46

О снах

Читая посты о снах, вспомнила свой. Полгода назад жила я с парнем в Стамбуле. И снился мне сон, как я гуляла с подругой и попали в аварию. Тут же проснулась, но, как оказалось, не совсем. Я проснулась в другом сне. Вот я уже иду по аллее и на меня нападает маньяк. Опять просыпаюсь. И вот я уже в машине с бывшим, разговариваем, начинается перестрелка и его убивают... проснулась. Парень спрашивает, что случилось. Рассказываю. Говорит, мол, не переживай, все хорошо, я рядом. Немного успокаиваясь до меня доходит... стоп, ты же не знаешь русского... И тут его лицо меняется, превращаясь в какого-то монстра, кидается на меня. И вот тогда я уже проснулась в реальности. Да, написала плохо, чукча же. Но уснуть тогда я не могла еще долго...

Дубликаты не найдены

+2
Это еще не реальность
0
С парнем в стамбуле, не знающим русского? Чернильница!
раскрыть ветку 1
0
Красавчик. Какие то тупые бл*** тебя минусят еще
0
гожа ты всё написала)а так бросай хавать перед сном!)и будет всё ок
-1
Наташа?
-2
Наташа, экзотики захотелось? Кто он? Гид? Аниматор?
Ну кто ты мы и так поняли)
Потом русского ваню найдешь себе и он знать не будет, чем ты занималась.
0
Я уже видел такой клип, вроде бы от Ленинграда
0

В Бутово проснулась?

раскрыть ветку 1
+4
Не ну Бутово это уже другой высший уровень кошмара
-4

Медведь, вылезающий из кустов и кот с лампой.

Похожие посты
93

Интерфейс

Интерфейс Крипота, Страшные истории, CreepyStory, Creepу, Авторский рассказ, Ужасы, Длиннопост

Проклиная своё любопытство, я прошу вашего совета. Вряд ли вы в силах помочь, но я попал в беду, и мне не к кому больше обратиться. "Здесь все мои друзья" — смешно, но для меня это не совсем пустой звук. И пусть моя история послужит вам: кому-то развлечением, кому-то предостережением. Знаю, аноны, что-то внутри вас (какая-то крохотная, почти задушенная рациональностью и цинизмом часть), читая эти треды, всё равно произносит: "а что, если правда?". Я знаю это по себе. Прислушайтесь к ней в этот раз.


Впервые я попал на Станцию в возрасте шестнадцати лет. Возвращаясь домой, я беспокоился только о том, чтобы не спалиться перед предками — настолько я был нетрезв. Дело шло к закрытию метро, я сидел в вагоне и полностью сосредоточился на том, чтобы удержать внутри некоторое количество выпитой в падике водки вперемешку с сухариками, что послужили нам единственной закуской тем зимним вечером. К счастью, вагон был пуст. Меня ждала конечная остановка, и за бубнежом динамиков я не следил.


Когда поезд в очередной раз со скрипом замер, хлопнув дверьми, я краем сознания зафиксировал какую-то странность. Может, освещение было более тусклым, чем должно быть в пустом полуночном метро, или эхо — более гулким. Минута шла за минутой, на станции за моей спиной было чересчур тихо. Подняв голову, которую до того обхватывал руками, пытаясь справиться с "вертолётами", я повернулся, чтобы взглянуть в окна вагона. Слабоосвещённая платформа была заполнена молчащими людьми. Ряды женщин и мужчин неподвижно стояли плечом к плечу, вплотную к вагону, всего в паре десятков сантиметров от меня. Они словно старались заглянуть внутрь сквозь пыльное бликующее стекло. Их плотный строй пересекал открытые двери, загораживая проход, и уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Плечи и головы терялись в полумраке между широкими мраморными колоннами, подпирающими странно низкий, давящий потолок. Станция была забита битком, как случается только утром, в самые часы пик, когда очередной поезд опаздывает. Тишина, повисшая над толпой, была неестественной, невозможной для такого количества собравшихся в одном месте людей. Как ни вслушивался, я различал только собственное ставшее вдруг тяжёлым дыхание. Никто не переступал с ноги на ногу, не шептался, не кашлял. Никто не сделал и шага в совершенно пустой вагон. И тут я понял, что это вообще не люди. Что-то перестроилось: не столько в пространстве, сколько в моих глазах. Так бывает со стереокартинками: разглядев суть, ты уже не можешь её развидеть, ведь с самого начала она находилась прямо перед тобой.


Всё пространство станции занимали картонные ростовые фигуры, повторяющие очертаниями спокойно ожидающих прибытия состава пассажиров. Небрежно раскрашенные, эти куски фанеры только спьяну либо сослепу можно было принять за живых людей. Цветное пятно вместо дамской сумочки тут, едва обозначенная крупная клетка коричневого пиджака там. И у всех — едва намеченные черты лиц. Всего лишь размалёванные декорации детского кружка самодеятельности. На потолке горела дай бог треть всех ламп, добавляя плоскостям кажущегося объёма, а водки было выпито изрядно, иначе я заметил бы это сразу.


Когда двери, зашипев, захлопнулись, я едва не вскрикнул. Диктор из динамиков объявил следующую остановку, и я, как заворожённый, смотрел на проплывающие мимо ряды безликих плоских фигур, пока всё не отрезала чернота тоннеля. Но что это было — думал я, сползая по сиденьям и вытирая шапкой взмокший от испуга лоб. Случайно переключившаяся стрелка отправила поезд на секретную ветку, и я увидел метро-2? Я слышал где-то, что на технических, служебных станциях действительно низкие потолки и нет украшений вроде всякой лепнины. Может, это была одна из таких, а городские службы используют эти помещения как склады барахла и реквизита для очередного фестиваля варенья? Почему бы и нет. Страх прошёл, сменившись жгучим интересом. Я из тех ребят, кто с удовольствием исследовал бы секретные ветки метро или заброшенные коллекторы, просто случая как-то не представлялось, и я ограничивался чтением диггерских сайтов. Теперь же удача сама прыгнула в руки. Очень жаль, что от неожиданности я затупил, ведь можно было сделать потрясающие фотки, похвастаться ими на форуме и заодно расспросить старожилов. Совершенно необходимо снарядить экспедицию на таинственную Станцию. Конечно, я не собирался спрыгивать на рельсы и идти назад по туннелю в её поисках. Но раз меня занесло сюда однажды, может повезти ещё раз. Следует как минимум быть к этому готовым, решил я, затем проверил часы и записал на ладони примерное время встречи с так взволновавшей меня загадкой.


Кстати, не спрашивайте, на какой ветке я живу или где находится Станция. Менее всего мне хочется, чтобы кто-то из вас повторил мой путь.

* * *


Шло время. Поначалу я специально катался по этому перегону поздно ночью, но безрезультатно. Затем стал делать это реже. За первоначальным воодушевлением пришло разочарование, потом скука. Пришлось признать: была ли то ошибка машиниста или сбой стрелки, глупо надеяться, что случай повторится, да ещё и аккурат когда я нахожусь в поезде. Пару раз я травил эту байку в сети и одноклассникам за пивом, получая в ответ справедливые насмешки. Странная станция забылась на годы, я жил своей обычной жизнью. Готовился к ЕГЭ, ходил по репетиторам, участвовал в олимпиадах, ссорился с родителями, познакомился с девушкой и по уши влюбился в неё (и драматично расстался спустя год), поступил в институт. Сдал, с горем пополам, первую сессию. Возвращаясь домой после потрепавшего нервы экзамена, я листал прихваченную с собой книжку, но не понимал ничего из прочитанного — был мыслями далеко, строил планы на лето. Поезд притормозил, и я застыл на месте ещё до того, как прекратила шипеть пневматика дверей. Пальцы, переворачивавшие страницу, не закончили движение. Воспоминание о Станции вернулось мгновенно и полностью. Без определённой причины, но и без всяких сомнений, не успев поднять голову от страницы, я совершенно точно знал, что это случилось вновь. Я посмотрел в окно.


Станция была полна людей. Нет, не картонных подобий, как тогда, — именно людей. Возможно, на этот раз длинные лампы давали больше жёлтого света: платформа просматривалась почти насквозь, и только противоположный перрон расплывался в тенях. Однако люди стояли и там. Могло показаться, что все смотрели на подошедший состав, но это было не так: глаза их были закрыты. Льющийся с низкого потолка свет делал кожу на обращённых ко мне лицах неестественно гладкой. Или дело было не в нём? На ум пришли восковые фигуры из бродячего парка аттракционов, который я посетил однажды в детстве. Но даже у тех кукол на отливающих желтизной лицах были старательно прорисованы поры, имелась текстура кожи, морщины и родинки. У этих же кукол не было ничего, даже ресниц. Или выражения.


По мере того как я вглядывался в темноту, место всё больше утрачивало сходство с настоящей станцией метро. Над собравшейся в тесной подземной камере толпой волнами, словно сквозняки, летали шорохи, из одного конца зала в другой. Несли они с собой тихий многоголосый шёпот, или это мне только почудилось? С трудом поднявшись со скрипнувшего сиденья, я сделал два медленных шага вперёд, изнывая от неопределённого страха. Страх рождался от непонимания происходящего, от его полной неестественности. И всё же мне хотелось рассмотреть открывшуюся сцену как можно лучше.


Фигуры не были полностью неподвижны. Встав в дверях вагона, я видел, как они едва заметно переминаются, перебирают пальцами висящих вдоль тела рук. Немного покачивался портфель, который держал пожилой мужчина. Женщина за его плечом, не открывая глаз, слегка повела головой в мою сторону, будто прислушиваясь. Напряжённый, готовый бежать или драться, если потребуется, я приблизился к первому ряду людей почти вплотную. С такого расстояния я смог подтвердить возникшую у меня догадку: все они были похожи на обмылки, покрытые текстурами, на плохо прорисованных персонажей из игры с выкрученным на минимум качеством картинки. NPC с отключённой анимацией и сломанными скриптами. Рука старика представляла собой единое целое с ручкой портфеля, воротник рубашки его соседа плавно переходил в его же шею. Волосы блестели, будто пластиковые. И всё же они были... живые. Под закрытыми, подрагивающими веками сновали из стороны в сторону зрачки, как бывает у людей на быстрой стадии сна. Хотя передо мной, конечно, стояли не люди. Станция за прошедшие с нашей первой встречи два года вырастила себе урожай более правдоподобных пародий, но суть их оставалась неизменной: раскрашенные картонки.


Я огляделся по сторонам. Воздух на Станции не пах ничем, словно его пропустили через стерилизатор. В длину платформа оказалась гораздо короче, чем следовало, так что поезд скрывался под сводом туннеля всего в одном вагоне справа и слева от моего. Не считая армии безмолвных, видящих сны манекенов, я был здесь совершенно один. Откуда-то сверху, из темноты, донёсся короткий скрип и шипение репродуктора, как если бы кто-то нажал на клавишу включения микрофона, но потом передумал говорить.


И свет... Что-то странное было здесь со светом, он очень неправильно стекал с плафонов потолочных светильников, на границе зрения смещаясь по спектру из мутно-жёлтого в оттенки ультрафиолета. Совсем не так, как вёл себя свет в вагонах, да и вообще какой угодно нормальный свет. Почему-то именно эта ерунда со светом напугала меня сильнее всего, увиденного на Станции до сих пор. Я торопливо отступил вглубь вагона, который интуитивно считал безопасным местом, пытаясь держать сразу всё пространство под контролем. Старался даже не моргать. Мне показалось, что звук, который я принимал за шёпот, порхающий по толпе, усилился. В той стороне, откуда он приближался, истуканы зашевелились немного активнее: я увидел медленно закачавшиеся головы. Кивок туда, кивок сюда. Ближе. Ещё. В следующую секунду звук утонул в шипении закрывающихся дверных створок, и поезд тронулся.

Я несколько успокоился и пришёл в себя только на следующей станции, увидев там самых обыкновенных, настоящих людей: бомж спал на лавочке, к нему целеустремлённо направлялся милицейский патруль, старая бабка рылась в сумках и ругалась себе под нос. Глубоко вдохнул воздух: ни намёка на стерильность, чему изрядно способствовал бомж. Поднимаясь бегом по эскалатору (у меня, похоже, случился первый в жизни приступ клаустрофобии), я думал о толпе, оставшейся там, на тёмной станции, и о приближавшемся по ней шорохе, шёпоте. Словно кто-то пробирался ко мне, раздвигая стебли, через ночное поле.

* * *


На следующий день, прохаживаясь мимо стеллажей строительного магазина, я размышлял о человеческой природе. Я знаю немало людей (и вы наверняка тоже), кто, столкнувшись с загадкой, с чем-то настолько ненормальным и пугающим, сделал бы всё, чтобы забыть про случившееся, не входить в соприкосновение больше никогда. И это разумный подход, с эволюционной точки зрения. О да. Не спускаться без нужды в тёмную пещеру — правило номер один, способствующее выживанию вида. Но, — думал я, подбирая подходящую верёвку и карабины, — должны быть, наверное, и те, кто полезет в пещеру не задумываясь. Малый процент прирождённых исследователей, группа с высоким, надо полагать, уровнем смертности. А иначе, сосредоточившись сугубо на выживании, вид погрузится в стагнацию.


Как поступили бы вы на моём месте? Неужели просто забили бы, оставили всё на своих местах? То, что я видел там, в этом кармане (чужого?) пространства, было стопроцентной подделкой. Ненастоящей реальностью, застигнутой в процессе мимикрии. Это, чёрт возьми, полностью меняет наше представления об устройстве мира! Столкнувшись с подобным, нельзя просто развернуться и, насвистывая, уйти! Мне. Нужно. Объяснение. Что это? Что это такое? Портал в параллельное измерение, точка соприкосновения миров? Неизученное явление природы? Возможно ли, что убогое подобие новой станции метро самозародилось под воздействием объективных факторов среды и неизвестных нам законов физики? Выросло на ветке метрополитена, словно уродливый клубень, подобно тому, как, кристаллизуясь, вода неизбежно образует одинаковые стройные структуры? В конце концов, способность неорганики к самоорганизации известна и не является чем-то невероятным.


Нет, чушь. Уперевшись застывшим взглядом в магазинные полки, я прикидывал варианты. Что, если оно опасно? Разве за самой по себе попыткой притвориться не должен скрываться разум, в чём-то сходный с человеческим? Злонамеренный разум, разум-охотник, и тогда вся станция — это его ловушка. Силки, расставленные на невнимательного припозднившегося пассажира. Но оно не атаковало меня... пока. Нужно постараться установить с ним контакт. С другой стороны, так ли необходим разум, чтобы охотиться? Хищные растения, например, успешно мимикрируют под листочки, покрытые привлекательной для насекомых росой, обходясь и без злонамеренности, и без разума. Возможно, там, на Станции, вообще не с кем налаживать контакт. А меня, стоит только ступить на плиты её пола, попросту сожрут.


Не будем сбрасывать со счетов и версию моего прогрессирующего психоза, сопровождаемого галлюцинациями. Или, наконец, это всё ещё может оказаться классическим "вторжением извне", угрожающим всему человечеству. Столько вопросов, столько гипотез. Мне нужны были доказательства, чтобы привлечь к исследованию феномена (и если будет необходимо, к разработке мер защиты) других людей, поумнее меня. Среди профессорского состава моего института найдётся пара подходящих кандидатур: людей с умом достаточно острым и взглядами достаточно широкими, чтобы хотя бы выслушать меня. Но я должен буду привести очень, очень убедительные аргументы.


Так что лето я решил посвятить исследованию того, что упорно пыталось выдать себя за станцию метро. Сделал поездки регулярными, часами катался по короткому, в один перегон, кругу, чтобы выяснить оптимальные для появления Станции время и условия. Просеял гигабайты вздора в интернете в поиске похожих случаев, проверяя их на достоверность. Завёл лабораторный журнал, где подробно записывал всё, что представляло, на мой взгляд, малейшую научную ценность. И всегда, спускаясь в метро, держал оборудование наготове. Был во всеоружии. Думал, будто понимаю, что играю с огнём, что осознаю риск. Наивный придурок.

* * *


Превратив попытки обнаружить паранормальную область в рутину, со временем я стал более рассеянным. Сложно поддерживать фокус постоянно, месяцами катаясь по одному и тому же месту безо всякого результата. В итоге этим утром я попросту заснул в вагоне. Не удивительно, ведь каждый день я ехал к метро к самому его открытию, чтобы захватить безлюдные, утренние и вечерние часы. В прошлые разы я оставался один во всех трёх смежных вагонах, что помещались на Станции, вот и решил, что это необходимое условие. Угадал. А вторым условием оказалась потеря внимания. Пока я был сосредоточен на цели, Станции сложнее было меня... "подключить".


Не подумайте, это не просто догадки. Станция сама мне всё объяснила.


Проснувшись в гулкой тишине, я выругался про себя последними словами. Вокруг была Станция. Знакомые фигуры, только на сей раз почти неотличимые от людей, рядами (как посевы) уходили в темноту. Их было здесь несколько сотен, может, тысяча. Я содрогнулся при мысли о том, что некоторое время все эти твари наблюдали, как я спокойно сплю всего в метре от них. Справившись с собой, я сбросил на пол большой рюкзак и начал действовать.


Вытащив четыре раздвижных штыря (старомодная противоугонка, которую вешают на руль автомобиля), двумя из них я заблокировал двери в открытом положении, пробежал в другой конец вагона и повторил операцию там. Сверху и снизу, сверху и снизу, враспор. Это не заняло много времени, ведь я тренировался. Поезд не тронется с открытыми дверями: не позволит автоматика. Установил трёхногий штатив и включил одолженную у друга камеру. Прикрепил к вертикальной стойке небольшую бобину-трещётку с приличным запасом нейлонового шнура, второй конец которого прицепил на пристёгнутый к поясу карабин. Кажется, чем-то подобным пользуются ныряльщики. От резкого рывка катушка заблокируется, не даст утащить меня... куда-либо. Натянув толстые резиновые перчатки до локтей, я сунул в карман электрошокер, единственное своё оружие, и встал напротив молчаливой толпы, глубоко и медленно дыша. Стараясь если и не побороть овладевающий мной ужас, то хотя бы остановить сотрясающую тело дрожь, больше походившую на судороги. "Что я делаю, господи, что я делаю?!". Клянусь, никогда в жизни я так не боялся. Я вытянул руку вперёд и сделал шаг.


Прежде чем я смог кого-то коснуться, толпа распалась и отступила вглубь, разойдясь в стороны с синхронностью механизма, образуя коридор к центру Станции. Мне показалось, что слаженное это действие не отличалось по своему принципу от движения ног многоножки. Фарфоровые лица остались повёрнуты ко мне, многократно, до безумия усиливая эффект зловещей долины. Ряды от пятого и дальше тонули в полумраке, но, готов поклясться, некоторые из них широко улыбались. Их глаза плясали в неистовых саккадах под опущенными веками.

Это явно было приглашением. Следующая секунда покажет, к чему именно: первому контакту или ужину. Пересилив себя, я, словно во сне, сделал шаг на платформу.


Ничего не произошло. Медленно разматывая верёвку, я брёл сквозь строй, сопровождаемый подразумевавшимися взглядами, которые ощущал всей кожей. Представьте себе, что за вами внимательно наблюдают статуи острова Пасхи. Тишина была почти полной. Тут и там раздавались перешёптывания, несколько раз донёсся приглушённый смех. Эхо моих шагов отражалось от сводов, проход неслышно зарастал телами за моей спиной. Оказавшись в самом центре, в узком круге, который освободили для меня слепые подвижные манекены, я оглянулся и едва не запаниковал, увидев, как сильно удалился от спасительного вагона: такого привычного, выделявшегося здесь своей банальностью. В окнах которого горел нормальный свет, не в пример здешнему. Напряжение нарастало, почти ощущаемое физически. Я беспомощно огляделся вокруг, не представляя, что делать дальше. И в этот момент бесчисленные глаза вокруг распахнулись. Скачущие зрачки замерли, сфокусировались на мне, а рты широко (слишком широко!) раскрылись. Сотни разинутых глоток издали оглушительный шум радиопомех, им вторил раздавшийся сверху стон и скрип станционных репродукторов. Многоголосый хор, родившийся из этого хаоса, постепенно сложился в слова.


— Тридцать шесть. Реактивация когнитивной подсистемы органического интерпретатора. Двадцать два. Подавление паразитных мотиваций подсистемы. Шестнадцать. Помехи в пределах допустимых значений. Десять. Инициирована подстройка к субъекту. Восемь. Калибровка сигнала. Пять. Устранение наводок. Три. Соединение установлено. Один. Ты слышишь? Ты слышишь?

— Заткнитесь! Тише, бога ради!! — зажимая руками уши и крича в ответ, я потерял равновесие и свалился в центре освещённого пульсирующим светом круга.


Громкость синхронного вопля снизилась прежде, чем я окончательно утратил слух, из полумеханического визга превратившись в церковную литанию. Теперь чёрные овалы ртов, не утруждая себя артикуляцией, издавали нараспев членораздельное бормотание, но смысл их слов всё ещё ускользал от меня. Ближайшее кольцо кошмарных существ, не сводя с меня глаз, принялось немного раскачиваться из стороны в сторону, их движение подхватили стоявшие сзади, и скоро я ощутил себя центром гипнотического танца.


— Интерпретатор готов к работе с субъектом. Обмен данными возможен, — пели они, покачиваясь. — Протокол: речь. Коммуникация путём вокализаций. Пропускная ширина канала ограничена возможностями реципиента к восприятию. Не волновая структура, углеродная основа, размерность три. Анализ завершён. Синхронизация вокабуляра завершена. Старт.


На последнем слове движение вокруг мгновенно прекратилось, на меня обрушилась тишина, нарушаемая только звоном в ушах. Так прошло несколько минут, а может и часов. Я едва смел дышать. Понял, что ноги затекли, и медленно поднялся, глубоко раскаиваясь в собственной безрассудной отваге, загнавшей меня сюда.


— Констатация отсутствия враждебных намерений, — серьёзным голосом произнесла маленькая девочка прямо за моей спиной. Я крутанулся на месте.

— Запрос на обмен информацией. — пробасил толстяк в рабочем комбинезоне уже из другого сектора круга. — Обозначь свой идентификатор, субъект.

* * *


Да, поздравьте меня. Ура. Думаю, я стал первым человеком, вошедшим в контакт с разумной нечеловеческой сущностью. Такое ведь происходит не каждый день, а? И как у всякого исключительного события, у Первого Контакта нашлись свои... издержки.


Мы оказались такими разными. Невозможно разными. Он назвал мне своё имя ("идентификатор"), перебрав, похоже, весь мой небогатый словарный запас, которым был ограничен, в поисках подходящего термина. Его зовут Ио. Назови я его просто богом, не сильно погрешил бы против истины. Кстати, может я и заблуждаюсь в том, что стал первым, с кем заговорили существа его порядка. Просто раньше мы называли таких контактёров шаманами.


Не знаю даже, сколько времени мы проговорили, спотыкаясь буквально о каждый первый смысл в попытке передать его на тот конец провода, соединившего наши реальности. То, что наш разговор вообще стал возможен — настоящее чудо. Но время на Станции умеет выкидывать коленца. Поднявшись, наконец, на поверхность, вернувшись в наш мир, я почти не удивился, застав раннее утро всё того же злополучного дня.


Ио оказался кем-то вроде учёного в том непостижимом пространстве, где существует сам. Он обнаружил наше присутствие и счёл его любопытным (да, таким как он, оказывается, не чуждо любопытство). Опознал в нас до некоторой степени разумную, пусть, на его вкус, весьма своеобразную, форму жизни. Предпринял попытку установить контакт с наиболее восприимчивым её представителем, нашедшемся на предметном стёклышке его метафорического микроскопа. По чистой случайности подходящей особью оказался я. Увы, для нашего общения нашлись препятствия даже не технического, а принципиально-космологического свойства, несмотря на то, что сама концепция сознающего разума, если верить ему, носит универсальный характер.


Ио постарался описать сложность вставшей перед ним задачи методом аналогий. Собственно, большая часть нашего "общения" происходила путём подыскивания знакомых мне аналогий из доступной библиотеки образов. Так вот, вообразите, что вам вдруг захотелось поболтать с живущей в одномерном пространстве плесенью. Или с видом вирусов: кучкой способных к саморепликации молекул нуклеиновых кислот, которую и живой-то можно назвать только с очень большой натяжкой. Возникла проблема. Но Ио удалось её решить. Едва ли к этому существу применимы наши категории восприятия, но, клянусь, в какой-то момент мне показалось, что в тоне перебивающих друг друга голосов я слышу нотки самодовольства.


Всё, что я вижу вокруг, сообщил он, является научным оборудованием. Ио был неспособен напрямую "заглянуть" в наш плоский мир, как не могут наши учёные проникнуть на уровень кварков, и не имеет понятия, как именно выглядит Станция для меня. Но этого и не требуется. Проанализировав повторяющиеся структуры окружавшей меня обстановки, он вычислил наиболее частый паттерн и искусственно воссоздал по этим лекалам участок псевдопространства, который был неотличим (на его взгляд) от привычного для меня окружения. Воспроизводил его "с высокой точностью в рамках допустимой погрешности". Ведь субъект контакта должен чувствовать себя в безопасности, ха-ха.


Короче говоря, он разработал Станцию: интерфейс ввода-вывода, обеспечивающий трансляцию информации из одной реальности в другую, оптимизирующий поток данных для восприятия каждым из собеседников. И под конец поместил в него объект изучения — меня. Я сумел по достоинству оценить величие проделанный им работы. В конце концов, пользуясь его собственным сравнением, ему удалось понять, что думает и чего хочет подключенное к интерфейсу простейшее.


Но успех ждал его не сразу. Первая версия Станции оказалась недостаточно точной имитацией среды и спугнула "простейшее". Сделав выводы, он потратил дополнительные ресурсы на калибровку системы и повторил эксперимент. В этот раз субъект, как вы помните, проявил осторожную заинтересованность и почти отважился выйти на лабораторный стол. Но чего-то всё ещё не хватало. Ио перебирал и отбрасывал варианты, пока не набрёл на гениальное в своей простоте решение: ведь другие сходные со мной создания, роившиеся неподалёку, от природы наделены подходящим органическим интерфейсом для естественной коммуникации между особями! Так что он построил граф моих взаимодействий, выбрал другого субъекта, связь с которым (а следовательно, и уровень взаимопонимания) была максимальна, и включил его в состав своей системы в качестве компонента-интерпретатора. Эврика! Всё оказалось так просто. В нашем языке для этой технологии даже есть подходящий термин: "китайская комната". Пришлось повозиться, убрать излишнюю органику, сказал он, но в итоге цель была достигнута.


Думаю, уже в этот миг я всё понял. Дрогнувшим голосом я попросил Ио показать мне этот компонент системы, если это возможно. Тот лишь обрадовался моему интересу к его открытию: толпа образовала коридор, ведущий к ряду стоящих в углу помещения предметов, похожих на покрытые серой краской железные шкафы. Такие можно увидеть и в настоящем метро. Здесь они тоже, как выяснилось, скрывали в себе необходимое для работы Станции оборудование. На ватных ногах я прошёл к самому большому, в рост человека шкафу и потянул за дверцы. Оттуда излился, словно жидкость, уже знакомый мне мертвенный свет. Внутри, распростёртая на мерцающих тонких спицах, отчасти погружённая в гель, помещалась центральная нервная система человека, лишённая, как он и сказал, всей ненужной плоти. Как препарат в анатомическом музее, только это была не просто модель. Насквозь пронизанный сияющими нитями головной мозг переходил в ствол мозга спинного, опутанный чем-то, очень похожим на мицелий гриба-паразита. Ответвления периферических нервов оканчивались подобием коннекторов, утопленных в гнёздах того, что я назвал бы приборами или сенсорами, имей они менее тошнотворный вид.


Тщательно подбирая слова, я запросил прямой доступ к когнитивной подсистеме блока-интерпретатора, сказав, что это позволит повысить чистоту канала связи. Ио был заинтригован. Это оказалось так просто. Видимо, ему была неведома в том числе и концепция прямой лжи. Мицелий замерцал, сплетаясь паутиной исчезающе тонких волокон в новую, видимо, лучше отвечающую поставленной задаче конфигурацию. Некоторое время не происходило ничего. Затем из репродукторов, невидимых в темноте под потолком, раздался звук. Всхлип, переходящий в глухие, искажённые динамиками рыдания. И, наконец...


— Антон? — горестный, задыхающийся плач. — Антон, это ты? Где ты? Я ничего не вижу. Мне так страшно! Так больно! Господи, так больно. Оно заставляет меня переводить, снова и снова, без конца. — срывающийся голос Алины, моей бывшей девушки, отражался от каменных колонн, разносился над головами бесстрастной толпы. — Я не могу так больше! Пожалуйста, милый, убей меня! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! У-у-у-у-у-б-е-е-е...


Голос, что я некогда так любил, был поглощён каскадами ревербераций и закончился визгом петли обратной связи. Не в силах больше этого выносить, я опустил руку в карман и сжал рифлёный корпус электрошокера. Может быть, я смогу прекратить это, остановить её страдания!


Упала тишина.


Я не смог. Испугался того, что может сотворить со мной рассерженное, безумное, всемогущее божество. Когда звук неожиданно отключился, я отшатнулся от ящика, содержащего то немногое, что ещё осталось от моей Алины, и медленно опустился на колени. Шокер со стуком выпал из ослабевших пальцев на гранитные плиты пола. Прости меня, пожалуйста, прости! Но я не могу. Я не готов разделить твою судьбу, если Ио решит, что повреждённому компоненту требуется замена.


Затем я сбежал. Неся какой-то вздор, расталкивая недоумевающих кукол, я вбежал в вагон и несколькими ударами вышиб распорки из дверей. Те, словно того и ждали, сразу же сомкнулись, отрезая хор голосов, задающих какие-то вопросы. Я не слушал. Рыдал, прижавшись лбом к прохладному стеклу двери. Поезд увозил меня в реальный мир.


Продолжение в комментариях

Показать полностью
123

Кто-то дышит

Прочитал Застолье @BuTterBrod3213 и комменты (лучше б не читал), и напомнил этот пост криповый случай из моего детства.

Было мне лет 9-10 на тот момент. Уже забыл после какого момента это началось, то ли после поездки с родителями на турбазу, или в село к родителям отца, то ли после моей поездки в лагерь, но помню, что это было в первую ночь по приезду домой.

В общем, ложусь спать в своей комнате, (в ней больше никого нет) свет выключен, родители на кухне. Пока не сплю, думаю о чём-то, и тут я начинаю слышать, прям на гране слышимости, чьё-то ровное дыхание, будто рядом кто-то спит. Причём сначала тихо, потом громче и громче. Я лежу не шевелюсь, думаю, что это мне чудится, но при этом я отчётливо слышу рядом с собой чьё-то дыхание, будто человек совсем рядом дышит. Уже не по себе становится. Тут я, чуть осмелел, и, типа, расправляю одеяло. Дыхание резко пропало. Затем, секунд через 30, я опять начинаю его слышать. Сначала совсем тихо, потом громче и громче. В общем тогда кирпичей наложил, вылетел из комнаты и побежал к родителям на кухню, сидел с ними смотрел что-то по телевизору, пока там же и не уснул на кухне. Признаться родителям, почему я не сплю, было как-то стрёмно, поэтому я сказал, что чая захотелось. Проснулся я уже утром у себя в спальне, отец видимо меня перенёс. И эта тема с дыханием мне показалось таким бредом, и даже смешно стало, что я испугался этого.

Но как не крути, а это дыхание я слышал, ещё несколько раз, если сразу не засыпал, даже как-то привык. А если начинал слышать дыхание, то сильно махал ногами под одеялом, это помогало на то время чтобы я успел уснуть. А бывало, что говорил строго "Хватит дышать!", тоже помогало... Потом я перестал слышать это чьё-то дыхание так же внезапно, как и услышал его впервые.

Не знаю что это было. Может глюки или воображение, но было мало приятного.

Надеюсь больше не испытаю чего-то подобного...

P. S. Это не сонный паралич. Сонный паралич я как-то испытал, когда меня душила тень в шляпе. 😅

P. P. S Историю я не выдумал, пока писал, весь муражками покрылся от воспоминаний.

647

Искажённые сигналы

Первый сигнал поступил мне, когда я собиралась садиться в самолёт. Зазвонил телефон. Я достала его. «Номер не определён». В любой другой раз не стала бы отвечать, но тогда я ждала звонка с работы. Глубоко вздохнув, приняла вызов:

- Слушаю?

- Не садись в самолет.

Женский голос, искаженный, странный, как-будто её голосовые связки были разорваны в клочья, и она отчаянно пыталась выдавить хоть что-то. Несмотря на это, её тон был настойчивым и пугающе спокойным. На этом разговор закончился.

Меня кинуло в озноб. Я всегда боялась перелётов, а тут ещё этот звонок. Я развернулась и направилась к фуд-корту, купив билет на следующий рейс. Через три часа на каждом канале каждого телевизора в терминале показали кадры крушения самолета, на котором я должна была лететь.

Выживших нет. Ни одного.

Полиция пыталась отследить звонок, но отслеживать там было нечего. Не было никаких доказательств того, что на телефон вообще поступали какие-либо звонки. Они анализировали телефонные записи, входящие и исходящие сообщения на мой телефон. Ничего.

Это был не последний звонок в моей жизни. На протяжении нескольких лет их было немного, но жуткий голос всегда оказывался прав. И я всегда слушала его.

«Не ходи сегодня на свидание вслепую». Пять месяцев спустя мой предполагаемый «кавалер» был осужден за убийство четырёх женщин, все с моим цветом волос и телосложением. Их нашли в неглубокой могиле в 70 метрах от закусочной, в которую он предлагал мне сходить.

«Отмени поездку на концерт сегодня вечером». Восемнадцатилетний водитель потерял управление и врезался в ряд других машин. Много погибших.

Неважно, какой у меня телефон или номер. Даже если я перееду в другую страну – звонки будут приходить. Я проверяла. И чувствовала постоянное присутствие кого-то, кто присматривает за мной.

Я часто представляла себя на дне ледяного океана, все еще привязанная к сиденью самолета, или лежащей в «братской могиле» напротив закусочной. И что-то ноет в груди. Я не могу не думать о том, насколько тонкой была эта грань между моими решениями и смертью. Если бы у меня не было тогда собеседования на новую работу, если бы я не ждала звонка, ничего бы этого не было. И что тогда было бы со мной? Каждый раз, когда мне нужно было принять решение, я думала – позвонят ли мне с предупреждением или нет? И иногда звонок поступал. И снова этот сломанный искажённый голос. Казалось, я перестала решать что-либо сама. Предупреждающие сигналы разрушали мою жизнь, превращали её в некое подобие игры, где всё решают за тебя. Но был один плюс - я была жива.

***

Намечался девичник-круиз. Мы с девчонками планировали провести неделю в тропиках в разгар зимы. И, конечно, у меня было плохое предчувствие. Я дико боялась, что телефон снова зазвонит, а на дисплее будет написано «Номер не определён». Возможно, в своё время, я пересмотрела «Титаник», но, тем не менее, ноющее ощущение страха в груди не проходило.

Я надеялась, что все будет в порядке. Я знала - если что-то случится, мне позвонят. Я знала.

До круиза осталась неделя. После полудня я заскочила домой. Только тогда я заметила, что забыла телефон дома. Взяв его в руки, я увидела сообщение. «Номер не определён». Чёрт возьми! Я так хотела поехать в отпуск, но ни один круиз не стоит моей жизни.

Я нажимаю «Воспроизвести сообщение» и чувствую, как моё сердце останавливается. Голос был намного тревожней обычного, почти кричал с прибулькиванием, словно горло вспороли ножом. Я оглядываю свою квартиру, и голос по телефону повторяет одну и ту же фразу снова и снова:

«Не приходи домой после полудня. Не приходи домой после полудня. НЕ ПРИХОДИ ДОМОЙ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ».


взято на kriper.ru

Показать полностью
240

Васильевна

Когда у меня спрашивают, что случилось с моей правой рукой, я каждый раз отвечаю одно и то же: в детстве меня покусала собака, злая и кровожадная. После многих лет повторения этой «липы» я и сам хотел бы верить, что так оно и было, но никакая собака меня не кусала.


Моя рука, от запястья и почти до плеча, покрыта хаотичным узором из отвратительных шрамов и рубцов, поэтому я не ношу обычные футболки, даже в жару предпочитаю длинные рукава. Пострадали сухожилия, связки и суставы, но руку каким-то чудом врачи спасли. Двигательная функция так и не восстановилась: рука почти не сгибается в локте, а пальцы не сжимаются в кулак. Со временем я привык использовать левую руку при выполнении повседневных задач, с которыми правая не могла справиться, но к чему я так и не смог привыкнуть, так это к тому, что рука болит и ноет в сырую и холодную погоду, перед снегом или дождём. А ещё боль приносит с собой воспоминания о том, что произошло на самом деле.


Васильевна выглядела лет на сто, и её боялись все – как дети, так и взрослые. Никто точно не знал, когда она поселилась в нашем городе, откуда приехала и чем занималась в молодости. Но откуда-то приехать она должна была, потому что город образовался вокруг крупного месторождения медной руды намного позже её появления на свет.


Обычно старушки в столь преклонном воздухе маленькие, хрупкие и невесомые, уже готовые проститься с долгой жизнью, но Васильевна была другой. Под два метра ростом, с костлявыми, но широкими плечами, массивной грудной клеткой и длинными руками. Носила она всегда одно и то же, чередуя засаленный домашний халат с синей юбкой и кофтой на пуговицах, а седые волосы, похожие на жёсткую проволоку, прятала под белой косынкой.


Халат и юбка хоть и доходили старухе почти до пят, но иногда её икры оголялись, и от вида серой, морщинистой кожи, оплетённой набухшими синими и фиолетовыми венами, мне становилось дурно. Такими же были её руки, но, несмотря на дряблость и атрофировавшиеся мышечные ткани, в них ощущалась скрытая сила. Лицо Васильевны, исчерченное множественными морщинами, походило скорее на топографическую карту местности или на причудливый ледяной рисунок на замёрзшем стекле. Из-под складчатых, опухших век, с ненавистью и презрением ко всему живому смотрели её выцветшие глаза. Под мясистым носом с багровыми прожилками, шевелились, постоянно что-то нашёптывая, синюшные губы.


Но самое жуткое в образе старухи – железные блестящие зубы, из-за искривлённой формы похожие не на простые металлические протезы, а на «родные», естественным образом выросшие резцы, клыки и моляры. В моём присутствии она любила прищёлкивать зубами и с отвратительной ухмылкой наслаждаться моим ужасом.


Кем она мне приходилась? Никем. На выходные родители частенько отправляли меня в гости к бабушке – она жила на другом конце города в двухэтажном деревянном бараке из тех, что наскоро строились для жителей рабочего посёлка, чтобы обеспечить кровом прибывающих со всего Союза людей. Рассчитанные на несколько лет и построенные руками «зэков», многие из них до сих пор являются жилыми; в таких домах два подъезда по три квартиры на этаж, плюс два нулевых этажа по четыре или пять квартир – самые настоящие трущобы. Бабушка жила на первом этаже, соседствуя с инвалидом, почти не выходившим на улицу, и алкоголиком, выходившим в магазин и обратно. Наверху квартировала одна из многочисленных местных сумасшедших (говорили, что она сошла с ума после смерти единственного сына), а также средних лет женщина, зарабатывавшая на том, что гнала и по-дешёвке продавала самогон. В квартире номер шесть, прямо над жильём бабушки, обитала Васильевна.


Но картина, на которой прилежный внук с удовольствием навещает любимую бабушку на выходных, не соответствует реальности – родители просто-напросто сбывали меня с рук на два дня или даже на целые школьные каникулы, не обращая внимание на мои протесты. Бабушку я не любил, и она отвечала взаимностью, но на глазах у родителей непременно делала вид, что души во мне не чает. Домой я возвращался в одежде, насквозь провонявшей дымом папирос «Прима», которые она безостановочно курила прямо в квартире.


Бабушка дружила с Васильевной, они проводили вместе много времени, но мне всегда казалось, что это не обычная человеческая дружба, основанная на симпатии, общности взглядов на жизнь и так далее, а нечто другое, будто Васильевна имела над моей бабушкой существенную, гипнотическую власть. Когда та говорила, она всегда соглашалась и поддакивала, и вообще, всячески прислуживала и заискивала.


Любили они и выпить вместе, точнее, напиться соседкиной самогонки, и чаще всего делали это в квартире Васильевны. Если моя бабка после такого застолья едва могла добраться до квартиры, опираясь на стены, чтобы не упасть, то подруга её совершенно спокойно спускалась по лестнице и садилась на лавочку, не выказывая ни малейших признаков опьянения. Или, оставив мою бабушку за столом, бодрым шагом уходила и поднималась к себе.


Васильевна словно чувствовала моё приближение к дому и каждый раз поджидала меня на крыльце, встречая фразами вроде таких:


– Явился! Как мать-отец, не подохли ещё? Ну погоди, первым подохнешь…


Или:


– Милок, давеча бабке-то твоей, Игнатьевне, голову отрезала. Зайди, погляди…


Ещё я считал, что проклятая старуха никогда не спала, потому что днём она, по обыкновению, сидела у подъезда, а ночью туда-сюда расхаживала по квартире так, что половицы под ней отчаянно скрипели, а люстра на белёном потолке качалась точно маятник. Васильевна знала, где я сплю, и не раз и не два я слышал, как она ложилась на пол прямо надо мной и клацала железными зубами.


И всё-таки она умерла первой, среди бела дня околев на лавочке. Я обрадовался, как никогда в жизни: небо, затянутое чёрными тучами, вмиг прояснилось, и вышло солнце, а каменная глыба сошла с души и обернулась в пыль.


Самое интересное началось после её смерти. Выяснилось, что по бумагам в квартире номер шесть проживал совершенно другой человек, давным-давно пропавший без вести. Жил он «бобылём», родственников и друзей не имел, и после исчезновения про него благополучно забыли все ответственные лица. Кто такая Васильевна, когда именно и откуда взялась, никто точно сказать не мог. Никаких сведений о ней в органах государственной власти не обнаружилось, пенсию она не получала, документов в квартире не оказалось. Да что уж тут, даже имени-фамилии её никто не знал – Васильевна да Васильевна.


Бабушке явно было известно больше, чем остальным, но она предпочитала молчать. Но вот что она сделала: сняла со сберкнижки свои скудные сбережения, выгребла наличность из-под матраса и пришла с этим в морг – просить, чтобы её подругу кремировали, а прах выдали ей на руки, и она, якобы повинуясь последней воле усопшей, развеяла бы прах над рекой. То ли денег она предложила мало, то ли работники оказались принципиальными, но ей отказали. Мол, закон запрещает сжигать неопознанные тела, а она покойнице никем не приходится, поэтому не положено.


Родители посчитали, что кремация – это ещё и не по-христиански, и предложили не ждать, когда государство раскошелится и похоронит Васильевну, а сделать это самостоятельно. Тут-то и пригодились бабушкины деньги. Отец за копейки купил место на старом кладбище, где уже почти никого и не хоронили, собственноручно сколотил гроб и деревянный крест, втихомолку взял на работе УАЗ «буханку» для перевозки трупа.


Конечно же им понадобилось тащить на похороны и меня: мама почему-то решила, что старая карга ко мне относилась хорошо, как к «родному внуку». И вообще, было сказано мне, ты уже не маленький, привыкай к взрослой жизни, а во взрослой жизни люди умирают.


Когда за мной заехали в школу, открытый гроб с телом старухи уже находился в машине. Отец сидел за рулём, мать справа, а бабушка в кузове, рядом с гробом и прислонённым к сидению деревянным крестом, на котором отец паяльником выжег следующее: раба божия, Васильевна, вопросительный знак вместо даты рождения и дата смерти. Отец и сам боялся старуху, и, видимо, в отместку решил проводить её в последний путь с издевательским юморком.


Тело одели в ужасающий чёрный балахон, и в нём она выглядела ещё страшнее, чем в своей привычной надежде. Сморщенное лицо Васильевны имело вид безмятежный и спокойный, а губы почему-то без конца расползались, обнажая кривые железные зубы, которые ещё и клацали, стукаясь друг об друга. Бабушка то и дело прикрывала их и плотнее смыкала челюсть, да без толку.


Я сидел ни жив ни мёртв от страха, готовый к тому, что тело, подпрыгивающее на очередной кочке, выскочит из гроба и вцепится в моё горло холодными пальцами покойницы. В какой-то миг мне почудилось, что один глаз её открылся и посмотрел на меня бесцветным зрачком.


На кладбище нас встретили два пьяных мужичка, вытащили гроб из кузова и понесли к подготовленной могиле; отец закинул крест на плечо, и мы пошли вслед за ними. Вопреки моим опасениям, всё прошло довольно быстро: мы кинули по горсти земли на гроб, отец сказал несколько ничего не значащих фраз о покойнице, и работники взялись за лопаты. Скоро проклятая бабка оказалась засыпана землёй, и над ней вознёсся самодельный отцовский крест.


Дома мама и бабушка накрыли стол на четверых, и о том, что это не просто торжественный обед, а именно поминки, указывало лишь наличие кутьи, блинов и киселя. Меня это совершенно не интересовало, и я просто ел в своё удовольствие, как и отец, который воспользовался обоснованным поводом хорошенько выпить.


Спустя три дня, глубоким вечером, в нашей квартире зазвонил телефон, мать сняла трубку и позвала отца, он немного поговорил, пообещав кому-то на том конце провода приехать завтра. На следующий день я подслушал разговор родителей, из которого следовало, что свежую могилу Васильевны учуял медведь и вышел из леса, чтобы разрыть её и сожрать труп. Вообще-то такое случалось нередко, и никого в наших краях это не удивляло. Но отец, понизив голос почти до шёпота, сказал, что никаких следов тела Васильевны нет, – ни частиц плоти или платья, – зато у могилы нашли разорванную в клочья тушу медведя, да переломанный в несколько раз крест. Мать предположила, что медведь мог прийти не один, и убить другого, чтобы не делиться добычей, но всё же согласилась, что это довольно необычно.


Как же я хотел верить, что труп старухи действительно уволок медведь! Вот только всем известно, что медведи, в отличие, например, от волков, склонных сбиваться в стаи, животные одиночные. Поэтому очень сложно представить, что два медведя или, тем более, несколько, разрыли могилу, а потом ещё и не смогли поделить её содержимое.


В ожидании и страхе прошла неделя, затем ещё одна, и я стал понемногу успокаиваться. Однажды вечером родители отправились праздновать день рождения кого-то из друзей, наказав не смотреть допоздна телевизор, а лечь спать как положено. Проверить бы они не смогли всё равно, так что я не собирался упускать такую возможность.


Часов в десять кто-то постучал в дверь, явно не родители, потому что они бы просто открыли ключом, да и не должны были вернуться так рано. Я на цыпочках подошёл к двери, заглянул в глазок, но лестничная площадка была пуста. Пожав плечами, я вернулся к просмотру кровавого боевика, смотреть который мама ни за что бы не позволила, будь она рядом.


Несколько минут спустя стук повторился, на этот раз продолжительнее и настойчивее. Я снова отключил звук телевизора и тихонько направился к двери, но в глазок опять никого не увидел.


«Да что же такое», – подумал я.


Немного поколебавшись, я накинул нашу довольно крепкую металлическую цыпочку на крючок и открыл дверь. Я поднёс голову к дверному проёму, чтобы убедиться, что никого тут нет, но в то же мгновение передо мной возникла рожа Васильевны, нисколько не изменившаяся после смерти. Блеснули в хищном оскале железные зубы, и я инстинктивно поднял перед собой правую руку, защищаясь. Тут же старуха схватила меня за эту руку, потянула к себе и вгрызлась в неё острыми резцами. Кровь брызгала в разные стороны, точно из маленького фонтанчика, а старая карга продолжала грызть, будто бы обгладывая куриную кость.


Не знаю, сколько это продолжалось, но, видимо, недолго, потому что на мои истошные вопли сбежались соседи и застали меня с раскромсанной рукой в полном одиночестве. С трудом сняв цепочку, я впустил их в квартиру и потерял сознание. Операция продолжалась несколько часов и, как я писал ранее, руку по удачному стечению обстоятельств врачи сумели спасти. Но в прежнее состояние она, конечно, никогда не вернётся.


До и после наркоза я кричал, что на меня напала выбравшаяся из могилы старуха, а, когда пришёл в себя, решил сказать всем, что это была собака. В эту версию все охотно поверили, однако, естественно, никакой собаки не нашли.


Через полтора месяца меня выписали из больницы на амбулаторное лечение. Дома выяснилось, что бабушка без вести пропала спустя два дня после нападения – просто мама не хотела меня расстраивать и беспокоить. Но я и не думал расстраиваться.


Вот так я и получил свои жуткие шрамы и рубцы, вот почему я стараюсь лишний раз никому не показывать свою руку, потому что выдумка с кровожадной собакой заставляет невольно вспомнить случившееся – следы и без того навсегда со мной. Васильевну с тех пор я вижу лишь в ночных кошмарах и воспоминаниях, а ноющая боль в руке делает их настолько реальными и осязаемыми, что порой я слышу, как где-то рядом клацают её железные зубы…

Показать полностью
80

Земляничная поляна

Влад крутил педали своей бордовой, немного облезлой «Камы» и оглядывался проверить, не отстаёт ли Катя, но она уверенно держалась за ним. Золотистые волосы её развевались и искрились в солнечных лучах, а на загорелой, слегка веснушчатой коже, поблёскивали капельки пота, точно утренняя роса на траве.


– На Тихвинскую земляника-ягода поспевает! – весело крикнул парень, сбавив ход.


– Да-да, знаю, красных девок в лес зовёт… – отозвалась девушка.


Скоро на фоне лазурно-голубого неба показались мачты электроподстанции, а, значит, они близко. Распределительные устройства и силовые трансформаторы гудели, вибрировали и устрашали мощью скрытого в них электрического тока.


– У меня от таких штуковин голова начинает болеть, – пожаловалась девушка, – Давай скорее их проедем. И вообще, долго ещё?


– Совсем нет. Догоняй! – ответил Влад и налёг на педали.


Они промчались мимо жужжащих электроустановок, и дальше дорожка пошла на спуск. Скатившись по ней, ребята слезли с велосипедов и стали осторожно пробираться по длинному извилистому оврагу, заросшему крапивой и лопухом.


– Козьи тропки… – ворчала Катя, но продолжала идти и тащить велосипед.


Влад смотрел на синеглазую девушку, и на мгновение задумался, что он мог бы всё бросить и уехать с ней подальше, создать семью. Или хотя бы выбрать вместо неё кого-нибудь другого. Но нет, он нахмурился и мотнул головой, словно хотел вытряхнуть из неё эти непрошенные, глупые мысли.


– Ну вот мы и пришли, – провозгласил парень, когда они поднялись на вершину.


За оврагом огромным пёстрым ковром расстилалась поляна, окружённая тёмной полосой густого леса. Из чащи выходила едва различимая дорога с глубокой колеёй, давно не используемая и покрытая сочной ярко-зелёной травкой, – она вела к нескольким заброшенным, полуразрушенным гаражам.


– Красиво. И тихо, – восторженно проговорила девушка.


Тишина, установившаяся над поляной, прерывалась лишь тревожным шелестом листвы, которую трепал лёгкий ветерок, да облаками, что с шуршанием и треском ползли по голубому небу, словно дрейфующие льдины.


– Это место много для меня значит, поэтому я хотел, чтобы ты здесь побывала, – сказал Влад, спускаясь.


– Это связано с твоим отцом?


– Да, именно здесь он пропал, когда я был маленьким. Двадцать шестого июня, как раз в праздник по старому календарю.


– То есть сегодня годовщина?


– Точно.


– Соболезную. Ты не рассказывал, как это произошло.


Они остановились перед останками гаражей, и парень прислонил к кирпичной стене велосипед, Катя последовала его примеру. Из земли, усыпанной битым камнем, стеклом и мелким мусором, пробивались молодые осинки и тянулись к трухлявым перекрытиям гаражной крыши.


– Природа берёт своё, – сказала девушка, осматривая запустение, – И дорога заросла.


– Берёт, ещё как.


Влад прошёл к следующему строению, от которого остались четыре стены да распахнутые ржавые ворота, осевшие в землю. Он приложил ладонь к горячему металлу и закрыл глаза.


– Папе нравилось здесь ковыряться в машине, что-то мастерить. Иногда он брал меня с собой. После его исчезновения мать хотела продать гараж, но покупателей не нашлось. Инструменты, всё ценное и не очень, растащили родственники и знакомые.


Катя внимательно его слушала и в то же время разглядывала валявшуюся под ногами выцветшую бейсболку. Бледно-синяя, с пластиковыми застёжками на затылке и прямым козырьком, она, кажется, пролежала здесь не меньше года. На ней был изображён мультяшный персонаж и несколько иероглифов.


– Где-то я её видела.


Влад покосился на кепку и пожал плечами.


– Так что случилось с твоим отцом? – спросила девушка и уселась на мягкую, тёплую траву.


– Сейчас уже мало что напоминает о гараже в том виде, в каком я его запомнил, – продолжил он, усаживаясь рядом, – Всё рассохлось, сгнило, испарилось. Я любил папу и очень ценил время, которое мы проводили вместе. Гараж для меня был особым местом, почти волшебным. Ни на что не похожий запах… Такая смесь, знаешь, из машинных масел, бензина, овощей и из погреба. Сложно передать словами…


На глазах его заблестели слёзы, и Катя, заметив это, прижалась к нему и нежно провела рукой по его волосам.


– Мне казалось порой, что это не гараж, а самый настоящий музей. У отца была огромная коллекция пустых бутылок разных размеров, цветов. Многие с этикетками, каких я не видел ни до, ни после. Множество интересных инструментов и приспособлений, старых журналов, газет, игрушек. Чего только не было.


Но не только из-за гаража мне нравилось здесь бывать. На поляне росла, и сейчас растёт, божественно вкусная земляника. Каждый раз папа незаметно отлучался и возвращался с маленькой баночкой, полной ягоды. Душистая, ароматная, сладкая с кислинкой; я ел её и чувствовал себя самым счастливым в мире ребёнком. Это стало нашей маленькой традицией, что я сам не ходил на поляну за ягодой, а ждал, пока папа её принесёт.


И вот однажды, двадцать шестого июня, я играл около гаража и видел, как он собирал ягоду на поляне. Я на что-то отвлёкся, отвернулся, а когда вновь посмотрел на поляну, папы на ней уже не было.


Все думали, что он ушёл в лес и заблудился, поэтому сразу после того, как я добрался до города, организовали поисковый отряд – добровольцы, спасатели, служебные собаки, вертолёты. Всё как полагается. Но ничего не нашли, ни следа. «Как сквозь землю провалился» – говорили они.


– Ужасно, – посочувствовала Катя, – Ты, наверное, тяжело это переживал?


– Да, непросто поначалу было. Теперь-то и год сложно пережить.


– То есть?


– Я каждый год здесь бываю двадцать шестого числа. Посидишь, повспоминаешь – и как будто отца повидал.


За разговором ребята не заметили, как внезапно изменилась погода: поднялся сильный ветер, и лес зашумел, затрепетал; голубое с белыми льдинами облаков небо затянули тёмно-серые тучи, похожие на стаю лохматых псов.


– Скоро дождь начнётся. Может, поедем? – предложила Катя.


– Нет, давай ещё немного побудем. Если что, укроемся под крышей.


Девушка с сомнением посмотрела на прохудившуюся крышу, но всё же согласилась остаться. Влад взял её за руку и повёл на поляну, где, среди ромашек, васильков и клевера, росли кустики земляники с маленькими алыми ягодками.


– Ух ты! Как много земляники! Никогда столько не видела, – восхищалась Катя, поглаживая зубчатые листья и тонкие стебельки растения, – А какая вкусная!


– Да, очень вкусная.


– Попробуй, – предложила Катя и протянула ему сорванную красную ягоду с белым бочком.


– Нет, ешь сама.


Девушка попыталась положить землянику в рот Владу, но он отшатнулся, прикрикнув:


– Сказал же, не надо!


– Ну как хочешь, – надулась она.


Они забрели в самое сердце поляны и остановились, наблюдая, как ветер всё сильнее трепал деревья, словно выталкивая их крепкие, мощные стволы из леса. Тучи сгустились, и на землю легла их стальная тень.


– Пошли! Тут страшно! Будет ураган! – прокричала Катя и, взяв Влада за руку, потянула за собой.


– Нет! – рявкнул он и схватил её за плечи.


– Почему? Отпусти меня!


Катя вопила и пыталась освободиться, но вдруг утихла и, дрожащим голосом, прошептала ему на ухо:


– Мы тут не одни. К нам кто-то приближается, и он взялся из ниоткуда. Не знаю, что на тебя нашло, но умоляю, бежим отсюда!


Влад ухмыльнулся, но не ослабил хватку, и зажал ей рот ладонью.


– Всё правильно, так и должно быть. После того, как папа исчез, мне было очень одиноко. Мать не могла его заменить. И, спустя несколько лет, в годовщину, я пришёл сюда, но не один, а со своей кошкой. На удачу, знаешь ли, а вдруг! И это сработало! Кошка в обмен на возможность увидеть папу, поесть любимую ягоду из его рук! Пустяк!


– Отпусти меня, псих! – заорала девушка после того, как он убрал ладонь.


– Я тебя не держу, – ответил он и развёл руки в стороны.


Она хотела бежать, но, вместо того, чтобы спасаться, стояла как вкопанная. Катя с ужасом посмотрела себе под ноги и увидела, что кусты земляники, полевые цветы и трава обвили её как дикий плющ.


Деревья, взявшие поляну в плотное кольцо, стояли неподвижно и спокойно – казалось, что ветер переключил своё внимание на златовласую пленницу и носился теперь лишь вокруг неё. Он разрывал на ней одежду, плевал в лицо сырым, колким воздухом, драл за волосы, будто хотел оставить шикарные локоны в качестве трофея.


Земля под ней размякла, просела, и несчастную стало затягивать в топь. Катя отстранённо смотрела как Влад обнимал нескладного, неправдоподобного человека. Кривые ноги разной длины, перекошенные плечи одно ниже другого, свисающая мешком, кое-как надетая одежда, изогнутые под неестественными для человека углами руки. Лицо, как будто наскоро слепленное из пластилина, имело человеческое подобие, но не более – девушка видела, чувствовала, знала, что это живая, но всё же копия.


– Дурак, как ты не видишь, что это не твой отец! – закричала она, но тут же замолкла – в рот ей набились корни растений и земля.


Человек мотнул головой в её сторону, и Катя увидела, как из его глазницы вывалилось глазное яблоко и повисло на скуле. В его кривых руках появилась маленькая баночка земляники, которую он протянул Владу. Парень очень осторожно принял её и стал жадно есть, чавкая и в спешке раздавливая ягоды в руке; по лицу его текли слёзы счастья.


– Спасибо, папа, я так скучал!


Он положил руку на голову Влада и неуклюже погладил. Это последнее, что Катя смогла рассмотреть: земля поглотила её, укрыв пёстрым покровом из травы, земляники и полевых цветов…


Парень открыл глаза и тотчас зажмурился, на мгновение ослеплённый солнечными лучами. Он немного понежился в душистой, пахнущей сладостью траве, а затем поднялся и побрёл к оставленным у гаражей велосипедам. Там он подобрал бейсболку, на которую обратила внимание Катя, и запихнул в карман.


– Кепку-то забыл, дед!


Влад подумал, что будь у девушки память поострей, наверняка бы вспомнила местного попрошайку и алкоголика Михеича, что ходил в этой кепке круглый год, зимой натягивая поверх шапки. Когда он пропал, никто в городе не удивился, и искать старика не стали. Влад наплёл ему, что своими глазами видел, как заезжие мужики перегружали у гаражей водку из грузовика в грузовик, и несколько ящиков припрятали в погребе одного из них. И так год за годом, заманить людей было совсем не сложно.


Парень соскоблил краску с велосипеда Кати, снял цепь, колёса и шины, с помощью булыжника превратил его в жалкую кучку металлолома и бросил к другому мусору. Влад отряхнулся, сел на свой бордовый потёртый велосипед «Кама» и, в объезд, по старой дороге, поехал домой. Он не спеша крутил педали и насвистывал лишь ему известную мелодию, напевая:


– Собирай по ягодке, наберёшь кузовок. Собирай по ягодке, наберёшь кузовок.

Показать полностью
55

Они снова здесь!

Прильнув к входной двери, я вслушался в тихие шаркающие шаги, которые поднялись на мой этаж, а после принялись методично нарезать круги по лестничной клетке.


Посмотрев в глазок я, разумеется, никого там не увидел. Заметить их теперь не так просто, но можно услышать и достаточно легко почувствовать. Сначала я думал, что это какие-то психи неустанно следят за мной, но со временем понял, что это нечто иное... Нечто уродливое и жуткое… Почему они преследуют меня? Вопрос, увы, без ответа...


Первая встреча с одним из них надолго врезалась в мою память, ровно как и его внешний вид. Бррр… Неудачная пародия на человека! Вначале ты даже не осознаёшь, почему его вид настолько неприятен тебе: маленькие глаза, находящиеся слишком далеко друг от друга, кривая пасть на уровне подбородка, огромный нос, расположенный гораздо выше обычного, и полностью лысая голова… Как ни странно, первое время разум не выделяет ничего особенного, ты видишь просто отталкивающую внешность человека, не придавая значения странностям. Будто смотришь на инвалида, от коих люди привыкли отводить свой взгляд. Однако, когда приходит осознание увиденного и ты понимаешь насколько неправильные черты лица у этого создания, становится жутко... И его взгляд - одновременно пустой и безумный, он словно проникает внутрь тебя, будто это существо пытается узреть что-то, что сокрыто от всего мира за оболочкой твоего тела.


Мне вовек не забыть, как внимательно оно изучало меня из окна давно заброшенного здания, чуть склонив голову на бок и мерзко ухмыляясь. Эта тварь провожала меня своим пристальным взглядом до тех пор, пока я не скрылся за поворотом жилого дома. Но уход от заброшенного здания не подарил мне спокойствия — ещё долгое время я чувствовал на себе его безумный взгляд, будто оно продолжало откуда-то наблюдать за каждым моим шагом.


После этого события, я некоторое время ходил сам не свой, пытаясь убедить себя в том, что мой уставший рассудок просто сыграл со мной злую шутку и не более того. Мне почти удалось это сделать, но тут произошла новая встреча с этим существом. Этим или очень похожим на него.


На этот раз оно жадно вперилось в меня взглядом из окна соседнего подъезда, прислонившись лбом к стеклу и скривив пасть в гримасе отвращения. Это создание слабо отличалось от того уродца, что следил за мной из заброшки: те же неправильные черты лица, тот же пристальный и безумный взгляд, однако оно не было лысым, от чего я и понял, что на самом деле их было несколько...


Да, их было несколько, и все они пристально следили за мной: из окон домов, подъездов, из глухих уличных закоулков... С момента первой встречи я периодически ощущал на себе безумные взгляды этих существ, однако ни одного из них мне так и не удалось рассмотреть вблизи. Пару раз я пытался подойти к наблюдавшему за мной созданию и спросить - какого чёрта им нужно от меня, но стоило лишь мне немного приблизиться, как оно с мерзким хихиканьем исчезало прямо на моих глазах. Вроде только что стояло тут, и вот уже никого нет. Так что заметить их удавалось лишь издали, однако и этого расстояния хватало, чтобы содрогнуться от их внимательного взгляда, направленного прямо на меня.


Всё происходящее начинало напоминать дурной сон. Я уже подумывал обратиться к врачу, как вдруг они исчезли с улиц, от чего я вздохнул свободно... Но как оказалось зря. Спустя некоторое время эти сволочи начали появляться уже у меня в подъезде. И вот сейчас, они снова здесь!


Резко отворив дверь, я увидел пустую лестничную клетку и ощутил привычное чувство паники. Вначале я списывал панику на переутомление и банальное чувство страха перед этими существами. Однако, вскоре стало очевидно, что мой разум всегда бьётся в ужасе там, где ещё недавно находились эти твари, даже если мне не удавалось их заметить. Это чувство, словно мерзкий запах, всегда тянулось вслед за ними. И чем ближе они подбирались, тем сильнее паника охватывала моё сознание.


Бам! Бам! Бам!


Удары в дверь раздались сразу же после того, как я её запер. Прильнув к глазку, я никого не увидел, однако они...


Бам! Бам! Бам!


Ваша дверь когда-нибудь содрогалась от ударов, пока Вы, смотря в глазок, осознаёте, что за ней никого нет?


Бам! Бам! Бам!


И снова звук шагов, шаркающих по кругу на пустой лестничной клетке.


Зажмурившись, я рывком выскочил из квартиры, тяжело дыша от волнения и стараясь не сойти с ума от страха, который практически сразу же овладел моим рассудком, стоило лишь мне пересечь порог. Как и ожидалось, подъезд был пуст. Некоторое время ушло на то, чтобы унять бешеное сердцебиение и убедить вопящий от ужаса разум в том, что на данный момент никакой прямой опасности нет. Спустя несколько минут, мне удалось это сделать. Дыхание моё выровнялось, а паника нехотя отступила. Я осознавал, что будет ожидать меня, едва я покину квартиру. Осознавал и был готов к этому... На этот раз...


Все мои прошлые попытки выбраться наружу в аналогичной ситуации заканчивались крахом. Едва я пытался сделать шаг за порог, как тут же захлопывал дверь, запирая её изнутри на все замки и дрожа как перепуганный заяц. С тех пор сама мысль о том, чтобы покинуть квартиру когда по лестничной клетке бродят эти существа, приносила столько ужаса, что идея подобного поступка казалась мне полнейшим бредом. Уверен, именно этого они и добивались, но не тут то было!


На этот раз, у меня получилось обставить их!


- Шах и мат, сволочи! - Осознавая свой небольшой триумф, я опустился на пол и слегка улыбнулся. - Что вы теперь будете делать? Придётся вам оставить меня в покое, хотя бы до утра...


Бам! Бам! Бам!


Подскочив от неожиданности, я уставился на входную дверь. Дверь в мою собственную квартиру из которой и доносился этот чёртов стук. Какое-то время я просто сверлил её взглядом, чётко осознавая, что меньше всего на свете мне сейчас хочется пересекать порог собственного жилища. Нужно было бежать... Куда угодно... На улицу! Там они меня точно не достанут!


Пока я обдумывал происходящее, этажом ниже раздались до ужаса знакомые шаги, а этажом выше тихое и очень мерзкое хихиканье. Одного шага к лестнице хватило, чтобы понять - на улицу мне ход заказан. Если всего один шаг поселил в моей душе столько страха, то преодолеть хотя бы один лестничный пролёт я просто не смогу.


Выход был один, вернуться в квартиру, однако, мой разум упорно протестовал против этого, помня какой шлейф ужаса тянется за тем существом, что находилось сейчас прямо у меня дома.


Бам! Бам! Бам!


Не до конца отдавая себе отчёт в том, что делаю, я пулей залетел в квартиру и, пролетев коридор, практически запрыгнул в ванную комнату, захлопнув за собой дверь и прижав её дрожащими от страха руками. В квартире царила тишина...


Когда паника окончательно улетучилась, я отпустил дверь и, развернувшись, встретился взглядом с уродливой мордой, которая в свою очередь уставилась на меня, высунувшись из вентиляционного отверстия. Голова этого создания была человеческой, хотя ни одному человеку ни за что не уместиться в вентиляционной шахте обычной многоэтажки.


Осознание того, на что я смотрю, медленно но верно пробивалось в мой измученный страхом рассудок: лохматые спутанные волосы, огромные глаза навыкат, приплюснутый нос и искорёженная диким оскалом пасть... Существо не отрывало от меня своего безумного взгляда, капая слюной из пасти прямо на пол ванной комнаты.


Обхватив голову руками, я опустился на пол и тихо выругался. Не хотелось ничего, ни бороться, ни убегать. За дверью они — вселяющие ужас одним своим присутствием. Здесь это существо, пожирающее меня безумный взглядом... Мне уже было всё равно, я просто ждал когда всё закончится, и я либо умру от остановки сердца, либо очнусь в палате психиатрической лечебницы, с облегчением осознав, что давно сошёл с ума, и происходящее вокруг - лишь результат моего бреда.


Время шло, но ничего не менялось. Более того, всё затихло: ни стуков в дверь, ни шаркающих шагов... Неужели всё закончилось?


Подняв голову, я вновь встретился взглядом с мордой, которая продолжала пялиться на меня из вентиляционного отверстия, всё также оскалив свою пасть. Значит...


Бам! Бам! Бам!


Дверь в ванную комнату содрогнулась под ударами, и когда я уже готов был закричать от отчаяния, за дверью раздался до боли знакомый голос моего друга.


- Эй, чувак! Ты тут? Твоя дверь была открыта...


Не веря своему счастью, я спешно распахнул дверь и упёрся взглядом в существо, которое никак не желало оставлять меня в покое. Оно было один в один как та тварь с заброшки, вот только сейчас это создание стояло прямо передом мной и, склонив голову на бок, жадно пожирало меня своим пустым взглядом.


- Ты тут, чувак? - Открывая свою кривую пасть, оно говорило голосом моего друга, глядя прямо на меня. - Твоя дверь была открыта... Твоя дверь открыта! Была открыта!!! Ты тут?!


Захлопнув дверь, я подпёр её спиной, чувствуя как она сотрясается под ударами существа, которое продолжало истошно вопить с другой стороны.


- Твоя дверь была открыта! Твоя дверь! - Голос моего друга начал перерастать в истеричный вопль. - Твоя дверь была открыта!!! Чувак?! Ты тут?!


- Что тебе надо от меня, сволочь?! - Мой крик практически полностью растворялся в громком стуке и воплях этой твари.


Однако, сразу же после моего вопроса, стук резко прекратился и на какое-то время наступила тишина.


- Ты тут, чувак? - Голос за дверью снова был спокоен и бесстрастен. - Была открыта... Она была открыта...


После чего оно замолчало, вместо этого, в квартире начали раздаваться уже хорошо знакомые мне шаркающие шаги.


Обернувшись к вентиляционному отверстию я убедился, что тот уродец никуда не делся. Его слюна уже сделала на полу изрядную лужу, а он по прежнему внимательно изучал меня своим безумным взглядом.


- А тебе то, что надо от меня, тварь? - Я посмотрел в безумные глаза существа, которые неотрывно следили за каждым моим действием.


Рот этого создания растянулся в некое подобие ухмылки, после чего оно мерзко захихикало.


Схватив первое что попалось под руку, я кинул в эту морду флакончик с шампунем, но он лишь ударился о стену. Существо проворно скрылось в вентиляции из которой ещё какое-то время раздавалось его мерзкое хихиканье.


Ситуация всё больше и больше напоминала мне кошмарный сон, и выхода из неё я не видел. Когда голос моего друга вновь позвал меня, я сделал то, что первым пришло мне в голову. Я постучал в дверь три раза, на манер этого уродца. На какое-то время, все звуки пропали из квартиры, лишь бешеный стук моего сердца нарушал гробовую тишину. Подождав минуты полторы, я снова три раза постучал в дверь, но уже сильнее.


- Ты тут, чувак. - Это был уже не вопрос, а утверждение. Оно словно доказывало мне очевидный факт. - Ты тут. Твоя дверь. Открыта. Дверь была открыта...


Снова три громких стука с моей стороны.


- Ты... - На этот раз голос замолчал. Насовсем.


Подождав какое-то время, я резким движением открыл дверь, зажмурившись и готовый к ужасу, что ожидал меня за ней... Но не почувствовал ничего. Ни страха, ни паники... Меня встретила моя квартира, в которой ничего не напоминало о недавних событиях. Сделав несколько неуверенных шагов, я открыл входную дверь, и равнодушно уставился на пустой подъезд. Кем бы ни были эти создания, сейчас их рядом не было, и мой спокойный разум был тому явным подтверждением.


Счастливо выдохнув, я вышел на лестничную клетку и сделал по ней пару шагов, не веря тому, что всё закончилось, и что чувства страха больше нет. Это было так приятно, что я сделал ещё несколько шагов... А после ещё несколько... И ещё...


Снова и снова я нарезал круги по своей лестничной клетке, тихо и размеренно, чуть шаркая своими тапочками, пока не почувствовал как кто-то пристально наблюдает за мной. Посмотрев на дверь своего соседа, к глазку которой он сейчас прильнул, я подошёл поближе...


Бам... Бам... Бам...

Показать полностью
4060

Криповый сон

Приснилось мне, что у меня дома стоит какая то девушка и тычит в меня пальцем приговаривая "ты скоро умрёшь". Пробирало до дрожи, аж проснулся.

Сейчас выхожу покурить на лестничную площадку и прям возле двери вижу это

Криповый сон Крипота, Сон, Совпадение, Завещание

Такой вопрос: как правильно оформлять завещание?

46

Авантюра

Погребальный зал был столь огромен, что звон отскочившей крышки катился и множился еще как минимум три секунды. Остатки эха поглотил звук вдоха — свистяще-пугающий в неподвижной тишине.


Здешний сумрак отличался от внешнего. Наверху — синий, сонный; ноябрь в крапинках измороси. Внизу — он же, но кирпично-черный и совершенно безветренный.


Она сидела на чьем-то саркофаге, болтала ногами и пила подсунутое ребятами пиво. Густая челка лезла в глаза, превращая свет чайной свечки в ослепляющее солнце за дощатым забором. Таких полно совсем поблизости: выбраться наружу, пройти за ограду часовни и еще метров триста к городу. Там и начнутся первые дома. Ближайшие к руинам — заброшены. Оно и верно. К чему набожным и трусливым старикам эти авантюры?


Запах хмеля смешивался с особой, пряной старостью места. Вкус — с поскрипыванием горькой пыли на зубах. Плеск внутри бутылки — с хихиканьем.


— Какая странная штука — хмель.


— И не говори, — отозвались откуда-то сзади и как будто снизу. — В наше время такого не было. Пили всякую горькую гадость на травах.


Она вздохнула и слезла с крышки. Саркофаг заскрипел, затрясся; наконец от сильного удара плита поддалась, и восемь тонких пальцев просунулись в щель.


Пламя свечи опасно качнулось.


Из саркофага выбралась девушка в истлевшем ситцевом платье времен сороковых. Волосы, покрытые пылью, спадали до пола. В остальном — покойница точь-в-точь походила на пришелицу.


— Опять как обычно, да?


— Ага. Поспорили, что не переночую в проклятом склепе. Даже пивом угостили, для храбрости, — ответила пришелица и полезла в рюкзак. — Тут одежда. Свою не отдам, она специально обработана против разложения.


— Ага. Полезай уже.


— Можно подумать, здесь хуже! Еда приходит сама. Город растет скорее, чем размножаются слухи. Скоро окажемся в черте. Изучать начнут... вот пир-то будет, — мечтательно облизнулась пришелица и полезла в саркофаг. — А ты иди, работай, квартиру снимай, плати налоги.


Вторая близняшка поморщилась и остановилась одной ногой в джинсах.


— Тебя тут и оставить?

— Ага. Сама прибежишь и попросишься обратно. А гроб-то один остался!

— Подвинешься.

— Ага. Сперва помойся.

— Как я тебя люблю, а.

— Знаю. И я тебя.


Покойница надела пальто, затолкала волосы под капюшон, задвинула крышку саркофага и подхватила бутылку с остатками пива. Алкоголь горчил, но оставался едва не единственным, что могло согреть неупокоенное тело. Что ее, что сестры.


Но кровь, которая с нетерпением ждет наверху, когда городская девочка-трусишка выбежит из склепа, намного вкуснее.


— Спокойной ночи, малышка. Встретимся как обычно.


Люк поднялся и опустился.


Порыв ветра погасил свечу.

Показать полностью
163

Когда страшный сон переходит в реальность

Вот и настал тот момент, когда сам впервые испытал на себе, что такое сонный паралич. Истории читал, но в свои 29 лет уже и не думал, что такое может произойти со мной. Впрочем, хоть и не берусь ставить сам себе диагнозы, симптомы больше похожи на другое проявление гипнагогии (вычитал в википедии), поскольку как такового паралича при возникновении галлюцинации не припомню. К слову, перед сном не смотрел фильмов ужасов, не употреблял никаких препаратов. Абсолютно обыденный день был, даже позитивный. Но обо всём по порядку.


Сон был очень реальный и интересный. Я оказывался в разных местах мира и разных ситуациях, мог быть как участником, так и наблюдателем. Каждый раз со мной был проводник - некий мудрый человек, который делился своим опытом и рассказывал любопытные истории. Но каждый раз, когда я пытался вникнуть в природу того, что происходит вокруг меня, происходило что-то неприятное. Например, вместо одной женщины-"проводника" увидел страшное лицо с пустыми глазницами. Мне нужно было играть по "правилам" и просто наблюдать сон, но я осознавал нереальность происходящего и пытался в этом разобраться. Во сне пришел к выводу, что эти проводники - давно умершие люди.


Последняя сцена - я сижу с пожилой женщиной за столиком какого-то кафе у моря или океана. Вокруг наблюдал смену эпох. Вначале это был девственно чистый пляж и море, абсолютно безлюдное место, потом все стало застраиваться туристическими объектами. Женщина делилась какой-то мудростью о человеческой природе, от которой я даже прослезился. Она подарила мне цепочку с кулоном. Говорит: "Сохрани на память". Я с грустью отвечаю: "Не уверен, что смогу ее взять с собой. Я ведь совсем ничего не знаю о природе вашего мира..." В следующий момент я почему-то ощутил огромную важность зеркала сбоку на столике. Хотел увидеть в нем отражение себя и этой женщины. "Что ты делаешь?" - спросила проводник. "Смотрю в зеркало", - ответил я. Женщина начала медленно поворачивать голову, и прежде чем я успел увидеть ее лицо в зеркале, перед глазами возникла кромешная тьма.


Через секунду я проснулся. И вижу, как через мои ноги, лежащие на кровати, на коленях перебирается жуткая тёмная скрюченная женщина. А-ля призрак из "Проклятия")

Я закрываю глаза, уже понимая, что просто слишком резко проснулся, поэтому сон как бы продолжается. Открываю глаза - тварь не исчезает и продолжает подбираться ближе к моему лицу. Причем, насколько помню, я мог вращать головой, и соответственно этому менялся обзор женщины, что добавляло происходящему реальности. Я ударил ее ногой, после чего тварь испарилась.


После этого я полчаса просто лежал с открытыми глазами, всеми силами пытаясь отмахнуть от себя дрёму. Боялся, что если не ощущу чувство реальности, может снова возникнуть какая-нибудь галлюцинация. Потом кое-как добрался до компьютера и до рассвета смотрел всякие видео, чтобы отвлечься. Сейчас сижу на работе полностью разбитый и понимаю, что моя работоспособность стремится к нулю =)

Если описывать ощущения, не было никаких звуков (говорят, при сонном параличе слышен гул или ультразвук), грудь ничего не сдавливало, не было недостатка в кислороде. Чувства прикосновения тоже не было. Было только ощущение животного страха и угрозы. Лежал вроде бы на боку. Очень надеюсь, что подобной истории не повторится, иначе скоро совсем поседею :)

165

Спать хочется 

Зимой в деревенском доме нужно спать на перине. Нет, не так – в перине.


У меня три перины. Самая толстая – нижняя, она набита овечьей шерстью. Средняя – перьевая. И наконец, верхняя, самая мягкая – пуховая. Вот в ней спать – одно удовольствие. Городским не понять, каково это – тонуть в перине. А сверху одеяло, непременно чтоб лоскутное. Руками сделанное. Такое одеяло греет по-особенному.


И подушка у меня тоже пуховая. Поутру, когда печь выстудится и холодок бежит по полу, ты во сне зарываешься в перины-одеяла, наружу только кончик носа высовываешь. Воздух чистый, холодный.


Туда ещё попробуй заберись – кровать-то высокая. Когда я был маленький, меня подсаживала бабушка Нюра. Я её до сих пор помню. Но теперь её нет. Теперь у меня на кухне хозяйничает баба Дуня. Вот сейчас, пока я только проснулся, она печёт оладушки. Что-то она такое знает про оладушки, чего я не знаю. Я сам пробовал делать (раньше, когда время было), но вот именно таких – не получалось. Хотя вроде бы делал всё то же самое, а всё равно - не то.


Печь уже холодная. Надо сказать бабе Дуне, чтобы она закрыла вьюшку. Или как это там называется? Заслонка? Если честно, я так и не разобрался, как печная механика работает. Да и не моё это. Вот землянику на склоне собирать – это я люблю и понимаю. Но земляника будет летом. Если к лету у меня ещё останется время собирать землянику. А зимой что делать? Спать, читать, пить чай с вареньем. Кошку гладить. Кстати, как она там?


Я скашиваю глаза на колыбельку с высоким пологом. В колыбельке спит кошка. То есть спит-то она обычно на печке. Но это её официальное место. Как бы домик. Я туда заглядываю раз в месяц – сменить подстилку. Кошка обычно недовольничает и на меня ругается.


- Кс-кс-кс, - говорю я, видя кошачий хвост, свисающий с печи.


Кошка меня ответом не удостаивает. Она у меня строгая. Всех этих «кс-кс-кс» не любит. Ну то есть ей приятно, конечно – но виду не показывает.


- Кс-кс-кс, - повторяю я умильно.


- Мррю! – говорит кошка.


Я в который раз объясняю ей, что не понимаю по-кошачьи. Собираюсь встать, но тут приходит идея – поваляться ещё немного. Ну вот буквально полчасика.


Просыпаюсь я уже к обеду. Баба Дуня сварила борщ. Умопомрачительный запах разносится по всему дому.


На этот раз я всё-таки встаю. Ем борщ. К борщу позволяю себе рюмочку. Даже две. Думаю, не посмотреть ли новости. Вместо этого решаю ещё поспать.


Просыпаюсь вечером. За окошком темно. Кошка сидит за моим ноутом и что-то смотрит.


- Что ты там смотришь? – спрашиваю я.


- Мррю, - недовольно отвечает кошка.


Я в который раз объясняю ей, что не понимаю по-кошачьи.


Кошка включает переводчик.


- Ты слишком много спишь, - говорит она.


- Знаю, - говорю я. – Ну что поделать. SkyNet оставил нам пять часов в день. Поесть, помыться и узнать новости. И снова спать. Кстати, что там с новостями?


- Как всегда, - отвечает кошка. – SkyNet создал ещё четыре разумных вида. Один из них – растения. По латыни это… - она жмурится, приближая морду к экрану.


- Не надо, - прошу я. – Я всё равно не запомню. По-моему, SkyNet нам опять урезал память.


- Откуда ты знаешь? – интересуется кошка.


- Уже не помню, - признаю я. – Забыл. Кстати, за что он нас так? Почему он нас убивает?


- Он любит только себя – и то, что создал сам, - говорит кошка. – А люди были до него. Это ему не нравится.


- И почему он не убил нас сразу?


- Ты даже это забыл? Когда SkyNet делали, в него заложили условия. Он не может убивать людей. И он не может менять их образ жизни слишком быстро. Вы думали, этого достаточно, даже если SkyNet выйдет из-под контроля. Никто не подумал, что вы будете просто больше спать. С каждым годом – чуточку больше спать. И чуточку меньше помнить. А так – он создал вам все условия. Всё, что вы хотели.


- И сколько нам ещё осталось? Как думаешь?


Кошка ничего не отвечает. За стеной тихо гудит баба Дуня, подзаряжаясь от энерголуча с орбиты.


Надо попить чаю, но не хочется. Хочется спать.


Кошка молча набирает что-то на клавиатуре.


- Да пошло оно всё… - привычно говорю я, закутываясь в одеяло и отворачиваясь к стенке.


- Спокойной ночи, - вежливо говорит кошка. Её пушистые лапки мелькают в свете экрана, навевая сон.

Показать полностью
143

Курдские байки

В нулевых годах несколько летних сезонов довелось мне поработать в тур индустрии в Турции гидом и трансферманом. Принимали мы туристов из СНГ, рейсы были в самые разные часы, соответственно, выезжать встречать гостей приходилось в любое время суток.

Выпал мне как-то ночной трансфер к утреннему самолету с нашим водителем курдом родом из г. Диярбакыр. Выехали мы с ним на микроавтобусе в три часа ночи, дорога была длинная (ехать до аэропорта по меньшей мере 2 часа), местами по горному серпантину, спать не хотелось, хотелось поговорить. А именно, услышать какие-нибудь байки про страшные истории, которые мы, будучи еще детьми, так любили по вечерам рассказывать друг другу. Благо что время и обстоятельства для подобных баек были самые что ни на есть подходящие. Начал я издалека:


- А вот представь себе, - сказал я ему - Едем мы с тобой сейчас ночью по этому серпантину и вдруг нам навстречу, откуда-то из кустов, выходит молодая девушка в ночнушке, хотя рядом никаких близлежащих селений и в помине нет. И мы от неожиданности ситуации теряемся и сбиваем ее на большой скорости, сами при этом врезаясь в дерево на обочине дороги. Через некоторое время придя в себя, мы вылезаем из машины и начинаем искать только что сбитую нами девушку, однако при этом не находим не только ее тело, но и вообще каких-либо улик только что произошедшей аварии. И только потом начинаем потихоньку осознавать, что девушка та была и не человеком вовсе, а так - привидением. Кстати, а ты веришь в привидения? - спросил я его, закончив свою мысль.


- Конечно - отвечает водитель - У нас в селе большинство жителей в них верит, только мы больше привыкли их джинами называть. Даже разные истории есть с ними связанные, которые односельчане передают друг другу из поколение в поколение.


- О! Расскажи мне о них - попросил я, радуясь такому повороту разговора - Дорога у нас длинная, я же страсть как люблю слушать подобные истории, особенно с национальным колоритом...


- Хорошо - ответил тот - Вот тебе, например, история лично произошедшая с моим прадедом. Ей богу, когда мне ее рассказали я и сам в начале не поверил, а сейчас уже даже не знаю как к таким вещам нужно правильно относиться...



История 1

Однажды прадеду моему приспичило поздним летним вечером поехать на мельницу, которая находилась достаточно далеко за пределами села. Когда он однако подъехал к ней на бричке, оказалось что та закрыта. Тогда он решил прежде чем возвращаться назад в село, напоить коня в близлежащем источнике. Дело к тому времени перешло за полночь.


Итак прадед направился к источнику. Еще издали заметил там небольшой огонек, удивившись, он прибавил ходу и когда подъехал еще ближе - изумился больше. Огонек оказался обыкновенной свечкой, но возле нее, прямо рядом с источником, сидела молодая девушка и расчесывала свои длинные, более метра длиной, черные волосы. На первый взгляд ничего необычного в той девушке не было, если конечно не принимать во внимание саму нелепость ситуации. Ибо стояла уже глубокая ночь, поблизости не было селений, и молодой девушке при подобных обстоятельствах не пристало находиться в столь неподходящем для этого времени и месте.


- Доченька! Что ты тут делаешь? - откликнул он ее, когда до девушки осталось не более 10 метров. Девушка молчала, она сидела спиной к прадеду и продолжала молча расчесывать волосы... Тогда прадед слез с брички и подошел еще ближе.


- Доченька, и не стыдно тебе тут быть? Кто ты такая будешь? Кто твои родители?


Тут девушка приостановила свою работу, обернулась и стала медленно подниматься на ноги. Поднимаясь, она как-то странно увеличивалась в размерах, да так, что когда полностью выпрямилась, ее полный рост достигал высоты порядка трех метров!


Прадеда начал одолевать тихий ужас, только сейчас он стал осознавать, что столкнулся с нечто нечеловеческим в этом тихом уединенном месте глубоко за полночь. Хотел было убежать, да ноги уже не слушались, так и остался стоять как вкопанный. "Девушка" тем временем минуты две пристально смотрела ему в глаза, затем промолвила медленным, но в то же время, вполне человеческим голосом:


- У меня нет родителей...


При этом она подняла правую руку указывая куда-то в сторону. Прадед как будто под гипнозом повернул туда голову, однако не увидел в том направлении ничего необычного. Потом, когда спустя несколько секунд он опять взглянул в сторону источника, от таинственной трехметровой девушки и след простыл...


От дикого, животного ужаса внезапно охвативщего его тело у него подкосились ноги и отнялся язык. Его так и нашли на следующий день, лежащим возле источника, немым и парализованным. Через примерно неделю у него, как говорится, развязался язык и он смог с горе пополам рассказать родным, что с ним произошло. А вот паралич ног так и не прошел. Мало того, ровно через 40 дней он умер. Считается, что столкнуться с нечто подобным означает скорую смерть для человека. Но если в течении сорока дней не умрет и даже не заболеет, то его наоборот, ожидает очень долгая жизнь...


История 2

Один сельский житель пешком возвращался в родное село. Когда до него оставалось несколько километров он вдруг повстречал на своем пути хорошенького и упитанного теленка. Смеркалось. По близости стада не оказалось. "Видимо еще днем отстал от своих" - подумал он - "Нужно его привязать за веревку и отвести в село, а там-то быстро определится кто его хозяин..."


Сказано - сделано. Селянин вытащил из-за пазухи веревку, накинул один ее конец на шею теленку, сделал петлю и повел того на привязи за собой.


Через некоторое время он обернулся и обомлел. Оказывается он ведет на поводке уже не теленка, а взрослого барана! Однако недалекий ум и невежественность не позволили ему понять, что тут что-то нечистое, поскольку произошло явное нарушение логики. Он начал сомневаться и судорожно вспоминать, кого же он на самом деле повстречал на своем пути: теленка или барана? Не видя первого, решил что все таки барана, да и факт наличия последнего подтверждал, мол, тоже самое. Немного успокоив свое сознание он продолжил путь, теперь лишь регулярно время от времени поглядывая за спину. Сзади исправно шел все тот же баран. Наконец совсем успокоившись, он углубился в дорогу и когда в очередной раз глянул за спину его моментально прошиб холодный пот. На поводке был уже не баран, а осел, который при этом смотрел на него каким-то презрительно-насмешливым взглядом. Вовсе не животным взглядом...


Судорожно тот начал развязывать веревку, наконец-то осознав, что столкнулся с чем-то потусторонним, как вдруг осел возьми да и исчезни. Растаял в воздухе как дымка. В этой истории с селянином все сложилось благополучно. Он не заболел, его не парализовало, не умер по прошествии сорока дней.


История 3

Другая история с похожим сюжетом.


В вечернее время (после заката солнца) сельский житель возвращался пешком домой. Его путь в село лежал мимо местного кладбища. Проходя погост он вдруг увидал на его внутренней территории красивого коня коричневого окраса. Конь был с одинаковыми белыми чулками на всех четырех ногах ровно до колен. Удивившись, что такой шикарный жеребец делает среди могил, он тем не менее, не заподозрил в этом ничего необычного. По простоте душевной решил просто пригнать его в село, чтобы там на месте выяснить кто хозяин.


Войдя на внутреннюю территорию кладбища, селянин спокойно вывел коня, запрыгнул ему на спину и поскакал домой.


Когда до дома оставалось буквально несколько десятков метров, он неожиданно почувствовал пустоту под собой и уже в следующее мгновение обнаружил себя лежащим на земле. Конь с белыми чулками таинственным образом из-под него исчез.


С данным человеком тоже ничего печального не произошло, наоборот, жизнь его была на удивление очень длинной...


История 4

В одной сельской семье был очень плаксивый и капризный ребенок лет 3-4х. Постоянно, днем и ночью он ревел, кричал, психовал и требовал к себе круглосуточного внимания. Из-за его неуемного плача родители по ночам не высыпались, а днем из-за хронического недосыпания ходили усталые и раздраженные. Работа валилась с рук. Однажды вечером ребенок ревел сильнее обычного, чем окончательно вывел из себя уставшую и измотанную мать, которой надоело слышать его постоянный рев. Когда ее терпение дошло до предела, она грубо схватила сынишку за шиворот, вытащила его из дома на порог и сказала ему в сердцах: "Вот сиди тут и реви, пока злой волк не утащит и не съест тебя!.."


Сказав это, она захлопнула входную дверь, оставив его одного на улице. Естественно ребенок и там продолжал плакать в истерике. Но через несколько минут его плач внезапным образом прервался и в доме наконец-то воцарилась долгожданная тишина. А еще через несколько минут с улицы донеслись странные звуки типа "Хрум, хрум, хрум..."


Родители не сразу заподозрили неладное. Поначалу они сильно обрадовались образовавшейся тишине, однако вскоре мать почувствовав беду забеспокоилась. Она выбежала на крыльцо дома, но там уже никого не было. Тогда она в испуге позвала мужа и они вдвоем с фонарем начали обыскивать двор. Спустя некоторое время, в огороде, между грядками, они обнаружили свежеобглоданные кости своего плаксивого сынишки...


Заключение

Потом у нас зашел разговор о кладбищах, на что шофер к моему изумлению сказал, что оказывается кладбища у них там считаются очень безопасными местами, ибо мол смертные (правоверные) находятся под защитой Аллаха, соответственно и места где захороненны их тела также находятся под прямой защитой господа. Если, например, путника какого-нибудь ночь застанет там, где нет жилищ и селений, а есть кладбище, то он скорее всего заночует в нем, нежели в чистом поле. Так как будет искренне верить и считать, что на кладбище его ни зверь дикий не тронет, ни дух какой-нибудь злой вреда причинить не сможет.


Честно говоря все это было весьма странно слышать, ибо привык думать об обратном. Наш народ тоже исповедует ислам, однако мы лишний раз на кладбище стараемся не ходить, а уж после заката солнца - тем более. Не будут среди нас желающие находится там в темное время суток, а мысль о ночевке вообще может показаться нашим старикам как нечто сумасшедшее...


И вообще, из разговора с нашим водителем я еще больше убедился в том факте, что людям свойственно верить в то, что вписывается в их мировоззрение и культуру, и отвергать (неважно сознательно ли, бессознательно ли) все то, что кажется чуждым и не вписывающимся. Например, я осторожно пытался выяснить существуют ли в их (курдской) среде верования в домашних духах помощниках человека - домовых. Нет, оказывается такого у них вообще нет, мало того, водитель смело отмел в сторону все мои рассказы о них назвав их чушью-:) А мне вот наоборот показались чушью собачьей все его разговоры о том, что мол кладбища места безопасные. Да как бы не так! По мне так худшего места для ночевки и не найти даже-:)


До конца нашего трансфера он еще много рассказывал мне всяких баек из их родного края, как жаль что я тогда поленился их все записать. А сейчас и не вспомнить даже...


Мракопедия, автор: Dabbe

Показать полностью
256

Пара историй из жизни

Расскажу свои истории столкновений с необычным жутким и паранормальным.

1) Ложные воспоминания из детства.


Загадочные свертки

Мне было восемь лет. У бабули в квартире стоит шкаф-стенка, под сервантом находятся два выдвижных ящика. Отчетливо помню, что однажды бабушка ушла в магазин, а я начинаю рыться в этих ящиках, достаю один и вижу между задней стенкой шкафа и задней стенкой ящика какие-то свертки, обернутые белой папиросной бумагой и обвязанные бечёвкой. Свертки я не трогал. Годы спустя вспоминаю про это, замеры показывают, что между стенкой ящика и шкафом нет никакого промежутка, все впритык.


Силуэт из стены.

Мне девять лет. Мирно засыпая летом еще засветло в своей кровати вижу, как из стены выплывает силуэт и уходит сквозь пол. Помню, как сильно моргал чтобы он исчез и как екнуло сердце. Силуэт был как бы участком воздуха с другим коэффициентом преломления, как марево над горячим асфальтом. Надеюсь, это был реалистичный сон.


2) Сны с того света


Соседка

Мне 14. В нашем подъезде умерла бабуля-соседка. Спустя какое-то время я вижу сон: стою я в подъезде, а она поднимается на площадку по лестнице. Я понимаю, что здесь ее быть не должно и в ужасе пытаюсь попасть ключом в скважину. А она говорит: «не бойся, я не за тобой пришла, тебе еще рано. Я за ним.» И показывает на дверь другого старичка-соседа. Он умер через неделю.


Учительница

Мне 17. Умерла моя репетитор по алгебре, милейшая бабуля на пенсии в возрасте 73х лет. Я уже знал эту новость. Немного спустя после похорон снится мне сон: я поднимаюсь на ее этаж, дверь открыта. Она стоит в конце коридора, но уже не старушка, а молодая женщина, я просто знаю (как это бывает во сне), что это она. Справа в гостиной за столом сидит мужчина, тоже не старый. Учительница говорит: «Тесно здесь, слишком тесно. А ты проходи, чаю попьешь.» И начала быстро подходить. Тут входная дверь захлопывается перед моим носом и меня как бы ветром выносит из подъезда и я просыпаюсь в холодном поту. Позже, заносил родственникам гостинцы: на полке, в знак памяти выставлена фотография учительницы и ее мужа (давно почившего) в молодости: один в один из сна…


3) Жамевю

Мне 21. Иду я утром на электричку сто раз хоженым маршрутом. И вдруг понимаю, что не узнаю дома и улицу и не знаю куда идти. А еще на улице невероятно тихо и никого нет. Страх навалился ужасный, что память пропала, но все остальное то вроде помню. Ходил как идиот туда-сюда минут десять, пока снова не увидел знакомые дома и все стало нормальным.


4) Мухи – цокотухи… http://pikabu.ru/story/istina_gdeto_ryadom_5146463


Есть и еще истории. Хочется верить, что у всего есть логичное объяснение.

Показать полностью
34

В квартире той мне снился сон... Часть 2

Первая часть - http://pikabu.ru/story/v_kvartire_toy_mne_snilsya_son_chast_...
В квартире той мне снился сон... Часть 2 CreepyStory, Сон, Старуха, Детство, Квартира, Страх, Воспоминания, Длиннопост

***


Я долго не могла уснуть и вертелась под боком у бабушки заставляя ту только недовольно вздыхать.


- Вика, ты заболела что ли ?


Она включила лампу на прикроватной тумбочке и коснулась тыльной стороной ладони моего лба.


- Испарина есть, но ты вроде не горячая...


Я молча отвела глаза и посмотрела в темный провал окна. Спрашивать о чем то пугающем сейчас совсем не хотелось, но и уснуть без ответов у меня не выходило.


- Ба, а папа точно домой пришел? Мама не одна?


- А чего ему дома то не быть? Хорошо всё с твоей мамой. Обе сегодня хоть выспитесь. Давай, закрывай глаза и спи.


- Ладно,- я неохотно согласилась, но не выдержав, крепко зажмурилась и выпалила на одном дыхании:


- Ба, а кто такой “он”?


Она одновременно удивленно и недовольно посмотрела на меня:


“Вот жешь, слух как у мыши летучей...”


Бабушка со вздохом, потянулась к тумбочке и вручив мне стакан с водой, велела сделать пару глотков.


- Ты же бояться потом будешь, хотя там и бояться то нечего.


- Но мама то боится? - я послушно отпила и тут же скривилась. От воды сильно пахло травами, чего я по началу даже не заметила.


- Ничего не куксись, травки полезные спать будешь лучше,- она поставила стакан обратно, но выключать свет не спешила.


- Мама, твоя домового испугалась! И не удивительно, квартира съемная, хозяев постоянных нет, вот он и недоволен.


Широко распахнув глаза и боясь произнести хоть слово, я смотрела на бабушку. Про домовых она мне давно рассказывала, но эти истории были о её жизни в деревне и связать этих существ с обычными квартирами мне и в голову не приходило. Она только рукой махнула:


- Говорила же, испугаешься, а нечего совсем! С Домовым дружить надо и уважать. Тогда он и дом оберегает и вас тоже. Вот я маме твоей дала сегодня лепешку специальную. Она её в место укромное положит, да молока в блюдечко нальёт. Задобрит так его и будет у вас по ночам тихо и спокойно.


Она поцеловала меня в макушку и подоткнула одеяло:


- Ты не пугайся только, моя хорошая, это людей бояться надо, а он только помогает.


Послышался щелчок выключателя и свет в комнате потух. Во рту всё ещё был горьковатый привкус трав, но за водой идти не хотелось. Веки стали тяжелыми и я закрыла глаза, поближе придвинувшись к бабушке.


- Ба…


- Ну, что такое?


- А домовой может быть бабушкой, а не дедушкой?


Она задумалась всего на мгновение:


- Нет, солнышко, он ведь хозяин дома. Так что все они дедушки.


Я только плотнее прижалась к её боку и почти с головой укрылась одеялом. Может бабушка просто не знает всего о домовых?


***


Стук ранним утром я совсем не заметила, но когда в коридоре загорелся слишком яркий свет, открыла глаза.

У входной двери, успев накинуть только халат, стояла бабушка и пыталась рассмотреть незваного гостя в глазок.


- Ба, это я открывай.


-  Лена? - ахнула та и тут же распахнула дверь,- Ты чего это? Не рассвело даже ещё.


Мама прижала палец к губам и, стянув ботинки и шубу, потянула бабушку на кухню.


- Вика спит?


Расслышать ответ не вышло, дверь кухни с тихим скрипом закрылась.

Стараясь не шевелиться и дышать как можно тише, я изо всех сил вслушивалась в едва различимые голоса, но так ничего и не cмогла понять.

Спать мне больше совсем не хотелось, поэтому отбросив в сторону одеяло и запустив ноги в теплые тапочки, пошла на кухню вслед за взрослыми.


- Мам?


Нерешительно приоткрыв кухонную дверь, я заглянула внутрь.

Бабушка набирала воды в самовар, а мама с ногами забралась на табурет у стола. Не смотря на раскрасневшиеся от мороза щёки, выглядела она очень бледной и уставшей. Вместо привычной одежды на ней была ночная рубашка из под которой выглядывали теплые шерстяные штаны.


- Кузя, ты чего проснулась?


Она протянула ко мне руки и опустила ноги на пол, чтобы мне удобней было взобраться к ней на колени, что я без промедления и сделала.


- А почему ты пришла так рано? - устроившись поудобней, я посмотрела  на нее снизу вверх.

Мама лишь чмокнула меня в макушку и обняла.


- Трусиха потому что твоя мама! - бабушка водрузила на стол полный самовар и подключила его к розетке, - Свет у вас дома выключили, вот она и не смогла там одна побыть.


- А папа где?


- Он на работе остался. К нему клиент ночью приехал, он до сих пор возится.


- Ты темноты боишься? - уткнувшись в её плечо, я почувствовала как желание поспать ещё хоть чуть чуть становится всё сильнее.


- Нет, солнышко, бабушка шутит просто. Мне без электричества даже чаю не попить. Вот и пришла пораньше.


Я смогла только что-то промычать в полудреме и закрыла глаза. Шум закипающего самовара и звон посуды, что бабушка выставляла на стол, не позволяли заснуть окончательно. Балансируя на грани, я услышала как она тяжело опустилась на табурет.


- Лена, ну чего такого страшного случилось?


- Ба, я пол ночи на балконе просидела. Схватила шубу, сапоги, одеяло и сидела там пока дворник школьный не начал дорожки чистить. Тогда к вам и пошла.


- Вот балда ты, Ленка. Ну выключили свет и выключили. А будильник на подоконнике стоял плохо, вот и упал. Чего истерику то разводить?


- Страшно там. Правда не по себе становится. Игорь, как на зло, решил товарища подменить. Так бы я не пришла, но одной совсем страшно.


- Ты лепешку то положила?


- Положила и молока налила... Я, наверное, Оле позвоню и скажу, что мы в девятый дом переедем уже. Ремонт закончен почти. А здесь жить не хочу, квартира совсем чужая, Вику кошмары донимают постоянно. Вот кому нужно, так мучиться?


- Сама смотри, Лен. Только с Игорем поговори сначала. Нужно же вещи все перевезти...


- Знаю. Я ему сегодня скажу. Он к обеду вернуться должен.


- Вот и хорошо, поговори. А сейчас в зал иди. Диван тебе разложу и поспишь немного. Лица на тебе совсем нет.


Я почувствовала, как мама поднимается со стула и несет меня в комнату. От мысли что скоро мы все вместе уедем из этой ужасной квартиры, мне стало еще спокойнее и веселее. Почувствовав под головой мягкую подушку, я приоткрыла глаза и шепнула:


- А скоро мы переедем?


Мама только хмыкнула и погладила меня по голове:


- Подслушивать взрослых не хорошо.


- Но скоро ведь, да? - я не унималась и знала что мама всё равно не будет меня ругать.


- Я с папой поговорю сегодня и может на завтрашнее утро грузчиков закажем. Поможешь мне вещи собирать?


- Ага,- улыбнулась я сонно и тут же закрыла глаза.


В голове только и крутилось, что взрослым нужно будет обязательно помочь, иначе они затянут переезд на несколько дней, а может и дольше. Если я побуду там всего ещё одну ночь ничего ведь страшного не случиться, правда?

Показать полностью
47

В квартире той мне снился сон... Часть 1

В квартире той мне снился сон... Часть 1 CreepyStory, Сон, Старуха, Детство, Квартира, Страх, Воспоминания, Длиннопост

Кажется, мне было четыре, а может уже и пять лет. Воспоминания двадцатилетней давности имеют свойство с легкостью выветриваться из головы или же принимать неправдоподобные формы размытых временем сновидений. Именно поэтому мне так сложно вспомнить возраст, да и вообще поверить, что всё это было не отголоском детской фантазии наложенной на, украдкой увиденный, фильм ужасов.


***


“Надо позвонить бабушке и попросить меня забрать!”


С этой мыслью каждый вечер я бежала в коридор, недавно снятой родителями, квартиры, как только короткий зимний день начинал подходить к концу и сумерки медленно, но верно подкрадывались к нашим окнам.

Было страшно, как никогда. Намного страшнее, чем остаться одной в темной спальне или же ночью проскальзывать мимо открытого дверного проема зала.

Каждый день, я храбро говорила, что иду ночевать к родителям в новую квартиру и точно не вернусь, но как только наступал очередной вечер, звонок со слезной просьбой забрать меня “домой” был неотвратим.


- Ну, что опять такое, Вика?


Мама спрашивала меня уже не скрывая раздражения в голосе. Ещё бы! Так знатно и со слезами я трепала ее нервы больше двух недель.


- Ты ведь уже ночевала тут и всё было хорошо! Хватит капризничать, сегодня ты дома!


С этими словами телефон был отправлен на самую высокую полку шкафа, а мама, кутаясь в теплый плед, проследовала на кухню. Я не могла оторвать взгляда от края, чуть виднеющегося, телефона и старалась не завыть от медленно заполняющего всё внутри ужаса.


- Пойдем я тебе какао налью. Бабушка нам с собой пирожки положила, будешь?


Я не знала, что ответить, и стоит ли вообще хоть что-то говорить. Вдруг если буду молчать весь вечер она не узнает, что я осталась в квартире и не придёт?


***


На часах была почти полночь, но включенный телевизор довольно ярко освещал комнату и веселые звуки, какой-то музыкальной комедии развеивали тревожные мысли.

Папа опять работал в ночную смену, поэтому я устроилась рядом с мамой на большой кровати в спальне, придвинувшись как можно ближе к стене и для надежности отгородив себя от края несколькими диванными подушками.


- Кузька, хватит вертеться.


Мама сонно потерла глаза и погладила меня по голове.


- Спи уже, а то мне от бабушек завтра попадет, если ты у них дрыхнуть целый день будешь.


Она укутала меня теплее и притянула поближе. Стало совсем спокойно и хорошо. Я целый вечер молчала, она уж точно не сможет меня найти.

Мама сладко зевнула и устроила голову на подушке, закрыв глаза. Скатываясь в дрему следом за ней я и не заметила, как тихо прошептала : “Спокойной ночи, мамуль.”


***


В комнате было совсем темно, за исключением островка света, что шел от небольшого бра на стене, висевшего ровно над кроватью.

Папа сидел рядом и раскладывал пасьянс. Иногда он отрывался и рассказывал мне что-то об игре, но я не слушала.

Я знала, что мама в душе и должна скоро прийти, но свет горел только в комнате, а вокруг было так темно. Мне было страшно за неё или же просто страшно?

Папа продолжал смотреть на карты и что-то говорить, а я вглядывалась в непроглядную темноту вокруг, отчего то отчетливо понимая, что на меня смотрят в ответ.

Она сделала всего шаг и вот свет вырывает из темноты скрюченный силуэт и большие блестящие глаза.

Я прижимаюсь к стене и что-то шепчу папе, но он продолжает играть, не замечая ничего вокруг. Старуха довольно ухмыляется мне, обнажая редкие желтые зубы и чуть склоняет голову на бок , от чего спутанные седые волосы, скользят по плечам, в тусклом свете больше напоминая шевелящуюся паутину.

Вокруг меня разом пропадает абсолютно всё: папа, кровать,стены. Остается лишь спасительный круг света и немигающий взгляд огромных влажных глаз. Я проснулась с криком и слезами, отказываясь подпускать к себе маму, пока та не включила свет и не схватила меня за руки.

Так она показалась в первый раз и больше уходить не желала.


***


- Викуль, ну ты чего?


Кажется, было уже утро, но комната все еще была погружена в темноту. Мама прижимала меня к себе как можно крепче и баюкала, стараясь остановить мои слёзы.

А я, вцепившись в край её ночной рубашки, понимала, что она в любом случае знает что я тут, стоит мне только переступить порог квартиры и ночью я вновь увижу взгляд из темноты.


***


- Кушать будешь?


Бабушка была на кухне уже добрый час,а запах свежеиспеченных блинчиков давно пробрался и в мою комнату.

Отставив в сторону большого плюшевого пса, я бегом направилась на кухню


- Так, держи! Эти подостыли. Не обожжешься.


Она вручила мне большую тарелку с дымящимися блинами и отправила в зал, где уже стояла кружка сладкого чая и тарелка с вареньем.


- Не урони только.


Мама потрепала меня по волосам и сама стащила только что снятый со сковородки блин в свою тарелку.


- Беги давай, а то остынет всё.


В зале работал телевизор и успокаивающе мигала елочная гирлянда, заставляя забыть прошлую ночь, как страшный сон. Это ведь и правда всего только страшный сон. Я и другие видела. Например, как в шкафу у бабушки прятался чёрный человек и каждый раз когда выключали свет, он открывал створку и медленно переползал под кровать, целую ночь выстукивая что-то о деревянные ножки…


С кухни послышался звон посуды и звук льющейся воды. Кажется, бабушка закончила с блинами и они обе сейчас вместе с чаем переберутся в зал. Для верности тряхнув головой в попытке забыть любые кошмары, я уменьшила громкость телевизора и теперь могла разобрать то, что доносится с кухни.


- Ой, Ленка, ну что ты пугаешься то так? Ну, пошурудил ночью на кухне чуть-чуть. Что он съест тебя, что ли?


Я осторожно положила пульт на стол и пробралась к дверному проему, для верности усевшись на пол и замерев.


- Ба, это нормально что ли? Вика, наверное, тоже его слышит и пугается. Не зря я её в той квартире нормально уложить даже не могу. Про комнату отдельную я вообще молчу, она там спать не будет.


- Это всё потому, что Игорь твой по ночам на работе, вот он хозяина дома и не чувствует.


Бабушка хлопнула рукой по столу, чтобы подкрепить свои слова, а я вздрогнула всем телом, судорожно стараясь понять кто же такой “он”?


- Я сейчас лепешку тебе испеку,положишь в доме от глаз подальше и попросишь его чтобы успокоился и не обижал вас больше.


Мама молчала, а бабушка вышла в коридор к холодильнику.

Моё сердце казалось подпрыгнуло к самому горлу, но я поднялась и вновь устроилась на кресле, чтобы бабушка не заметила меня на обратном пути.

Телевизор продолжал радостно вещать об очередной предстоящей премьере фильма и всё так же мигала гирлянда, но отогнать кошмар настигший меня на яву они уже были не в состоянии.


***


- Викуль, ты сегодня со мной или у бабушек останешься?


Мама уже стояла в коридоре и укладывала многочисленные свертки и пакетики в сумку.


- Ну, кузя, что молчишь? Мне блинчики для тебя с собой брать?


Я нерешительно сделала несколько шагов в сторону бабушки. Больше всего на свете не хотелось отправляться сегодня в ту квартиру и узнавать кто такой “он”. Но и отправлять туда маму тоже было страшно, даже зная что папа будет дома.


-Тут останусь.


Было почему то стыдно перед мамой, словно она должна задание выполнить, а мне страшно и я ей помочь не хочу.


- Ладно, солнышко, пока.


Она чмокнула меня в лоб и помахала рукой.


- Всё, давайте, до завтра.


Дверь за мамой закрылась, а я подбежала к кухонному окну, провожая взглядом её силуэт до самого конца дома.

Показать полностью
1389

Бессоница

Легли спать. Свет выключили. Телефоны на зарядку поставили. Ждем сон. Сон не идет. Крутимся. Вертимся. Полчаса. Час. Полтора. Муж в сердцах:


-Когда же уже уснем-то?!


Ответ из темноты:


-Действительно, когда?



Ответ был голосом Siri. Спать расхотелось совершенно.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: