-16

О бегающих собаках, человеческом пофигизме и сладкой мести

Начнем с того, что день не задался еще с утра. Ситуация классическая до ужаса- сына-сычина, просыпайся, поехали к деду-доеду на день рождения. Ехать я не хотел, но каких родителей интересует мнение взрослого, самостоятельного, адекватного парня? Да никаких.

Собрав все необходимое, я в недоумении ходил по квартире и не понимал, что я забыл. В машине я наконец понял. Я забыл поесть. А теперь представьте- ехать часа два, поесть нормально не получится еще часа четыре. Вроде бы, не так уж и плохо. Но вчера я тоже почти не поел. Как итог- в машине я начал потихоньку пожирать кожаный сапог, за что был отчитан. А сапог еще и не особо вкусный был.

Короче, приехал я с грустным лицом и пустым желудком. К счастью, обе проблемы автоматически решаются, если рядом оказывается бабушка. Казалось бы, #антибугурт. Ага, ЩАС. После поздравлений деда с днюхой, я вышел на улицу, и, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, решил погулять со своей собакой. Зря. Когда этому гиперактивному животному, весом под 40 кг, надоел я, она решила погулять по соседским участкам и в целом по улице. И тут небольшое объяснение: собакен слушается только меня, и то довольно хреново. А на чужих людей бросается и зализывает до смерти. Цветам, кустам лучше вообще просто исчезнуть, ибо их ждет нечто более ужасное, чем смерть. Ждать, пока собака нагуляется, желания не было, так что выход был один. Взяв длинную палку на случай нападения прочей деревенской фауны: бешеных котов, собак и гопников, я, сказав эпичную речь, отправился возвращать этого Цербера, пока миру не пришел конец.

К моему счастью, она не успела далеко убежать, так что я сразу побежал за ней на максимальной скорости (слова на собаку не действуют). После 10 минут игры в догонялки, я кое-как смог остановить неразумное животное, которому явно нравилось все это. Теперь была главная проблема. Вернуть домой собаку, которая не слушает никакие команды, тупит и бросается на все живое.

Решение я нашел быстро: нести на руках. Я очень ошибался, когда думал, что это будет не особо сложно. Собака выдиралась, а ее вес заставлял меня хотеть бросить все и пойти домой. Но, хвала мне, я донес собакена до дома. Все мои конечности болели настолько, что я желал просто лечь на лавочку и сдохнуть. И вроде бы, за мой героический подвиг меня должны восхвалять даже батя, даже дед-доед, даже небо, даже Аллах. Но хрен там. Всем пофиг. Я морально убит.

Но вот, внезапно в мою голову пришла гениальная мысль. Раз герой не нужен, пусть будет злодей! План мести был тут же приведен в исполнение. Я в мгновение выпустил собаку, когда все родственники увлеченно поедали шашлык, а под шумок забрал все печеньки, бутылку кваса и немного шашлыка. И вот, вечер, я, доедая печенье и допивая квас, смотрю на закат и понимаю: день прошел офигенно.

Дубликаты не найдены

+6

Этому взрослому лет 14-15, не больше. Если же больше, то стоит обратиться к врачу с целью проверки на зпр и прочие отклонения

+4

Что то насчёт взрослого, самостоятельного, адекватного явно перебор.

+1
Хрень полная. Задолбали всякую неосознанную чушь постить.
+1

Перед тем, как писать, всегда задавай вопрос: "А нужна ли людям моя история? Что она им даст, так ли она интересна, как мне лично кажется? Есть ли в ней мораль, урок, новые знания?"

Короче, херню эту рассказывай своим друзьям на посиделках, в инете и без тебя говна полно

раскрыть ветку 2
0

Не ну зачем вы так, мне вот с утра прямо хотелось прочитать какую-нибудь гадость/ глупость, чтобы сразу желание появилось Пикабу закрыть и делами заниматься. Спасибо ТСу с его историей.

раскрыть ветку 1
0

Простите, о таком варианте не подумал. Есть всё-таки польза )))

0
Неразумное животное тут явно не собака
Похожие посты
143

Собаки и забор

В новый дом мы перебрались, как только стаял снег. Собаки у нас не было и не было забора по участку. Этим немедленно воспользовался Тошка, бездомный кудлатый пёс, которого я периодически подкармливала. Он обосновался под крыльцом и заявил свои права на нас. Чёрный, мелкий, он не укладывался в мои представления о сторожевой собаке, и я нещадно его гоняла.

- Что ты с ним воюешь? Откорми да вымой – вполне себе мужичок получится, - съязвила соседка.

Я промолчала. Если Тошка не прятался под крыльцом, он бегал по посёлку и издевался над сородичами, которые сидели на цепи. Многие у нас держат собак так, что они могут выскакивать за калитку на метр-два. Тошка тщательно изучил длину цепи у каждой псины, подбегал на критическое расстояние и облаивал, а потом безмятежно наблюдал, как кавказец в разы крупнее него беснуется и душит себя, пытаясь добраться до нахала.

Посадить на этом участке я уже ничего не успевала, и в принципе, с забором можно было подождать до осени – огородить 17 соток с трёх сторон стоило ничуть не три копейки. Но Тошка стал катализатором.

Неписаный стандарт высоты штакетника в нашем посёлке – 130 см. Глава администрации очень гордится, что у нас всё аккуратно и одинаково, чище, чем в городе. Однако к концу февраля снег ложится вровень с забором и все окрестные собаки, которых заботливые хозяева на зиму спускают с цепи, чтоб не околели, бегают и гадят по огородам. Меня задрало по весне ходить собирать непрошенное удобрение, поэтому, договариваясь с мужиками, которые взялись мне ставит забор, я сказала: «Мне нужно 2 метра. Дом на отшибе, мэрша как-нибудь переживёт». – «Ты представляешь, что у тебя на треть больше досок уйдёт? А если кому захочется влезть, тех и 4 метра высоты не остановят», – попытались отговорить меня плотники. – «Но вы всё-таки сделайте 2 метра, ладно?»

После того, как поставили забор и Тошка был изгнан, я нашла щенка. Автостоянку в райцентре охраняла добротная лабрадорша. В её 4-х щенках, которых мне предложили на выбор, было немало от немецкой овчарки, если судить по их окрасу. Я взяла самого крупного и шустрого. Это оказалась сучка.

Мои сыновья в то лето смотрели сериал «Викинги», поэтому чепрачного ангела нарекли Лагертой. Правду говорят: как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Лагерта, как и её прототип, выросла умной, хитрой и энергичной. Нам даже не пришлось отучать её от всеобъемлющей щенячьей ласкучести – она чётко определила круг «своих» и к посторонним была предельно недоверчива, что к детям, что к взрослым.

Держали мы её просто в ограде, на цепь не сажали и всегда брали с собой в лес или на пруд. Поезд в город уходит у нас рано утром, и Лагерта страшно обижалась, что я не разрешаю ей провожать меня до станции. Но я не хотела, чтобы она потом возвращалась одна обратно полтора километра – во-первых, её габариты вызывали страх у прохожих, а во-вторых, её интерес с гуляющим по улице курам меня очень напрягал. Причем, если Лагерта гуляла с нами, она демонстративно их игнорировала.

Со временем она научилась перепрыгивать через забор – не с первой попытки - и догоняла меня, счастливая. Я возвращалась и закрывала её в сенях. Если запереть её сразу, она бесновалась и будила всех в доме, а так сидела смирно: мол, я сделала, что могла.

В один не прекрасный день она сбежала и отсутствовала несколько часов. Поиски по посёлку ничего не дали. Она вернулась сама. Мы собрали по кускам длинную цепь и посадили на неё Лагерту. Общая любимица лежала под берёзой вся такая несчастная, дети таскали ей лакомые кусочки, а я ждала неприятностей. Через день приехал старик-татарин со станции (так вот почему мы не нашли её в посёлке).

- Она у меня трёх кур и петуха загрызла. Прямо во двор запрыгнула через забор и давай гонять.

Я спросила только: «Сколько?» и молча вынесла деньги.

Пацаны вернулись из школы и давай сюсюкать: «Лагерточка, бедняжка, потерпи немножко, мама просердится…» - «Фигушки! Она теперь моё капиталовложение. Я за её грехи 1300 заплатила, пусть теперь сидит сокровище!»

Разбойница просидела на цепи полтора месяца. Однажды холодным утром она всеми доступными ей способами дала понять, что раскаивается и больше так поступать не будет. Я поверила и освободила её. Конечно, периодически она всё равно сбегала через забор, но кур уже не давила.

Показать полностью
721

Дружок

Однажды мама вернулась с работы с картонной коробкой. В ней скреблось и попискивало. Мой маленький брат и взрослая я с одинаковым щенячьим восторгом бросились к ней. Даже забыв проверить возможные гостинцы в маминой сумке. Обитатель коробки уставился на нас глазками-бусинками, завилял хвостиком и звонко тявкнул.
- Длузок! - сказал Димка.
Мы с мамой переглянулись и поняли, что собаку теперь иначе не назвать.
- Вот, подбросили в мусорный бак на работе, - виновато произнесла мама. - Я услышала, ребёнок плачет. Значит, надо спасать. Согрей ему молока, пусть поест и поспит. Будет теперь жить у нас.
И мы зажили на славу. Димка и Дружок стали настоящей бандой. Носились друг за другом по всему двору, держали в страхе сначала всю домашнюю птицу, а потом их зауважала и живность покрупнее. Особенно вредные козы, которых прежде невозможно было в стадо собрать. Теперь же им приходилось перемещаться исключительно стройными рядами нос-в-хвост.
Дружок оказался потомком спаниеля, поэтому был на редкость смышленым. Когда он подрос, то с достоинством принял на себя ответственность по охране двора. И даже с гордостью носил ошейник на цепи. А вечером мы его снимали и пёс снова резвился и играл, как в детстве.
Однажды шёл сильный дождь, небо было серое и низкое, а осенью на юге это значит, что дождь к нам надолго. Мама увидела в окно, что Дружок стоит около своей будки и не прячется внутрь. А ведь у него в будке сухо и тепло, так что же случилось? Может, забралась змея? Экипировавшись в дождевик и вооружившись палкой и фонариком, мама пошла спасать нашего любимца. Возвращается и со смехом говорит:
-А ведь наш Дружок оказался джентльменом!
Оказывается, он уступил свое уютное жилище молодой собаке и её трём щенкам. А сам терпеливо нёс вахту под дождём. Возможно, и ответственность за свое потомство.
Со временем щенки окрепли и мы пристроили их соседям. Их мать оказалась особой непостоянной, все время находила лазейки и сбегала со двора. А однажды просто не вернулась к нам. С тех пор Дружок был сам на себя не похож. Стал плохо есть, больше не играл с нами. Все время смотрел в сторону той лазейки, в которой последний раз мелькнула хвостом его дама сердца. Совсем скоро выпал первый снег, а зимой собаку на цепи держать ни к чему. Пернатые закрыты, копытные в стойлах, огород убран. Свобода, гоняй себе по всему двору да ворон звонким лаем дразни. Но в этот раз все пошло не так. Когда мы сняли с Дружка ошейник, он не рванул сразу обегать свои угодья, как делал всегда, а медленно обнюхал свою цепь и будку, посмотрел маме в глаза, слабо вильнул хвостом и ушёл. Просто ушёл и больше не вернулся. Почему и куда? Но с тех пор собак мы больше не заводили.

Дружок Реальная история из жизни, Деревня, Собаки и люди, Преданность, Длиннопост, Собака

Фото из счастливой деревенской юности.

Показать полностью 1
290

По ком плачет граф?

По ком плачет граф? Длиннопост, Рассказ, Собаки и люди, Авторский рассказ, Деревня, Сгинь

Старый облезлый Граф издох, когда Деду Семёну шёл 80 год.


Эту новость быстро разнесли сороки по всему Замошью. Никто, конечно, не поверил в смерть жуткого пса по началу. Даже старые бабки с окраины деревни не могли вспомнить, когда впервые появился этот облезлый злодей. Казалось, что он живёт столько же, сколько стоит деревня и будет жить, пока не завалится последний крест на Замошинском кладбище.


Граф долгое время держал всю деревню в страхе. Кроме Деда Семёна. Тот был глухой с рождения. Пёс скулил по ночам. Это случалось редко, но каждая такая ночь отмечалась в деревенском календаре чьей-нибудь смертью.


— Опять скулит, гнида старая, — бурчала Петькина бабушка, ворочаясь на печи перед сном, — хоть бы он сдох быстрее, чёрт блохастый!


Петька не понимал, почему все так не любят Графа. Ему в 8 лет было очевидно, что седой пёс, круглыми сутками сидящий на цепи, не может быть причиной чьих-то бед.


Мальчишка поправлял седой прядок волос от родимого пятна на голове и бормотал, улыбаясь:


— А мне нравится Граф. Я к нему в гости днём бегаю. Когда его за ухом чешешь, то он лапкой воздух рассекает. Весёлый пёсик!


— Добегаешься, — сцеживала бабка Агафья сквозь остатки зубов, — когда я, как ты махоткой была тоже так бегала, куда не велено. Ещё с одним оглоедом. Меня-то Бог миловал, а вот он…


Тут бабку сморил сон и она захрапела.


— Что он, бабушка? — бросил было Петька в темноту, но опомнился, что бабу Ганю лучше не будить. Получишь по лбу кочергой.


Ещё несколько минут мальчик вслушивался в грустное поскуливание Графа. Вдумчивое и, похожее на человеческое, оно, каким-то колдовским образом, доносилось до всех деревенских изб. Гасли суеверные окна.


Замошье обращалось в сон.


Петька врал. Графа он навещал вовсе не днём. Распахнув одеяло, мальчик ступил на холодные доски и осторожно проскрипел в предбанник. Там его ждали заготовленные вещи.


Летняя ночь толкнула тёплым ветром и понесла мальчишечьи ноги к будке старого пса. Завидев гостя, тот перестал скулить. Петька звякнул ржавой цепью и стянул ошейник с Графа. Затем они осторожно прокрались мимо сарая, где глухой дед Семён что-то мастерил каждую ночь.


Сразу за сараем раздавалось широкое поле, поросшее высокой травой. Поверху гуляла луна и освещала простор. Здесь Петька набрал полную грудь воздуха и свистнул в два пальца. Потом он понёсся, ударяясь щеками о жёсткую осоку, видя едва ли на полметра вперёд. И остановился только, когда ноги загудели током и лёгкие загорелись так, будто вот-вот полыхнёт огонь из горла.


— Гра-а-а-аф-ф! — пролетел над полем Петькин крик.


Из травяного моря показался кончик облезлого хвоста и поспешно завилял в сторону мальчика. Прорезав зелёную шумливую толщу, он выскочил счастливой собачьей мордой и повалил Петьку на спину, стал облизывать лицо шершавым языком.


— Граф, дуралей, от меня опять псиной будет пахнуть. Бабуля заругает…


Мальчишкин хохот уносился в небо и, помноженный эхом, походил на звонкое щенячье тявканье.


Оттолкнув мохнатое тело, мальчик снова бежал, что есть мочи и снова ждал своего старого единственного друга.


И снова. И снова.


Так бестолково и радостно пронеслась ночь.


Наутро по деревне разлетелась весть о смерти какого-то старожила. Собственно, в Замошье и не было молодых жителей. Хоронили по деревенскому обычаю в тот же день. Чтобы смрад не успел разойтись. Поносили старого Графа, на чём свет стоит.


Невысокий Петька стоял среди старых сутулых фигур и то и дело вытягивал шею, чтобы глянуть на покойника. Ему казалось, что лежащий в гробу совсем не отличается от стоящих. Мальчик всё время тёр седую прядь на голове и боялся, что совсем скоро весь поседеет и станет старым, как все вокруг.


Что он делал в этом забытом Богом месте? Петьке это было неведомо. Мать три года назад привезла его к Бабе Гане и сказала:


— На, воспитывай покамест.


И уехала. С тех пор ни открытки, ни письмишка.


Мальчик, будто бы, попал в параллельную вселенную, где живут одни старики. И это стало для него привычным. Он рос и уже в свои 8, похоронив не один десяток соседей, чётко сознавал, что жизнь лишь короткий миг. Ляжешь спать мальчишкой, а вот уже проснулся старикашкой. Хлоп, и нет тебя. Вот и вся жизнь. Про ушедших стариков здесь мало кто вспоминал. Забытые детьми и внуками, люди Замошья отживали свой век.


Наконец, Дед Семён закопал гроб, и все рассеялись по домам дожидаться сна.


Ночью Граф опять заскулил. Агафья привычно зачертыхалась на печи. Дождавшись бабкиного храпа, Петька вышел из дому. Он сразу заметил перемену в тоне старого пса, а приближаясь к другу, стал различать какие-то булькающие нотки.


Наконец, за очередной избой показалась старая будка Графа. Рядом с собакой стоял, освещённый бледной луной, хозяин — глухой Дед Семён. Отчего-то он сразу приметил Петьку, хоть тот стоял в тени, и было от него до деда не меньше ста шагов.


Морщинистая рука подозвала мальчишку. Граф замолк, учуяв запах друга.


Когда Петька приблизился, то увидел, как трудно вздымаются бока на мохнатом теле. Услышал грустный хрип, вырывающийся из пасти. Заметил влажные глаза Деда Семёна. Пёс уходил.


Тогда мальчик опустился на землю и уложил голову друга себе на коленки. Стал чесать за ухом. Но обмякшие лапы не рассекали воздух.


Петька положил ладонь на голову псу и расплакался, повизгивая будто щенок. И когда стало окончательно ясно, что Граф не дышит, он вдруг осознал, что дедовская ладонь лежит на его плече.


Мальчик задрал голову. Дед Семён смотрел куда-то в пустоту и бормотал невнятицу, которая свойственна глухонемым. По бороздам морщин стекали слёзы, поблёскивая в свете луны.


Дед вздрогнул и отнял руку, когда Петька поднялся с земли. Затем утёр лицо рукавом, кивнул и пошёл в сарай за лопатой.


Получалось, что в эту ночь Граф скулил по себе. Дед с мальчиком закопали его далеко в ночном поле и молча разошлись.


А наутро под дверями избы Дед Семён обнаружил симпатичного чёрного щенка с белым пятнышком на голове. Глухонемой радостно гыгыкнул своей находке, пошёл в сарай и вынес оттуда новую собачью будку.


В Замошье никого не хоронили в этот день. Только старая Агафья, встав с рассветом, заметила, что чего-то не хватает в доме. Походила-попричитала и принялась готовить завтрак. Ей подумалось, что так бывало каждое утро. Старость — не радость. Долго помнишь далёкое далёко, но быстро забываешь то, что близко.


А был ли вообще мальчик Петька? Проживал ли он в Замошье? Бог весть. У старых людей слишком плохая память, чтобы подтвердить или опровергнуть этот факт.


Только хочется верить. Пусть в этом мире полно стариков, отживающих свой век в бедности. Забытые детьми и внуками, они становятся, как потёртые брюки, из которых выросли. Пусть.


Но родители, бросающие детей? Живущие, здравствующие, знающие, что где-то в пустом поле бродит одиноко их дитя. Есть ли они?


Лучше бы их не было, как и Петьки.

© Лёнька Сгинь

Показать полностью
175

Орёл

В прошлом посте я рассказывал про пастьбу в деревне. Данное воспоминание из детства на эту же тему.


Мы приехали в поселок, когда мне было 3 года. Это было подсобное хозяйство завода, и родители погнались за новым, а главное, своим жильем. Все просто: приезжаешь поднимать подсобное хозяйство, добросовестно работаешь и получаешь аж целый дом. Так и было впоследствии, но пока для нас жилья не было - улица из новых двухэтажных коттеджей уже была заселена, а наши, одноэтажные, еще пока не были построены. Поэтому мы снимали обычную срубовую избушку.


И вот тогда, где-то после года жилья в этой избе, отец принес кутёнка. По заверениям лесника, у которого он был взят, данный бутуз был помесью восточно-европейской овчарки и волка. Но пока это был неуклюжий, кряхтящий от натуги толстяк черного цвета безо всякого намека на дикие корни. И только подпалины на бровях говорили о его причастности к овчаркам. Нарекли его гордым именем Орёл.


Мы росли, и кутенок рос вместе с нами. Через год он вымахал в статного поджарого кобеля, всей своей раскраской показывая, что он больше смахивает на немецкую овчарку, чем на волка, и с явно сильно намешанной кровью с перевесом к дворнягам. Ну да не суть. Главное, он сторожил двор, научился выполнять команду "дай лапу" и даже мог тащить санки с двумя детьми своих хозяев, чему те, в смысле, дети,  были несказанно рады.


Потом мы переехали в общежитие: двухэтажный коттедж, в котором каждая комната отводилась отдельному жильцу или семье. А Орел переехал в будку в сарае, который находился метрах в ста от общаги. В деревне корова - кормилица, и, естественно, у нас она тоже была. Ну, и очередь на пастьбу тоже. Вот тогда под чутким руководством хозяина Орел начал прокачивать свой скилл пастуха.


В общаге мы прожили где-то пару лет, и за это время Орел поднаторел в пастушеском мастерстве так, что, по рассказам отца, даже умудрялся пасти сам, без указаний: бегал вокруг стада, занимался своими делами, но не сводил глаз с коров, не давая им отходить от основной своей стадной массы. Отбегав день и придя домой, он заслуженно получал пятилитровую кастрюлю жратвы и похвалы хозяина. А так как дело молодое, то бывало даже отпрашивался на прогулку: его отпускали легко, так как знали, что он все равно придет под утро, и мы легко найдем его в будке. Бывали инциденты, когда его огульно обвиняли в уничтожении курицы или утки, но самое простое разбирательство с применением логики и старого доброго сарафанного радио снимало с него все подозрения.


Потом мы переехали в тот самый новый коттедж. Да одноэтажный, но все-таки коттедж (100 кватратов, толщина стен 60 сантиметров, свое отопление от котла, три комнаты, санузел раздельный). И большим скотным двором. Теперь Орел не ютился рядом с будкой, а свободно перемещался по всему периметру скотного двора на длинной цепи. К тому времени он обрел славу отличного пастуха, и со всего поселка к нам приходили люди просить его пасти - конечно же, бесплатно. Мне кажется, это было его призвание! Он прекрасно понимал свое предназначение и с удовольствием выполнял его.


Помню, однажды он сплоховал: его взяли на пастбище, и с утра все было прекрасно, но ближе к обеду какая-то сучка вздумала прогуляться со своей течкой, и он убежал за ней, опрометчиво отдавшись воле инстинктов и позабыв о своем долге. Под конец дня пастух, естественно, пришел с претензиями. Отец пообещал наказать кобеля. А потом пришел и он. Его никто не бил (его в принципе никогда никто не бил), но была длинная и обстоятельная лекция от отца, которую Орел слушал, повесив голову. По окончании он спокойно пришел на свое место, дал застегнуть ошейник и залез в конуру. В этот вечер его никто не кормил - не заслужил. Помню, на следующее утро он поймал отца во дворе и извинялся, ткнувшись ему головой в колени. Он все понимал и раскаивался. Конечно же он был прощен, и Орел вынес из этого урок и больше никогда не подводил ни нас, ни чужих людей.


Как и любая собака, а тем более кобель, конечно же он дрался, приходил изодранным, мы его лечили. Однажды он подхватил чумку, и отец его отпаивал водкой и какими-то лекарствами, не давая болезни распространиться и гася ее на самой ранней стадии, пока еще можно спасти кобеля. Орел неделю валялся в сеновале, толком не ел и ходил, как пьяный. Но выкарабкался! Начал есть все больше и больше, и наконец победил болезнь. И снова начал пасти.


Родители развелись, Орел остался с нами, в своем дворе. Видимо, он тоже воспринял уход хозяина как предательство: однажды отец приехал что-то нам привезти и заглянул к нему, вроде, поздороваться - Орел не подошел к нему, а когда тот попытался приблизиться, зарычал и ушел в будку. В следующие приезды отец больше не подходил.


Он старел, пасти ему было уже тяжело, но за свою жизнь он научил своему ремеслу несколько молодых соседских кобелей, которых брали вместе с ним на пастбище именно для перенятия опыта. Потом мы перестали его отдавать, да и сами не брали пасти, оставив ему почетный пост охранника. Никогда не лаял попусту, как это делают обычно собаки - стайный инстинкт, видимо, у него атрофировался. Брехал он только на тех, кто приходил ко двору и пытался открыть калитку. Причем различал соседей, которые были своими, и совершенно посторонних людей. Он стал мудр.


Поседел, но все еще бодро передвигался по двору на цепи. Потом мы сняли и цепь, и он спал в сеновале, даже не пытаясь уйти со двора. Это был его дом. А он его охранял.


Там его и застрелили.


В поселке развелось много бездомных собак, и были выделены охотники для их отстрела. На магазине повесили объявление, что те собаки, что не будут привязаны в своих дворах, будут убиты. Мы слышали выстрелы по поселку, но единичные, буквально два-три. Охотники ездили на ЗИЛе и стреляли из кузова, куда потом трупы и складывали. Проехались они и по нашим задам. Орел просто вышел из сеновала во двор - и схватил дуплет.


Естественно, потом разразился скандал на все село. Охотники были не наши, поэтому, видимо, им было все равно, в какую собаку стрелять. Как выяснилось, Орел был не единственный такой: они набивали количество, не выловив по-настоящему бездомных собак, вот только его со двора не успели вытащить - мать помешала.


Похоронил я его в углу двора в глубокой яме. Плакал вместе с мамой и сестрой. Больше у нас такого мудрого кобеля не было - были разные собаки, но такой - нет. И его именем больше никого не называли. Он такой один. Орёл.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: