8

О Параде Победы на Красной площади.

2_ октября 201_ года меня призвали на военную службу. Служить мне довелось в одной из тех частей, что обладают почетным правом пройти торжественным маршем по Красной площади. В рамках прошедшей пару дней назад 73-й годовщины Победы хочется рассказать обычным людям об этом торжественном мероприятии.


Отношения.


Стоит ли говорить о том, что с первых дней службы почти каждый из нас мечтал попасть в парадный расчет? Агитация шла на высочайшем уровне. Замполит регулярно обвивал нам вокруг ушей информацию о задаче государственной важности и прямом эфире на всю страну. Отношение к участию в параде благодаря всему этому складывалось весьма успешно... До начала подготовки...

Помимо физических трудностей нам пришлось столкнуться с моральными, которые оказались намного страшнее. Приведу несколько причин этих трудностей.


Первое, это отношение к "срочникам". Если кто-то не знает, то в нашей армии к солдатам срочной службы в большинстве случаев относятся как к заключенным. Да, несомненно есть солдаты, заслуживающие такого к ним отношения, но их меньшинство. Причин этому отношению довольно много, лично я приведу в пример две, которые на мой взгляд характерны для современной русской армии.

Во-первых, число "контрактников" неуклонно растет. Каждый недалекий паренек (сельский парень или городской без образования), который не хочет получать образование или осваивать рабочую специальность, но хочет получить квартиру, идет на контракт. Зарплатой нынче Минобороны не обижает. Однако, с ростом количества уменьшается качество. О компетенции таких командиров отделений я расскажу чуть позже. Данные "сержанты" имеют неприятную привычку воровать у солдат деньги или вещи. К тому же они полагают, что отслужив чуть ранее, имеют право так относиться к своим подчиненным. В результате "неуставняк".

Во-вторых, требования к офицерам упали. Посмотрите к примеру проходной балл ЕГЭ в СВИ РВСН или РВВДКУ им. Маргелова. На опыте собственных одноклассников и знакомых курсантов скажу, что в большинстве поступают туда парни с неплохой "физухой", но крайне слабыми баллами. То есть, в то время как в московских технических вузах идет конкурс по баллам весьма далеким от порога, то в Серпуховский военный институт для поступления достаточно сдать математику и физику на порог, то есть, на очень слабую "тройку". Недалеких парней манят маленький балл и квартиры с зарплатой. Но, поступает и учится, а потом служит соответствующий контингент. Вот такая вторая причина. Этих причин довольно много, но все же вернемся к Параду.


Второе, это компетенция "наставников". Пройдя несколько парадов до моего призыва, наш батальон так и не научился к нему готовиться. Любопытно также, что несмотря на отбор, в парадном расчете прошли таки лица, которые были судимы или состояли на учете в наркологических диспансерах. Наставниками шеренг были "подготовленные" сержанты-контрактники. В знаменной группе же шли наиболее подготовленные офицеры (сколько же раз мы краснели за нашу "знаменку"!). Делалось все спонтанно и с огромным страхом перед проверками. Однако, результат требовали несоразмерный с качеством обучения. Наказания шли незамедлительно.


Физические тяготы и лишения.


"Солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы..." Этого предложения в ОВУ ВС РФ нет. Теперь это советский пережиток. Современная армия обеспечена всем необходимым и находится в самых комфортных условиях (ей-Богу, братцы, не вру! Даже лицо не краснеет!)

Бесчисленные километры на плацу в любую погоду, нехватка нормальной обуви, необеспечение нормами довольствия и т.д. Вот характерные особенности службы в парадных ротах. Любую простуду мы тщательно скрывали, так как заболевших сразу же снимали с Парада. Многие, в том числе и я, перенесли пневмонию после желанной Красной площади. Вообще медобслуживание в нашей части было отвратительным.


Фарс.


Фарса было очень много. Ряженные ветераны, фальшивые медали и значки, липовые звания (вот так на один день я стал старшим сержантом). Был очень распространен миф о том, что если по телевизору мало показали парадный расчет или не показали сверху, то он шел плохо. На деле уже после службы мне довелось общаться с операторами RussiaToday. Работа операторов не зависит от качества строевой подготовки расчетов, хотя они могут сгладить некоторые шероховатости кадрами с генеральной репетиции.


В заключение, хочу сказать, что несмотря на все это мы прошли. Мы искренне гордимся нашими дедами и шли ради их памяти. Никакие трудности и фальшивки не способны сломать почтение и уважение к Великой Победе у настоящего солдата. Все таки это стоило всех тягот. То 9 мая я не забуду никогда и буду рассказывать о нем детям, показывая фотографии и видео.

Делайте свое дело, друзья, и будь что будет! С Днем Великой Победы! Ура!

О Параде Победы на Красной площади. День Победы Москва, 9 мая, Парад, Солдаты, Служба, Служба в армии, Длиннопост

Найдены дубликаты

0

Как же тебе трудно было. Какой же ты несчастный. Может у вас и акты мужеложества были? Уму не постижимо, что ты запомнил только говно, которого и в обычной жизни достаточно, а хорошее заключалось лишь в том, что "мы прошли". И не было рядом плеча товарища, войсковой дружбы? Самым важным было пожрать? Раз уж ты не в институте учился, а служить попал, то по твоим же словам ты -"Каждый недалекий паренек (сельский парень или городской без образования)". Действительно недалёкий. Только недалёкий мог решить, что подготовка к Параду мёдом намазана. А ведь в Параде и женщины участвовали, и дети (суворовцы), но никто из них не ныл почему-то.

Похожие посты
984

«Пищевой рай для солдата» или «Тот редкий случай, когда "рыба не гниёт" (с головы)»

В прошлом посте я упомянул о качестве питания, которое было в части, где я служил, и то, к чему приводит, когда каждый ворует по «чуть-чуть».


На самом деле в конце 90-ых с едой плохо было во многих частях (мне довелось служить в 5-ти). Конечно, одной из главных причин было банальное воровство, к которому уже все настолько привыкли, что относились к этому как к само собой разумеющемуся, и я не удивлюсь, что некоторые, отрезав кусок мяса от солдатской нормы вообще не считали это воровством...

Впрочем, были и ещё причины, они были связаны с дедовщиной, но это уже совсем другая история.


В противовес прошлой истории расскажу ещё одну, не менее показательную.


Как и говорил, я служил в 5-ти частях, в одну из который меня прикомандировали на ремонтные работы.


Первое, что мне бросилось в глаза, когда я туда попал — это подозрительно упитанные и довольные лица солдатов.


Источник этого довольства раскрылся в столовой той части.


Когда я подошёл к раздаче, то не мог поверить своим глазам — мало того, что эта раздача была похожа на гражданскую столовую довольно высокого уровня с системой подачи еды «шведский стол» — курица, говядина, свинина, три вида рыбы, три вида гарнира, два вида супа, несколько видов салатов, и зелень — всё на выбор! Про хлеб вообще не говорю.


Поразило меня ещё и то, что всё это можно было набирать в любом количестве.


Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. И эта фраза поварихи Катерины Валентиновны: «Может добавки?»… В ней было столько искренней заботы и тепла, что мне невольно вспомнилось о доме и тёте Наташе, родной сестре отца, голос и интонация которой были очень похожи на произнесённое Катериной Валентиновной.


В той части я служил около месяца — уехал после завершения ремонтных работ.

И весь этот месяц я, и те, кто со мной был прикомандирован, в ту столовую ходили, как на праздник. Пацаны, которые там служили недоумевали от нашей нескрываемой радости.


Разумеется в моей голове возник вопрос: Как и кто смог организовать этот пищевой рай?


И эта загадка тоже была довольно скоро разгадана.


Во-первых, я много раз слышал как солдаты крайне лестно отзывались о своём комбриге.

А во-вторых…, а во-вторых, однажды, во время приёма пищи, в столовую зашёл сам комбриг, встал в очередь на раздачу, набрал еды, подсел к одному из солдатов и начал есть…


Понятное дело, я и те, кто были со мной прикомандированы просто опешили увидев эту картину. Это было похоже на какую-то подставу…


Чтобы командир бригады питался в солдатской столовой, и из солдатского котла? Где это видано?


В ответ на нашу реакцию местные пацаны в ответ лишь тянули лыбу.

«Да, он у нас такой, он постоянно здесь ест», — произнёс один из них с неподдельным чувством гордости и нескрываемой безмятежностью.


Второй источник этой удовлетворенности солдатов было отсутствие дедовщины. Её там попросту не было.


Со слов солдат всего этого добился комбриг.

Как ему это удалось? Где он смог найти таких людей, которые не воруют? Где и как он нашёл эту Катерину Валентиновну?


История умалчивает...


Одно я понял точно — таких комбригов  днём с огнём не сыщешь и им впору ставить памятники при жизни.

В народе бытует пословица «рыба гниёт с головы». История, которой я с вами поделился очень хорошо это доказывает. Впрочем, частично и та, которой я поделился давеча:

«Можно пожалуйста я тут куплю немного — без очереди, а то тороплюсь» или «Случай в магазине»


К слову и эту публикацию и прошлую прекрасно дополняет этот ответный пост автора @klikness: "Помогаем воровать еду из армии".


И этот ответ автора @Barm0leykin на пост:  «Помогаем воровать еду из армии»

Показать полностью
2820

«Можно пожалуйста я тут куплю немного — без очереди, а то тороплюсь» или «Случай в магазине»

Не знаю, как сейчас, но многие из тех, кто служил в конце 90-ых, скорее всего хорошо помнят состояние, когда мозг отказывается думать обо всём, кроме домашней, человеческой еды.


Например, я часто грезил о картошке со шкварками, которую хоть и редко, но от этого по особенному вкусно, впадая в состояние неистового творчества, любил пожарить отец.


Мечтал и о жареной сочной курочке из духовки, которую так любила готовить матушка по праздникам. Никогда не забуду ту теплоту и торжественность, с которой она её подавала.


В лидерах по воспоминаниям также были и бабушкины пирожки с капустой, поглощение коих всегда выливалось в праздник для живота. Этот божественный аромат свежей выпечки... и её нежное приговаривание: «Кушай внучок… кушай, а то стынет...».


Были и совсем тяжёлые случаи — это когда мечтаешь о корке обычного ржаного хлеба со сладким чаем…


Всё это можно охарактеризовать как разные стадии авитаминоза.


Немудрено — во многих военных частях, воровали так, что до вечно голодного живота срочника некоторые продукты вообще не доходили.


Брали «по чуть-чуть» все, начиная от командира полка и завершая наряда по столовой. Это было настолько нормой, и делалось совершенно открыто, без всякого зазрения совести.


В результате, к примеру, от положенной порции мяса в кастрюле с баландой ютилось процентов десять, и нередко это была просто кость.


А делая глоток жидкости чайного цвета, ты понимал, что туда «случайно забыли» забросить не только положенное количество заварки, кинув процентов пять для придания цвета, но и сахар — единственный источник глюкозы для солдата.


Мне «повезло» служить в одной из частей, где с питанием было особенно «весело».


Доходило до того, что кто-то в отчаянии, находясь в дежурстве по столовой на мойке, пока никто не увидел, орудовал ложкой из кастрюли с пищевыми отходами… Жуткое зрелище, признаюсь.


Полк с дивизионом, где я непосредственно служил, располагались на расстоянии примерно двух километров друг от друга в чертах одного из самых крупных городов нашей необъятной.

Поскольку я служил в дивизионе, а столовая находилась в полку, промежуток этот мы преодолевали по три раза в день, как правило, строем по сто и более человек.


Если посмотреть сверху, то наш путь был в виде буквы Г, соответственно, если рвануть наперерез, то время пути сильно сокращалось.


Этим иногда пользовались «любители адреналина и ништяков», чтобы по дороге забежать в городской магазин и купить пару пачек нормальных сигарет и ещё чего-нибудь, на что предварительно скинулись сослуживцы.


"Любителями адреналина" я их не зря назвал, поскольку тех, кого ловили на этом, наказывали довольно жёстко — либо несколькими нарядами внеочереди, либо мощными пиз…лями, а чаще и тем и другим…


Бегунами этими, чаще всего становились слоны (тот, кто у отслужил от полугода до года). При этом, выбирались среди них те, кто прошареннее, если простыми словами — с большей стрессоустойчивостью, умеющие хоть как-то мыслить в экстремальных ситуациях. И, разумеется, потенциальных стукачей сюда старались не брать.


Раза три и мне «повезло» побывать в роли такого «засланца». Повествование пойдёт сейчас как раз про один из этих случаев.


***


Строй мерным шагом двигался по тротуару между штампованным бетонным забором «в ромбик» и вереницей почти наголо постриженных тополей, посаженных через каждые метров десять. Между ними росли кустарники грязно-зелёного цвета от дорожной пыли.

Задачей было во время движения незаметно вынырнуть из строя и затеряться в одном из таких кустарников.


Затем, после того, как строй немного отдалиться, рвануть через проезжую часть — далее успеть забежать в магазин, купить там что надо, — после чего столь же незаметно влиться в строй.


Факторы риска:

1. Моё исчезновение могли обнаружить — вероятность 4 из 10.

2. По дороге мог задержать патруль, а это «пиши-пропало», — 6 из 10 (возле военных частей, патруля особенно много).

3. В магазине могла быть большая очередь и, как в прошлый раз меня никто не пропустит — могу опоздать вернуться в строй (6 из 10).

Словом, шансы на положительный исход были примерно 50/50 — это в лучшем случае. Но награда того стоила — пряники с молоком, пару кусков ветчины, свежий ржаной хлеб и пачка винстона — на тот момент были пределом моих, да и не только моих мечтаний.


***


— Ну… давай!, — подталкивая в левый бок, нервно шипел сослуживец Санёк, когда мы шли строем в том месте, где моё исчезновение могло быть наименее незаметным.

— Да подожди ты!…, — не решался я, съедая глазами долговязого прапора, который шёл в середине строя и слишком активно крутил головой.

— Не тяни! Сейчас упустишь момент!, — угрожающе торопил меня спереди шедший «череп» (отслуживший больше года) Генка.

Спустя полминуты я рванул и тут же затаился в кустарнике.

Обождав секунд тридцать, я, стараясь стряхнуть с себя предательскую дрожь, перебежал через дорогу и ускоренной трусцой, побежал в нужном направлении. До магазина было метров шестьсот.

Через минуту в далеке увидев двоих в форме, я бросился немного левее, чтобы уйти из их поля зрения, но тут же наткнулся лоб в лоб столкнулся с другим патрулём — они стояли в десяти шагах и курили.

«Всё! Приплыл!», — пронеслось в голове и я остановился уже мысленно смирившись с ситуацией.


Однако реакция военных была неожиданной — они показательно отвернулись, при этом один из них сделал знак, чтобы я не тупил.


Я и не тупил. Преисполненный чувством благодарности и оставив пачку сигарет на скамейке, с криком «спасибо, пацаны», я побежал дальше.


Вбежав в магазин, я обреченно выдохнул — очередь была человек десять. В надежде на благосклонность стоящих я пролепетал что-то сумбурное на подобии: «Можно пожалуйста я куплю тут немного, а то тороплюсь».


Скользнув по глазам стоящих, и не разобрав до конца их реакции, я медленно, пошкрябывая подковами двинулся к кассе. У кассы спиной ко мне стоял наголо бритый коренастый мужик лет под сорок чуть выше меня — около 1.8 м, но раза в два шире.


Он медленно повернулся и тяжёлый режущий взгляд, заставил меня замедлиться.


«У такого слова „уступить“ в лексиконе вообще скорее всего нет» — промелькнула мысль. Волчий оскал, сверлящий взгляд изподлобья — все это выдавало в нем, что его мировоззрение было совсем не мирным.


— Ну… чего стоишь, валяй, — прохрипел он и сделал шаг назад. В ту же секунду очередь потеснилась на полшага.

— Мне ддва килограмма северных ппряников, — неожиданно для себя заикаясь начал я, — пять пачек Винстона синего, десять пачек примы, килограмм ветчины, две буханки ржаного хлеба и два литра молока, — немного заикаясь скороговоркой сказа я.


Возможно мне показалось, но продавщица тоже очень нервничала. Она спешно собрала мне всё в пакет и подала.

Я машинально сунулся в карман, но денег там не оказалось. В эту секунду до меня дошло — деньги вылетели вместе с пачкой сигарет, которую я отдал патрулю.


— Извините, я похоже деньги по дороге потерял, спасибо, всего доброго, протараторил я и метнулся в сторону выхода.

— Стой, солдат, — в этот раз хрип был более доброжелательным, — поди сюда.

Я подошёл.

— Говори, чего ещё хочешь?, — доставая из кармана увесистую пачку купюр сказал он.

— Не, спасибо, мне больше ничего не надо, только это надо было, только вот… потерял, — разводя с стороны руки, как бы извиняясь произнёс я.

— Так, ладно, — произнёс он, затем обратился к продавщице, — заверни ка нам ещё три палки лучшей колбасы, три блока Мальборо, синий да ведь? — обратился он ко мне.

— Мгм…, — произнёс я, не понимая что происходит, а сам уже представлял, как охиренеют пацаны, когда увидят меня со всем этим добром.

— Три поллитры «Парламента» и пару килограмм ветчины и три литра сока по лучше мультифруктового.


От осознания, что с одной стороны всё это покупается мне, я даже позабыл, что мне нужно как можно скорее вернуться в строй.


— Тебе куда? — спросил он, видимо заподозрив, что я сильно тороплюсь.

— В полк на Волкого, — ответил он.

— Не трухай, там у меня есть свои пацаны, ничего тебе не будет.

Спустя пять минут мы уже неслись на «Паджеро» в сторону части. Мой строй, понятное дело, уже давно был в полку.


Как выяснилось, у него действительно были знакомые в полку и наказания никакого не последовало.


— А как Вас зовут?, — спросил я, когда мы прощались.

Было заметно, что он задумался над вопросом.

— Зови меня просто — Леший, — сказал он и скрылся за воротами КПП.

Показать полностью
41

День железнодорожных войск!

Вот после дня ВДВ и железнодорожника наступил и наш праздник! Пусть мы не проливаем кровь на передовой, не защищаем наши границы на суше и воде, но недооценивать роль железнодорожных войск нельзя. С праздником дорогие друзья!

ВЧ 07033 большой привет!

День железнодорожных войск! Армия, Праздники, ЖДВ, Служба, Солдаты
602

Про ветеранов и  дебилов.

Уже который год на параде 9 мая идет активное обсуждение приглашенных персон в сети. Причем под подобное порицание, а вместами и обсирание, попадают вместо ряженых клоунов настояшие боевые ветераны. Среди них - гвардии полковник Николай Петрович Пудов (род. в 1921 г.), выпускник 1-го Московского артиллерийского училища 1941 года. Николай Петрович прошел боевой путь от Кавказских гор до Берлина. За своё мужество и героизм Гвардии капитан (ныне полковник) Николай Петрович Пудов был награждён шестью боевыми орденами, из которых два (Суворова III степени и Богдана Хмельницкого III степени) полководческие.

Про ветеранов и  дебилов. 9 мая, Парад, Парад Победы, Незнание, Позор, Ветераны, Длиннопост
Про ветеранов и  дебилов. 9 мая, Парад, Парад Победы, Незнание, Позор, Ветераны, Длиннопост
Про ветеранов и  дебилов. 9 мая, Парад, Парад Победы, Незнание, Позор, Ветераны, Длиннопост

Ну и немного поборников "добра" и "вскрытия исторической правды"

Про ветеранов и  дебилов. 9 мая, Парад, Парад Победы, Незнание, Позор, Ветераны, Длиннопост

Осознание того, что публика в инете чаще всего за незнанием выпячивают свой патриотизм и чсв, честно сказать угнетает.  Для них нет разницы, кто перед ними, с легкой руки они могут и подобных персон возвести в ранг ветеранов (разбирался в заминусовоном "поборниками" посте https://pikabu.ru/story/chto_za_kazak_sprava_6692987 )

Про ветеранов и  дебилов. 9 мая, Парад, Парад Победы, Незнание, Позор, Ветераны, Длиннопост
Показать полностью 4
92

Записки рядового Савельева (часть 4 заключительная)

Война
Почти каждую неделю из полка бежит солдат, но у нас этот случай единственный. Серьёзной дедовщины во втором батальоне нет — почти все старослужащие в «районе выполнения служебно-боевых задач». У нас все рвутся на войну, вышел приказ: в районе сутки службы идут за двое.
30 марта 2000 года очередная команда из ста пятидесяти человек убывает в Чечню на замену и пополнение боевой группы полка. Поздно вечером мы выстраиваемся на перроне.
В поношенном бушлате, в шапке из искусственного, закашлатившегося барашком меха, с вещмешком-котомкой, я чувствую себя русским пехотинцем 1914 года.

Шакалы
Каждый солдат ненавидит офицеров. Ненависти этой возраст — века. Идёт она через «золотопогонников», которым во время атаки стреляли в спину, а случилось — и пораспогонили, и постреляли.
В стародавние времена солдат был отгорожен от офицеров завесой унтеров, которые не скупились на тумаки, но и тогда солдат знал искусные зуботычины ротного командира. А когда сержантов не стало в армии, когда они превратились, за исключением инструкторов в учебках, в рядовых с лычками, тогда уже и вся работа легла на офицеров, и ненависть вся.
Я сам хотел стать офицером, а потом, будучи в солдатской шкуре, как все, ненавидел этих молодых, на какие-то два-три года старше, шакалов.
А ненавидеть их по большому счёту было не за что. Самые обыкновенные люди, идущие без особого отбора, далеко не из богатых и лучших учеников, всеми условиями службы они были прижаты к стене, где всё их существование зависело от произвола вышестоящего, где свободно вздохнуть, не нарвавшись на громовой рёв и оскорбления, было невозможно. При этом они получали зарплату меньше охранника в магазине и были наделены привилегиями и властью над совсем уже бесправной массой солдат.

Кудинов
Лейтенант Кудинов сквозь пальцы смотрел на дедовщину на взводном опорном пункте, был лёгок на кулачную расправу и падающие липкими кличками оскорбления. В то время, когда от рытья окопов на солнцепёке у нас вскипали под черепной коробкой остатки мозгов, он валялся с книжкой на травке, спал и стрелял по бутылкам из пулемёта.
Но ночью Кудинов выходил проверять посты. А ночью часовые ведут беспорядочный огонь: стреляют на грохот падающих сухих веток, по шевелящимся кустам… и для того, чтоб просто не уснуть… И я не один раз направлял ствол автомата в хорошо видный силуэт идущего всегда прямо по гребню высоты Кудинова. Под шумок ничего не стоило завалить его. Списали бы на обстрел — как это бывало на той войне. Но курок я не нажал.

Дождь
Наш ВОП прикрывал участок дороги Шали — Ведено между Биноем и Сержень-Юртом. С военной точки зрения место было выбрано удачно. В пол километре через дорогу находился бывший пионерский лагерь, перед ним дорога сворачивала. Машины на повороте сбрасывали скорость, и из лагерных построек в зелёнке боевикам было удобно их расстреливать. ВОП мешал чехам безнаказанно жечь наши колонны.
Пренебрегая осторожностью, мы ходили в лагерь за водой. Там был кран, а нам привозной воды не хватало. Ещё в лагере было много полезного стройматериала: из заброшенных домиков мы выламывали доски и двери, уносили на ВОП сетчатые кровати, листы железа и сранеры — всё, что могло пригодиться.
23 апреля мы тоже должны были идти в пионерский лагерь за водой. Лагерь уже занимали боевики. Они готовились встретить колонну, и нас, идущих налегке, чтобы больше унести воды и стройматериалов, подпустив вплотную, положили бы всех.
Но начался дождь. Он шёл каких-то 15–20 минут, и этого хватило, чтобы мы остались на ВОПе. Я слышал, как Медведев сказал Кудинову: «Куда ты нахер пойдёшь?.. Дождь… Завтра…» Они пили водку. Майор Медведев, Кудинов и важный старшина зенитной батареи прапорщик Касатонов.
Через полчаса шквал огня обрушился на нас и проходившую перед нами колонну. Мы приняли бой за добротными брустверами, в дзотах, при всём вооружении.

Бой
Кудинов вытащил нас из землянки и увлёк за собой в траншею. Вот когда бы грохнуть его. Но куда там: закрыл бы своей грудью, вынес бы из-под огня, пошёл бы за ним в атаку — если б ему вдруг пришло в голову атаковать чехов в зелёнке.
Кудинов оставляет меня на позиции левого фланга, а сам бежит искать наводчика. Вскоре пулемёт в башне бэтэра забил короткими глухими ухами. Пули взвыли над головой. Куда стрелять, не видно. По дороге, в дыму, медленно ползут бээмдэшки. Спешившиеся десантники палят из-за них что есть мочи в покрытые зеленью горы. Кто-то орёт. От зенитной установки рикошетят искры. Там, за рядом набитых землёй снарядных ящиков, корчится от боли Медведев. Касатонов в ужасе забился под перекрытие, но его бойцы Палыч и Сорока под пулями подбираются к зэушке. Палыч ногой жмёт на педаль.
Я хочу рассмотреть в зелёнке вспышки от выстрелов, но ничего не вижу. Маленький Таджик пытается наладить АГС. Рядом в окопах все открыли огонь, и я всаживаю очереди в зелёные выступы гор.
Эйфория первого боя охватила меня, я плохо соображаю, мне кажется, что десантники не угодили в засаду, а пришли к нам на помощь.
Визг пуль заставляет тело клониться ниже к брустверу, я борюсь со страхом, и мне на выручку приходит азарт. Для бравады я по пояс высовываюсь из окопа и тут же получаю пулю в магазин с патронами. Волна воздуха от сопла гранатомёта закладывает уши. «Короткими!.. На одиночный всем поставить!., поставить… ставить… одиночный…» — сквозь треск очередей несётся по траншее впереди Кудинова.
Когда мы вышли из окопов, грязные, разгорячённые победители, когда БМП комбата увезла раненого Медведева, мы, увешанные с ног до головы оружием и пулемётными лентами, фотографировались в обнимку с нашим лейтенантом.

Змей
После того, как выяснилось, что полк не смог отправить для поддержки ведущего бой опорного пункта ни одной БМП, командование смекнуло, что коммуникационная линия полка слишком растянута, и мы получили приказ сдать позиции соседям и перейти на другое место: по той же дороге, но ближе к базовому центру.
Восьмого мая, в день переезда, начался дождь, и мы, смываемые ливнем, кое-как успели до темноты поставить большую, на взвод, палатку. Ночью на постах мы вымокали до костей и, часто меняясь, грелись в палатке у печки. Ноги увязали в размытой глине. Отовсюду лилась вода. Старая палатка протекала — спать было невозможно. Мы бы околели, наверное, нас спасли доски от разобранной землянки (которые почти все мы в ту ночь сожгли) и Змей.
Кудинов, уничтоженный без конца повторяемым вопросом подполковника Козака: «Почему не подготовили переезд!?.. Я вас спрашиваю!!.. Почему не подготовили переезд!!!»
— покрытый матом за нерасторопность, раскис, самоустранился от командования и поручил всё контрактнику Змею.
И этот сорокалетний мужик, получивший от нас кличку за свой удлинённый организм и за то, что при каждом слове высовывал язык и облизывал сохнущие от недостатка спиртного губы, согревал нас у печки, как наседка цыплят, не давая огню потухнуть. Он следил за сменой часовых и больше всех промокшему Курочкину отдал свою тёплую тельняшку.

Сильнее желания жить
Мы покинули дзоты и блиндажи на скрытом зеленью склоне горы, а утром, когда прекратился дождь, мы увидели, что находимся на голой, как лысина, высотке, в плохо натянутой взводной палатке, далеко видной из-за плеши пары деревьев и кустов. С трёх сторон нас окружал лес, высоты вокруг были господствующими, а зелёнка за дорогой и горной речкой напротив была в ста пятидесяти метрах.
Теперь, под палящим кавказским солнцем, мы роем окопы и ходы сообщения, сооружаем дзоты и строим блиндаж, валим деревья и устраиваем завалы. Каждый из нас по полночи стоит на посту, а с утра принимается за дело.
Мы радуемся дождю, как возможности отдохнуть, но мутная вода заполняет окопы, и глиняные их стенки рушатся, погребая наш труд. Мы падаем от усталости и ночью из последних сил боремся со сном. Мы понимаем, что нас горстка в лесу, что вырезать спящих боевикам не составит труда. Но сон одолевает, он сильнее. Сильнее желания жить.

Ёжик, ты где?
Во время дневной своей смены, через мутноватый прицел, снятый со снайперской винтовки, я наблюдаю за высоко парящим в небе орлом.
Внизу на дороге останавливается грязно-жёлтый ПАЗ, и на ВОП поднимается командир сапёрного взвода лейтенант Сорокин.
Я видел его в полку. Он и в районе на камуфляже расцветки «НАТО» носит блестящие, а не тёмные звездочки. Кокарда на его парадном оливковом берете золотым нимбом отражает лучи солнца. Своим видом лейтенант олицетворяет бесшабашное мужество, но девять сапёров всё равно не слушаются его. Он молод и ещё не научился держать солдат в повиновении, у него на щеках пух.
Тогда Сорокин должен был ставить у нас мины. Он приехал без солдат на рейсовом автобусе. Это было время, когда наша техника так часто рвалась на дорогах, что вышло распоряжение — офицерам по возможности передвигаться на гражданском автотранспорте.
Ни одной мины Сорокин не поставил, потому что забыл провода. Зато он не забыл в вещмешок вместе с минами положить водку…
Две ночи подряд пьяный Кудинов по рации докладывает в полк, что ВОП обстрелян. Ему разрешают открыть ответный огонь.
Мы радостно воюем с невидимым врагом. Зенитная установка разносит в щепы вековые деревья. В чёрное небо летят огненные трассы. Автоматные очереди, пулемёты и АГС, слепящие вспышки ракет. От выстрелов СПГ рушатся жалкие, вполнаката, крыши наших землянок.
На третью ночь навоевавшиеся офицеры не «заказывают войну», но когда плохо проспавшийся Сорокин вылезает из землянки и орёт: «Ёжик, ты где?!» — нас действительно обстреливают.
Кудинов пытается засечь место, откуда вёлся огонь, но никто больше не стреляет. Мы сидим в «кольце» всю ночь, а на следующий день, сонные, роем окопы, валимся с ног и материм проклятых шакалов.

Изюмцев
Когда в июне Кудинов уехал в Ханкалу на курсы авианаводчиков, к нам прислали старшего лейтенанта Изюмцева, который не только избивал и чморил солдат, но и с помощью Змея продавал нашу тушёнку чеченцам, а нам выдавал одну кашу на воде.
Изя сам вёл всю документацию. В специальном журнале он учитывал каждую банку консервов, и мы вообще забыли про деликатесы: сгущёнку и плавкий жирный сыр. Работать мы стали ещё больше, а отдыхать меньше, потому что хоть теперь мы и рыли не извилистые, а прямые ходы сообщения, кроме них была начата красивая показательная траншея с полуметровой бермой в полтора человеческих роста, из которой невозможно было вести огонь. Тогда мы взвыли и добрым словом вспомнили Кудинова. Ведь всё в этой жизни познается в сравнении.
Изюмцев был осторожен, на проверку постов он всегда брал с собой сержанта или контрактника. Но я знал, как подкараулить его. Бог отвёл.
Подрыв бэтэра, которым и закончилось моё участие в боевых действиях, надолго разлучил нас.
Я говорю «надолго», потому что через несколько лет после армии я встретил у себя в городе, в продуктовом магазинчике, заметно спившегося Изюмцева. И даже выпил в его обществе стакан пива.
Никакой ненависти к этому человеку в своей душе я не обнаружил. Почему-то я искренне был рад этой встрече.

Показать полностью
75

Записки рядового Савельева (часть 3)

Разведрота
Марш-бросок вечен, он переходит в пытку. Не разбирая дороги, сквозь вязкие брызги луж, мы бежим по тактическому полю и по команде переходим на шаг. Я иду. Я иду, и не могу больше идти, ноги пудовыми гирями сковала усталость. Но нагруженные вещмешками спины уходят вперёд, отставать нельзя. Я иду за ними, и не могу идти. А сквозь пелену сознания проносится команда: «Приготовиться к бегу!»…
В пять утра нас поднимают по тревоге. Мы получаем оружие, и около шести рота начинает движение.
Каждый взвод идёт по самостоятельному маршруту с ориентирами и азимутами. В 8.00 собравшаяся рота должна завтракать на поляне в лесу, в месте общего сбора. Взводы вышли через КПП-2. Первый взвод свернул по развилке вправо, позже разделились маршруты третьего и второго.
До места сбора не больше десяти километров по лесу, и два часа на их преодоление тренированным разведчикам более чем достаточно. Но ни замкомвзвод, ни командир второго отделения младший сержант Верещагин о движении по компасу с заданными азимутами не имеют никакого представления. Задача оказывается не простой.
Когда мы, отсчитывая пары шагов от развилки, не находим уже первый ориентир «перекрёсток лесных дорог», становится понятным, что на второй мы тоже не выйдем. После того как Остапенко говорит: «Ну их на хуй эти пары шагов! Я помню, мы туда ходили, когда я ещё курсантом был», — движение разведгруппы принимает спорадический характер.
После 8.00 мы всё чаще переходим на бег. Около девяти мы выскакиваем на бетонку и непрерывно бежим минут сорок: благо ноги уже не те, что в начале службы.
Дымок полевой кухни мы находим в 11.45.

Руководство ротой капитаном Филатовым
После школы я пытался поступить в Рязанский военный институт воздушно-десантных войск, но не прошёл по конкурсу и офицером так и не стал. Не стал я и сержантом, пройдя подготовку по специальности «командир отделения разведки».
Моим командиром роты в учебке был капитан Филатов. Он вызывал во мне отвращение тем, что после отбоя являлся пьяным в казарму и отпускал наших сержантов-инструкторов за определённую плату в самоход. Само по себе это уже не вписывалось в имевшийся в то время в моём сознании, заложенный книгами и фильмами, образ «офицера — человека чести», но основная беда была в том, что для оплаты своих похождений сержанты забирали у нас почти все наши скудные деньги.
Незадолго до выпуска, когда мы уже изготовили бегунки с уголками младших сержантов и изрядно расслабились, хриплое «Стой!» оборвало движение взвода в столовую.
Я увидел презрительно сверкнувшие из-под козырька фуражки кроличьи глаза ротного.
«Кругом, на исходную, бегом-марш!.. Расслабились!.. Кру-гом, на исходную… Кругом…»
Нас обгоняли усмехающиеся взводы, и наше воображение рисовало страшные для солдатского желудка картины пустых котлов, пайка неумолимо заканчивалась, а мы, каждый раз не доходя последних метров до столовой, разворачивались и бежали назад.
Когда толпоподобный строй сапёров показался за плацем, а это означало, что через пять минут в столовой будет делать просто нечего, мы, не сговариваясь, рассыпались в разные стороны, растворившись в раскалённом июньском воздухе.
Ночью взвод поднял трезвый Филатов и в комнате досуга заставил писать объяснительные. Раздираемый яростью, на сером листе я написал: «…Руководство ротой капитаном Филатовым подрывает моральные устои личного состава, негативно сказывается на дисциплине…»

Солдат ребёнка не обидит
В поезде сопровождающий нас в родной полк старлей зазевался в купе пышнотелой проводницы. С Колесом, пользуясь моментом, мы устремляемся на «экскурсию» и сначала, в последнем плацкарте нашего вагона, присоединяемся к играющей в карты компании старшеклассников: парней и девушек. Нам весело с ними, но не сидится на месте, дух искателей приключений несёт нас по вагонам дальше. Чего мы ищем, мы сами не знаем.
— О, солдаты!.. Давайте, пацаны, вмажьте…
Трое мужиков вогнали в себя уже приличные дозы водки. Они сами когда-то служили в Германии и на Украине. Они наливают нам водку и не хотят отпускать. Один говорит, что он бывший спецназовец, я долго доказываю ему, что никогда не был в Саратове. Нам много не надо. Мы молоды и не брали в рот спиртного пол года. Нас спасает то, что они начали выпивать давно и валятся спать.
Уже ночь, мы в потёмках пробираемся по спящему поезду. Я успеваю открыть дверь туалета, меня рвёт. Колесу тоже не лучше. Мы теряем друг друга из вида. Бросает уже меньше, и я замечаю на проходной нижней полке девушку из компании старшеклассников. Она улыбается моему виду.
Весь приобретённый мною в студенческие годы кураж (которого, по правде сказать, было не так уж и много) готов обрушиться на эту юную Данаю. Я сажусь у её ног и только начинаю что-то воодушевлённо говорить, как (о, ужас!) сверху по-старушечьи раздаётся: «Молодой человек, как вам не стыдно?.. Здесь же дети!»
«Солдат ребёнка не обидит!» — торжественно произносит старлей. Проносившийся за окном свет два раза падает на его искажённое хищной гримасой лицо.

Чтец
В армию я уходил своенравным драчуном. Но я был городским мальчиком из интеллигентной семьи. Из учебки в полк я возвращаюсь жёстким агрессивным волчонком. И эти качества теперь жизненно необходимы мне. Я готов к самому худшему. Мы разведчики, а о полковой разведроте ходит дурная слава. Нам с младшим сержантом Колесниковым, однако, везёт. За плохое поведение в пути следования, по рекомендации старлея, мы не попадаем в это элитное подразделение.
Непрерывной чередой тянутся унылые бесцветные дни. Однообразные ежедневные разводы и работы. Мы разгружаем товарняки с капустой и гравием, работаем на элеваторе и табачной фабрике. И хоть сводная группа полка находится на выезде в Дагестане, а в сентябре после недолгого передыху полк входит в Чечню, боевая подготовка существует только в расписании, на листе ватмана, висящем над тумбочкой дневального.
В те редкие дни, когда автобус — «Кубанец» или шарап — не приходит, чтоб отвезти нас на базу или склад, мы сидим на табуретах в расположении, и солдат-дух, из тех доходяг, что военкоматы призывают для количества, читает нам устав внутренней и караульной службы. Он что-то мямлит себе под нос, как пономарь, — невозможно разобрать ни слова. Да никто и не пытается. Мы сидим и думаем каждый о своём. Разговаривать нельзя, письма писать нельзя, можно сидеть и думать. Думать запретить трудно.
Устав, огневая и инженерная подготовка, оружие массового поражения и тактика. Я люблю эти «занятия» за их покой, уютное бормотание чтеца, за шелест дождя за окном. Я люблю оставаться с самим собой.
Я думаю о Ленке, которая бросила писать, о маме, которой трудно приходилось без отца с двумя детьми, а сейчас, когда Вадька ходит уже в десятый класс, она, работая на двух работах, шлёт мне посылки и денежные переводы.
С приходом зимы мы всё чаще остаёмся в казарме, и бывший на учебном сборе взводником замполит роты старший лейтенант Цыганков иногда нарушает наши «медитации» настоящими занятиями по общегосударственной подготовке. Молодой, только из училища, лейтенант Громовой, несмотря на свою грозную фамилию, робкий и небольшого роста, тоже пытается провести занятие как положено, по своему конспекту, но Колесо быстро отваживает его:
— Товарищ лейтенант, у нас здесь есть специально подготовленный чтец. — Произносит он тоном человека, любезно помогающего выйти из затруднительного положения, как само собой разумеющееся, развязно, и ровно с той каплей уважительности в голосе, которая необходима при обращении сержанта к Офицеру.
— А тетрадки у них хоть есть? — сразу сдаваясь, и больше для порядка спрашивает летёха.
— Неа… Такого у них нет…

Утренние войска
Вэвэшников военные называют ментами, а менты — военными. Солдаты внутренних войск переводят аббревиатуру ВВ — «весёлые войска». А солдаты других войск — «вряд ли войска». Иногда у вэвэшника на шевроне случайно отваливаются две первые буквы, получается — УТРЕННИЕ ВОЙСКА.
Опытный командир сразу определит по такому шеврону, что перед ним самый опасный солдат — склонный к нарушению воинской дисциплины.
Командир примет меры и загрузит солдата всевозможными занятиями. Солдат будет нарезать из бумаги бирки и приклеивать их скотчем на все кровати в казарме. А потом отклеивать и исправлять ошибки в фамилиях. Будет всегда стоять в наряде по столовой, чистить картошку и тереть большие жирные кастрюли. Или стоять в наряде по роте, «на тумбочке».[у тумбочки дневального.] Но главное, опытный командир скажет: «Шеврон устранить, боец!»

Занимайся
Военный человек постоянно на боевом посту. Даже если солдат находится на втором году службы и целый день тыняется без дела, он занят защитой Родины. Поэтому командир, отпуская солдата, не говорит: «Отдыхай». А говорит: «Занимайся».
Валяющийся на кровати защитник только на первый взгляд ничего не делает, на самом же деле он выполняет наисложнейшую миссию, ибо «под маской бездействия скрыто действие, а внешнее деяние лишь иллюзия». [«Под маской бездействия скрыто действие, а внешнее деяние лишь иллюзия» — из философского обоснования русского рукопашного боя; приписывается славянское языческое происхождение (См., например: Адамович Г.Э. Белорусские асилки (серия «Славянские единоборства). Мн., 1994. С. 59–81).]

Зима и лето
В армии бывает зима и лето. Зимой солдату холодно. Его моют в бане холодной водой. Днём на построениях в кирзовых сапогах отмерзают пальцы. Ночью зябко, хоть солдат и бросает поверх одеяла шинель и бушлат. Летом тепло, и в бане есть горячая вода, но больше работ и полевых занятий.
Хуже всего солдату служится в октябре, когда уже холодно, но приказа одеться в зимнее обмундирование ещё нет, и в марте, когда уже жарко, а ходишь в шапке. Но каждый солдат с радостью встречает новую весну и осень, лето и зиму.

Рядовой Ветошкин
В декабре из нашего второго батальона бежит солдат, рядовой Ветошкин. Он служил в ремроте, его били и заставляли попрошайничать на рынке возле части. Он сбежал. К нему домой в Саранск ездил прапорщик и привёз его.
Зачуханного, надломленного, постоянно прячущего большие оленьи глаза, его перевели к нам, а через неделю он снова сбежал.
Уже под Новый год на имя командира части пришла телеграмма о том, что этот воин задержан милицией в Пензе. За ним отправили младшего лейтенанта Шурупова. Тот забрал Ветошкина у ментов, сел с ним в поезд, в купейный вагон. Наручников у Шурупова не было, и ночью, чтобы Ветошкин не дал дёру, он его сапоги положил в отделение под нижней полкой, с чистой совестью лёг на неё и уснул.
Вернулся Шурупов один. Он материл весь свет и особенно рядового Ветошкина. Шурупов приехал в огромных стоптанных сапогах, потому что Ветошкин ночью сбежал в его берцах.
Мы дружно смеялись над этой историей и даже решили, что Ветошкин не такой уж плохой парень.

Показать полностью
61

Записки рядового Савельева (часть 1)

Первый день
В строю из семи новобранцев, в сером стареньком пуховике, во главе с молчаливым капитаном я иду от станции уже километров восемь. Дорога сворачивает вниз влево. Я замечаю давно не крашенную табличку на изогнутом ржавом штыре: «Учебный центр в/ч…»
Из плохо освещённого пространства казармы навстречу выходят и выходят солдаты; их длинные огромные тени скачут по стенам просторного, как спортзал, помещения. Мы зажаты всем навалившимся и нашими страхами, но они настроены миролюбиво.
— Откуда, пацаны?.. — наперебой налетают обитатели казармы.
Земляков не находится. Мы, потерявшие популярность, тупо озираемся. Затем, в бесформенных, не по размеру, шапках, слежавшихся мятых шинелях без знаков различия, одинаковые, как все только что переодетые в военную форму люди, попадаем в большой строй.
— Ста-на-вись, р-равняйсь, ир-р-ра, равнение на… средину… Товарищ капитан, рота на вечернюю поверку построена, заместитель командира взвода сержант Аверченко…
— Вовкотруб.
— Я.
— Селивёрстов.
— Я.
— Савельев.
— Я…
Я вбегаю в морозную темень и сразу отстаю. Неумело намотанные куски плотной ткани причиняют боль ногам.
Свет распахнутых настежь окон тускло освещает одинаковые ряды двухэтажных зданий. Вчера вечером нас привели в казарму, когда было уже темно, и утром я не понимаю, где нахожусь и куда бегу. Леденящий воздух пронизывает хэбэшный камок.
Весь первый день я соскабливаю обломком стекла остатки затёртой краски с половых досок, а после ужина до поздней ночи пришиваю к шинели погоны, шеврон и петлицы.

Это срок
Утром сержант отводит меня в санчасть. У меня воспалены гланды. Мне жарко в шинели. Я расстёгиваю крючок и получаю первую в армии затрещину.
Очень высокий санинструктор медленно записывает мою фамилию в журнал и даёт мне градусник. Внезапно он поднимает голову и в упор задаёт вопрос: «Сколько отслужил, лысый?»
Думая, что это нужно для журнала, сбитый с толку, я отвечаю: «Два дня».
— Это срок!..
Нам, молодым, на койках подолгу лежать не приходится. Через каждые час-полтора в коридоре раздаётся:
— Духи и слоны, строиться!
Как заключённые, стриженые, в больничных пижамах и халатах, мы выстраиваемся в коридоре, и двухметровый санинструктор производит скорый развод:
— Ты и ты — туалет, чтоб был вылизан, время пошло, двадцать минут — доклад. Лысый — коридор. Чумаход — на кухню…

Военная медицина
Уколы пенициллина, построения, ежечасные уборки, дедовщина, организованная санинструктором, за четверо суток ставят меня в строй. Теперь я всю свою службу, да и жизнь вообще, стараюсь избегать медицинских учреждений.
Военная медицина отличается простотой, надёжностью, а главное, однотипностью средств воздействия на любое заболевание. Анекдот о начмеде, достающем из одного ведра таблетки и от желудка, и от головной боли, и от ангины, не выдуман армейскими остряками, — я сам наблюдаю это в санчасти учебного центра. Таблетки — простейшие антибиотики.

Кривое зеркало
Армия — порождение и отражение мира гражданского. Но отражение в кривом зеркале. Отражение искажает и преувеличивает, выворачивает наизнанку и превращает в пошлость привычные для человека представления о том, что хорошо, а что плохо, о мере дозволенности, культуре, морали и чести, о дружбе и о войне.
На учебном сборе наш старшина роты прапорщик Геворкян объясняет, что утром мочиться нужно, выбежав из казармы: «Дабы ценить труд дневальных, убирающих туалет».

Скоро развод
«Рр-р-ас, рр-р-ас, рас, два, три. Песню запевай!»
Наши глотки вытягивают: «Ой, ты, мама, моя ма-а-ма, вы-слу-шай-ме-ня-а-а-ты. Не ходи! не ходи! со-мно-ю, ма-ма, да воен-ко-ма-та…»
Офицеры уже завтракают. Нам видно их сквозь заиндевелый павильон. Сегодня день присяги. Строевые песни забивают одна другую: «Россия, любимая мая. Рад-ные берёзки-тополя… Служим мы в войсках ВВ! — служим мы в войсках ВВ… Это вам не ВДВ! — это вам не ВДВ… рад-ная русская земля…» Наконец взводы выстраиваются у входа в столовую.
«Справа, по одному…»
Мы змейкой сыплемся в тепло.
Я быстро глотаю прилипший к тарелке овёс и наблюдаю в запотевшее стекло, как приближается тучная фигура подполковника Алтунина. Скоро развод.
Алтунинское «та-а-а-к…» неуклюже вползает в столовую, — Офицеры выкатываются из зала, на ходу застёгивая бушлаты. Я допиваю фиолетовый кисель.
— Р-рота, закончить приём пищи, встать!

Не расстраивай меня
Я бегу на плац и на фоне серых фигурок солдат вижу лейтенанта Цыганкова. Его взвод отрабатывает выход из строя и подход к начальнику. Забывая отдать честь и путаясь в полах шинели, я вытаскиваю из себя запыхавшееся: «Товарищ лейтенант… Там аттестация… Зовут ваш взвод».
Срывая ворон с ободранных веток, молодцеватый лейтенант орёт: «Взвод! закончить занятие, строиться!» Отливающий новой коричневой кожей офицерский планшет вмещает исписанные листы, повисает на тонком ремешке. Я бегу в штаб. Солдаты облепили стены. Я протискиваюсь в кабинет и только усаживаюсь на своё писарское место, входит Цыганков, здоровается с Ивлевым и плюхается на стул рядом со мной.
Майор Ивлев, худощавый, с выцветшими глазами, голубенькой ленточкой медали «За отвагу» на орденской планке, проводит аттестационную комиссию стремительно.
Цель — распределение новобранцев, только что принявших присягу, в учебные подразделения специалистов и младших командиров внутренних войск. Мы, такие же желторотые писаря, готовим списки, личные дела, не вылезаем из штаба две недели.
Комиссия отбирает лучших, то есть с группой здоровья «один» и средним образованием. На некоторые специальности допускается «двойка». Оставшиеся бойцы, с неполным средним и с недостатками здоровья, должны влиться в полк сразу после окончания курса молодого бойца.
Заявки на сержантов частей оперативного назначения и разведки, специалистов станций связи, водителей БТР, сапёров, кинологов идут непомерные. Начальство торопит с отправкой команд. Запас среднеобразованных быстро тает. Мы по указанию майора в личных делах в графе «образование» затираем приставку «не». Получается новая разновидность образования — «полное среднее». С просто средним выбрали во всей роте и в экстренном порядке отправили в учебки — в Питер, Пермь, Шахты — ещё на прошлой неделе.
Из-за спешки списки составляются нами заранее с учётом только формальных данных. Желание кандидата на учёбу по той или иной специальности требуется и обязательно «учитывается».
— Тэ-эк… Ты у нас Бесфамильных… — Ивлев смотрит в список и видит напротив фамилии «Бесфамильных» ручкой выведенную запись «кинологи».
— В кинологи пойдёшь, Бесфамильных?
Бесфамильных не знает, что делать с руками, что-то мнёт сосредоточенно, прячет их за безразмерную шинель и снова мнёт.
— Та нет… мне говорили… Я бы в сержанты хотел.
— Ха! В сержанты… Ты представляешь, что это такое?.. Постоянно в грязи, в окопах по уши… А тут тебе — тепло, собачки… Не служба — мечта! Пиши, Савельев: желает получить специальность «кинолог»…
— Тэ-эк, Вечерин… Мы посмотрели на результаты твоего обучения, молодец. Решили направить тебя в сержанты… Да вот и командир твой рекомендует (Цыганков улыбнулся), ты как?
На простоватом лице добродушного нескладного сибиряка появляется улыбка, быстро сворачивается, в глазах мольба.
— Та-ва-рищ майор… Я в кинологи хочу… Меня и ихний прапорщик обещал… Я собак люблю.
— Слушай, Вечерин, не расстраивай меня… Какие кинологи?.. Ты представляешь, что это такое?.. Постоянно в грязи по уши, с этими собаками, вонь, без продыху… То ли дело сержант, командир, всегда в тепле. Уволишься — в милицию пойдёшь. Пиши, Савельев: желает быть сержантом.

Загасился
В армии все имеют клички. Я, Студент, обладаю редким для солдата умением работать на компьютере. Окна штаба выходят на спортгородок, и я наблюдаю за тем, как ребята из моего взвода по двое носят железные трубы, копают ямы в мёрзлой земле и разгружают машину с кирпичом. Во время одного из построений на обед от сержанта я получаю «орден Сутулова» — за то что загасился. Это мелочи, ведь моё воображение с трепетом рисует радужные картины кабинетного уюта. Строевая служба бойца-первогодка — плохое подспорье для романтики: к передвижениям по полю с автоматом я уже не стремлюсь.
Однако моя военная судьба недолго улыбается. В один из дней, когда писанины уже не так много, начальник группы по работе с личным составом майор Ивлев предлагает мне подшить ему камок, и, отказавшись, я сначала оказываюсь в строю, а потом с последней командой еду учиться на командира отделения разведки.

Показать полностью
515

Снежный уют

Увидел в горячем Снежный Исаакий https://pikabu.ru/story/snezhnyiy_isaakiy_6420215

и не мог не поделиться с Вами результатом дежурства по складам зимой 2015. Очень уж хотелось домашнего уюта, а до дембеля было еще пол года. Всем легкой службы!

Снежный уют Снег, Армия, Солдаты, Уют, Дембеля, Служба, Интерьер, Железнодорожные войска
70

ДОКская Жизнь.

ДОКская Жизнь. ВМФ, Служба в армии, ВМФ РФ, ВМФ СССР, Армия, Служба, Боевые корабли, Длиннопост

продолжение:
После внушительного выхода в море, пришли в ДОК(конструкция для ремонта судов). По сравнению с унылыми пейзажами морей, здесь "кипела" Жизнь. Доком оказалось весьма внушительное сооружение, в разрезе напоминающим швейлер. Размеры, глобальные. Как потом, после постановки нам удалось подсчитать в ДОКе находились: наша коробка, БДК(большой десантный корабль),тральщик и какая то ПЛ(подлодка) "дизелюха". Постановка заняла изрядное количество времени, у нас около суток. На заранее расставленные "стапеля"(подпорки на которых встанет судно), центруют заходящие в док суда. Предварительно подтопив сооружение. В него заходят и "расставляются" швартовыми по нужным размерам. В это время бригады техников снуют на моторках корректируя процесс между бортами. Потом продувают балласт дока и тихонько поднимают(всплывают). Если все правильно "коробки" встают на свой места и палуба дока осушается. Все, можно спуститься и посмотреть на днище, винты и прочие достопримечательности подводного положения. Местные докеры рассказывали чего они только не находили на днищах кораблей, начиная от морских обитателей до видимо не сработавших магнитных мин..... Сам док, повторюсь огромное сооружение с внутренней инфраструктурой. Помню ходили в какие то столовые и буфеты находящиеся внутри. Однажды с парнями "шарашились" во время обхода объекта и нашли очертания фашисткой свастики на стенке дока. Какого же было наше удивление, что это оказался трофейный немецкий док времён ВОВ. Свастику демонтировали конечно, а краска его обозначавшая, осталась. Позже удивились ещё больше, когда узнали, что данное сооружение собрано на "клепах"(без единого сварного шва). Это наверное, как изба собранная без топора. Надо сказать, что работала вся конструкция на отлично, не смотря на возраст и трофейный акцент. Все таки немцы, есть немцы. Ремонт в доке для нас, как экипажа был приравнен к отпуску по ощущениям. Вахты несли в себе чисто пуританское назначение и носили характер "для галочки". Вообще экипаж был на тот момент малочисленным, офицеры и мичмана команды ушли , кто в отпуск, кого то откомандировали на время на другие корабли и лодки. Мы ходили в город в увольнительную, кто то в самоволку бегал. Был комичный случай. Тогда мы уже будучи "полторашниками"(отслужившими полтора года) ходили играть на ближайшую к ДОКу площадку в футбол, этим и пользовались некоторые ребята, что бы улизнуть через забор на "волю". В один из таких случаев мой товарищ будучи в гражданской форме одежды(у нас была дежурная одежда на такой случай среднестатистического размера) ехал на местном автобусе ничего не подозревая. В это время на остановке стоял наш Кэп(Командир) с офицерами. Когда автобус остановился прямо перед глазами командира в автобусе перед окном сидел наш Герой. Конечно командир узнал его и с открытым ртом изумления проводил взглядом автобус с восседающим в нем наглым самовольщиком. Дальше события разворачивались стремительно, ещё благодаря тому, что наш Герой был оставлен дежурным на корабле тем самым начальником. Ярости наказать подчинённого не было предела. Кэп вскочил в УАЗ одного из офицеров с кем ещё минуту назад они мирно беседовали на остановке и "полетели" на корабль. Наш Ваня то же был не из простых, быстро сообразив, что "погоня" за ним неизбежна, он выскочил на следующей остановке и галопом помчался напрямую через территорию по сопке на корабль. Надо было видеть его дикое лицо, когда он появился в надстройке, натянув поверх "варенок"(джинсы, часто вареные в кастрюле с хлоркой) форменные штаны и нахлобучив "беску" с надеваемой на ходу вверх тормашками повязкой дежурного. В завершение надо сказать , что наш Герой все таки встретил с бордовым от погони лицом командира у трапа, чем немыслимо удивил и ещё больше разозлил последнего. Надо сказать, что Ваня до самого дембеля так и не признался , что сидел тогда в автобусе, даже когда уже был подписан листок убытия из части командиром и с последней просьбой о признании. Кремень парень! Впрочем "веселая" Жизнь в доке перемешивались с тяжёлой физической работой на бортах, по их зачистке и окраске суриком(корабельная краска), так и во внутренних отсеках и помещениях. Каждый занимался ремонтом в своем ведении БЧ и достаточно ответственно. Кстати там же практически по окончании ремонта на ходовом мостике и штурманской рубке случился пожар уничтоживший практически все оборудование навигации. Пожар был реально мощный. Благодаря героическим действиям команды он был локализован с минимальным количеством пострадавших. Помню, когда по тревоге выбежал на палубу, увидел зарево и нашего бессменного моториста на мачте с брандспойтом в руках ожесточенно поливаюшего пламя в одних трусах. Одновременно и комичная и трагичная картина. Пожар мы тогда локализовали, но это происшествие отразилось тогда на подготовке к уходу на дембель для нас. А в частности данное задание командиром нам, было сказано, что мы не уйдем в запас пока не восстановим сгоревший ходовой мостик, что нас и опечалило. Ну нечего делать, принялись за работу. Разгребали кучу сгоревших проводов и занимались прокладкой новых кабель- трасс. Творческая однако работа! Помнится командир забрал "гражданку"(одежду для дембеля)с уверенностью, что мы будем работать с большим воодушевлением. Что в принципе и произошло(домой то уже хотелось). Однако после, нам пришлось поучаствовать и в выходе корабля из ДОКа и в его ещё двух небольших переходах. При дембельском сходе с корабля запомнился большой "гражданский" Белый пароход", который доставил меня на большую Землю и первые на ней увиденные за долгие три года берёзки северного города от которых после серых пейзажей морей кружилась голова.

Рассказы и истории о армейской службе в телеграмм на @dnevalnyi

ДОКская Жизнь. ВМФ, Служба в армии, ВМФ РФ, ВМФ СССР, Армия, Служба, Боевые корабли, Длиннопост
Показать полностью 1
113

Как Пашка в армию сходил

Есть в нашей компании, проверенной годами, один интересный персонаж. Хотя нет, персонажей там хватает, тот еще цирк-шапито на выезде, когда собираемся все вместе. Но в этот раз я хотела бы рассказать именно о Пашке - молодом человеке с положительной характеристикой и отменным чувством юмора. Конечно, как у и каждого, он воспитывает своих тараканов, но это только добавляет определенного шарма его персоне. Или как у нас у девочек принято говорить – есть в нем маленькая черненькая изюминка. К сожалению, встречаемся мы редко, так как раскидало нас по разным городам и странам, но уже много лет при каждой встрече не можем пройти мимо истории, которая породила большинство шуток в сторону этого человека.


Так вот, наш приятель самых честных правил, когда закончил обучение в заведении, где выдают дипломы о высшем образовании, решил не страдать извращениями с людьми в мундирах в стиле «поймай меня, если сможешь», а честно провести один год своей жизни, отдавая «дань» родине и какому-нибудь усатому дяде. Чем быстрее уйдешь, тем быстрее вернешься – так рассуждал молодой специалист. Поэтому, когда пришла заветная повестка, наш герой с чистой совестью и без грамма испуга направился проходить медкомиссию, которая и присвоила ему главный приз в номинации «годен», проведя тщательный осмотр всех частей его бренного тела.


Сложно поверить, но в первый призыв Пашка не прошел фейсконтроль и в армию его не забрали. Сослались, мол и без тебя ребят хватает, погуляй до следующих сборов. Амиго долго горевать не стал, вдоволь посмеявшись над ситуацией «хочет служить, а не берут», пошел работать и ждать следующего призыва. Не слезы же лить по зеленым человечкам и их «постельному режиму».


Хотите верьте, хотите нет, но в следующий раз история не стала заморачиваться и прошлась по накатанной полосе. Повестка – комиссия – годен – не нужен. В этот раз даже дату отправки «тел из пункта А в пункту Б» сообщили, но в последний момент передумали, словно наивные барышни, и Пашка остался дома. Шутка военкомата явно затянулась, перейдя на следующий уровень и обернувшись в некий день сурка для нашего товарища.


Друг у нас человек настойчивый и старательный. По гороскопу Телец, а как известно Телец – это еще тот упертый экземпляр. Решил он измором взять военкомат – устроился к ним работать по совместительству вольнонаемным специалистом. Мол вот он я, хочу служить, готов, годен, не забудьте обо мне. Так до следующего призыва и работал, при каждом удобном случае напоминая о своей скромной персоне.


И вот он пришел - долгожданный призыв. Наш герой довольный и веселый. Забирают! Известен день «Ха» и теперь точно не передумают – личная договоренность с самым важным мундиром. Провожали товарища всем своим «шапито». На кануне покутили как полагается, на целый год же расстаемся, а по утру отвели к военкомату, где его и забрал усатый дядь. Сдали на временное пользование под роспись и разошлись по домам.


Ждать Пашку из армии долго не пришлось, вернулся он весь опечаленный и потухший на следующий день. Снова не взяли, мол и так много молодежи, зачем ты нам старый пень нужен – пояснил ему главный по зоопарку. Тем более молодому организму проще по ушам ездить нежели уже обтесанному универом и жизнью гражданину со своим собственным мнением.

После третьего отказа и проведенной ночи «в армии» Пашка забил на военкомат, и это заведение ответило ему взаимностью.


Интересная штука жизнь – кто-то годами играет в «кошки-мышки» с вышеупомянутой организацией, а кто-то с голым торсом идет на амбразуру, но она от него уворачивается и делает крученую подачу в «out».

Показать полностью
189

Визит в военкомат

Всем пикабушникам привет!


Пару дней назад пригласили для визита в военкомат - сверка учётных данных, и вот это вот всё.

Года у меня уже не те чтобы служить, так что я со спокойной душой заглянул к ним.


Как итог: перед кабинетом, где были еще 4-5 немолодых людей, попросили сдать военники. После этого по одному приглашали в кабинет, где вклеивали в военный билет, розовую бумажку, под названием Мобилизационное Предписание.

Визит в военкомат Армия, Военный билет, Служба, Призыв, Призывники, Служба в армии, Военкомат

Что происходит-то?

2300

Видео с советского кладбища в Нидерландах перевели на русский и написали слова благодарности за огромное количество коментариев.

Благодарим вас за столь сердечные реакции. Безусловно, мы навечно сохраним память о ваших солдатах у нас в сердцах. Мы и детей наших этому учим и надеемся, что однажды на земле будет мир без войн. Всем вам спасибо.


Ссылка с данными до сих пор не найденых семей в комментариях.

6641

В Голландской деревне каждая семья купила по букету на кладбище советским солдатам.

И установили фотографии каждого солдата в рамочке.

Видео в комментариях, не хватает рейтинга

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: