-7

Окурки

Александр Полторацкий лежит на постели лицом в потолок, он не может уснуть. Сосед Александра Полторацкого лежит неподалеку на точно такой же постели только без простыни и пододеяльника. Сосед храпит так, будто у него в ноздре щеночки скулят. Александр Полторацкий встаёт с постели и подходит к соседу, не сгибая спины, одной рукой будит его.


- Будьте добры, дышите вверх. Так достигается бессмертие, - говорит Александр Полторацкий своему соседу, даже не глядя в его испуганно-округленное спросонья лицо.


- Разумеется, да. Я обязательно схожу туда завтра, - отвечает сосед и с чувством выполненного долга переворачивается на другую сторону.


Не трудно догадаться, что сосед Александра Полторацкого не сумел воспринять ведическую мудрость, преподнесенную в столь поздний час. Он был неподготовлен. Но мы никогда не можем предсказать, как слова повлияют на формирование этой реальности. А уж тем более той. Сосед Александра Полторацкого перестал храпеть.


Александр Полторацкий лег обратно в свою постель и закрыл глаза. Сосредоточившись на одной, возникшей в сознании произвольно, сцене из прошедшего дня, он погружается в сон. В его сознании уже не столь ясно воспроизводится сцена из прошедшего дня, она будто уходит куда-то на задний план и, не останавливаясь на этом, удаляется все дальше. Шевеление пальцем происходит не сразу после того, как Александр Полторацкий изъявляет своему телу желание сделать это, а с некоторой задержкой. Кажется, палец производит шевеление только спустя минуту, да и то исключительно из уважения к Александру Полторацкому, про себя считая, что такое капризное любопытство не пристало бы человеку столь безоглядной души, как у Александра Полторацкого.


Сцена, которая представляется Александру Полторацкому вот какова. Они с соседом вышли до забора по малой нужде, и сосед, подняв руки выше головы, сказал: "Смотри, без рук". "Я Сергей Безруков", - сказал сказал сосед и протянул руку для рукопожатия.

Александр Полторацкий перестает держаться за эту сцену, он проваливается. Он чувствует свое тело, но сам как будто стекает. И тут возникает нечто, что помимо него, нечто невраждебное, но инородное. Оно где-то рядом, но он может пройти мимо. Александр Полторацкий хочет приблизиться.


Лифт движется вниз, кнопка первого этажа горит красным ободком. Слева на стене лифта приклеено объявление: "Граждане! Берегите лифт, не допускайте шалости детей, озорства подростков и повреждения лифтового оборудования". В лифте едет сосед Александра Полторацкого и девушка с пакетом молока. Сосед только что наговорил грубых приятностей девушке с пакетом молока, и та пока не может найтись, что ответить. Она хочет принять комплименты, но они слишком нарочиты, а отказаться она боится. Она нейтрально улыбается. Сосед прикасается к руке девушки, которой она держит молоко. Она возмущена. "Я Сергей Безруков", - говорит сосед и гладит ее пальцы. Лифт останавливается.


Александр Полторацкий остаётся в межлифтовом пространстве, он видит крышку лифта, чувствует досаду и возбуждение. Александр Полторацкий повторяет про себя: "Это было до того, как я узнал, что можно называть что-то несправедливостью". Он повторяет это ещё раз и оказывается на тропинке в поле. Вокруг все жёлтое, сверху голубое, и солнце светит ярко. Александр Полторацкий не чувствует жара. Его смущает это, он не верит происходящему. Справа начинает стрекотать сорока. Александр Полторацкий жмурится, ему неприятно. Сорока, не прерывая своего стрекота, говорит: "Каждая птица поет как она умеет. Кто-то заливается песней, а кто-то каркает".


Александр Полторацкий просыпается. Раннее утро, в окошке уже светло, но лед на стекле ещё не начал подтаивать. Сосед Александра Полторацкого спит животом вверх, он храпит с дробным присвистом. В уме Александра Полторацкого крутится фраза из сна, начало которой он не в состоянии вспомнить. Он помнит только ее вторую половину. Александр Полторацкий безостановочно повторяет ее, не вникая в смысл слов, надеясь, что начало фразы таким образом всплывёт само по себе.

Проходит некоторое время. Сосед Александра Полторацкого просыпается и, повернувшись на бок к Александру Полторацкому, говорит: "Все же только одно в жизни достойно жизни - это сон". "...остальное - сухофрукты, субпродукты, манная каша", - заканчивает одними губами Александр Полторацкий.

Окурки Авторский рассказ, Сновидец, Осознанные сновидения, Вымысел, Длиннопост

Дубликаты не найдены

Похожие посты
1310

Сашка

Сашка был знаменитостью детского дома. За его десять лет, его забирали и возвращали в детский дом целых пять раз. А теперь у него уже и надежда пропала, он уже взрослый, кому он такой нужен.

Он помнит самый первый раз когда его забрали первые мама с папой. Тогда ему было почти два года, мама была весёлая, смешливая и от неё пахло конфетами. Она наряжала его в красивые костюмчики и водила в гости, показать своего рыжего сынишку, которого называла «моё солнышко».

Когда Сашке исполнилось четыре года, папа посадил его напротив себя.

— Саша, у меня серьёзный разговор к тебе, — сказал папа.

— Да, пап, — весело сказал, ничего не подозревающий Сашка.

— Мы с мамой ждём ребеночка, он у мамы в животике, — сказал папа.

— Круто, — обрадовался Сашка.

— Да, круто, — сказал, отводя глаза папа, — но мы с мамой решили тебя отвезти обратно, в детский дом.

Сашка испуганно посмотрел на папу.

— Это не надолго, Сашка, мы тебя через год заберём, — сказал папа.

Когда Сашку привезли в детский дом, он бежал по коридору за приемными родителями, ревел и просил не оставлять его. Но они шли к выходу и даже ни разу не оглянулись.

Второй раз был через полгода, после возвращения. Сашка сидел в кабинете директора и слушал, как Тамара Михайловна объясняет новым родителям, что мальчика недавно вернули приёмные родители, что у ребёнка травма, с ним нужно быть терпеливым.

Новая мама на всё согласно кивала головой. Через две недели Сашку вернули в детский дом.

— Он слишком много ест, мы его не прокормим, — сказала бывшая мама.

Сашка даже не плакал, он всего лишь попросил у новой мамы жареной картошки, которую очень сильно любил. На что мама раскричалась на него, что он должен есть то, что ему дают и поставила перед ним тарелку с овсяной кашей. Сашка поковырял её и смог съесть только пару ложек, каша была даже не посолена.

В третий раз вернули, потому что Сашка слишком молчаливый. В четвёртый раз, потому что не способный к музыке. В пятый раз, слишком много болеет.

Больше его не показывали потенциальным родителям. Боялись, что и так у мальчика травма на всю жизнь. Сашка из весёлого, любопытного, превратился в замкнутого и не разговорчивого мальчика.

Он даже не завидовал другим ребятам, когда их забирали новые родители, он всё ждал, когда и их вернут, также как его.

Однажды в их детдомовской школе, прорвало канализацию и они стали ходить в соседнюю, районную школу.

В первый же день к Сашке подошёл мальчик из класса, в котором он теперь учился и предложил дружить. Сашка удивился, конечно, но согласился. Друга звали так же как и его Сашкой. Но они решили, что один будет Сашкой, а другой Санькой.

С этого дня они стали не разлей вода, на уроках вместе, на переменах вместе, друг Санька провожал его до детского дома.

Как то раз Санька пригласил друга к себе домой, поиграть в приставку. Дома была мама мальчика, она накормила ребят. Всё время пока ребята сидели на кухне она с жалостью смотрела на детдомовского друга своего сына.

— Саша, если хочешь, можешь приходить к нам на выходные жить, и с ночевкой оставайся, — предложила в друг она.

— Правда, можно, — удивленно поднял брови Сашка.

— Конечно, — улыбнулась мама друга.

В эти же выходные он остался у друга и в понедельник тоже остался на ночь. Директор детского дома видя ситуацию, скрепя сердце отпустила Сашку к другу домой, но решила вызвать женщину приютившую их воспитанника на разговор.

— Здравствуйте, меня зовут Тамара Михайловна, я директор этого детского дома, — представилась женщина.

— Здравствуйте, Светлана, мама Саньки, друга вашего Саши, — улыбнулась посетительница.

— Вы знаете историю Саши? — спросила директор.

— Нет, а что не так? — испуганно спросила Светлана.

— Дело в том, что у Саши трудная судьба, он хороший мальчик, добрый, весёлый, отзывчивый, не капризный, но его возвращали из приёмных семей пять раз, — объяснила директор.

— Какой кошмар, бедный ребенок, — прижала руки к щекам Светлана.

— Он сильно привязался к вашему сыну, я, конечно, рада этому, но я боюсь, так как скоро ремонт закончится и Саша начнёт ходить в нашу школу, и разлука с другом его травмирует, — сказала директор, — я не знаю, что делать и как лучше.

— Давайте, оставим всё как есть, а когда он перейдёт учиться обратно, мальчишки сами разберутся, я думаю, мой сын уже не раз ходил к вам в детский дом в гости, я думаю он и дальше будет приходить к другу, — сказала Светлана.

— А мальчик не мешает вам тем, что постоянно живет, а теперь ещё и ночевать приходит? — с опаской спросила директор.

— Нет, я же сама предложила, — сказала Светлана.

Прошло полтора месяца, в детдомовской школе сделали ремонт и Сашка начал ходить в неё. Но с другом всё равно виделся каждый день, либо он к нему приходил после уроков, либо друг приходил к нему в детский дом.

Через полгода Сашка стал почти постоянно жить дома у друга и мама Саньки решила оформить над ним опеку.

— Знаете, я сразу приняла его как родного сына, я без него теперь уже и жизни не представляю, мне кажется, что их всегда было двое у меня, — сказала она директору детского дома.

— Саша, а ты сам этого хочешь? — спросила Тамара Михайловна у мальчика, сидящего здесь же в кабинете.

— Да, тётя Света хорошая, я хочу жить с ними, с тётей Светой и Санькой, — сказал мальчик улыбаясь.

— Это тебе подарок на день рождения, — улыбнувшись, сказала директор.

— У Саши день рождения, — обрадовалась Светлана.

— Завтра, мне завтра одиннадцать лет будет, — серьёзно ответил Сашка.

— Здорово как, а что ты хочешь на день рождения? — спросила Светлана у мальчика.

— Жареной картошки, можно? — застенчиво спросил мальчик.

— Конечно, целую сковородку, — засмеялась Светлана и, взяв мальчика за руку вышла из кабинета.

Директор детского дома смотрела им вслед и понимала, что Сашка, наконец-то нашёл свою маму.

Сашка Воспоминания из детства, Дети, Детдомовцы, Длиннопост, Дружба, Текст, Авторский рассказ, Вымысел
Показать полностью 1
76

Степь. Плов. Звёзды.

Звёзды рассыпались над бескрайней степью — от горизонта до горизонта. В ночном безмолвии, посреди пушистого ковыля, танцевало пламя, а над ним дымился и коптился казан, источая запахи жареного лука и шкварок.


Рядом с костром — в метре над землей — левитировал узбек.


Одетый в полосатый халат и тюбетейку, подогнув ноги, словно Будда, он висел в воздухе и помешивал варево деревянной шумовкой. Время от времени стучал ею по краю казана, затем облизывал, ухмылялся и что-то приговаривал себе под нос.


— Хороший урожай.. хороший. Очень хороший

— Кхм... — кашлянул я, ступая на свет костра. — Доброй ночи.


Узбек обернулся. Осветился улыбкой.


— Ассалам, Жодугар! — сказал он, подняв шумовку в знак приветствия. — Подходи, садись. Гость будешь. Плов кушать будешь. Садись, Жодугар!


Я кивнул и, бросив рюкзак в сырую траву, уселся поближе к пламени.


— Спасибо. Только моё имя — Лин, а не Жодугар.


Узбек захохотал на всю степь. Несколько раз он прокрутился над землёй, словно юла, а затем произнес:


— Э-э-э, глупый Жодугар! Какой имя? Ты здесь со мной! Плов кушать будешь. Значит, ты — Жодугар.


Я пожал плечами и не стал спорить. Жодугар так Жодугар. Называли и похуже.


— Меня Арвах зови, — представился всё так же парящий в воздухе спутник. — Кормить тебя буду сегодня. Плов хороший. Урожай хороший!

— Баранина? — кивнул я, указав на шкворчащий казан.

— Твой правда. Небесный баран! Мужской мясо.

— По-фергански?

— Э-э, обижаешь, Жодугар! По-волшебный!


Я усмехнулся и похлопал по карманам в поисках сигарет. Пачки на привычном месте не оказалось.


— Слушай, Арвах. Мы же во сне?

— Твой правда. Твой сон.

— Угости сигаретой, будь другом.

— А ты внимательно ищи, — подмигнул узбек. Он указал шумовкой на правый нагрудный карман, который я проверил секунду назад, но на этот раз там и вправду оказалась пачка «Кэмэла».

— Спасибо, — кивнул я, прикуривая от тлеющей полешки. — Рис не пора закладывать?

— Э-э, Жодугар. Не учи плов готовить, да? Рис не надо.


Я удивлённо повёл бровью.


— В смысле не надо? Плов без риса?

— Волшебный плов, Жодугар. Звёзды есть будешь!


Узбек поправил съехавшую набок тюбетейку, затем подплыл по воздуху ближе к костру и достал из кармана щепотку светящихся белых гранул. Искры посыпались из кулака в казан — звонко, с хрустальным переливом.


— Хороший урожай нынче ночью. Очень хороший, — улыбался мой собеседник. — Это потому что ты пришёл. Когда ты приходишь — звёзды ярче светят. Чаще гостем будь, Жодугар.


Я завороженно следил за тем, как внутри казана переливаются целые галактики — бурлящие, светящиеся, пахнущие специями востока. Время растянулось в бесконечность, и когда Арвах снял казан с огня, мне показалось, что прошла целая жизнь.


— Кушай, Жодугар! Рукой бери. Пока не проснулся.


Осторожно, боясь обжечься, я протянул ладонь и коснулся белых светящихся гранул. А затем отправил в рот целую горсть.


В голове взорвался атомный взрыв. Идеи, воспоминания, образы, архетипы, легенды, мифы — вся человеческая история и всё вселенское знание — всё это растаяло на моём языке и потекло вниз к животу, пропитывая светом каждую клетку, каждый волосок на теле. Я вдруг полетел сквозь поток рассказов и мыслей, и увидел все придуманные и прочитанные мной истории. И даже те, что ещё прятались среди далёких галактик, — даже они вдруг стали видны, словно радужки в брызгах искрящегося фонтана. Наваждение длилось бесконечно долго.


А затем на зубах что-то хрустнуло.

Что-то тяжелое и горькое.


— Чёрный дыра попалась, — пояснил Арвах. — Просеял плохо.

Источник — https://vk.com/lin_i_golosa (сборник рассказов)

Показать полностью
87

Согрей меня

Лунный диск почти скрылся за облаками, и в свете костра ютились трое. Мужчины давно отправили жен и детей спать, а сами потягивали пиво да вполголоса травили страшилки.

- И схватил упырь Даньку!.. – согнул пальцы, словно когти, черноволосый парень, немного похожий на цыгана, но его перебили:

- К черту, Дим, - отмахнулся мужчина не старше тридцати пяти, но уже с изрядным животиком и маленькой залысиной на голове, что виднелась сквозь нарочито взъерошенные волосы цвета пшеницы. – Я эту байку чуть ли не с горшка знаю. Старая история про старого упыря, нашел чем удивить. Сань, давай ты?

Александр – миловидный мужчина с беспорядочными кудряшками на голове - коротко усмехнулся, но его пальцы продолжили взволнованно крутить банку с пивом, а синие глаза напряженно следить за пляской озорного пламени.

- Ну, давай я, - Саша потянулся к потертому маленькому мешочку на шее, и успокаивающе вздохнул. – Есть у меня история, Леш, как раз для тебя.


***

Это произошло двадцать лет назад, а началось еще раньше, в деревне недалеко от города Тамбова. Только прикрою глаза, как сразу вспоминаю каждый ее закоулок, тропы и воздух, что впитал запахи скотины, скошенной травы и навоза. Но особенно ярко помню крик петуха.

Да-а-а… Пение соловья не радовало столь сильно, как этот мерзкий протяжный ор, что извещал о восходе солнца. Странно, правда? Но я до сих пор испытываю легкость на душе, когда вопит эта бестолковая птица.

Моя семья жила в большом доме, что построил дед из бревен местного леса. Родители вели хозяйство, которое худо-бедно нас кормило, и беды мы не знали, пока Мила – моя сестра близнец – в четыре года серьезно не заболела.

Она чахла на глазах, бледнела, слабела, а все врачи только разводили руками, твердили про анемию да прописывали бесполезные таблетки, от которых ей становилось только хуже. Сестры не стало ночью тринадцатого июня. Отец нашел ее утром за порогом дома, и как же он тогда кричал, сжимая маленькое тельце дочери, а мама сползла по стенке и упала без чувств. В тот день никто из взрослых не задался вопросом, почему Мила оказалась на улице, а я был слишком мал, чтобы хоть что-то понимать. Не знал, как себя вести и отказывался верить, что Милы больше нет.

Июнь выдался жарким, потому сестру похоронили почти сразу после смерти на дальнем кладбище, что скрывал старый лес. Там было холодно даже в самую теплую погоду, вечно пахло сыростью и землей, а скрипучие старые деревья накрепко вселяли страх в детское сердце. Помню, мама больно сжимала мое плечо, когда мужики вбивали гвозди в крышку гроба, но я не жаловался, терпел. Чувствовал, матери сейчас гораздо больнее, чем мне.

Священник быстро отпел душу сестры и затянул молитву через две могилы от нас, где прощались родственники с трактористом Петей. Его жизнь тоже унесла неведомая болезнь, а ведь крепкий был дядька, на сердце никогда не жаловался, почти не пил. Днем вел себя бодро, смеялся, светился отменным здоровьем, и вдруг двинул кони. Мужики нашли его бездыханное тело утром за рулем трактора. Сказали, что бензобак машины был пуст, а двигатель еще дышал жаром после долгой работы.

Кроме Милы и дяди Пети, напасть унесла еще десятерых человек в деревне, отчего бабушки, грешным делом, зароптали о нечистой силе и зачастили в местную церквушку, пока молодые тихо переживали горе в домах. И надо же! В июле смерти неожиданно прекратились, а через полгода вовсе спала молва о проклятиях и болезни. Старушки еще судачили, мол, это их молитвы отвели беду. Правда это или ложь? Одному Богу известно. Но все были рады — жизнь пошла обычным чередом.

Так нам показалось.

Все началось тринадцатого числа шестого месяца. Прошел год после смерти сестры, и печаль больше не душила, как прежде, но все еще оставалась незримым облаком, лишь иногда о себе напоминая. После поминок гости быстро разошлись, а в опустевшем доме витал запах селедки под шубой, винегрета и терпкий дух спирта. Они намертво въелись в мою память и до сих пор преследуют на застольях, подразнивая старых демонов из далекого детства.

В день поминок, тьма удивительно быстро опустилась на землю, а с ней протяжно завыли собаки. Отец отставил стакан самогона, мать выключила воду и прислушалась к шуму на улице, а я крепче обнялся с плюшевым медведем и выглянул в окно.

В хате напротив, где жил мой друг Егор, все еще светилось окошко его комнаты, а возле него стояла женщина в белой сорочке. Она очень походила на мать мальчика, которая, как и Мила, померла от неведомой болезни. У женщины были такие же светлые волосы до пояса, невысокий рост… Хрупкость — того гляди ветер дунет и ее сломает.

Я прильнул ближе, пока не почувствовал кончиком носа прохладу стекла, и затаил дыхание. Сердце билось испуганной пташкой в руках хулигана, но замерло, когда женщина начала поворачиваться. И делала это медленно и плавно, будто в ее власти целая вечность, а сама она живая кукла. Я испуганно отпрянул и свалился со стула.

- Саша, что ты там делаешь? - забеспокоилась мать.

- Мама! Мама!

Подбежал к ней и, схватив за мокрую ладонь, потянул к окошку. Она не стала сопротивляться, только насторожилась, увидев, как сильно страх выбелил мое лицо.

- Там… Там тетя Лида, - выдохнул я и указал на дом Егорки.

Мама на мгновение оторопела, но совладала с собой и выглянула на улицу. В доме напротив еще горел свет, только возле него никого не было. Погрозив мне пальцем, она наказала больше так не шутить и ушла домывать посуду, а собаки завыли с пущей настойчивостью.

Душу тяготило чувство страха и обреченности. Это как… Как встать на краю обрыва и ждать, когда тебя столкнут. А столкнут обязательно. Потому перед сном я попросил прочитать сказку, чтобы немного успокоиться, освободиться от мрачного предчувствия, и папа не отказал. От него пахло алкоголем, его язык заплетался, но близость отца спасала мою душу. И только он ушел, как тревога вернулась.

В коридоре тикали настенные часы. Шум посуды, болтовня родителей и телевизора давно смолкли, даже соседская собака перестала выть и, забившись в конуру, жалобно поскуливала. Ее стенания мешали уснуть, и я перевернулся на другой бок. Прижал к себе плюшевого медведя… Кажется, его звали Пух, как в мультике. Да… точно, Пух. И закрыв глаза, распахнул их снова.

В окно постучали. Три раза.

Я испуганно сел. Ледяные капельки пота выступили на лбу и спине. Ладони похолодели. Слюна стала вязкой. Однако сколько не прислушивался, в комнате царила тишина, лишь часы тикали в коридоре... И только я успокоился, плюхнулся на подушку, как стук повторился. На этот раз громче, настойчивей.

Дышать стало тяжело, тело зашлось дрожью и закостенело. Медленно, будто во сне я подполз к подоконнику окна, на который проливалось пятно холодного лунного света, и трусливо выглянул.

Никого.

Крепче обнял Пуха, высунулся сильнее и осмотрелся уверенней. Так же пусто... А потом заметил внизу бледное лицо своей сестры.

Крик ободрал горло. Я запутался в одеяле и, пока с ним боролся, упал на пол, а на грохот и мои истошные вопли в комнату вбежал отец с матерью.

«Она там! Она там... - кричал я. – Она там!»

На вопрос кто и где, указал на улицу. Меня обдало шлейфом крепкого алкоголя, когда отец ринулся к окну и застыл. Я плакал и все ждал, когда же на его лице появится след ужаса похожий на тот, что растекался ледяной лужей у меня в душе. Но папа не испугался. Наоборот, на его губах появилась странная улыбка.

- «Она вернулась», - выдохнул он и бросился к входной двери.

Горе и вино совсем одурманили отца, и сколько мама его ни звала, он даже не оглянулся. Она бросилась за ним, но остановилась возле выхода из дома и закричала. Я не видел, что произошло на пороге. Мама не позволила посмотреть. Она прижала меня к себе и отчаянно зашептала имя папы, но тот продолжал молчать. Зато ответила Мила:

- Мне одиноко, мамочка.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, разделяя нас и сестру, оставляя отца по ту сторону дома. Маму трясло. Я вцепился в нее мертвой хваткой, искал защиты, спасения и чувствовал ее страх, что смешался с запахом пота и лавандового мыла. Боялся заглянуть в темный угол комнаты, ожидая увидеть там Милу или мертвого отца. Прислушивался к звукам за дверью: скрежету, детскому плачу и ударам.

Казалось, этот кошмар длился вечность, и когда он вдруг смолк, я наконец-то заглянул матери в лицо. За это мгновение она словно резко постарела, и в ее черных волосах белел, точно холодный свет луны, седой локон.

Мама перестала вжиматься в дверь. Трясущимися руками она защелкнула задвижку, осторожно выглянула в окно, и тут же от него отпрянула. Я знал, ощущал, Мила все еще там.

Со мной на руках мама вбежала в спальню, и посадила меня на кровать. Она зашторила все окна, подперла дверь стулом, зажгла прикроватную лампу и, обхватив себя руками. Вновь обошла всю комнату, тщательно проверяя каждый темный угол.

- Мама, - донесся тоненький, жалобный и печальный голосок за стеной, но вместе с тем безжизненный, холодный.

- Она не войдет, - засуетилась мама. – Если бы могла, давно вошла! Не войдет...

И она не ошиблась. Всю ночь Мила бродила вокруг дома, плакала, звала нас, стучала в окна, скребла стены, но не заходила. Сестра умоляла ее впустить, однако никто из нас с ней не заговорил, а как забрезжил рассвет, прокричал петух, и Мила наконец-то исчезла. С тех пор отца я больше не видел ни живым, ни мертвым, а тринадцатый день шестого месяца стал нашим личным кошмаром, что исчезал с пением петуха. Год за годом, Мила бродила возле дома, плакала, изводила меня и просила ее впустить. И куда бы я ни пошел, где бы ни спрятался, она всегда находила. Но все когда-нибудь заканчивается.

Этот ужас тоже нашел свой финал, в тринадцатый день шестого месяца, только через девять лет. Мама готовилась к этой злосчастной ночи: зашторила окна, заперла двери, начертила на них кресты. Положила на стол молитвенник, зажгла лампадку возле фотографий дочери и мужа, поправила иконы.

Я оставался в своей комнате и пытался читать книгу, а у самого сердце билось где-то в горле. Подаренная природой связь близнецов в эту ночь особенно плотно сдавливала грудь и черной колючей проволокой врезалась в легкие, мешая вдохнуть. Порой казалось, что меня касается сама смерть и топит в пучине страха, полностью лишая кислорода и надежды. И вот... нужное время настало. Куранты отсчитали ровно десять часов.

Мила пришла в тот же миг, как последний бой стих, но не подавала знаков. Только я точно знал, она где-то рядом. Дворовые собаки смолкли, кузнечики перестали стрекотать, а в комнате повисло напряжение. Я закрыл книгу и прислонился к стене, в ожидании тоненького голоска, что меня позовет. Однако он молчал.

Гнетущая тишина выматывала. Глаза уже слипались, когда за спиной послышалось царапанье ногтей по стене. Оно ускорялось, становилось яростнее, настойчивее, отвратительнее, будто не под чужие, а под мои сломанные ногти забивались острые щепки. Меня передернуло, а по спине побежали мурашки. Скатилась первая капля холодного пота.

Чудовище за стеной затихло. Где-то за окном хрустнула ветка и жалобно заскулила псина, а я сцепил ладони и зашептал молитву, что выучил по настоянию матери. Мила будто услышала ее и жалобно произнесла:

- Мама меня боится. Ты тоже боишься?

Как и при жизни, она немного растягивала слова, но тогда это казалось забавным, сейчас до невозможности жутким. Я молчал. Мы никогда ей не отвечали, ибо ходило поверье: заговоришь с мертвецом, и ты обречен.

Народ в деревне сократился и боялся ночи. Жители лишний раз не поднимали о ней молвы, особенно после неудачных попыток найти и уничтожить чудовищ. Много смельчаков тогда бесследно исчезло, а кто не канул в Лету, переехали в надежде избавиться от своего кошмара. До сих пор интересно, у них получилось?

- Бра-а-атик, - тоскливо прохныкал монстр. – Мне холодно.

То ли показалось, то ли так и было, но дерево за спиной стало холоднее айсберга.

- А ты такой теплый.

Это оказалось последней каплей. Я не выдержал и убежал в зал, где сидела мама. Она перестала следить за огоньком лампадки, и при виде меня в ее взгляде мелькнуло осознание. Мама потерла уставшие глаза, где уже долгие годы темнели круги.

- Пришла? Снова к тебе?

Я кивнул.

- Потерпи, скоро уйдет... - она беспокойно поерзала в кресле. Обняла себя руками и стала тихонько покачиваться.

- Мне холодно. Братик, - опять донеслось из-за стены.

Тонкие пальцы мамы побелели, когда она сильнее сжала свои плечи, и громко произнесла:

- А зимой переедем в город!..

- Мне одиноко...

- И больше никогда ее не увидим.

С голосом мамы смолкло и топтание за стеной. Повисла напряженная тишина, которую разорвал замораживающий душу смех. Стекла в окнах зазвенели, а в сознании проснулся животный ужас. Мама резко вскочила и меня обняла.

- Не увидите? Уедете? – смеялась Мила, а ее звонкий голос метался эхом вокруг дома. – Ни за что! Я всегда буду за вами следовать. Всегда!

Входная дверь покосилась от сильного удара, и слева от нее задрожала стена. В комнатах зазвенело битое стекло, сначала в моей спальне, потому у матери и скоро разлетелось вдребезги окно зала. К нашим ногам упал увесистый камень, царапая выкрашенные коричневой краской доски, за ним прилетел еще один, и мы спрятались под стол, пока проклятая тварь продолжала крушить дом и кричать:

- Вы меня не оставите! Не оставите! Вы все мои!

Новый удар выбил дверь, и та с грохотом упала. По стене прошелся протяжный скрип, металлический уличный подоконник жалобно заскрежетал. А потом... Потом все успокоилось. Дом перестал дрожать, легкий сквозняк шевелил ажурные занавески, что чудом уцелели, а из окна послышался детский плач.

- Мамочка, - донеслись жалобные всхлипы.

Рука матери на моем запястье дрогнула.

- Мамочка... Мне плохо. Мама...

- Боже, спаси нас, - прошептала она.

Плач прекратился. Резко, словно кто-то нажал на кнопку «стоп». Вязкая тишина разлилась по залу, и за спиной через стену раздался шепот:

- Не спасет.

Он походил на шелест увядающей листвы, коей чертил по земле ветер. И прозвучал так близко, словно между нами Милой не было никакой преграды.

- Что тебе нужно?! – не выдержала и выкрикнула мама и лишь потом поняла, какую совершила ошибку – ответила мертвецу.

Она спрятала губа за трясущейся ладонью, а на ее глаза небесного цвета навернулись слезы. Зато Мила повеселела:

- Поиграть, - сладко прозвенел ее голосок. – Я хочу обнять тебя и поиграть. Подойди ко мне, давай поиграем? Игры согревают.

Я чувствовал, что должен был остановить маму, но страх не позволил шевельнуться, а когда его путы спали, она уже стояла у выхода, откуда на нее смотрела Мила. За девять лет она нисколько не изменилась. Такая же маленькая, кучерявая, только глаза не голубые, а черные, где ценность жизни навсегда канула в бездну.

- Согрей меня, - шевельнулись алые губы, скривились и дрогнули то ли в плаче, то ли в сдерживаемом смехе.

Мила потянула к маме руки, но та лишь сильнее впилась в свои плечи и ответила:

- Не могу.

- Пусти домой.

- Не могу.

Сестра медленно склонила голову набок. Ее губы перестали дрожать. За все это время Мила ни разу не моргнула, а ее темный взор пронзал душу оскверненным копьем.

- Саша погуляет со мной?

- Н-нет.

Мила посмотрела на меня и будто стала ближе. Я сделал короткий вдох, в котором почувствовал едкий запах плесени, тлена и земли, а с ним все тот же тошнотворный дух селедки под шубой, кислого винегрета и терпкого спирта.

- А завтра погуляет?

- Нет. Не погуляет.

- А послезавтра?

- Нет.

- А после послезавтра?

- Нет! Он никогда с тобой не погуляет. Никогда! Оставь нас в покое.

Мила подняла руку и погладила воздух, словно между мной и ней была плотная прозрачная преграда. Сестра затянула мелодию - колыбельную, что мама пела нам в детстве каждую ночь.

- Оставь нас в покое... Прекрати... - передернула плечами мама, но мила продолжала гладить пустоту, очерчивать пальчиком мой контур и петь.

От ее голоса стыла в венах кровь, тело дрожало точно осиновый лист на ветру, а слюна во рту стала кислой и липкой.

- Ты... Ты мертва! - выкрикнула мама. – Оставь нас в покое! Ты мертва!

Мила замерла, так и не дорисовав на воздухе мой образ. Ее милое личико заострилось, и его исказила гримаса злости, а губы обнажили уродливый оскал. Только острые зубы разомкнулись, как изо рта вывалился длинный синюшный язык и облизнул пустоту, где недавно блуждал палец монстра в обличие ребенка. К моему горлу подступила тошнота. Я поспешил зажать рот, а мама в ужасе отпрянула и зашептала молитву.

- Я не исчезну, - утробным голосом произнесла Мила. – Приду завтра, послезавтра. Буду следовать за вами каждую ночь, а не раз в год.

- Ты не можешь... - выдохнула мама, а чудовище рассмеялось.

- Могу! Теперь я все могу и найду вас где угодно. Мы будем вместе. Мы будем с братиком игра-а-ать!

- Нет, - попятилась мама. – Нет.

Она остановилась, сделав один шаг. Испуганными и немного безумными глазами, где раскинулась бездна скорби, оглянулась на меня и прошептала «прости». Ее губы задрожали, но слезы ей все-таки удалось сдержать. Когда мама отворачивалась, у нее на лице появилась решительность.

- А можно...можно мне пойти вместо Саши? Поиграешь с мамой? - прозвучали роковые слова.

Я ринулся к ней, но она остановила меня взмахом руки, а сама улыбнулась монстру так, будто напротив стояла ее маленькая лапочка-дочка.

- С мамой? – перестало скалиться чудовище, и невинно приподняло брови. – Ты хочешь со мной поиграть?

- Да.

- А согреешь?

- Согрею.

Мамин голос дрогнул и надломился, а ее плечи беспомощно опустились. Мила мечтательно улыбнулась и, протянув ладонь, сладко ответила:

- Мамочка, я так скучала. Ты не представляешь, как я по тебе скучала.

- Да, детка, - сжала ее маленькую ручку мама. – Я не представляю...

Она ушла не оборачиваясь. Оставив меня - тринадцатилетнего пацана - одного посреди разрушенного дома, и с тех пор я больше не видел ни ее, ни Милу. Зато кошмары о них терзают по сей день.


***


Саша выдохнул и вновь помял пальцами мешочек на шее.

- Золотой крестик мамы я нашел на пороге рано утром, а рядом с ним лежал этот оберег. Внутрь не заглядывал. Боюсь узнать что там, и ночами никогда не снимаю.

Костер громко щелкнул, словно поставил точку в повествовании, и мужчины замерли. Долго никто не решался нарушить тишину, всех сковал страх. Больно правдоподобно Саша рассказал байку, в нее хотелось верить.

- Вот это ты дал, - первым хохотнул Алексей и встал с бревна. – Навел жути. Лучше отолью, пока не поздно.

Он оглядел березовую рощу, что окружала дачный участок. Помялся, махнул рукой, и нетвердым шагом побрел в темноту, а Дима и Саша остались возле костра.

- Я почти поверил, - тихо признался Дима и громко отхлебнул пиво из банки.

- Лишь на мгновение? - подтрунил его Саша и неожиданно напрягся.

Из рощи возвращался Леша, а рядом с ним семенила хрупкая, бледная девочка в светлом платьице. Ее темные волосы стягивала толстая коса, лицо дитя опустило, а тонкие губы подрагивали.

- Вот, нашел... - почесал затылок Леша, глядя на испуганных друзей. – Плакала, звала маму. Как попала сюда, ума не приложу, замерзла вся. Хорошо, хоть...

Договорить он не успел, Саша сорвался с места и выдернул ладошку ребенка из его руки. Дыхание мужчины участилось, а лицо побелело. Дима за его спиной попятился.

- Идите в дом, - прошипел Саша, и до хруста сжал холодные пальцы ребенка. – До рассвета ни на шагу за порог.

Леша и рад бы поспорить, но слишком хорошо знал друга. Поверив его страху, он осторожно обошел Сашу и вбежал на крыльцо следом за Димой, а когда обернулся, увидел темные глаза девочки, где прятался голодный демон. Ее губы больше не дрожали, а изогнулись в хищной улыбке, обнажив острые, точно бритва зубы.

Саша боялся пошевелиться, пока его друзья убегали в маленький домик, и вздрогнул, когда дверь за ними захлопнулась. В ушах шумел пульс, спину обливал холодный пот. Колени немного тряслись, будто он вновь превратился в тринадцатилетнего пацана.

- Братик, это ты? – закрутила головой девочка.

Она не видела его, и постоянно оборачивалась на руку, которую держал мужчина.

- Братик, это же ты, - на секунду ее голос потерял звонкость и превратился в утробный женский. – Это ты, я чувствую.

Саша тяжело дышал, боролся с детскими страхами, что вместе с ним повзрослели, и не сразу выдавил из себя слова. Все смотрел на чудовище с ликом сестры, что погубило его семью. Погубило его детство, а теперь и взрослую жизнь.

Оно вернулось... Черт побери, оно вернулось... Оставалось надеяться, что друзья простятся за него с женой и дочерью, ведь Саша их так любит. Так любит и будет скучать. Очень сильно по ним скучать.

- Ты... Ты не можешь меня тронуть, - осипшим от страха голосом произнес он. - Ты обещала...

Девочка подняла взгляд. Она ничего не сказала, только улыбнулась, а голодная бездна в ее глазах шевельнулась вместе с язычками угасающего костра. Осознание к Саше пришло слишком поздно. Оно холодной дрожью пробежало от затылка к пояснице, и пробралось внутрь, оплетая тугими путами сердце, легкие... И душу.

Холодная женская ладонь ласково скользнула по спине и плечу Саши, и женский голос молвил:

- Она не может.

В нос забилась вонь тлена, а с ним запах селедки под шубой, кислого винегрета и терпкого спирта из детских воспоминаний. Колени мужчины подкосились, а разум заволок плотный туман страха, сквозь который вновь зазвучал давно забытый голос матери:

- Я скучала, сынок. Ты не представляешь, как скучала.

Показать полностью
107

Обретение удачи. Часть 2 (последняя)

Часть 1 - https://pikabu.ru/story/obretenie_udachi_6375891


Чем ближе я подходила к своей родной деревне, тем больше ускоряла шаг. Еще немного, и откроется вид на рисовые поля, чуть поблескивающие на солнце, слева будет рощица, где мы с подружками собирали цветы и плели венки.


А со следующего пригорка уже будет видна голова дракона на крыше храма. Ее всегда красили в ярко-красный цвет, и она казалась огненным лучом на фоне зелени.


Подумать только, прошло уже десять лет, я словно возвращалась не в деревню, а прямиком в детство. Вспоминались только светлые моменты: как мама в первый раз уложила мне волосы во взрослую прическу, и голова казалась такой тяжелой и неповоротливой, как братец Чу вырезал из бамбука дудочки, мы целый день дули в них и разозлили бабушку, как папа привез с ярмарки леденцы в виде рыбок, одна из них приклеилась к волосам Мэй, и пришлось выстричь большой пучок, но она не расплакалась, а побежала хвастаться своим подружкам.


Я долго не могла простить свою семью за предательство, как я тогда считала. Отдать меня, Юэ Сюэ, на заклание духу удачи ради блага рода? Долгие годы я просыпалась в слезах, видя один и тот же кошмар: как мама подходит к коробке и с жуткой ухмылкой вытаскивает табличку с моим именем. Иногда она вытаскивала оттуда мою голову. Иногда это был мой отец или братец Чу. И вся семья собирается в круг и смеется надо мной, повторяя: «Мы о тебе всегда будем помнить». А жрец храма подходит ко мне и заносит огромный каменный нож…


После того, как я познакомилась с семьей будущего мужа, их лица также вплелись в кошмары. И каждую ночь я ждала, кто же в этот раз вытащит мое имя. Ужаснее всего оказалась злобная ухмылка на лице жениха.


Но после свадьбы все кошмары прекратились, и я смогла спать спокойно. Видимо, правду говорят, что женщина не только входит в семью мужа, но и принимает его судьбу. А с рождением моего первенца, малыша Фен, я смогла полностью простить родных, потому что поняла, что ради счастья моего пухлощекого мальчика я бы принесла в жертву и любимого мужа, и саму себя.


Муж не сразу согласился отпустить меня в деревню. Он хмурился и говорил, а что если эти сумасшедшие фанатики принесут в жертву сейчас, даже спустя десять лет? Я же смеялась и объясняла, что меня уже нет смысла убивать, ведь я принадлежу его семье.


Когда-то именно он приютил ту жалкую плачущую оборванку, когда та сумела сбежать из храма, пробраться через джунгли и дойти до города, питаясь насекомыми и молодыми побегами бамбука, именно он сказал, что все эти жертвоприношения, верования в родовую удачу – дикие несуразные суеверия. Что все это ложь, которой пугают простой люд жрецы, дабы крестьяне несли в храм дары и монеты. И я поверила ему.


Я хотела рассказать своим родным, что не нужно приносить в жертву детей, что теперь они могут жить свободно и счастливо без страха быть выбранными на празднике Обретения удачи.


Вот та самая площадь. Я смотрела на место, где стоял деревянный помост, и не чувствовала ни страха, ни гнева. Храм казался таким крошечным после огромных золотых храмов в городе. Я смотрела на выгоревшую красную краску и вспоминала, как трясло от ужаса, когда после выбора на празднике меня отвели внутрь. Все избранные стояли, понурившись, и полностью приняли свою судьбу. Какой-то старичок улыбался и повторял, что хоть так он сможет помочь семье, а то в последнее время стал подслеповат и постоянно что-то ломал в доме. Женщина в углу молилась и била поклоны перед деревянным столбом в центре храма, а трехлетняя малышка Чжу плакала и звала маму. От ее плача мне становилось жутко. А слышат ли плач Чжу ее мама и папа? Насколько важна им удача такой ценой? Я не выдержала и крикнула: «Давайте сбежим! Наши семьи уже отказались от нас. Зачем нам умирать ради них?» Но никто не откликнулся. Все опустили глаза и сделали вид, что не слышат меня. А я так не хотела умирать…


Никто в деревне не узнавал меня. Да и мудрено было бы узнать замарашку Сюэ во взрослой женщине в богатой городской одежде. Я приветливо кланялась прохожим, но не вступала в разговоры, торопясь к своему дому.


Вот и знакомые ворота. Перед домом на скамеечке сидела старая женщина. Ее седые волосы были уложены в аккуратную высокую прическу и закреплены гребнем с красными камешками. Нежно-зеленый жуцюнь с бабочками сразу напомнил о маме. Это был тот самый, некогда обещанный мне наряд. В городе у меня были одежды гораздо красивее и богаче, но я часто вспоминала мамин праздничный жуцюнь. Почему его отдали какой-то старухе?


- Простите, здесь живет семья Юэ? – вежливо окликнула я эту женщину.


Она подняла на меня выцветшие глаза и безучастно ответила:

- Вся семья Юэ перед вами.


От ее голоса у меня задрожали колени. Это был мамин голос. Знакомый до последней нотки, такой родной.


- Мама? – я вгляделась в ее лицо. Казалось, совсем недавно она была цветущей красивой женщиной. Я до сих пор помнила ее преображение в сказочную фею на последнем празднике. Как за десять лет она смогла так измениться? Морщины исказили ясные черты лица, превращая их в чудовищную гротескную маску, а глаза потеряли цвет и блеск.


Женщина внимательно посмотрела на меня, ее лицо вдруг побледнело. Она сжалась в комочек, заслонилась руками и запричитала:


- Не убивай меня, призрак. Пожалей старуху! Я отнесу в храм еще риса и орехов… Я не знаю, где твоя могила, прости, что не могу отмолить твою смерть на земле, где упокоились твои кости…


Ее слова становились все невнятнее и превратились в бесконечный вой-плач. Она упала на колени, пачкая драгоценный жуцюнь, и начала отбивать поклоны прямо на земле. Из соседнего двора послышался детский голос:


- Мама, бабушке Юэ снова стало плохо!


Оттуда выбежала женщина, подхватила маму под руки и потащила к себе в дом, крикнув мне лишь:


- Простите, она немного не в себе. Лучше приходите завтра!


Я еще немного постояла перед воротами дома, не понимая, что же случилось с мамой и где же все остальные: папа, бабушки, братец Чу, сестренка Мэй, остальные братья и сестры? Неужели все уже переженились и стали жить отдельно? А Мэй сейчас всего-то должно быть пятнадцать лет.


Сзади подошел пожилой мужчина и негромко кашлянул:

- У молодой госпожи какое-то дело к семье Юэ?


Я обернулась и узнала старосту деревни. Он совсем не изменился, та же блестящая лысина, длинные седые усы и прищуренные глаза.


- Господин Сяо! Вы меня не узнаете? Это же я, Сюэ из семьи Юэ.


- Сюэ? - он отшатнулся и побледнел. – Ты жива? Зачем ты вернулась?


- Я хотела навестить семью, рассказать, что хорошо вышла замуж. У меня двое чудесных детей, сынок Фен и дочка Лан. Я привезла подарки, - я сняла мешок со спины и принялась неловко развязывать. Пальцы почему-то совсем не слушались. – Маме – нефритовый гребень, папе – новую трубку, малышке Мэй, хотя она уже не малышка теперь, черепаховую расческу для волос. Они ведь у нее уже отросли, правда? – я говорила, а слезы так и катились по лицу.


Староста вынул мешок из моих рук, поклонился и пригласил к себе в дом попить чай. Я шла за ним и плакала, сама не зная, почему.


Он усадил меня на лавку, положил мешок с подарками на стол и принялся хлопотать над чаем. Я приподнялась, чтобы помочь ему, но он отказался и долго провозился с посудой.


Наконец Сяо Яо сел напротив, вдохнул чайный аромат и заговорил:


- Знаешь, Сюэ, твоя семья долго не могла поверить в то, что ты сбежала. Они искали тебя весь день и всю ночь, потом твой отец предложил себя в качестве дарующего удачу, но жрец отказался. Сказал, что раз семья Юэ воспитала такую неблагодарную дочь, то пусть примут всю тяжесть наказания.


Я слушала, сжимала в руках горячую чашку чая, не отрывая от его лица взгляд.


- Слышала ли ты когда-нибудь легенду об основателе нашей деревне? Это был могущественный человек из далекого края. Там случилось несчастье, и он вынужден был сбежать вместе со своей семьей. Потихоньку они построили первые дома, начали обрабатывать поля, его дети привели жен. И этот человек, уже потерявший столько родных во время бедствия, больше не желал видеть, как страдают его родные и близкие. Он провел таинственный обряд и привлек могучего хранителя для деревни. Тот пообещал даровать каждой семье в деревне небывалую удачу, но потребовал плату – одного человека из семьи раз в двадцать лет.


Эта жертва нужна была не самому хранителю. Великий дух не пожирает жизни людей или их души, - мужчина покачал головой и отпил первый глоток. – Он собирает несчастья, которые должны были случиться в семье: болезни, неурожаи, случайные смерти, неудачные роды, - и складывает их в особый сундук. За двадцать лет сундук переполняется, и если его не опустошить, то он раскроется и выбросит все накопленное зло обратно на род, наполнивший его. Для этого и нужна родовая жертва – она принимает все несчастья своей семьи. Потом жрец выпускает ее в лес, и там она быстро погибает под тяжестью рока, а сундук может снова сохранять семейную удачу. Понимаешь, Сюэ?


Когда ты сбежала и отказалась от своей семьи, то несчастия последних двадцати лет упали разом на всех членов Юэ. Твой отец погиб во время охоты – на него упало дерево, малышку Мэй укусила змея, бабушка подавилась едой, а Юэ Чу…


- Нет, не хочу… Не хочу больше это слышать! – я закрыла ладонями уши. Не может быть! Мой муж говорил, что это все глупые суеверия, просто страшилки для крестьян. Это… это совпадение. Случайность. Моя семья не могла исчезнуть из-за меня. Все двадцать семь человек.


- А что случилось с семьей Ао? На них тоже обрушились несчастья? – вспомнила я про свою старую подружку. – Они ведь отказались приносить жертву!


Староста грустно покачал головой:


- Отказавшись от жертвы, они отказались от защиты духа-хранителя. Их сундук остался закрытым, но больше туда никогда не попадет ни одно их несчастье. Им было трудно, но они смогли пережить тяжелые времена, Ао Минь вышла замуж за человека из другой деревни и перевезла туда свою семью.


- А что случилось с мамой? – тихо спросила я.


- Твоя мать не выдержала обрушившихся на нее смертей. Ей кажется, что она живет в последнем счастливом дне – том самом дне, поэтому каждое утро она наряжается, делает прическу, красит лицо, сидит на скамеечке и ждет, когда же выйдет ее семья.

Показать полностью
539

Обретение удачи

Наверное, мне повезло. Я родилась в большой семье.

У меня до сих пор живы обе бабушки, четыре дяди со своими семьями, есть еще три тети, но они перешли в чужие семьи, потом еще мама, папа, три старших брата и две сестренки. Всего двадцать восемь человек.

Шанс всего один из двадцати восьми.

Не то, что у моей подруги Ао Минь. У нее всего одна бабушка, да мама с папой. Она - единственный ребенок в семье. И ее шанс – один из четырех. Ужасно, да?

Иногда я спрашивала маму и папу, зачем нам столько детей, но те лишь смеялись и отвечали, что чем больше людей, тем веселее.

Я ждала этот праздник всю свою жизнь. Ведь Обретение Удачи проходит раз в двадцать лет, а мне всего лишь пятнадцать. Впрочем, мой брат Юэ Чу ждал еще дольше, ведь ему уже двадцать три, а прошлый праздник он даже не запомнил, бедняга.

Вчера мы целый день украшали дом красными гирляндами, сплетенными из кровавой лозы, бумажными флажками и фонариками. Юэ Чу нарисовал на воротах огромного красного петуха с распахнутыми крыльями. Вышло так похоже, что младшенькая сестренка Мэй испугалась рисунка и расплакалась. Она с детства боится петухов, с тех пор, как соседский задира клюнул ее в ногу и даже оставил шрам.

А сегодня наряжались мы сами. Мама уложила волосы в сложную высокую прическу и дополнила ее драгоценным гребнем с красными камешками, достала из сундука жуцюнь нежно-зеленого цвета с яркими бабочками. Она обещала передать этот наряд мне в наследство.

Потом мама подкрасила глаза, губы, добавила румян и неожиданно превратилась в сказочную фею. Я же натянула свою повседневную одежду – лимонно-желтый ченсам. Юбка уже изрядно истрепалась и выгорела, но очередь шить новую одежду для меня придет только в следующем году. На секунду я подумала, а что если жребий падет на маму? Тогда мне сразу отдадут ее праздничный наряд? Но потом я испугалась своих мыслей и поскорее прогнала их. Нехорошо так думать про своих родителей.

Только к обеду мы пошли на площадь. Там уже собралась толпа односельчан, Ао Минь издалека заметила меня и помахала рукой. Вот на ней родители не экономят, каждый год шьют новенькие наряды, вот и сейчас на ней красовался элегантный ченсам: ярко-розовая юбка с золотистым узором и голубой верх, вышитый белоснежным первоцветом. И прическу ей сделали, как взрослой, с гребнем и цветами. А мне лишь заплели косу со словами: «Маленькая еще прически делать».

На деревянный помост вышел староста деревни, многоуважаемый Сяо Яо. Мы дружно поклонились ему, он поклонился в ответ и громко сказал:

- Вот и пришло время праздника Обретение Удачи. Двадцать лет наши семьи жили в мире и согласии, не знали ни болезней, ни горестей, ни неожиданных смертей. Двадцать лет природа одаривала нас теплом, дождями и хорошими урожаями, двадцать зим нас укрывал пушистый снег без лютых морозов и гнилых оттепелей. Наши жены рожали здоровых детишек без боли и страданий. Мужчины уходили на охоту и возвращались целыми и невредимыми с хорошей добычей. Мы помним, благодаря кому сохранялось наше благополучие в течение этих лет!

Я дернула маму за рукав и шепнула:
- Мам, а благодаря кому в нашей семье была удача?

Та отмахнулась:
- Не помню, кажется, это был один из сыновей дяди Чже.

Рядом Ао Минь вытерла слезы и негромко сказала:
- Спасибо тебе, дедушка Лю. Я тебя никогда не видела, но знаю, что ты был замечательным человеком.

Староста продолжал:
- Теперь пришло время выбрать тех, кто обеспечит благополучие вашим семьям на следующие двадцать лет. Принесите таблички с именами и положите их в коробки. Будьте внимательны! Если вы положите имена в коробку другой семьи, то и ваша удача достанется ей.

Один из дядей взял деревянные таблички и положил в коробку с фамилией Юэ. Заполненные ящички выстроились по краю помоста, и староста подходил к каждому из них, легонько встряхивал, доставал одну табличку и клал поверх коробки.

Дядя подошел к нашей и взял табличку. На его лице промелькнула радостная улыбка, но тут же он нахмурил брови и с опечаленным видом передал табличку моему отцу. Тот посмотрел на нее, вздохнул и обернулся ко мне:

- Сюэ… Жребий выпал тебе. На ближайшие двадцать лет ты станешь хранителем удачи семьи Юэ.

Я ошеломленно смотрела на него, на маму, братьев, крошку Мэй и не понимала, о чем он. Как это я? Это ведь мой первый праздник Обретения Удачи! Мне всего-то пятнадцать лет! Я даже за ручку с мужчиной не держалась.

- Мама! А как же праздничный жуцюнь? Кому же ты его отдашь? – почему-то я смогла вспомнить только об этом.

Мама печально покачала головой:
- Сюэ. Не противься. Таков жребий. Мы о тебе всегда будем помнить.

- Да? Как о сыне дяди, чье имя ты не смогла вспомнить? – взвизгнула я и разрыдалась. Семья уже отказалась от меня и мысленно похоронила.

А рядом стояла крошечная семья Ао, всего четыре человека: папа, мама, бабушка и Минь.

Минь улыбалась и говорила:

- Это ничего. Все хорошо! Зато у вас будет много удачи и счастья. Я согласна умереть ради вас.

Ее мама заливалась слезами:
- Минь, солнышко! Зачем нам удача и счастье без тебя?

Отец Ао вышел вперед и крикнул:
- Семья Ао отказывается от жертвы на ближайшие двадцать лет. Мы выбираем жизнь нашей дочери.

Вся площадь так и ахнула. Вот уже пять или шесть праздников Обретения Удачи ни одна семья не смела отказаться от принесения жертвы.

Староста чуть нахмурился и сказал:
- Ао Фен, ты уверен? Знаешь же, что вам будет очень тяжело. Ваши поля не будут давать хороший урожай, тебя могут поранить на охоте, да и дочке будет сложнее выйти замуж и родить детей.

Мужчина гордо ответил:
- Пусть мы будем болеть, голодать, зато мы будем живы. И наша дочь будет жива. И ей не обязательно выходить замуж. Главное, чтобы она была с нами.

У меня даже в горле пересохло от его слов. Вот же отличное решение!

- Папа! Мама! – умоляюще посмотрела я.

Но родители лишь отвернулись.

Только теперь я поняла, зачем у нас в семье столько детей.

Обретение удачи Рассказ, Вымысел, Жертвоприношение, Авторские истории, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
134

Как меня уму-разуму учили, а я фифу воспитывал

Предыдущий мой пост о моих первых находках на работе.


Самое интересное – это то, что есть люди, которые почему-то считают себя умнее всех остальных. И ладно бы они просто считали так себе в своей скудной душонке, так нет же, они пытаются в этом убедить окружающих.


Так однажды, когда мне подошла одна местная пенсионерка и давай "втирать", как вредно убирать опавшую листву, как обогащает она и питает почву... Что, мол, деньги я получаю за сизифов труд, а лучше бы полезным делом занялся.


Ну тут я разошёлся. Пошел домой, открыл интернет и целый доклад ей подготовил о вреде опавшей листвы для почвы в современном мегаполисе. Про всё рассказал: и про нефтепродукты, и про тяжёлые металлы, которые приносят автомобили. И про токсическое вещество бензопирен от асфальта... В общем, как говорится, "задавил интеллектом". Так эта дама меня с того времени прямо зауважала. Первая здоровается, по имени отчеству зовёт.


Всё-таки полезная вещь интернет. Да и новое что-то узнавать всегда полезно.


А ещё был забавный случай, как приучал я одну фифу за своей собачкой убирать. И дело было так. Раздобыл я привезённую из Европы урну такую с пакетиками для уборки за питомцами. Пакеты там маленькие, ни на что больше не сгодятся, БОМЖам это сразу продемонстрировал, чтоб не сунулись даже. Установили её у зелёной зоны, где с собачками наши жильцы гуляют. Всем показал, объяснил. Удивились, но согласились. Многие и обрадовались даже. Но вот кто-то по-прежнему продолжал гадить со своей собачкой на траве. Вернее, гадила-то, скорей всего только собачка, но раз хозяин позволил – значит соучастник, как ни крути. Преступная группировка, значит. Хулиганская.


И решил я выведать, что за вредитель живёт на вверенной мне территории. Пришел с утреца, определил себе наблюдательный пункт и сел поджидать. Ждать пришлось недолго. Гляжу, выходит фифа с маникюром, как у леопарда, а на поводке у неё моська бежит мелкая. Как раз из тех, что лают на слонов. И не только лают, но и гадят. И прямо на зелёной зоне.


Подхожу к барышне, объясняю, показываю, а она что-то фыркнула в ответ и пошла себе дальше.


Ну а я как считаю?! Чтобы сделать мир лучше, нужно начать с себя. А потом перейти на ближнего своего. И решил я сразу со вторым пунктом разобраться. Приготовил старый башмак с помойки, а как фифа со своей моськой прошла, вступил башмаком в отход её собачьей жизнедеятельности. А потом этим башмаком "прошёлся" у квартиры хозяйки. Ох тут и крику было, прибежала она ко мне, как разверещалась! А я, не будь дурак, дурака включил. Говорю, мол, быть такого не может, чтоб специально кто. Может случайно вступили, не заметили. Говорю, что все пакетики берут, убирают за собачками- то. Разве что в помёт её собственной собачки кто вступил... Предложил даже взять немного на анализ, тест ДНК сделать, чтоб определить, не её ли собачка.


- Вы что, издеваетесь? - говорит.


Ну так-то оно так, поиздевался. Так и она со своей моськой могла бы попроще быть.


В общем, не знаю, о чём там она думала, делала ли анализы ДНК, но с тех пор за собачкой своей убирает. Пакеты общие не берет, правда. Купила какую-то новомодную лопатку, чтоб не наклоняться даже.


А мне то что? Оно и ладно, двор-то мой так же образцовый, а я ведь на совесть работаю! В любой профессии нужно идею иметь, тогда и сам мир лучше станет.

Показать полностью
484

История о моих первых находках на работе

Если вы не в курсе кто я и про что истории, лучше вам почитать с самого начала


А вообще не всё плохо в работе дворника, как оказалось. Есть множество минусов, но есть и плюсы. И плюсы даже не только в том, что есть крыша над головой и кусок хлеба.


Иногда фортуна подбрасывает приятные сюрпризы. То стольник найду помятый, то положат мне на забор куртку какую, что выглядит отлично, но разонравилась, надоела. А бывало, что новую положили – не подошла. Даже знаю, кто. Но у нас это негласно. Чтоб никто никого не обидел, не унижал. Убираю-то я на совесть, переживаю за чистоту двора, вот и жильцы мне благодарны.


История первая


А однажды, было, такой случай произошёл. Приехал мусоровоз, начал я выдвигать контейнеры, чтоб он мусор забрал, и тут слышу – звенит что-то. Прислушался, из пакета. Телефон, не иначе. Я водилу затормозил, пакет нашел – благо почти сверху лежал. Достаю телефон. С виду – как новый. Марку, конечно, не назову, поскольку за рекламу мне никто не платил, но из этих, новых, смартфонов современных.


Положил в карман, да призабыл о нём. А как двор убрал, пошёл переодеваться, гляжу – телефон в кармане. Тут я вам честно скажу, засомневался. Уж больно соблазн велик был. Думал выкинуть карту, да себе оставить. А потом вспомнил, что мне и звонить-то особо некому, на что он мне... В общем, полазил я там по телефонной книге – имён тьма. Кому звонить не известно. Тут меня осенило: залез в фотографии. Сугубо из благородных целей, так сказать, чтоб хоть какую информацию о владельце получить. Наверняка же местный.


В общем, открываю галерею, а там фотки. Да себяшечек куча. Ну я ту даму сразу узнал, из 102-ой квартиры. Бизнес-вумен, салон у нее какой-то. Ну, думаю, надо благое дело сделать. Пошел к вечеру к ней в двери звонить. Она открыла, поздоровалась. Вот бывают люди богатые, но благородные, не задирают носы, не считают тебя отбросами общества. Вот и она такая. «Я могу Вам чем-то помочь?»– спрашивает.


«Нет, – говорю, – Думаю, в этот раз я могу Вам помочь», – и протягиваю телефон...


Сколько ж у неё радости было! Там, оказывается, в этом телефоне очень важные контакты были. И клиенты, и спонсоры, и кто-то там ещё. Аппарат, видимо, маленькая дочь выкинула в мусорное ведро на кухне. Она даже предположить не могла, что его могли туда выкинуть.


Я был рад. Всё-таки приятно делать людям добро.


Но судя по тому, как воспитана эта дама, эта моя добрость – ей благодарность за отношение к другим. На том я и ушёл. А не тут-то было. Нашла она меня сама на следующее утро. Протягивает карточку какую-то и говорит, что, мол, салон красоты у нее есть. И хочет она меня отблагодарить. Предложила раз в месяц, 28-ого числа заходить туда по этой карте. Меня бесплатно стричь будут. И маникюр делать.


Я сперва испугался этого женского слова, но после первой процедуры понял, что ничего в этом нет этакого. Теперь я - дворник с ухоженными руками. Встречали где-нибудь ещё таких? Нет. И не встретите. Кажется, что я один такой. Так и хожу в салон, за стрижкой и маникюром раз в месяц, скромно, не злоупотребляю, но всегда встречают меня радушно.


И такие богачи бывают.


Хотя, если уж совсем честно, то, думаю, пожалела она меня, потому что я русский. Мне иногда кажется, что я единственный русский дворник в Москве))


История вторая


Но на этом фортуна не остановилась. Начинаю думать, что я везунчик. Как-то утром подхожу к контейнерам, а там ноутбук лежит. Сломанный, конечно. Ну, я проверил на всякий случай дома – не включается. И тут мне так захотелось ноутбук иметь. Понимаю же, что за зарплату дворника я его лет через десять насобираю только. И телефонов больше никто не терял. Думал я, думал и решил заглянуть в ремонт всей этой техники. У них же офис прямо в доме напротив, только с улицы. Набрался смелости и пошёл.


Повертели они его, диагностику бесплатную сделали, даже обрадовали, что починят, но как сумму озвучили, я и приуныл. А тут как раз хозяин их выходит – молодой, высокий такой. Увидел меня, спросил у своих, чего я хочу и предложил мне отработать ремонт. В общем-то я об этом даже не мечтал. Договорились, что я целый месяц буду у них территорию убирать. Как раз осень наступила, листьев намело...


Разве бывает такое? А вот, бывает.


Так я стал продвинутым. Подключил интернет, благо нынче это даже в общагах не такая уж и роскошь. Сперва знакомился со всемирной паутиной, других читал. А сейчас вот и сам решил приобщиться. Так и вечера стали интереснее. Не всяко ж в зомбоящик втыкать, там всего несколько каналов, скукотища.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: