27

Осадная Башня - тизер новой части Кошмаров

Осадная Башня - тизер новой части Кошмаров Кошмар, Крипота, Ужасы, Рисунок, Карандаш, Глассман, Клиппот
Когда Осадная Башня стучит в ворота - он не просит разрешения войти. Он предупреждает.


Ссылка на паблик - https://vk.com/vselennaya_koshmarov

Дубликаты не найдены

+1

Немезида

+1

Tower

раскрыть ветку 1
0

Devil

+1
Блин... этот жирный мужик похож на мясника из war craft 3
раскрыть ветку 1
+1

Да какого жирного мужика теперь не нарисуй - либо Стежок, либо Бумер

+1

я человек простой, вижу Кошмары, ставлю плюс))

+1

Стежок

раскрыть ветку 1
0

Отчасти я вспоминал и его

Похожие посты
38

Кенотаф. Часть 2 (Final)

Кенотаф. Часть 2 (Final) Ужасы, Ленинград, Ремонт, Крипота, Нехорошая квартира, Могила, Вселенная кошмаров, Длиннопост

Первая часть



***


Рисуясь по частям, картина эта холодила его легкие, сводила желудок, наполняла рассудок страхом. И, когда сознание его набухло, вздулось да и лопнуло, будто перезревший фрукт, а весь ужас выплеснулся, Коля закричал что есть мочи и попытался вскочить с кровати, но едва сам не оторвал себе все добро. Оказалось, тонкий матрас сполз, пока он ворочался, и самую нежную часть его тела зажало пружинами кровати и кололо крючками. Успокоившись, Коля с величайшей осторожностью высвободился из плена и поклялся больше никогда не залезать на это пыточное приспособление — пущай придется спать хоть в ванне.

Такая его досада взяла на эту кровать, что, поднапрягшись, он дотолкал ее до двери и поставил на попа. Но чертово лежбище никак — ни по диагонали, ни по вертикали — не желало проходить. Коля пробовал и так, и этак, но лишь намертво заблокировал выход из комнаты. Разобрать кровать не получилось бы при всем желании — широкие дуги и перекладины были приварены друг к другу намертво.

— Як жеж йийи сюды затащылы! — цокал языком Коля, обходя кровать то с одной, то с другой стороны. Та, даже торча из двери вертикально, занимала едва не полкомнаты — было и вовсе непонятно, как она здесь умещалась, а главное — как она сюда попала. Задачка похлеще кораблика в бутылке.

От отчаяния парень, наплевав на соседей, даже саданул кувалдой по одному из сварочных швов — и тут же об этом пожалел: рука вся завибрировала, словно по ней пропустили ток, который разошелся по телу, неприятно щекоча нервные окончания, точно телевизионная статика. Оглушительный звук, вырвавшийся из неповоротливой конструкции, напоминал тоскливый похоронный набат.

Наконец его осенило: наверняка дверная коробка была установлена уже после того, как кровать попала в помещение. Примерившись как следует, он принялся вышибать из толстого, прокрашенного в несколько слоев дерева кусок, мешавший одной из верхних дуг. Дверная коробка ощущалась как каменная — к тому моменту, как в ней появились два подходящих углубления, Коля уже весь взмок, руки дрожали от напряжения.

— Ничого соби зарядочка!

Кровать удалось разместить в углу коридора, заблокировав теперь входную дверь. «Если хозяйка явится не вовремя — крику не оберешься!» — с неприязнью подумал он.

Остаток ночи ему все же не спалось, поэтому Коля просидел до рассвета на кухне, листая глупый суеверный календарь. Из-за злосчастной кровати в коридоре позавтракать пришлось вчерашним чебуреком и выдохшимся — забыл закрутить крышечку — «Колокольчиком».

Наскоро умывшись все такой же вонючей и ржавой водицей, Коля принялся за работу. Радио решил не включать — поповские рассуждения только забивали голову, мешали сосредоточиться, точно назойливое мушиное жужжание.

— Могылы-могылы, тьфу! Хоть бы про що нормальнэ говорылы!

Хоть убей, но вчерашнего участка с ободранными обоями он обнаружить никак не мог. На него ехидно пялилась половина «позвоночного столба с глазами» — дальше стена заканчивалась углом и начинался новый участок обоев.

— Ну и черт с тобой!

Респиратора у Коли не было, пришлось обойтись футболкой. Окатив стену водой из мусорного ведра — три раза, чтоб наверняка, — он взялся за перфоратор. Сначала в стене нужно наделать отверстий, равноудаленных друг от друга — тогда кувалда будет вышибать ровные, крупные куски, а не отдельные кирпичи. Старая розетка искранула, принимая в себя вилку устройства. На всякий случай парень отдернул руку — мало ли что.

Дверь он закрыл, чтобы пыль не разлетелась по всей квартире. Раздался знакомый жужжащий звук старого проверенного инструмента, комната тут же наполнилась тяжелой, пахнущей сыростью и вафлями взвесью. Но вдруг вгрызшийся было в стену бур ухнул на пару сантиметров внутрь, уперся и замер. Ротор крутился вхолостую, пока всепроникающее жало вяло проворачивалось в дыре.

— Щоб тэбэ чорты подралы! — выругался Коля и выключил перфоратор. Вытянув сверло, он чертыхнулся еще раз: все оно было покрыто толстым слоем намотавшейся бумаги — обои, какая-то пленка, желтые истлевшие газеты.

Перфоратор он из розетки выключил — а то еще коротнет — и с обреченным видом достал из сумки большой крепкий шпатель. Придется для начала все же ободрать этот полуметровый слой мусора, иначе, пожалуй, можно инструмент испортить.

С наслаждением Коля принялся срывать, сколупывать и отковыривать эти уродливые телесно-розового цвета обои с оголенной нервной системой. Этот участок стены шел легче, чем вчерашний — парень еще раз бросил взгляд в тот угол, где он вроде бы уже избавлялся от «глазастых» цветов. На полу не лежало ни ошметочка.

— Ерунда якая-то! — сказал он вслух — звук собственного голоса успокаивал и гнал прочь глупые мысли о бабкином привидении. Дело шло все тяжелее, шпатель то и дело срывался, и Коля больно стукался локтем об угол. Работа не спорилась, куски рвались, и приходилось зацепляться заново: шпатель оказался слишком толстым и не желал пролезать под ветхую, в несколько слоев поклеенную бумагу. С левой половиной стены он провозился добрых часа три.

Наконец, когда розовая дрянь, а следом и желтая, с мотыльками, осела неровными лоскутами на пол вместе с какой-то сетчатой подложкой, глазам его предстал очередной слой, вырвав горестный стон из груди. Все было оклеено газетами. Желтые, осыпающиеся, с почти нечитаемыми буквами, они составляли какой-то безумный криптографический узор.

— Tа вы, блин, издеваетесь!

Парень осел на пол прямо там, где стоял. Если бы он курил — наплевал бы на запрет хозяйки и закурил бы прямо здесь. Неужели ему теперь сдирать и это! Можно, конечно, рискнуть и перейти на перфоратор, но, если бумаги слишком много, порченый инструмент ему никто не возместит, а от работы кувалдой толку сейчас будет немного. Выбивать стену дома дореволюционной постройки по полкирпичика можно до второго пришествия, да и то не успеешь. Представив себя, всего в побелке, бегущего с кувалдой наперевес к Христу с криками: «Подождите, не начинайте без меня!», он глупо хихикнул. Сил подняться на ноги не было, поэтому Коля стал бесцельно ползать взглядом по газетным заголовкам.

«...аденiе ста... властi. Образо...нiе временнаго пр...», — кричало «Русское ...ово...»

«О ...кущих задачах комсомола в ...еревне», — скучно собиралась рассказать «Комсомольская правда».

«За ...яжелое машиностроение!» — призывала какая-то безымянная газетенка.

Глаза зацепились за неприятную черно-белую фотографию над статьей — какие-то темные волосатые комья, похожие то ли на морских ежей, то ли на раковые опухоли. Коля понял, что же на ней изображено, лишь прочтя невыцветший кусок.

«...от вязаного ковра на стене над кроватью осталась лишь верхняя часть... не смогла дотянуться. После вскрытия тела в желудке было обнаружено... общей массой более семи килограммов. Парализованная пенсионерка... без ухода... чтобы не умереть с голоду...»

Его затошнило. Гадкая кислина прикатилась откуда-то из горла да так и осела на небе. Желая поскорее прогнать из головы жуткую картину, Коля переключился на первую попавшуюся статью.

«Невский сом-людоед!» — кричал заголовок. На зернистом фото группа мужчин в милицейской форме что-то вытаскивала из воды.

«...детские останки» — дальше он читать не стал.

«...хищение на сумму... более восьми... готовой продукции. Родственники усопших возмущены и требуют возмещения... виновный не был найден… гранитных памятников с гравир...» — бессмыслица какая-то.

«...капище Чернобога. Безусловно, работы продолжились... слухи о смертности преувеличены... Обводной канал будет...»

«...случаях каннибализма, безусловно, не имеют под собой никакой основы. Блокадный... поставки регулярны... обглоданные кости — результат диверсий и пропаганды враж... подорвать дух советского народа».

«...дружественной социалистической республики Вьетнам негодуют. Тело героя... в результате военного столкновения под... ”Могила не должна оставаться пустой!“ — заявляет заместитель министра...» — сильнейшее ощущение дежавю заставило Колю выйти из транса, в который его вогнало это невольное путешествие в прошлое чужого ему города. От этой «стены памяти» нужно было избавляться.

Вновь взявшись за шпатель, он вгрызся металлом в еле заметный стык между «Известиями» и сурово-обвиняющим заголовком «Безбожник!», но инструмент соскочил, руку отбросило назад, и она коснулась чего-то влажного и липкого, будто слой жира на газовой плите. Обернувшись, парень с омерзением скривился, поняв, что притронулся к желтовато-коричневому силуэту на противоположной стене — посмертной тени покойницы.

— Та ну тоби! — возмутился он и схватился за перфоратор. — Хай будэ, як будэ!

Нащупав вилку на том конце провода, он не глядя ткнул ею в розетку, но не попал. Поелозил туда-сюда — пластиковый прямоугольник находиться не спешил. Взглянув в угол, Коля обомлел — он готов был поклясться, что еще пятнадцать минут назад здесь, ровно на этом месте, в углу у двери торчал этот искрящий пятачок, но теперь его не было. Он будто испарился, не оставив и следа.

Коля глупо покрутился на месте, сделав оборота три-четыре, прежде чем заметил, что след все-таки есть — из угла на пересечении стен торчал малю-ю-юсенький пластиковый уголочек.

— Да що ж це таке!

По всему получалось, что, пока он изучал газетные заголовки ушедшей эпохи, стена просто взяла и поглотила розетку. Не веря своим глазам, он открыл «масляную» дверь — та послушалась не сразу, зацепившись за какие-то выемки в дверной коробке — и заглянул за угол. С той стороны торчал точно такой же пластиковый уголок — выходит, розетка «застряла» где-то в середине стены.

— Не, ну це вже якая-то чушь!

Он решил проветриться, но сник при виде панцирной кровати, зажатой стенами коридора и загораживающей путь на свободу. Стену нужно было хотя бы начать ломать до наступления вечера, иначе соседи вызовут милицию или нажалуются хозяйке, и та вычтет из гонорара.

«Последним доводом королей» стала кувалда. Размахнувшись как следует, Коля нанес первый сокрушительный удар. Казалось, стена содрогнулась. По руке прокатилась отдача, а прямо по центру «Красного скотовода» появилась внушительная вмятина-трещина. Будто с испугу включилось радио и сразу затараторило:

— ...могила голодна, и, покуда количество имен на стеле не сравняется с количеством усопших под ней, она останется маяком для злых диавольских сил, что зарождаются в пустотах...

— Гарно пошло! — воодушевился парень и принялся долбить стену с задором и упорством, достойными строителя египетских пирамид. Кирпичная крошка, истлевшие газетенки, куски шпаклевки летели в лицо, но Колe все было нипочем. Работа спорилась, он снова был в своей среде, никаких тебе газетных статей и мертвых старушек — только он, стена и кувалда. Даже радио, казалось, было оглушено силой и упорством человеческого духа, а оттого лишь что-то застенчиво бормотало о недобросовестности сотрудников сферы ритуальных услуг и братских могилах.

Увлекшись, Коля не сразу заметил, что на улице уже стемнело, а значит, шуметь теперь нельзя. Результат работы впечатлял — добрых два квадратных метра внешнего слоя ему удалось превратить в мелкие рыжие черепки. Под хлипким советским кирпичом — пористым, со сколами, лежащим как попало — встретить его атаку готовилась темная, с узкими, в миллиметр, стыками дореволюционная стена. Кирпичи ставили будто по линейке, создав идеально разлинованную поверхность — хоть графики черти, как в школе. Стоило Коле выпустить кувалду из рук, как усталость, подобно хищному зверю, набросилась на него, да так, что он едва удержался на ногах. Мышцы тянуло от привычной, почти приятной боли. Руки дрожали от пережитого напряжения, мозолистые пальцы не гнулись, и он не с первого раза открыл дверь — не получалось даже повернуть ручку.

Очередной неприятный сюрприз подстерег Колю, когда он пошел отмываться от строительной пыли. Решение лечь спать в ванной оказалось весьма недальновидным — откинув длинную, во всю стену, замызганную занавеску, вместо огромного чугунного монстра с львиными ножками, какого ожидаешь найти в питерской дореволюционной квартире, в углу он узрел советскую сидячую ванну, в которой крупный деревенский парень из-под Луцка не уместился бы, даже сложись он в три погибели.

Разочарование постигло его и при попытке пойти и купить себе чего-нибудь на ужин: монструозное бабкино ложе не желало пролезать и во входную дверь, подпирая широкими верхними дугами и блокируя путь. Попытки отодвинуть кровать не увенчались успехом: коридор будто бы сократился и сузился в вечерних сумерках. Теперь Коля, оттащив ложе от двери, запер себя в туалете.

— Ну, була нэ була! — сплюнул он в раковину и шагнул прямо в скопление пружин и крючков. Разумеется, провисшая конструкция не выдержала давления его богатырской лапищи сорок шестого размера, и нога провалилась, раздираемая бесконечными ржавыми крюками до мяса.

— Твою-то маму слева направо! — выругался он, осторожно вынимая поврежденную конечность из сетки. Со злости Коля так пихнул кровать в коридор, что та перекосилась и встала намертво.

Включив свет в ванной, он оценил повреждения — царапины, но глубокие, — промыл раны водой и полил из найденного на полке пузырька йода, попеременно шипя и матерясь.

— Сука, щоб воно сдохло! — выкрикнул он, швыряя пузырек об стену. Тот разлетелся мелкими темными осколками, на кафеле остался внушительный скол.

Ему нужно было валить из этой квартиры прямо сейчас, пока он все тут не разнес. Коля издал короткий истеричный смешок — ведь для этого его, собственно, и наняли.

Вернувшись в комнату, он помотал головой из стороны в сторону — таким фантастичным казалось это видение. Там, где он буквально минут пятнадцать назад наблюдал лишь темный монолит с редкими вкраплениями желтоватого цемента, теперь выпирали по-тараканьи рыжие кирпичи. Точно обломанные пеньки зубов во рту старика, они торчали беспорядочно, где попало, будто бы заражая, оскверняя и низводя к нулю весь его труд.

— Нет-нет-нет! — качал Коля головой, прогоняя дурной сон, что не желал заканчиваться. Он отшатнулся назад и тут же уткнулся в жирный след разложения, к рукам прилипло что-то густое, пыльное, вонючее. По-бабьи взвизгнув от омерзения, Коля рывком захлопнул дверь, чтобы забрать радио и свалить к чертям из этой халупы, но застыл на месте, ошарашенный.

— ...одинаковое количество и мертвецов, и мест погребений очень важно для сохранения их святости. Любая пустая могила априори осквернена. Любая пустота нечиста по своей сути. Вспомните: «И берется чертовщина ниоткуда неспроста. Заведется чертовщина там, где только пустота!»

Но удивлен был парень вовсе не неожиданной трактовкой цитаты из мультфильма про оловянного солдатика, но тем, что колонка приемника вещала прямо из стены — из этих омерзительных розовых обоев. Выше торчала антенна, наградив мерзкий «позвоночный столб» цветка комариным носом.

Страх разлился стылым комом где-то в желудке, будто Коля проглотил покрытую весенней грязью глыбу льда с улицы, и та теперь медленно таяла, отравляя его сознание, пуская по венам холодную талую воду.

Не помня себя, он дернулся к выходу, со всей дури врезался в «масляную», теперь покрытую рыжей пылью дверь и вцепился непослушными пальцами в ручку. Рука соскальзывала дважды, прежде чем получилось повернуть обшарпанный металлический набалдашник.

Коля изо всех сил насел на полотно — оно не поддавалось. «Неужели меня здесь заперли?» — пронеслась ледяная, острая — будто врезающаяся в череп сосулька — мысль.

— Помогите! Выпустите меня! — забасил он, толкая дверь плечом с твердым намерением ее высадить. В радио кто-то засмеялся. Следом засмеялся и сам Коля, осознавая свою ошибку — дверь-то открывалась внутрь.

И лишь дернув на себя ручку изо всех сил, а потом еще раз и еще, он понял — его действительно заперли. Рванувшись к окну, он споткнулся о лежащую у самой стены кувалду и растянулся на покрытом кирпичным крошевом полу, больно разодрав колени. Расставив руки, чтобы подняться, Коля не сразу понял, отчего в его мозгу будто бы завыла сирена, сообщая о какой-то болезненной, неуместной неправильности окружающего мира. Через секунду осознал: его руки касаются обеих стен одновременно.

Вскочив на ноги, он саданулся головой об узкий деревянный подоконник и рассек себе лоб. Кровь хлестала, заливая левый глаз, но Коля уже не чувствовал боли. Все, чего он хотел, — выбраться отсюда. Но окно будто бы перекосило в раме, и оно не открывалось.

Парень подобрал с пола кусок кирпича и, прикрыв лицо, швырнул его в самый центр стекла. Во все стороны брызнули осколки, один впился в локоть, но это уже было неважно. Прижавшись к решетке, будто младенец к родной матери, сплющив лицо о ржавые прутья арматуры, он изо всех сил завыл:

— Помоги-и-ите! На по-о-омощь! Умоляю! Помоги-и-ите!

Темные окна напротив не спешили зажигаться. Во дворе не было никого, кроме тощей кошки, что важно расхаживала по краю курящейся паром ямы.

— На по-о-омощь! — отчаянно звал Коля, перемежая крики рыданиями и размазывая сопли вперемешку с кровью по лицу.

— Помо...

— Чего голосишь! — раздался вдруг недовольный оклик откуда-то снизу. Из-под козырька подъезда вышел вчерашний «морж» с беломориной на распухшей нижней губе. Под глазом у него наливался соком качественный, душевный «фонарь», а сам глаз заплыл, будто мужика покусали пчелы.

— Дядько, миленький! — заблажил Коля. — Вытащи меня отсюда, Христом-Богом молю, вытащи!

— О, бендеровец! — ощерился недобро «морж». Со вчерашнего дня он лишился половины переднего зуба. — Чо, не в радость тебе хата бабкина? Горишь, шоль?

— Не горю! Дядько, хороший ты мой, вызови милицию, пожарных, пусть меня спасут, а!

— А чо такое? Заперся? Ну ты посиди, бендеровец, подумай, как старших уважать! А с утра придет слесарь — ему и кричи. Или не придет. Не кричи тогда — пупок надорвешь!

Усмехнувшись, «морж» сплюнул папиросу себе под ноги и нырнул обратно в подъезд.

— Нет! Не уходите! Пожалуйста! Пожалуйста!

Коля изо всех своих богатырских сил схватился за прутья решетки и принялся расшатывать единственное препятствие, отделяющее его от свободы, но арматура сидела прочно и глубоко. Прутья были буквально утоплены в кирпич и накрепко сварены друг с другом. Да и в проем он бы едва ли пролез — не окно, а слуховое окошечко, как в туалете.

Отпустив прутья, Коля обессиленно осел на пол, повернувшись лицом к двери. Ту всю сплющило и перекосило — дверь не комнаты, а шкафа; дерево лопалось, топорщилось острой щепой.

— ...могила голодна всегда. Она будет наполнять самое себя, ибо таков баланс вещей. Если люди в своей алчности и богохульстве оставили пустоту там, где ее быть не должно, то зло, сила бесовская расставит все по своим местам, но заплачено будет душами невинных. Вспомните, как покарали безбожный Петроград в двадцать третьем за Обводной канал! «Всякий, кто прикоснется к трупу их, нечист будет!» — сказал Господь, но кровавые богопротивники не выказали уважения к древнему захоронению, разворотили гробницу древнюю, чухонскую, мертвецов на свалки свезли, как мусор, а плиты гранитные побили и на поребрики пустили! Великое проклятие навлекли на город — ступают там в воду отчаянные да безумные, зовет их могила, желает уравнять имена с мертвецами!

Слушая этот бред, Коля медленно, но верно мирился со своей судьбой. Подоконник постепенно и настойчиво толкал его в спину, оголенный провод на потолке медленно опускался вниз, будто змея за добычей. Дверь, сдавливаемая стенами с двух сторон, резко треснула пополам и вывалилась, ненадолго, будто в качестве издевки, показав проход в коридор, такой узкий, что Коля и голову бы не просунул. Обе стены теперь топорщились кирпичами, злобные «позвоночники с глазами» теперь, не таясь, смотрели на него.

— А бабушка та несчастная, что одна осталась, парализованная! Вот уж кто хотел пустоту заполнить! Так хотел, что ковер весь по ниточке распустила и съела — да-да! Природа не терпит пустоты! Господь не терпит пустоты! Как мужчина заполняет пустоту в теле женщины, так труп должен заполнять пустоту могилы! — надрывался по радио уже не поп, а какое-то странное многоголосье. На секунду Колe даже послышалось, что в нем есть и Наташкин голос тоже.

Какие последние слова она от него услышала? Слова любви? Какую-нибудь глупую романтичную ерунду, что шепчут друг другу летними ночами влюбленные? Или просто что-то незначительное, что поди еще упомни?

Коля помнил каждое слово, интонацию и одинокий фонарь на краю дороги, ослепивший его лишь на краткую секунду.

«Не целуй мене, покуда зубы не почистишь!» — он тогда грубо сбил ее руку, когда Наташка потянулась к его лицу губами. До ее дома в Тарасове оставалось не больше двух километров, когда несвершившийся поцелуй, фонарь и неведомо кем брошенная на дорогу коряга все перевернули. Сначала опрокинулся мотоцикл, закрутив в воздухе лихое сальто, потом закувыркался вниз по склону дорожной насыпи и сам Коля. А следом, когда он, держась за бок, подошел к раскидавшей во все стороны руки и ноги Наташке и принялся ее тормошить, перевернулся и Колин мир. Девушка выглядела почти невредимой — пара царапин тут и там, но что-то в ее облике — то ли слетевшая кроссовка, то ли странный наклон головы — кричало, вопило на все лады, заставляя кожу парня покрываться мурашками: это больше не человек, а предмет. И, как всякий предмет, была она неподвижна и мертва.

Коля и сам не сразу заметил, как раз за разом произносит на родном украинском, их с Наташкой языке, жалким подвывающим басом:

— Просты мэнэ! Будь ласка, просты мэнэ...

Бесцельно обводя глазами свою стремительно сужающуюся будущую могилу, он взглядом наткнулся на кувалду.

— А шо, ежели...

Времени было мало. Помещение уже больше напоминало куб со стороной в два метра, нежели когда-то роскошную, с высокими потолками, комнату дореволюционной планировки. Действовать требовалось быстро. Стена с пятном — несущая, через нее не пробьешься, то же самое с внешней стеной дома. Остается только одна — благо с ней Коля работать уже начал.

— Не боись, Тамар Васильна, — подбодрил он сам себя, — ща выполним мы твой заказ!

Взяв размах пошире, Коля не рассчитал и саданул в соседнюю стену — прямо в центр гнилостного пятна. Штукатурка осыпалась единым куском, разбилась. Вывалилось несколько кирпичей, повисли обои, и стена обнажила свое неприглядное нутро. Тут же каменный мешок, в котором парень оказался заперт, наполнился застоявшимся удушливым смрадом разложения. Сплюснутые, плоские, втиснутые друг в друга, из стены торчали трупы трех человек. Коренастые, чернявые, в трениках и шлепанцах, растекающиеся трупной эмфиземой и вгнивающие друг в друга. Запавшие глаза, вывалившиеся языки, плоские, неправильной формы черепа. Стиснутые в единый комок, они злорадно скалились, сломанные кости торчали острыми осколками наружу.

— Нет-нет-нет! Ну нет! Ни за что! — завопил Коля и принялся со всех данных ему матушкой-природой сил долбить злосчастную стену. Зубы-кирпичи, подступающие со всех сторон, удостаивались отмеренных ловких ударов, но основное Колино внимание было сосредоточено на одной точке — трещине, что разделяла «Красного...» и «...скотовода». Рассыпались в труху дешевые оранжевые кирпичи. Лезла в лицо неизвестно откуда взявшаяся солома, своим пыльным запахом заглушая вонь разложения. Гремела кувалда, разбивая бред, льющийся из вмурованного в стену радио на ровные кирпичики слов:

— …украденный труп вьетнамского...

Удар!

— …героя войны Нгуена Тхай Дао...

Удар!

— …скрывала у себя...

Удар!

— …его ленинградская любовница.

Удар!

— …Воистину — и жизнь...

Удар!

— …и смерть во...

Удар!

— ...грехе. Пока могила...

Удар!

— ...героя на родине...

Удар!

— ...пустовала, развратная девица...

Удар!

— …«хоронила» Нгуена в себе...

Удар!

— ...ежедневно, покуда тот...

Удар!

— ...не разложился окончательно...

Удар!

Левая рука у Коли отнялась. Нос и рот были забиты строительной пылью, в глаза будто песка насыпали. Места для размаха больше не хватало. Из последних сил парень методично долбил упрямый темный кирпич, ухватившись за кувалду у самого наконечника. Согнутый в три погибели, стиснутый со всех сторон наступающими стенами, он настойчиво пробивал себе путь к свободе.

— А вот вы слышали про невского сома-людоеда? Говорят, раньше он был человеком — в блокаду детей к себе заманивал, накормить обещал, а сам поедал их. Говорят, когда за ним чекисты пришли, он в Неву сбросился... Но не погиб, а переродился...

Вот груда кирпичей наконец покинула насиженное место и медленно, нехотя, грохнулась на пол, отдавив Коле большой палец и, вероятнее всего, раздробив его, но парень уже не мог кричать: от окна осталась лишь узкая щель, — ни кислорода, ни света не хватало.

Там, за кирпичами, мелькнул слабый, еле заметный блик. Коля прильнул к нему лицом, надеясь увидеть по ту сторону проделанной щели кухню, но... Блик исчез. Он прижимался лицом к чему-то гладкому и твердому. Какой-то неизвестный материал приятно холодил разгоряченное лицо. Сейчас он немного отдохнет и продолжит. Радио же не отдыхало, болтая без умолку:

— …выходит, что согрешил один, а страдают многие?

— Ибо сказал Господь: «Строящий дом свой на чужие деньги — то же, что собирающий камни для своей могилы». Такая гнусь, вор и взяточник, он не просто себе яму роет, он и другим грешникам путь прокладывает!

Коля почувствовал, как что-то влажное коснулось его спины и прилипло к ней. Каким-то шестым чувством он понял, что это лицо одного из покойников, но сил шевелиться в себе уже не нашел. Вдобавок потолок пребольно давил на макушку.

— ...Он ведь не просто своровал гранитные заготовки — такое богохульство, чтобы заячью свою душонку от смерти спасти, стены на случай бомбежек укрепить! А это ведь уже не просто материал — там портреты выгравированы, даты, имена... А могила-то остается пустой! Голодная. Жадная. Пожирать будет могила, покуда не наполнится...

И тут Коля осознал, что это за материал такой — гладкий и прохладный. Поднять голову уже не удавалось, потолок мешал, но он скосил глаза, насколько хватило сил, и посмотрел на гранитную плиту. В тусклом свете, льющемся из щели, на него благостно взирал единственным глазом выгравированный старик. Там, где должна была идти дата смерти и где следовало располагаться второму глазу, шел косой срез, а следом оказывался уже новый обрезок могильной плиты — портрет печально улыбающейся девочки лет десяти. Глаз у нее не было — прямо по ним шел тонкий цементный шов, а следом — чьи-то годы жизни. Глаза, носы, рты, звезды, кресты, имена, даты — осколки чужих смертей, которые чья-то воля превратила в эту бессмысленную мозаику. А эту комнату — в пустую голодную могилу.

Все они смотрели на него, на Колю, он чувствовал это каждой клеточкой, даже в темноте. Очень хотелось кричать, но воздуха в легкие набрать не получалось — очень уж мешали упершиеся в спину грудные клетки слипшихся в жуткий гибрид трупов. Радио продолжало монотонно бубнить про голодные могилы и что те не должны оставаться пустыми. Вдруг что-то тонкое, холодное проползло мимо шеи, слегка пощекотав парня. Тот не без труда высвободил одну руку и поймал этот предмет. У него было не больше секунды, чтобы понять, что это оголенный провод, ухватиться за него, как утопающий за соломинку, зайтись в судорожном танце и расцвести улыбкой... Все лучше, чем умереть, сгорбившись в три погибели.


***


— Так, а паспорта мне давайте. Я теперь ученая, в третий раз на эту удочку не попадусь.

Хозяйка строго, с недоверием следила за тем, как рослые темнокожие мужчины растаскивают сапогами весеннюю грязь по паркету, занося инструменты. Бригадир — солидный мужчина средних лет в комбинезоне — устало утирал пот со лба бумажным платочком.

— Тамара Васильевна, я повторяю, мы серьезная фирма, зачем вы...

— Ничего не знаю! Паспорта мне. Оплата только по факту!

Маленькую яростную женщину рабочие предусмотрительно обходили, предоставив разборки начальству. Бригадир открыл было рот, чтобы начать новый виток спора, но передумал, после чего гаркнул так, чтобы было слышно даже во дворе:

— Ладно, мужики, несите документы, сдаваться будем! — и, обведя взглядом комнату, поспешил сменить тему: — Я так понимаю, сначала нужно мебель вынести?

— Да, представляете, даже этого тот бездельник так и не сделал.

Поняв, что вновь поднял скользкую тему, бригадир поспешил зацепиться за любую другую. Ноздрей его достиг еле заметный, но на редкость удушливый сладковатый запашок.

— Извините, Тамара Васильевна, а чем тут, простите, пахнет?

— Я бы попросила! — возмутилась хозяйка, надуваясь, точно ядовитая рыба-фугу. — Да, тут умерла моя бабушка, но я требую проявить чуть больше уважения. Все-таки это...

— Здесь умерла, да? Тут вон пятнище в полстены!

— Нет, вон там, на кровати. А это... не имею ни малейшего понятия. Наверное, просто пятно. Неважно — все равно эту стену надо снести.

Бригадир, повинуясь какому-то странному порыву, коснулся темного силуэта, похожего по форме на человеческую тень. На пальцах осталось что-то жирное, густое, вонючее, точно стена истекала гноем. Бригадира передернуло, он вытер ладонь о штаны и повернулся к хозяйке.

— Не сомневайтесь, Тамара Васильевна, за неделю управимся! — отвлекшись, бригадир обратился к нагруженному, будто ослик, молодому молдаванину: — Мирче, спальные мешки сюда заноси, места всем хватит!

Мирче — новичок в бригаде, недавно из Тирасполя — с явной неохотой, осторожно обойдя хозяйку, внес спальные мешки в комнату и свалил их у подоконника. Несмотря на гигантские размеры, комната все равно ощущалась какой-то неуютной, даже тесной. На секунду Мирче даже показалось, что она оценивающе, голодно смотрит на него, но причиной такой странной фантазии были всего лишь дурацкие розовые обои в цветочек. Завитые листья отдаленно напоминали злобные зенки — особенно если смотреть на них краем глаза.

«Пока эту дрянь не обдеру — спать не лягу!» — решил Мирче и поспешил в машину за остальными вещами.

Наконец, когда все приготовления были закончены, паспорта сданы, а специфика работ оговорена, хозяйка с явным недоверием передала ключи бригадиру.

— И запомните — в квартире не курить, иначе вычту из гонорара!

— Помилуйте, Тамара Васильевна, среди нас и курильщиков-то нет! — умоляюще возвел очи горе бригадир.

— Я предупредила.

Хозяйка вынырнула в подъезд и с какой-то горькой досадой с силой рванула на себя дверь. Та, отсекая квартиру от внешнего мира, гулко захлопнулась, почему-то напомнив Мирче крышку гроба.


***


Автор - German Shenderov

Показать полностью
54

Кенотаф. Часть 1

Кенотаф. Часть 1 Ужасы, Ленинград, Ремонт, Крипота, Нехорошая квартира, Могила, Вселенная кошмаров, Длиннопост

Женщина эта Колe сразу не понравилась. Была она вся как пропущенное через терку яблоко — кислая и ржавая.

— Здравствуйте, Николай, — взяла она инициативу в свои руки. — Я — Тамара Васильевна, это вы со мной созванивались. У вас инструменты с собой?

Голос у нее тоже был будто пропущенный через терку — какой-то жеваный, чавкающий, слова валились отдельными комками.

— Здрасьте. А як жеж, конечно, с собой! — отрапортовал он с напускной готовностью и погремел тяжелыми спортивными сумками.

— Хорошо. — Она недовольно поджала губы, будто попробовала на вкус что-то неприятное. — Вы с Украины?

— Из Луцка, там недалеко...

— Вот как! — Губы втянулись окончательно, придав Тамаре Васильевне сходство с ящерицей. Она как-то нервно моргнула, и сходство стало почти абсолютным. — Ну что же, пойдемте-пойдемте.

По-утиному переваливаясь, женщина направилась через сквер, то и дело оборачиваясь, проверяя — следует ли за ней Коля, точно выгуливала несмышленого щенка... Тяжелые сумки оттягивали плечи, гнули к земле, пережимали конечности, будто жгуты. Шутка ли — отбойник, перфоратор, кувалда и еще множество других инструментов с квадратными, рычащими и гремящими названиями, да еще и свернутый в рулон матрас за спиной.

— Вам следует знать — здание очень пожилое, строилось еще при царе, не чета нынешним, — пробивался через одышку голос Тамары Васильевны. — Стены толстые, кирпичные, в несколько слоев. Муж покойницы работал в гранитной мастерской, ремонт весь делал своими руками, так что я даже не знаю, чего там еще понаворочено. Шпаклевали и клеили обои сразу поверх по несколько раз, там от начального метража процентов двадцать уже откусили, так что готовьтесь — работы на месяц, не меньше. Вы раньше сталкивались с таким?

— Приходилось, — не моргнув глазом соврал Коля, старательно обходя весенние лужи. В одной, похожий на белесый корабль-призрак, тоскливо плавал пакетик из-под кефира.

— Хорошо-хорошо…

Тамара Васильевна продолжала выплевывать свои комковатые слова, формирующиеся в каверзные вопросы, пытаясь подловить Николая на непрофессионализме.

— Да не волнуйтесь вы так! Усэ будэ в лучшем виде!

— Надеюсь-надеюсь.

Двор-колодец оставлял гнетущее впечатление: огромная яма посередине, какая-то бабка, скармливавшая тощей кошке картофельные очистки — та фыркала, недовольно тряся башкой, — и болтающаяся на одной петле скрипучая дверь парадного.

— Дом старый, дореволюционный, сами понимаете, — прочавкала Тамара Васильевна, жестом приглашая Колю нырнуть в смердящий прогорклым маслом и кошачьей мочой зев.

Прошлепав по ступенькам на площадку первого этажа, она завозилась с увесистой связкой ключей. Рваный дерматин свисал с двери неровными клоками, будто кто-то когтистый пытался проникнуть внутрь, но сдался, встретив железное полотно под поролоном.

— Проходите-проходите. — Хозяйка отступила в сторону, пропуская Колю в квартиру. Воздух был затхлый, застоявшийся, с легкой примесью тошнотворной сладости. Слева — блестящий от застывшего жира, засиженный мухами кухонный гарнитур, дальше – выкрашенная масляной краской дверь. Напротив входа располагался раздельный санузел, откуда на Колю немо кричал, распахнув пасть, надколотый унитаз.

— Сейчас покажу фронт работ.

Масляная и желтоватая, будто свечной огарок, дверь распахнулась, и клубы пыли наполнили воздух. Коля сдерживался как мог, но все же оглушительно чихнул. Тут же Тамара Васильевна бросила на него неодобрительный взгляд — будто в культурной столице и вовсе не чихают.

Даже для однушки комната казалась огромной — пустые стеллажи и полки с облезшим лаком подпирали собой высоченные потолки под три метра, зарешеченное окно занимало полстены и выходило во двор. Даже древний темного дуба шкаф представлялся всего лишь комодом-переростком на таком просторе. Широкая панцирная кровать, почему-то без матраса, жалась к темно-бурому пятну, растекшемуся по ветхим ободранным розовым обоям в цветочек.

— Так, для начала нужно избавиться от старой мебели — эту рухлядь можно снести на помойку. — Хозяйка со странной брезгливостью застыла на пороге комнаты, не спеша заходить внутрь. — Здесь моя бабка жила — вот, в наследство досталось.

Екнуло что-то у Коли в мозгу, когда он услышал о бабке. Сложились детальки пазла — и сладковатый удушливый запашок, и пятно на стене, и отсутствие матраса на кровати.

— А что же… бабушка здесь, значит?

— Неужели вы, молодой человек, боитесь привидений? — хитро и недружелюбно сощурилась Тамара Васильевна, точно дольку от лимона откусила.

Обидно стало Колe: нешто его за такую дремучую деревенщину держат? Посуровев, он как можно более серьезным голосом спросил:

— Ладно, показывайте, где тут у вас чого.

— Значит, смотрите — мебель надо вынести, со стен снять штукатурку и обои. Перегородку между кухней и спальней необходимо снести в первую очередь — квартиру переделываем под студию, рабочие явятся уже через неделю, начнут с комнаты, а вы потом будете демонтировать в кухне. Санузлом займутся профессионалы. Оплата по факту выполнения, — прорвалась непрошеная казенная формулировка.

— Евроремонт, значит, будет?

— Вы не переживайте, молодой человек, для основных работ уже найдены компетентные специалисты, с вас только демонтаж. Смотрите, стремянку я вам оставила на кухне, ключ — сейчас…

Хозяйка завозилась с широким кольцом, отсоединяя длинный, со следами ржавчины, штырь, больше похожий на зазубренный гвоздь-сотку.

— Так. Вот, держите! И смотрите — у меня есть дубликат. Могу явиться в любое время.

Коля изо всех сил старался сдержать рвущееся наружу возмущение — да за кого его принимают, за беглого зека. что ли?

— А то я знаю, как оно бывает. — Хозяйка недоверчиво сверлила его этим кислым до сведенных скул взглядом. — Дело молодое, устроите здесь вертеп, потом еще милицию вызывать придется. За неделю управитесь?

— Кирпич...

Коля задумчиво похлопал ладонью по стенке. Обои оказались какими-то липкими, словно нарисованные цветы и стебли оплетали пальцы и цеплялись за них маленькими закорючками, как репей.

— Времени на перегородку вам должно хватить, — безапелляционно заявила Тамара Васильевна с уверенностью умудренного опытом прораба. — На днях я к вам загляну, посмотрю, как и что. И еще...

— Мы на аванс договаривались, — смущенно пробормотал парень, дав ненароком петуха.

Она будто бы замялась на секунду, хотя Колe казалось, что эту маленькую «кислую» женщину не смутить ничем.

— Так, вот ваш аванс. — Женщина с неохотой залезла в увесистую сумку из кожзама, выудила внушительный потертый кошелек и отсчитала несколько купюр. Пожевав немного губами, добавила еще одну. — Паспорт ваш давайте. Сейчас время такое, сами понимаете... У меня уже разок так бригада рабочих с авансом сбежала.

— Подождите... А як жеж я...

— А куда вам ходить? Ничего-ничего, у меня полежит, сохраннее будет. Давайте-давайте.

Развернуться бы ему, отдать неприятной тетке обратно аванс и уйти к чертовой бабушке из этой затхлой однушки. Но жена двоюродного брата собственноручно утром выставила весь его скарб в подъезд, а денег не хватило бы даже на койку в самом задрипанном клоповнике. Таким образом, работа на Тамару Васильевну являлась не только способом заработка, но и единственным шансом провести ночь не на вокзале.

— Пожалте, — угрюмо протянул он синюю книжицу, извлеченную из кармана олимпийки.

— Да не переживайте вы так, не съем я его, — золотозубо и как-то криво улыбнулась хозяйка.

Уже у самой двери она резко обернулась, вперилась взглядом в Колю, занимавшегося распаковкой сумки, и нерешительно пожевала губами. Наконец все же решилась:

— Вы, молодой человек, когда унитазом пользоваться будете — там ершик сбоку... Ну, поймете. И не вздумайте курить в квартире — вычту из гонорара!

Дверь за хозяйкой захлопнулась, и Коля облегченно выдохнул. Оценив поле предстоящей деятельности, он удовлетворенно присвистнул — дел максимум дня на три. Мебель он сейчас быстро поломает и вынесет, а за стены примется завтра с утреца. В зарешеченном окне небо окрашивалось в грязно-оранжевый цвет — если под вечер начать долбить, соседи наверняка прибегут скандалить.

Подождав минут пять, чтобы точно не пересечься с хозяйкой, Коля выскользнул из квартиры. В ближайшей палатке он купил у некрасивой продавщицы две бутылки «Колокольчика» и пару еще дымящихся чебуреков. Подумав немного и воровато оглянувшись, купил бутылку «Балтики» и пачку сухариков. Спрятав пиво под олимпийку, он вернулся в стиснутый со всех сторон дворик. Тот невольно напоминал ему не то гладиаторскую арену, не то гроб, который того и гляди накроют крышкой, и нужно успеть надышаться. Впечатление лишь усиливала ямища посередине. Пахнущие нагретым железом и канализацией клубы пара придавали ей сходство с какими-то адскими вратами. Думалось, что в любой момент появится из подземных недр длинная многосуставчатая рука и утащит Колю в самое пекло, где он будет вариться, пока сам не распадется на этот зловонный пар.

— Ну фантазер! — покачал он головой и зашел в подъезд. Старушка, видимо, таки скормившая кошке картофельные очистки, проводила его долгим и бессмысленным взглядом.

Первым делом Коля заработал занозу. Щепка, отколовшаяся от полуживого шифоньера, вошла глубоко под ноготь, села будто влитая. Матерясь и баюкая руку под струей холодной воды, Коля корил себя, что не купил перчаток покрепче. Заноза выходить никак не желала — пришлось работать так, манерно отставляя безымянный палец, будто какой-нибудь промотавшийся аристократ. То и дело ему чудились со всех сторон насмешливые взгляды — но стоило обернуться, и глаза находили лишь вензеля изображенных на обоях цветов, в действительности похожих на выкорчеванную из мертвеца нервную систему — с бутоном мозга, завитушками глаз и стеблем позвоночного столба.

Работа спорилась. Добротная, но ветхая мебель всухую проигрывала комбинации из молодецкой силы и потертой кувалды. Намертво вклеенные штыри покидали насиженные в пазах места с недовольным скрипом, хлипкие полочки переламывались надвое, рассохшаяся фанера сыпалась раскрошенным печеньем.

Чтобы работалось веселее, Коля поставил на подоконник портативный магнитофон с радиоприемником — подарок покойного отца. Коллекцию кассет — предмет его гордости — пришлось продать на толкучке, чтобы хватило на первое время в Петербурге. К счастью, радио здесь принимало. Правда, всего одну волну — православные гимны и молитвы чередовались с какой-то церковной мутотенью, — но так всяко лучше, чем работать в тишине, как в могиле. Стены здесь были выстроены на славу — из-за давящего со всех сторон безмолвия внутри квартиры создавалось ощущение, что находишься под водой, а медленно клубящаяся в свете тусклых лампочек пыль лишь усиливала впечатление. Ни работающий за стенкой телевизор, ни звук туалетного смыва, ни соседские ссоры не проникали в эту, будто застывшую во времени, однушку.

Потихоньку Коля, закончив ломать мебель, принялся выносить лакированные деревяшки к мусорным контейнерам. Внутрь они бы никак не влезли, приходилось прислонять обломки к грязному ржавому железу. Меньше чем в восемь ходок Коле уложиться не удалось, на улице уже окончательно стемнело. Старушка с картофельными очистками куда-то исчезла, ее место у соседнего подъезда оккупировал бомжеватого вида мужик. Когда Коля в очередной раз проследовал к контейнерам со своей ношей, тот его окликнул.

— Э, слышь! Ф-ф-фь... — кажется, мужик попытался свистнуть, но вместо этого обильно оросил слюнями седые усы. Коля, обернувшись, не смог сдержать легкой ухмылки: тот был так похож на моржа. — Ты че лыбишься? Зубы жмут?

— Извините, я о своем. — С этим опухшим алкашом парень справился бы без труда, но устраивать драку в чужом дворе не было никакого желания. А если еще соседи нажалуются хозяйке — проблем не оберешься.

Коля уже собирался было вернуться в подъезд, когда «морж» неожиданно ловко преодолел разделявшее их расстояние и вцепился ему в локоть.

— Слышь! — Вблизи от мужика несло застарелым потом и куревом. Скосив маленькие глазки на красный, в прожилках капилляров нос, он, выдержав паузу, спросил: — Ты здесь живешь?

— А тоби що за бида? — От неожиданности Коля перешел на родную мову.

— Бандеровец! Так это ты у Авдотьи теперь обитаешься?

— Ну, допустим, я, — с вызовом ответил тот.

— Ага-а-а! — злорадно выдохнул «морж», обдав Колю вонью гнилых зубов и перегара. — Так это ты, значит, наследничек! Наследный прынц, значит! Выискался! Внучек без ручек! А где ты был, наследничек, пока бабка твоя в матрас вгнивала, а? Месяц без малого лежала, шмон на весь двор, а эти только под квартирку засуетились, а? Да ты знаешь, как она мучилась перед смертью! Выла в окно, и что мертвецы на нее смотрят, и что могильная плита на нее давит, а вы, пидарасы, хоть бы раз навестили!

— Ну и? — набычившись, спросил Коля. Он испытывал странное чувство вины за безразличие бабкиной родни, и от этого ему становилось неуютно. Беседу явно нужно было закруглять. В квартире еще конь не валялся, а он тут с алкашами рассусоливает.

— Ну и! Помянуть надо бы! Ты вот на похоронах был? Не видел я там тебя. Значит, не помянул ты Авдотью нашу. Ну-ка, давай!

Не пойми откуда в руке «моржа» появилась бутылка с оборванной этикеткой. Внутри плескалось что-то мутное с лимонными корками. Грязные пальцы ловко скрутили крышечку, и горлышко бутылки ткнулось Колe под нос.

— Давай, тебе первому, штрафную!

— Да иди ты на хер!

Совершенно инстинктивно Коля со всей своей молодецкой удалью оттолкнул мужика локтем, тот нелепо взмахнул руками. Сперва раздался звон, а следом «морж» покатился по земле прямо в разверстую посреди двора яму.

Врезавшись в какую-то арматуру, он остановился всего в полуметре от дышащей паром бездны.

— Щенок! Фашист! Да я тебя...

Дослушивать начавшуюся было тираду Коля не стал и нырнул поскорее в подъезд. Ключ как назло не желал входить в скважину целиком, застряв на полпути — ни туда ни сюда. Коля в панике дергал глупую железяку в замке, а гневные крики все приближались.

— Ты, полицаев сын, за все ответишь, сука фашистская! Иди сюда, ублюдок, не посмотрю, что ты здоровый! Тебя отец старших уважать не научил, так я тебя научу...

Наконец Коля все же поймал правильное положение ключа и спешно влетел в квартиру, захлопнув за собой дверь. В ту же секунду крики «моржа» пропали, будто кто-то выключил звук. Это было даже удивительно — вот хриплый матерок звенит в ушах, а вот — исчезает, будто выдернули из розетки радио.

«Умели же раньше строить!» — подумал Коля, как вдруг спина его покрылась холодным потом. Голоса. Приглушенные мужские голоса раздавались из единственной комнаты.

— Могила не должна оставаться пустой! — грохотал кто-то. — Как пустая утроба ничтожна по сути, как пустая скорлупа бессмысленна до основания, так и могила не должна оставаться пустой, ибо жаждет себя наполнить. И взывает пустота к темным духам, бесам и теням... Как мертвая тела оболочка, привлекательна она для созданий диавольских...

— Но подождите же, отец Порфирий, но разве это грех — воздавать почести и посмертную славу безвременно... — прервал его чей-то вежливый, смутно знакомый голос. Будто голос диктора...

Радио! Это всего лишь радио! Коля едва не расхохотался, осознав свою догадку. Вот оно как бывает — у страха глаза велики. Теперь ему было даже немного стыдно за себя и в общем-то жалко ни в чем не повинного «моржа», которого он едва не отправил в современное урбанистическое «пекло».

Зайдя в комнату, Коля немного приглушил радио — уж больно буйствовал батюшка, рассуждая о могилах — и окинул взглядом стены.

Из мебели в комнате осталась лишь широкая панцирная кровать. Лишенная матраса, из-за торчащих проволочных крючков она напоминала какое-нибудь гестаповское орудие пыток. Кладешь пленника, приковываешь наручниками к раме и давишь сапогом на живот, чтобы крючья поглубже впивались в мягкие ткани. А если не колется партизан — так утюг ему на живот или крысу в кастрюле. Выносить кровать сегодня было уже поздновато, да и не хотелось по случайности вновь пересечься с «моржом». Приподняв один край на пробу, Коля охнул и схватился за спину — ложе покойной хозяйки, казалось, было отлито из чистого чугуна. Пожалуй, придется дожидаться других ремонтников и избавляться от этого раритета коллективно.

Несмотря на то, что, кроме кровати. в комнате ничего больше не было, помещение не стало просторнее. Наоборот, теперь увитые этими ободранными цветами обои будто бы вспучились и давили на него со всех сторон.

Склонившись над сумкой, Коля извлек наружу шпатель, собираясь раз и навсегда покончить с этой розово-коричневой дрянью — для сноса стены сегодня уже все равно поздновато, — но стоило ему выпрямиться, как что-то пребольно стукнуло его по голове.

Отскочив, он направил шпатель в сторону потенциального противника, но им оказалась всего лишь пыльная люстра. Покачиваясь от удара, она будто насмехалась над молодым незадачливым гастарбайтером, который в недоумении пялился на нее: разве потолки не были выше?

Пригрозив люстре шпателем, Коля достал откуда-то со дна сумки отвертку. Обесточив квартиру, он сходил за стремянкой и принялся откручивать болты, держащие люстру.

«Без плафонов, пожалуй, даже посветлее будет», — рассудил он. Вот один из плафонов накренился, и на голову Колe посыпалось что-то легкое, шуршащее и неуловимо отвратительное.

— Я пошлю на тебя и на рабов твоих, и на народ твой, и в домы твои песьих мух! — громыхнул отец Порфирий из радиоприемника, и Коля от неожиданности потерял равновесие. Ухватившись за наполовину открученную люстру, он осознал свою недальновидность, лишь когда та тяжело грохнулась вместе с ним, отдавив многострадальный палец с занозой.

— У, курва! — выругался в исступлении, шипя от боли, Коля. Плафоны разбились, мелкие осколки жалящими насекомыми вонзились в кожу на предплечье. Вдруг он почувствовал, как руку щекочет нечто — будто кто-то перебирает сотнями маленьких лапок. — Уйди! Уйди!

Заорав благим матом, Коля вскочил с пола и побежал скорее в ванную, а вслед ему неслось протяжное мушиное жужжание. Закрыв за собой поплотнее дверь, он склонился над раковиной и принялся смывать с себя разрозненные останки насекомых и вынимать впившиеся в кожу пыльные осколки. В ванной комнате было темно, как в погребе, поэтому пришлось сбегать обратно до щитка и включить свет, прежде чем продолжить водные процедуры.

Отдышавшись, глянув в зеркало — бледный, как привидение, — Коля все же взял себя в руки и вернулся в комнату: от мух надо избавиться. Войдя в комнату, никаких мух он не обнаружил — только высохшие трупики, что осыпались отвратительными черными крошками на пол под разбитой люстрой. Источником жужжания оказалось радио, чью антенну он задел при падении.

Выправив сигнал, Коля тут же был огорошен скрипучим «Как возвращается пес на блевотину свою...»

— Та пишов ты! — обиделся он и попытался поймать другую волну, но все прочие каналы передавали лишь мушиное жужжание. Отчаявшись, он все же настроил радио на «церковную» волну, где, к его облегчению, неистового батюшку заменило мрачное хоровое пение.

Веник с совком нашлись под раковиной на кухне. Пустое мусорное ведро источало зловоние, по краешку ползал, разочарованно шевеля усами, крупный рыжий прусак. Коля, скривившись, попытался сбить его плевком, но промахнулся.

— Тыпает вжe от этой квартирки! — возмущенно произнес он вслух, будто проверяя — будет ли слышен его голос в этих поглощающих все звуки стенах или «правом голоса» владело только радио.

Прибравшись в комнате, он с досадой оглядел плод трудов своих — с потолка дохлым ленточным червем свисал оборванный провод. К счастью, на кухонном подоконнике обнаружилась небольшая настольная лампа — видать, усопшая хозяйка была не сильна зрением и кашеварить без дополнительного источника света не могла.

Отломав плафон, Коля подключил лампу к видавшей виды розетке из желтого пластика и направил ее на стену, предназначенную для сноса, отчего «позвоночные столбы с глазами» приобрели вид еще более выпуклый и зловещий. Местами обои отклеились и пузырились, что лишь добавило объема уродливым «нервным» растениям.

— З цим мы быстро! — обнадежил себя парень и хищно нацелился шпателем в самый центр одного из бутонов.

Расчет оказался не совсем верным. Отковырнув кусок на стыке, Коля надеялся, что клей давно рассохся и уродливая бумага слезет сама, будто кожица с гнилого фрукта, но просчитался. Одни обои были поклеены на другие — еще отвратительнее: какие-то желтые в мелких мотыльках, больше напоминавших обычную домашнюю моль. Из-за этого слипшиеся слои сидели крепко, отходили мелкими чешуйками размером с трамвайный билетик. Работа казалась еще более монотонной и муторной из-за бесконечных пустопорожних рассуждений попа и диктора по радио.

— А вот, скажите, пожалуйста, а кенотафы на дорогах? Что в них, в сущности, плохого? — задавал, как ему казалось, каверзный вопрос чей-то тенорок.

— Да это же вовсе самая настоящая черная магия! — бушевал отец Порфирий. — Ритуальные конторы за это под суд отдавать надо! Самая натуральная бесовщина! Нет, вы только подумайте — могила-пустышка, что само по себе богохульство, так еще и на месте смерти! Вы представьте себе, сколько зла скопит в себе эта безделица! Жадные могильщики, стервятники чертовы, расставляют их на обочинах, на местах аварий, а темным силам только того и надо! Крест святой им не помеха, ведь не благостью от него, а смертью смердит, новую смерть привлекает!

— Нет-нет, подождите...

— Не о чем тут рассуждать! Одна лишь сухая статистика — прямое доказательство того, что это — объект языческий, греховный и богопротивный! Где на дороге мерзость эту возводят — там и аварии происходят в три раза чаще, бесы руль выкручивают, водителя морочат, на гибель толкают!

Коле сразу вспомнился поворот на Тарасово под одиноким фонарем — грунтовка с насыпью.

— Это же означает, что опасные участки... — пытался оправдаться тенорок, но его вновь и вновь заглушал рокочущий бас священнослужителя, от которого у Коли даже разболелась голова. Слово «кенотаф» пыльным облаком засело во рту, рвалось наружу. Коля окончил восемь классов сельской школы с пятерками по труду и физкультуре, едва-едва выправив тройки по остальным предметам, но слово «кенотаф» знал слишком хорошо. Непрошеным воспоминанием проколола сознание картинка — визг тормозов, темнота, грохот и аляповато украшенный железный крест на развороте в сторону Тарасово. Заныли уж полгода как зажившие ребра, Коля скорчился и скрипнул зубами, прогоняя непрошеное слово, проглатывая его вместе со строительной пылью.

— Ну, будэ на сегодни! — поднялся он на ноги, разминая затекшие колени.

Ободранная стена в углу у самого окна теперь смотрелась небрежно, но зато представляла собой участок, лишенный наконец глазастых цветов. Но ощущение тяжелых, направленных на него взглядов не пропало, а лишь усилилось. С неприязнью Коля взглянул туда, где над кроватью на обоях расплылось коричневато-гнилостное пятно — видать, старушка перед смертью прислонилась к стенке. При одной мысли о том, что зачищать стену нужно будет и на этом участке, парня аж передергивало.

— Горазд! Pанок покаже, що вечир не скаже...

Настроения ужинать не было. Кисловатая теплая «Балтика» не принесла никакого удовольствия, сухарики по твердости напоминали осколки костей, что иногда попадались в мясе. Они оседали суховатой безвкусной кашицей на зубах, не оставляя ни вкуса, ни чувства насыщения.

Как назло, в доме не оказалось ни одной книги — все увезли хозяева. Коля же сплоховал и не взял с собой ничего почитать. Большим любителем литературы он не был — дома всегда находились занятия понасущнее, но с момента своего отъезда из маленькой деревеньки под Луцком в бесконечных автобусах, поездах, электричках и очередях Коля пристрастился к простеньким детективам в мягкой обложке.

От скуки он нашел на кухне отрывной календарь за позапрошлый, девяносто шестой год, с приметами, и принялся его листать. Наткнувшись на сегодняшнюю дату, нахмурился:

«На шестое апреля, в канун Благовещения, не стоит затевать генеральную уборку, заниматься ремонтом. Постарайтесь не ходить в гости, да и сами не зовите гостей.

Приснившийся в ночь с шестого на седьмое покойник сулит неожиданную находку».

— Бред суеверный!

Коля вернул календарь на замызганную полку над плитой и, сделав последний глоток пива, принялся готовиться ко сну. Вода из крана потекла ржавая, вонючая, так что чистить ею зубы он не рискнул — сполоснул рот «Колокольчиком», от чего десны жгло и сводило.

Поначалу он собирался переночевать на кухне — рама окна в комнате разбухла и не открывалась. Коля подергал было, но, услышав угрожающий треск, бросил попытки — не хватало еще выломать окно вовсе. Вдобавок в кухне не было строительного мусора и этой жуткой гнилостной затхлости.

К своей досаде, попытавшись разложить тоненький походный матрас, парень обнаружил, что улечься во весь свой двухметровый рост у него не выйдет даже по диагонали. Коридор для сна подходил не лучше — узкий проход с боков сжимали разнокалиберные полочки и подставки для обуви, прибитые к стенам, а по поводу них Коля никаких указаний не получал. Попытавшись угнездиться между обшарпанным комодом и высокой узкой тумбочкой, он будто оказался в саркофаге, стиснутый с двух сторон. Уснуть в таком положении было бы решительно невозможно. Обреченно вздохнув, он вернулся в опустошенную им же комнату, открыв форточку на кухне и отворив «масляную» дверь нараспашку — все ж какая-никакая вентиляция. Поначалу он думал лечь прямо на пол — кровать старухи-покойницы вызывала в нем гадливую оторопь, но, почувствовав, как скрипят под сланцами песок, мелкие осколки стекла и неубранные мушиные крылышки, класть матрас на пол он все же не рискнул.

— Ну нет, шалишь, брат! — пригрозил он кровати. Ухватившись за железную перекладину, Коля, отдуваясь, перетащил ее в противоположный угол — туда, где не было «гнилостного силуэта», благо путь от стены до стены оказался гораздо короче, чем ожидалось.

Улегшись на скрипучеe, провисающееe едва ли не до пола ложе, он уставился в потолок. Стоявший посреди двора фонарь светил как раз в окно его вынужденного убежища, наполняя все помещение болезненной желтой полутьмой. Колe было неуютно, сон никак не шел, отгоняемый мыслями о предстоящей работе, мрачной петербургской неизвестности, той «кислой» женщине с его паспортом и навсегда впечатавшейся в стену тени напротив. Теперь, не загораживаемое кроватью, пятно стало будто бы обрезанным — ровной горизонтальной линией, что очерчивала границу, за которой мертвая старушка истекала трупной эмфиземой уже не на стену, а в матрас. В неровном свете дворового фонаря, лившемся из окна, этот силуэт, казалось, недовольно ворочался, оставшись без законного своего ложа.

Коля перевернулся на другой бок, носом к стенке, сопровождаемый безбожно громким скрипом пружин, но ощущение чьего-то присутствия и пялящихся отовсюду насмешливых злых взглядов не отпускало. Близоруко прищурившись, он углядел один из источников: это был заплесневелый «мозг» — бутон с двумя «глазами»-вензелями. Выругавшись, он яростно перевернулся на спину, кровать застонала. Зажмурив глаза, Коля твердо вознамерился уснуть.

Снились ему родные Боголюбы — километров двадцать от райцентра, полчаса на мотоцикле. Душная летняя ночь после промозглого Питера казалась далеким воспоминанием. Да им она и была: снова он несется по проселочной дороге, оглядываясь по сторонам в поисках незанятого местечка поукромнее, а к спине прижимается теплой мягкой грудью Наташка из Луцкого текстильного училища, которую за глаза деревенские называли «многостаночницей».

Треск мотора почти заглушает ее мурлыканье, ветер бросает в лицо длинные русые волосы. Вот он сбрасывает скорость и начинает осторожно объезжать кустарник, чтобы подъехать к речке. Шаловливая Наташкина рука ныряет под резинку тренировочных штанов и начинает нетерпеливо наминать ему яички.

— Погодь ты, дай з кущив выйду! — отмахивается Коля, усмехаясь, в ответ раздается хрипловатое пьяное хихиканье, Наташкины растрепанные волосы лезут в нос и в рот. Он притормаживает, неуклюже переступает по сырой от росы траве, зажав между ног пошарпанную «Яву», а рука проявляет все большую настойчивость, в трусах становится влажно. — Наталка, та потэрпы ты!!

Но та не слушается, сжимает пальцы до того, что у Коли льются слезы из глаз, впивается острыми ногтями в самую нежную часть его тела, оттягивает, крутит. И в этот самый момент он понимает, что не чувствует жарковатого, пьяного дыхания, сопровождавшего его в ту ночь. Вовсе никакого дыхания не чувствует. Не вздымается мягкая неживая грудь, прильнувшая к мокрой от пота футболке, и волосы у него во рту — не русые, а какие-то... серые.

И что делать — не знает он, потому что надо как-то вырваться, выкрутиться из мертвой хватки, но ужас сковывает все конечности, стоит ему представить, что там позади...

— Могила не должна оставаться пустой! — гаркнул вдруг чей-то бас, и Коля открыл глаза.

Еще не рассвело — раннее апрельское утро скупилось пока на малочисленные свои солнечные лучи. Посреди комнаты вновь надрывалось радио, транслируя очередные теологические дебаты, а мошонку Коли все так же продолжали сжимать чьи-то когтистые, сильные пальцы. Воображение мигом дорисовало голую холодную покойницу, из тела которой сочится густая гнилостная жижа; глаза ее высохли и навсегда застыли, а полный личинок рот безобразно распахнут, и лишь хищные Наташкины руки, похоже, ненадолго обрели жизнь, чтобы выдрать Кольке гениталии с мясом и оставить его истекать кровью.

Наташки-«многостаночницы» здесь, конечно же, быть не могло. Ведь это ему, Коле, на Луцком кладбище бил морду ее отчим и, точно птичка за ветку, цеплялась за локоть ногтями безутешная мать. «Моя доця! Моя дытына!» — этот крик навсегда отпечатался где-то на подкорке его мозга. А сама Наташка лежала спокойно в гробу, сложив свои обычно неугомонные руки на груди, как живая, лишь слегка наклонив голову, точно разминала шею. С тех пор Коля так и не побывал на ее могиле, а вот кенотаф видел дважды в день — по дороге в училище и обратно. Один раз положил букет собственноручно собранных луговых цветов. «А что толку-то! — раздался будто бы из-под кровати ехидный голосок. — Могила-то пустая!»


***


Продолжение следует...


Автор - German Shenderov

Показать полностью
258

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Как мы до этого докатились? (часть 15)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

Часть 14. Для этих этажей руководства нет

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.


Новые переводы в понедельник, среду и пятницу.

~

– Рад познакомиться с вами, юная леди.

Дерек улыбнулся Элли искренней теплой улыбкой. Они никогда раньше не встречались, он вообще знал о близнецах только потому, что я рассказала о них при нашем последнем разговоре. У него не было возможности увидеться с ними до исчезновения. Несмотря на это, он совершенно никак не отреагировал на демонический облик моей спутницы.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы они встретились в более подходящей обстановке. Возвращение Дерека и их знакомство наверху были бы лучшим вариантом, но вместо этого мы застряли в лестничном колодце в компании вновь окаменевшей женщины под мерзким искусственным светом.

Я скучала по нему. До нашей встречи я и не понимала, как можно так сильно скучать по человеку, которого едва знаешь. Он олицетворял для меня все хорошее в этом здании, позволял чувствовать себя как дома даже на этих пронизанных до боли ярким светом, лишенных окон подземных этажах.

– Я тоже рада с Вами познакомиться, сэр. – Элли ответила самым важным тоном, на который только была способна, и хихикнула. Она вся светилась, в темных провалах ее глаз плескалось почти неуловимое выражение доверия – он ей нравился.

Когда начался весь этот кошмар с пророчеством и последующей смертью Эстер Бекман, я даже и подумать не могла, что когда-нибудь стану свидетелем этого трогательного момента между Элли и Дереком, увижу как возникнет между ними связь. Я надеялась, что у него будет возможность увидеть, какой она становится в солнечном свете, когда бездонные дыры на ее лице превращаются обратно в щенячьи глаза.

Вся эта сцена наполняла меня душевным теплом. Звуки все еще были искажены после встречи с искалеченными “людьми”, так что я слышала его голос не очень четко, что печалило, но одно присутствие Дерека уже давало мне большую надежду. Даже неподвижная женщина на лестнице не могла разрушить это ощущение. Тем более теперь она нам никак не навредила бы.

Дерек перевел свой добрый взгляд с Элли на меня.

– Почему ты здесь? Как? – спросил он с недоверием в голосе. Он не был зол, скорее разочарован. Что еще хуже. Я впервые видела Дерека не спокойным и собранным.

– Я пришла за тобой! Я не могла оставить тебя гнить здесь. Я нашла котят и лозу… а потом Альберт навестил меня, – быстро выпалила я.

– Мне очень жаль, Кэт. Но тебе не следовало сюда приходить, особенно таким способом… и почему эта юная леди с тобой? – спросил он в замешательстве. Он попытался скрыть беспокойство в голосе ради Элли, но тщетно: она и сама видела, что нам грозит опасность.

Я рассказала ему все. Все, что произошло после его исчезновения, после того, как мистер Прентис растоптал Пруденс.

Элли испуганно замерла, когда я рассказывала о крысо-Джейми, о том, как я провела ритуал и держала его взаперти много месяцев, и о том, как он в результате убил мистера Мяу. Дерек с тревогой слушал, как я описывала визит Альберта и его угрозы.

Я выложила все. Об Эсси, лозе и том, как расклеился мойщик окон за время изоляции.

Я попыталась объяснить, почему, как мне казалось, должен был сработать мой план с лифтом, но, произнеся все это вслух, поняла, какой тупицей была. Элли внимательно меня слушала. Она даже немного надулась от гордости, когда я рассказала, как она спасла меня от тварей из лифта и потом еще раз от искалеченных существ на минус втором этаже.

Я видела, что моих объяснений было недостаточно, что у Дерека вертится на языке еще добрый миллион вопросов, но не дала ему шанса. После стольких месяцев, попыток его вернуть и событий последней недели наступила моя очередь спрашивать.

– Где мы находимся? – начала я с самого простого. Я и подумать не могла, что этими тремя словами открою ящик Пандоры.

– Я называю это Отражением или нижним зданием. Это все еще часть основного Здания, но большинство жителей, по понятным причинам, никогда сюда не попадут. Твари, населяющие это место, не так дружелюбны, как те, что наверху.

Когда мой отец купил землю под строительство этого дома, при раскопке места под фундамент обнаружилась целая система подземных туннелей. Это вдохновило его.

Он мечтал стать первым архитектором, построившим небоскреб на столько же этажей вниз, как и вверх. Тем более, что большая часть раскопок уже была сделана до него. Он хотел максимизировать доходность своего клочка земли, но не учел мощь этого места.

Мой отец был скрытным и азартным человеком, поэтому не говорил о своих планах никому, кроме своих работников, даже семье. Он нанял бригаду подрядчиков, каждого из которых заставил подписать соглашение о неразглашении. И вот мы стоим внутри результата их трудов. – Дерек обвел рукой вокруг себя, прежде чем продолжить.

– Когда отец повесился, его тело нашли в подвале – в той мрачной комнате, которую вы, должно быть, видели. Эта комната и все, что находится под ней, остались нетронутым со дня постройки. Подвал решили не расширять, а подземный проект был заброшен.

Но эта земля не так проста. Подрядчики сообщали о странных происшествиях по всему зданию. Произошло по меньшей мере пять необъяснимых смертей, и, хотя об этом и не сообщалось общественности, все жертвы были мужчинами, работающими внизу.

Бригады, работающие в этой части здания, были очень суеверны, и после смерти моего отца они запечатали все входы в подвал, похоронив целый небоскреб под городом.

Когда Альберт встал во главе проекта, он попытался уговорить строителей вскрыть подвал и продолжить работу. Он был таким же, как наш отец: честолюбивым, одержимым деньгами. Но никто из рабочих не соглашался. Они утверждали, что эти этажи прокляты.

Верхнюю башню как раз достроили перед тем, как мой отец покончил с собой. Так что Альберт забросил переговоры с подрядчиками и сосредоточился на открытии этого места. Но не собирался упускать деньги из-за споров о нижнем здании.

Он сказал, что смерть нашего отца, конечно, объясняла, почему открытие так долго откладывается, но больше тянуть было нельзя. Он должен двигаться вперед. Через неделю мы переехали и стали первыми жильцами здесь. – Он умолк на мгновение. Печаль омрачила его лицо, а глаза наполнились слезами, когда он вспомнил свою жизнь до переезда в это здание.

– Ты, наверное, очень старый, если твой отец построил это место! Даже моя мама не такая старая! – перебила его Элли. Я рассмеялась. Ее по-детски непосредственные выводы были единственным, что сейчас могло поднять мне настроение.

Дерек усмехнулся. Женщина рядом с ним осталась неподвижной.

– Полагаю, я действительно очень стар. Но я этого не ощущаю, – ответил он, посмеиваясь про себя. Лихо поправил свою плоскую кепку и подмигнул Элли.

– Ты и не выглядишь… – вставила я слово. Дерек перестал смеяться и продолжил, быстро взглянув на меня.

– Этого я не могу объяснить, Кэт. Мы с Альбертом не были близки с отцом. Мы ничего не знали об этом месте, пока он не умер, а проект не приблизился к завершению. Нам удалось поговорить только с горсткой подрядчиков, а они рассказывали такие дикие истории, в которые невозможно было поверить. Мы и представить себе не могли, как изменятся наши жизни…

Единственное объяснение нашим… продленным жизням… это записка отца.

Моим мальчикам. Если вы останетесь здесь, то никогда не умрете.

Это все, что от него осталось. Скомканный клочок бумаги, который должен был передать нам строитель по имени Кит. Я предполагаю, что отец заключил какую-то сделку с духом этого места… Не знаю… Может быть, это какой-нибудь особый жилец, которого я еще не встречал… Или само здание.

Нам потребовались годы, чтобы осознать, что мы не стареем, как другие люди. А когда мы это поняли, уже не осталось никого, кто мог бы дать хоть какие-то ответы.

Нам самим пришлось разбираться с каждым необычным, сверхъестественным или странным происшествием в Здании. Поначалу в одиночку. Я помню, как испытывал благоговейный трепет перед всем, что встречал, исследуя окрестности. Но всякий раз, когда я пересекался с Альбертом, он не выглядел заинтересованным как я. Он был напуган.

Мы с братом никогда не были лучшими друзьями. Я глубоко сожалею, что не использовал то время, когда мы жили здесь одни, чтобы сблизиться с ним. Может быть, я смог бы что-то изменить.

– Изменить что? – спросила я, впитывая каждое его слово. – То, что произошло с его сыном?

Дерек посмотрел на Элли, задержав взгляд, а потом снова на меня.

– Не сейчас. Это слишком обширная тема. А сейчас нам нужно найти способ доставить вас домой.

Я хотела было возразить, но увидела печаль в его глазах и не стала настаивать. Он был прав, я достаточно долго подвергала Элли риску, и нужно было вернуть ее к Терри и Эдди в целости и сохранности.

– Ты был здесь все это время? Если даже ты не можешь выбраться, то нам вообще не на что надеяться, – прошептала я Дереку, когда он уже был готов идти, приобняв Элли за плечи.

– Ты же встречала моего брата, Кэт. Если я сбегу, последствия для всего Здания будут катастрофическими. Он предпочитает брать то, что дает это место, и извращать это, создавать плохие вещи… Я же предпочитаю мирно сосуществовать с этой землей. Я не верю, что здесь есть реальное зло… кроме, может быть, моего брата.

Я пыталась принять это, пыталась заставить себя просто пойти с ним, но что-то не складывалось.

– Но Альберт сказал...котята и лоза… Он сказал, что это был крик о помощи.

– Он солгал. В его интересах держать меня здесь. Да, я помог им выжить, ведь здесь очень одиноко. Но когда он обнаружил растение, то сразу же забрал его от меня.

Альберт притащил одну кошку, чтобы скормить ее той твари, которую держит на -10 этаже, но я остановил его. Он позволил мне оставить ее, потому что, я думаю, в глубине души жалел меня. Я ухаживал за маленькой кошечкой, пока, откуда ни возьмись, появились котята. Это было удивительно: любовь буквально создала новую жизнь.

Кошки были отличной компанией, и я освободил бы их, если бы мог. Но я никогда не выпускал их наружу.

Я понятия не имел, как они выбрались, пока ты не упомянула вентиляционную решетку. – Он оглядел меня с голову до ног, пока говорил. Необычно пристальным взглядом. Не недоверчиво, но все же с подозрением.

– Так как же нам отсюда выбраться? – спросила Элли.

– Ну, в прошлый раз из этого места меня вытащил сад твоей подруги… – Дерек присел, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Мы снова посадили для тебя сад! Но ты так и не пришел, – фыркнула она в ответ.

– Я знаю. Брат рассказал мне, какой он красивый. Надеюсь, я когда-нибудь снова увижу его! Альберт все сильно усложнил в этот раз. – Он встал и снова обратился ко мне. – Обычно я поднимался через подвал. Там есть лестница, но она замурована. Нужно просто сломать стену. Лифт может только спустить вас вниз. Вам не попасть домой тем же путем.

– Так пойдем! – настойчиво сказала я, взяв его за руку. И вот тогда я увидела. Я этого не замечала, слишком была сосредоточена на его добрых глазах.

У Дерека не хватало четырех пальцев на левой руке. Он стоял потупившись, а я изо всех сил старалась не пялиться.

– Вспомни то, что он сделал с Джейми. Со мной случится то же самое, если я даже просто войду в подвал. Я проверял. И вот результат. – Он поднял свою беспалую руку. – Не знаю, как мне удалось сделать так, чтобы появились котята. И я не знаю, как Альберт делает все эти вещи с существами, живущими здесь. Но я знаю, что если войду в этот подвал, то умру.

Он выглядел опустошенным. Я была рада, что он просто не шагнул из дверей лифта и не навредил себе еще больше, но понимала, что потеря пальцев была для него серьезным ударом. В конце концов, он прежде всего был садовником.

– Я провожу вас туда, Кэт. Хочу убедиться, что Альберт вас отпустит. Но с вами пойти не могу.

Мне хотелось крикнуть так громко, чтобы даже у искалеченных существ наверху ушам стало больно. Мне хотелось крикнуть ему, что после всего, через что мне пришлось пройти, я не уйду без него. Но маленькая рогатая девочка рядом со мной мешала мне это сделать. Я кивнула, признав поражение.

Дерек повернулся к неподвижной женщине.

– Энжела, я вернусь, чтобы навестить тебя, обещаю. Но пожалуйста, позволь этим дамам уйти в целости и сохранности. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку, прежде чем пойти с нами к лестнице. Еще одна слеза скатилась по ее щеке.

***

Мы поплелись наверх, не издавая ни звука. Интересно, получу ли я когда-нибудь ответы на свои вопросы? Я и раньше знала, что Дерек окружен пеленой загадочности, но после всего, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть в Отражение, то, что меня вот так бесцеремонно отправляли восвояси, казалось страшно несправедливым.

Дерек, может быть, и знал путь домой, но никто не может по-настоящему управлять этим местом. Я начала это отчетливо понимать. Здание всегда будет брать верх.

Поэтому я не удивилась, когда мы подошли к большой черной цифре -7.

– Кэт, это просто игры лестницы. Ты же знаешь, там нет ничего для тебя. – Дерек положил беспалую руку мне на плечо, пока я вглядывалась в чужой, но до боли знакомый коридор.

Он видел любопытство, светящееся в моих глазах, от встречи с двойником моего дома. Будут ли эти коридоры вновь заполнены толпами искалеченных существ? Или это было настоящее отражение – мир, где мы с Джейми жили счастливо, мистеру Прентису не приходилось бороться со своим недугом, а Эсси была жива? Или что-то совершенно иное называло это место своим домом?

Внезапно все звуки будто выключили. Мой разум активно их блокировал. Осознание того, что Дерек был вместе с Элли, сняло с моих плеч часть ответственности. Я медленно двигалась к знакомой, но, тем не менее, очень отличающейся от оригинала двери.

– Кэт, пожалуйста, не нужно. – Дерек последовал за мной, осторожно придерживая Элли. Думаю. если бы не девочка, он скорей всего схватил бы меня в охапку, но не хотел пугать ее. Я продолжала двигаться вперед будто в трансе.

-42

Цифры были нечеткими, но минус ярко выделялся. Я провела рукой по дереву двери и ручке. Я не чувствовала себя дома. Абсолютно. Было любопытно, что там внутри, но я чувствовала, что ничего хорошего.

Единственным вроде бы положительным моментом было отсутствие в коридоре искореженных тел. Я не знала, что было за этими дверями, но точно не они: я производила достаточно шума, чтобы выманить их из убежищ. Нет, там было что-то другое.

Я не стала пробовать подойдет ли ключ, а, ведомая внезапной догадкой, развернулась и побежала к квартире номер -51. И начала колотить в дверь.

– ЭССИ! – закричала я, понимая, что если я не умерла в лифте, то, возможно, и она тоже.

Я стучала изо всех сил и уже почти чувствовала запах сигаретного дыма, просачивающегося в коридор из квартиры.

– Кэт, прекрати! – закричал Дерек. Краем глаза я видела, как он в мрачном предвкушении закрывает ладонью глаза Элли. Дверь со скрипом отворилась.

Она была там. Эсси вовсе не умерла. Ее судьба была намного хуже.

Моя подруга стояла в дверях с лицом, искаженным в ужасающей гримасе. Ее рот был открыт так широко, как может быть только если челюсть безнадежно вывихнута. Но самым страшным были ее глаза – их выдрали с корнем, оставив только красные, исходящие кровью зияющие раны.

Волосы торчали вперемешку с влажными ранами на скальпе, оставшимися на месте вырванных пучков. Платье, аккуратностью которого я так восхищалась, было порвано и обтрепано по краям. Оно едва прикрывало ее распухшие, изломанные конечности и кости, торчащие во все стороны из открытых ран. Воздух наполнился запахом старого пепла и разлагающейся кожи.

Она рухнула на землю все еще с открытым ртом, не в силах держаться на переломанных ногах. Вина тяжелой волной захлестнула меня.

– Как ты мог оставить ее в таком состоянии?! – Я повернулась к Дереку и закричала. Но на его лице был написан такой же ужас, как и на моем.

– Я не знал, Кэт, чем угодно тебе клянусь! Я даже не знал, что она мертва, пока мы не встретились! Пожалуйста, нам нужно идти. Нельзя, чтобы она это видела. – Он все еще закрывал рукой зияющие черные дыры, которые, тем не менее, были в сто раз более живыми и успокаивающими, чем пустые глазницы Эсси.

Он был поражен, и я поверила ему. Но я все еще была неимоверна зла.

– Она хотела, чтобы я помогла тебе! И вот что она получила?! – Я не могла справиться с яростью. Эсси страдала уже так долго, и кто знает, насколько еще Альберт захочет продлить ее муки. Она лежала на полу, извиваясь от боли, а я отчаянно пыталась придумать способ помочь ей и все больше распалялась.

Дерек не успел ничего возразить. Вместо этого наш спор прервали медленные насмешливые аплодисменты.

Я резко обернулась и увидела, что дверь квартиры -42 была распахнута настежь.

А на пороге стоял Альберт с самодовольной ухмылкой.

Показать полностью
327

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Но для этих этажей руководства нет (часть 14)

В мире Кэт все становится страньше и страньше, и это нам, черт возьми, нравится =)

С этой серией мы уже срослись и сплелись, хотя иногда и хочется почитать что-нибудь законченное. Если вы любите короткие мистические истории, посмотрите наш предыдущий пост



Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

От взгляда на панель управления мои внутренности скрутило в узел. Почему Альберт так и не появился? На какую кнопку мне теперь жать?

– Что нам делать, Кэт? – Она перестала плакать, но голосок звучал испуганно. Я, по правде говоря, не знала, что ответить. Просто уставилась на панель, рассматривая цифры, и отметила, что среди них есть и -9 этаж.

– Нам нужно осмотреться, может быть, здесь есть кто-то еще, – ответила я.

Мои предположения, что могло населять этот этаж, были одно хуже другого. Если это место было зеркальным отражением здания, то -9 мог быть не самым приятным местом, поэтому я решила начать с более или менее безопасного варианта и нажала кнопку -2.

Раздалось механическое жужжание, и огромные металлические двери захлопнулись. Сейчас я все бы отдала, чтобы оказаться внутри настоящего лифта до, того как он исчез. Лифт, в котором мы сейчас стояли, был настолько идентичен оригиналу, насколько это вообще было возможно. Даже дрожь, начавшая сотрясать мое тело, стоило мне только войти в металлическую коробку, была такой же.

Я с облегчением выдохнула, когда он остановился и открыл двери. Перед нами простирался с виду вполне нормальный холл, напоминающий те, что остались там, в верхнем здании.

Я почти готова была поверить, что падение лифта мне просто померещилось, и сейчас я возвращаюсь домой, если бы не большая черная цифра “-2”, нарисованная рядом с дверями, полное отсутствие окон и отвратительный искусственный свет, просто стоя под которым я рисковала заполучить мигрень.

Не знаю, что я ожидала найти за большой красной деревянной дверью, ведущей к коридору с квартирами. Я не думала, что Дерека будет просто отыскать в пространстве таком же огромном, как само здание, если верить лифту. Но, возможно, там можно было найти какие-то ответы.

Возможно, мы наткнемся на Альберта. Я не могла предугадать его действия, но интуиция подсказывала, что он не сможет долго сдерживать злорадство по поводу провала моего плана.

– Мне здесь не нравится. – Тихий голосок прервал поток моих мыслей.

– Мне тоже, Элли. Надеюсь, здесь кто-нибудь будет не занят и подскажет нам, как вернуться домой. – Моя слабая попытка улыбнуться никого не обманула. Моя маленькая спутница была ребенком, но не идиоткой. Она видела меня насквозь.

– Я думаю, нам не стоит входить в эту дверь. – Элли указала на красную дверь, отделяющую нас от рядов квартир без окон. Она уперлась ногами в пол, в твердой решимости не двигаться с места.

– У тебя есть идеи получше? – спросила я, искренне надеясь, что так и есть.

– У меня просто очень плохое предчувствие.

Ее слова меня совсем не обнадежили, но особого выбора я не видела. Я взялась за ручку и потянула дверь на себя. Она открылась с громким скрипом и выпустила сильный мускусный запах, как тот, что бывает в помещениях, запертых в течении долгого времени.

Я осторожно шагнула внутрь, оставив Элли в холле, и крикнула: “Есть тут кто?” Я надеялась, что если там действительно кто-то живет, то они не часто видят гостей и захотят выйти. В отличии от моего предыдущего плана, на этот раз все сработало безупречно. Через несколько мгновений все двери в коридоре медленно открылись.

Я успела насчитать около десяти дверей, когда из-за каждой вдруг начали вытягиваться человеческие руки и пальцы. Квартиры были заполнены теми, кого я с натяжкой смогла бы назвать людьми.

Все они были голыми и с трудом походили на обычного человека. Мясистые конечности, мерзкие отростки, торчащие из всех мыслимых и немыслимых мест… У них были непропорционально вытянутые шеи, по несколько пар рук, позвоночники у некоторых полностью загибались назад, так что я не могла понять, как они вообще способны передвигаться.

Каждый из них будто был уникальным результатом изощренной пытки. Пытки, которая должна была прикончить их задолго до того, как они достигли такого состояния. Я вспомнила, где нахожусь, и поняла, что они, вероятнее всего, давным-давно были убиты. А возможно, и вообще никогда не были живыми.

Один из них особенно привлек мое внимание. Неопределенного пола, с почти метровой шеей. Спина существа была согнута, будто он встал на мостик, тело балансировало на четырех конечностях. Вместо пары рук и пары ног – левые руки, смотрящие в одном направлении.

Его шея изогнулась, слегка покачиваясь и с трудом оставаясь в вертикальном положении. Я резко выдохнула, когда он поднял голову и встретился со мной взглядом.

Он завопил.

Крик этой… твари… был наполнен таким горем и болью… Я никогда раньше такого не слышала. Он пробрал меня до глубины души, и я ощутила страдание, пронизывающее его всем своим существом. Мой желудок скрутило, а крик, казалось, врезался в мозг.

Я была буквально обездвижена, когда каждое другое человекоподобное существо в коридоре, где бы оно ни находилось, задрало голову и закричало в унисон с первым. Я зажала уши руками и почувствовала, как по ним струится что-то теплое. Но отнять ладони и посмотреть не решилась, опасаясь остаться без единственной защиты.

Невозможно описать словами всю ту боль, что я чувствовала. Для такого глубокого страдания просто не придумано слова. Не знаю, как это возможно, но я буквально чувствовала все те годы и годы мучений и невообразимой боли, через которые этим существам пришлось пройти. Крик стал таким всепоглощающим и ошеломляющим, что я была близка к обмороку.

И тут кто-то изо всех сил дернул меня за рубашку, заставляя отступить. Всепоглощающее шипение раздалось рядом со мной. Оно было наполнено такой яростью, что прошло сквозь крики, как нож сквозь масло, и заставило их замолчать, эхом отражаясь от стен коридора.

За несколько секунд каждая из искалеченных тварей заползла в свою квартиру, волоча за собой извивающиеся во все стороны конечности. Оставив Элли стоять в проеме красной двери. Кончики ее рогов поблескивали в галогеновом свете.

– Что это было, Кэт? – Я едва слышала ее тихий голос после этих душераздирающих криков.

Я наконец оторвала руки от ушей и увидела, что все ладони в крови. Элли заметила это и порывисто обняла меня, случайно воткнув коготь мне в бок. Было больно, но я не стала поднимать шум, зная, что никакая боль не сравнится с тем, что я успела почувствовать за короткое время, пока стояла там, среди этих искалеченных людей.

– Я не знаю… Как ты это сделала? – Я все еще с трудом слышала сама себя, будто мою голову зажали меж двух подушек.

– Я ничего не сделала, я думала, они съедят нас обеих! – ответила она в крайнем возбуждении.

– Но они убежали…

– Наверное, я просто очень страшная! – ответила она с чисто детской гордостью. Я посмотрела на нее и взъерошила светлые волосы между ее рожками. Она, конечно, выглядела устрашающе, но не шла ни в какое сравнение ни с этими покалеченными существами, ни с тварями из лифта.

Я никак не могла понять, отчего такие свирепые существа боятся маленькой девочки. С чего бы им убегать? Мне было не по себе от всего этого, но я любила близнецов, что бы там ни было. Мне просто хотелось бы, чтобы это я была для нее защитником, а не наоборот.

Мы вышли в холл и снова оказались перед дверями лифта-двойника. С другой стороны от них был вход, по-видимому, на лестничную клетку, если, конечно, эта подземная “высотка” действительно была зеркальным отражением Здания. После, казалось, часов, проведенных в лифте, мысль о лестнице была приятно успокаивающей. Так что я повела Элли к двери.

Лестница не вела наверх, на -1 этаж. Ступеньки шли только вниз, странный искусственный свет не достигал нижних пролетов. В ушах у меня настойчиво звенело – последствие истошных криков тех существ.

– Как думаешь, она тоже пропускает этажи? – спросила Элли, глядя в темноту колодца своими глазами-омутами.

– Давай выясним, – сказала я, сжав ее руку. И мы двинулись в темноту.

***

Мы быстро достигли -3 этажа, считай всего за один средний пролет. Я хотела обследовать коридор, ведущий к квартирам на этом этаже, но Элли снова уперлась и настояла, чтобы мы этого не делали. Я даже не стала с ней спорить: я все еще плохо слышала и извлекла урок из своей ошибки. Я не смогла бы вынести встречу с чем-нибудь, подобным тем “людям” на предыдущем этаже.

Мы спустились еще на пролет ниже. Те ступени, что мы оставили позади, все еще были на месте и, как прежде, вели наверх. Это давало мне надежду, что мы как минимум сможем подняться на -2 этаж и вернуться на лифте в холодный, темный, но, к счастью, пустой подвал.

На этот раз лестница и правда пропускала этажи, подтверждая некое сходство этого места с домом. Большая черная цифра “-5” выбивала из колеи, но пропущенные этажи помогли мне убедить себя, что эта лестница – всего лишь продолжение обычной.

Еще более тягостное впечатление производила женщина на ступенях. Она смотрела прямо на нас, на маленького демоненка, который смог распугать всех монстров в этом здании… но не пыталась скрыться. На самом деле, она вообще не двигалась. И будто смотрела сквозь нас. Элли тоже была спокойна, не говорила мне бежать и не шипела. Она просто смотрела на женщину в ответ.

У нее были волосы мышиного цвета, красивые, но вполне обычные черты лица. В ней не было абсолютно ничего особенного, кроме того, как сильно она напоминала мне кого-то другого.

Она была идеальным отражением своего двойника, с таким же отсутствующим и грустным выражением лица, как и у мужчины на пятом этаже. На мгновение я задумалась, как же ее зовут.

– Она скучает по нему, – сказала Элли.

Я посмотрела на нее в замешательстве.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я. Мы обе знали, кого она имеет в виду.

– Не знаю, просто знаю, – небрежно пожала она плечами.

Я села на ступеньку рядом с неподвижной женщиной и на мгновение потеряла самообладание. Все это место было похоже на порождение больной фантазии. Я не видела признаков ни Альберта, ни Дерека, ни какого-либо способа выбраться из лабиринта, в которую мы угодили. И я до сих пор не могла достоверно сказать, не сошла ли я с ума.

Меня терзали мысли о том, что мне никогда отсюда не выбраться, что все жители здания теперь в опасности из-за меня, что котята теперь будут голодать, о Джейми, об этих ужасных криках… голова просто разрывалась. Непрерывный звон в ушах только нарастал.

Женщина рядом со мной просто стояла, не шевелясь и уставившись в пространство. Я взглянула на Элли, эту особенную девочку, и ни на минуту не засомневалась в ее словах. Я и сама чувствовала, что женщина тоскует по своему спутнику. Я хорошо понимала, что значит потерять любовь всей своей жизни в этом здании, и мое сердце обливалось кровью от ее истории.

– Нам нужно идти дальше. Здесь должен быть кто-то, кто сможет с нами поговорить. Нужно отвести тебя домой к маме и брату, – проговорила я, стараясь сосредоточиться.

Я улыбнулась Элли еще одной натянутой улыбкой, полной фальшивого оптимизма, и жестом пригласила ее следовать за мной по закручивающейся в спираль, освещенной искусственным светом лестнице. Я не знала, что надеюсь найти или куда хочу прийти, но, возможно, -9 этаж был самым подходящим ответом на оба вопроса.

Но у меня не было шанса проверить эту теорию. Стоило нам достичь последних ступеней этого пролета, как мы снова уперлись в большую черную цифру “-5”. Женщина стояла в той же позе, лицом к нам.

Я схватила Элли за руку и попыталась повторить тот же путь. Лестница всегда пропускает этажи, в этом не было ничего необычного. Не было. Но теперь стало.

***

Когда мы в шестой раз пытались спуститься по лестнице, Элли уже выглядела усталой и испуганной. Глаза ее все еще были наполнены бездонной чернотой, но мордашка выражала страх, как и у любого нормального ребенка.

– Кэт…

– Все нормально. Нам просто надо продолжать пробовать. – Я старалась убедить в этом не только ее, но и себя.

– Нет… Она не хочет оставаться одна, вот почему мы не можем уйти. – Элли отпустила мою руку и показала пальцем с длинным когтем на женщину.

Та не сдвинулась с места, выражение ее лица или поведение совсем не изменилось, но было в ней что-то не то. Что-то враждебное.

Я понимала, что такое горе, и знала, что иногда мы готовы сделать что угодно, чтобы удержать рядом людей, которых стоило бы отпустить. Хотела бы я, чтобы намерения этой женщины были такими мирными. Но похоже, что в ее случае это было более буквально. Как будто она действительно не могла больше оставаться одна. Любой ценой.

– Просто продолжай идти.

Мы вновь сбежали вниз по ступеням. Потом снова вверх и снова вниз. Еще три раза. Ужас нарастал, каждый раз, как мы возвращались на -5 этаж, женщина становилась все более злобной, зловещей. Она больше не смотрела сквозь нас. Она смотрела на нас.

– У меня ноги болят, Кэт, – захныкала Элли. Мои тоже болели.

– Как думаешь… ты могла бы ее напугать? – Меня тошнило при одной мысли о такой просьбе, но только у Элли были шансы увести нас отсюда.

Элли отшатнулась, но кивнула и сделал пару шагов в сторону женщины. Она приблизилась к ней вплотную, выставила когти и зашипела. Женщина не шевельнулась. Она даже не моргнула, не вздрогнула, не сделала ничего. Сначала. А потом она начала двигаться. Изменилось только ее лицо, только губы, изогнувшиеся в горестной улыбке.

От покоя и близости в ее присутствии, которые я когда-то почувствовала, не осталось и следа, как только она улыбнулась. Элли мгновенно отступила, потянув меня за собой за край рубашки и прижавшись поближе. Я думаю, тот факт, что женщина ничего больше не сделала, сбивал нас с толку больше всего.

Женщина одержала над нами верх. Она не собиралась нас отпускать.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Если мы можем чем-нибудь Вам помочь, скажите нам. – Я пыталась справиться со страхом и делала все что могла, чтобы говорить с ней по-доброму. Если она когда-нибудь была человеком, то, может, посочувствовала бы нашему тяжелому положению. – Я передам привет Вашему мужчине. Я не знаю его имени, он такой же немногословный, как Вы… Я думаю, он тоже скучает по Вам. Я знаю это. Я потеряла любимого человека так же, как и Вы. Я знаю, что Вы чувствуете.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но улыбка осталась на месте. Моя грудь вздымалась, сердце билось так сильно, что готово было проломить ребра… может быть, я все-таки до нее достучалась?

Ее навязчивый, гипнотический взгляд встретился с моим. Казалось, в ее голове все перемешалось, и она никак не могла собрать мысли в кучу. У нее были самые выразительные глаза, какие я только видела в жизни, наполненные смущением и печалью.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, а потом женщина начала двигаться. Она была нетороплива, но я не видела, чтобы она или ее партнер совершали столько движений. Она склонила голову набок и слегка повернула ее в сторону Элли. Через несколько мгновений ее глаза провернулись в глазницах в том же направлении. Она пристально смотрела на девочку, с улыбкой, приклеенной к неподвижному лицу. Высыхающий след от слезы еще блестел в мерцающем свете.

Элли начала рыдать от ужаса, она отступила и спряталась за мной, как за щитом. Со сколькими бы монстрами она не сражалась, все равно она оставалась испуганным маленьким ребенком.

Женщина с трудом шагнула к ней.

Ей понадобилось немало времени, чтобы поставить одну ногу перед другой. Даже сверхъестественное создание, простояв так долго в одной позе, будет вынуждено размять затекшие мышцы. Тем не менее, этот шаг был прямой угрозой нам, я чувствовала, что она задумала недоброе. Печаль в ее глазах превратилась в презрение, и этот единственный шаг был объявлением войны.

Мы с Элли понемногу отступали назад, готовые в любой момент броситься вниз по лестнице. Я была согласна вечно бегать по этому заколдованному кругу, если бы это помогло держать женщину подальше от моей маленькой подруги.

Мы даже не успели достичь первой ступеньки, как вдруг раздался голос. Мужской голос.

– Достаточно, Энжела. Я не думал, что ты из тех, кто заставляет детей плакать.

Я обернулась и увидела мужчину, стоящего теперь на лестнице рядом с женщиной. Она вернулась на прежнее место и заметно успокоилась. Он придерживал ее за плечо, но это было необязательно: было понятно, что она не ослушается его.

Его глаза и улыбка, излучающие настоящее тепло, светились из-под знакомой плоской кепки.

– Хотел бы я сказать, что рад видеть тебя, Кэт, но, учитывая обстоятельства, я, пожалуй, промолчу, – продолжил он, обращаясь ко мне.

– Кто он? – перебила его Элли, потянув меня за то же место на рубашке, ткань там уже пошла дырками. Я искренне улыбнулась ей впервые с тех пор, как начался этот кошмар.

– Элли, это Дерек.

Показать полностью
334

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Я никогда не любила этот чертов лифт (часть 13)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию


Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Обувная коробка с тем, что осталось от мистера Мяу, стояла на моем раскладном столике. Закуривая утреннюю сигарету и прихлебывая чай, я подумала уважительно ли курить рядом с телом?

А потом решила, что неуважение – в глазах смотрящего.

Каждый раз, закуривая, я думала об Эсси. Вспоминала, как мы сблизились из-за нескольких одолженных сигарет. Это не было неуважительно. Я курила больше обычного из-за стресса, навалившегося на меня. Эти моменты были долгожданным перерывом, временем, когда можно на несколько минут отвлечься от жизни.

Я хотела бы сегодня утром посидеть на балконе, чтобы впустить немного света и хоть чуть-чуть избавиться от ощущения, что стены квартиры сходятся вокруг меня. Я знала, что миссия по поиску Дерека – чистое самоубийство, и это, возможно, мой последний шанс увидеть солнце. Но мойщик окон как всегда был там, выл и скребся с балконную дверь.

Честно говоря, квартира казалась такой пустой без Джейми, мистера Мяу или даже лозы, что я чуть было не впустила его.

Чем дольше я жила здесь, тем менее зловещим казался мне мойщик окон. Он был самым жалким из всех, кого я тут видела, да и, давайте признаем, я уже привыкла, что меня окружают монстры.

С момента изоляции он перестал утруждать себя любезностями и галантными разговорами, просто скулил и царапал стекло, как раненый зверь. И только Морщинка и Титли, трущиеся об мои, к счастью, прикрытые ноги, не дали мне поддаться желанию сдаться и открыть раздвижную дверь.

Я часами сидела в квартире в тот день. Размышляла обо всем, придумывала планы и теории одна безумнее другой. Я написала Терри и попросила ее проведать мистера Прентиса вместо меня. Она спросила, все ли хорошо, и я пообещала рассказать ей все, как только смогу.

Получилось неубедительно, но она приняла мое объяснение, как и отсутствие, как обычно, не задавая вопросов.

Я кружила по квартире бесчисленное число раз. Ни одна из идей, как помочь Дереку, приходящих мне в голову, не могла оформится во что-то конкретное. Это выводило из себя, будто я пыталась разобраться с неразрешимой загадкой.

Я проанализировала каждую фразу, оброненную Альбертом за время нашего общения, пытаясь найти в них скрытый смысл.

Я все думала, может ли он общаться с крысоподобными тварями, как Дерек при заключении сделки с лифтом. Может, поэтому он и пришел в мою квартиру, когда Джейми наконец вырвался? Это имело бы смысл, если б они все время были на связи. Возможно, это из-за него Джейми стал таким агрессивным под конец.

Я знала, что мне не найти Дерека, не найдя при этом Альберта, и решила, что старшего брата будет выманить легче.

Сформулировать все мои мысли в удобоваримый план оказалось непросто. Я несколько раз одергивала себя, опасаясь, что пошла не по тому пути, но потом до меня дошло, что вариантов-то у меня и не было. В конце концов, я определилась со следующими шагами.

Я приступила к делу после того, как накормила котят и вымыла их миски. После того, как они уснули на диване, прижавшись друг к другу. После часов обдумывания и нервов. После того, как на улице стемнело и коридоры опустели. Я мало верила в успех своего плана и не хотела подвергать риску кого бы то ни было.

Я спустилась по лестнице, неся в руках коробку из под обуви, кулечек с прахом – все, что осталось от Джейми – в кармане, а лопату под мышкой.

– Добрый вечер, Маркус, – поприветствовала я человека на лестнице с меньшим энтузиазмом, чем обычно. Он ответил так же, как и всегда – абсолютно никак.

Мальчишка в зеркале снова встретил меня зарядами неприличных звуков, хихикая и руками показывая рога лося. Я помахала ему и снова постаралась понять, как Альберт мог видеть в каждом отдельном жителе этого здания только зло: все они, с течением времени, стали мне как семья.

Снаружи здания было пустынно. Никогда не спящий город, казалось, взял передышку от своей бурной жизни. Я чувствовала умиротворение, стоя в саду и подставив лицо свежему ветерку. Парк напротив казался мистически-жутким в свете звезд.

Здесь было теплее, чем несколько ночей назад, когда я впервые обнаружила котят и решетку. Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, это случилось как будто вечность назад.

Я еле сдерживала слезы, копая для одного из котят крохотную могилку между кустов, в которых их когда-то нашла, и, впервые после смерти Эсси, успешно. Мой ум был так сфокусирован на целях, которые я себе поставила, что мне удалось не расклеиться. Я вообще была не уверена, что у меня остались слезы.

Вместо рыданий, я произнесла целую речь: сначала над мистером Мяу, потом над Джейми. Я рассыпала его прах поверх обувной коробки, поклявшись им обоим, что обязательно постараюсь сделать что-нибудь хорошее для жителей здания, прежде чем засыпать их землей.

Некоторое время я стояла и смотрела на вскопанный клочок земли. Я могла бы поклясться, что в какой-то момент мельком увидела металлическую решетку, но она исчезла в мгновение ока, сменившись плоским серым бетоном. То ли Альберт дразнил меня, то ли я окончательно сходила с ума.

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда я заходила в Здание. То, что я собиралась сделать, было опасно и даже потенциально смертельно, но это было лучше, чем не сделать ничего и никогда не узнать, получилось бы у меня что-то или нет. Я не хотела провести всю жизнь с осознанием, что оставила Дерека в одиночестве в ловушке.

***

Каждый раз, когда в моей жизни случался кризис, я оказывалась стоящей перед дверями лифта, и эта ночь не стала исключением. Несмотря на то, что все мое нутро кричало бросить все и бежать вверх по лестнице, я оставалась на месте, уставившись на огромные металлические двери.

Лифт убивал моих друзей, приводил меня в места, которые никто больше не мог видеть, и давал приют чудовищам из моих самых страшных кошмаров.

Стоя там с колотящимся сердцем, я представила себе, что лифт можно считать сердцем здания, несущим человеческие жизни по этажам, как будто мы были кровью высотки.

Я перевела взгляд с металлических дверей на дисплей телефона. Я пришла на несколько минут раньше, и ожидание показалось мне вечностью. Я подошла поближе к кнопке вызова лифта и, стоило цифрам на дисплее смениться, поняла, что время пришло.

1:11 ночи.

Я резко нажала на кнопку, глубоко вздохнула и опустила руку в карман. С трудом сдерживая тошноту, я достала оторванную лапку мистера Мяу, которую осторожно достала из коробки несколько минут назад. Было непросто, но я справилась и бросила ее. Она приземлилась примерно в трех метрах от входа в лифт.

Я отошла и встала на краю лестницы, скрывшись из поля зрения тварей из лифта. Я вся дрожала, ожидая грохота открывающихся дверей. Первая часть плана прошла как задумано, и я впервые лицом к лицу столкнулась с убийцами моего парня.

До того я видела разновидность монстров только в лице Джейми и внучки Пруденс Лайлы. Существа, от которых они произошли, оставались для меня загадкой, и я никогда не думала, что они могут отличаться от тех, что я уже видела.

Они были большими, гораздо больше, чем Джейми или Лайла. Сразу вспомнились слова Дерека о том, что выжившие твари становятся только сильнее с каждой смертью сородичей. Ростом почти со взрослого мужчину, полностью покрытые шерстью и четко очерченными мускулами конечностей, они держались на четвереньках, как крысы, из их удлиненных челюстей торчали длинные, острые как бритва зубы.

Их глаза отличались от глаз Джейми, они не были похожи на черные бусины, они сверкали желтым светом. Я думала, что чудовище, которое жило в моем гардеробе, было пугающим, но оно было ничем по сравнению с этими монстрами.

Два огромных крысо-человека выскользнули из лифта. Они стояли на задних лапах, но спины их были согнуты так, чтобы в любой момент быстро перейти на бег на четырех ногах. Они подбирались к лапке котенка, жадно втягивая воздух вокруг нее.

Я знала, что у меня есть всего мгновение до того, как они учуют и меня, так что я выбралась из своего уголка и побежала к открытым дверям лифта. Я надеялась, что если я выпущу тварей из лифта в самый пик их безумия, то Альберт сразу появится, но он не спешил. Если бы мне только удалось спрятаться в этой ужасной металлической коробке достаточно надолго и так, чтобы твари не последовали за мной, то я была бы в безопасности, пока он не появится.

Но стресс и недосып все-таки добрались до меня. Я знала, что в моем плане куча дыр, и я почти не учла никакие риски. И когда я, наконец, добралась до лифта, столкнулась с последствиями этого. Такими ужасными, что сложно вообразить.

Естественно, они заметили меня. Лихорадочно нажимая на кнопку закрытия дверей, я видела, как они рычали, а длинные струи слюны тянулись из их ртов и разбрызгивались по полу, когда они побежали ко мне.

Я приготовилась к смерти. Я была почти уверена, что сейчас меня уже ничего не спасет.

И тут я увидела крошечную фигурку, проскользнувшую между ног одной из тварей. Она была такой быстрой, что я едва могла уловить ее силуэт, она рычала и издавала гортанные звуки, которые, казалось, отпугивали крысо-людей.

Длинные когти полоснули ближнюю ко мне тварь, и та упала на пол, завывая от боли. Наклонив голову и выставив острые рожки, фигурка добежала до лифта как раз когда двери начали закрываться. Она зашипела на уцелевшего мутанта, заставив его отступить. Двери закрылись с глухим металлическим стуком.

Большинство людей были бы в ужасе, оказавшись запертыми в крошечной коробке лифта с существом, способным спугнуть их худшие кошмары,но только не я. Когда я, наконец, смогла рассмотреть хрупкую фигурку получше, я была одновременно горда и опустошена.

– Элли! Что ты здесь делаешь?! Твоя мама убьет нас обеих!

Дочка Терри расположилась в уголке маленькой комнатки, скрестив ноги, а я сползла по одной из стен и села, обхватив колени руками. Меня душили слезы, подступала истерика. Я не могла поверить, что подвергла Элли такому риску. Я же знала, что она сбегает ночью. Она переползла поближе и села рядом со мной. Она слегка уколола меня рожками, уткнувшись носом мне в плечо, но я не обратила внимания.

– Не плачь, Кэт. Видела, как эти твари меня боялись!

Она была просто в восторге, улыбалась во весь рот, и, если бы вы могли что-то разглядеть в черных провалах ее глаз, вы увидели бы только неуемную детскую радость.

Тварь снаружи скреблась и колотила в двери лифта, я все еще слышала полные боли крики того мутанта, которого ранила Элли. Она была всего лишь ребенком и не представляла какие последствия может повлечь ее выходка. Трудно было представить, что маленькая девочка может причинить столько вреда.

– Тебе нельзя выходить! Почему ты не дома? А Эдди тоже сбежал? Если твоя мама пойдет вас искать, а эти твари ее поймают? – Я начала отчитывать ее. Лицо Элли сразу вытянулось. Обычно я чувствовала себя ужасно в такие моменты, но в этот раз никак не могла отделаться от мысли, что из-за меня может погибнуть вся ее семья. Или от мысли о других людях, которые теперь могут оказаться в смертельной опасности.

Ну почему я такая идиотка?!

– Эдди дома играет со своим грузовиком, а мама уснула. Я просто хотела пойти и посмотреть, что тут интересного, и я играла на лестнице, когда увидела тебя. Я по тебе так соскучилась, Кэт… они теперь съедят маму? – Ее тоненьких голосок надломился от слез, она начала всхлипывать. Я хотела успокоить ее, сказать, что это не так, но не хотела лгать. Я начинала понимать, ЧТО выпустила из лифта.

Я все еще была уверена, что мой первоначальный план выманит Альберта из подвала. Но Альберт, увидев Элли, мог больше и не отпустить ее, если он видел в ней зло, как и во всем остальном здесь. Я должна была сделать все возможное, чтобы защитить ее.

Нелепое пророчество Эстер Бэкман снова всплыло у меня в голове, и я мысленно прокляла ее.

Сколько еще моих друзей окажется в опасности, Эстер? Неужели нельзя было сказать все толком?

Я попыталась придумать утешительный, но честный ответ для Элли, но ничего не вышло. Не успела я открыть рот, как металлическая ловушка, в которой мы оказались, начала скрежетать и скрипеть, сотрясаясь и издавая адские механические звуки.

Я отчаянно била по кнопке этажа Терри, надеясь, что смогу доставить Элли домой невредимой, но это не дало никакого эффекта.

Лифт падал вниз.

Он не был достаточно современным, чтобы иметь табло, на котором показывались бы этажи, вместо этого зажигались кнопки, отмечая, который вы сейчас проезжаете. Но в этот раз ни одна кнопка не загорелась – так быстро металлическая коробка неслась вниз, быстрее, чем мог бы любой лифт.

Мы падали почти пять минут.

Элии кричала, Я ничего не могла поделать, кроме как крепко держать ее за руку, стараясь сложить пальцы так, чтобы ее острые когти не пронзили мою ладонь.

Все это время я следила за панелью управления, время от времени пытаясь нажать на все кнопки подряд. Но тщетно. Лифт остановился с громким лязгом, и нас подбросило в воздух.

Прямо под рядами кнопок появилась искусно нарисованная цифра -1, выгравированная на металле. Я знала, что раньше ее там не было, и это могло означать только одно.

Я сделала это. Я добралась до подвала.

***

Глядя на Элли, я не могла удержаться от вопроса: какой ценой? Стоило ли это все тех опасностей, в которые я ее втянула? Я не предполагала ни того, что могу кого-то потянуть за собой, ни падения лифта.

Весь мой план кончился в на том, что я бросила перед лифтом лапку котенка и отбежала. В идеале я думала, что в этот момент появится Альберт, убьет тварей, покинувших лифт, чтобы избежать скандала, и снова будет вынужден поговорить со мной, только лишившись возможности убить и меня, как Эсси. Сейчас, сжимая ручонку Элли, я поняла, что совершенно неверно оценила ситуацию.

– Где мы? – нервно спросила она.

– Точно не знаю. Думаю, это подвал, – ответила я.

– Но в здании нет подвала.

– Я знаю.

Двери медленно открылись, и нашим взглядам предстала темная квартира. Она была роскошной, как подземный пентхаус, только без единого окна и без особой обстановки. И ни души внутри.

Я поднялась с пола, все еще сжимая руку Элли, и попробовала оглядеться вокруг. Лифт остановился в помещении, похожем на гостиную. Не было ни холла, ни длинного коридора с рядами квартир.

В комнате стоял только диван, обитый черным бархатом, пара угловых столиков и почти бесполезная в таком огромном помещении лампа, тускло светящаяся в углу. Она освещала несколько мерцающих паутин и слегка выхватывала из темноты огромное растение, свисавшее из горшка на столе. Оно было как две капли воды похоже на лозу, когда-то опутавшую мои ноги, а потом и всю квартиру. Но вентиляционной решетки нигде не было, и это не предвещало ничего хорошего.

Элли заплакала. Я не видела слез в провалах глаз, но слышала ее тихие всхлипы. Я снова попыталась сказать что-нибудь утешительное, но ничего не шло в голову. Если я не ошиблась и Дерек действительно был заперт где-то здесь, мы были в полном дерьме.

Я снова потыкала в кнопки, но это ничего не дало. Лифт стоял безжизненный, будто у него сели батарейки и мы даже не могли закрыть двери. Я шагнула в комнату, и Элли последовала за мной. Стоило нам переступить порог, как двери захлопнулись за нашими спинами. Мы даже не успели обернуться, а проем уже сменился глухой стеной.

– ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! – крикнула я, отчаянно надеясь, что самодовольное лицо Альберта вдруг вынырнет из тени.

Но этого не произошло.

Мой отчаянный крик только напугал Элли, продолжавшую крепко цепляться за мою руку. Это ужасная мысль, но я была даже благодарна, что она была рядом. Мне хотя бы не пришлось идти в неизвестность одной.

– Кого ты ищешь? – спросила она с сомнением.

– Кое-кого, кто поможет нам вернуться домой… Мне нужно, чтобы ты все время держалась рядом, ты можешь сделать это для меня? – Я всем своим существом надеялась, что смогу уберечь ее. Элли молча кивнула в ответ, ее рога качнулись в тусклом свете.

Я прошла несколько шагов, приближаясь к растению. Протянула руку, чтобы посмотреть, было ли оно увядшим или живым, как то, что разрасталось в моей квартире. К сожалению первый вариант. Войдя в комнату, я заметила, что стена, противоположная той, в которой мгновение назад зиял проем лифта, не пустовала.

В нее были врезаны двойные металлические двери, идентичные тем, что только что закрылись и исчезли позади нас. Около левой торчала кнопка, с надписью над с ней, выгравированной в металле: “Вызов лифта”. Она не вызывала у меня доверия.

Несмотря на это, другого выхода из комнаты я не видела. И прежде чем я даже успела прикинуть варианты, мой маленький компаньон нажал эту кнопку. Даже маленькие демонята любят кнопочки.

Меня накрыла волна облегчения, когда двери открылись, и в коробке лифта было пусто. Я ожидала, что она будет заполнена кровожадными тварями. Мы вошли внутрь, и я снова уставилась на панель управления. На этот раз я искала не девятый этаж. На самом деле, мне даже не хватало тех времен, когда это было моей самой большой проблемой.

Панель была очень похожа на ту, что стояла в лифте, доставившем нас сюда. За тем лишь исключением, что каждая цифра шла со знаком минус перед ней…

И не было никаких признаков кнопки вызова первого этажа.

Показать полностью
320

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие (часть 12)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию


Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====


Оригинал (с) newtotownJAM


Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Я силилась понять и переварить все, что узнала. Дерек никогда не упоминал ни о своей семье, ни том, что Здание перешло к нему по наследству. Это имело смысл, объясняло его отношение к Зданию, то, в какой гармонии он с ним жил. Но такой вариант я никогда не рассматривала.

Утром я проснулась на диване в полном замешательстве. Я понятия не имела, что теперь делать. Лоза разрослась почти по всей квартире, аккуратно оплетая мебель и бытовую технику. Ее глянцевые листья отражали солнечный свет. Побеги оканчивались у двери в спальню, не переступая порога тюрьмы Джейми.

Я собралась с духом и решила позвонить Терри. Мы не разговаривали с тех пор, как она с детьми заходили ко мне накануне, и мне хотелось спросить, знает ли она что-то о подвале или, может быть, помнит, не говорил ли Дерек о своем брате. Терри росла в этом доме, она наверняка исследовала его лучше, чем мистер Прентис.

Но прежде, чем начать сыпать вопросами, я должна была перед ней извиниться. Я с ней так грубо обошлась и в последние несколько недель была так занята своим расследованием, что совсем забыла о ней. Я была ужасным другом.

Я позвонила ей в видеочате и стала ждать ответа. Терри приняла вызов. Она выглядела еще хуже, чем при нашей последней встрече. Круги под глазами смахивали на черные татуировки, навсегда покрывшие ее лицо. И все же она, как обычно, улыбнулась.

– Терри, как ты? Я сожалею о том, что произошло на днях, я просто…

– Все в порядке, Кэт. Я понимаю, как тяжело было тебе после всего, что случилось с мисс Бэкман. Мне следовало подождать пару дней… Прости меня. – Я просто растаяла от ее слов. У меня никогда не было такого верного, настоящего друга.

– Спасибо. Не извиняйся, я была рада увидеться с вами, ребята. Как дела? – спросила я.

– Со мной все хорошо. Дети плохо ведут себя по ночам, не уверена, это на них так действует изоляция или что-то еще. Мне приходится постоянно следить за ними. На днях я застала Эдди за попыткой разворотить когтями стиральную машину. Пока я пыталась его остановить, Элли разорвала занавеску для душа, пытаясь взобраться по ней. – Она казалась, в лучшем случае, удрученной и уж точно не в порядке.

– Так жаль, что я не могу тебе помочь. Я скучаю. – Я вздохнула, мечтая о дне, когда смогу посидеть с ней вместе и выпить чайку.

– У тебя все хорошо, Кэт? Ты была сама не своя, – спросила она. Возможно, мы и не очень давно были знакомы, но она будто чувствовала, когда что-то идет не так. Терри была воплощением сочувствия. Это, как я поняла за прошедшие месяцы, и было единственной причиной, почему она продолжала поддерживать контакт с Пруденс – Терри просто была чертовски мила.

– Нет. Не знаю, известно ли тебе о “предчувствиях” Эсси… Но она кое-что сказала мне, и это привело меня к странным находкам. Я смогу рассказать больше, когда сама разберусь, а сейчас могла бы ты мне помочь?

Я все еще предпочитала не упоминать о Джейми, но готова была немного открыться ей. Я не стыдилась признаться, что мне нужна помощь. Терри явно знала о даре Эсси, она нисколько не удивилась.

– Что угодно.

– Не помнишь ли ты случайно, чтобы Дерек когда-либо упоминал о брате, когда ты была маленькой?

– Да нет, Дерек всегда был сам по себе. Просто появлялся, когда был нужен, и все. Возможно, тебе не меня стоит спрашивать, потому что я была совсем юной, когда он исчез в первый раз, и не очень хорошо его помню. – Терри нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить.

– Я сейчас тебе кое-что отправлю. – Я свернула видеочат, скопировала фото с электронной почты и отправила ей сообщением. Она тоже свернула чат, чтобы посмотреть вложение, и ее изображение на секунду замерло. – Он был первым, кто поселился здесь, Терри. Его отец построил это место.

Видео Терри сова ожило.

– Где ты это нашла? – спросила она.

Я рассказала ей про блог и объяснила, почему его искала. Это был долгий разговор, так что я избавлю вас от подробностей. Мы отвлеклись от серьезной темы, когда в кадр влезли близнецы. Они были в восторге от котят, Эдди понравился мистер Мяу, а Элли влюбилась в Титли. Морщинка свернулась на мне калачиком – она в любом случае была моим тайным любимчиком.

Терри заинтриговала лоза. Она задавалась вопросом, не связано ли растение с Дереком, особенно учитывая фотографию, найденную в сети. Не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову. Я узнавала о нем все больше, но он, в первую очередь, был садовником. Виноградная лоза вписывалась в эту картину, но подвал – нет. Я изо всех сил пыталась связать его с братьями.

– Я ничего не знаю о подвале, Кэт. Но если это место действительно такое старое, как ты говоришь, то кто знает. Я, конечно, сегодня выгляжу не очень, – она потянула себя за щеки и хихикнула, – но на самом деле я не настолько старая.

Я рассмеялась. Печально, что она не могла толком ничего рассказать, но было приятно просто поболтать с ней. В эти пять минут жизнь казалась совсем нормальной.

Я сохранила свой позор в тайне и, разговаривая с Терри, почти сумела забыть о Джейми. Если бы не глубокий укус на пальце и открытые раны на груди после его нападения, может быть, у меня это и получилось бы.

Я все еще не понимала значения загадки, оставленной мне Эсси. Я искала так старательно, как только могла, но все это заводило меня лишь глубже, а вопросов становилось все больше.

Единственное, что я узнала, так это то, что поведение Джейми, похоже, изменилось навсегда, и мне нужно было выиграть время. Он не переставал рычать, бросил на меня полный ненависти взгляд, когда я сунула ему еду, и окончательно перепугал меня.

Что-то должно было произойти. Одно из двух: умрет либо Джейми, либо я. Я не видела других вариантов при том, что первый, возможно, в принципе недостижим.

Дерек уничтожил Лайлу. Но он больше не возвращался. Пруденс утверждала, что убила почти всех тварей из первой волны, спалив их на девятом этаже, что опять-таки было неосуществимо без Дерека. Мне было необходимо его отыскать.

Я попрощалась с Терри, сказав, что буду держать ее в курсе, если смогу, и пошла выполнять ежедневные поручения для мистера Прентиса и пары по-соседству. Направляясь к выходу, я заметила мужчину, входящего в квартиру мисс Бэкман. Я узнала в нем ее сына, того самого, который часто приходил к ней в гости. Его глаза были полны слез.

Терри сказала, что она попросит Молли оповестить семью Эсси, но я понятия не имела, как Молли объяснила происшествие.

Я должна была подойти к нему, по-человечески постараться утешить, но я не представляла, как это сделать, не объясняя ему, что произошло. Я пообещала себе, что навещу его, когда все это закончится и когда узнаю, от чего, по официальной версии, умерла его мать.

Я выскочила из дома и выполнила поручения соседей как можно скорее. Мне не терпелось вернуться домой и углубиться в гугл – даже одно имя “Альберт Майлз” могло бы мне помочь в поисках.

Я занесла сумку Перси и Сильвии, открыла дверь в квартиру и заперла ее за собой, как всегда.

И вот тут день перестал быть нормальным, а мое уединение нарушил незваный гость.

Я повернулась, чтобы пройти вглубь квартиры, и мельком увидела свой раскладной столик, рядом с которым стояла бесформенная фигура.

***

Альберт, как и Дерек, выглядел немного старше, чем на фотографии. Он был похож на Дерека как может быть похож только кровный родственник, но глаза… Холодные и полные злобы, они ничем не походили на добрые глаза брата.

Он был одет в строгий костюм, почти как на фотографии, но в гораздо худшем состоянии: рваный и покрытый толстым слоем пыли, с торчащими тут и там нитками. Его как будто выкопали из старой коробки на чердаке.

Он ухмыльнулся. Мерзко и самодовольно – типичная ухмылка скользкого продавца автомобилей.

– Давно я не навещал никого из местных. Мне нравится, как ты тут все обставила. Квартирка смотрится гораздо современнее, чем при той старой деве, что жила здесь до тебя.

Я остолбенела. Когда его брат появился в паре сантиметров от меня, мирно сидящим на садовой скамейке, я нисколько не встревожилась. Но в Альберте было что-то зловещее. Мысль о его сыне, найденном заколотым на балконе, без остановки крутилась у меня в голове.

– Почему Вы здесь? – спросила я.

Он рассмеялся и расплылся в самодовольной улыбке.

– А ты мне нравишься. Даже не пытаешься сделать вид, что не знаешь меня. Знаешь, Кэт, я всегда ценил людей, которые не любят пустых разговоров. Это лучшее качество и в бизнесе, и в жизни. Оно сослужит тебе хорошую службу. – Он говорил оживленно, размахивая руками.

– Вы не ответили на мой вопрос. Это довольно иронично, учитывая Ваше мнение о пустых разговорах, как считаете? – спросила я его. Я все еще была в ужасе и не знала, чего ожидать, но думала, что, если он продолжит говорить, это как-то поможет.

– Мне не нужно отвечать на твой вопрос. Ты знаешь, почему я здесь. – Он приподнял бровь, продолжая улыбаться и поправляя оборванный манжет своего костюма. – Нечасто мне приходится сталкиваться с жильцами, способными развести такой хаос, как ты. Обычно они просто задерживают арендную плату, и такого даже близко не встречалось уже давно. Но ты особенная девушка.

Он наступил на побег лозы, растущий у его ноги, и я увидела, как все огромное растение увяло и как-то съежилось, будто испытывало сильную боль.

Воспоминания о начале моего личного кошмара нахлынули на меня. Вернули меня в тот вечер на кухню, где я нашла и в первый раз прочитала то единственное правило, о котором до сих пор ничего не узнала:

1. Домовладелец никогда не побеспокоит вас, он не навещает, не звонит и не общается каким-либо образом. Но убедитесь, что вы всегда своевременно платите арендную плату. Я имела с ним дело только один раз за 35 лет, и давайте просто скажем, что я больше никогда не пропускала дня оплаты. Если потребуется ремонт - поговорите с агентом, через которого арендовали квартиру.

Первое правило. За это время произошло так много всего, что я ни разу не вспомнила о нем. Но должна была быть причина, по которой Прю поставила его на первое место, даже до того как упомянуть о тварях. Внезапно настоящий монстр, запертый в моем шкафу, показался белым и пушистым в сравнении с нестареющим человеком, стоящим передо мной.

– Я заплатила ренту. Почему вы здесь? – Я твердо стояла на ногах, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Больше ради успокоения, чем как жест агрессии. Я надеялась, что на первый взгляд покажется, что я уверена в своей правоте.

Я не соврала про арендную плату. Было нелегко, но я всегда находила деньги. Я все еще работала практикантом при одной из школ и подрабатывала там же инструктором в клубах по интересам. Даже во время изоляции я не сидела без дела, создавая инструменты для удаленного обучения. Это место было моим домом, и я неукоснительно следовала первому правилу, чтобы его сохранить.

– Что ж, возможно, ты не настолько сообразительна, как я думал, – закатил он глаза. – Давай перечислим причины, по которым домовладелец мог бы захотеть тебя посетить, не возражаешь?

Ущерб имуществу. Несанкционированное изменение общественного пространства. Мания совать нос не в свои дела. И лелеять детища противоестественных экспериментов моего братца…. – Он хотел продолжить, но я перебила его:

– Что вы имеете в виду под противоестественными экспериментами?

Альберт рассмеялся еще громче, чем раньше. По его глазам я видела, что теперь он окончательно начал считать меня безнадежно тупой.

– Ты думаешь эти три мелких мерзости, которых ты приютила, появились из ниоткуда? Это был крик о помощи, глупая девчонка. Сигнальная ракета. И все, на что у тебя хватило ума, это подобрать ее и обжечь свои пальцы. – Он рассмеялся собственной неудачной шутке.

У меня упало сердце при мысли, что я нигде не вижу котят. Где же они, не причинил ли он им вреда?

– После всех тех неприятностей, которые ты натворила, когда он помог тебе в прошлый раз, я не собирался позволять своему идиоту-братцу бродить по моим коридорам. Особенно после того, что ты сделала, когда он ушел.

Я вдруг поняла, что Пруденс, уничтожившая мой сад, не прогоняла Дерека. Его держал в плену человек, стоящий сейчас передо мной. Если Альберт был способен держать в ловушке кого-то со знаниями и способностями Дерека, то мне и вовсе было не на что рассчитывать.

– Может, поговорим кое о чем, запертом в шкафу в твоей спальне, Кэт?

– Я не хотела этого. Мне так жаль… Я раскаиваюсь в этом до сих пор. – Я запнулась на середине фразы. Слеза покатилась по моей щеке от предчувствия неминуемой смерти.

– О, я это знаю. А еще я знаю, что ты никогда не узнала бы, как это сделать, если б мой брат не проболтался той женщине… и он еще строит из себя святошу. – Улыбку стерло с его лица. Одна мысль о Дереке заставляла его хмуриться.

– Он просто пытался помочь жителям… пожалуйста, я совершила ошибку… – Я возразила ему, ожидая, что вот-вот умру или что похуже.

Альберт ничего не ответил, только раздраженно фыркнул и направился в спальню. Я последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии. Пол был залит кровью, и, когда он вошел в комнату, я заметила, что дверца шкафа была разнесена в щепки.

– Ты даже не смогла удержать в узде свою “ошибку”. – Он указал на угол в комнате, где Джейми сидел над окровавленным тельцем котенка, с хрустом пережевывая его косточки. Пол усеивали крошечные кусочки плоти и кожи в лужах крови.

Глаза монстра были черными и колючими, как две бусины. Он больше ничем не напоминал Джейми.

В противоположном углу я увидела Морщинку и Титли, сбившихся в дрожащую кучку, в попытке защититься от монстра. Кратковременное облегчение, нахлынувшее на меня от мысли, что не всех их постигла печальная участь, было прервано Джейми. Оскалив окровавленные зубы, он угрожающе зарычал на Альберта.

В ужасе я наблюдала, как Альберт просто стоял и смотрел на все более распаляющегося зверя.

Тварь, которую я прятала все эти месяцы, бросилась на домовладельца, обнажив когти. Альберта это не впечатлило. Ни один мускул в его теле не дрогнул, он просто вытянул руку в изодранном рукаве и дождался, пока Джейми коснется ее.

В ту же секунду, как морда твари коснулась Альберта, Джейми испустил самый могучий, нечеловеческий вопль, какой только можно представить. Мне показалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, и я инстинктивно закрыла уши руками. Альберт опустил руку, как только Джейми рухнул на пол.

Он не двигался. Не так, как когда я проткнула его кочергой. Нет. Он был не просто неподвижен. Он был мертв. Куча меха, которой он когда-то был, начала трансформироваться: челюсть втянулась внутрь, будто ее вывихнули, конечности удлинялись и сбрасывали мех.

Через мгновение на полу лежал Джейми. Не крысо-Джейми, а настоящий. Тот, с которым я провела годы, с которым искала первый совместный дом. Тот, кто знал меня еще до всего этого дерьма.

И он тоже был мертв. На этот раз по-настоящему.

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не рухнуть на пол рядом с ним. Я изо всех сил останавливала себя, а Альберт сверлил меня глазами и я не могла пошевелиться под его взглядом. Я попыталась сдержать слезы, но не смогла.

– Не утруждай себя слезами. Он умер уже очень давно. – Альберт пнул труп Джейми ногой и присел на корточки рядом с ним. Он не сводил с меня глаз. – Я не выпускал его из шкафа, если ты об это думаешь. Нет, Кэт. Это сделала ты. Когда запираешь разъяренное животное в клетке, стоит ожидать, что рано или поздно оно вырвется. – Я тихонько всхлипывала, пока он осматривал останки моего парня, внимательно изучая его глаза и волосы.

– Мой брат предвзято полагает, что люди могут уживаться со злом, обитающим в этом здании. Он ошибается, Кэт. Мы не можем. В конце концов оно сводит всех нас с ума. Твоя “ошибка” вызвала такую шумиху, что мне пришлось прийти и посмотреть, что тут творится. Ты когда-нибудь думала, что будешь держать его в таком состоянии, до того, как переехала сюда?

– Конечно, нет… – попыталась вклиниться я, но он меня не слушал, поглощенный монологом.

– Это место смешало с дерьмом наши жизни, Кэт. Ты не сможешь сделать его лучше, независимо от того, сколько кустов воткнешь снаружи. – Он нежно погладил лицо Джейми, едва касаясь его кончиками пальцев.

Тело истлело под его прикосновениями, превратившись в кучку пепла на моем ковре. Я даже не успела коснуться его в последний раз. Альберт встал и отряхнул рукава. Улыбка коммивояжера вернулась на его лицо

– Я прибрал за тобой, Кэт. Не хочешь сказать “спасибо”?

Я сглотнула желчь, подступившую к горлу, и собрала в кулак все силы, чтобы просто выдавить из себя пару слов. Он был прав: это место испортило мне жизнь. Но потеря партнера может сделать то же самое с любым из нас. Я подумала о парнишке в зеркале, мистере Прентисе… Эдди и Элли.

– Ты сделал это не ради меня. И ты заблуждаешься насчет этого места. Не все здесь зло. Да, я совершила ошибку, но пошла на это из-за любви! А ты убил своего собственного сына! Это ты зло! – выпалила я, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты ничерта не знаешь о моем сыне. И не узнаешь. Это последнее предупреждение, Кэт. Перестань копаться в делах моей семьи. Считай, что мой брат мертв, и веди себя тихо. – Он говорил невероятно сурово, и я не осмелилась продолжить, хоть и знала, что задела его за живое. Все в нем заставляло меня нервничать.

Выходя из спальни, он еще раз злобно топнул по остаткам лозы, и та окончательно сжалась под его пыльными туфлями. Стала такой же, как была, когда я только ее принесла, только не зеленой и живой, а коричневой и тронутой гнилью.

Прежде чем выйти из квартиры, он еще раз повернулся ко мне и сказал:

– А если ты осмелишься продолжить свою бесполезную маленькую миссию по поиску моего брата, тебя постигнет та же участь, что и старую кошелку из соседней квартиры. Люди здесь всегда будут повиноваться тому, что я скажу. Пусть ее судьба послужит тебе примером того, почему не стоит вмешиваться в мои семейные дела. Считай, что тебе повезло, что я не выпотрошил тебя на месте… или еще хуже.

Он подмигнул мне, зная, что полностью владеет ситуацией, и ушел, сказав просто: “Пока, Кэт.”

***

Когда все закончилось, двое оставшихся котят запрыгнули мне на руки, дрожа от страха. Я подхватила их на руки и прижала к себе, не обращая внимания на жар. Я больше не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

Квартира была непривычно пустой. Даже еще более пустой, чем до того, как я нашла котят или провела ритуал, возродивший Джейми. Тогда оставалась надежда. Утешительная мысль, что он где-то существует. Кучка пыли на полу спальни да раскуроченный гардероб – вот и все, что от него осталось.

Затем мне пришлось подойти к останкам мистера Мяу – яркому напоминанию о том, что я не способна сохранить живое существо в безопасности. Я оплакивала его, сгребая то, что от него осталось, в коробку из под обуви, чтобы похоронить завтра в саду. Это все моя вина. Джейми, мистер Мяу, Эстер… все они погибли из-за меня.

Я уже была готова позвонить Терри и рассказать, что случилось, но решила держать рот на замке. Моя глупость уже стоила нескольких жизней, но я не была готова рискнуть ею или детьми – они стали мне как семья.

Но я не собиралась сдаваться. Вся душевная боль, которую я принесла, слезы в глазах сына Эсси и месяцы, проведенные моим парнем в теле мерзкого зверя, – может быть, все это не было бы напрасным, спаси я Дерека из лап его брата. Пустота и всепоглощающая скорбь, пожирающая меня, заставили меня смириться с перспективой самоубийственной миссии.

Я прижимала к себе котят, чувствуя, как плавится и шипит кожа на моих руках. Если они действительно были криком о помощи, я должна к нему прислушаться.

Я просто не могла оставить борьбу.

Показать полностью
352

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека? (часть 11)

В мире Кэт, тем временем, события приближаются к кульминации. Ну а если вы любите не только хорошие триллеры, но и нестареющую классику жанра, вам может понравится наш предыдущий пост =)


Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====


Оригинал (с) newtotownJAM


Переводят все те же, все там же =)


Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

На следующее утро я проснулась от того, что найденные вчера котята ползали по мне. Я подумала, что им на вид чуть меньше 8 недель. Котята были сильными и самостоятельными: они топтались у меня на груди и мяли её своими обжигающими лапками, чтобы разбудить меня.


Они выглядели ухоженно, даже сложно было представить, что мама-кошка их бросила.


Я думала, что уже знаю это здание. Мое появление было достаточно драматичным, и я считала, что столкнулась с большинством его странностей. Я шагала по коридорам в наивной уверенности, что больше оно меня уже ничем не удивит. Думала, что готова ко всему.


События прошлой ночи поколебали эту уверенность. Я знала, что здание запечатало 9 этаж после пожара, но не думала, что здесь могут быть еще скрытые этажи или квартиры. Все этажи были пересчитаны, нигде не было лестниц, ведущих вниз. Я не была в лифте с тех пор, как зашла туда с Дереком, и не могла вспомнить, была ли там кнопка -1 или “Подвал”.


К тому же я никогда не думала, что местные кошки могут размножаться. Это было логично: в противном случае дом был бы наводнен котятами. Крошечные милые комочки на моем диване не должны были существовать.


Джейми все еще продолжал рычать, издавая низкие, тревожащие звуки. К счастью, хотя бы крики стихли. Я, едва сдерживая волнение, открыла гардероб и занесла туда чашку с кормом так быстро, как могла. Раны на моей груди запульсировали болью, стоило мне посмотреть на него.


Джейми уже несколько раз кусался и царапался, но не специально, он никогда серьезно не ранил меня. Это всегда подрывало мою решимость навредить ему. Однако вчерашнее нападение было другим. Преднамеренным. А когда я ставила тарелку с едой рядом с ним, он до крови укусил меня за палец.


Я вздохнула с облегчением, заперев замок, и не удержалась от дрожи, когда услышала, как он чавкает и хрустит едой. Я заметила пятна крови от его нападения, забрызгавшие дверцу шкафа, и снова подперла двери стулом, чтобы убедиться, что они надежно заперты и котята в безопасности.


Вернувшись на кухню, чтобы приготовить чай, я заметила лозу в чашке с водой на столе. Она выросла. Гораздо сильнее, чем любое растение могло бы за несколько часов. Она протянулась из чашки вниз по столу, выпустив большие, здоровые на вид листья. Я понятия не имела, что это значит, если вообще что-то значит. Если она появилась из темного подвала и не знала солнечного света, то, как и котята, она в принципе не должна была существовать.


Слова мисс Эстер Бекман эхом отдавались у меня в голове.


Если ты хорошо поищешь, то найдешь способ.


Возможно, другом, которому я должна была помочь, была мать котят. Что если она застряла в подвале, и мне просто нужно найти способ попасть внутрь?


***

У меня не было времени всерьёз задумываться об этом. Терри выполнила мои обязанности накануне, но я не могла рассчитывать, что она будет делать это каждый день. Перси и Сильвии ничего не понадобится до выходных, но мистеру Прентису не справиться без моей помощи. Мне нужно было идти. Поэтому я оделась, поставила миску с водой для котят, пообещала им принести нормальную еду и направилась по коридору к квартире 48.


Я постучала и отошла, ожидая ответа.


– Доброе утро, мистер Прентис! – Я изо всех сил улыбалась ему и старалась казаться беззаботной, задвинув неприятные мысли в дальний угол.


– Доброе утро, Кэт. Я сожалею об Эсси. Терри вчера мне всё рассказала. Она была одной из старейших жильцов здания, наряду со мной и Молли. Ужасная потеря. – Он стоял, опустив голову и сжимая трость.


– Она была прекрасным человеком, жаль, что нам не удалось провести побольше времени вместе, – ответила я, чувствуя, как искусственная улыбка сползает с лица.


– В свое время она несколько раз помогла мне выпутаться из передряг. У Эсси был необыкновенный дар. Она ни разу не дала никому плохого совета. В свое время она была еще и отличным собутыльником. – Мистер Прентис усмехнулся своим воспоминаниям, но все же выглядел действительно расстроенным этой ситуацией. Это был наш самый долгий разговор за всё время, и его упоминание о том, как долго они жили здесь, навело меня на мысль.


– Мистер Прентис, вы не знаете, есть ли здесь подвал? – спросила я. Некоторое время он обдумывал мой вопрос.


– Что ж… я никогда его не видел, но это не значит, что его не существует. – Он слегка улыбнулся. Я поняла, что он заметил мое волнение, и улыбка была успокаивающей. Ответ не шёл мне в голову, так что он сменил тему.


– Не могла бы ты сегодня подбросить немножко деньжат моему другу в пабе? И захвати мне газету и бутылку виски, если не возражаешь. – Он бросил на пол между нами два конверта с деньгами. Я согласно кивнула, сказала, что скоро вернусь, и отправилась в путь.


Выйдя в парадную дверь, я обернулась в сторону сада и подумала, не сходить ли поискать решетку, но с трудом уговорила себя отложить это на другой раз.


Вместо этого я пошла через парк, наслаждаясь лёгким ветерком и пением птиц и думая об Эсси.


Паб “Маринованный гном” – любимое место мистера Прентиса – был опустевшим и печальным. Вывеска на двери гласила: “Закрыто из-за вируса”. Я опустила конверт с надписью "Кармилла" в почтовый ящик на большой красной двери и пошла дальше, по пути заметив в окне одинокую женщину, сидевшую за стойкой бара в халате с чашкой чая в руках.


Повернув к магазину, я услышала, как кто-то крикнул:


– ЭЙ!!! – Я обернулась и увидела ту женщину, стоящую в дверях паба и машущую мне рукой. Большой пушистый кот тёрся у ее ног. Я помахала ей в ответ.


– Пожалуйста, скажи ему спасибо! Для меня это очень важно, я налью ему за счёт заведения, когда всё это кончится! И ты тоже приходи! – прокричала она, улыбаясь.


– Я ему передам! Берегите себя! – крикнула я в ответ. Она запустила кота обратно в бар и закрыла дверь.


Может, я и выпью с мистером Прентисом, когда всё это закончится. Я представила, как он с рюмкой виски в руке рассказывает мне истории из жизни дома, и улыбнулась. Это была приятная мысль.


Я рискнула пойти не в тот магазин, в котором обычно закупалась, а туда, где, я знала точно, продают специализированный корм для котят. Я взяла бутылку виски, газету и готовый обед для мистера Прентиса. Он никогда не просил купить еду, но никогда и не отказывался, если я её приносила. Мне было неприятно думать, что он сидит голодным.


Вернувшись домой, я снова с трудом удержалась от искушения проверить сад и поднялась по лестнице к квартире 48, мимо человека на пятом этаже.


– Привет, Джереми. – Я помахала ему рукой, но ответа не последовало. Что ж, вычеркнем из списка еще одно имя.


Я передала покупки и благодарность женщины из “Гнома” мистеру Прентису и помчалась домой кормить котят. Поставив на стол три крошечные чашечки, которые я для них купила, я решила, что пора дать им имена. Нельзя же было продолжать называть их “котятами”.


Они стали Морщинкой, Титли и мистером Мяу, и это была единственная причина улыбнуться за долгое время, которую я могла вспомнить. Пока они с удовольствием жевали свой обед, я слышала, как Джейми рычит и царапает двери шкафа в соседней комнате. Должно быть, он учуял запах их корма.


Я подождала, пока они съедят всё до последнего кусочка, и сразу же вымыла миски, чтобы уменьшить риск того, что он захочет выбраться из шкафа.

А затем вышла из квартиры, чтобы, наконец, попытаться отыскать вход в подвал.


***

Сначала я дала шанс лестнице. Обыскала весь нижний этаж в поисках новых пролётов или двери, но ничего не нашла. Снова попробовала прочесать сад. На том месте, где вчера была решётка, сегодня осталась только бетонная стена. Ни решётки, ни лозы, похожей на ту, что стоит у меня на кухне. Вентиляционного окошка не было нигде, по всему периметру здания.


Мое сердце сжалось от осознания. Было только одно место, куда я не заглядывала.


Стоять перед лифтом было страшно. Я представила себе Эсси, входящей в него, и то, какими были последние мгновения её жизни. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь, что ею двигало?


Я представила себе, как Джейми, еще до всего этого, задумавшись, шагает на очередную смену на работу, счастливо улыбаясь новизне ощущений от обладания нашим собственным домом. Меня всю трясло, ноги подкашивались, но я смогла заставить себя шагнуть внутрь.


Впившись взглядом в кнопки на панели управления, я снова вернулась мыслями к Дереку, к тому, насколько безопаснее я себя чувствовала тогда с ним в сравнении с тем, что было сейчас. Когда он был рядом, казалось, что у меня появился свой собственный ангел-хранитель, направляющий меня на каждом шагу. Вместо него осталась только болезненная пустота, и тесная металлическая коробка лифта казалась просто огромной.


Я еще раз взглядом поискала кнопку 9, но не смогла её найти, несмотря на то, что панель выглядела абсолютно нормальной. Я находила это странно успокаивающим. Ожидаемым. В отличие от событий последних нескольких дней.


Самым нижним этажом, который я смогла найти, был 1, тот, на котором я сейчас и стояла, но я знала, что лифт может играть со мной. Я ни в чем не могла быть по-настоящему уверена. Особенно без Дерека.


Я смотрела на ряды кнопок по меньшей мере 5 минут, искала так старательно, как только могла, как советовала Эсси, но это ничего не дало.


Я была благодарна, что выбралась из лифта, но расстроилась, что ничего не прояснилось. Я некоторое время смотрела на него, эту шаткую ветхую конструкцию, и чувствовала, как колотится сердце. Я не могла смотреть на лифт, не представляя себе кровь и обломки костей, покрывающие пол.


– Да чтоб тебя, Эсси. – Я выругалась себе под нос, поднимаясь по лестнице в свою квартиру. Расстроенная и побеждённая. – Зачем тебе понадобилось идти в лифт?


Её загадочная интуиция только и делала, что подсовывала головоломки, ни одну из которых даже она сама не могла расшифровать. Моя жизнь начинала казаться какой-то жестокой шуткой. Лестница, безлюдная и лишенная обычной суеты, выглядела мрачно и только добавляла мне ощущения одиночества.


Я преодолела себя, чтобы войти в лифт, и несмотря на это за целый день поисков подвала я узнала только то, что человека на лестнице зовут не Эрик и не Майк


***

Я добралась до квартиры и некоторое время нарезала по ней круги, стараясь не наступить на Морщинку – самую крупную из приемышей, которой, казалось, очень нравилось играть у моих ног.


Мистер Прентис был прав. Тот факт, что я где-то не была или что-то не видела, вовсе не означал, что этого не существовало. Я воспринимала это здание как данность и чувствовала себя слишком уютно.


Дерек однажды описал это место как живой организм, и теперь я действительно чувствовала, что оно поддразнивает меня и насмехается над моей неуместной уверенностью. Я должна была признаться себе, что на самом деле, я ничего о нем не знала.


Рычание Джейми стало чем-то вроде белого шума, и, стыдно признаться, я почти перестала замечать его.


Но я не могла игнорировать лозу. Она обвилась вокруг ножки стола и расползлась почти по всему кухонному полу, растягиваясь к балкону и отчаянно стремясь к свету.


Я не знала, что с ней делать. Если я верну её в сад, то, возможно, никогда больше не увижу решетку: лоза была единственным доказательством того, что она вообще существовала.


Я попробовал было срезать часть, пойти в сад и сравнить её с другими растениями, хоть и знала, что это бессмысленно, но, когда я попыталась сомкнуть на ней ножницы, они сломались у меня в руках.


Виноградная лоза была твёрдой, как скала. Намного тверже, чем тогда, когда я отломила её, распутывая ноги. Возможно, так влиял на неё солнечный свет. Я как могла старалась сложить её в один угол, но вскоре сдалась. И слегка поёжилась от мысли, что она может задушить меня во сне.


Титли спал на диване, а двое других аккуратно играли друг с другом. Я села и немного пощекотала их, чувствуя, как мои пальцы немеют от жара.


Я пыталась придумать какое-нибудь решение получше бесконечного обыскивания бетонной стены. Я знала, что это не заставит подвал появиться, не объяснит, почему Эсси вошла в лифт... и не поможет мне убить или вылечить Джейми.


К сожалению, я из поколения, которое решает все проблемы через гугл, так что это всё, что я смогла придумать, и включила ноутбук.


Я попробовала найти оригинальные планы здания, чтобы посмотреть, есть ли что-то вроде поэтажного плана или чертежей, которые могли бы подтвердить наличие подвала, но оказалось, что это место слишком старое для того, чтобы информация о нем была в сети.


Здание было построено в 1951 году, в самом начале моды на высотки. Информации об этом месте было совсем немного, только несколько архивных статей, относящихся примерно к тому времени, когда оно было построено и открыто. Я проклинала всё и вся за то, что библиотеки были закрыты из-за пандемии.


Согласно статьям, это был проект с очень бурной историей от начала до конца. Его курировал богатый архитектор, усиленной/много вкладывающий в недвижимость. Он сам спроектировал и оплатил строительство. Ходили слухи, что ему было трудно угодить и что на проекте сменилось три строительные фирмы.


Следующий заголовок заинтриговал меня.


“Проклятый проект наконец-то завершен, владелец найден повешенным в пустующей квартире высотки”


О самоубийстве почти ничего не говорилось, кроме того, что оно случилось. Если тогда здание было таким же, как сейчас, то не сложно представить,как одиночество в таком месте без какой-либо информации или подтверждения, что то, что вы видели, было реальным, сводит с ума любого.


Ни в одной статье не упоминалось имени архитектора, что озадачивало. Потребовалось долго искать хоть что-то и перерыть кучу непонятных, блогов по архивной истории города, прежде чем нашлось кое-что, что вызвало мой интерес.


“Наследник архитектора проклятой высотки подозревается в убийстве собственного сына”


Качество фото статьи было неважным, все буквы размыты так, что её было не прочесть. Это была плохо сделанная фотокопия газеты конца пятидесятых годов. Минус один шанс найти имя архитектора или его сына.


Я подумала о том, какое несчастье выпало на долю этой семьи. Чтобы иметь возможность проектировать и строить что-то подобное в те дни, нужно было обладать невероятным богатством. Но никакие деньги не спасут вас от трагедии, особенно здесь.


Я попробовала изменить поисковые запросы и больше разузнать об убийствах в конце пятидесятых. Я просматривала страницу за страницей и проклинала человеческую природу: в блогах было слишком много подробно описанных злодеяний. Я даже узнала о Рут Эллис, последней женщине, казнённой в Великобритании в 1955 году.


В конце концов я нашла подходящую статью. Его звали Альберт Майлз, и он был старшим из двух братьев. Когда умер его уважаемый отец-архитектор, он взял на себя управление многоквартирным домом, в котором они с братом первыми и поселились.


Он был чрезвычайно успешным и хотел стать одним из известнейших людей в области развития недвижимости в Великобритании. Когда произошло убийство, ранее пустующее здание было почти заселено. Полицию вызвал сосед, живущий этажом ниже. Он пожаловался, что кровь капает сверху на его балкон.


Когда полиция приехала, они не смогли найти Альберта, но нашли его 19-летнего сына. Тело уже разлагалось на солнце. Он умер от множественных ударов ножом.


Альберта так и не нашли и не осудили, и дело осталось нераскрытым, однако большинство были согласны с тем, что он это сделал. Окровавленный кухонный нож, принадлежащий Альберту, валявшийся прямо у двери на балконе, только подтверждал это.


Это, конечно, было интересно, но я не уверена, что полезно. Я начала беспокоиться, что мои исследования завели меня не туда. Я не понимала, как Альберт Майлз или смерть его сына могли помочь мне, и уже была готова закрыть свой ноутбук и сдаться. Как вдруг почувствовала, как что-то сзади коснулось моего плеча.


Виноградная лоза росла в геометрической прогрессии, прокладывая путь от кухни к дивану. Я начала паниковать, когда один из побегов коснулся моей кожи, но он не обернулся вокруг меня и не попытался причинить какой-либо вред, просто мягко скользнул через мое плечо к компьютеру. Лоза несколько раз подчеркнула название блога в заголовке страницы, прежде чем упасть на пол, слегка нависнув над диваном.


Она не хотела, чтобы я останавливалась. В гугле больше нечего было искать, поэтому я отправила письмо напрямую владельцу блога, попросив рассказать что-нибудь об убийстве Альберта Майлза или дать контакт кого-нибудь, кто сможет мне помочь. Я утверждала, что информация мне понадобилась для университетского проекта.


На этом я прервала поиски и некоторое время просто смотрела телевизор, а котята сидели у меня на коленях. Хооршо, что одеяло было довольно толстым и не давало им меня обжечь.Из спальни доносился хриплый храп. Я решила провести еще одну ночь на диване, так было гораздо безопаснее.


Меня уже клонило в сон, и я поднялась, чтобы закрыть ноутбук, но громкий сигнал уведомления моей почты разбудил меня. Мурашки побежали по спине, когда я открыла сообщение.


Привет Кэт!


Спасибо за ваше письмо. К сожалению, этот конкретный случай очень мало известен и по нему не особо много информации. Как вы понимаете, нераскрытые дела сложно каталогизировать, но я попробую предоставить наиболее полные онлайн-файлы.


Единственное, что у меня есть по этому делу, чего нет в блоге, это фотография Альберта Майлза и его безымянного брата возле многоэтажки. Я был новичком в создании блогов в то время, когда публиковал эту запись, и не знал, как вставлять изображения. Ваше сообщение подстегнуло меня вернуться и добавить фото! Я прикрепил его и сюда на случай, если оно вам пригодится.


Я бы рекомендовал посмотреть аналогичные дела, которые могли бы подойти вашему проекту, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам, если у вас остались какие-либо вопросы. Спасибо за внимание.


Саймон


“Убийства В Столице”


Я почувствовал, как во мне закипает разочарование. Никакой новой информации. Еще один тупик.


Я открыла вложение, чтобы взглянуть на таинственного Альберта Майлза. Я уже смирилась с тем, что от этого не будет никакой пользы. А затем картинка загрузилась.


Двое мужчин, красивых, лет тридцати пяти, стояли у главных дверей почти не изменившегося здания. Внешне они были похожи, как и положено семье, но их манера поведения сильно отличалась.


Один из них был одет в строгий костюм и стоял в сдержанной позе. У него было серьезное выражение лица и заостренные черты.


Другой привалился к стене с улыбкой на лице и знакомыми добрыми глазами. Этот человек носил повседневный наряд, типичный для рабочего той эпохи. И тут я увидела зацепку, которую искала. То, о чём, возможно, говорила Эсси. На макушке у него красовалась плоская кепка.


Рядом с Альбертом Майлзом стоял мой потерянный друг Дерек.

Показать полностью
175

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет

Как и обещали, мы перевели для вас новый рассказ, не связанный с историей Кэти. Мы были счастливы, получив разрешение автора на перевод его историй, и надеемся, что он вас не разочарует.


Оригинал (с) Darkly_Gathers


Над переводом мы работали в команде с @julides и @RoseMadder


Надеемся, сегодня ничего не потревожит ваш сон

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Перевел сам, На ночь, CreepyStory, Яндекс Дзен

Мой двоюродный младший брат первым нашел этот портрет. Есть у него такая привычка – бродить по дому после семейных сборищ, и вот однажды ночью это произошло.


На следующее утро он был вне себя от восторга. Он буквально не затыкался, рассказывая о своей находке. Ну, по крайней мере, нам, детям, он все уши прожжужал, но взрослым о портрете даже не заикнулся. Наверное, боялся получить нагоняй за ночные прогулки. Дом был действительно огромным, и бабушка всегда говорила нам не бродить по нему и в особенности не заходить на верхние этажи.


Он всю жизнь был фантазером, мой двоюродный брат Мейсон, поэтому, само собой, я сначала не поверила в его россказни. Я просто закатила глаза и продолжила читать книгу, а моя сестренка и другой двоюродный брат играли в «Mario Kart» и едва обратили внимание на восторженные вопли Мейсона.


Но он настаивал на том, что видел. Размахивал руками, то и дело попадая нам по лицу. Он клялся своей жизнью, жизнью, что говорит правду и только правду, и потихоньку мы начали проникаться его рассказом.


Признаюсь, мне было любопытно. Нам всем было любопытно. Так что после того, как Мейсон со всей горячностью попросил нас поддержать его затею, мы, к его радости, разработали план. План был в том, чтобы подождать, пока взрослые улягутся спать и затем тайком пробраться в комнату, где якобы висел «истекающий кровью портрет».


Наступила ночь Х. Я и моя сестра, держа фонарики в руках, осторожно выбрались из спальни и пересекли коридор, чтобы постучаться в дверь комнаты наших двоюродных братьев. Все вроде шло хорошо: взрослые спали в другом крыле дома, но, конечно, кто-то из них мог и проснуться от стука.


В конце концов, стучать и не пришлось. Дверь была слегка приоткрыта, стоило осторожно толкнуть ее, и она отворилась с легким скрипом. Мальчики уже приготовились и ждали нас. Мейсон что-то восторженно шептал своему брату, а тот безуспешно пытался его заткнуть.


– Отлично, – сказал Мейсон, завидев нас. – Все готовы? Выключайте фонарики и идем!

Он открыл дверь настежь и исчез в полутьме.

Обменявшись взглядами, мы послушно выключили фонарики и последовали за ним.


Дом нашей бабушки был просто огромным, в нем было множество лестниц, ведущих к тому или иному этажу. Поэтому, чтобы не наткнуться на кого-то из многочисленных тетушек и дядюшек, мы прокрались к задней части дома, к лестнице, которую редко использовали. В коридоре затихающим эхом отдавался чей-то храп.


Лестница в полумраке казалась куда выше, чем днем, и мы, глядя на нее, даже немного испугались, сердце у меня екнуло при мысли о том, что мы делаем что-то, что нам всегда запрещали. Но кроме этого мы чувствовали и восторг, предвкушение от тайны, скрывающейся в темноте. Крупные, темные ступени исчезали в полумраке, те самые «запрещенные» этажи лежали прямо перед нами…


– Шарлотта, мне страшно, – прошептала сестра, теребя меня за рукав. Я мягко шикнула на нее и потрепала по волосам.


Мейсон тем временем уже ступил на нижнюю ступеньку лестницы – и начал подниматься. Он-то уже делал это однажды, а вот для нас это была дорога в неизвестность.


Мы поднимались наверх, медленно и осторожно, шаг за шагом. Молли, моя сестра, крепко держала меня за руку, Мейсон вел нас вперед, а другой двоюродный брат, Итан, замыкал колонну.


Лестница вела в коридор, заставленный мебелью, по которой бродили тени. Мы шли вперед, а шкафы, стоящие вдоль стен, зловеще нависали над нами. Портреты, изображающие людей, которых мы видели впервые, смотрели на нас свысока.


– С которого из них течет кровь, Мейсон? – прошептала я.


– Его тут нет, надо идти дальше, – ответил он, и мы пошли мимо портретов.


В этом коридоре, в этом секретном месте совсем не было окон, но я слышала свист ветра за стенами дома, и от этого звука у меня мурашки бежали по коже.


Портреты все так же смотрели на нас с высоты, как будто предупреждая.


… Я отвернулась.


– Вот, посмотрите! – прошептал Мейсон, резко сворачивая направо, в длинный и узкий коридор. Стены здесь были совсем пустые. Ни окон, ни дверей, кроме одной – старой, обшарпанной двери в самом конце.


– Что за фигня, братан? – пробормотал Итан, и я легонько стукнула его по руке, чтобы не ругался. Он поморщился, но продолжил: – И ты сюда ходил один? Ты что, совсем с ума сошел?


Мейсон только усмехнулся:


– Я не трус, Итан, вот и все. Идемте, нам сюда.


И он включил фонарик и двинулся дальше по коридору. Мы сделали то же самое. Огромная тень Мейсона подрагивала в свете фонариков и расползалась по стене, обрываясь у потолка.


Мы подошли к двери из темного дерева. Она оказалась не заперта, и, сунув фонарик под мышку, Мейсон ухватился за нее двумя руками и открыл. Мы поежились от протяжного, низкого скрипа, отраженного стенами… Но больше ничего не произошло. Ветер все еще шелестел где-то снаружи, только теперь его почти не было слышно.


Мы вошли в комнату один за другим.


Стены были черными, без единого окна. На полу стояло множество деревянных стульев. Они были расставлены как попало, без какого-либо намека на порядок. У стен друг напротив друга располагались два одинаковых темных шкафа, один слева от меня, другой справа, а на маленьком круглом столике в углу примостилась лампа вместе с набором подставок и потрепанным спичечным коробком.


Дальняя стена была пустой, если не считать одного-единственного предмета. По центру висел одинокий портрет в рамке. Он изображал пожилую женщину, чье лицо искажалось в неприятной гримасе.


Морщины на ее лице из-за теней казались больше и глубже.


– Вот про него я говорил, – восторженно сказал Мейсон, понизив голос. Осторожно раздвигая стулья, он прошел вглубь комнаты.


С каждым его шагом ближе к жуткой картине я все отчетливее ощущала, как внутри меня нарастает ужас. Сестренка прижалась ко мне еще ближе.


– Шарлотта, – прошептала она, но ее голос доносился до меня как из далекой вселенной.

Мейсон остановился у самого портрета, глядя вверх, а мы встали на несколько шагов позади.


Повисла тяжелая, пронзительная тишина.


А затем Мейсон развернулся к нам, громко хлопнул в ладоши – и тишина разрушилась. Мы в страхе отпрыгнули от него.


– Что за черт, Мейсон! – пробормотал Итан, и на этот раз я от испуга даже не отругала его за это. Страх захлестнул меня с головой, и я изо всех сил старалась побороть его.


– Странно, правда? – спросил Мейсон, почесав подбородок, и повернулся обратно к портрету, направив на него луч фонарика. – Повесили один-единственный портрет в пустой комнате… а ведь на нем, похоже, нарисована бабушка, как считаете?


Я закусила губу и взглянула на старую женщину с портрета, на ее крепко сжатые губы. Она действительно была похожа на бабушку… Не то чтобы совсем похожа, но определенное сходство точно было.


– Похоже, что нарисовать хотели именно ее, так ведь? – спросила я у остальных.


– Может, поэтому она и спрятала портрет? Ей было стыдно за него, и она не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел, – предположил Итан.


– Без понятия, – ответила я. – Если портрет ей не понравился, почему бы просто его не выкинуть? Зачем вешать его на стену? Она даже дверь в эту комнату не закрыла.


– А, так дверь была закрыта, - ответил Мейсон как бы между делом, и, даже не знаю, почему, но по моей коже побежали мурашки.


– Что значит закрыта? – спросила моя младшая сестренка. Он пожал плечами.


– Да то и значит. Я вскрыл замок, это оказалось не так уж и сложно. Тем более, я тренировался.


–Так в итоге мы не должны были сюда заходить? – спросила я у него, оглядываясь на портрет. – Может, лучше пойдем?..


-– Нет, погодите, я же еще даже не показал вам главное! Из него ведь течет кровь, вот почему я вас сюда привел! – Мейсон подошел ближе к картине и, протянув руку вперед, запустил пальцы за нижнюю рамку портрета. Потом он отодвинулся и посветил фонариком на свою кожу. Я невольно сощурилась от света, но все равно придвинулась поближе, вглядываясь в его руку.


Пальцы были покрыты липкой, темной субстанцией. Она напоминала сок, или деготь, или…


– Кровь, – прошептал он.


Итан цокнул языком и покачал головой.


– Это не кровь, дурачок. Это что-то типа… чем покрыли стены.


– Стены покрыли? – повторил Мейсон. – Что за фигню ты несешь?


Я вздохнула и отвернулась, снова взглянув на ужасный портрет.


Я посмотрела старухе прямо в глаза. Заметила белки глаз, виднеющиеся вокруг радужки.


И надтреснутые, желтые зубы во рту, растянувшемся в широкой ухмылке.


Зубы.


Ухмылка.


Я вскрикнула, внезапно все осознав, отчаянно попыталась вздохнуть, но ужас душил меня, и в комнате вдруг резко, в одну секунду, стало тихо. На спине выступил пот.


– Ребята, – прошептала я, изо всех сил выговаривая слова, – женщина на к-картине, она ведь не улыбалась минуту назад, верно? Вы видели ее зубы?


– Нет, – хрипло ответил Итан. Мы все посмотрели на портрет. – Нет, не улыбалась.


– Нам нужно уходить, – пробормотала я, отступая назад. Сердце колотилось, пульс зашкаливал, а я пятилась к выходу, расталкивая стулья, со скрипом проезжающиеся по деревянному полу. Остальные последовали за мной, и мы сбились в кучку у самой двери.


Только теперь она была закрыта.


Не помню, чтобы кто-то закрывал ее.


И я не могла найти ручку.


Я отчаянно попыталась нащупать ее, и, хотя мне безумно страшно было отвести глаза от портрета, пришлось сделать это, чтобы отыскать ручку. Только вот ее не было. Совсем.


– Где она? – с шипением выдохнула я. – Где она?


– Там! – закричала Молли, указывая наверх. – Там, наверху!


Мы все подняли головы, и, да, ручка была там, она переместилась… прямо на самый верх двери, туда, где мы точно не могли ее достать.


Пол заскрипел.


Мы одновременно повернулись и посмотрели на портрет, направив на него лучи фонариков. Только вот на портрете больше никого не было. В рамке осталось только темное пустое место.


И на мгновение наступила тишина.


Тишина, которую нарушил скрежет когтей по потолку.


Я подняла фонарик, запрокинула голову, чтобы посмотреть наверх, и луч света упал на огромную сороконожку, у которой было лицо той старухи. Она смотрела прямо на меня.


Она задержала взгляд еще на мгновение. Ее лицо растянулось в ухмылке. А затем этот оживший кошмар пополз. Быстро. Множество подрагивающих, напоминающих ножи, ножек царапали потолок, пробираясь к ближайшей к нам стене.


И я закричала. Мы все закричали. Нас охватила паника; комната погрузилась в хаос; мы бросились сквозь ряды стульев, отчаянно крича и моля о помощи. Итан бил и пинал дверь; Молли… Где Молли? Она забилась в самый дальний угол. А отвратительное существо с портрета скользнуло на пол и уже пробиралось сквозь стулья, его глаза были широко открыты, изо рта доносилось шипение.


– НАЗАД, – закричала я, схватив стул и выставив его перед собой как щит, хотя руки у меня отчаянно тряслись. Но она подползала ближе. И ближе. И ближе.


Итан через всю комнату швырнул в нее стулом и попал прямо в голову. Ухмылка существа даже не дрогнула, а вот глаза… глаза обратились в другую сторону, сороконожка резко повернулась и бросилась к Итану.


«Думай, Шарлотта, ДУМАЙ. Что ты можешь сделать?!»


Молли уже добежала до двери. Она стояла на стуле, который держал Мейсон, и пыталась дотянуться до верха двери, дотянуться до спасительной ручки.


– Черт, ЧЕРТ, – закричал Итан, когда сороконожка бросилась к нему. Он отступил, отчаянно размахивая перед собой стулом, пытаясь ударить или хотя бы задеть ее.


Я сделала то же самое, что и он: охнув, подняла один из стульев и запустила его через всю комнату, прямо существу в голову. Один глаз провернулся прямо в глазнице и уставился на меня, сороконожка снова развернулась.


Мне нужно было что-то придумать. Но я не могла… не могла думать. Молли и Мейсон пытались добраться до ручки. Им просто нужно время, еще пара минуток… я отступала назад, пока не ткнулась бедром в маленький столик в углу. Я повернулась, увидела покачнувшийся от толчка газовый фонарь и схватила его.


– Итан, – крикнула я, – картина! Ты сможешь принести ее?


Итан кивнул и бросился к портрету сквозь стулья, а я открыла ближайший шкаф и нырнула внутрь, захлопнув за собой дверь и изо всех сил вцепившись в нее. Сороконожка шипела и жадно скреблась где-то снаружи. Она грызла и царапала дверь, но сдалась где-то через минуту, и я услышала, как она пробирается сквозь стулья. Собрав в кулак всю свою храбрость, я открыла дверь и снова шагнула в комнату.


Итан снял картину со стены, и я увидела, как он бросил ее на пол.


– НЕПОСЛУШНЫЕ ДЕТИШКИ НЕ ДОЛЖНЫ ВХОДИТЬ В ЗАПЕРТЫЕ КОМНАТЫ, – прошипел монстр грубым, вибрирующим голосом.


– Что теперь, Шарлотта? – крикнул мне Итан, уворачиваясь от твари.


– Отойди! Я уничтожу портрет! – крикнула я в ответ.


«Может, это остановит его. Может, я уничтожу это существо!»


– Давай! – скомандовал он.


Сороконожка замерла. Верхняя часть ее тела дернулась, она взглянула на меня, по-прежнему ухмыляясь, и я разбила стекло фонаря. Газ внутри зашипел, и я дрожащей рукой взялась за спичку.


Она сломалась пополам.


– Быстрее, Шарлотта! – умоляюще воскликнул Итан.


Сороконожка двигалась ко мне. Комната была большой, но недостаточно большой… и краем глаза я видела движение существа, видела, как оно приближается… Скрип и скрежет ее ног, перебирающих по полу, становился все громче.


Я чиркнула по коробку второй спичкой, и, слава богу, она загорелась. Я поднесла ее к фонарю, и пламя мгновенно занялось.


А потом я изо всех сил швырнула фонарь в портрет.


Он вспыхнул, и я прикрыла глаза, спасая их от яркого света. В комнате раздался пронзительный визг, по стенам заметались тени; все вокруг менялось и двигалось, я не понимала, что происходит.


… Но вдруг дверь, ведущая в комнату, распахнулась. Молли добралась до ручки и повисла на ней, ее ноги беспомощно болтались в воздухе. Потом она скользнула вниз, и Мейсон с трудом

поймал ее.


– Идем, Шарлотта! – крикнул мне Итан.


Я огляделась в поисках существа, но его нигде не было видно. Оно исчезло. В последний раз взглянув на полыхающий портрет, я выбежала из комнаты вместе с остальными. Мы захлопнули дверь и помчались по темным коридорам, расталкивая мебель, лишь бы побыстрее оказаться у лестницы, в безопасности…


И на нижних ступеньках, в полумраке, уже кто-то стоял.


Мы закричали и налетели друг на друга прежде, чем поняли, кто стоял перед нами.

Это была бабушка.


– Что за… Во имя Господа, почему вы все еще не в кроватях? – спросила она, поправляя очки. – Разве я не говорила вам не ходить на этот этаж?


Бессвязно, перебивая друг друга, мы одновременно попытались рассказать ей о том, что случилось, и она принялась успокаивать нас. Мы объяснили, что увидели. Сказали правду. О том, как мы нашли картину. О том, как на нас напало то существо. Мы как раз добрались до того момента, как я спряталась в шкафу, и тут она нас перебила:


– О боже, боже ж ты мой, – пробормотала она, обнимая нас всех. – Мейсон… ты поступил очень глупо, вскрыв дверь. Эта комната опасна. На самом деле опасна! Я не просто так ее закрыла! И вы все должны пообещать мне никогда больше туда не заходить, никогда!


– Конечно, – ответила я вместе с остальными. – Никогда больше!


– Хорошо, что ничего страшного не случилось, – добавила она. – Вы теперь в безопасности, обещаю.


– Но нам нужно вернуться, – встрял Мейсон. – Нужно запереть дверь! На всякий случай.


– Не стоит, – ответила бабушка. – Даже если дверь оставить открытой настежь, она не сможет выбраться из комнаты. Для этого и нужен портрет.


Наступила тишина.


– В… в смысле? – спросила я.


– Портрет привязывает ее к комнате, поэтому мы все теперь в безопасности, – откликнулась бабушка. – Пока портрет висит на стене, она не может выйти из комнаты.


Я посмотрела на Итана, чувствуя, как кровь стынет в жилах.


Бабушка поправила очки.


– Что такое?.. Вы ведь не повредили портрет, правда?


***

Правила требуют, поэтому Дзен.

Показать полностью
132

Милая старушка

Первый год голода было особенно тяжело. Муж умер от рака - в свои 75 лет, хотя всего на десять лет был ее старше. Дети разъехались кто куда. Анна Павловна вдруг осталась одна. Денег ни на что не хватало. Экономь, говорили соседи по лестничной площадке. Сами заносили жиденькие супы. Будто ими наешься! Вяжи и продавай – говорили подруги по двору. Но куда ей держать спицы в руках? Да и глаза давно не видят. Сдавай бутылки – советовали третьи. Руки у нее болели от холодной воды, а горячую уже давно отключили. Трость в руках, ноги еле поднимаются на второй этаж. Казалось, нет смысла жить дальше, она так и умрет одна в своей квартире в голодном сне. Была одна только радость у Анны Павловны – голуби. Она их подкармливала еще при муже, а сейчас чем придется. Иной раз на улице краюху подберет, в водичке размочит – и половину себе, а другую – друзьям своим. Антон Сергеевич, покойный муж ее, как-то сделал теремок небольшой, и прибил возле окошка на балконе.

- Чтобы радовали своим курлыканьем каждое утро, - говорил он, закуривая сигарету. От рака легких и умер. Чтобы им было не ладно, этой гадости.

Как-то вечером она вышла на балкон. Голова кружилась от недомогания, ноги совсем не держали, руки тряслись и успокаивались только, когда она хваталась за что-то, как за опору и двигалась дальше. Она закурила сигарету. Последнюю от мужа. Старушка еще тогда, в день его смерти, не смогла выкинуть его последнюю пачку. Решила, что когда закончатся сигареты, она сама уйдет. Легче всего - таблетки. Но они у Анны Павловны закончились, последняя простуда слишком сильно ударила. И эта соседка удивительно рьяно порылась в шкафчиках у Анны Павловны в поисках любых лекарств, чтобы спасти бабушку. Нет, бы свои притащить! Да, и вообще кто ее просил спасать то? Старушка «уйти» хотела и было бы проще это сделать от простуды с недоеданием, быстрее. Она затянулась и закашлялась. Кашель был хриплым, раздирающим, казалось, все внутренности старой женщины. Полегчало. Она обессиленная села на стульчик. И тут вдруг заметила, как что-то шевелится на полу балкона. Старушка замерла, не веря своим глазам. Маленький голубь настороженно выглядывал из барахла в углу балкона. Он выглянул сначала только чуть-чуть, головой, а потом вышел весь на свет, падающий с окна из квартиры Анны Павловны.

- А, это ты. Все еще прилетаешь поесть. Ну, молодец. Только нет ничего у меня для тебя.

Тут она заметила, что птица тащит за собой одно крыло.

- Ой, хоспади! Да ты тут с увечьями. Подожди, подожди. Я тебе что-нибудь принесу. Подожди, помогу.

Она впопыхах затушила сигарету о жестяной подоконник, раскрошив под окурком кусочки облупленной старой краски. Старая женщина бесформенной фигурой, шаркая тапками, поплелась на кухню. Она бесцельно, бессмысленно пошарила по ящичкам и полкам. Она сама не знала, что ищет. Анна Павловна помнит эту птицу с самого начала ее одиночества и теперь ничем не могла помочь. Она совсем испугалась, растерялась, голова кружилась от выкуренной сигареты, слезы заволокли и без того невидящие глаза. Это состояние казалось старушке невыносимым. Сердце разрывалось от стольких чувств, от жалости к себе, к птице. Старушка увидела свою трость у стола. И вдруг ей все стало ясно. Она всхлипнула, протерла рукавом глаза, в него же и высморкалась громко, звучно, так что наверняка слышали соседи. Бабушка все той же неуверенной походкой направилась на балкон. Птица ворковала и беспокойно ходила из стороны в сторону. Анна Павловна засунула руку себе в халат и нащупала печеньку. Она ее подсасывала и клала обратно в карман вот уже второй день. Старая женщина с трудом наклонилась и покрошила заначку на полу перед голубем. Птица на это время отошла в сторону.

- Сегодня до теремка видимо не дойдет, да?

Старушка отступила на шаг, потом в сторону, чтобы не загораживать свет из квартиры и видеть птицу. Голубь умер от первого же удара тростью. Он пришелся по маленькому черепу и оказался такой силы, что послышался хруст и череп превратился в скорее мешочек из кожи и перьев с чем-то бесформенным внутри. Таким его запомнила Анна Павловна, своего первого голубя. А еще она помнила вкус теплой крови у себя на губах. Эти перья, которые застревали в зубах и щекотали нос. Но она была так голодна, что просто не смогла остановиться. Вгрызалась, вгрызалась, кости хрустели на немногочисленных ее зубах. В следующий раз она наденет вставную челюсть. Подарок дочери лет так пятнадцать назад перед отлетом в Америку. Да, с зубами, пусть и чужими, все это живать много легче. А так она больше глотала. Проталкивала силой в горле. После она протерла все тем же рукавом рот и пошла на кухню за веником и совком.

На следующий день Анна Павловна сделала дома генеральную уборку. Она исследовала каждый угол своей маленькой квартирки и к вечеру сидела за столом перед своим сокровищем. Два сухаря, три засохших конфеты, горсть разношерстного зерна.

- Этого должно хватить, - пробормотала она.

Старушка вышла на балкон и посыпала зерно на пол. Пару голубей сели на перила и стали с интересом наблюдать за бабушкой. Она села на стул и закурила сигарету. Ей удалось найти целую пачку за комодом в зале. Анна Павловна неспешно курила и наблюдала за птицами. Трость стояла наготове у ее левой ноги…

Спустя две недели старушка бодрым шагом поднималась по лестнице в подъезде. Соседка спускалась вниз.

- Анна Павловна, здравствуйте, как вы поживаете? Вас давно не видно у нас на скамейке. Да, вы просто цветете, душенька, и глаза блестят. Надо же, надо же, ну, я побегу, мне пора.

Анна Павловна любила общаться с такими людьми. Сами чихнут, сами пожелают себе здоровья, пошутят – посмеются. Полная автономность. Но, что не нравилось старушке, так это голуби. Они перестали прилетать на ее балкон. Она даже посидела пару раз на проспекте Абая, выпрашивала денег, чтобы купить хлеб. Хоть в бульон покрошить, а то так и не наешься совсем. Да, и подкормить птиц. Но попытки ее были тщетны. Как бы она не мыла, не скребла щеткой пол на балконе, старушка подозревала, что птицы чуяли что здесь что-то неладное. Да и было хорошо только первые пару дней, а потом совсем пусто. Разве этим наешься? Супы из голубятины быстро приедаются, пусть ими и кормят в ресторанах. Нет, Анне Павловне нравился процесс. Сидеть и ждать. Она не могла забыть своего первого голубя, сколько жизни она почувствовала в его маленьком теле, сколько тепла.

А про еду - она просидела полдня, выпрашивая, и теперь вторую неделю так делает – сидит то в одном месте, то в другом – пока не выгонят. Хорошо хоть старая – не бьют. Но на еду хватает. И хлеб, и колбаса. Но все не то. Эта пища была серой для Анны Павловны, безвкусной, как картон. Голуби – другое дело, она их видела живыми. И она их ела после. В этом была какая-то красота для нее, поэзия.

- 28 панфиловцев, - прошептала она, когда открывала дверь квартиры. Губы старушки растянулись в ненасытной улыбке. Все зубы на месте, спасибо дочке за протез.

****

Настя уже некоторое время стояла на остановке. Пересечение Ташкентской и Розыбакиева. Один автобус останавливался за другим, размешивая свежий снег в черную грязь.

-Саяхат, Зеленый базар! – кричал мальчишка-кондуктор.

Настя сделала музыку погромче, чтобы перекрыть звук сигналов, обгоняющих друг друга автобусов, выворачивающих в последний момент в поток легковушек, или резко останавливающихся таксистов. Жизнь бурлила. Выходной день – оптовка в двух шагах. Люди, нагруженные покупками, будто в последний раз живут. Но больше всех Насте приглянулись старушки с тележками, с разноцветными сумками на колесах. Она и не знала, что те могут быть столь разными в использовании. Хочешь - будет и табуретом, если вдруг не осталось мест на остановке. Откинь седушку, а сама сумка будет спинкой и усаживайся. Или колеса трансформеры – по три с каждой из сторон, помогают преодолеть лестницы и пороги. Фиксация, скрытые зонтики, любая расцветка самих сумок.

Старушки с тележками сплывались со всех сторон. За десять минут ожидания Настя с легким ужасом поняла, что на остановке их уже человек пятнадцать. И все о чем-то весело переговариваются. Кто и где подешевле курицу купил, почем яйцо. Этот доллар, будь он неладен! – из-за него все цены подняли. И пенсию увеличили на десять процентов, чтобы потом продукты подорожали вдвое. Сейчас самая пора затариваться мукой, сахаром, спичками – грядет тот день, когда прилавки опять опустеют. И зря дети их не слушаются, не закупают. Но ничего – каждая из старушек готова поделиться своим закупом лишь бы никто не остался голодным. А на овощи, нет, вы видели какие цены на овощи?! Хорошо, что осенью затарили кто - по мешку, кто - по два картошки, лука, свеклы и моркови – теперь всю зиму можно и борщ, и салаты делать – много дешевле. Главное, чтобы было, где хранить…

По прошествии еще десяти минут Настя начала догадываться, что она и эта братия-любителей тележек ждут один и тот же маршрут. Он сегодня оказался редким гостем. Все остальные курсирующие тут автобусы уже прошли за время ожидания девушки. Тонкие, облегающие джинсы совсем не грели, и куртка оказалась холодной в снежную погоду. И почему Настя не взяла больше налички? Всего на 80 тенге больше и она могла бы уже с пересадкой умчаться куда угодно. А теперь девушка застряла здесь в окружении старушек, которые уже пару раз бросали в ее сторону неодобрительные взгляды.

- Стоит тут накрашенная, ты только погляди - какие тени, а помада какая яркая, - громким шепотом проговорила одна.

-Я своей внучке все лицо хозяйственным мылом вымыла, когда увидела, как она малюет, - проворчала вторая.

- Да, бросьте вы, какими мы были в ее годы! Будь чем - тоже бы красились, - проговорил тихий приятный голос.

Все засмеялись, загалдели и перешли на другую тему. Настя невольно обернулась и заметила милую старушку в косынке и зеленом пальто ниже колен. Такая опрятная, ухоженная, прям глаз не отвести, и тележка у нее была под стать другим. Яркая, разрисованная цветными кольцами на голубом фоне. У старушки была трость, на которую та опиралась.

Подъехал автобус, притормозил в самый последний момент, заскрипели шины по гравию, окатив из лужи самых торопливых. Настя не стала толпиться у задней двери, дожидаясь погрузки каждой тележки, и прошмыгнула к передней. Она уже поставила одну ногу на ступеньку, когда ее плеча кто-то легонько коснулся. Оказалась давешняя понравившаяся ей старушка, та, что вступилась за Настю.

- Не поможешь мне с сумкой, милочка?

- Да, конечно, - ответила Настя и улыбнулась.

Сумка не была тяжелой, как было думала девушка. Она даже удивилась этой легкости.

«Странно, я думала они их заполняют до краев».

- Я не покупаю, я продаю, - подмигнула старушка.

- И что же ты продаешь? – вмешалась из ниоткуда взявшаяся необъятная женщина в видавшей виды потрепанной, даже засаленной шубе.

- Мясо, - проговорила громче старушка в зеленом пальто, - двигатель автобуса взревел, и собравшиеся пассажиры качнулись в такт движению.

- За проезд! Карточки прикладываем, оплачиваем за проезд, - начал рутину кондуктор.

На одном из сидений примостилась продавщица попкорна. Перевязанный веревками вкусно пахнущий баул стоял, точнее, катался вперед-назад на колесиках возле ее ног, занимая места так, что еще двое могли стоять. Она придерживала ручку, чтобы тележка далеко не уехала.

- Будешь покупать попкорн? Горячий, - проговорила женщина, заметив взгляд Насти.

- Нет, спасибо, - ответила она, хотя очень хотелось.

- Эй, будешь тут продавать – еще плату попрошу, - налетел кондуктор. Просто подойти он не мог, так как автобус несся и парень еле удержался на ногах. Водитель весело с кем-то калякал по сотовому и курил сигарету.

- А я и не продаю! Это она тут смотрела, - женщина тыкнула пальцем в сторону Насти.

Та подумала, что лучше не ввязываться и спокойно доехать до своей остановки.

- Ниче она у тебя не спрашивала, я же видел! – вступился парень.

- Ах, ты бесстыжая! – вдруг воскликнула женщина в сальной шубе, - хоть бы глазом повела, нахалка! Ты посмотри на нее. Тут из-за нее спорит честной народ, а она молчит. Стоит тут в наушниках!

Настя только и могла, что глазами хлопать. Этого выпада она никак не ожидала. К женщине подключились еще пара старушек. Припомнили эту наглую молодежь, которая не здоровается, ни тебе места уступить, ходят тут в обтягивающих джинсах – все на виду, стыд да срам!

Настя покраснела. Она никак не могла найти, что ответить и самое главное, она решительно не понимала, что сделала не так.

В салоне были другие пассажиры. Все предпочли уставиться в окна. Даже водитель замолчал со своим телефоном и нет-нет поглядывал в зеркало заднего вида. Глаза его странно блестели.

Парня-кондуктора пару раз выслушали и потом жернова блюстителей нравов перемололи и его молодые кости, так что он, как мужчина предпочел не спорить с женщинами, а спровадить их уже восвояси, каждую на своей остановке.

Место перед Настей освободилось. Она, не помня себя, в него рухнула, чем подняла еще один шквал возмущений о старших и местах. И что надо же, ни разу тебе не посмотрят, не проверят, может тут кто больной и старый уже на ногах умирает. Стоит отметить, что все говорившие – это еще надо постараться перекричать ревевший мотор – сидели себе спокойно на креслах, и вообще в салоне кроме кондуктора, никто больше не стоял. Тот уставился каким-то отупевшим взглядом на дорогу. Он беспокойно теребил монетку в руке, в ожидании выходивших, чтобы постучать ею по стеклу в знак водителю, если надо будет остановиться.

Женщина с попкорном уже три остановки назад сошла с автобуса и поплелась по своим торговым делам, и думать уже забыла о бедняжке Насте. Да, и женщина, которая всю эту кашу заварила, та самая - в старой шубе, тоже довольно скоро освободила всех присутствующих от своего общества.

Вроде, наконец, в салоне замолчали. Настя не могла поверить, что галдеж прекратился, она поднялась с места и мельком оглянула салон. Осталось всего три старушки. Одна – в зеленом пальто и с тростью с сочувствием поглядела на Настю, две оставшиеся были увлечены своей беседой о внуках. И девушка для них уже не представляла былого интереса. Однако она все равно побаивалась поднять глаза. Парень постучал по стеклу двери. Автобус резко затормозил. Всех в салоне качнуло. Настя еле удержалась на ногах, ее за руку подхватил кондуктор.

Дверь открылась и девушка, наконец, вышла. Слезы хлынули из ее глаз. Она почему-то так старалась не заплакать в автобусе, что сейчас просто не могла остановить поток горячих слез.

Настя шла по маленькой улице, не разбирая дороги, среди двухэтажных старых домов и гаражей. Ей было так обидно. За все. За то, что она себя не защищала, за то, что точно также всегда молчит дома, когда ее ругают мама или бабушка. Просто теряется от страха, вдруг становится из взрослой двадцатилетней девушки - маленькой девочкой, которой хочется просто спрятаться куда-нибудь под стол и никого не видеть.

- Не надо так плакать, милочка, - услышала Настя знакомый мягкий голос.

Она обернулась и увидела милую старушку с тростью. И только сейчас Настя заметила, что трость была заостренной. Девушка, когда впервые такие увидела, подумала: «какая незаменимая вещь в гололед». Только сегодня не было гололеда, снег таял.

Девушке стало не по себе. Она вдруг поняла, что не знает, где находится. Не узнает ни тропинку, ни гаражи вокруг. Как ее сюда занесло?

Она еще раз взглянула на старушку, словно что-то спросить. Но не успела.

Старушка улыбнулась, добренькой улыбкой и вонзила трость девушке в шею. Кровь хлынула из раны. Девушка открывала и закрывала рот, будто обретя, наконец, дар речи. Старушка беспокойно оглянулась по сторонам и вытащила из тележки топор.

Лучшее, что могло произойти с Анной Павловной, уже произошло. Девушка сама пошла в сторону заброшенных гаражей. Глупо, глупо и бесполезно прожитая жизнь.

Анна Павловна тянула сумку-тележку на остановку. Заметила капельку крови на ладони и слизала ее.

- Женщина, у вас что-то течет из сумки, - подсказала старушке соседка по месту в автобусе.

- А это я на оптовке мясо купила, размораживается, наверное. Вы же знаете, как они много туда воды, льда суют. Ну, просто кошмар. Если бы не тележка – осталась бы голодной.

- Да, я сама на прошлой неделе взяла там говядину…

Анна Павловна смотрела на собеседницу с участием и пониманием. Со дна тележки упала на пол еще одна капля крови. Грязь, растаявший снег и целая лужа посередине салона автобуса, при очередном реве мотора перетекла под ноги Анны Павловны, под колеса ее тележки. От крови не осталось и следа.

- Я на следующей остановке выйду, а то помидоры забыла купить, - с улыбкой проговорила собеседнице Анна Павловна.

- Вам помочь?

- Нет-нет, что вы! У вас своего полно.

Старушка сошла с автобуса, с трудом одолела бордюр со своей тележкой, затем остановилась и закурила сигарету. Она так и стояла одинокой на остановке, тихо радуясь теплой алматинской зиме.

А на дереве неподалеку внезапно перестали курлыкать голуби.

Милая старушка Страшные истории, Рассказ, Триллер, Ужасы, Напряжение, Иллюстрации, Рисунок, Длиннопост, Авторский рассказ
Показать полностью 1
1198

Мои рисунки на разные темы

Всем доброго сентябрьского вечера!

Очередное собрание моих сочинений, приуроченное на этот раз к 5-летию на Пикабу.

1. Преступление и наказание.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

2. Ромашка аптечная.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

3. Семью могут создать, однако...

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

4. Зато без всяких любовных переживаний!

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

5. Жизнь без воды.

Картина сюрреалистическая.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

6. Посёлок "Борщёвка".

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

7. Сон после похода за грибами.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

8. СЕРВИЗ ДЛЯ ДОРОГИХ РЕСТОРАНОВ

Дорого, мало, пафосно!

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

9. Фламинги...

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

10. Приглашение на чай.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

11. Ёлочность.

Собрание ёлок на все случаи жизни. Тут есть геометрические ёлки, ёлки-палки, пушистые и чёрные и ещё всякие...

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

12. А ведь есть ещё и другие врачи...

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

13. Батарейка в болоте.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

14. Прогресс наступает!

Версия летняя.

Мои рисунки на разные темы Рисунок, Графика, Юмор, Длиннопост, Лес, Художник, Карандаш

Спасибо за внимание!

Показать полностью 13
79

Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров

Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост
Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост
Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост
Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост

Данный проект я уже реализовал в своем паблике, а теперь переношу сюда. Каждый день (или пять раз в день) я буду рассказывать вам о каком-нибудь жутком факте, явлении или личности, связанном с соответствующей буквой алфавита. Кайфуйте, самообразовывайтесь и, главное - ужасайтесь!


Добро пожаловать в проект #АзбукаВселеннойКошмаров

Показать полностью 4
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: