10

Объект «Католичка» Ч.3

Начало  : Объект «Католичка» Ч.1

Объект «Католичка» Ч.2

Часть III. Таисия Павловна


Пока велось наблюдение за Жаспар, в СССР началась новая эпоха. Умер Сталин, ведомство госбезопасности дважды сменило название и статус — сначала, в 1953-м, МГБ присоединили к МВД, а год спустя создали КГБ при Совете министров.


Менялась обстановка и во Франции, на которую якобы работала «Католичка»: в 1954 году страна после серии поражений лишилась колоний в Индокитае, потом потеряла Тунис и Марокко, начиналась война в Алжире.....

«Решить вопрос о вербовке»



В июле 1956 года, после четырех с лишним лет после репатриации Таисии Жаспар, в КГБ решают: дальнейшая ее разработка не имеет смысла.


— Проживая в Китае, «Католичка» использовалась иноразведкой и скорее всего французской, по проведению соответствующей работы среди русских эмигрантов, советских граждан и всевозможных представительств в Китае других стран. Шпионской или какой-либо другой антисоветской деятельностью в Советском Союзе не занимается, но задание на проведение таковой возможно имеет, — утверждалось в справке по делу.


Теперь с Жаспар собирались установить оперативный контакт. Несколько сотрудников КГБ должны были встретиться с ней, не скрывая, откуда они, убедить, что сажать ее не собираются, и подробно расспросить о связях с разведками в Китае.


Если покажется, что от Таисии как от агента будет польза — попробовать завербовать.

В этом деле есть одна странность, логически объяснить которую не удается. Весной 1956 года, то есть несколькими месяцами ранее, Андре Жаспар сообщил, что собирается приехать в СССР как турист. Маршрут будущего путешествия пролегал через Киев.


— Познакомишь его с Костей? — шутя, спросила у Таисии Вера Трофименко.


Жаспар и Константин Крылов к тому времени жили вместе. Подруге она ответила, что хочет встретиться с Андре, но не в Киеве, а в Москве.


Визит бывшего мужа был запланирован на август. В КГБ поначалу подозревали, что если Жаспар все же удалось собрать какие-то сведения, то лучшего момента для их передачи не придумать.


Почему же чекисты, зная о том, что предстоит такая встреча, не стали ждать ее и поспешили с выводами, что с «Католичку» не в чем подозревать? Непонятно. Одно из возможных объяснений: в спецслужбе хотели, чтобы на момент встречи Таисия уже была их агентом и вела себя так, как скажет куратор. У этой версии есть изъян: в документах о подобных планах ничего не сказано, и вообще с вербовкой «Католички» в КГБ не спешили.


Андре и Таис так и не увиделись. Художница в своем стиле внезапно передумала и уехала на несколько месяцев в поселок Хоста под Сочи вместе с Крыловым, попросив передать бывшему супругу извинения. Возможно, она просто не хотела, чтобы Крылов ревновал.


Не исключено, что чекисты уже в июне знали, что встреча не состоится, и это окончательно убедило их, что Жаспар не шпионка. Но, опять-таки, в документе они ничего не объяснили, хотя должны были.


В деле не указано, приехал ли в итоге Андре в Советский Союз.  В декабре 1956 года 63-летний отставной офицер Андре Стефан Жаспар скончался в Париже от рака.



«Т.П. Жаспар горько сожалела, что не захотела увидеться с ним летом прошлого года, написав Жаспару, что ее не будет в Киеве, так как она едет на Кавказ. Это ее мучает угрызениями совести. Он умер без нее, она оставила такого чудесного человека.


Т.П. Жаспар является законной наследницей всего имущества Жаспара. Если есть специальное завещание, то всеравно часть имущества принадлежит ей».


Из донесения агента «Оксаны», 1957.



На Лубянке решили, что разговор с Жаспар если и получится, то последующую вербовку проводить нужно непременно в Москве.


Украинские чекисты просили московское начальство пригласить на встречу куратора дела «Католички», чтобы он потом продолжил работу с ней.


На тот момент это был подполковник Городний.


Последние документы в деле датированы началом 1957 года. В них видно желание КГБ побыстрее вытянуть Жаспар в Москву для встречи.


Документальных подтверждений того, что художница в итоге стала агентом, найти не удалось.


Почти образцовая гражданка



В 1960-х Таисия Жаспар по-прежнему жила в Киеве и работала художницей. Снимать комнаты уже не приходилось: ей дали квартиру в переулке Мечникова в центре города.


Крылов фактически стал ее мужем, но пара не расписывалась. Своих детей у них не было, но Таисия постоянно общалась с соседскими: рисовала их портреты, которые тут же дарила, и даже организовала детский любительский театр.


— Прямо во дворе поставили сцену с раздевалкой и лавки для зрителей, — вспоминает Нина Светличная, в детстве она жила в этом доме и была одной из актрис. — Костюмы для нас шили мастера в Оперном театре — и это все за ее деньги.


Театр выступал в пионерских лагерях Киевской области, в Доме офицеров и на телевидении.


Для своих коллег из Союза художников Жаспар вела курсы английского и французского языков.


Еще со времен, когда ее разрабатывал КГБ, Таис стала пробовать себя в литературе — писала для детей об Италии и Египте.


Поначалу ее произведения печатали киевские журналы («Барвінок», «Радянська жінка»), а в 1965-м всесоюзное издательство «Детская литература» выпустило сборник рассказов «Апельсиновый сад», в котором, как отмечено в справке КГБ, описывается «тяжелое положение детей в Италии».

Объект «Католичка» Ч.3 КГБ, СССР, Агент, Длиннопост

Книга стала основой киносценария «Сицилийские новеллы», и уже велись переговоры с режиссером Марком Донским о создании советско-итальянского детского фильма, но он так и не был снят.


Италию Жаспар в те годы посещала неоднократно. Сестра и мать художницы уже умерли, но на Сицилии остались двое ее племянников, перенявших от тети любовь к Советскому Союзу. В Катании в 1960-х прошли еще три выставки ее работ.

Объект «Католичка» Ч.3 КГБ, СССР, Агент, Длиннопост

В характеристике, составленной Комитетом госбезопасности в те годы, Таисия описана как почти образцовая советская гражданка.


Единственный изъян, который в ней нашли, — сохранившиеся «пережитки того общества, в котором она выросла и воспиталась». Жаспар «по прежнему любит великосветский шик», а в Италии за деньги рисует портреты «богачей».


По одной из баек Таисия любила привозить из Европы белый шоколад, который в СССР тогда никто не знал. Знакомые, попробовав заграничное лакомство, «крутили носом» — дескать, так себе. Жаспар отвечала, что они ничего не понимают в шоколаде.


— Она одевалась всегда так, что вы на нее смотрите и понимаете: это иностранка, не наш человек, — рассказывает Нина Светличная, — По городу она вообще не передвигалась на общественном транспорте, только на такси. Мы всегда знали: если такси стоит под третьим подъездом, значит, Таисия Павловна куда-то едет.

Нежелание художницы оформлять брак с Крыловым было связано с тем, что она получала из Франции пенсию как одинокая вдова Андре. Выйди она замуж — деньги, позволявшие в том числе ездить за границу, перестали бы приходить. По крайней мере, так это объясняли в КГБ.

Поговаривали, что основная часть наследства Андре Жаспара (квартира в Париже, поместье на севере Франции, деньги в банке) перешла его сестре, но та вскоре тоже умерла, после чего все досталось Таисии.


Документальных подтверждений этому нет. Также ходили слухи, что художница какое-то время хотела переехать в Париж, но Крылов воспротивился.



Из Франции царь едет


Еще одно упоминание о Жаспар, относится к 1966 году. Это два вышедших с интервалом в неделю сообщения председателя КГБ УССР Виталия Никитченко в ЦК Компартии Украины, которые передали лично главе республики Петру Шелесту.


О художнице не случайно вспомнили на таком уровне. Родственник покойного Андре Жаспара Шарль де Голль уже семь лет занимал пост президента Франции.


Совсем недавно де Голль вывел Францию из военной организации НАТО, а теперь собирался приехать со вторым официальным визитом в Советский Союз. В числе запланированных к посещению городов был и Киев.


В документах кратко изложены биография и характеристика художницы.


«...Жаспар проводит работу с отдельными иностранцами, приезжающими в Киев по линии Союза художников, она является также членом общества культурных связей с украинцами закордона», — подчеркивается в документе.


Председатель КГБ писал: Таисия не только знает быт, обычаи и привычки Де Голля и его семьи, но и в последние месяцы переписывалась с ним. Сначала Жаспар отправила президенту Франции свою недавно вышедшую книжку и объяснила, что это подарок для его внуков.


В следующих письмах она напомнила о покойном муже, рассказала историю китайской коллекции (к письму прилагался каталог) и предложила осмотреть ее во время предстоящего визита в Киев.

Ответ секретаря на письмо Жаспар де Голлю.

Объект «Католичка» Ч.3 КГБ, СССР, Агент, Длиннопост

На первое письмо ответил сам де Голль, на следующие два — вероятно, секретарь. Перевод двух писем хранится в Архиве-музее литературы и искусства. На приглашение секретарь дипломатично ответил, что по программе визита еще ничего не решено.


«Так как указанные картины находятся на складе, было-бы целесообразно привести их в состояние, пригодное для показа Де-Голлю, если он того пожелает», — подчеркивал глава КГБ Украины.


Даже если Жаспар не завербовали в 1957 году, нельзя исключать, что это случилось позже. Впрочем, если контакт с президентом Франции был заданием КГБ, художница могла выполнять его, будучи просто доверенным лицом.


В отличие от агентов, доверенные лица не давали подписку о сотрудничестве, им не присваивали псевдоним.


В документе прямым текстом не сказано, чего КГБ ожидал от посещения де Голлем музея и какая роль в этом отводилась Жаспар.


Иметь своего человека в окружении лидера иностранного государства — удача для любой спецслужбы: это не только получение ценной информации, но и (в теории) возможность влиять на главу государства. Возможно, расчет был именно на сближение и дальнейшее неформальное общение киевской художницы с президентом и его семьей.


Осмотр гостем коллекции — конечно же, в сопровождении Жаспар — мог бы этому сближению поспособствовать. В эту версию вполне вписывается гипотеза, что Жаспар сотрудничала с чекистами.


В КГБ обсуждали и другой вариант — общение Жаспар с женой президента Ивонной, которая должна была посетить Киев вместе с ним.


«Она [Жаспар] считает, что могла-бы пригласить к себе в гости госпожу Де-Голль на чашку чая в числе других женщин из делегации и подобрать соответственно представительниц женского общества с советской стороны», — рапортовал Никитченко.


Но была одна проблема: условия, в которых жила художница, не очень подходили для приема первой леди Франции. Подъезд к дому в переулке Мечникова, по выражению КГБ, был «несколько не благоустроен», проживала художница на четвертом этаже в доме без лифта, стены в подъезде не штукатурили, да и сама квартира нуждалась в ремонте. Поэтому было предложено просто включить Таисию в делегацию советских женщин, сопровождающих мадам де Голль.


Но слух о предстоящем визите высокого гостя (не Ивонны, а самого президента) успел разлететься по району. Все прилегающее пространство стали спешно приводить в порядок. По словам Нины Светличной, такого хорошего асфальта в переулке и такого сияющего чистотой подъезда в доме больше никогда не было.


Людмила Миляева тогда тоже жила рядом и хорошо помнит подготовку к приезду де Голля.


— У Лесика в те годы была няня. Хорошая женщина, но совершенно неграмотная, — рассказывает она. — Ей часто приходилось стоять за покупками в очередях, которые были своего рода клубом, — люди обсуждали в них новости и разные сплетни. Как-то раз няня приходит и с порога заявляет: «Семеновна, вы здесь сидите и не знаете, что там происходит. На Мечникова дорогу ремонтируют, газон делают. Говорят, из Франции царь едет, а здесь у него невестка живет. Она ему когда-то сказала: будешь в Киеве — заходи». Потом оказалось, что это правда! Но вместо трех дней де Голль пробыл в Киеве всего один, поэтому в гости к Жаспар так и не приехал.


Нина Светличная видела, как в тот день во двор вкатилась большая черная иномарка и забрала Таисию.


Ни в одном из документов с сообщениями КГБ для ЦК КПУ об итогах визита де Голля упоминаний о Жаспар нет. Видимо, никаких ощутимых результатов планы спецслужбы не принесли. Китайскую коллекцию президент не посмотрел.


По крайней мере, сотрудники музея Ханенко ничего об этом не слышали — а визит такого гостя обязательно стал бы предметом гордости любого музея. Сопровождала ли художница первую леди Франции — неизвестно.

Объект «Католичка» Ч.3 КГБ, СССР, Агент, Длиннопост

Судя по письму, более тесные связи были у Таисии с Бернаром де Голлем — племянником Шарля и Ивонны. Он занимал высокие посты в промышленной сфере и занимался налаживанием торговых отношений Франции с СССР и Китаем.


В 2015 году российские СМИ писали о том, что племянник Шарля де Голля, в отличие от лидеров западных стран, посетил парад 9 мая в Москве, и цитировали его комментарий о любви к России.


Бернар де Голль умер в апреле 2019 года в возрасте 95 лет. Филипп де Голль жив до сих пор, ему 98 лет.


Киевлянка Антонина Куклина рассказывает, что свою элегантность и стремление произвести впечатление Таисия Жаспар не утратила и на склоне лет. Художницу Антонина Александровна знала еще с детства — она родилась и до конца 1940-х жила в Шанхае.


— Я помню портрет мамы, который нарисовала Таис. В 1947-1948 годах мы жили в Гонконге, а портрет остался в Шанхае. Потом вернулись в Шанхай, а родные моей мамы уехали в Советский Союз, и портрет мы не нашли. Жаль, он был очень хорошим.


В середине 1980-х Антонина Куклина впервые за несколько десятилетий увидела Жаспар — вместе с мамой зашла к ней в гости в Киеве. Контакты старой знакомой дала другая шанхайская знакомая — Наталия Ильина, с которой мать Антонины Александровны поддерживала связь.


— Пришли мы с мамой в эту ее квартиру [в переулке Мечникова], она на меня смотрит и говорит: «Располнели вы, Антонина. Посмотрите на меня!» — и показала ножку в колготке, — вспоминает моя собеседница. Жаспар тогда было около 70 лет.

В годы застоя Таисия Жаспар несколько раз побывала в Китае, в том числе в городе своей молодости — Шанхае. Людмила Миляева считает, что она не просто летала повидать старых друзей, а выполняла государственные задания.


СССР и КНР как раз пытались нормализовать отношения после многолетнего противостояния, и Жаспар с ее познаниями о стране и знакомствами среди китайцев в этом деле пригодилась.

Объект «Католичка» Ч.3 КГБ, СССР, Агент, Длиннопост

Перед очередной поездкой в 1986 году Жаспар чувствовала себя неважно, но все же полетела. После возвращения у художницы случился инфаркт, и 25 ноября она скончалась. Константин Крылов пережил Таисию на шесть лет.


Похоронены они рядом друг с другом на самом известном кладбище Киева — Байковом.

Авторы : Эдуард Андрющенко, Дмитрий Трещанин.

https://www.currenttime.tv/

Найдены возможные дубликаты

Похожие посты
87

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова

В личной жизни главкома ВМФ СССР адмирала Горшкова существует трагическая страница. связана она с именем его зятя - капитана 3-го ранга Николая Артамонова. Судьба катеранга оказалась тесно связанной с именами бывшего директора ЦРУ (1953-1961) Аллена Даллеса, Улофа Пальме, в то время - помощника шведского премьера, Олега Калугина, тогда - начальника управления «К» Первого главка КГБ.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Капитан третьего ранга Николай Федорович Артамонов танцует с Евой Горой, которая потом стала Бьянкой Шадрин. Гдыня. Польша, 1958 год

Летом 1959 г. командир новейшего эсминца Балтфлота «Сокрушительный», капитан 3-го ранга Николай Артамонов со своей любовницей полькой Евой Гурой бежал на военном катере из польского порта Гдыня в Швецию.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Эскадренный миноносец пр. 30-бис "Сокрушительный"

Мотористу катера Илье Попову, под угрозой применения оружия катеранг заставил его следовать в Швецию, он же в присутствии шведских представителей предложил вернуться в Советский Союз - поскольку «на Западе тому делать нечего».

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Николай Артамонов и Ева Гора на вечеринке перед побегом

Шведы сообщили о перебежчике в американское посольство в Стокгольме, где резидентурой ЦРУ в то время руководил Пол Гарблер.Встретившись с Артамоновым, Гарблер направил в Вашингтон отчет, в котором присвоил перебежчику категорию NIP – National Intelligence Potential.

Это означало, что штаб-квартира должна расценивать данное лицо как потенциально весьма ценный источник, способный сообщить информацию стратегического значения. Опасаясь, что шведское правительство может вернуть Артамонова Советскому Союзу, обратились за содействием к тогдашнему директору ЦРУ Аллену Даллесу.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Аллен Уэлш Даллес (справа) и президент США Д.Ф. Кеннеди.

Тот, в свою очередь, связался с помощником шведского премьера, которого звали Улоф Пальме и который впоследствии сам стал шведским премьером. Артамонов был отправлен в Вашингтон.

Конечно, младший офицер ВМФ не мог рассчитывать на внимание столь высокопоставленных персон. Но Артамонов был не простым лейтенантом. Он был женат на дочери командующего ВМФ адмирала Горшкова и потому знал много такого, чего офицеру его ранга знать не полагается.

По заведенному порядку до отправки в США Артамонову полагалось пройти проверку в специальном центре ЦРУ во Франкфурте. Но поскольку его въезд в США был уже санкционирован Даллесом и Энглтоном, моряка и его возлюбленную особо не мучили. По прибытии в США Артамонов, превратившийся в Шадрина, получил денежное содержание, равное жалованью офицера его ранга в ВМС США.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Ник Шадрин и Бьянка Шадрин после свадьбы у церкви в Балтиморе

Этих средств хватило, чтобы купить в рассрочку скромный дом в Арлингтоне и оплачивать все расходы, включая обучение Эвы на дантиста. После полутора лет работы в должности специального консультанта ЦРУ Николас Шадрин был переведен в управление разведки Военно-морских сил США. Для ЦРУ он был весьма интересен.

В СССР к этому времени появилась морская ракетоносная авиация с крылатыми ракетами, а также вошла в строй первая атомная подлодка, вооруженная ядерными баллистическими ракетами.

Получив от ЦРУ документы на имя гражданина США Николаса Шадрина, перебежчик 7 лет отработал в аналитическом подразделении американской разведки.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Ник Шадрин в гриме выступает перед комиссией конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности.

В Ленинграде у Артамонова остались жена и сын, которым КГБ постоянно оказывал моральную и материальную поддержку. Их придерживали «в заначке» - как повод для последующего выхода на Артамонова, когда он «осядет» в США. Адмиралу Горшкову также никаких претензий высказано не было.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Адмирал Сергей Георгиевич Горшков в центре, 60-е года.

В то время предательство еще не было массовым явлением, и предателей разыскивали.Стали искать подходы к Артамонову. В Вашингтон был направлен один из лучших оперативников американской линии внешней контрразведки КГБ, выпускник МГИМО, майор и орденоносец Козлов.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Алексей Михайлович Козлов (в центре) советский и российский разведчик — нелегал. Герой Российской Федерации

По легенде свои услуги он предложил американцам незамысловатым способом: позвонил домой директору ЦРУ Ричарду Хелмсу и, сообщив свое имя, рассказал, что несколько лет назад в Пакистане познакомился с двумя сотрудниками ЦРУ. Назвал их кодовые имена. Хелмс связался с начальником внешней контрразведки ЦРУ Джеймсом Энглтоном. Тот предупредил, чтобы к этому делу не подпускали никого из советского отдела ЦРУ, где явно есть «крот» КГБ.

На встрече с американцами Козлов заявил, что он майор советской разведки, приехал в Вашингтон для вербовки Артамонова-Шадрина. Он не удовлетворен своим служебным положением в КГБ и хочет сотрудничать с ЦРУ. Если ему помогут завербовать Артамонова, то он сможет сделать рывок в своей карьере, станет для ЦРУ ценным агентом.


Американцы приняли предложение Козлова, которому присвоили кодовое имя «Китти-Хок». Видимо решающую роль сыграла информация о его намерении жениться на дочери члена Политбюро Екатерины Фурцевой. Это делало его источником ценной политической информации.

Уже в марте ЦРУ и ФБР устроили Козлову встречу с Артамоновым. Козлов показал перебежчику письма от жены и сына, оставшихся в Ленинграде. Тот прочитал их и согласился искупить вину перед Родиной, передавая КГБ секретные материалы РУМО и ЦРУ.


После вербовки Артамонов-Шадрин, получив псевдоним «Ларк», написал заявление в Президиум Верховного Совета СССР, исполненное красными чернилами, с просьбой о помиловании: «…Годы, истекшие с момента совершения тягчайшего преступления, послужили мне тяжелым уроком. Сознательным закоренелым врагом своей Родины я не был. Никоим образом не освобождая себя от ответственности за совершенное, прошу дать мне возможность искупить свою вину и, если я как-то смогу помочь моей Родине, затем вернуться домой»

Козлов пробыл в Вашингтоне до сентября 1966 года. Ларк ему передал ряд сведений о ЦРУ и обещал подготовить доклад о перебежчиках и эмигрантах, с которыми ему приходилось работать.


В дальнейшем Москва получила от Ларка большой объем информации о военно-морских силах США, особенно о подводном флоте. Но Лубянку насторожило, что некоторые операции срывались. .Москва перестала доверять Артамонову, и в 1974 г. был составлен план вывода Ларка в Вену под предлогом встречи с новым резидентом нелегальной разведки КГБ в США.


В 1975-м Артамонову сообщили, что решен наконец вопрос о его помиловании. Под предлогом встречи с нелегалом КГБ его заманивают в Вену, в машине усыпляют хлороформом и в наручниках довозят до слабо охраняемой австрийско-чешской границы. Но там автомобиль застревает на обочине. Принимается решение, оставив машину, перенести Артамонова на руках.


С чешской стороны группу ожидала бригада из Москвы во главе с Олегом Калугиным. По воспоминаниям очевидцев, именно он, уже вторично, усыпляет очнувшегося Артамонова, после чего тот в себя не приходит. А когда что-то заподозрившая врач КГБ захотела осмотреть обмякшего Артамонова, генерал ей это запретил. Тщательно подготовленная операция привела к нулевому результату.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Следует добавить только, что в 1966 - 1970 годах Калугин был заместителем резидента в Вашингтоне, с 1970-го – заместителем начальника управления "К" ПГУ КГБ, а с 1973-го возглавляет управление «К». По мнению ветеранов разведки, операция по вывозу Артамонова в СССР не могла быть неуспешной, но это грозило бы Калугину разоблачением. Потому и выехал он на операцию сам, и сделал все, чтобы Артамонова до Москвы не довезли.

Печальная история о любви и измене зятя адмирала Горшкова КГБ, ЦРУ, Предательство, СССР, США, История, Перебежчик, Разведка, Длиннопост

Место встречи с Ником Шадриным в Вене. Снимок сделан из окна консульства США

30 декабря 1975 г. консульское управление МИД СССР посетил генконсул США Клиффорд Гросс, который заявил, что «гражданин США Николас Джордж Шадрин встретился 20 декабря в Вене с двумя официальными советскими лицами, после чего пропал без вести…».


В ответ ему сообщили, что «в декабре Шадрин обратился в посольство в Вене с просьбой о возвращении в Советский Союз, но на обусловленную встречу не пришел».


Начальник Первого главного управления КГБ СССР Владимир Крючков был в восторге от итогов операции. Нужный эффект достигнут, и участников следовало наградить. Начальник внешней контрразведки КГБ Олег Калугин был награжден орденом.


(C.)Иосиф ТЕЛЬМАН, кандидат исторических наук

Показать полностью 9
122

Операция " Густо"

Операция " Густо" СССР, КГБ, ЦРУ, Перебежчик, Длиннопост

История советских спецслужб знает много случаев предательства.


Встав на путь измены, одни просто бежали на Запад и просили там политического убежища в обмен на имеющуюся у них информацию, другие оставались в СССР и становились "кротами" западных разведок.


Некоторые из них благополучно избегали разоблачения, и руководителям советских спецслужб о предательстве своего сотрудника становилось известно только после его смерти.


Но в этом ряду особняком стоит история разведчика-нелегала Юрия Логинова, который сначала предал сам, а потом был предан другими.



Юрий Николаевич Логинов родился в 1933 году в Курске. Его отец в год рождения сына уволился из армии в звании полковника, перешел на партийную работу, очень скоро был избран первым секретарем Курского обкома ВКП(б), а затем переведен на работу в Тамбов.


После начала Великой Отечественной войны Николай Логинов был вызван в Москву, где его назначили на ответственный пост в одном из союзных министерств.


Когда отгремел салют Победы, Логинов-старший получил возможность заняться сыном, у которого проявились блестящие способности к иностранным языкам. В 1946 году 13-летний Юрий был определен в одну из элитных московских школ, а после ее окончания в 1954 году поступил в Институт иностранных языков.


Хорошо образованный, учтивый, обладающий "западной" внешностью молодой лингвист обратил на себя внимание кадровиков ПГУ КГБ.


В это время руководство внешней разведки приняло решение создать несколько нелегальных резидентур на территории США и Канады, а также в странах Западной Европы.


И на последнем курсе перед выпускными экзаменами Логинова пригласили для беседы представители управления "С" (нелегальная разведка) и предложили работу в своем ведомстве. После недолгого размышления он согласился. Вполне возможно, сказалось то, что его дядя по материнской линии, Александр Кулагин, был заместителем начальника разведки ВВС.


Уже летом 1957 года Логинова зачислили в штат ПГУ КГБ и присвоили ему звание лейтенанта, но из-за бюрократических накладок он не был приведен к воинской присяге, что в дальнейшем сыграло немаловажную роль в его судьбе.


Весной 1961 года учеба закончилась и Логинов приступил к подготовке к первой поездке за границу.28 апреля 1961 года Логинов вылетел в Прагу, имея два фальшивых американских паспорта на имя Роджера Хайленда и Рональда Уильяма Дина.


Перед ним была поставлена задача проверить свои возможности действовать на Западе по разработанной в центре "легенде", не привлекая к себе внимания со стороны местных жителей и полиции.


С этой целью он должен был, выдавая себя за американского туриста, провести по два дня в Риме, Флоренции, Болонье и Милане, а затем 9 дней - в Стокгольме, после чего вернуться в СССР.


Кроме того, в ходе поездки ему предстояло отработать навыки поддержания связи с сотрудниками легальных резидентур.


29 апреля Логинов прибыл в Рим, где зарегистрировался в гостинице "Юниверс" как американский турист Рональд Дин. Благополучно проведя в столице Италии два дня и не вызвав никаких подозрений у служащих отеля, он, согласно плану, 1 мая выехал поездом во Флоренцию, где также остановился в гостинице, оставив, как положено при регистрации, свой фальшивый паспорт у портье.


Утром следующего дня он собрался в город, но, проходя мимо стойки портье, увидел двух полицейских, изучавших чьи-то документы.


Решив, что это его фальшивый паспорт, Логинов запаниковал и до вечера бесцельно болтался по городу, не решаясь показываться в отеле. Он был твердо уверен, что его карьера разведчика-нелегала закончилась, не начавшись, и что теперь его рано или поздно арестуют.


Но в конце концов он сумел взять себя в руки, вернулся в гостиницу, забрал вещи и документы, выехал поездом в Милан, откуда первым авиарейсом вылетел в Хельсинки. Здесь он пришел в посольство США и попросил предоставить ему политическое убежище.


Узнав об этом, резидент ЦРУ в Финляндии Фрэнк Фрайберг немедленно послал телеграмму в Лэнгли, и оттуда прибыл сотрудник советского отдела ЦРУ, опытный вербовщик Ричард Кович, до этого успешно работавший с агентами из ГРУ Петром Поповым и Алексеем Шистовым.


Он встретился с Логиновым на квартире сотрудника хельсинкской резидентуры ЦРУ Роберта Фултона и внимательно выслушал его рассказ о стажировке в Италии, происшествии во Флоренции и желании немедленно выехать в США. Затем, следуя правилу ЦРУ, Кович сумел завербовать Логинова и убедить его вернуться в Москву, с тем чтобы передавать информацию о КГБ.


После разговора с Ковичем Логинов установил контакт с сотрудниками легальной резидентуры КГБ в Хельсинки и, встретившись у кинотеатра "Астра" со своим куратором из центра Николаем Фроловым и заместителем резидента в Финляндии Анатолием Голицыным, подробно изложил им трудности, с которыми столкнулся в Италии.


Получив от Голицына фальшивую визу, дающую право оставаться в Финляндии 17 суток, Логинов поспешил к Ковичу и подробно рассказал о состоявшемся разговоре. Через несколько дней Логинов вновь встретился с Фроловым и Голицыным, которые объявили ему, что в Москве удовлетворены его объяснениями, и вручили визу для возвращения в СССР.


Перед отъездом Логинов еще раз встретился с Ковичем и договорился, что установит с ним контакт во время следующей зарубежной командировки. После этого Кович сообщил об успешной вербовке Логинова в Лэнгли, где тому присвоили псевдоним "Густо".


Прибыв в Москву, Логинов написал подробный отчет о своей поездке. Его действия были признаны руководством управления "С" оправданными, и он продолжил подготовку к предстоящей работе за рубежом в качестве нелегала. В ноябре 1962 года он выехал во Францию, откуда послал открытку Ковичу по заранее оговоренному адресу в Нью-Йорке. Кович немедленно вылетел в Париж, где встретился с Логиновым на конспиративной квартире ЦРУ.


Он сообщил Густо, что отныне с ним будет работать другой оперативник ЦРУ - Эдвард Юхневич. Логинов воспринял эту новость совершенно покойно, поскольку полностью доверял американцам и опасался только проверки в КГБ.


Вспоминая о работе с Логиновым, Юхневич рассказывал :


- Он очень изысканно одевался. Говорил, что ему в конечном счете предстоит работать в США и он должен закреплять свою легенду. Любил путешествовать, и в этих поездках действительно стал практически западным человеком. Откровенно говоря, он походил на обычного американского парня. Деньги, которые мы ему выплачивали, регулярно перечислялись на его счет, и он мечтал о том дне, когда сможет "раствориться" на Манхэттене.



Между тем в ЦРУ его начали подозревать в двойной игре.


Дело в том, что в декабре 1961 года бежал в США Голицын, с которым Логинов встречался в Хельсинки. На допросах в Лэнгли Голицын заявил, что КГБ внедрил в ЦРУ "крота", человека славянского происхождения, который одно время работал в Германии.


Его псевдоним в КГБ был "Саша", а настоящая фамилия начинается с буквы К. Кроме того, Голицын утверждал, что после его бегства КГБ организует для прикрытия "крота" засылку в Лэнгли под видом перебежчиков агентов-двойников.


Теорию Голицына активно поддержал начальник внешней контрразведки ЦРУ Джеймс Энглтон, с подачи которого в Лэнгли началась охота на "кротов". Одним из подозреваемых, на которого Голицын указал в июле 1964 года, стал Ричард Кович.


Его фамилия начиналась на К, он был сербского происхождения, служил в Германии и работал с агентами ЦРУ в ГРУ Поповым, арестованным в 1959 году, и Шистовым, пропавшим в 1958 году.


Разумеется, попал под подозрение и Логинов. Энглтон поручил своему сотруднику Джозефу Эвансу и заместителю начальника советского отдела Питу Бэгли осуществить тщательную проверку дела Логинова. И уже к 1966 году они пришли к заключению, что Логинов - подстава КГБ. Их выводы основывались на следующих умозаключениях.


Во-первых, все поездки Логинова представлялись Бэгли и Эвансу бесконечным процессом.


"Создавалось впечатление, что он никого не вел, - говорил позднее Бэгли. - В данном случае мы имели дело с нелегалом, который все время тратит на то, чтобы задокументировать себя. Большинство нелегалов ведет агентов, как, например, Лондсдейл".


При этом Логинову, по его словам, постоянно обещали, что он получит важное задание, но этого до сих пор так и не произошло.


Во-вторых, Логинов не дал ЦРУ ничего, что представляло бы ценность для контрразведки. Он не смог идентифицировать вспомогательных агентов-нелегалов и не смог назвать никаких агентов. Фальшивые документы, которые он показал оперативникам ЦРУ, также не привели ни к какому-либо аппарату поддержки нелегалов, ни к адресам советских агентов, находящихся на связи у нелегалов.


И хотя Логинов передал сотрудникам ЦРУ свои коды для связи с Москвой, это, по мнению Эванса, ни о чем не говорило, так как у него мог быть второй канал связи и второй шифр.


Еще одной причиной для подозрений было то, что Логинов ни разу не объяснил мотивов своей добровольной работы на ЦРУ.


Он говорил, что никогда не чувствовал ненависти к КГБ и что ему просто нравится работать на американцев.


В канун нового 1966 года Логинов, ставший к этому времени майором, на теплоходе "Каменск" отплыл из Ленинграда в Антверпен, а затем уже как Эдмунд Тринки 27 января 1967 года вылетел в Йоханнесбург.


Там он получил сообщение из ЦРУ, в котором ему предлагалось выехать в Кению для встречи с новым куратором Питером Капустой. Но Логинов не знал, что перед Капустой была поставлена задача найти доказательства того, что он является засланным агентом КГБ.


Встреча Логинова и Капусты состоялась в мае 1967 года в Найроби. В течение нескольких недель они ежедневно беседовали с 9 часов утра до 8 вечера. Результатом этих бесед стала уверенность Капусты в двойной игре Логинова.


"Я был уверен в его нечестности и неискренности, - позднее вспоминал Капуста. - Он находился не на нашей стороне и всегда сохранял лояльность КГБ. Буквально все, что он рассказывал, вызывало у меня сомнения".


В июне Логинов вернулся в Йоханнесбург, а Капуста - в Вашингтон, где доложил о своих подозрениях начальнику советского отдела Дэвиду Мэрфи и Энглтону. И после этого руководство ЦРУ приняло из ряда вон выходящее решение.


Энглтон, Мэрфи и начальник оперативного управления ЦРУ Фитцджеральд, уверенные, что Логинов - подстава КГБ, решили "заложить" его контрразведке ЮАР.


Правда, сейчас в ЦРУ стараются не вспоминать об этом, но один из бывших высокопоставленных сотрудников управления утверждал, что душой этого решения был Энглтон: "Он являлся дирижером за сценой, он дергал марионеток за веревочки, была ли эта марионетка молодым Бэгли, считавшим себя лучше всех, или кем-то другим. Дело в том, что Джим никогда не действовал открыто. Но как шеф контрразведки Энглтон держал все мелочи в поле своего зрения. Он видел все. Никакая выдача Логинова не могла иметь место без его разрешения".


В июле 1967 года сотрудники БОСС (полиция безопасности ЮАР) ворвались в квартиру Логинова на Смит-стрит и арестовали его. Он был отправлен в тюрьму, где его подвергали интенсивным допросам.


А 9 сентября 1967 года объявили, что Логинов признался в шпионаже против ЮАР и еще 23 стран. Шеф полиции БОСС генерал-майор Хендрик Дж. Ван дер Берг огласил длинный список советских дипломатов в других странах, которых Логинов якобы опознал как сотрудников КГБ.


Фактически же имена офицеров КГБ передали БОСС американцы. Они были выбраны из досье ЦРУ и поступили совсем не от Логинова. Выдача имен, по словам одного из сотрудников ЦРУ, преследовала одну цель - как можно больше очернить Логинова в глазах КГБ. В тюрьме ЮАР Логинова допросил также и Эванс, выступавший под видом представителя БОСС.


Однако, несмотря на все старания, ему не удалось добиться от Логинова признания в том, что он агент-двойник.


А поскольку все доказательства предоставлены ЦРУ и не могли быть использованы в суде, то перед Энглтоном возникла проблема - что делать с Логиновым дальше.


Для решения возникших затруднений Энглтон в мае 1969 года предложил обменять его на кого-либо из арестованных в СССР. Тем самым власти ЮАР будут избавлены от неясного судебного процесса, а в ЦРУ Логинова станут воспринимать как лжеперебежчика, что было особенно необходимо Энглтону.


В июне 1969 года с подачи Энглтона представители западногерманской разведки (БНД) обратились к властям ЮАР с предложением обменять Логинова на 11 своих агентов, арестованных в ГДР.


В июле 1969 года Логинова доставили во Франкфурт-на-Майне и передали представителям БНД.


"Когда Логинов прибыл в Германию и понял весь ужас своего положения, он испугался до смерти и всеми силами сопротивлялся отправке назад, - вспоминал один из сотрудников ЦРУ. - На границе произошла довольно печальная история. Его буквально вытолкнули. Прямо в руки КГБ, который увез его".


После выдачи Логинова в ЦРУ тешили себя надеждой, что не совершили роковой ошибки, выдав КГБ настоящего агента.


Но уже вскоре от одного из перебежчиков в Лэнгли поступила информация, что Логинов был расстрелян. В 1977 году, через три года после отставки Энглтона, в ЦРУ провели расследование, в результате которого было установлено, что Логинов был настоящим перебежчиком.


Шок от этого был таким, что об этом деле долгое время старались не вспоминать.


Однако на самом деле Логинова не расстреляли, хотя большинство руководителей ПГУ и управления "С" выступали за то, чтобы предать его суду за нарушение воинской присяги и выдачу секретных сведений.


Но когда военная прокуратура изучила дело Логинова, неожиданно выяснилось, что он присяги не принимал.


В результате прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела, после чего Логинов был уволен из КГБ и отправлен в Горький, где стал работать в одной из школ учителем английского языка.

https://gramfree.network/articles/dvoynoe-dno-2.html

Показать полностью
29

Проект "Алтын" Ч.2

Начало : Проект "Алтын" Ч.1

ПО ЗАКАЗУ КГБ СССР



Шлем PSH-77, в народе Тиг, получил широкое распространение не только за рубежом, но и в странах Варшавского договора.


В Советском Союзе Тиг прошел боевую обкатку ровно сорок лет назад в ходе операции «Шторм-333» в Афганистане.


Вопреки расхожему мнению, при штурме дворца Тадж-Бек на бойцах Группы «А» КГБ СССР, входивших в группу «Гром», были обычные армейские каски. Тигов было всего несколько единиц.


Но и эти несколько шлемов показали себя с лучшей стороны и сыграли определенную роль в закупке Советским Союзом большого количества продукции ТIG-Garant.


В отличие от западных спецподразделений, где титановые забрала не пользовались популярностью, в Группе «А» КГБ СССР во время учебной практики и боевой работы данный атрибут был обязательным.


Исключением, по понятным причинам, было использование Тигов во время плановых командировок в Афганистан.


Именно там на шлемах появились чехлы кустарного производства, изготовленные сотрудниками из подручных материалов: капюшонов КЗС, масксетей, х / б ткани в камуфляже «березка».


Одной из важных задач, стоявших в то время перед инженерами КГБ, была адаптация бронешлемов PSH-77 под отечественную радиосвязь, а конкретно — радиостанции проекта «Ангстрем».


Переделка проводилась в Кучино (город Железнодорожный), в одном из НИИ ведомственного завода КГБ СССР и касалась не только радиосвязи, но и замены подтулейного устройства. Данный проект в Оперативно-техническом управлении КГБ получил шифр «Алтын».


На раннем этапе специалисты КГБ в заводских условиях извлекали двухслойный арамидный подпор, полиуретановую пену, пластиковый каркас фирмы Schuberth, заклёпывали шесть технологических отверстий в месте его крепления к колпаку, удаляли динамик фирмы Peiker и устанавливали заглушку в месте его размещения.


Внутри шлема закрепляли два отечественных динамика ПДМ-1, микрофон и подтулейное устройство, разработанное на базе первого тиговского, в основу которого был заложен вкладыш-амортизатор из пенопласта и демпфер с поролоновым валиком в тканевой оболочке.


В конце 1980-х были разработаны, изготовлены и прошли опробования защитные колодки радиогарнитуры из дюралюминия по типу тиговских.


В отличие от прототипа, помимо защитной колодки, расположенной в затылочной области шлема, появилась боковая с левой стороны, с кнопкой-тангентой в нижней части.


Такое решение было принято для недопущения блокировки канала радиосвязи, путем зажатия тангенты при ранении сотрудника или каких-либо механических воздействиях на неё.


В затылочной колодке располагался штепсельный разъем на 19 пин, к которому шел кабель подключения к радиостанции «Ангстрем СН». На внутренней стороне защитного кожуха наносился семизначный номер, первые две цифры которого были годом выпуска, остальные заводским шифром.


Изменения претерпела и гибкая штанга звуковода.


В отечественной версии ее основа стала более угловатой и выполненной из другого материала.


Там же, в Кучино, производилась покраска бронешлемов по швейцарской технологии в защитный цвет с фактурой шероховатости, известной, как шагрень.


Подводя промежуточный итог, хочу подчеркнуть, что на начальной стадии проект под шифром «Алтын» по факту заключался не в создании отечественного образца, а в переделке и русификации западного, т. к. быстро освоить производство своего бронешлема мы в то время не смогли.


Из Тигов извлекались все детали с иностранной маркировкой и заменялись на советские либо обезличенные западного производства. Весь процесс проводился в НИИ ведомственного завода КГБ.



ПОЯВЛЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ШЛЕМА


Что касается отечественного шлема, то конструкторская документация Национального института авиационных технологий (НИАТ) на прессовую оснастку для штамповки титановых колпаков датируется 1986 годом.


В 1987 году НИАТ совместно с НИИ Стали была разработана технология сборки армейского титанового шлема 6Б6, включающая в том числе обработку цельнотянутой титановой основы и вставку тканевого подпора.


Причём конструкторская документация (КД) на этот шлем имеет номер 03. В конце 1980-х были изготовлены первые образцы 6Б6, но в серию шлем пошел спустя десятилетие.

Проект "Алтын" Ч.2 Шлем, Спецназ, Алтын, КГБ, СССР, История, Длиннопост

А вот КД за номером 04, закрепленная за главным объектом нашего исследования — изделием «Комплект 6Б6С», датируется 1991 годом.


Комплект выпускался НИИ Стали и включал в себя титановый колпак толщиной 3 мм, арамидный подпор, забрало (два варианта размеров окна).


Сборку, радиофикацию, установку подтулейного устройства и покраску производили специалисты НИИ КГБ.


Часть деталей и бронестекла в обрезиненной рамке закупались за рубежом. В отличии от PSH-77, забрала к отечественному образцу не штамповались, а гнулись на вальцах, что создавало определенные трудности при подгонке.


Приходилось сначала собирать забрало, затем примерять его на колпак так, чтобы не было затруднений при его движении вдоль шлема, соблюдая все зазоры, и уже затем размечать отверстия на колпаке под фурнитуру.


На раннем этапе приходилось даже засверливать плавающие отверстия в боковых стопорах. После подгонки на забрало и колпак наносились парные номера ударными клеймами. Колпак отличался от Тига, как по геометрии, так и по размеру — наш шлем был больше. Но общая концепция, несомненно, была тиговской.


Данному изделию был присвоен заводской шифр «Алтын-Р1».


Шлемы комплектовались ЗИП в картонных коробках из учета одна коробка на 5 шлемов, ТО (техническое описание), ИЭ (инструкция по эксплуатации), паспортом.


Из этого следует — утверждённая конструкторская и технологическая документация НИИ Стали на изготовление изделия «Комплект 6Б6С» (изделие 6Б6С-01»), по которой данный комплект деталей можно было производить и поставлять заказчику относится к 1991 году, а никак не к началу 1980-х.


Понятно, что изначально разрабатывалась конструкция (конфигурация) титанового колпака, штамповая оснастка, отрабатывался технологический процесс штамповки, разрабатывалась технология изготовления тканевых подпоров, выпускались опытные образцы, но в серию шлем пошёл только в 1991 году и то в виде комплекта деталей с последующей сборкой, которая занимала определённый временной промежуток.


Процесс изготовления деталей изделия «Комплект 6Б6С» состоял в следующем: НИИ Стали приобретал титановые листы и рубил их на заготовки, из которых на Дубненском машиностроительном заводе в несколько проходов штамповали колпаки методом глубокой вытяжки-штамповки пластичным пуансоном, на оснастке, изготовленной в Харькове.


Эта технология штамповки позволяла иметь более равномерную толщину при вытяжке колпака. Не было потерь на окалину, как при горячей штамповке, и можно было в одной оснастке штамповать листы разных толщин.


Затем в НИИ Стали колпаки размечали по шаблону, фрезеровали по контуру, сверлили утвержденные в чертежах отверстия.


Также из титановых листов в НИИ Стали изготавливали щитки (забрала) и сверлили в них отверстия под пружину и шарниры. Параллельно собирались тканево-полимерные пакеты, из которых штамповались арамидные подпоры на оснастке Балашихинского литейно-механического завода.


Сборка пакетов для штамповки подпоров производилась путем ручной укладки ткани ТСВМ-ДЖ и полиэтиленовой пленки по схеме, указанной в технологическом процессе производства.


При нагреве пленка размягчалась, проникала в ткань, а после охлаждения опять твердела, скрепляла слои и держала форму подпора.


Преимущество термопластичной технологии в том, что плёнка не проникает в ткань глубоко, поэтому лучше сохраняется подвижность нитей. А это, в свою очередь, повышает бронезащитные свойства ткани по сравнению с арамидными конструкциями, склеенными фенольными смолами.


Количество слоев ткани и пленки в пакете варьировалось от 10+ / –2 до 20+ / –2 в зависимости от толщины титанового колпака (3 мм, 3,5 мм, 4 мм).


В ранней версии подпор представлял из себя сложную композицию, состоящую из трёх составных частей, усиленных двумя пластинами титана толщиной 1,2 мм в затылочной области, где в процессе вытяжки образовывалось утоньшение. Самым слабым местом подпора, соответственно, и шлема в сборе являлась височная область — граница склейки частей подпора.


Комплект принимался военным представительством Министерства обороны, после чего на титане проставляли штампы приемки в виде ромба с цифрами 1144.

Проект "Алтын" Ч.2 Шлем, Спецназ, Алтын, КГБ, СССР, История, Длиннопост

Шлем был заявлен по 2-му классу защиты (колпак+арамидный подпор), забрало по 1-му классу защиты.


Приемо-сдаточные испытания (ПСИ) проводились в в / ч 44239 (в испытательном центре «Импульс»).


Из партии для испытаний выделялось три изделия, при этом испытывалось одно изделие (два дополнительных использовались при отрицательных результатах).


Зачетным выстрелом считалось попадание в 20 мм от края и 20 мм между попаданиями (не менее).


Пять зачетных выстрелов по шлему (колпаку) из пистолета ТТ.


Три зачетных выстрела по щитку из пистолета ПМ.


Два зачетных выстрела по бронестеклу из пистолета ПМ.


Из архивных документов НИИ Стали следует: отечественный бронешлем по результатам испытаний превзошел по защитным характеристикам PSH-77 на 10-15 %. Но личный опыт говорит о том, что доверять результатам испытаний можно далеко не всегда.


Как отмечалось выше, слабым местом «Алтынов» из первой партии была височная область.


Соответственно шлем не держал попадание из ТТ (7,62-мм пистолетный патрон 57-Н 134C с пулей Пст) ни в 20 мм, ни в 40 мм от края.


Трехмиллиметровый голый колпак пуля ТТ пробивала уверенно в любом месте с расстояния пяти метров. Глупо предполагать, что соединенные стык в стык резиновым клеем части арамидного подпора обладали бронезащитными характеристиками, способными удержать стальной сердечник.


На основании изучения доступных данных о поставках, было установлено, что поставки деталей «Комплект 6Б6С», начиная с 1991 года, из-за сложных вопросов финансирования и проблем приобретения материалов и комплектующих осуществлялись не так, как планировалось, а с задержками, переносами сроков, доделками-переделками, допоставками-недопоставками.


В среднем, в год выпускалось 100-120 комплектов.

Показать полностью 2
68

Операция "Кобра"

Окончание истории про западногерманскую шпионку Мартину Кишке

Осенью 1966 года Западная Германия пристально следила за судьбой своей соотечественницы журналистки Мартины Кишке - 31-летняя женщина уехала 4 августа по туристской визе в СССР и там бесследно пропала.


Сначала тревогу забила мать Мартины – 14 августа она поехала встречать дочь во Франкфуртский аэропорт,но на этом рейсе Мартины среди пассажиров не оказалось.


Посланная на адрес,оставленный дочерью телеграмма вернулась неотвеченной «по причине отсутствия адресата» . Не зная,что делать,мама Мартины обратилась за помощью к Карлу Герольду, главному редактору газеты «Франкфуртер рундшау»,где работала ее дочь.


Дело в том,что Мартина поехала в Советский Союз вовсе не с туристскими целями – молодая немка решила там выйти замуж.


С ее избранником – 35-летним инженером-строителем из Алма-Аты Борисом Петренко она познакомилась недавно ,когда ездила в столицу Казахстана с редакционным заданием,и,видимо,романтические отношения развивались так успешно,что уже к концу ее недлинной командировки симпатичный инженер сделал ей предложение руки и сердца,на которое Мартина согласилась.


Поэтому сразу после возвращения она сообщила родственникам и коллегам по работе о предстоящих изменениях в ее личной жизни,взяла отпуск,заказала себе на начало августа туристскую визу в СССР с правом посещения Алма-Аты,и даже приобрела свадебное платье,поскольку уже знала,что в Алма-Ате такой красивый наряд ей не найти.


Начальник Мартины,надо отдать ему должное,сделал все,что мог сделать: он разослал запросы в МИД ФРГ, в советское посольство , в посольство ФРГ в Москве,пригрозив,что если не получит определенного ответа,то начнет в прессе массовую компанию,в которую наверняка из чувства корпоративной солидарности включатся все ведущие западногерманские издания.


Из открытого письма Курта Герольда,опубликованного в «Франкфуртер рундшау»:

«Пока нам не дадут обьяснений по поводу Мартины Кишке,наша газета отказывается принимать у себя представителей и делегации из Советского Союза. Мы часто слышали от приезжающих в ФРГ официальных представителей из СССР,что у них произошли большие изменения ,и они руководствуются принципами права,справедливости и человечности. Но дело Мартины Кишке дает нам убедительный пример господствующих в Советском Союзе порядков. Оно хорошо показывает глубокий разрыв между громкими фразами и тем,что там творится в действительности»


26 августа посольство СССР коротко уведомило семью Мартины Кишке,что их дочь арестована за противоправные действия и против нее возбуждено уголовное дело.



Из письма Курта Герольда Послу СССР в ФРГ Семену Царапкину:

«Мне незнакомы обстоятельства обвинений против Мартины Кишке. Но я предполагаю,что здесь произошла чудовищная ошибка. Мы были бы очень благодарны господину Послу,если бы он помог разьяснить эту ошибку»



Посольство СССР никак не отреагировало на письмо главного редактора,что очень задело Курта Герольда.


Через две недели он разражается гневной статьей в своей газете:


«Мы готовы сделать все,от нас зависящее,в том числе и совместно с Советским Союзом,для укрепления взаимопонимания. Но мы не потерпим,когда советская сторона, от посла в Бонне до руководителей СССР ,игнорируя наши предложения,демонстрирует полное пренебрежение к существующим правовым нормам…

…До сегодняшнего дня мы старались придерживаться нейтральной позиции,что далось нам совсем нелегко. Мы понимали,что в этой ситуации Советский Союз не хочет терять свое лицо. Мы думаем,что самый разумный выход из положения – высылка Мартины Кишке из СССР».



Вскоре после этого последовало краткое разьяснение от КГБ СССР. В нем говорилось,что Мартина Кишке разоблачена,как агент западногерманской разведслужбы BND (Bundesnachrichtendienst), обвиняется в шпионаже и находится в следственном изоляторе КГБ в Москве. О возможной высылке речь не шла – Мартине Кишке предстоял в СССР судебный процесс по очень серьезной статье.


Теперь делом Мартины Кишке занялись уже официальные власти. Представитель Посольства ФРГ после 5 недель ареста был наконец допущен в следственный изолятор,где убедился,что задержана действительно Мартина Кишке,журналистка и жительница Франкфурта-на-Майне,и что у нее особых претензий к условиям содержания нет:

” В моей камере есть умывальник и туалет. Следователь КГБ,ведущий мое дело,приносит мне немецкие книги и теплые вещи.Допросы начинаются не раньше 10 утра и заканчиваются к концу рабочего дня”.


Офицер КГБ,назвавшийся подполковником Фокиным,обьяснил дипломату,что Мартина Кишке действительно обвиняется в шпионаже,что доказательств ее шпионской деятельности собрано достаточно для этого обвинения,но в интересах следствия они представителю посольства до суда представлены не будут. В-общем, дело принимало серьезный оборот.


Понятно,что Мартине Кишке в ее ситуации требовался опытный адвокат. Такой специалист нашелся – адвокат из Восточного Берлина Вольфганг Фогель действительно имел уже достаточно большой опыт в решении шпионских вопросов.


В 1962 году он прославился тем,что смог организовать обмен арестованного в США полковника КГБ Вильяма Фишера на капитана ВВС США Фрэнсиса Гэри Пауэрса,сбитого в 1960 году над Свердловском, и поэтому его компетенция не вызывала сомнений. Но в деле Мартины Кишке юрист прямо-таки превзошел самого себя – если переговорами об обмене Фишера на Пауэрса он занимался почти два года,то сейчас,для того,чтобы «разрулить тему» журналистки,ему понадобилось меньше трех месяцев.


Заручившись принципиальным согласием обеих сторон о возможности обмена,адвокат Фогель начал подыскивать возможные варианты . Сначала он сьездил в Москву,где его уже хорошо знали, и выяснил,на кого советский КГБ готов обменять журналистку. Для КГБ самой приемлемой кандидатурой был Хайнц Фельфе – бывший сотрудник BND и давний агент КГБ, разоблаченный в 1962 году и приговоренный к 14 годам тюрьмы.


Однако в Бонне Фогелю ясно дали понять,что такой вариант неприемлем – Фельфе слишком важная фигура для обмена на журналистку.Хотя одновременно был предложен и альтернативный вариант – бывший депутат бундестага и член комитета по обороне Альфред Френцель,умудрившийся продать чехословацкой разведке документы о противовоздушной обороне ФРГ,и уже пятый год томившийся за это в западногерманских застенках. КГБ с этим вариантом,скрепя сердце,согласился,но тут неожиданно задний ход дали переговорщики из Бонна,заявив,что и Френцель слишком крут для обмена на Мартину Кишке.


В общем,тут уже пошел банальный торг,в котором Фогель чувствовал себя как рыба в воде. Он едет в Берлин,обращается в МГБ ГДР с просьбой предложить для обмена дополнительно кого-нибудь из разоблаченных агентов BND. Шеф госбезопасности ГДР Эрик Мильке,очень дороживший сотрудничеством с советскими коллегами, дает добро на обмен двух не особо важных шпионов,Бонн и Москва соглашаются с этим вариантом,и уже к середине декабря обменная операция была согласована во всех подробностях.



Из статьи «Дело Мартины Кишке» в газете «Die Zeit»от 13 августа 1993 года:

« Утром 26 декабря Вольфганг Фогель в сопровождений двух офицеров МГБ ГДР приехал в аэропорт Шонефельд,где его уже ждал готовый к вылету личный самолет Вальтера Ульбрихта. В Москве,прямо у трапа его уже ждали две машины с офицерами КГБ,которые прямиком доставили его на площадь Дзержинского. На втором этаже в комфортабельно обставленном кабинете его на приличном немецком приветствовал подтянутый,хорошо одетый офицер.представившийся «подполковником Фокиным».” Мы знаем Вас,как известного адвоката по международным делам,помним о вашем участии в освобождении полковника Абеля и благодарны за это” - сказал он. Затем нажал на кнопку под письменным столом,через некоторое время дверь открылась,и в кабинет в сопровождении конвоира вошла Мартина Кишке».

Когда адвокат Фогель приветствовал ее на немецком и представился,Мартина Кишке,как она потом вспоминала,едва не потеряла сознание. Она сразу подумала,что следствие по ее делу закончено,и КГБ пригласил ей немецкого адвоката для предстоящего показательного процесса (видимо смотрела в свое время показательный процесс над Пауэрсом). Но Фогель ее быстро успокоил,обьяснив,что дело ее прекращено,и уже сегодня она вернется домой. Тут Мартина Кишке опять чуть не упала в обморок,но уже по другой причине.



Вспоминает Мартина Кишке:

«По трапу со мной в самолет поднялись Фогель,переводчик и два офицера КГБ.В салоне были накрыты два стола,стюард разлил всем армянский коньяк. «Счастливого пути,Госпожа Кишке! Приезжайте опять в СССР!» - произнес тост один из офицеров. Я не знала,плакать мне или смеяться…»



Нельзя сказать, чтобы вся Западная Германия радовалась благополучному возвращению своей соотечественницы. Журналисты конечно жаждали узнать,что же случилось с их коллегой по перу в далекой Алма-Ате,но тут Мартина Кишке оказалось скупой на подробности,объяснив это тем,что дала слово советской секретной службе не рассказывать детали своего ареста и следствия,потому что это может повредить дальнейшим обменам.


А в целом же она пала жертвой провокации КГБ. Человек,который представился ей инженером Борисом Петренко,на самом деле оказался типичным агентом –«Ромео». Она влюбилась в него,согласилась выйти замуж,а он во время одной из поездок по Алма-Ате на его машине дал ей пачку сигарет и вышел якобы по делам. Тут же к машине подошли двое мужчин,потребовали выйти,в ее сумочке нашли эту пачку,в которой оказались микрофильмы со снимками каких-то секретных обьектов.


Газеты ФРГ некоторое время порассуждали о коварстве зловещего КГБ,но,поскольку подробностей этой истории по причине молчания всех фигурантов дела никому из журналистов узнать не удалось,тема эта вскоре иссякла.


Мартина Кишке возвратилась в свою газету,где проработала редактором женской страницы до 2000 года. Она стала одной из ведущих журналисток страны по женской тематике – мода, семья,кулинария,эмансипация были ее любимыми темами,на которых она заработала себе репутацию.


Правда,кроме женских вопросов,были еще две темы,которые добавили известности Фрау Кишке – она с удовольствием писала анонсы и рецензии на книги о России , детективы и шпионские романы.


Причем стала и здесь признанным авторитетом: в 1995-200 годах она регулярно избиралась в состав общегерманского жюри,присуждавшего премию «Лучший детектив года».


А вот о своих злоключениях в «Империи зла» Фрау Кишке так никому и не поведала ,ни разу не нарушив взятый ею на себя в далеком 1966 году обет молчания. Собственно говоря,ее об этом давно уже никто и не спрашивает – в Германии эта история прочно забыта.



Кто же Вы, Фрау Кишке?



В июне 1966 года СССР с официальным визитом посетил президент Франции Шарль де Голль. В программу визита генерала де Голля входило и посещение космодрома Байконур,где специально для него запланировали пуски ракеты-носителя «Восток-2» с метеорологическим спутником и двух межконтинентальных баллистических ракет «Р-16У».


Боевого генерала такая демонстрация мощи очень впечатлила и ходит байка,что он поинтересовался у Министра обороны Малиновского ,нацелены ли эти ракеты на Париж?


Малиновский ответил,что такие ракеты нацелены на столицы всех стран-членов НАТО,что,говорят, и побудило генерала принять решение о выходе Франции из военной организации Североатлантического блока.


Сопровождавшим президента Франции журналистам фотоаппараты при себе иметь запрещалось,но глаза закрывать их никто не заставлял,поэтому после возвращения делегации на Родину во французской прессе появились красочные описания этой демонстрации мощи Советов.


А вскоре из Центрального аппарата в КГБ Казахской ССР пришло письмо,в котором до сведения казахских чекистов доводилось,что в последнее время в посольства СССР в разных странах стали гораздо чаще поступать просьбы о выдаче советской визы с правом посещения Алма-Аты. Аналитики с Лубянки резонно предположили,что не все эти просьбы вызваны желанием полюбоваться красотами местности, и обязали казахских коллег усилить контроль за приезжающими иностранцами.


Вскоре пришла и более конкретная информация: в Посольство ФРГ в Бонне обратилась с просьбой о выдаче советской визы своей сотруднице Мартине Кишке редакция газеты «Франкфуртер рундшау»,и опять же с правом посещения Алма-Аты. Однако на Фрау Кишке уже имелась информация в органах госбезопасности Польши,Чехословакии и ГДР: во всех этих странах журналистка пыталась завязать знакомства,которые в разведке принято называть «вербовочными подходами».


Поэтому именно Мартине Кишке казахские чекисты решили уделить особое внимание.


Уже зная из ориентировки,что Кишке пытается использовать при знакомстве свое женское обаяние,решили использовать для проверки журналистки этот же метод: из числа сотрудников нашли симпатичного,пользующегося успехом у женщин офицера,разработали для него подробную «легенду»,на которую Кишке,если она в Алма-Ате выполняет не только редакционное задание,должна будет «клюнуть»,сделали ему подходящие документы на имя Бориса Петренко и ,по прибытии журналистки организовали «случайное» знакомство.


Знакомство состоялось,затем продолжилось,и вскоре «Борис Петренко» рассказал своей новой приятельнице,что у него есть заветная мечта уехать из СССР куда-нибудь в Европу,только вот он не знает,как это можно сделать легально. Мартина некоторое время никак на этот вопрос не реагировала,но незадолго перед отьездом сказала,что в принципе единственный надежный вариант выбраться из Казахстана в «свободный мир» - это фиктивный брак, и она готова ему в этом помочь.


Заявление в местную мэрию они могут подать сейчас,но, поскольку срок заявленного пребывания в Алма-Ате у нее уже заканчивается,зарегистрировать брак они смогут только в следующий ее приезд. А затем журналистка перевела разговор в чисто практическую плоскость: «Борису» будет очень сложно адаптироваться в Европе,если у него на руках не будет приличной суммы денег, а деньги эти он может заработать здесь и получить их уже по прибытии.


Сделать это можно следующим образом: ее редакция очень заинтересована в снимках космодрома Байконур ,о котором в Европе ходят легенды,но который пока никто не видел. За снимки космодрома газета может выложить немалые деньги,но сама она к сожалению это сделать не может, потому что иностранцам выезд за пределы Алма-Аты воспрещен.


А Борис по своей профессии может свободно ,не вызывая подозрений,разьезжать по всему Казахстану (по легенде «Борис Петренко» был действительно инженером-строителем,специалистом по гидротехническим сооружениям). Она понимает,что это связано с риском для «Бориса»,но зато это здорово приблизит его к исполнению своей мечты.


Борис некоторое время изображал колебания,даже страх,но желание «пробить окно в Европу» якобы пересилило, и он согласился.


Заявление в местный ЗАГС было вскоре подано,а перед отьездом « жених» получил от своей «возлюбленной» миниатюрный фотоаппарат,вовсе не похожий на журналистскую фотопринадлежность.


Мартина Кишке улетела домой во Франкфурт,а казахские чекисты стали размышлять,как вести дальнейшую ее разработку. Самым простым решением было бы задержать ее в момент получения снимков,но тогда доказать шпионскую деятельность журналистки будет очень сложно: Фрау Кишке будет утверждать ,что снимки ей были нужны для сенсационной газетной публикации,затем вмешается посольство ФРГ и дело скорее всего кончится тем,что Мартину Кишке просто придется выслать из СССР,не предьявив ей никаких обвинений.


Конец размышлениям положила Лубянка: Казахский КГБ обязали продолжить оперативную разработку журналистки до получения веских доказательств ее разведывательной деятельности. Приказ есть приказ,и казахские чекисты приступили к его выпонению. Была создана специальная оперативная группа,возглавил которую полковник Аскар Мустафин.


План был разработан несложный: «Борис» сообщает Мартине Кишке о выполнении ее просьбы,и,если журналистка возвращается в Алма-Ату,он передает ей снимки,потом в действие вступает группа наружного наблюдения,которая будет зафиксировать дальнейшие действия «невесты»,а дальше уже действовать по обстановке.


В-общем-то все и прошло по плану: «Борис» условными словами сообшил Мартине в телефонном разговоре о том,что снимки готовы,через некоторое время Фрау Кишке прилетает в Алма-Ату, получает их от него и попадает сразу под плотное наблюдение «наружки». Детали этой операции до сих пор не разглашаются,но результат ее известен: передача этих материалов дальше по шпионской цепочке была зафиксирована и основательно задокументирована.


Более того, были получены и другие доказательства,изобличающие корреспондента «Франкфуртер рундшау» в непрофильной деятельности.


В частности, в свой второй приезд Мартина Кишке уже была с «Борисом» более откровенна и,посчитав его вербовку состоявшейся,предложила ему за оставшееся до отьезда в Европу время заняться сбором информации,которая интересует уже не ее газету ,а другое Ведомство,которое платит за такие вещи куда более щедро,чем ее работодатели.


Для шифровки и дальнейшей передачи собранных данных «Борис» даже получил от Мартины шифроблокнот и письменные инструкции по связи,и весь этот процесс тщательно фиксировался «наружкой». Через несколько дней в момент передачи от «Бориса» очередной порции снимков Мартина Кишке была задержана,определена в следственный изолятор КГБ,а через два дня уже давала признательные показания.



Из рассказа Николая Петровича Ловягина,в 1966 году – начальника следственного отдела КГБ Казахской ССР:


« С Мартиной Кишке я познакомился только после ее ареста,когда мне поручили вести следствие по ее делу. До этого я даже не знал,что наши оперативники вели ее разработку. Но,познакомившись с материалами дела,сразу понял,что доказательная база здесь солидная, и даже без ее признания можно его будет передать в суд,надо только повести все формальные процессуальные действия. Однако Мартина Кишке быстро согласилась дать показания,что мне значительно облегчило работу»



Из официального сайта Комитета Национальной безопасности Казахстана:


В 60-е годы Управление контрразведки КГБ республики заинтересовалось туристкой из Федеративной Республики Германии Мартиной Кишке, разъезжавшей по странам Варшавского договора, которая устанавливала многочисленные связи с носителями государственных секретов. Приехала она и в Алма-Ату.


Фрау занялись опытные чекисты, среди которых был и Аскар Габбасович Мустафин, бывший в то время начальником информационно-аналитического отдела Управления КГБ Казахской ССР. Дело взял под личный контроль Председатель КГБ Республики Г. С. Евдокименко.


Мартине Кишке был подставлен агент Н., вызвавший у нее доверие. В одну из встреч он поделился с ней давней мечтой - эмигрировать из Советского Союза в одну из европейских стран. Вырваться за «железный занавес» в 60-е годы было делом чрезвычайно трудным и это тоже сыграло свою роль в том, что фрау Мартина решила его завербовать. Получив согласие в разведцентре, она вовлекла нашего сотрудника в свою сеть.


Дальше началась игра. Разработчики готовили, а Н. передавал Кишке дезинформацию, которую она отправляла в ФРГ. Все действия шпионки фиксировались на кино-, фотосъемку, делались видеозаписи, чтобы потом предъявить в суде.


За разработку и проведение операции по разоблачению Мартины Кишке Аскар Мустафин был награжден орденом «Знак Почета».



Из рассказа Н.П.Ловягина:


Дело Мартины Кишке я так и не успел закончить – его забрали в Москву,так же,как и саму подследственную. Я сам отправлял ее спецрейсом…


Поскольку в материалах дела было много фото- и кинодокументов, мастера кино с Лубянки сделали на их основе учебный фильм «Кобра», который потом показывали курсантам спецшкол КГБ, как образец блестяще проведенной контрразведывательной операции.


А свадебное платье Мартины Кишке наверное так и осталась в вещдоках ее дела. Скорее всего,его уничтожили.


Мартина Кишке,похоже, после возвращения больше не занималась шпионскими глупостями .


Сейчас  пенсионерка фрау Кишке живет где-то в пригороде Франкфурта-на-Майне.


Генерал-лейтенанта Аскара Мустафина и полковника Николая Ловягина уже нет в живых.


В 2008 году умер и адвокат Вольфганг Фогель. Он,кстати,сумел в 1969 году организовать и обмен Хайнца Фельфе.


Бывший оберштурмфюрер СС получил по приезде в Москву звание полковника КГБ и заслуженные ордена Красного знамени и Красной звезды.


Он умер в Берлине 8 августа 2008 года,за две недели до смерти адвоката Фогеля.

http://forum.agentura.ru/forum/viewtopic.php?f=3&t=8094

Показать полностью
56

КУОС без грифа "секретно". Ч.2

Начало : КУОС без грифа "секретно". Ч.1

КУОС без грифа "секретно". Ч.2 КГБ, СССР, История, Длиннопост, Куос

— Кто еще из известных разведчиков-диверсантов передавал свое мастерство подрастающей смене?


— Постоянно встречался с куосовцами «майор Вихрь» — разведчик-нелегал полковник Алексей Ботян, ставший прототипом знаменитого героя Юлиана Семенова.


Практически каждый свой урок он подкреплял конкретными служебными историями.


Одна из них, пожалуй, самая знаменитая — о том, как его разведгруппой в годы войны было предотвращено разрушение немцами Кракова.


Я тоже с удовольствием слушал эти истории и помню, что «майор Вихрь» рассказывал, как в конце 1944 года его группа захватила языка — инженера-картографа из штаба тыловых подразделений вермахта, поляка по национальности.


Среди вещей у него обнаружили карту оборонительных сооружений, откуда разведчики Ботяна узнали, что в замке города Новы-Сонч неподалеку от Кракова немцы устроили огромный склад боеприпасов.


Взрывчатку завозили вагонами. Фашисты собирались заминировать мосты через реку Дунаец, Рожновскую плотину и культурные памятники Кракова, чтобы при отступлении взорвать, спровоцировав затопление.


Ботяну, прекрасно говорившему на польском, удалось перевербовать инженера, и тот сумел провести на территорию замка польского коммуниста, который принес мину и вложил ее в штабеля со снарядами.


Взрыв прогремел 18 января 1945 года, и Красная армия беспрепятственно вошла в Краков.


А еще, помню, Ботян любил стрелять из парабеллума, к которому привык во время войны. Несмотря на возраст, он почти всегда выбивал 39 из 40, давая фору многим куосовцам.


В КУОС были собраны уникальные преподавательские кадры, а разработанные ими методики были написаны кровью — своей и чужой, и это не фигура речи.


— Говорят, что обучение в КУОС давалось не всем. Не все выдерживали...


— Слушателей заставляли действовать в условиях постоянного физического и психологического напряжения. Поймите, мы готовили людей к самым экстремальным ситуациям, которые возможны во время специальных заданий, учили их, как переносить жару, терпеть голод, действовать ночью, спать на снегу и так далее.


Проблемами психологической адаптации личного состава подразделений спецназа занимались специалисты Центральной научно-исследовательской лаборатории психофизиологии и коррекции КГБ СССР. Проще говоря, мы учили курсантов выживать и убивать в любых условиях. Например, учили метать обыкновенный гвоздь, но так, чтобы он попал именно в горло манекена.


Тренировки проходили на пределе, а то и за пределами человеческих возможностей.


Представьте, все боевое обучение, за исключением плавания, шло в бронежилетах.


Сам жилет весит 16 килограммов, можете взять пудовую гирю, и поймете, что это такое. Суть в том, что действовать потом без такого отягощения было гораздо легче, а на тренировках человек привыкал к тяжести.


Даже обыкновенные марш-броски мы превращали в проверку навыков выживания.


Например, по всему маршруту расставлялись разнообразные ловушки — растяжки, ямы, засады. Для имитации передвижения с раненым использовалась семидесятикилограммовая кукла. А вот теперь представьте: в бронежилете при полной выкладке с этой куклой курсанты бегали по 15—20 километров. Доходило до того, что после марша слушатели от души пинали «раненого» — снимали стресс.


Специфика программы КУОС была разработана на основе опыта боевой деятельности спецподразделений и партизанских формирований в период Великой Отечественной войны и боевых действий подразделений ВДВ, куда мы добавили полученные оперативным путем материалы о подготовке американских «зеленых беретов» и другой элиты мирового спецназа.


А что касается того, выдерживали или нет... Выдерживали. Ежегодно КУОС оканчивали около шестидесяти командиров оперативно-разведывательных групп специального назначения, и это действительно были лучшие из лучших.


— Кто контролировал учебный процесс?


— Обучение проводилось под личным контролем председателя КГБ СССР и его заместителей, которые сами наблюдали за учениями.


— Но если курсы были настолько уникальными, почему же их распустили?


— По моему мнению, это была одна из самых больших ошибок, отбросивших подготовку спецназа сразу на несколько лет назад. Плоды этого решения мы пожинаем и по сей день, теряя людей в боевых операциях.


Когда грубо и бездумно разрушают хорошо отлаженный механизм, его не восстановить потом ни за день, ни за месяц. А это был тот самый фундамент, на котором курсантам можно было надстраивать новые навыки и знания.


Обратите внимание: американцы ни одной своей подготовительной базы не закрыли и постоянно поддерживают боевой уровень частей специального назначения на высочайшем уровне.


Отсюда и успешная ликвидация бен Ладена, и удачные операции в Ираке и Афганистане. Безусловно, и нам есть что записать в актив — ликвидации Хаттаба, Басаева и Радуева, множество других операций. Я не хотел бы их обсуждать — во многих случаях погибли люди.


— Так, может, возродить курсы?


— Необходимость этого решения лично мне совершенно очевидна — будущее за спецназом, даже если завтра воевать будут роботы. Войны и региональные конфликты последних лет показали, что вестись и выигрываться они будут исключительно хорошо подготовленными профессионалами. Это означает, что роль разведчиков специального назначения многократно возрастает.


Нынешние события на Ближнем Востоке, где активно действуют разведчики, заставляют нас, ветеранов, говорить о необходимости воссоздания КУОС, и времени на раскачку нет.


Сегодня есть достаточное количество профессионалов, которые смогли бы начать новую эру в подготовке настоящих универсальных солдат. Человечество вступает в период войн нового типа, для которых главной задачей будет не физическое уничтожение противника, а подрыв его военной мощи изнутри. И главная роль при этом отводится именно спецназу.

КУОС без грифа "секретно". Ч.2 КГБ, СССР, История, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.2 КГБ, СССР, История, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.2 КГБ, СССР, История, Длиннопост, Куос

Источники : http://cripo.com.ua/persons/?p=152831/

https://vpk-news.ru/articles/1647

Показать полностью 3
93

КУОС без грифа "секретно". Ч.1

КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос

Предисловие :


Сравнительно недавно в отечественных и зарубежных СМИ, на интернет-сайтах стала появляться незвучная аббревиатура — КУОС. Ее развернутое прочтение мало о чем говорило — "Курсы усовершенствования офицерского состава". Под этим нейтральным по смыслу, неприметным названием было зашифровано созданное решением руководства КГБ СССР  сверхсекретное подразделение, в задачи которого впервые со времени окончания Второй мировой войны входила подготовка спецназа госбезопасности. В те времена боевым подразделениям было не принято давать громкие и звучные имена. Так засекречивался сам факт их существования.


Необходимость создания такого подразделения диктовало время.


Изменившаяся со времен Второй мировой войны военно-политическая ситуация в мире уже не предполагала использования всей мощи вооруженных сил государства как инструмента внешней политики.


Достижение политических целей странами Запада (в первую очередь США) эффективно осуществлялось проведением специальных, строго засекреченных операций за рубежом. То есть выверенными, "точечными", целенаправленными действиями профессионалов, специально подготовленных для этого.


Действуя автономно, эти люди должны были выполнять поставленные задачи практически в любой точке земного шара, находясь на нелегальном положении в условиях войны между государствами.


Представители этой профессии называют себя разведчиками специального назначения, сочетающими качества легального разведчика и спецназовца.


Чтобы хоть силой воображения попытаться понять характер и уровень профессионализма этой работы, представьте съемки западного боевика без дублей и монтажа в минимальные сроки, безошибочно, скрытно и в другом государстве.


Многое из того, что связано с деятельностью КУОС КГБ СССР, совершенно секретно и сегодня.


Однако некоторые сведения об этой легендарной спецшколе, делах ее выпускников оказались доступны широкой общественности, что позволяет получить хотя бы некоторое, близкое к реальному представление о ней.

НОВАЯ УГРОЗА — ТЕРРОРИЗМ



С 1968 года в мире начался отсчет времени такого явления, как международный терроризм (захват в заложники израильских спортсменов на Олимпиаде в Мюнхене).


Во многих странах спешно приступили к созданию сил специальных операций, способных оказать противодействие террористам.


В обязательной программе подготовки КУОС появилась еще пара дисциплин:


— методы деятельности сил специальных операций, террористических и экстремистских группировок;


— антитеррористический курс.


Для более качественной подготовки спецрезерва КГБ СССР руководство КУОС решило увеличить срок обучения до семи месяцев.


В программу ввели дополнительные дисциплины, в том числе горную подготовку. Определили новые организационные основы КУОС и инициировали документы к соответствующему изменению структуры курсов.


В 1969 году было решено провести показательное учение по "отмобилизованию" управлений КГБ.


Руководителем группы наблюдателей был заместитель председателя КГБ СССР генерал-полковник Виктор Захаров. Силы управления и приданный им батальон из армейского корпуса должны были обнаружить и пленить оперативно-боевую группу разведчиков-диверсантов.


Дело было под Краснодаром, на опушке леса. Оперативно-боевая группа оборудовала схрон и оттуда наблюдала за обстановкой, используя перископ разведчика Р-105.


Посредником учения выступал полковник Лазаренко. Он-то и привел генерала Захарова на опушку леса, где находился схрон.


Предлог — отсюда лучше обозревать местность. У Лазаренко была радиосвязь с группой "диверсантов".


После доклада комбата, что прочесывание леса не дало результатов, генерал Захаров спросил у Лазаренко:


— Разведчики ушли от прочесывания?

— Никак нет, товарищ генерал. Они вас видят.

— Не может быть!

— А вы подайте какой-нибудь знак.


Захаров снял фуражку, и Лазаренко спросил в микрофон:


— Что вы видите?


Дал послушать ответ генералу:


— Товарищ генерал снял фуражку.


Захаров сделал еще несколько жестов и услышал:


— Товарищ генерал поднял руку, опустил руку.


Захаров повернулся к Лазаренко:


— Да где же они?

— Вы практически стоите на блиндаже, который оборудовали разведчики. Все они там и находятся. Только не говорите командиру корпуса, а то попадет ребятам за необнаружение схрона.



На этих же учениях зампреду и многим руководителям управлений была впервые продемонстрирована эффективность спецоружия.


Бочки с горючим на расстоянии 300 метров эффектно взрывались от невидимых и неслышимых выстрелов. Это работала "Буря". Еще не "Винторез" (бесшумная снайперская винтовка), который появился позднее, но "Буря" уже 30 лет назад была весьма современной "игрушкой".


Тогда же была продемонстрирована и "Гроза" (более известна как МПС) — малогабаритный двуствольный пистолет с эффектом гашения звука выстрела в самих спецпатронах.


Большое внимание на курсах уделялось психологической подготовке слушателей в условиях больших физических нагрузок во время горной, воздушно-десантной подготовки и на учениях.


Практически все преподаватели проходили воздушно-десантную и горную подготовку и наравне со слушателями участвовали в тактических комплексных занятиях и учениях. Вся работа строилась под руководством, при активной помощи и непосредственном участии отдела "В" при ПГУ, а затем 8-го отдела Управления "С".


Когда же возникла необходимость участия в боевой спецоперации за рубежом, на вопрос представителя центра: "Кто готов выполнить задание?" — все преподаватели ответили согласием.


Созданный 19 августа 1981 года Отдельный учебный центр (ОУЦ) КГБ СССР (он же — группа специального назначения КГБ СССР "Вымпел") также дислоцировался на базе КУОС.


Многие выпускники курсов были зачислены в штат спецподразделения "Вымпел". Обучающимся в ОУЦ к учебным программам КУОС были добавлены иностранные языки, страноведение, легководолазная подготовка. Первым начальником ОУЦ был Герой Советского Союза капитан 1-го ранга Эвальд Козлов.

КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос

Распространяться об обучении на курсах среди выпускников было не принято. Даже в территориальных управлениях КГБ СССР о прохождении сотрудниками куосовских наук знали лишь начальники управлений и их замы по кадрам. Для всех остальных оперативник находился в командировке.


Для одного из выпускников КУОС эта профессиональная традиция обернулась неприятностью.


После второго покушения на президента Грузии Шеварднадзе 9 февраля 1998 года (первое было совершено 29 августа 1995 года) организатором обоих покушений был объявлен шеф госбезопасности Грузии генерал-лейтенант Игорь Гиоргадзе.


Главным аргументом обвинения был неизвестный ранее факт из биографии Гиоргадзе. В свое время он окончил КУОС.


Возмущение преподавателей КУОС было настолько велико, что они даже согласились встретиться с представителями СМИ и перед теле- и фотокамерами прокомментировать ситуацию.


Старший преподаватель КУОС по тактико-специальной подготовке, выживанию и топографии, участник афганской войны полковник Анатолий Набатов заявил перед телекамерой: "Возмущает не то, что Игоря обвинили в покушении на главу государства, а то, что его обвиняют в некомпетентности в подготовке таких акций. Игорь был одним из лучших на курсах. Если бы к планированию, подготовке и реализации операции по ликвидации главы Грузии Гиоргадзе был причастен, то Эдуард Амвросиевич остался бы сегодня только в наших воспоминаниях. Более того, никто бы никогда и не подумал, что Игорь имеет к этому какое-то отношение".


Игорь Гиоргадзе так прокомментировал слова своего бывшего учителя: "Любой из тех, кто прошел подготовку, аналогичную моей, мои однокурсники, тех, кто окончил КУОС до или после меня, скажет, что первых лиц государства путем дистанционного подрыва профессионалы не убирают. Для этого есть тысячи других способов. Нам давали такую подготовку, чтобы человек был в состоянии выполнить задание в любой точке земного шара. Начиная от вывода из строя пусковой установки стратегической ядерной ракеты и заканчивая похищением особо важного лица и его дальнейшей переправкой в Советский Союз".

Сергей Голов о себе и курсах «Вымпел»

КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос

Для любого человека, связанного со спецслужбами, Сергей Голов — фигура легендарная . Именно он стоял у истоков создания легендарной «Альфы», да и сам уже давно является живой легендой.


В послужном списке Голова — десятки тайных операций по всему миру, до сих пор скрытых грифом «Совершенно секретно», сотни подготовленных «рыцарей плаща и кинжала», многие из которых до сих пор работают вдали от Родины. Короче говоря, полковник Голов — занятный собеседник по всем статьям...



— Сергей Александрович, правда ли, что вы стали едва ли не первым отечественным спецназовцем, открывшим по террористу огонь на поражение?


— Да, это так. Утром 29 марта 1979 года наше подразделение получило вводную — в посольство США проник неизвестный и угрожает взорвать бомбу, закрепленную на его теле. Сегодня такая конструкция называется «пояс шахида».


Приезжаем на место, выясняем подробности.


Оказалось, что приезжий из Херсона, некто Юрий Власенко, вошел в консульский отдел посольства вместе с одним из сотрудников дипмиссии и потребовал политического убежища, угрожая в случае отказа взорвать бомбу.


Американцы, включая охрану посольства, сначала восприняли это как шутку, но потом поняли, что Власенко не шутит...


Нас было пятеро, мы поднялись на второй этаж, а там террорист... читает Шиллера: «Язвы мира век не заживали: / Встарь был мрак — и мудрых убивали...» 


При этом глаза у Власенко полузакрыты, палец на кольце взрывателя. Террорист, как сейчас помню, был в свитере, а по талии шел широкий самодельный пояс, в котором, как позднее выяснилось, и находилась взрывчатка.


Мы прекрасно понимали: если рванет, мы все трупы, да и часть помещений посольства в клочья разнесет, а это уже международный скандал.


Наконец Власенко заметил нас и, явно нервничая, потребовал не приближаться к нему. Мы с коллегами, как-то не договариваясь, решили сыграть под простачков. Иди, говорим, мужик сюда, поговорим, мы — военные, у нас тут часть рядом стоит, а тут какая-то суета. Стали разговаривать, даже бутылка коньяка откуда-то возникла. Кстати, потом мы так и не смогли вспомнить, откуда она взялась — то ли в этом кабинете была, то ли Власенко ее с собой принес.


Он говорит: «Хорошие вы ребята, я вас взрывать не буду». И потом, после паузы: «А я-то думал, митьки набежали».


«Кто-кто?» — переспросил один из нас.


«Да милиция. Если у меня тут ничего не получится, пойду и взорву митьков.


«Зачем?» — спрашиваем.


А он спрашивает в ответ, глядя в упор на одного из нас: «Тебя били когда-нибудь в милиции? Нет? А меня били. Ногами. Как мяч футбольный...»



Наш командир Роберт Ивон понимал, что разговор идет в тупик, Власенко все сильнее озлоблялся. Он предложил нам выпить, кто-то из ребят отказался, и тогда террорист нервно выбросил бутылку в окно. Ситуация накалялась, мы понимали — он не сдастся.


Я решил стрелять, запросил разрешение, получил команду.


У меня был бесшумный пистолет 6П9, я сделал два выстрела — в кисть и плечо, но Власенко, падая, все равно успел выдернуть кольцо взрывателя. Глухо грохнуло, комнату заволокло дымом.


Как оказалось, бомба была сделана из промышленного тола и, на наше счастье, сдетонировала только ее небольшая часть. Взрывом ранило только самого Власенко, который позже скончался в машине «скорой».



— Как вы попали в КГБ и почему оказались в спецназе?


— Служить я хотел всегда, но про КГБ как-то не думал, а потому пришел поступать в саратовское училище МВД. Все экзамены сдал хорошо, а вот физическую подготовку — на троечку. Практически ничего не мог сделать — ни отжаться, ни подтянуться, так как при моем росте под два метра весил я тогда всего 72 килограмма.


Был хиленьким и слабым, но, поступив в училище, решил во что бы то ни стало стать лучшим. Поднимал штангу, бегал, подтягивался, отжимался. И не просто, а до тех пор, пока не начинало темнеть в глазах.


Результаты не замедлили сказаться — прибавил десять килограммов и пошел в секцию самбо.


На третьем году обучения уже имел первый разряд. Окончил училище, однако в милицию так и не пошел. Наша семья переехала в Москву, я поступил в медицинский институт и продолжил тренировки.


Заслуженный тренер по самбо Владлен Андреев сразу предупредил, что саратовский первый разряд по самбо и московский — это не одно и то же.


Но я все же получил звание мастера спорта СССР, стал чемпионом Москвы и страны. После института стал работать в кабинете врачебного контроля лечебной физкультуры. И вдруг меня пригласили на беседу в КГБ СССР.


Был там такой отдел, который занимался боевой и физической подготовкой сотрудников. Мне предложили, как говорится, послужить Родине. А от таких предложений отказываться было не принято, да я и сам хотел что-то поменять в жизни.


— Пригодились навыки самбо во время службы?


— Мне часто задают этот вопрос молодые бойцы спецназа. Я всегда отвечаю: пуля все равно быстрее кулака, поэтому, пока есть патроны, стреляй, а нет патронов — используй личное оружие как средство нападения или защиты, а уж если оружие потерял, тогда переходи на нож и кулаки. Хотя несколько раз самбо пришлось применять на службе.


В 70-е годы в Москве взбунтовавшиеся иностранные студенты захватили посольство одной из африканских республик. На место происшествия выехали наряды милиции во главе с будущим начальником ГУВД Москвы Владимиром Панкратовым, а по линии КГБ операцией по наведению порядка командовал я.


Естественно, применять оружие и спецсредства в отношении иностранцев запрещалось, поэтому ставка делалась исключительно на приемы самбо.


Бузящие студенты сдаваться явно не собирались, и вскоре операция по наведению порядка и освобождению посольства напоминала настоящий кулачный бой — дубасили мы друг друга от души.


А тут народ собрался, люди не поймут, что происходит, кто кого бьет. Мы потихонечку студентов из толпы выдергиваем, заламываем и милиции передаем, к кому-то пришлось и кулачком чуть-чуть приложиться.


В этот момент одна сердобольная старушка подходит: «Что же это делается, вы почему хулиганите?» 


Я тут же нашелся: «Понимаете, мы не хулиганим, просто сейчас выборы в США, а тут телевизионные съемки проходят про то, как у них там негров угнетают».


— А бывало так, когда становилось совсем не до шуток?


— Пожалуй, сюда можно отнести штурм дворца Амина в Афганистане в 1979 году. Меня часто спрашивают, нужно ли было посылать на эту операцию армейские подразделения. Сейчас про это можно и порассуждать, а тогда это было делом политиков, и мы честно выполнили поставленную задачу. Небольшой группой вылетели туда и расположились в недостроенных казармах вблизи объекта, где нам предстояло действовать. Это и был дворец Амина. Начали изучать обстановку. Наступил день штурма — 27 декабря.


Мы были одеты в афганскую полевую форму вообще без каких-либо знаков различия. В помощь нам были приданы переводчики-таджики. Целью был захват здания и непосредственно главы государства.


В городе прозвучал взрыв — фактически это послужило сигналом для наших действий. Первыми пошли четыре БТР с бойцами подразделения «Зенит», а за ними шесть БМП с бойцами отряда «Гром». Шли друг за другом, за поворотом по первому бронетранспортеру сразу ударил крупнокалиберный пулемет, один из бэтээров оказался подбит и перегородил собой дорогу. Его пришлось столкнуть в кювет.


В это время огонь по нам был настолько плотным, что казалось, воздух вокруг нашпигован пулями и осколками, но мы шли вперед. Продвинувшись к стене дворца, начали движение по лестницам вверх и стали зачищать помещения. Открываешь дверь, бросок гранаты, очередь, разрыв, осмотр помещения. И так комната за комнатой. Охрана дворца вела по нам плотный прицельный огонь, и у них было некоторое преимущество — они прекрасно знали внутреннее расположение помещений.


Потом поступила команда, что фактически бой закончен. Он был очень короткий: 25—30 минут. А затем наступила тишина. В этот момент я почувствовал слабость. Ребята говорят: «Ты ранен». Руки и ноги у меня были посечены осколками. Мне тут же оказали помощь. До утра мы находились во дворце. А с рассветом на нас в атаку пошел танковый взвод. Он мог нас снести, но на помощь пришли наши артиллеристы.


В результате выяснилось, что в том бою я получил одно пулевое и семь осколочных ранений. Но выжил. Во-первых, повезло, а во-вторых, сказались годы тренировок — организм не поддался свинцу. Правда, в результате нелепой ошибки военных кадровиков, перепутавших адрес, мои родные получили похоронку. Да и сейчас кое-где в Интернете можно найти информацию, что я погиб в том бою. Однако к недоразумению я отнесся спокойно, есть старая примета у военных — если по ошибке на бумаге похоронили, долго жить будешь.


— Правда, что это о вас в советские годы пели: «обменяли Корвалана на простого хулигана»?


— Такое действительно было. Обмен происходил в Швейцарии, куда Владимира Буковского доставили под нашим конвоем и зачем-то даже в наручниках. Подробностей операции, как всегда, не сообщали вплоть до самого ее начала. Мы были в гражданской одежде.


Приехали на аэродром Чкаловский, заняли места в хвостовом отсеке самолета, и только там старший группы сообщил нам, что летим в Швейцарию менять Луиса Корвалана на Буковского. «Могут быть провокации, действуем по обстановке», — напутствовал старший группы.


Корвалан тогда находился в тюрьме на одном из островов в Средиземном море. Владимир Буковский сидел в самолете в заднем отсеке, мы окружали его со всех сторон. Когда пересекли границу СССР, Буковскому сообщили, что его выдворяют из страны. Наверное, он не поверил. В Цюрихе, получив Корвалана в обмен на Буковского, мы буквально на руках внесли его в самолет. Он был очень слаб, а за его жизнь каждый из нас отвечал головой. Слава богу, довезли живым.


— Как вы оказались в КУОС «Вымпел» и что вообще представляли собой эти сверхсекретные курсы?


— У Курсов усовершенствования офицерского состава было и второе название: «Объект Балашиха». Такие названия использовались в первую очередь для соблюдения максимального режима секретности — даже не все сотрудники КГБ СССР знали о существовании курсов и о том, чему там на самом деле обучали.

КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос
КУОС без грифа "секретно". Ч.1 КГБ, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Куос

Я возглавил курсы в 1983 году и руководил ими до самого закрытия в 1993-м, сразу после путча. Вообще это учебное подразделение, которое курсанты между собой называли «Лесная школа», начало работу в 1966 году.


Обучение длилось сначала пять, потом семь месяцев, а курсантами становились офицеры территориальных органов КГБ, назначенные в специальный резерв на особый период.


То есть в их задачи входили организация партизанского сопротивления и непосредственное командование диверсионными группами в случае войны. Соответственно курсанты должны были обладать высочайшим уровнем диверсионной подготовки.


— Что входило в учебную программу, кто преподавал?


— Среди дисциплин — тактика, радиодело, минно-подрывная, огневая и парашютно-десантная подготовка.


Изучались все виды отечественного стрелкового оружия, а также вооружение практически всех стран мира. У нас были самые последние модели американских штурмовых винтовок, английские скорострельные пистолеты-пулеметы и много чего еще.


Минно-подрывное дело, например, преподавал Илья Григорьевич Старинов, которого даже специалисты называли диверсантом века.....

Показать полностью 11
79

Досье "Фэарвелл"

Досье "Фэарвелл" Франция, США, СССР, 80-е, Агент, Шпион, Длиннопост

Сотрудники французских спецслужб считают эту операцию одной из величайших в истории. Что же, это их право.


По результатам и последствиям ее действительно можно отнести к разряду великих, но если смотреть с оперативных позиций, она была вполне заурядной. Судите сами.

Весной 1981 года некий француз принес в здание французской контрразведки два письма. В первом он сообщал, что два месяца назад его советский друг передал ему в Москве послание для французской спецслужбы УОТ.


О чем говорится в этом послании, француз не знал. Он утверждал, что его друг, точное место работы которого ему неизвестно, принадлежит к высшим эшелонам государственной власти СССР.


Автор второго письма ничего не сообщал о своей работе, но писал, что в 1960-х годах служил в советском посольстве в Париже и теперь готов оказать услугу Франции. О мотивах, по которым он решился на такой поступок, ничего не говорилось.


Письмо завершалось подписью с указанием фамилии, имени и отчества.


Проверка по учетам спецслужб подтвердила, что человек с такими данными действительно был сотрудником советского посольства. Более того, готовилась его вербовка, так как были известны его профранцузские настроения, но она не состоялась в связи с отзывом «объекта» в Москву в 1967 году.


Мнения французских разведчиков разошлись. Одни считали, что имеет место провокация, и если французы заглотнут этот крючок, то утонут в потоке дезинформации.


Другие полагали, что все-таки надо попробовать. Победила вторая точка зрения.


Операции присвоили кодовое название "Фэарвелл".


Французу, доставившему письмо, предложили стать связным (за заслуги он был награжден орденом Почетного легиона). Через несколько недель он вернулся из СССР с целой пачкой документов. Они оказались столь важными, что вместо связника-любителя, к тому же не обладающего дипломатическим иммунитетом, понадобился связник-профессионал.

Из сведений, которые сообщил о себе новый агент французской разведки «Фэарвелл» (его подлинное имя не названо до сих пор), было видно, что он занимал ответственный пост в управлении «Т» Первого главного управления КГБ и имел доступ ко всем делам научной и технической разведки, которыми занималось это управление.


Он знал не только структуру своего управления, но и всех его офицеров как в Москве, так и в резидентурах, а также имена иностранных агентов.


За полтора года, с весны 1981 по осень 1982 года, «Фэарвелл» передал УОТ четыре тысячи совершенно секретных документов. Еще никогда на Запад не поступала столь обширная информация, она была более полной и важной, чем полученная от знаменитого шпиона Пеньковского, сотрудника ГРУ.


"Фэарвелл" ничего не просил в обмен за информацию, которую он добывал из лучших источников. Все переданные им документы (видимо, речь идет о фотокопиях) носили гриф "Совершенно секретно", имели № 1 и были взяты из кабинета начальника управления «Т». На многих имелась резолюция и личная подпись Ю. В. Андропова, в то время Председателя КГБ, а на одном была резолюция самого Л. И. Брежнева — Генерального секретаря партии и главы государства.


"Фэарвелл" подробно описал структуру учреждений СССР, которые руководили, анализировали, координировали работу научно-технической разведки и сами участвовали а ней, начиная с Военно-промышленной комиссии (ВПК), включая Всесоюзный институт межотраслевой информации (ВИМИ), Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ), Академию наук, Министерство внешней торговли, Государственный комитет по внешнеэкономическим связям (ГКЭС) и кончая резидентурами ГРУ и Военной разведки.


Подробнейшим образом «Фэарвелл» изложил методы сбора информации, как легальные, так и агентурные, с использованием ярмарок, выставок, салонов, научных форумов.


Основываясь на полученных от «Фэарвелла» списках агентов, действовавших в десятках стран, западные контрразведки сумели арестовать многих из них, например Пьера Бурдьола во Франции, Манфреда Реча в Западной Германии, а ФБР вышло на след двух американцев, работавших на СССР, — Уильяма Белла и Джеймса Харпера.


Белл, имевший доступ к современным разработкам в области радарных систем, ракет класса "воздух — воздух" и "земля — воздух", по данным ФБР, с 1978 по 1981 год, до своего ареста, помог СССР сэкономить десятки миллионов рублей и пять лет научных исследований.


Джеймс Харпер, инженер-электронщик, передал с 1971 по 1981 год десятки сверхсекретных документов по межконтинентальным баллистическим ракетам.


"Фэарвелл" передал подробные конкретные данные о типах и видах научно-технических разработок, добытых советской разведкой в 1970-е — начале 1980-х годов.


На основании полученных от «Фэарвелла» данных (конечно, с учетом поступивших и из других источников) в марте 1983 года шеф французской контрразведки представил президенту Миттерану справку и список офицеров КГБ и ГРУ, проявивших особую активность на территории Франции.


Миттеран сам выбрал из сотни предложенных ему имен 47 для выдворения.


Среди них, по французским данным, 15 работали по линии «ПР» (политическая разведка), 12 по линии «Х» (научно-техническая разведка) и 5 относились к ГРУ.

В том же, 1983, году из многих стран мира были высланы 148 советских граждан, причем 88 из США и Европы (включая 47 выдворенных из Франции).


Это было резким скачком по сравнению с 1982 годом (34) и, безусловно, явилось следствием досье "Фэарвелл".


Проявились и политические последствия этого дела. Как известно, в начале 1981 года президентом Франции стал представитель социалистической партии Франсуа Миттеран. В составе его правительства оказались и коммунисты.


Поэтому на очередной встрече «семерки» — глав семи наиболее индустриально развитых стран мира — в Оттаве, в июле 1982 года, на Миттерана смотрели чуть ли не как на прокаженного. Особенно проявлял свое недовольство тоже недавно избранный президент США Рональд Рейган.


Однако через двое суток Рейган резко изменил свое отношение к Миттерану. Нет, не потому, что французский президент сумел убедить американца в правильности своей политики или проявил какое-то особое обаяние. Дело в том, что во время сугубо личной беседы Миттеран преподнес Рейгану досье «Фэарвелл», что сразу внесло ясность: они находятся в одной лодке.


Пару недель спустя директор УОТ Марсель Шале в качестве личного посланника Миттерана прибыл в Вашингтон, где имел длительные беседы с вице-президентом Джорджем Бушем-старшим, бывшим директором ЦРУ. Беседы касались совместного использования материалов досье «Фэарвелл», и Буш высоко оценил их.


По мнению французского публициста Тьерри Вольтона, досье «Фэарвелл» сыграло решающую роль в разоблачении целей Советского Союза на Западе и явилось очевидной победой западного мира в борьбе против невиданного научного и промышленного грабежа, которым всегда занимался СССР.


Не будет преувеличением сказать, полагает Вольтон, что в истории борьбы с советским шпионажем теперь существуют периоды «до» и «после» дела "Фэарвелл".


Но одновременно это дело продемонстрировало блестящие успехи советской разведки. Анри Реньяр (под этим псевдонимом скрывается один из двух ответственных работников французской контрразведки, который в деталях изучил досье "Фэарвелл") писал в журнале "Дефанс насьональ" в декабре 1983 года: "Советский Союз сумел в ходе систематического сбора информации в высокотехнологических областях западной промышленности овладеть целым рядом ключевых или потенциально ключевых элементов обороны свободного мира, что серьезно подрывает превосходство Запада над Востоком и отрицательно сказывается на нашей собственной безопасности… Невозможно однозначно и точно оценить результаты, достигнутые Советским Союзом в области сбора научной, технической и технологической информации… Советский Союз также получил бесценные сведения о направлениях развития современных систем вооружения, о возможностях и способности к мобилизации Запада".



Чем же закончилось досье "Фэарвелл"?


Осенью 1982 года, сразу после смерти Леонида Брежнева и прихода к власти Юрия Андропова в ноябре 1982 года, от «Фэарвелла» неожиданно перестала поступать информация.


УОТ сначала не проявила особого беспокойства, но в начале 1983 года французская контрразведка удостоверилась, что «Фэарвелл» больше не отзывается.


Французы полагают, что конец агента «Фэарвелла» никак не связан с его разведдеятельностью и УОТ не совершила ни единой ошибки, а КГБ не подозревало о нем.


Позиция понятная: кто же признается, что сам загубил ценного агента? УОТ ссылается на некий слух, якобы ходивший по Москве в конце 1982 года, что какой-то из "высших офицеров КГБ" осужден за убийство милиционера. Имело ли место такое событие на самом деле, неизвестно. Официальных сообщений в советской прессе и «утечки» информации о нем не появлялось.


Есть данные и о том, что в действительности «Фэарвелл», офицер Службы внешней разведки Ветров, был арестован в 1982 году за убийство своей любовницы.


Во время следствия вскрылась и его шпионская деятельность. Он был судим и расстрелян в 1983 году.

Дамаскин И. А. " 100 великих операций спецслужб".

Показать полностью
456

Снова байки: Новогодний гусь для КГБ СССР

Раз в конце 1980-х, в преддверии Нового Года, подшефное хозяйство решило одарить троицких комитетчиков гусями. Настоящими, живыми. Чекисты приехали в колхоз и набрали, кому сколько хотелось. Кто взял одного, кто - двух. А один - целых восемь!


Связали птицам лапки, погрузили в автомобиль, и поехали обратно - в город. А какой там автомобиль может быть у кгбшников, в полусельской местности? Только УАЗ! Металлические сиденья и стекла, которые не опускаются - одна поворотная форточка. И правилам поведения в транспортных средствах гуси не обучены - в пути начали срать. Запашок тот еще стоит, окна запотели... вдобавок связать им клювы никто не догадался - щипаются, заразы! Пассажирам-то хорошо, задрали ноги - и все, пернатые не достают. А водителю куда деваться? Ему ж на педали жать надо!


Примерно на полпути не стерпели. Шофер взмолился - нужно остановиться, передохнуть и салон почистить. А птицы пусть погуляют. Благо, на юге Челябинской области в тот год в середине декабря снег еще не выпал.


Другие попытались поспорить. Мол, быстрее доедем - быстрее отмучаемся. Но кто за рулем - тот и прав. Остановились. Распахнули двери. Гусей выпустили на волю, сами вышли покурить, а водителю досталась почетная обязанность вычищать салон.


Одного не учли. Связали комитетчики птиц крайне неграмотно. У кого лапки перехвачены бечевкой по самому низу - семенят себе потихоньку, далеко не отходят. А у кого повыше - те стартанули, как метеоры. Попробуй, догони! Набегавшись за пернатыми, достали табельные... ага, сейчас! Давай, попади в маленького гуся из которого ствола Макарова. На охоту недаром с дробью или картечью ходят - чтобы площадь поражения была.


Убедившись в бесплодности попыток подстрелить негодяев, продолжили ловить беглецов испытанным дедовским способом - руками да ногами. Повязали всех лишь когда темнеть начало.


Приехали в город, большинство коллег выгрузили, остались двое - молодой кгбшник и второй, постарше. Бывалый.


- Послушай, старлей, а куда ты себе целых восемь гусей набрал? - поинтересовался опытный товарищ.


- Да как куда? Себе, родителям, брату, тетке, теще, еще родственникам... скоро же Новый Год!

- А как ты их ощипывать собираешься? Дома, что ли, на балконе? Или думаешь, они сами с себя перья скинут - нате, пожалуйте, пихайте мне в жопу яблок и суйте в духовку? Хрен там! Знаешь, почему я одного только взял? У меня жена из деревни. Так она с гусями дело имела. Как я ей сказал, что гусей дают, она сразу ответила - бери не больше одного! Ощипывать их - это убиться можно!


Опачки! И тут молодой чекист понял, что дал маху. Как ощипывать - не подумал. Сам на селе бывал, видел, как кур ощипывали, так там пуху и перьев - мама дорогая! А тут - гусь! Птица, несомненно, более крупная, чем курица.


К счастью, старший товарищ проживал не в многоэтажке, а в частном доме. Так что предложил проехать к себе, и там, в подвале, разделаться с птицами по всей строгости Советских законов. Сказано - сделано.


Поместили пернатых в загончик, взяли двоих, топориком башки им тюк-тюк, и пошли в подвал. Одного бросили на бетонный пол, а второго принялись ощипывать. Пока гусь был теплый - дело еще нормально шло. А как остывать начал - тут и началась веселуха. Перья засели намертво! Хозяин принес плоскогубцы и процесс продолжился, пусть и с меньшей скоростью.


Ощипать птицу - это еще мало. Надо опалить, выпотрошить. Когда дошли до второго - тот на холодном бетонном полу совсем закоченел. Тут-то чекисты и вспотели... перья - как бетоном залиты! Хрен выдернешь!


Достали бутылку водки, чтобы самим не замерзнуть, разделались со вторым. Дальше забивали гусей только по одному, чтобы остывать не успели.


Начали комитетчики это благое дело часов в девять вечера, а закончили - уже к обеду. И отметили победу двух офицеров КГБ СССР над восемью птицами еще одной бутылкой водки.


После счастье родственников молодого лейтенанта было огромным. Гусь! Целый! На Новый Год! Его ж средней семье на неделю хватит! А сам чекист зарекся когда-либо еще с гусями связываться...



История заняла достойное место в моем сборнике Снова байки

Показать полностью
30

Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958.

Скорее всего, "Антонов" - это Филарет (Михаил Денисенко), впоследствии Митрополит Киевский и Галицкий, патриарший экзарх всея Украины РПЦ (1966-1990), Патриарший местоблюститель РПЦ (1990), Митрополит Киевский и всея Украины УПЦ МП (1990-1992), Заместитель патриарха Киевского и всея Руси-Украины УПЦ КП (1992-1995), Патриарх Киевский и всея Украины (1995-2018).

Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Донесение агента "Антонова" о визите монахов англиканской церкви, 1958. УССР, КГБ, Монах, Агент, Донесение, Длиннопост
Показать полностью 7
167

"Фебы".

Евгений Михайлович Иванов (14 марта 1926, Псков — 17 января 1994, Москва) — советский дипломат и разведчик Главного разведывательного управления, капитан I ранга.

"Фебы". СССР, Гру, Агент, Вербовка, Норвегия, НАТО, Мемуары, Длиннопост

В конце 54-го года мне удалось провести две важные вербовки высокопоставленных офицеров из штаба военно-морских сил Норвегии. Эти агенты долгие годы будут работать на советскую военную разведку, и останутся нерасшифрованными. В Главном разведывательном управлении Генерального штаба Советской армии эта пара моих агентов получит оперативный псевдоним «Фебы».


— Почему именно «Фебы»? И что это за слово? — спросил я как-то резидента.


— Слово, кажется, греческое, — сказал в ответ генерал Пахомов, — а в переводе означает «блистательный».


Такой псевдоним мне пришелся по вкусу. Видимо, начальству они тоже понравились.


«Фебы» во многом походили друг на друга. Назвать их одним и тем же конспиративным именем казалось вполне подходящим делом.


С «Фебом»-первым я познакомился в Хортоне, где располагалась база норвежских ВМС. Однажды военные моряки проводили там нечто вроде «дня открытых дверей». Я, естественно, не мог его пропустить. Там с «Фебом»-первым нас и свел взаимный интерес. Мне нужны были данные о натовских базах в Норвегии, ну, а мой новый знакомый был не прочь заработать на продаже таких сведений. Об условиях сотрудничества договориться не составило большого труда. Несложно было условиться и о порядке совместной работы.


С «Фебом»-вторым судьба свела меня несколько позже в штабе флота, где норвежец заведовал одним из отделов.


Я оказался в этом штабе в связи с предполагавшимся визитом советских военных кораблей в Норвегию. Мне нужно было проговорить с норвежскими властями кое-какие детали этого визита. За официальной беседой в штабе, которая затем была продолжена непринужденным разговором в одном из тихих ресторанчиков Осло, я договорился о дальнейшем сотрудничестве с «Фебом»-вторым.


И в первом, и во втором случае состоялась, как мы говорим, «любовь с первого взгляда». Моя заинтересованность в информации была понятна обоим норвежским офицерам без особых разъяснений. О ней наилучшим образом свидетельствовала сама должность заместителя военно-морского атташе посольства СССР. Что же касается обоих норвежцев, то их стремление к хорошему дополнительному заработку также было нетрудно объяснить. Дороговизна жизни в Норвегии, большие семьи у обоих военных и связанные с этим немалые расходы при скромной, в общем-то, зарплате морских офицеров требовали дополнительных источников дохода.


«Фебы» без особых церемоний дали мне понять, что располагают секретной информацией из натовских источников и готовы ее мне передать за определенное вознаграждение, конечно. Судя по всему, угрызений совести от такой сделки ни один из «Фебов» не испытывал. Наверное, потому, что поставляемая ими информация в основном касалась не норвежских, а американских и натовских вооруженных сил.


К первой же конспиративной встрече со мной оба «Феба» подготовили такое количество материалов с грифом «совершенно секретно», что я едва мог поначалу скрыть свое удивление. Дабы не расхолаживать ни одного, ни другого, я никоим образом не выразил им своего удивления. Лишь отблагодарил «Фебов» крупными денежными суммами, которые были с благодарностью приняты. Подробно объяснил, как и где нам предстоит встречаться в будущем.


Моя работа с «Фебами» продолжалась около четырех лет. Я держал с агентами постоянную связь, получая от них по несколько раз в месяц подборку натовской документации, которая без промедления отправлялась с дипкурьерами в Центр.


Иногда возникала необходимость экстренной встречи. Порой Центру требовалась срочная информация. Тогда мне, естественно, приходилось встречаться с «Фебами» незапланированно. И риск быть обнаруженными, безусловно, возрастал.


Однажды это чуть было не случилось. А дело было так. Начались совместные маневры норвежских и натовских военно-морских сил. «Феб»-первый был вызван в штаб учений в Кристиансан, что на южной оконечности Норвегии. Москва срочно запросила данные об этих учениях. Резидент торопил, и я выехал на незапланированную встречу с «Фебом».


В Норвегии в ту пору не существовало никаких ограничений на поездки по стране для дипломатов социалистических стран, так что нужды в постоянных запросах на разрешение местного МИДа поехать куда-либо не было никакой. Это, естественно, лишало норвежскую контрразведку информации о планах моих поездок по стране, а мне позволяло порой разъезжать по провинциальным норвежским городам относительно беспрепятственно.


Но на этот раз мой «Понтиак» оказался под контролем. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы избавиться от «хвоста», вызвать «Феба» по телефону, накоротке встретиться с ним в близлежащем ресторане и получить интересовавшие Центр материалы по военно-морским учениям. Однако на выезде из Кристиансана дорогу мне перегородила полицейская машина. Я был вынужден остановиться. Подошедший полицейский тут же начал меня расспрашивать:


— Где вы были? Что вы делали в Кристиансане?


Если бы этот коп рискнул заглянуть в бардачок «Понтиака», то моей миссии в Норвегии в одночасье пришел бы конец. Там лежали совершенно секретные материалы, переданные «Фебом». Я, естественно, такого развития событий допустить не мог, поэтому сразу же взялся решительно атаковать полицейского всевозможными обвинениями:


— Как вы смеете останавливать дипломата?! Кто вам дал право меня допрашивать?! Нравится мне этот город. Вот я сюда и приехал. В закрытые зоны не заезжал. Немедленно прекратите этот незаконный допрос. Или я буду жаловаться.


Полицейскому ничего не оставалось, как подчиниться. Опасность миновала, и я благополучно доставил материалы «Феба» в советское посольство в Осло.


Центру, естественно, было важно знать, где и как достают завербованные мною агенты секретные документы. Я предоставил Москве информацию на этот счет. У обоих «Фебов» для получения секретных материалов были прекрасные возможности. И тот и другой работали высокопоставленными штабными офицерами, имевшими допуск к секретной информации. Но если в других странах разведчикам для получения такого рода сведений пришлось бы, по всей вероятности, снабжать завербованных агентов миниатюрными фотокамерами, диктофонами или миникопировщиками, то процедура, действовавшая в середине 50-х годов в штабе норвежских ВМС, максимально упрощала стоявшую передо мной задачу.


По существовавшему тогда в Норвегии положению офицеры штаба сами оформляли акты на уничтожение секретных документов. Сами их и подписывали. Невероятно, но факт. В итоге «Фебы» могли не копировать секретные документы, а выносить их из штаба в своих портфелях. Нужно было лишь оформить фиктивную справку об их уничтожении, что они и делали без особого труда.


В Советской армии и на флоте такое пренебрежение элементарными требованиями безопасности было немыслимо. В Генштабе, например, за уничтожение секретных документов отвечали так называемые «тройки». Члены ее составляли акт и совместно уничтожали документы на глазах друг у друга. Такая процедура обеспечивала как необходимый контроль, так и безопасность. Норвежский же вариант предоставлял отличную лазейку для злоупотреблений. Неслучайно поэтому оба «Феба» нашли возможным ею воспользоваться.


Они периодически оформляли у себя на службе акты об уничтожении направленных им для ознакомления секретных документов, но на практике их вовсе не уничтожали. Проверяющих не было. Таким образом, я получал от «Фебов» значительный объем секретной документации, поступавшей в два ведущих отдела штаба военно-морских сил Норвегии.


Ну а в Центр в результате такой работы шел не ручеек, а целый поток секретной информации.


Обеспечение безопасности «Фебов» было достаточно сложным и кропотливым делом. Оно требовало постоянного внимания, максимальной сосредоточенности и осторожности. Мою работу упрощало то, что оба «Феба» были профессионалами высокого класса. Прекрасно понимали значение конспирации. Кроме того, они без особого труда самостоятельно могли определить, какая именно информация могла меня заинтересовать.


Скажем, им было ясно, что сама Норвегия с ее тремя дивизиями советскую военную разведку ничуть не интересовала, натовские же планы — совсем другое дело. Особенно планы действий на северном фланге НАТО в случае возможной войны с СССР.

Норвегия была участницей и одним из потенциальных исполнителей этих планов. Допустим, в штабе НАТО создавался фронт в составе пятнадцати дивизий. И хотя в их составе было лишь три норвежских полка, но и они должны были, так сказать, идти с остальными частями в ногу. А для этого норвежцам, естественно, нужно было знать свои цели и задачи: что и где обойти, где нанести удар и так далее. Вот такого рода информация и шла в Центр от обоих его «Фебов».


Оставалось лишь не задерживать оплату услуг норвежских агентов. В среднем оба получали от меня ежемесячно сумму, равную их тройному окладу штабных офицеров. За некоторые документы особой важности мне разрешалось выплачивать «Фебам» премиальные, что случалось, впрочем, довольно часто.


Командировки «Фебов» за рубеж также субсидировались Центром из кассы резидентуры ГРУ в Осло. За рубеж, — преимущественно в Бельгию, Великобританию и США, — часто ездил «Феб» второй. Как правило, это были поездки на различные совещания натовских военных органов. Перед каждой такой командировкой «Феб» получал от меня кругленькую сумму в валюте той страны, куда он направлялся. Ну а я по возвращении норвежца в Осло отправлял в Центр очередную порцию конфиденциальных документов с последнего совещания натовских экспертов.


И все же в море этик важных документов были и свои, так сказать, жемчужины — материалы, представлявшие по тем или иным причинам в то время наибольший интерес для советского военно-политического руководства. Сам я, естественно, не всегда мог правильно оценить приоритетность поставляемых мною материалов, находясь в Норвегии. Да этого от меня Центр чаще всего и не требовал. Когда же я вернулся в Москву, мне было, конечно же, любопытно узнать об оценке Центром тех документов, которые поставляли «Фебы».


Генерал-лейтенант Коновалов, бывший тогда одним из руководителей стратегической разведки ГРУ, отвечая мне на этот вопрос, как-то заметил:


— Обо всех добытых тобою документах сказать не смогу. Они ведь по разным отделам управления разошлись. Но вот мне лично один запомнился очень хорошо. Он поступил от «Феба»-первого, кажется. Речь в нем шла о шумности советских ударных подводных лодок. Тот документ сыграл свою роль в обеспечении стратегической обороны страны. Да и сэкономил нам не один миллион рублей при разработке и строительстве ударных подводных ракетоносцев.


Я и сам запомнил тот документ. «Феб» обратил на него особое внимание. Сказал, что он был подготовлен американской разведкой.


Выпуская в мировой океан наши подводные корабли, ни их создатели, ни их командиры не знают досконально и точно, на каких курсовых углах, что и как у наших лодок шумит во время похода. Американская военно-морская разведка, имея хорошую измерительную аппаратуру, все эти шумы старалась запеленговать. В подготовленном по итогам проведенной работы документе были изложены основные шумовые характеристики советских подлодок.


В частности, указывалось, как шумит водяная помпа или какой-то другой узел подводного ракетоносца того или иного типа. Давались соответствующие выкладки, схемы, чертежи.


Для неспециалиста эта информация могла показаться вполне ординарной технической сводкой. Но для экспертов это была бесценная подсказка. Ведь на деле выходило, что в походе за советской лодкой увязывалась американская, и слыша, и видя ее по всему курсу. А командир нашей лодки уверенно вел ее вперед и полагал при этом, что на «хвосте» у него никого нет.


Сзади же шел потенциальный противник, готовый в любой момент беспрепятственно нашу лодку уничтожить. И все это происходило благодаря установленным шумам советских ударных ракетоносцев.


Получив американские данные, наши конструкторы и разработчики многие шумы постарались устранить. После этого американские подлодки перестали нас слышать так, как раньше.


Это до поры несколько обезопасило наш стратегический подводный флот от возможного превентивного удара. Иначе говоря, если раньше американцы в случае войны могли запустить торпеды и ликвидировать наши ракетоносцы, то данные разведки, то есть сведения, полученные от «Феба», позволили снизить такую опасность. Именно снизить, а не ликвидировать совсем, так как шумность любых, даже самых совершенных подлодок по-прежнему остается для их создателей проблемой номер один.


В те грозные годы середины XX века наш ответ на ядерный вызов США должен был последовать безотлагательно. Ведь «холодная война» была тогда в самом разгаре и в любой момент могла перерасти в войну настоящую. Чтобы уйти от сверхчувствительной американской аппаратуры обнаружения подлодок, наши ученые и конструкторы предложили две революционные технологии. Легкие и прочные титановые корпуса с малой магнитностью — это раз.


И жидкометаллические реакторы — это два. Такие реакторы гораздо быстрее набирали мощность и расходовали для пуска минимум энергии.


Шумность новых советских лодок, в частности, АПЛ «Альфа» проекта К-27, была существенно снижена. «Альфу» задумали в конце 50-х. Запустили в начале 60-х. Надо полагать, что свой скромный вклад в тот проект внес и я.

Авторы: Иванов Евгений и Соколов Геннадий "Голый шпион. Воспоминания агента ГРУ"

Показать полностью
468

Опасный маршрут шофера Сергеева.

В советских военных атташатах за рубежом работало большое количество офицеров разведки. Один из самых необычных случаев был отмечен в годы Великой Отечественной войны в США. Скромный водитель военного атташе одновременно являлся резидентом и работал исключительно полезно и активно.

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Лев Сергеев ("Морис") прекрасно изучил вашингтонские мостовые.



Парень из Закаталы



Он родился 14 ноября 1906 г. в городке Закаталы на южных склонах Главного Кавказского хребта (ныне это территория Азербайджана). Детство выдалось трудным: отец умер, когда мальчику было три года, из-за бедности даже не удавалось регулярно ходить в школу. Но уже с малолетства, благодаря тому, что Лев жил в многонациональных кавказских городах, его отличали хорошие лингвистические способности. Это сыграет свою роль, когда придет пора "открывать Америку".

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Лев Сергеев, красноармеец.

Но пока мальчишка работает в Махачкале расклейщиком объявлений, посыльным при красноармейском штабе, подсобником на гвоздильном заводе. Перебравшись в 1929 г. в Москву; поступает на годичные курсы военных санитаров, чтобы хоть как-то обеспечить свое безденежное существование.


После учебы служит в Баку и Тбилиси - военная служба начинает нравиться ему до такой степени, что в 1933 г. он решает переквалифицироваться из санинструкторов в танкисты. Оканчивает Орловскую бронетанковую школу имени М.В. Фрунзе, в звании лейтенанта получает первое назначение - командиром учебного взвода этой школы...


А в 1937 г. с ним встретился сотрудник Разведывательного управления (РУ), прибывший в Орел для поиска кандидатов для службы в ведомстве. Молодой упорный офицер произвел благоприятное впечатление, Сергееву предложили в очередной раз "сменить специализацию". Он без раздумий согласился. В РУ быстро оценили способности нового коллеги к языкам и через два года направили на разведывательные курсы, где готовили кадры для нелегальной работы.


В результате Лев Сергеев оказался в агентурном отделе.



Открытие Америки



В конце 1930-х годов советско-американские отношения складывались непросто. Период широкого кредитования американцами советской промышленности закончился. В США нарастали антисоветские настроения, усилившиеся после присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии и "зимней войны" с Финляндией. Весной 1940 г., когда Лев Александрович прибыл в Вашингтон, нашей разведке приходилось там работать в очень сложных условиях.


Новый разведчик, несмотря на невысокое звание, был неординарным человеком, готовым к самостоятельной агентурной работе. Учитывая это, Центр принял решение послать Сергеева за рубеж в качестве резидента с передачей ему на руководство трех опытных агентов. Они действовали под псевдонимами Доктор, Мастер и Министр (имена не раскрыты американцами до сих пор, и мы их раскрывать не станем). В распоряжение Сергеева были выделены и три офицера разведки в Вашингтоне.


Перед командировкой с разведчиком встретился начальник РУ генерал Иван Иосифович Проскуров, удостоенный звания Героя Советского Союза за воздушные бои в Испании. На встрече и был утвержден необычный статус вашингтонского резидента - шофер военного атташе. В Москве сочли, что ФБР и военная контрразведка американцев вряд ли смогут догадаться, кто сидит за рулем посольской машины.


Шофер Сергеев получил оперативный певдоним Морис.

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Лев Сергеев ("Морис")

Центр предупредил военного атташе в США полковника Илью Михайловича Сараева, что его новый водитель будет выполнять поставленные ему задачи автономно. Поэтому следует предоставить старшему лейтенанту Сергееву возможность доступа в специальное помещение, где размещались шифровальщики, а также излишне не загружать его шоферскими обязанностями. Но последнее оказалось не так просто.


Сараев часто совершал служебные визиты, посещал представительские мероприятия, сопровождал визитеров из Москвы. Поэтому времени на оперативную работу у резидента оставалось очень мало.


Другой сложностью оказалось получение доступа в спецпомещение, где можно было работать с секретными документами и вести шифрпереписку. Сараеву с трудом удалось получить согласие на это полпреда К.А. Уманского и представителя НКВД. Они не могли понять, что в этих святая святых разведки будет делать шофер...


Реальный разведывательный статус Мориса военный атташе раскрывать не мог.



Доктор, Мастер, Министр



Лишь к лету 1940 г. Лев Александрович, освоившись в новых условиях, стал находить достаточно времени для выходов в город. Центр поручил ему начать сбор достоверных сведений о курсе администрации Рузвельта не только в Европе, но и на Дальнем Востоке - привлекая к сотрудничеству новых агентов. Уже в начале 1941 г., проанализировали начальный этап работы Мориса, Центр признал его работу успешной. Резидент легализовался, разобрался в нюансах местной политики, хорошо изучил Вашингтон и его пригороды, не вызвал подозрений у ФБР и местных контрразведчиков. В качестве первого поощрения Сергееву присвоили звание капитана, что должно было закрепить его положение в посольстве.


Центр пришел к выводу: Морис может приступать к оперативной деятельности. И поставил ему задачу восстановить связь с агентами.



Первым стал Доктор.



Встреча состоялась в одном из небольших городков близ американской столицы. В парке на берегу озера увлеченно ловил рыбу пожилой человек. В назначенное время к нему подошел Морис и произнес фразу из пароля. Контакт состоялся, советский разведчик получил нужную информацию. В Москве с облегчением восприняли новости из Вашингтона. В Центре опасались, согласится ли опытный агент продолжить работу с неизвестным ему молодым человеком.


Доктор действительно оказался надежным и преданным нам агентом, он без сомнений признал Сергеева своим новым куратором.


Вероломное нападение фашистской Германии на СССР помогло резиденту наладить связи и с двумя другими высокопоставленными агентами. Министр и, несколько позднее, Мастер начали передавать советскому разведчику информацию о позиции правительства США в отношении СССР, а также об обстановке на советско-германском фронте. В июле - августе 1941 г. Сергеев докладывал в Центр о том, что администрация Рузвельта не очень охотно идет на оказание военной помощи Советскому Союзу - против этого выступает военное ведомство. В Москву уходили данные германского командования о положении дел на Восточном фронте, которые получала американская разведка.


Именно Морис, задействуя свои уникальные источники, доложил в Центр: Япония не будет выступать против СССР, пока Гитлер не добьется решающих побед на Восточном фронте.

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Кадр из фильма "Вариант "Омега".



Вариант Омега



С лета 1941 г. резидентура в Вашингтоне стала работать активно и крайне результативно. Ей было присвоено кодовое обозначение Омега, с которым она и вошла в мировую историю спецслужб.


В конце августа Вашингтон посетил начальник РУ генерал-лейтенант Филипп Иванович Голиков. Он был командирован в США решением Государственного Комитета Обороны для налаживания союзнических контактов. Но, несмотря на чрезвычайную занятость, дважды выделил время для встречи с Сергеевым. Начальник разведки убедился, насколько велик потенциал резидентуры. И поставил Морису дополнительные задачи.


А еще дал указание в Москву переназначить шофера Сергеева на должность делопроизводителя аппарата военного атташе с повышением оклада.


В 1942 г. был завербован новый ценный агент, привлеченный к сотрудничеству Мастером. Он согласился помочь Советскому Союзу, бескорыстно передавая сведения о Германии и Японии. Информационные возможности резидентуры после этого заметно возросли.


Агент сам оказался искусным вербовщиком и вскоре привлек к работе сотрудницу одной из американских разведывательных структур. Она передавала Морису сводки об обстановке в Европе и Тихоокеанской зоне, подготовленные на основе данных американской разведки.


В следующем году на основе данных, собранных Мастером, Сергеев провел операцию по вербовке еще одного ценнейшего агента: тот работал в одной из разведслужб США. Вкупе с тремя важными агентами, которых Морис привлек к сотрудничеству, это радикально повысило информационные возможности Омеги. В 1943 г. Центр получил 2401 секретный документ и 420 срочных донесений в виде телеграмм.


В них раскрывались важные для Москвы вопросы, включая военно-стратегическую обстановку в Европе и ситуацию в Японии. Морис, в частности, сообщил в Москву о результатах конференции, проведенной летом 1943 г. в Квебеке с участием Рузвельта и Черчилля. Там было решено второй фронт в текущем году не открывать, так как немцы еще далеки от поражения.

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Члены Квебекской конференции. 1943 г.



Вскрытая "Энигма"


Перспективной для Мориса стала и работа его агентов в военном ведомстве США. Американские дешифровальщики ознакомились с опытом англичан по раскрытию кодов немецкой шифровальной машины "Энигма" и сами стали взламывать их.


Так в Вашингтоне появилась возможность читать секретную переписку германской армии. А копии этих материалов источники передавали Морису! В документах нередко содержалась информация стратегического характера. В мае 1943 г., накануне Курской битвы, Морис докладывал в Центр о том, что главный удар немцев в летней кампании будет нанесен из района Курск - Орел в направлении на Воронеж.


А вот разведстатистика 1944 г.: Морис направил в Центр 2420 ценных секретных документов, на основании устной информации агентов подготовил 305 срочных донесений. За высокие результаты в работе Сергееву было досрочно присвоено звание майора. В августе 1944-го начальник Главного разведывательного управления докладывал И.В. Сталину:


"ГРУ в течение ряда лет работало над созданием в США важной разведгруппы, способной широко освещать внешнюю политику правительства США и деятельность основных правительственных учреждений. Можно с уверенностью сказать, что ГРУ удалось создать организацию, дающую материалы большой государственной важности. Эта организация систематически работает в течение последних двух лет...


Наши источники могут выполнять крупные правительственные задания по освещению важнейших военных и военно-политических проблем...".

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Немецкая шифровальная машина "Энигма".



Сюжет из "Семнадцати мгновений весны"


Сергееву стало заблаговременно известно о планировании переговоров высокопоставленного американского разведчика Аллена Даллеса с опергруппенфюрером Карлом Вольфом - высшим руководителем СС и полиции в немецкой южно-европейской группе армий. На них должен был обсуждаться вопрос о сдаче в плен американцам немецкой группировки. Морис немедленно проинформировал об этом Москву, после чего последовал дипломатический демарш советской стороны. Сепаратные контакты американских разведчиков с представителями СС были прекращены.


Этот сюжет стал одним из ключевых в фильме "Семнадцать мгновений весны".

Опасный маршрут шофера Сергеева. Лев Александрович Сергеев, Агент, США, СССР, 1940-1945, Исторические персоны, Длиннопост

Факт биографии полковника Сергеева достался штандартенфюреру Штирлицу из фильма "17 мгновений весны".



Но в отличие от Штирлица, специальная командировка майора Сергеева завершилась в январе 1945 г. Он провел в США около пяти лет. Результаты работы неординарного разведчика отражены в подготовленном в ГРУ заключении:"Созданная Морисом группа агентов была признана Центром весьма ценной. Одновременно с увеличением агентурной сети Морис добился активизации ее работы. Преодолевая трудности в руководстве агентурной сетью, Морис умело руководил своими агентами, которые ежегодно передавали ему около 20 тысяч листов секретных и совершенно секретных документов. Материалы агентов резидентуры Мориса отражали важные вопросы и в своем большинстве использовались для докладов советскому правительству...


Два ордена Ленина, два ордена Красного Знамени, два ордена Красной Звезды, медаль "За победу над Германией"... А еще оценка работы резидентуры Сергеева в том, что ни один из его агентов-источников не вызвал подозрений у американской контрразведки.


После войны полковник Лев Александрович Сергеев трудился в центральном аппарате ГРУ. Скончался 4 декабря 1994 г.

Автор: nikkuro

Показать полностью 6
62

Агент «Грейспейс».

Агент «Грейспейс». СССР, Гру, США, ЦРУ, Агент, Предательство, 50-е, Длиннопост

Пётр Семёнович Попов (1923 -1960 годы) — подполковник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба Вооруженных сил СССР, первый крупный агент Центрального разведывательного управления США в Советском Союзе.


Попов родился в 1923 году вблизи Костромы, в крестьянской семье.Август 1942 года – ушел на фронт, воевал, имел награды, стал офицером.В конце войны он занимал должность порученца при генерал-полковнике И.Серове.


1947 год – заканчивает Военную академию тыла и снабжения в Ленинграде. Затем по протекции генерала Серова был направлен в ГРУ.1951 год — заканчивает Военно-дипломатическую академию.

В 1951 году Попов был направлен в Австрию в качестве стажера легальной венской резидентуры ГРУ. В его задачу входили вербовка агентуры и работа против Югославии.В 1954 году Попов был отозван в Москву. Возможно, это было вызвано его знакомством с П.С.Дерябиным, сотрудником КГБ в Вене, в феврале 1954 года бежавшим в США. Но никаких подозрений относительно лояльности Попова ни у ГРУ, ни у КГБ не возникло.

Сотрудничество с ЦРУ



Имеется несколько версий о том, как Попов был завербован агентами ЦРУ.


По первой из них, американского происхождения, он сам подбросил записку с предложением сотрудничества в автомобиль вице-консула США в Вене.


По второй, основанной на показаниях самого Попова, его похитили в Вене два агента ЦРУ, которые под угрозой тайного вывоза в США и суда над ним за шпионаж принудили его подписать акт вербовки.


По третьей, Попов в конце января 1953 года попал в «медовую ловушку», организованную Джорджем Кайзвальтером с помощью Гретхен Рицлер, агентессы-красавицы, ранее состоявшей на связи у Вальтера Шелленберга, главы политической разведки Третьего рейха.


Тем не менее, с 1954 года Попов начал активно сотрудничать с ЦРУ как агент под псевдонимом «Грейспейс».


Что интересно, специально для работы с Поповым было создано спецподразделение ЦРУ SR-9 (Soviet Russia), которое в дальнейшем будет руководить действиями всех агентов в СССР. Координатором его действий стал Джордж Уильямс Кайзвальтер.


Позже Джордж Кайзвальтер назвал работу своего отдела с Петром Поповым генеральной репетицией триумфальной работы с другим «кротом» из ГРУ — полковником Олегом Пеньковским…


Джордж Уильямс Кайзвальтер родился в Санкт-Петербурге в 1910 году. Его отец, интендант царской армии, в 1904 году был направлен в Вену для наблюдения за производством снарядов для российской армии в войне с Японией. Там он встретил учительницу из Франции, которая, вернувшись с ним в Россию, вышла за него замуж.


После революции 1917 года Кайзвальтер вывез жену и сына Джорджа в Нью-Йорк, где они получили американское гражданство.


В 1930 году Джордж окончил Дартмутский университет со степенью бакалавра, а год спустя защитил степень магистра по прикладной психологии. Вскоре он поступил на службу в армию.

В 1944-1945 годах Джордж Кайзвальтер служил в отделе армейской разведки Соединенных Штатов. Два года совместной работы с плененным генералом Рейнхардом Геленом, во время войны возглавлявшим подразделение под названием «Иностранные армии Востока» – отдел Генерального штаба вермахта, осуществлявший сбор разведывательной информации по Советскому Союзу, – предопределили дальнейшую судьбу Джорджа.


В 1951 году он стал кадровым офицером ЦРУ, а еще через два года был назначен помощником сразу двух начальников резидентур ведомства в Западном Берлине и Вене в качестве «охотника за скальпами» – сотрудника, задачей которого являлся поиск потенциальных предателей в среде советских офицеров Группы Советских Войск в ГДР и Австрии с целью их последующей вербовки в качестве агентов ЦРУ.


Услуги «Грейспейс» щедро оплачивались ЦРУ. В свою очередь тот выдал всех известных ему агентов в Австрии, а также систему подготовки кадров для КГБ СССР и ГРУ и организационно-штатную структуру этих ведомств.


Много раз Попов сообщал ЦРУ о всех аспектах текущей деятельности ГРУ в Австрии, добывая сведения с использованием служебного положения. «Грейспейс» передал Кайзвальтеру ряд ценных сведений о советском вооружении и военной доктрине, например, копии военных уставов тех лет, схемы организации бронетанковых и мотострелковых дивизий Советской Армии. Кроме того, ЦРУ получило через него отчёт о проведении в 1954 году в районе города Тоцк первых в Советском Союзе военных учений с использованием ядерного оружия.


По показаниям Попова он имел с Кайзвальтером в Австрии 9 встреч, 5 из которых прошли в 1954 году, и 4 — в 1955 году, однако, вероятно, их было больше, и подполковник просто преуменьшил свою роль в шпионаже против СССР, надеясь на смягчение приговора.


После вывода в 1955 году СССР своих войск из Австрии, Попов вернулся в Москву.

Через некоторое время он получил назначение в ГДР, в город Шверин.


В контакт со спецслужбами США он снова вступил 10 января 1956 года. С апреля 1957 года Попов был переведён в Карлсхорст, где он стал работать с нелегальными разведчиками СССР в других странах, при этом продолжая сотрудничать с американской разведкой. С его помощью ЦРУ США удалось выявить ряд подобных разведчиков — более 80 советских офицеров-разведчиков, 4 нелегалов и 17 агентов-иностранцев, действовавших в Австрии и Западной Германии.


В ноябре 1958 года КГБ СССР заинтересовала переписка Попова с гражданкой Австрии Эмилией Коханек, его любовницей ещё со времён службы в Австрии. Дело оперативной разработки Попова получило кодовое наименование «Бумеранг», а сам его главный фигурант — псевдоним «Иуда».


По мере разработки дальнейшее нахождение подполковника в ГДР становилось всё более опасным для СССР. 24 ноября 1958 года Попов в последний раз встретился с Кайзвальтером, после чего был отозван в Москву.



Задержание агента «Грейспейс»



23 декабря 1958 года ЦРУ совершило главную ошибку, стоившую их агенту жизни — Джордж Пейн Уинтерс, кадровый офицер ЦРУ, действовавший под прикрытием второго вице-консула посольства Соединенных Штатов в Москве, неверно понял указание послать Попову письмо с инструкциями, и отправил по его домашнему адресу в Калинин (ныне Тверь).


В течение января-февраля 1959 года фиксировались встречи Попова с агентами ЦРУ в СССР, после чего было принято решение арестовать его.


18 февраля 1959 года его задержали с поличным у пригородных касс Ленинградского вокзала, когда он готовился к очередной встрече. При обыске по месту его жительства в Калинине были обнаружены 20 тысяч рублей, пистолет «Вальтер», шифры, инструкции по связи с резидентурой США.


Попову было предъявлено обвинение в измене Родине. Он согласился на разведывательную игру с резидентом США в СССР Расселом Лэнжелли, работником посольства. После завершения оперативной комбинации Лэнжелли был объявлен персоной нон-грата и выслан из СССР.


В январе 1960 года Попов предстал перед Военной коллегией Верховного суда СССР. Приговор от 7 января 1960 года гласил:«Попова Петра Семеновича признать виновным в измене Родине и на основании ст.1 Закона об уголовной ответственности подвергнуть расстрелу, с конфискацией имущества».



По материалам:


1. Котов «Предатели в ГРУ во второй половине ХХ века»

2. Атаманенко «Первый крот в Главном разведывательном управлении»

3. Антонов, Атаманенко «Сто великих операций спецслужб» 

Показать полностью
281

Карел Кёхер — «крот» социалистических времён.

Карел Кёхер — «крот» социалистических времён. Карел Кёхер, СССР, Чехословакия, Агент, США, ЦРУ, Холодная война, Длиннопост

Его имя в своё время было известно только очень узкому кругу лиц. И одним из них был предатель. Он живёт с красавицей женой в пригороде Праги, читает книги по философии и пристально следит за перипетиями чешской политики. Скорее, по привычке, чем рассчитывая как-то на эту политику повлиять.


Его зовут Карел Кёхер. Это «крот» социалистических времён, который добился самого высокого положения в ЦРУ. Необыкновенная судьба «чешского националиста», как сам себя называет Карел Кёхер, полна зигзагов и символов.


Он стал одним из тех немногих  людей, которые, не расколовшись, прошли детектор лжи при приёме в ЦРУ. Его выдал ЦРУ ныне уже беглый генерал КГБ Олег Калугин. А обменяли из нью-йоркской тюрьмы на известного в СССР диссидента, нынешнего председателя агентства «Сохнут» и бывшего министра промышленности Израиля Анатолия (Натана) Щаранского.


Карел Кёхер сыграл одну из основных ролей в получении материалов о новой ядерной доктрине США эпохи Рональда Рейгана. Но выходцам из СССР он гораздо лучше известен по другому фрагменту своей биографии. Именно Карел Кёхер был тем переводчиком, который прослушивал телефон Александра Огородника, главного героя эпопеи «ТАСС уполномочен заявить…».


Согласно сюжету, написанному Юлианом Семёновым, Александр Огородник был завербован ЦРУ. Но Карел Кёхер утверждает, что всё было совершенно не так.


Этот портрет «социалистического крота» написан по материалам встреч и бесед с ним.



Свободный выбор



Карел Кёхер родился 21 сентября 1934 г. в Братиславе, в Прагу семья переехала в 1939 г. В 1958 г. Карел вступил в Компартию Чехословакии.


«Я был антикоммунистом, не могу сказать, что рьяным антикоммунистом, но всё же режим вызывал у меня чувство протеста», — говорит Карел Кёхер. По его словам, он не знал никакого другого варианта вырваться за границы Чехословакии, кроме как завербоваться на работу в спецслужбы и попытаться с их помощью выбраться за рубеж.


«Меня наскоро подготовили сотрудники STB (чехословацкая служба государственной безопасности), которые, как мне показалось, сами не очень верили в то, что я смогу чего-то добиться и вообще выйду на контакт, оказавшись за границей», — вспоминает Карел Кёхер. Подготовка началась в 1962 г., а через год Карел познакомился с неотразимой миниатюрной блондинкой Ханой. Они поженились через три месяца после знакомства и начали вместе готовиться к отъезду.


Сначала Карел Кёхер с супругой Ханой оказались в Австрии, а 4 декабря 1965 г. они въехали на территорию США. В 1967 г. Карел был принят на работу на «Радио Свободная Европа» и одновременно поступил в престижный Колумбийский университет, который закончил в 1970 г. Одним из его преподавателей был «главный антисоветчик» Збигнев Бжезинский, бывший советник президент Джимми Картера по национальной безопасности, автор книги о геополитике «Великая шахматная доска».



Ложь на детекторе



Ему не сразу дали гражданство США, пришлось прибегнуть к поддержке влиятельных персон. И вскоре после получения гражданства Карел Кёхер подал заявление на устройство на работу в ЦРУ. Одним из этапов трудоустройства стал полиграф – детектор лжи. Карел Кёхер говорит, что ему удалось обмануть «умную машину» благодаря тому, что он постоянно думал о булочках с маком.


«Почему о булочках с маком? Просто я их очень люблю, а чтобы обмануть полиграф, надо думать о чем-то приятном, что не возбуждает, а наоборот — расслабляет… Я представил себе этот запах свежих булочек с маком, которые готовила моя мать, и будто опять оказался в детстве…» — вспоминает Карел Кехер.


Справедливости ради надо отметить, что существует и другая версия победы Карла Кёхера над полиграфом. Авторы этой версии утверждают, что детектор не ошибся и показал волнение Карла, но тот смог убедить работавшего на аппарате оператора, что его нервозность была совершенно естественной, и тот пропустил Карла в следующий тур. Большим плюсом для Карла Кёхера стали положительные рекомендации его преподавателей из Колумбийского университета.


5 февраля 1973 г. Карел Кёхер был принят на работу переводчиком в ЦРУ. Он получил допуск к самым тайным документам. Он переводил сообщения от агентов ЦРУ в СССР и Чехословакию, и ценность его информации была настолько высока, что он посылал свои сообщения напрямую в Москву, минуя Прагу.



Ракетно-ядерное нападение



В конце 1975 г. семья Кёхеров переехала в Нью-Йорк. В 1981 г. Карел Кёхер получил новое задание – раздобыть документы о новой атомной доктрине США. До появления этой доктрины атомное оружие рассматривалось и Москвой, и Вашингтоном как орудие сдерживания, обороны, а не нападения. Новая доктрина ввела понятие «ограниченного атомного конфликта».


«Разработчики новой концепции исходили из того, что США могли не просто выстоять в таком конфликте, но победить. Де-факто в новой концепции ядерное оружие становилось оружием нападения, — говорит Карел Кёхер.


Американцы были уверены, что имеют такое сверхточное оружие, что могут ударить по какой угодно цели безошибочно. Поэтому они исходили из того, что первым же ударом уничтожат руководство СССР. Разработчики концепции исходили из того, что при соблюдении этого плана война могла бы закончиться за три месяца победой США».



Карел Кёхер не знает, что происходило далее с переданными им в Москву документами. О том, что материалы достигли цели, он догадался, когда тогдашний министр обороны США Каспер Уайнбергер неожиданно разослал письмо редакторам влиятельных газет США, в которых опроверг сообщения о том, что США готовят ядерное нападение на СССР. Уайнбергер в письме подчёркивал, что ядерное оружие необходимо США только как оружие сдерживания. После этого Уайнбергер ушел в отставку.


Вскоре после окончания разработок по операции «РЯН» — «Ракетно-ядерное нападение» Карел Кёхер и его жена были арестованы и обвинены в шпионаже. «Я убеждён, что меня выдал Олег Калугин. Не было другого высокопоставленного сотрудника КГБ, который мог это сделать», — утверждает Карел Кёхер. За арестом последовали суды и приговор – пожизненное заключение.



В феврале 1986 г. на знаменитом берлинском мосту Глиникер Брюк произошёл обмен – Карел и Хана Кёхеры и двое выходцев из соцблока были отпущены взамен на свободу Анатолия Щаранского и ещё нескольких человек, осуждённых в СССР.



Вспоминая годы в США, Карел Кёхер говорит, что всё это время им двигала мысль о том, что США угрожают национальной безопасности Чехии. И ещё он понял, что он – чешский националист, а Чехословакия, как часть восточного блока, была мишенью для США. «Поэтому мы были вынуждены защищаться в любом случае. Я занимался вопросами, связанными с защитой интересов моего государства», — заявляет самый известный «крот» времён развитого социализма.

Вернувшись с женой в Прагу, Кёхер стал научным сотрудником в Институте прогнозирования АН ЧССР.


С 1990 года на пенсии[.

Карел Кёхер — «крот» социалистических времён. Карел Кёхер, СССР, Чехословакия, Агент, США, ЦРУ, Холодная война, Длиннопост

На фото Карел Кёхер в 2007-ом году.

http://ptel.cz/2011/09/karel-kyoxer-krot-socialisticheskix-v...

Показать полностью 1
35

«Фермер».

«Фермер». Огпу, Ровс, Разведка, Скоблин, СССР, Агент, Длиннопост

Скоблин Николай Владимирович (1885 год – 1937 год) – военачальник Российской империи, участник Первой мировой и гражданской войн, генерал-майор (26 марта 1920 года), агент ИНО НКВД.Дворянин.Закончил Чугуевское военное училище.


1914 год — прапорщик 126-го пехотного Рыльского полка.30 декабря 1915 года, будучи в чине подпоручика, был награждён орденом св. Георгия 4-й степени за отличие в бою с австрийцами у сел Сновидова и Космержин (7-го июня 1915 года).


1917 год – Скоблину присвоено звание штабс-капитана, он вступает в 1-й ударный отряд (затем Корниловский ударный отряд).


1917 год — начало 1918 года — получив звание капитан, служит в Корниловском ударном полку командиром роты, затем командиром батальона, позднее — помощником командира полка.

Ноябрь 1918 года – получил звание полковник и становится командиром Корниловского полка.

1919 год — назначен сначала командиром Корниловской группы, а затем и Корниловской дивизии, став самым молодым начальником дивизии среди белогвардейцев.


С Добровольческой армией Николай Владимирович Скоблин был в двух Кубанских походах (за Ледяной поход он был награжден орденом за № 29, что свидетельствует об авторитете тогда уже полковника), наступал на Москву, эвакуировался из Крыма.26 марта 1920 года в возрасте 26 лет был произведён в генерал-майоры.


Бывший доброволец Димитрий Лехович писал спустя годы:«Небольшого роста, худой, хорошо сложенный, с правильными, даже красивыми чертами лица, с черными, коротко подстриженными усами, он производил бы вполне приятное впечатление, если бы не маленькая, но характерная подробность: Скоблин не смотрел в глаза своему собеседнику, взгляд его всегда скользил по сторонам. Человек большой личной храбрости, Скоблин имел военные заслуги и в то же время значительные недостатки. Он отличался холодной жестокостью в обращении с пленными и населением. Но в суровые дни и однополчанам, и начальству приходилось прежде всего считаться с воинской смекалкой Скоблина, закрывая глаза на его недостатки».


Одним из них была безрассудная храбрость.


После эвакуации из Крыма в Галлиполи Корниловская ударная дивизия была сведена в полк. Командовал им, как и раньше, Скоблин.


В середине июня 1921 года в узком кругу старших офицеров Корниловского ударного полка и командиров Первого армейского корпуса состоялось бракосочетание Николая Скоблина с Надеждой Плевицкой. Посаженным отцом был генерал Кутепов, венчал их главный священник Галлиполийского лагеря, благочинный Дроздовской дивизии, военный протоиерей отец Николай Бутков. Благословляли их иконой Николая Чудотворца, полковой реликвией дроздовцев.

Впервые о советском агенте «Фермере» широкой общественности рассказали в 1989 году, после публикации статьи в газете «Неделя».


А начиналось все так.


После похищения генерала Кутепова, увенчавшего конец второй фазы операции «Трест», советские контрразведчики решили приступить к борьбе с русской военной эмиграцией. Был придуман простой план: завербовать кого-нибудь из начальников РОВСа.


Однако кого?


И кто сможет это сделать?


По всем управлениям ОГПУ СССР была отправлена ориентировка, смысл которой сводилась к тому, что нужен надежный человек, в прошлом белогвардеец, который знаком с лидерами Русского общевоинского союза лично и смог бы уговорить их работать на советскую разведку.

Через некоторое время пришел ответ, подписанный начальниками контрразведывательного и иностранного отделов ОГПУ Украины:«Вы обратились к нам с просьбой подыскать сотрудника, который мог бы выполнять работу в Югославии. Мы решили рекомендовать вам для этой цели нашего секретного сотрудника «Сильвестрова». Последний является проверенным человеком, весьма толковым, решительным и настойчивым. О вашем решении просим срочно нас известить, так как, если вы не найдете возможным использовать «Сильвестрова» по Югославии, мы отправим его на другую работу».


Под псевдонимом «Сильвестров» в советской разведке числился бывший штабс-капитан Корниловского ударного полка Петр Георгиевич Ковальский, бывший в Белом движении с первого дня. После «Бредовского похода», который закончился в Польше интернированием армии, Ковальский предпочел остаться в Польше. Три года он жил, буквально побираясь, и однажды решился пойти в советское посольство с повинной. Несмотря на то, что он был корниловцем — самым лютым врагом советской власти — ему разрешили вернуться на Родину, где призвали в Красную армию, потом перевели в ГПУ.


После письма из ОГПУ Украины Ковальского немедленно затребовали в Москву и заставили написать, кого из лидеров Белого движения он знает лично:


«1. Генерал Кутепов. Мы познакомились в общежитии Красного Креста в Новочеркасске в 1917 году, где собиралось первое ядро Добровольческой армии. Встречались часто. Во время обороны Ростова Кутепов был в опале у Корнилова (Корнилов не любил бывших гвардейцев) и был младшим офицером в офицерской роте, от командования был отстранен за оставление Таганрога. Встречались, повторяю, часто, но были довольно далеки.

2. Генерал Скоблин. Мы познакомились в 1917 году при формировании Отдельного ударного отряда 8-й армии. Скоблин был штабс-капитаном. Мы были большими приятелями. Почти год служили в одном полку — Отдельный ударный отряд, Корниловский ударный полк, Славянский ударный полк. После ранения один раз гостил у него в Дебальцево, другой и последний раз кутили в Харькове в «Астраханке» в 1919 году.

3. Генерал Скало. Бывший «императорский стрелок», познакомились с ним в Кременчуге, когда он был назначен начальником обороны района. Были большими друзьями, часто пьянствовали, вместе отступали в Польшу, где сидели в Щелковском лагере. Жили в одном бараке, часто пьянствовали и там. Последний раз виделись в 1920 году.

4. Генерал Шатилов. Познакомились на Царицынском фронте, часто встречался с ним в штабе Врангеля, близко знаком не был».



Из всего этого списка ГПУ больше всего интересовал генерал Шатилов, однако было сомнение, чтобы он вспомнил какого-то Ковальского. На втором месте шел Скоблин. Что о нем знали в Москве?


В иностранном отделе ОГПУ на него была составлена следующая справка-характеристика:

«Скоблин Николай Владимирович. 1893 года рождения, из дворян Черниговской губернии. Убежденный белогвардеец, одним из первых прибыл на Дон по приказу Корнилова.

Генерал-майор, командир Корниловского Ударного Полка. Галлиполиец.

Личностные качества: храбрость, хладнокровие, выдержка, умение расположить к себе окружающих, общительность. Вместе с тем циничен, склонен к интриганству и карьеризму.

Существует на доходы от концертной деятельности жены. Может быть взят в разработку в качестве агента».



В то время достоверной информации о лидерах Русского общевоинского союза у иностранного отдела ГПУ не было, несмотря на многолетнее наблюдение за русской эмиграцией. Долгие годы они были вынуждены ориентироваться на показания вернувшихся в СССР, например, на воспоминания генерала Слащева, который лично знал всех лидеров Белого движения на Юге России.


После продолжительных размышлений в Иностранном отделе ГПУ было принято решение попытаться завербовать генерала Скоблина, для чего Ковальский был отправлен в Европу.

В Париж Ковальский прибыл в сентябре 1930 года. Сравнительно быстро узнав адрес Скоблина, он незамедлительно отправился к нему домой и начал вербовку. Скоблин был готов. Просил он за свои услуги 250 долларов (что приблизительно равно 4500 современных долларов) в месяц и 5 тысяч франков единовременной выплаты.


Ковальский отправляет письмо в Москву следующего содержания:«Генерал пошел на все и даже написал на имя ЦИК просьбу о персональной амнистии. По моему мнению, он будет хорошо работать. Жена генерала согласилась работать на нас.Подписка Скоблина написана симпатическими чернилами «пургеном» и проявляется аммоняком (летучая щелочь). Беда в том, что когда аммоняк улетучивается, то снова письмо теряется. Пусть у нас его проявят какой-либо другой щелочью после первого чтения.Визитная карточка служит паролем. Генерал будет разговаривать с любым посланным от нас человеком, который предъявит такую визитную карточку».



Отчет Ковальского сопровождало заявление Скоблина:«ЦИК СССР. От Николая Владимировича Скоблина.

Заявление.

12 лет нахождения в активной борьбе против советской власти показали мне печальную ошибочность моих убеждений. Осознав эту крупную ошибку и раскаиваясь в своих проступках против трудящихся СССР, прошу о персональной амнистии и даровании мне прав гражданства СССР.

Одновременно с сим даю обещание не выступать как активно, так и пассивно против советской власти и ее органов. Всецело способствовать строительству Советского Союза и обо всех действиях, направленных к подрыву мощи Советского Союза, которые мне будут известны, сообщать соответствующим правительственным органам.

10 сентября 1930 года».



Москва сразу же ответила:«Вербовку генерала считаем ценным достижением в нашей работе. В дальнейшем будем называть его «Фермер», жену – «Фермерша». На выдачу денег в сумме 200 американских долларов согласны. Однако деньги ему надо выдавать не вперед, за следующий месяц, а за истекший, так сказать, по результатам работы. Пять тысяч франков выделены.

Однако прежде, чем мы свяжем «Фермера» с кем-либо из наших людей, нужно получить от него полный обзор его связей и возможностей в работе. Пусть даст детальные указания о людях, коих он считает возможным вербовать, и составит о них подробную ориентировку.

Возьмите у него обзор о положении в РОВС в настоящее время и поставьте перед ним задачу проникновения в верхушку РОВС и принятия активного участия в его работе. Наиболее ценным было бы, конечно, его проникновение в разведывательный отдел организации.

В докладе «Сильвестрова» упоминается о том, что она (Плевицкая ) также дала согласие. Однако мы считаем, что она может дать нам гораздо больше, чем одно «согласие». Она может работать самостоятельно.

Запросите, каковы ее связи и знакомства, где она вращается, кого и что может освещать. Результаты сообщите. В зависимости от них будет решен вопрос о способах ее дальнейшего использования».



Иностранный отдел, чтобы закрепить успех, приказал Скоблину подписать два важных документа:

1. «Постановление Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик о персональной амнистии и восстановлении в правах гражданства мне объявлено. Настоящим обязуюсь до особого распоряжения хранить в секрете».

2. «Настоящим обязуюсь перед Рабоче-Крестьянской Красной Армией Союза Советских Социалистических Республик выполнять все распоряжения связанных со мной представителей разведки Красной Армии безотносительно территории. За невыполнение данного мною настоящего обязательства отвечаю по военным законам СССР».



21 января 1931 года в Берлине состоялась встреча «Фермера» и «Фермерши» с руководством внешней разведки СССР в Европе.


По итогам встречи резидент сообщил из Берлина в Центр:

«Центр. Андрею.

«Фермеры» произвели на меня хорошее впечатление, работать с нами хотят, видимо, без всякой задней мысли, вполне искренне.

Оба великолепно информированы обо всём, что происходит в белых кругах, знают подноготную многих интересующих нашу службу лиц. Объявление о персональной амнистии ЦИК СССР произвело на них сильное впечатление. Поклялись в верности нам, в выполнении каких угодно заданий. По моему — не врут.

Из состоявшейся беседы можно сделать вывод, что «Фермер» при хорошем руководстве, если не будет каких-либо глупостей с нашей стороны, станет таким ценным источником, каких мы в рядах РОВС, да и в других организациях пока не имели.

Иван».



За четыре года на основании сведений, которые были получены от Скоблина, были арестованы 17 агентов и террористов, заброшенных в СССР. Удалось установить 11 явочных квартир в Москве, Ленинграде и Закавказье.


Деятельность Скоблина была успешной во многом потому, что ему удалось умело использовать противоречия, доходившие до открытой вражды между различными группировками внутри РОВС: шла постоянная борьба за власть, за близость к генералу Миллеру, за право принимать решения и распоряжаться финансами.


23 сентября 1937 года русская эмиграция была потрясена новостью: в Париже загадочно исчезли председатель Русского общевоинского союза генерал Евгений Карлович Миллер и начальник Объединения чинов Корниловского ударного полка генерал Николай Владимирович Скоблин. Вся французская полиция была поднята на ноги, установлено круглосуточное наблюдение на вокзалах, морских портах, приграничных станциях .


Надежда Плевицкая была арестована французской полицией. Следствие по ее делу продолжалось больше года. Суд состоялся в конце ноября 1938 года.


А 14 декабря старшина присяжных огласил вердикт: Надежда Плевицкая была признана виновной по всем пунктам обвинения. Приговор суда был беспощадным: 20 лет каторжных работ и 10 лет запрета на проживание во Франции.


26 июня 1939 года Николай Скоблин также был признан французским правосудием виновным в похищении генерала Миллера и заочно приговорён к пожизненной каторге. Однако этот приговор остался только на бумаге. Генерал Скоблин погиб в 1937 году (по другим сведениям — в 1938 году)…

По материалам:

Антонов «Женские судьбы разведки»

Гаспарян «Генерал Скоблин»

сайт Википедия

Шварев «Разведчики-нелегалы СССР и России»

Показать полностью
504

Операция «Центр».

Операция «Центр» — операция внешней разведки СССР по проникновению в американский узел фельдъегерской связи в Орли близ Парижа, в результате которой были получены документы Пентагона исключительной важности, с указанием целей атомных ударов объединенного командования Североатлантического блока и войск США, расположенных в различных районах мира.


Главную роль в этой операции КГБ сыграл сержант армии США Роберт Ли Джонсон.

Операция «Центр». Разведка, КГБ, США, Агент, СССР, Контрразведка США, Шпионаж, Длиннопост

Роберт Ли Джонсон (Robert Lee Johnson; 1922 год — 18 мая 1972 года) — сержант армии США, агент советской разведки с 1953 года. Также завербовал Джеймса Аллена Миткенбау.

Начиная с 1961 года, когда он стал охранником в центре фельдъегерской связи в Орли, регулярно поставлял советской внешней разведке копии секретных документов.Был раскрыт в 1964 году, в 1965 году был осуждён на 25 лет.18 мая 1972 году был убит своим сыном во время тюремного свидания.


Дело было так.


В начале 1953 года проходивший службу в войсках США в Западной Германии сержант Роберт Ли Джонсон за что-то сильно обиделся на свое непосредственное начальство и, не долго думая, обратился к советским властям в Восточном Берлине (ГДР) с просьбой о предоставлении ему политического убежища в СССР. Однако с ним провел беседу представитель советской внешней разведки и убедил его, что он сможет эффективно помочь Советскому Союзу в борьбе за мир, продолжая служить в армии Соединенных Штатов.


Вернувшись в США после завершения службы в Западной Германии, Джонсон демобилизовался. В Америке с отставным сержантом установили связь сотрудники советской резидентуры, но в новом положении разведывательные возможности у агента были нулевые. Чтобы повысить их, Джонсон по настоянию советской разведки в 1959 году вернулся в ряды армии США и был направлен на американскую базу в город Орлеан (Франция). Однако и этот объект был малоинтересен советской внешней разведке.


И вот в поле зрения советской разведки попал американский узел фельдъегерской связи в Орли недалеко от Парижа. В него поступали самые важные документы Пентагона и штаб-квартиры НАТО. Среди них были также ключи для шифровальных машин, составленные Агентством национальной безопасности США, оперативные и мобилизационные планы и другие материалы высшей степени секретности.


Территориально узел связи находился в небольшом бетонном здании без окон и с одной входной дверью. В первом помещении сортировали почту. За ним был огромный стальной сейф, к которому вели две стальные двери. Первая запиралась массивной металлической перекладиной с двумя сложными замками на концах. Вторая дверь имела замок с шифром.


Согласно инструкции, при открытии хранилища должен был присутствовать офицер из охраны. В помещении, где обрабатывали почту, также находился охранник.


В 1961 году перед Джонсоном была поставлена задача попытаться перевестись на службу в узел связи. Попытка удалась, и его взяли туда охранником.


Благодаря своей безупречной службе Джонсон добился, чтобы его из охранников перевели в делопроизводители, которые иногда по субботам и воскресеньям дежурили на объекте в одиночку. Так он получил возможность сделать слепок с ключа от сейфа, набитого секретными документами. Позднее он узнал шифр замка на перекладине, воспользовавшись небрежностью одного из офицеров, который, не надеясь на свою память, записал на клочке бумаги секретный набор цифр. Шифром второго концевого замка Джонсон овладел с помощью переданного ему портативного рентгеновского прибора.


Так незаметный сержант и агент средней руки превратился в источник ценнейшей информации…

В воскресенье 15 декабря 1961 года около полуночи Джонсон оставил свой пост в узле связи. У него в руке был небольшой голубой чемоданчик — сувенир французской авиакомпании «Эр Франс», который был до отказа набит пакетами с секретными документами. Он подъехал на своем стареньком «Ситроене» к пустынной дороге около аэропорта Орли, где его уже ждал связной — сотрудник посольства СССР в сером «Мерседесе».


Джонсон передал ему свой чемоданчик и получил взамен точно такой же, однако с вином и закусками. Через пять минут Джонсон опять был на своем посту, а связной в это время мчался к зданию советского посольства, где располагались резидентура и ее службы.


В течение часа специалисты сняли печати, вскрыли пакеты, сфотографировали документы, а затем аккуратно восстановили первоначальный вид отправлений и печатей. В три часа с четвертью оперативный работник припарковал свой «Мерседес» у маленького кладбища в пяти минутах езды от Орли. В точно установленное время подъехал Джонсон и обменялся с ним чемоданчиками.


Затем сержант вернулся в узел связи и в 6 часов утра сменился с дежурства. По дороге домой он остановился у заранее намеченной телефонной будки и оставил там пустую папку из-под сигарет «Лаки Страйк» с нарисованной на ней карандашом буквой «Х». Сигнал означал:«Все в порядке, документы возвращены на место без происшествий».


Всего было осуществлено 7 таких обменов. Однако самым драматичным оказался последний. Как всегда, на этот раз все было рассчитано до минуты, однако произошло непредвиденное. Когда сотрудник советского посольства прибыл в условленное место, чтобы вернуть документы, Джонсона там не оказалось.


Отведенное время истекало, приближалась смена дежурных в узле связи. Это непременно привело бы к провалу агента и краху операции, поэтому необходимо было немедленно действовать. И советский разведчик решился на отчаянный шаг: он подъехал к узлу связи, увидел стоявший поблизости автомобиль Джонсона, открыл дверцу и положил в него чемоданчик с документами. Только появление через несколько часов сигнала о благополучном возвращении документов в сейф сняло напряжение.


Позднее оказалось, что Джонсон, передав связному чемоданчик, решил поужинать, однако неожиданно для себя крепко заснул. Открыв глаза только за 15 минут до прихода сменщика, он испугался и бросился к машине, не понимая, что предпринять. И вдруг увидел чемоданчик. Схватив его, Джонсон быстро вернулся в узел связи и положил документы в сейф. Только он закрыл все замки, как явился сменщик.


После этого случая дальнейшие выемки документов были приостановлены, а связь с Джонсоном прервана…


В 1964 году американская контрразведка раскрыла Джонсона с помощью сведений, которые сообщила его жена, подверженная психическим расстройствам. Джонсон был арестован и осужден на длительный срок тюремного заключения.

Операция «Центр». Разведка, КГБ, США, Агент, СССР, Контрразведка США, Шпионаж, Длиннопост

Арест Роберта Ли Джонсона



В заявлении Пентагона по этому поводу говорилось:«Невозможно точно определить нанесенный нам ущерб. Некоторые потери непоправимы и не поддаются оценке…Не раскрой мы это дело, если бы началась война, потери вполне могли бы оказаться фатальными».



По материалам:

1. Бирюк «Секретные операции ХХ века. Из истории спецслужб»

2. сайт Википедия

3. Hildebrand «The Spy Who Loved Nothing»

Показать полностью 1
288

«Крот» должен сидеть в тюрьме

«Крот» должен сидеть в тюрьме КГБ, Агент, Длиннопост

Олдрич Эймс – самый ценный и высокооплачиваемый агент КГБ. За девять лет сотрудничества он заработал порядка пяти миллионов долларов. Взамен Эймс выдал имена агентов и секретные операции ЦРУ. Благодаря этим сведениям чекисты в годы «холодной войны» смогли почти полностью уничтожить сеть американской разведки на территории СССР. А когда Олдрича схватили, президент Российской Федерации Борис Ельцин, чтобы сгладить скандал, заявил, что сам не знал о существовании «крота».

В начале 80-х годов у Олдрича Эймса наступила черная полоса: тяжелый бракоразводный процесс, огромные долги, алименты, новая женщина, требующая финансовых вложений. Только бывшей жене он должен был выплатить около пятидесяти тысяч долларов. Эта сумма, а также перспективы новых трат, грозили превратить агента ЦРУ в банкрота. Нужно было срочно раздобыть денег. Но где? И тогда в голове Эймса появилась мысль: а что если предложить свои услуги СССР? Причем сначала американец думал о единоразовом сотрудничестве. Мол, разделаюсь с долгами и все. Идею Олдрича обеими руками поддержала его новая, любящая деньги, жена Мария дель Росарио Каса Дюпуй, являвшаяся атташе посольства Колумбии по культуре, а заодно и осведомительницей ЦРУ.

В 1985 году агент провернул первое дело. По воспоминанию Эймса, в апреле того года он передал сотрудникам посольства СССР информацию, которая «в общем, гроша ломаного не стоила» и потребовал взамен пятьдесят тысяч долларов. Чекисты на эти условия согласились. Получив деньги, агент ЦРУ хотел «соскочить» с крючка КГБ, но… жажда наживы (на финансовое благосостояние особенно давила супруга) победила. И Олдрич решил, что раз он «переступил черту, назад дороги нет».

Надо сказать, до начала работы с КГБ Эймс не являлся каким-то очень ценным и важным сотрудником ЦРУ. Его карьера буксовала на месте из-за частых провалов. Оперативник и вербовщик из него был хуже среднего. В журнале Foreign Policy писали: «с заданиями по вербовке шпионов справлялся так плохо, что периодически уходил в запой и впадал в депрессию, утверждая, что разочарован тем, какой перед ним предстала американская внешняя политика». И лишь когда Олдрича перевели в отделение, курирующее операции на территории СССР, Эймс неожиданно нашел свое место.

Олдрич получил два оперативных псевдонима. Чекисты окрестили его «Людмилой», а сам он выбрал кличку «Колокол». И хотя «крот» требовал за свои услуги большие деньги, чекисты знали, за что платили. Благодаря его информации они принялись кропотливо (с чувством, с толком, с расстановкой) дырявить шпионскую сеть ЦРУ в Советском Союзе. Американцы, конечно, были этим сильно обеспокоены, но поначалу не думали, что в управлении завелся «крот». Началось расследование. Подозрение пало на бывшего сотрудника ЦРУ Эдварда Ли Ховарда. Он когда-то «запачкался» при передаче тайной информации «налево». Но разоблачения на территории СССР продолжались. Стало ясно — это не Ховард.

Вообще, в той ситуации непрофессионально, что удивительно, повела себя верхушка КГБ. Вместо того чтобы грамотно использовать ценные сведения и «заворачивать» шпионов аккуратно, начались массовые аресты. И тогда у ЦРУ не осталось сомнений — орудует «крот».
В начале 90-х годов Эймс и его супруга начали жить на широкую ногу. Придумав легенду о наследстве, полученном Марией, Олдрич за наличные деньги приобрел дом за пятьсот сорок тысяч долларов (еще «сотку» он вложил в ремонт), купил «Ягуар» за пятьдесят тысяч и тратил по шесть тысяч долларов на телефонные разговоры с Колумбией. И это при том, что годовая зарплата Эймса составляла порядка шестидесяти тысяч долларов. Заметили коллеги и то, что Олдрич начал много денег тратит на шмотки, чего раньше себе не позволял. И тогда легенду с наследством решили проверить. Выяснилось, что ничего подобного не происходило.

Но лишь в 1993 году агенты ЦРУ начали разработку Эймса: установили прослушку и наружное наблюдение. И через несколько месяцев «крот» был взят с поличным. В мусорном ведре была обнаружена шифровка, которую быстро обработали. И 21 февраля 1994 года Эймса с женой арестовали.

Вскоре агенты выяснили, кого сдал «крот». Например, генерал-майор ГРУ Дмитрий Поляков, инженер-электрик Адольф Толкачев, Валерий Мартынов из вашингтонской резидентуры и его коллега Сергей Моторин, были расстреляны в Советском Союзе по обвинению в шпионаже в пользу США. Также Эймс рассказал, что с американцами сотрудничал покойный к тому времени полковник КГБ и герой Советского Союза Алексей Кулак (в 1990 году его из-за этого лишили посмертно всех званий и наград). Плюс еще несколько человек. Точное количество агентов, работавших на Америку, которых сдал Эймс неизвестно. Разброс идет от двенадцати до двадцати пяти человек.

Доподлинно неизвестно и то, как агенты ЦРУ вышли на Эймса. Бывший председатель КГБ Владимир Крючков в своей книге «Личное дело» написал так: «…Версий провала может быть много, даже очень, но две из них, на мой взгляд, маловероятны: случайный выход американских спецслужб на Эймса или его ошибка, неосторожность. Подкинутая в американскую прессу причина провала — чрезмерные расходы Эймса на личные цели — скорее всего, отвлекающий маневр, попытка скрыть истинную причину разоблачения, придумка для наивных. Уровень работы с такого рода агентом, его личные и профессиональные качества с большой долей уверенности позволяют предположить, что в данном случае мы имеем дело с предательством, с выдачей Эймса кем-то из тех, кто имел отношение к работе с ним или каким-то образом получил о нем информацию…».

«Дело Эймса» привело к серьезному международному скандалу. Президент США Билл Клинтон отреагировал так: «Мы были потрясены, когда ФБР арестовало ветерана ЦРУ Олдрича Эймса. За девять лет Эймс нажил целое состояние, передавая информацию, которая привела к гибели более десяти наших агентов в России и нанёс сильнейший ущерб потенциалу разведки. Возникли вопросы, если Россия ведет направленную против нас шпионскую деятельность, не следует ли нам отменить или приостановить оказание ей помощи? На встрече с представителями обеих палат в конгрессе и отвечая на вопросы журналистов, я высказался против прекращения поддержки России. Кроме того, шпионы были не только у русских».

Пытаясь сгладить обострившуюся ситуацию, Борис Ельцин на встрече с журналистами заявил, что ему ничего неизвестно о деятельности Эймса. Американцы выслали легального резидента СВР России, Ельцин поступил аналогично с его звездно-полосатым коллегой. На этом все и закончилось.

28 апреля 1994 года Олдрича Эймса приговорили к пожизненному заключению с конфискацией имущества. Сейчас «крот» находится в тюрьме особо строгого режима Алленвуд в штате Пенсильвания. Здесь же когда-то сидели Вячеслав «Япончик» Иваньков и бывший сотрудник ООН Владимир Кузнецов. Жена Эймса за пособничество получила 63 месяца тюремного заключения.

Пару раз в российских верхах возникали предложения о том, чтобы обменять Эймса на какого-нибудь американского шпиона. Но с мертвой точки дело так и не сдвинулось

Показать полностью
1400

Анекдот

Генералу разведки докладывают о внедрении нашего разведчика:
- Операция прошла удачно, если не считать маленькой непонятной детали.
- Доложите подробно.
- Агента начали готовить год назад. По легенде, молодой человек получил наследство в Соединенных Штатах. Через швейцарский банк перевели туда 500 тысяч долларов. Агент несколько месяцев, как это принято, добивался разрешения на выезд. Чтобы не вызвать подозрений, как все стоял в очередях в ОВИР, собирал справки, был исключен из комсомола. В конце концов визу получил и, простояв месяц за авиабилетом, вчера вылетел в США.
- А что за непонятная деталь?
- Когда он поднимался по трапу, он обернулся и как-то странно помахал нам рукой.
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: