6

Неосторожная шутка

Работал на одном серьёзном мероприятии. Хожу по залу, фотографирую... Подхожу к группе знакомых спортсменов. Здороваюсь. Кто-то из них спрашивает: "Чего такой грустный?" Ответил им известной шуткой: "Я не грустный, я трезвый". Они, видимо, услышали это впервые, потому что отреагировали очень живо.

На следующий день фотографирую детские спортивные соревнования. Детишки-то, это же сплошной позитив! Среди судей - один из моих вчерашних собеседников. Поздоровался и с намёком говорит: "Сегодня, смотрю, ты весёлый..."

***

Впервые опубликовано здесь - https://www.anekdot.ru/id/911691/

Дубликаты не найдены

+1
еще есть такая шутка: 'че такой грустный - хуй сосал невкусный?"
раскрыть ветку 1
0

Хороша тоже шутка. Гопническая такая - ништяк!

Похожие посты
111

Утро, Крутик и немного папы


По прогулкам йоркширского терьера по кличке «Крутик» можно было сверять часы. Ровно в 8.00, ни минутой раньше, ни минутой позже, из третьего подъезда выходила тучная женщина, примерно раз в сто больше самого Крутика. Йорк командовал парадом, сидя на руках хозяйки. Прогулка со стороны выглядела странно. Формально гуляла женщина. Иногда собака издавала звук, похожий на пищание, и женщина опускала Крутика вниз.

Обычно в сильный мороз или дождь Крутик путешествовал только на руках. Очень неприятно было бегать нежными лапками по мокрой или холодной земле.

***

В одно прекрасное солнечное утро мальчик Ваня стоял у подъезда и ждал папу. Папа должен был отвести его в садик. Дома было скучно его ждать, и Ваня от нетерпения выбежал на улицу, где пинал пустую банку из-под колы. Ровно в 8.00 из подъезда вынесли маленькую собачку. Интерес к жестянке у мальчика быстро пропал. И он стал наблюдать за интересной компанией. Он подошёл к женщине поближе и поздоровался:

- Привет, тётя!
- Здравствуй, мальчик! Как тебя зовут?
- Ваня! А как зовут вашу волосатую кошку, и зачем вы с кошкой гуляете?
- Крутик! Это собака. Такая порода. С собаками надо гулять.

Мальчик подошёл ещё ближе. От интереса у мальчика расширились глаза.

- Тётя, по-моему, гуляете вы, а не Крутик.

Женщина засмеялась.

- Согласна с тобой! Но у него вредный характер. Ему нравится на руках.
- А когда ваш Крутик вырастет, он в овчарку превратится, и вы его на границу отдадите?

Женщина засмеялась ещё сильнее.

- Конечно! Жду уже семь лет.
- А вы его вообще кормите?
- Три раза в день.
- Настоящей едой или понарошечной?
- А ты любопытный, Ваня, - женщина засмеялась, - если бы я кормила его понарошечной едой, мне бы тогда точно с ним не надо было гулять.
- А, понимаю, тётя, он бы тогда сдох.
- Не совсем... Называй меня Людмила Степановна.
- Хорошо, тётя! А почему у вас дяди нет? Только Крутик?

Женщина посерьёзнела. Потом улыбнулась и ответила:

- Ох, Ваня, у собак есть преимущество перед дядями - верность!
- Надо маме сказать, что бы вместо папы овчарку присматривала.

Женщина смеялась. Мальчик подошёл еще ближе. И спросил:

- А можно я Крутика поглажу?
- Конечно!

Мальчик осторожно гладил песика. Крутик заурчал, ему явно нравилось.
- Тётя Люд... А если на вас хулиганы нападут, Крутик их съест?
- Скорее всего, я съем хулиганов!
- Прикол! А давайте меняться. Вы мне на вечер Крутика, а я вам папу?!
- Не уверена, что твоей маме эта идея понравится.
- А мы ей не скажем.

Из подъезда вышел мужчина и громко крикнул Ване:

- Ваня, пойдём быстрее! Опаздываем!

Мальчик сказал женщине с собакой:

- Ну, вы подумайте.
- Хорошо, Ваня. Рада была поговорить. До свидания.
- До свидания, тётя Людмила Степановна!

Мальчик побежал к отцу, крича на ходу:

- Пап, на вечер ничего не планируй...

Утро, Крутик и немного папы Собака, Дети, Длиннопост, Авторский рассказ
Показать полностью 1
563

Про бесплатные секции, за которые приходится платить

Сам явлюсь тренером по сноуборду. И могу пояснить следующее. Гора в нашем городе находиться за 58 км от него, в позапрошлом сезоне автобус от школы ходил туда три раза за сезон, в прошлом более менее наладился транспорт три раза в неделю. Мой друг и старший тренер за свой счёт купил микроавтобус, на котором по согласию родителей возит детей, собирая деньги на солярку, 200 руб. Все с согласия родителей. Также мы арендуем землю на горнолыжном комплексе, там стоит наш вагончик и лежит наш инвентарь. Дети там переодеваются после катания. Землю мы арендуем круглогодично. Собираем с семьи по 1000 руб. за аренду. Зато наши дети переодеваются в теплее, не таскают доски и инвентарь с собой каждый раз. Собираем деньги на ski-pass’ы, так-как для групп ОФП они не предусмотрены. Ещё несколько лет назад, благодаря энтузиастам родителям, мы ездили на гору только на личных а/м, кто с кем мог. Тренер взял кредит чтобы купить микроавтобус. Никто никого не заставляет делать эти взносы. Все обосновано, чеки предъявляем, учёт ведём через НКО, которое опять же сделали сами. Зато, есть чем гордиться. Наши ребята в сборной России. Есть девочка, в спорте глухих, призёр этапа кубка мира и участница олимпиады. В нашей стране, к сожалению, сначала ты должен доказать, что ты спортсмен (КМС/МС), а затем получишь хоть какое-то финансирование.

283

Чертиха

Старая, помятая временем и большими температурами буржуйка, наспех сваренная отцом, была самым популярным предметом в квартире. Этот черный закоптившийся железный ящик, чья труба тянулась вдоль стены и выходила в форточку, был настоящим источником жизни. На ней готовилась еда, кипятилась вода, она защищала от холодной смерти.

Самого отца давно не стало.

— Чертиха утащила, — в очередной раз ответила бабка любопытным внучатам и, оборвав со стены кусок обоев, точно бересту, подожгла её и положила в печку. Туда же она подкинула несколько щепок, которые настрогала из ножки от стула, приволоченного из соседней квартиры.

По комнате тут же пошёл запах горящего обойного клея и лака, которым была когда-то пропитана мебель.

— Кто такая эта Чертиха? — постоянно спрашивал Вовка, словно ожидая, что бабка в этот раз расскажет что-то новое, но рассказ всегда был один и тот же и совсем не менялся с годами, точно квартира с забитыми окнами, в которой они жили.

— Злая ведьма. Она тяжело дышит, ломает кости, с собой приносит холод, а если посмотреть ей в глаза, то она навсегда заберет тебя туда, где море мертвяков и адский мороз, от которого леденеет душа.

Дети начинали жаться друг к другу, точно щенята, а бабка мгновенно доставала из кармана фотографию их отца.

— Вот папка ваш непослушный был, она его и утащила с собой. Красивый? — давала она подержать карточку малышам.

— Очень красивый, — умилялась Алёнка и целовала глянцевую карточку.

Вовка фотографию не целовал, но прижимал к сердцу.

— Я бы эту Чертиху убил! Я бы ей голову оторвал, — злобно бормотал мальчонка, сжимая свои кулачки так сильно, что

костяшки белели. — Придёт сегодня ночью, так и сделаю. Клянусь, что так и сделаю!

Бабка тут же хмурила брови и отбирала карточку, параллельно ругаясь и иногда роняя слезы.

— Взглянешь в глаза и заберет тебя! Сразу же! Понял?! Никто тебя не спасет!

Аленка тут же обнимала брата и просила, чтобы тот ни за что не смотрел на Чертиху. А ведь она являлась к ним каждую ночь.

Печку обычно разжигали ближе к вечеру. Она быстро протапливала помещение, можно было спокойно спать, не боясь замерзнуть насмерть. Готовила бабка исключительно ужин и всегда две кастрюли. Одна предназначалась ей и внукам, а вторая оставлялась для Чертихи в качестве подати, чтобы та никого не трогала и уходила в одиночестве. Обе кастрюли заворачивались в одеяло и ставились ближе к печке, чтобы не остыть до самого утра. Внуки всегда помогали бабке с этим. Это была такая игра — они превращали ужин в завтрак.

— Почему мы должны отдавать свою еду этой Чертихе?! — постоянно обрушивался Вовчик на бабку, когда та закутывала вторую кастрюлю.

— Потому что нужно быть добрым ко всем, иначе сам превратишься в Чертиху.

Мальчику это объяснение не нравилось, и он несколько раз плевал в кастрюлю, предназначавшуюся ночной гостье, за что получал подзатыльник от бабки и следом обязательно отправлялся в ссылку в самый холодный угол, где обычно хныкал и примирялся с чувством несправедливости.

Из квартиры дети не выходили никогда. Про такие вещи как солнце, луна, дождь, радуга, снег они знали лишь из тех книжек, что женщина периодически притаскивала. Она сама научила их читать и писать. Объяснила, как складывать и умножать, дала им столько знаний, сколько успела скопить в своей голове за долгую жизнь, но она никогда не рассказывала им о войне. Если вдруг кто-

то из детишек находил в книжке упоминания об этом свойственном для человечества жесточайшем процессе, она тут же отнимала книгу и бросала её в печку.

Если дети продолжали донимать её расспросами, она выходила из квартиры и пропадала на несколько часов. Дверь, естественно, запиралась на все замки.

Отбой всегда наступал в одно и то же время. Ровно в девять вечера гасились свечи, печка забивалась под завязку, точно щёки у хомяка, она благодарно начинала гудеть, заставляя иней на стенах таять.

Бабка всегда следила за тем, чтобы внуки ложились лицом к стенке и не поворачивались. Она выжидала, пока дети уснут, прислушивалась к дыханию, а когда становилось очевидным, что оба погрузились в глубокий сон, она тихонько подкрадывалась к двери и открывала замки. Затем она ждала.

Ждать всегда приходилось по-разному. Иногда дверь открывалась в полночь, иногда ближе к утру, но Чертиха всегда приходила.

И в этот раз она пришла. Петли скрипнули, дверь потихоньку пошла наружу, впуская внутрь темноту и ночного пришельца. Чертиха мягко, насколько это возможно сделать в сапогах, прошагала к печке, неся за собой лютый холод, который зацепился за её одежды, точно репейник.

На пол опустились пакеты с едой, развернулось одеяло, достался ужин. Чертиха уселась рядом с бабкой и принялась хлебать горячую еду, стараясь не чавкать.

Бабка сделала движение головой, что означало вопрос. Чертиха в ответ мотала своей, это означало, что всё по-прежнему плохо. Бабка начинала лить слёзы, но тихо, так, чтобы не разбудить внуков.

Чертиха гладила бабку по седой голове и тяжело вздыхала. Потом она ломала о колено несколько ножек от стульев и бросала их в печь.

Вовка не спал. Он решил, что сегодня ночью покончит с Чертихой раз и навсегда. В руках он сжимал карандаш, который тайком от бабки взял с собой в постель. Как только послышался звук «ломающихся костей», Вовка скинул с себя одеяло и, вскочив с кровати, побежал в сторону незваной гостьи, занеся над головой своё оружие.

Бабка ахнула. Она уже хотела было сбить внука на пути к неминуемой ошибке, но не успела.

— Вовка! — крикнула Чертиха невероятно знакомым голосом, и Вовка встал как вкопанный. Голос этот ударил точно в сердце мальчика и парализовал его.

— Не смотри, не смотри ей в глаза! — пищала с кровати проснувшаяся Алёнка, спрятав лицо под одеяло. Но было поздно. Вовка посмотрел.

Перед ним в грязном тулупе с перевязанной бинтами головой сидел мужчина. Лицо его было обезображено. Веки и губы отсутствовали. Нос был сплющен. Ожоги почти не оставили живой плоти. На мальчика смотрел всего один глаз, так как второй был серым, точно бетонные стены, с которых бабка срывала обои для розжига. Ничего страшнее Вовка и представить не мог, но глаза не отводил. В этом чудовищном лице, похожем на морду демона, о которых Вовка любил читать и рассматривать картинки в книжках, не успевших пройти цензуру бабки и спрятанные им, мальчик увидел что-то знакомое.

— Мне нужно уйти, — сказал демон.

— Нет! Стой! — закричал вышедший из транса мальчишка. — Папа?! — спросил он, всматриваясь в глаза Чертихи.

У злой «ведьмы» полились слезы.

— Ты не должен был видеть этого! — рявкнул мужчина и злобно зыркнул в сторону старушки, которая от стыда прикрыла рот.

Мальчик рванулся к мужчине и, несмотря на страх, обнял его. Холод с одежды тут же начал покусывать парнишке лицо, но Вовка

не обращал внимания. Он крепко сжал тулуп и сидевшего в нём человека.

Тут из-под одеяла вылезла Алёнка и, несмотря на смертельный ужас, рискнула взглянуть в глаза Чертихи.

Увидев уродство, она взвизгнула и снова спряталась под одеяло.

— Почему ты бросил нас?! — плакал Вовка, не разжимая хватки.

— Я никогда не бросал вас, — прохрипел растроганный мужчина и погладил мальчика по голове.

— Вы не должны были видеть меня. Вы последние, кто не видел ужасов войны. И вы должны пережить это в неведении. Кошмары должны обойти вас стороной! Моё лицо должно было обойти вас стороной, но ты такой непослушный паренек, весь в свою мамку.

Слезы у отца текли ручьем. Через минуту уже оба любимых ребенка сидели у него на коленях и жались к тулупу.

— Когда же всё это закончится? — спросила, наконец, бабка дрожащим голосом.

— Я слышал, что скоро все фронты будут пробиты. Мы обязательно победим, обязательно спасемся. Жаль вот только, что климат уже не изменится, и вечная мерзлота будет длиться еще сотни лет. Спасибо атомной войне.

— А кто такая война? — промычала Аленка, тычась носом в грудь мужчины.

— Война — это злая ведьма. Она тяжело дышит, ломает кости, с собой приносит холод, а если посмотреть ей в глаза, то она навсегда заберет тебя туда, где море мертвяков и адский мороз, от которого леденеет душа

(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Чертиха Авторский рассказ, Страшилка, Война, Ядерная война, Ведьмы, Дети, Зима, Длиннопост
Показать полностью 1
167

В песочнице

― Пётр Аркадьевич, вы сегодня как будто сам не свой.

― Ой, Алёна Викторовна, и не говорите, с самого утра голова кругом идёт. Представляете, в кашу вместо изюма мне сегодня чернослив положили!

― Ужас какой! И что, съели?

― Нет, разумеется, пришлось плакать, а вы знаете, как я это не люблю.

― Знаю, а я вот без плача никак, чуть что ― сразу в рёв.

― Это всё потому, что зубы у вас сейчас активно режутся, не берите в голову, попробуйте пожевать лопатку или карандаши, ещё слюнопускание хороший оказывает эффект. Но это скорее нетрадиционная медицина, тут больше дело веры, передайте лучше мне вон ту формочку.

― Пожалуйста.

― Благодарю.

― Всё сидите? ― подошел к песочнице мальчуган в перепачканных землей и каким-то мазутом шортах. Из носа его медленно стекала зеленая сопля, которая, кажется, совсем не создавала неудобств.

― Сидим, Эдуард Вениаминович, что же нам еще делать, вот куличей налепили, будете?

― Нет, я на диете. Пойдемте лучше на карусель, мне одному её не раскрутить, помощь нужна.

― Карусели ― это так тривиально, ― лениво вздохнула девочка, покусывая лопатку.

― Как хотите, моё дело предложить. А крапиву бить пойдете? Она в этом году знатная выросла, кусачая, ― смотрел он с надеждой на паренька в песочнице.

― Алёна Викторовна, вы не против? ― обратился малыш к своей подруге, после того как снял очередную формочку и получил на выходе идеальной фактуры цилиндр.

― Ваше дело, мужское, идите, я не в обиде, только, ради всего святого, возвращайтесь и попросите Эдуарда впредь вытирать сопли, у меня аллергия на неаккуратность и непотребный вид,

― Благодарю, засим откланяюсь, я скоро, ― Петя вприпрыжку добежал до скамейки, где сидел материнский коллектив и наблюдал за своими чадами. Там он выпросил свой игрушечный меч и радостно поскакал в сторону куста с крапивой, которую с особым пристрастием уже побеждал Эдик.

К Алёне тем временем подсадили нового члена любителей фигурной лепки, который сразу же, пропустив церемонию знакомства, начал демонстрировать девочке свою коллекцию игрушечных машинок, которых у него был целый карман.

― Это вот мелседес, а это ламболгини, а это танк! ― гордо показывал он свои любимые модели.

― А куклы у вас есть? ― любопытствовала Алёна, не прекращая лепить несъедобные пирожки из сыпучих ингредиентов.

― Есть Железный человек и Халк!

― Халки девочкам неинтересны, вот если бы… ― она не успела договорить, потому что её новый сосед вытащил из кармана кучу цветных фантиков. Внутри ярких шелушащих бумажек таились вкуснющие конфеты-желе.

― Ой, а как вас зовут? ― заулыбалась Алёна и отложила инвентарь в сторону.

― Меня Никита.

― А по отчеству?

Никита пожал плечами.

― Ну батюшку вашего как величают?

― Безотцовщина я, только мамка, ― показал Никита в сторону своей мамы, которая была самая молодая из всех на длинной скамейке.

― А маму-то как хоть зовут?

― Елена.

― Значит, вы ― Никита Еленович! ― торжественно сообщила Алёнка и слепила для своего нового знакомого шикарную песочную звезду.

― Лучше плосто Никита. Надоело мне в песке сидеть, пойдем лучше на калусель.

― Но карусель ― это так… ― девочка не успела договорить, потому что Никита протянул ей несколько конфет и, приняв подарок, она закончила фразу, ― это так чудесно, пойдёмте!

Они встали, отряхнули от песка колготки и неуклюже потопали в сторону карусели, где Никита сидел, а Алена раскручивала его. Как только девочке надоедало, Никита давал ей новую конфету, и карусель снова набирала оборот.

Двое ребят, наконец, победили вражеский куст и, обливаясь потом, вернулись к песочнице, где, по мнению Пети, его в томном ожидании искала глазами принцесса Алёнка и порция несъедобных куличей.

Заметив девочку, раскручивающую карусель с сидевшим на ней неопознанным пришельцем, он подбежал и, замахнувшись пластмассовым мечом, крикнул:

― Он вас обижает? Шантажирует? Одно ваше слово ― и я отрублю ему голову!

Алена только дожевала очередную конфету и, в очередной раз крутанув карусель, сказала:

― Нет, я сама.

― Но мы же с вами играли в песочнице, меня не было всего пять минут!

― Да, но за эти пять минут я стала обладательницей нескончаемого запаса вкусных конфет и, представьте себе, танка! А вы, Пётр Аркадьевич, с вашим другом, у которого, кстати, снова текут сопли, можете и дальше побеждать злостную крапиву.

В этот самый момент Алена получила новую порцию сладостей и, улыбнувшись, отвернулась к новому другу.

― Эдуард Вениаминович, ну вы-то, как человек знающий, объясните, что этим женщинам надо? Я ведь для неё горы готов свернуть, а она, вот так просто ― за танк и желе ушла с другим, да еще и на карусель.

Эдик вытер соплю и, не придумав ничего лучше, сказал:

― А пойдемте молока напьемся, у меня его всегда навалом, глядишь, и мысли дурные из головы уйдут!

― А пойдемте!

Женщины на скамейке сидели с телефонами в руках снимая и умилялись малоразборчивой речи своих карапузов.

― Везет же им, никаких забот! ― произнесла мама Никиты, и все остальные её поддержали.


(с) Александр Райн


Группа автора в вк https://vk.com/alexrasskaz

В песочнице Авторский рассказ, Дети, Отношения, Родители, Песочница, Игры, Юмор, Мужчины и женщины, Длиннопост
Показать полностью 1
117

Агния 1. Часть третья

1-я часть

2-я часть

Агния 1. Часть третья Рассказ, Ужасы, Крипота, Ангел, Дача, Дети, Вселенная кошмаров, Длиннопост, Авторский рассказ

Владимир уже спал. Измученный нервным, трудным днем, он лежал, свернувшись в клубок — грозный майор МВД, теперь он казался беззащитным щенком, таким уязвимым, таким родным. Обняв его со спины, Женя прижалась всем телом к могучей спине и закрыла глаза. Будить его новостями о состоянии Агнии она не стала — бедняга и так натерпелся за сегодня. Сама Женя, однако, долго ворочалась, неспособная уснуть. Звенели в ушах матерные слова и проклятья, произносимые звонким детским голоском, мучил хриплый скулеж, дергались маленькие лапки, смотрели, не отрываясь, завороженно с искренним любопытством зеленые глаза Агнии.

Отчаявшись заснуть, Женя все же встала с кровати, накинула махровый халат и прошмыгнула на кухню. Там осталась ее спортивная сумка — так и не распакованная. Открыв косметичку и отодвинув батарею прокладок, она извлекла плоскую пачку тонких ментоловых сигарет и металлическую, в мизинец, зажигалку. Осторожно, стараясь не скрипеть дверью, вынырнула на террасу, а оттуда — мелкими шажками, чтобы не шлепать сланцами — за калитку к водохранилищу. Вовсю пели невидимые лягушки, стрекотали сверчки, а по небу кто-то щедрой рукой разбросал звезды. Здесь, вдалеке от города и светового загрязнения можно было вообразить, насколько же огромна галактика и насколько бесконечна Вселенная. Из кармана девушка извлекла изящную розового металла «Зиппо». «Единственный источник огня на целой даче» — усмехнулась она.

Владимир запретил привозить на дачу любые пожароопасные предметы — все с того злосчастного дня, когда Егор Семенович попытался устроить пожар в доме, а Агния… Она тряхнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания — натянутый поводок и задорно, жадно внимающие глаза девочки. Животных с тех пор в их доме также больше не водилось.

Щелкая зажигалкой, Женя мечтательно вглядывалась в микроскопические точки, сверкающие в черной бездне, с трепетом задумываясь о том, что каждая точка — это целое солнце. А вокруг — целая солнечная система, со своими, странными, непохожими на Землю планету. А где-то там, за пределами видения человеческих глаз и мощнейших телескопов простирались световые года и парсеки безграничного пространства. И страшно стало на секунду Жене, когда она представила, кто или что может обитать там, на другом конце Вселенной, на изнанке черных дыр, в сердце пульсаров — со своими собственными законами времени и пространства, какая-то невообразимая, необъяснимая не-жизнь.

Слегка закружилась голова, и Женя едва не ухнула головой прямо в темное отражение звездного неба у себя под ногами — вглядываясь в небо, она подошла к самому краю крутого берега. Да уж — когда куришь раз в месяц, даже тонкий ментоловый «Вог» может дать по мозгам. Обмахнув себя рукой, прогоняя дым, девушка устремилась обратно к дому. У самой террасы она остановилась задумчиво: если муж вдруг проснется — не избежать расспросов, а от нее воняет сигаретами. Владимир ей, конечно же, курить не запрещал, но, когда тот с трудом бросал сам, Женя добровольно вызвалась его в этом поддержать. Теперь она временами проклинала себя за это решение, но сказанного не вернешь. Да и не хотелось ей лишний раз расстраивать Владимира.

— Пойдем-ка, дедушка, тебя проведаем! — прошептала она, глядя через забранное решеткой окно бани на синие блики работающего телевизора — тот по настоянию Карелина-старшего не выключался никогда. Поборов внутреннюю неприязнь к жуткому старику, Женя зашагала к бревенчатому зданию.

Звякнули ветряные колокольчики, скрипнули половицы, пахнуло в нос болезнью и лекарственной химией. Приоткрывая дверь в комнату, Женя ожидала увидеть Егора Семеновича спящим и в принципе собиралась проверить, есть ли тому чем дышать, не зажаты ли конечности ремнями, но… Старик оказался крепче, чем им казалось.

Бледный и жалкий, он лежал без движения со свалившейся набок головой, но вот глаза были открыты и на редкость живо и осмысленно изучали Женю.

— Ноги красивые, — сипло проронил старик, еле ворочая языком, — Все-таки повезло с тобой Вовке. Не думал, что моему оболтусу такая красотка обломится. И не скажешь, что двоих на свет родила.

Женя оторопела и застыла на пороге. Речь Егора Семеновича звучала вполне осмысленно. После комплимента стоило ожидать скабрезностей, но их не последовало — Карелин-старший договорил, облизал губы, почмокал, после чего просипел:

— Пить. Пожалуйста.

— Сейчас-сейчас! — кивнула Женя и завертела головой. С тех пор как Татьяна Ильинична взяла на себя заботу о свекре, она не заходила в пропахшее нечистотами и лекарствами помещение.

— Вон… Под телевизором.

Действительно, под телевизором в тумбочке нашлась батарея из полулитровых бутылок воды без газа. Рядом лежала упаковка с трубочками. Скрутив крышку со «Святого Источника», Женя воткнула трубочку и собиралась было отнести воду свекру, но ненадолго замешкалась — на экране телевизора мелькнуло знакомое изображение.

— … одна из последних картин Сандро Ботичелли, датируемая началом шестнадцатого века, является ярким сломом оптимизма кватроченто. Сам художник искренне полагал, что этот период его творчества приходится на описанный Иоанном Апокалипсис, а именно — время царствования Сатаны на Земле. Здесь мы вновь можем наблюдать мотив ангельского присутствия, на которое уповает сам художник. Каждый из трех ангелов, находящихся в центре композиции, олицетворяет собой три добродетели — Благодать, Истину и…

— Ложь! — неожиданно каркнул старик со своего ложа, заставив Женю вздрогнуть, — Все это ложь от первого до последнего слова.

— Что… ложь? — машинально переспросила она.

— Все. Про ангелов. Они не знают, что такое ангелы. Никто не знает. Они скрывали, да… Папская волость копала, коммунисты копали, ничего не нашли. Туле, Анненербе, все эти дилетантские раскопки в песочнице…, — кисть руки Карелина-старшего слабо, но весьма красноречиво махнула, выражая пренебрежение неизвестно к кому.

— По сравнению с чем?

— Неважно. Ничего не важно. Скоро все закончится, — вновь махнул рукой старик.

— И все же? — на самом деле, Жене было не столько интересно послушать про ангелов, сколько важно было понять — неужели Карелин-старший способен адекватно изъясняться и даже… мыслить?

— Малахим… Вестники — несущие волю Его, прокладывающие путь к славе Его… Ты ничего о них не знаешь, хотя думаешь, что знаешь. Подойди…, — старик закашлялся и жестом подозвал Женю. Та с опаской приблизилась, бросив быстрый взгляд на ремни — не успел ли свекор их расстегнуть? Нет, все было на месте, а пряжки застегнуты, — Тяжело… когда громко. Наклонись.

Женя смотрела достаточно фильмов ужасов, так что наклонилась ровно настолько, чтобы если что — быстро отскочить в сторону. В голове, тем не менее, проносились непрошеные картинки — как сточенные гнилые пеньки зубов цепляются в хорошенькое личико, снимают кожу, отгрызают губу…

— Не укушу, не бойся, — ухмыльнулся Егор Семенович, точно прочитав ее мысли, — Малахим… Ты никогда не спрашивала себя, проводниками чьей воли они являются? Ангелы — не пухложопые купидончики с кучеряшками… Я знаю.

— А какие же они? — теперь у Жени не было сомнений — старик бредит.

— Знаешь, ведь праздник Пасхи вовсе не является днем воскресения Христа, — вдруг, поскучнев, уведомил ее свекор, будто вспомнив о чем-то своем, — Вообще ничего общего. Пасха — одно из древнейших авраамических понятий. Пейсах — так оно называется в… Ты мне воду дашь или нет?

— Да-да, сейчас! — спохватилась девушка, поднося бутылку к потрескавшимся губам Карелина-старшего. Тот, сделав исключительно номинальный глоток, продолжил:

— Пейсах — оно же искаженное пасах. С иврита это можно перевести как «беда, прошедшая мимо». Большинство историков склоняются к версии, что речь в данном случае идет об освобождении от рабства египтян… Но это не так. Пейсах празднуется именно в ночь последней, десятой казни египетской…

— Смерть первенцев! — блеснула эрудицией Женя.

— Умница, дочка! — ухмыльнулся старик, — А знаешь, что наказали Моисею малахим сделать в ту ночь? Евреи намазали дверные косяки своих домов кровью агнцев, чтобы перебить ей запах людей внутри… Ты понимаешь? Они призвали на Землю создание, что ориентировалось на запах. Нечто, которое должно было учуять людей… чтобы сожрать их. Можешь себе представить, что это за ангел? Слепой убийца, что идет на запах человеческой крови…

На секунду Жене и правда стало не по себе. Перед внутренним взором промелькнуло что-то безглазое, аморфное, ноздреватое с бесчисленными чавкающими челюстями. Промелькнуло и растаяло, будто не желая оформиться в ее фантазии. Или же ее разум отказывался облекать это в плоть…

— Мне кажется, Егор Семенович, вы воспользовались возможностью двойной трактовки. Вы, как историк, должны осознавать, что речь идет о весьма… недостоверном документе. Полагаю, в лучшем случае, десять казней египетских можно считать метафорическим изображением серии восстаний невольников…

— Нет! Я видел! Огненные колеса с горящими глазами! Жующие груды плоти! Сросшиеся тысячи крыльев! Выжигающие глаза смотрящим хашмалим! Кружащие у трона Его элохим со своими флейтами! Престолы, что несут сквозь тьму тело Его! Офаним, что вращаются беспрестанно! Керувим, хвалу возносящие! Но боле бойся ишим, ибо средь людей ходят, и обманчив облик их! Бойся! Бойся ишим! Бо-о-ойся!

Ну вот, теперь, похоже, истерика случилась и у старика. Да что же за день такой? Женя сунулась было в тумбочку за успокоительным, когда заскорузлые узловатые пальцы схватили ее за запястья до боли. Теперь глаза свекра бешено вращались, а ноздри раздувались, казалось, у бедняги сейчас случится приступ, но речь его была предельно внятной. Почти физически ощущалось усилие, которое он вкладывал в каждое слово:

— Бойся. Если будет произнесена Песнь Его — настоящая Песнь Песней, а не та макулатура… Слушай! Внимательно слушай! Где-то в доме…

— Егор Семенович, мне больно! — пальцы на вид немощного старика сдавливали запястье почти до хруста.

— Я забыл. Ты должна найти. Найти и уничтожить, иначе… Нет. Сожги дом, — все более неразборчиво рычал свекор, сжимая пальцы все сильнее. От кисти к локтю выстрелила боль — Егор Семенович явно давил со знанием дела на какой-то нерв, — Хоть с Вовкой сожги, мне плевать. Хоть со мной сожги… Но она не должна достаться никому, слышишь? Обещаешь мне? Обещаешь?

— Нет! Отпустите! — Женя уже откровенно вырывалась, но Карелин-старший и не думал ослаблять хватку, продолжая шипеть что-то про огонь, малахим и какую-то песню. В отчаянии девушка схватила свободной рукой первый попавшийся предмет с тумбочки рядом — им оказалась открытая ампула от успокоительного. С мстительной злобой она прорезала длинную линию по всей длине предплечья. Следом тянулась стремительно раскрывающаяся рана, из которой во все стороны тут же побежали красные ручейки. Пальцы старика разжались, и Женя по инерции едва не отлетела к противоположной стене, ампула закатилась под кровать. Старик, явно вымотанный схваткой, надсадно хрипел:

— Я не должен был… Но соблазн был слишком велик… Я просто не удержался, а ты попалась под руку… Я хотел знать, что нас ждет по ту сторону… И узрел.

— Я схожу за..., — потерянно пробормотала Женя, растирая запястье, но поймала безумный взгляд Егора Семеновича. Его глаза, казалось, собирались вылететь из орбит, зрачки сузились до игольного ушка, в них пульсировала бездна.

— Знаешь, кто нас встретит в конце всего? Он! — внезапно успокоившись, старик откинулся на подушки и спокойно заметил, — От тебя табаком воняет. Курящая баба — позор в семье. Распустил тебя Вовка. При мне такого бы не было… У тебя есть зажигалка, да?

— Н-нет, Егор Семенович… Вы ошибаетесь. В доме нет зажигалок. Ни зажигалок, ни спичек. Ничего. Вы ошибаетесь, Егор Семенович, — от этого нездорового блеска в глазах, от этой беспощадной хватки, от вида ровной кровоточащей полосы, напоминающей набросок какой-то богохульной литании Женю начинало тошнить. Внизу живота будто бы шерудила холодная грубая рука. Развернувшись на пятках, она убежала прочь из маленького бревенчатого домика.

В ванной девушка долго мыла руки, после чего истратила едва ли не всю бутылку «Листерина» — лишь бы скрыть тяжелый табачный дух. За спиной скрипнула дверь ванной. Сердце у Жени упало — она резко обернулась, чтобы облегченно выдохнуть — на пороге стоял Артем.

— Ты чего не спишь? — спросила она первое, что пришло в голову.

— Я-то спал, но ты ж топаешь как слон, — взъерошенный подросток сонно потирал глаза. Принюхался, нахмурился и спросил в лоб, — Опять курить бегала?

Женя ничего не ответила, лишь виновато пожала плечами.

— Ох, мам, спалит он тебя…

— Думаешь, орать будет?

— Кто, батя? Да не… Расстроится. Это хуже. А, может, сорвется, тоже закурит. Мам, там мелкая орала, я слышал… У нее опять?

— Не знаю, Артемка… Может, это от переизбытка впечатлений — все-таки она с тех пор на дачу не ездила. Или дед ее напугал. Ты вон, пацан здоровый, а сам…

— Мам! — с досадой вскрикнул Артем, и Женя тут же на него зашикала. Понизив голос, он продолжил, — Знаешь, он и раньше странный был, а теперь… Я думал, он мелкую сожрет. Меня будто сковало…

— Да знаешь, так даже лучше. Кто знает, как бы он отреагировал…

— Так что, у Агнии приступ? Повезем обратно в Москву?

— Не знаю я! Может, да, может, нет. Завтра посмотрим.

— Ей лечиться надо, мам. Знаешь, что она меня недавно спросила?

— Что?

— Как долго проживет человек, если его поджечь, мам. Понимаешь? У нее это не прекращалось. Она затихает на месяцок, а потом…

— Слушай, Андрей Валерьевич сказал, что это нормально. Ее разум пытается сублимировать подобные импульсы через интерес. Это еще не проявление патологии, — Женя не знала, кого больше уговаривает — себя или сына, — Ты помнишь Андрея Валерьевича?

— Помню.

— Ну тогда ты наверняка помнишь, что он лечил тебя от энуреза. А сегодня — вон… У всех бывают срывы.

— Очень по-взрослому, мам, — обиженно засопел Артем, — Ладно, если ее опять положат в стационар, мы хотя бы вернемся в Москву?

— Не знаю. Завтра посмотрим. Все, иди спать. Спокойной ночи.

— И тебе, — буркнул подросток, выходя из ванной.

Проводив его взглядом, Женя открыла баночку с таблетками — снотворное — и недолго думая проглотила сразу две.

Проверив, не проснулся ли муж — тот дрых как младенец — Женя легла рядом и погрузилась в черный, непроглядный сон без сновидений.

— Мам! Мам, вставай! Батя! Батя! — надрывно басил голос Артема, вырывая Владимира из объятий сна, — Бать, просыпайся, ну батя!

— Какой же ты… пасынок! — спросонок пробормотал тот, разлепляя глаза, — Родной сын утром в субботу меня бы не разбудил!

— Скорей, бать! Давай! — в голосе подростка сквозила паника, заставив Владимира вскочить с кровати. Последние остатки сонливости как рукой сняло, — Мелкая пропала! Ее нигде нет!

— Нигде? — паника, точно штамм гриппа, тут же передалась мужчине. Мелькнула страшная мысль, — А у деда смотрел?

— Н...нет. Я не…

— Понятно. Женя, вставай! Агния пропала!

Девушка, не говоря ни слова, изящной пантерой соскользнула с кровати и выскользнула за дверь спальни. За ней следом выбежали и муж с сыном.

Искали Агнию повсюду. Первым делом Владимир, конечно же, осмотрел обитель Карелина-старшего. Тот безмятежно дрых, разметавшись по кровати. С удивлением мужчина обнаружил длинный влажный порез на предплечье отца — когда его относили в баню, на руке, вроде, ничего не было.

Выбежав на улицу, он встретил Артема и Женю.

— Ну что, нашли? — глупо спросил Владимир — то, что Агнии с ними нет, он видел и сам.

— Сам как думаешь? Ни на чердаке, ни в доме…

— А в гараже?

— А что ей там делать? — удивился Артем.

Владимир не стал тратить время на объяснения и рванул к приземистому строению с покатой крышей у самых ворот участка. Рывком открыл боковую дверь и крикнул в темноту:

— Агния! Принцесса, ты здесь?

Лишь после он додумался включить свет. Девочки, конечно же, здесь не было. Но что-то еще неуловимо изменилось, раздражало зрение своей неправильностью.

— Ну что, она там? — раздалось за спиной.

— Подожди!

Крючок. Голый крючок, на которой Владимир всегда вешал свой дачный бушлат — потертый, засаленный, с полным карманом семечек. Он лежал на кафельном полу — сразу за машиной. Конечно же, Агния никак не могла достать до кармана, пока бушлат висел на крючке, поэтому она его скинула на пол, а после не смогла повесить обратно… Проверяя свою теорию, Владимир обшарил оба кармана —и действительно, семечки кто-то выгреб подчистую. Уже выходя из гаража, он краем глаза отметил беспорядок на столе с инструментами — нехорошо, надо прибраться.

— Я знаю, где она! — натягивая бушлат, Владимир направился к калитке, ведущей к озеру, переходя на бег. За ним следовали Артем и Женя.

Калитка, конечно же, оказалась незаперта, а из лысоватого подлеска раздавались глухие звуки ударов. Не сказав ни слова, Владимир рванулся через кусты, морщась от жалящей голые ноги крапивы, следом по «проложенному» пути двигались жена и пасынок.

— Володь, осторож…, — Женя не закончила фразу, врезавшись в спину мужа. Быстро оценив ситуацию, повернулась к Артему и крикнула, — Стой!

— Зачем? — недоуменно спросил тот, но все же застыл на месте, — Что там?

— Иди в дом, Артем! — ответила мать дрожащим голосом.

— Мам, в чем дело-то?

— Домой! — взвизгнула она, — Быстро! Не спорь!

Подросток закатил глаза, развернулся и нехотя потопал обратно. Лишь после этого Женя обернулась на то, что заставило ее мужа застыть бессловесной статуей перед узеньким пеньком, оставшимся от молодой березки и собственной дочерью с молотком в руках…

— Агния? Детка? — осторожно позвала Женя, — Что ты делаешь?

— Играю с бельчонком, мам! — неразборчиво ответила девочка — в зубах у нее был зажат единственный, последний гвоздь. Три предыдущих — ржавых и длинных — удерживали на месте конечности рыжего бельчонка. Приколоченный к пеньку, он дергался и верещал от боли и ужаса. Было видно, как ходит ходуном маленькая грудная клетка, как дрожит пушистый хвостик, как панически выпучены черные глазки-бусинки. На пеньке перед ним возвышалась горка семечек — судя по всему, приманка.

— Жень, я… — пыхтел Владимир, сжимая кулаки, — Сделай что-нибудь.

— Детка, бельчонку так совсем невесело, — ласково увещевала Женя, медленно приближаясь к дочери. Та примерялась к новому гвоздю молотком, чтобы прибить к пеньку последнюю, четвертую конечность несчастного животного.

— Пока и не должно быть весело. Это подготовка к игре, — Агния не оборачивалась на мать, но та чувствовала, что девочка следит за ней краем глаза, точно лань за охотником. Главное — не спугнуть.

— Знаешь, принцесса, мне кажется, ему даже больно. Может быть, мы отпустим его и попробуем поиграть как-то по…

— Он игрушка! — вскрикнула Агния вдруг, саданув молотком по лапке зверька — та изогнулась под неестественным углом, после чего вжалась куда-то под брюшко, — Игрушкам не больно!

— Это не игрушка! Это животное! — взревел вдруг Владимир, не выдержав, — Это не игрушка, маленькая ты…

Очередной удар молотком сопроводил хруст — точно раскололся орех. Визг животного умолк. Агния встала, бросила на землю свой инструмент, отряхнула руки и платьице — ни дать, ни взять, примерная второклассница.

— Делайте теперь с ним, что хотите. Он мне надоел, — бросила она, будто даже ничуть не расстроившись. Гордо тряхнув кудряшками, она обошла застывших в шоке родителей и направилась к калитке, осторожно обходя потоптанные заросли крапивы.

Те стояли, не шелохнувшись — Женя, зажимая рот рукой, с широко распахнутыми глазами, Владимир, набычившись со сжатыми кулаками — и смотрели на плоский красно-рыжий блин с торчащими осколками костей, расположившийся там, где у бельчонка должна была быть голова.


***


Андрей Валерьевич долго не хотел брать трубку. Когда же, наконец, ответил, то поспешил продемонстрировать какую-то чудовищную занятость.

— Извините, но принять я вас смогу не раньше понедельника.

— Но, Андрей Валерьевич, — настаивала Женя, — Речь идет не о каких-то абстрактных опасениях. Это самый настоящий кризис, точно как два года назад!

— В таком случае, обращайтесь в обычный диспансер, — раздраженно отвечал тот, — Я сейчас у родни, в Туле, и не буду срываться в Москву по звонку. Вы сейчас на той же даче?

— Да, мой свекор серьезно болен, и…

— Значит, так. Возьмите себя в руки. Серьезных поводов для паники нет. Ребенок не потерял связь с реальностью, не галлюцинирует, не впадает в припадки. Чем она сейчас занята?

— Ну… — Женя потупилась, — Мы ее наказали, сейчас она сидит в своей комнате.

— Вот и хорошо. Социальное неодобрение ее действий очень важно для ее понимания произошедшего. Сейчас ей нужен покой. Постарайтесь не создавать конфликтных и острых ситуаций, пусть посидит, подумает, успокоится. Не вступайте в споры, не провоцируйте агрессию, не давайте противоречивых сигналов. Возможно, фаза острого кризиса окажется кратковременной. А в понедельник жду вас всех в полном составе. Мы договорились?

— Может, ей нужны какие-то препараты…

— Чай. С ромашкой или мятой. Не занимайтесь самодеятельностью, пожалуйста. В понедельник я как следует осмотрю ее и назначу лекарства. Возможно, придется вернуться на стационар…

Женя нервно вздохнула.

— Не нужно так реагировать. Речь идет о терапии, а не о тюремном заключении. Если состоянии Агнии позволит, я назначу амбулаторное лечение, — протараторил психиатр. На заднем фоне раздались какие-то голоса — его явно торопили, — На этом все. Увидимся в понедельник. Всего доброго.

— Да уж, всего доброго, — процедила девушка в трубку сквозь зубы — Андрей Валерьевич нажал на кнопку еще до того, как она успела ответить.

— Ну? — набычившись, Владимир сидел в углу кухни с небольшой картонной коробкой из-под старой видеокамеры в руках. Уголок ее влажно поблескивал, — Что он сказал?

— Сказал, что примет нас в понедельник. Старый…

— Ну, давай без этого… У человека, знаешь ли, выходной. Я тоже был бы не рад, если бы меня сейчас выдернули на работу.

— Тебе что, совсем плевать? — тут же взвилась Женя, — Ты не понимаешь, что Агнии нужна помощь? Притом, срочно! Если это пустить на самотек… Я не хочу, чтобы наша дочь выросла в какую-нибудь Салтычиху! Мы — ее родители, и сейчас ответственность за все, что она сделает, ляжет на наши плечи.

— Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, мне не важно ее состояние, ее будущее? Хочешь — сядем в машину и поедем на Каширку прямо сейчас. Хочешь?

Женя невольно вздрогнула — вспомнилась нездоровая атмосфера детского отделения: истеричные выкрики, обколотые до состояния зомби малыши в пижамах и неистребимый запах мочи.

— Извини… Не хотела на тебя срываться. Я просто думала, что все это закончилось, что она в полном порядке, и вот, снова…

— Мам?, — Артем заглядывал в кухню, бледный и растерянный. — Там мелкая…

— Что, она вышла из комнаты? — нахмурился Владимир.

— Нет, она… Гудит. Очень странно. Слышите?

Все трое умолкли и посмотрели в потолок. Стало слышно, как с жужжанием пролетает по кухне муха, как звенит вольфрамовая нить в лампочке и, очень тихо, еле заметно полз вниз по лестнице какой-то гул. Он распространялся по стенам, резонируя от стоящих в сушилке тарелок, отражаясь от оконного стекла, прорываясь сквозь нависшее молчание. Атональный и негармоничный, этот звук вызывал щемящее чувство раздражения, и скреб, будто напильником, по кромке резцов, вызывал желание отмахнуться, точно вокруг вилась стая комаров.

— Ты…

— Я пойду проверю, — вскочила Женя и затопала по ступеням наверх. Артем же так и остался в дверном проеме, не зная, что делать дальше — возвращаться на второй этаж ему явно не хотелось.

— Артем! — позвал его отчим, — Пойдем, поможешь!

— Ага.

Он с готовностью кивнул, и вышел за Владимиром во двор.

По мере приближения к двери детской, гул становился все сильнее. Он то нарастал, доходя едва ли не до крещендо, то затихал почти не до комариного писка. Тональности менялись моментально, хаотично, бессмысленно, точно в палату к умалишенным попала сломанная губная гармошка, и те вырывали ее друг у друга из рук, стремясь излить в мир ритмы своих искалеченных душ.

Коротко стукнув в дверь, Женя почти вбежала в комнату. Гул тут же прервался. Агния смотрела на мать удивленно и ошалело, будто только проснулась. Она сидела на полу, похожая на куклу, раскинув в стороны ноги, а между ними валялась та самая, пахнущая собачьими лакомствами книга.

— Детка, ты… Что ты делаешь? — не сразу нашлась Женя. Ей почему-то показалось, что Агния не услышит ее, придется задать вопрос еще и еще раз, а потом тормошить, пытаясь вернуть в реальность из странного гудящего транса, но девочка отозвалась сразу:

— Я… читаю.

— А что ты читаешь?

Девочка ткнула пальцем в желтый томик с ветхими краями. Приблизившись, Женя присела на корточки, и взяла тонкую на поверку, в тетрадь толщиной, книжицу. Тут же под пальцами что-то принялось крошиться. Швы, беспорядочно пересекавшие обложку создавали впечатление какой-то кустарности — это был явно ручной переплет. Открыв первую же страницу, она к удивлению своему обнаружила обычные тетрадные листы в клеточку, сильно пожелтевшие от времени. Казенное, написанное обычной шариковой ручкой через трафарет, название гласило: «Весело погудим! Книга песен для глухонемых детей». Пролистав дальше, девушка с удивлением обнаружила, что страницы наполнены весьма странной нотной грамотой, чем-то напоминающей вид голосовых сообщений в мессенджерах: беспорядочный гребень тональностей. Те тоже были скрупулезно выведены по клеточкам от руки.

— Здесь песенки, мам, — пояснила девочка, — Странные, но интересные.

— Странные?

— Ну да, здесь и про космос, и про дары волхвов, про Благую Весть…

— Но как, ведь здесь нет… — «слов» хотела сказать Женя, но осеклась. Сейчас лучше не спорить по пустякам. Бросив быстрый взгляд на книжную полку, она тут же нашла объяснение этой странности — до боли знакомо голубел в окружении энциклопедий и атласов корешок детской Библии. Агния явно открывала ее сегодня. И откуда у убежденного коммуниста и атеиста в доме такой экспонат? Успокоившись, Женя вернула книгу дочери, — И как? Интересно тебе?

— Еще бы? Хочешь спою? — и, не дождавшись ответа, загудела, точно трансформатор. Глаза в мгновение стали стеклянными, лицо расслабилось, и только из горла лился непрерывный, какофонический гул. Лишь, спустя секунду, Женя поняла, что все еще держит книгу в руках, страницами к себе. Звук же, исходящий из девочки нарастал, делился, расслаивался, и вот, уже казалось, будто не ее дочь, а рассерженный пчелиный рой наполняет комнату хаотичными перегудами. Беспорядочный, неритмичный шум словно набивал голову густой стекловатой, царапая стенки черепа изнутри. Мысли путались, разваливались, едва появившись, разум пасовал перед этими первобытными, дочеловеческими звуками. Такие мог издавать бурлящий космический хаос перед тем, как сформироваться в время, пространство и материю. Легонько позвякивало оконное стекло, еле заметно моргала лампочка, подрагивали от несуществующего ветерка занавески, и дрожь эта передалась Жене, пробежала холодными пальцами по позвоночнику, врезалась липким языком в затылок, заставляла зубы отбить нервное стакатто. Книга выпала из рук, шлепнулась на пол, закрывшись. Агния тут же перестала гудеть, схватила книгу, отряхнула ее и сердито посмотрела на мать:

— Ты сама говорила беречь книги и не бросать на пол!

— Извини, детка. Что-то… — теперь, когда странный звук прекратился, Женя осознала, насколько глупым был этот… даже не испуг, а оторопь перед странной глухонемой песней, — Ты проголодалась?

— Нет, спасибо.

— Хорошо. Я еще зайду к тебе перед сном.

Она уже перешагнула порог комнаты, когда в спину донеслось:

— Мам?

— Что, принцесса?

— А что означает «познать мужчину плотско»?

Женя поперхнулась. Вот уж чего в детской библии Агния вычитать точно не могла. Она уже было развернулась, готовая начать материнское расследование — откуда такая информация могла просочиться в эту маленькую белокурую головку — но передумала, вспомнив советы Андрея Валерьевича — избегать конфликтных ситуаций. После недолгого ступора, она нашлась:

— Это значит, выйти за него замуж.

— Как ты за папу?

— Да, детка. Как я за папу.

Агния кивнула, открыла желтую книгу приблизительно на середине, и, прежде, чем Женя, закрыла за собой дверь, по комнате вновь разнесся гул, от которого заныли зубы.


***


Продолжение следует

Автор - German Shenderov


Показать полностью
665

НАРКОМАНЫ - ПЕДОФИЛЫ

Рассказ моего однополчанина – мастера спорта по боксу в супертяжелом весе:

- Белый день, я иду из магазина, в одной руке сумка, в другой жена.

Вдруг слышу позади какую-то жуткую беготню, детский плач и мужской мат, что-то типа – Стой! Убью! Не уйдешь!

Оборачиваюсь, прямо на меня, сквозь кусты бежит маленькая перепуганная девочка лет семи и подвывает на ходу, а за ней метрах в пятнадцати, несутся двое свирепых мужиков. Девочка в желтом платьице, в руках ничего, да и вряд ли такая девочка станет что-либо красть у здоровых дядек, тем более, бегают, они явно лучше - расстояние все сокращается и сокращается, тут уж я сообразил, что – это просто наглухо упоротые наркоманы-педофилы бегут навстречу своей смерти, то есть, прямо на меня. Ну, а кто еще средь бела дня и при всем народе будет охотиться за маленькими девочками?

Быстро отодвигаю от себя жену, вручаю ей сумку, снимаю очки, приготовился, жду.

Мимо меня пронеслась девочка, наркоманы-педофилы бежали в колону, друг за другом и это было очень мило с их стороны, я ведь как раз успевал встретить первого с левой, уйти в сторону и второго с правой. Но, за пару метров до инвалидности, мужики все поняли, резко остановились и двумя словами обрисовали ситуацию, а что самое главное, я с моей отбитой в боксе башкой, успел их услышать, сообразить и тоже погнаться за маленькой девочкой в желтом платьице.

Втроем мы ее быстро настигли, я лично и догнал, как самый свежий, а тут и папаша ее нарисовался. Ему вообще не позавидуешь, попал – так уж попал.

Вот такая вот история, прикинь.

А ведь я готов был их убить. Сел бы надолго.

Жуткое дело.

О, а я же не рассказал, зачем они за девочкой бежали. И правда, башка совсем отбитая.

Ситуация вкратце такова: ее тупые родители, вообще не следили за ребенком и ребенок без всяких пешеходных переходов и светофоров, как сайгак побежала через четырехполосную дорогу. Первая машина еле успела затормозить и отвернуть, но чуть-чуть вылезла на встречку, там ее снесла вторая, а третья догнала сзади.

Итого: три очень недешевые машины практически под списание. Вот, виновница торжества, живая-невредимая и помчалась с места преступления домой, а двое пострадавших водителей погнались за возмещением ущерба с ее законных представителей. Третий вообще не мог бежать, ребра сломал…


© Грубас

25

Лайтовый пятничный из категории "Подслушано"

Не знаю в тему этого сообщества или нет, если что перекиньте в другое. Просто лайтовая пятничная история, которую услышал во дворе своего дома, поэтому тег МОЁ.


Стою значит у подъезда, собираюсь покататься на велике, осматриваю его, протираю. Недалеко куча детишек лет 5-7 - бегают, играют, веселятся на всю катушку.


Внезапно у них образовывается собрание. Одного мальчика так отсекают в сторонку и главный говорит парнишке:


-Всё ты с нами больше не играешь, потому-что ты украл у меня 200 рублей, а возвращать и признаваться не хочешь! А я точно знаю, что это ты взял у меня деньги! Больше мы с тобой дружить не будем! Я больше тебе не дам кататься на своём велосипеде и на самокате тоже! А еще вечером мы с друзьями пойдем ко мне играть в приставку, мне мама купила GTA-5 и уже скачала! А ты не будешь с нами в неё играть, потому-что мы с тобой не дружим больше!


Парнишка такой стоит опешивши-смущенный и выдает перл:


- Аааааа, ну тогда давай я тебе просто верну 200 рублей и всё, и мы снова друзья))))


Я так поржал знатно, над детской наивностью, вспомнил своё детство, наверное у всех было что-то похожее))


Аргументы были сильны и железобетонны, парень сдал сам себя. Они помирились и ускакали играть на детскую площадку.


Всем хорошей пятницы и отличных выходных!

28

Из дневника. ЧЕЛОВЕК-ГОРА

Вытащу из комментариев. Оно того стоит.


Когда я был совсем-совсем маленьким и воспринимал окружающий мир согласно услышанным сказкам, моя бабушка однажды затащила меня в какой-то краеведческий музей - уж не знаю зачем. Скорее всего, от избытка времени, поскольку, судя по затертым воспоминаниям, мы откуда-то куда-то очень долго ехали на поезде и в какой-то дыре ждали пересадки почти целый день. Сам музей на меня впечатления не произвел: какие-то лапти, шкуры на стенах, корыта на полу и прочая ерунда, но там была модель избы, в который давным-давно жили, не иначе как, те самые старик со старухой и далее по тексту. Хотя сразу я как-то и не сообразил, что именно меня так потрясло. В середине лета, как-то под вечер (Точно! Мы ехали с бабушкой на каникулы к ней же. Вспомнил!) я взглянул в окно и вдруг мне стало страшно. Почему-то казалось, что сейчас за окном появится огромная тень, и кто-то начнет подвигать к окошку свой огромный злой глаз, а потом раздастся громовой (именно так) голос, который воскликнет что-нибудь вроде "О! Да там человече!" Глаз отпрянет и появится толстый палец с грязным обкусанным ногтем с целью ковырнуть окно и выцарапнуть меня из комнаты. А все потому, что я тоже тайком пытался ковырнуть окошко в той избе. Это было по-настоящему, по-детски страшно. Половину ночи я не спал, прячась в одеяло, чтобы меня не было видно из окна, а утром, даже не позавтракав, выбежал на улицу посмотреть, не осталось ли огромных следов под окнами. Следов не было, что на некоторое время успокоило, вернее - до вечера.

Где-то с неделю продолжались эти жуткие детские фобии, каждое утро я выбегал посмотреть, не приходил ли какой-нибудь великан, но даже отсутствие следов не останавливало фантазии к вечеру. Потом умная бабушка просекла, что с внуком творится что-то неладное и даже сообразила, что именно, заглянув ко мне в комнату ночью. Пришлось рассказать про палец и глаз. Бабушка подошла к окну, открыла и стала что-то шептать в темноту, а потом громко сказала: "Ну, вот и договорились", повернулась ко мне, улыбнулась и добавила: "Он больше не придет". И он больше не приходил.


Сегодня он мне снился. Он совсем не изменился с тех пор, может чуток постарел, хотя, с уверенностью этого нельзя, но видно было, что устал и погрустнел. Он стоял подобно горе около дома, выдыхая горы морозного пара, искрящегося в лунном свете, а когда я открыл окно, то нагнулся, заглянул своим злым глазом и было заметно, что он плачет. Пришлось его отпаивать текилой, передавая ее в форточку. Мы говорили долго, практически до утра и он рассказал, что все это время по ночам бродил с другой стороны дома, потому что не хотел пугать, а даже совсем наоборот - работа у него такая - сторож. Или страж - я толком не расслышал, потому что текилы он нализался с пары рюмок основательно, язык стал заплетаться. В общем, мы расстались друзьями.


Вот такие сны.


Москва, наше время.

Из дневника. ЧЕЛОВЕК-ГОРА Авторский рассказ, Необычные сны, Подсознание, Дети, Детские страхи, Фотография
Показать полностью 1
116

Хмурый господин (рассказ)

Нашим любимым детским развлечением было дразнить "хмурого господина". Этот человек был некой достопримечательностью нашего двора — вредный, злющий, патологически недовольный жизнью. Он работал сторожем в школе, что нисколько не прибавляло ему любви к детям, а, кажется, наоборот убавляло. Жил хмурый господин в скромной однушке с полинявшими шторами и грязными окнами. По вечерам он выходил во двор, и его длинные, оттого ещё больше подчеркивавшие залысину волосы превращали мужчину лет сорока в угрюмого старика. Орлиный нос, выдающийся подбородок, дурацкие оттопыренные уши — всё это делало хмурого господина идеальной мишенью для наших насмешек.

В хорошем настроении наш знакомый был остёр на язык. Самые блистательные наши прозвища принадлежали его авторству. Васю из третьего подъезда он окрестил лопоухим гномом, Лерку из того же — Гнусавочкой, меня — попросту Недоумком. Но больше нам нравилось заставать хмурого господина в дурном расположении духа. В такие дни он сидел одиноко на скамейке, вздыхал и провожал тоскливым взглядом то чужие мерседесы и ауди, то счастливые парочки. Стоило нам завидеть этот взгляд, как мы понимали — пришло наше время.

— Эй, одинокий сыч, — кричал я обычно первым, — что сегодня сторожил, коробку с мелом?

— Не-е-ет, — перебивал меня Васька, — он сторожил наши зимние лыжи — вдруг умыкнут? Он за них потом год платить будет!

В такие моменты хмурый господин в секунду слетал со скамейки. Как он был зол! Его невыразительные глаза превращались в огонь, а лохматые брови почти наезжали на веки. Взвизгнув, мы бросались врассыпную, чтобы потом, когда монстр успокоится, вернуться с новыми издевательствами.

Нашим детским развлечением был стареющий сторож, и наша взаимная ненависть всегда была свежа и жестока.

Среди дворовой ребятни лишь моя младшая сестренка, Надя, не трогала хмурого господина. Надю мы все считали мечтательной нюней. Она любила яркие платьица, переносила жуков и гусениц с дороги в траву и бесстрашно заступалась за тех бедолаг, которых не приняла наша компания. Ей было лет пять, но, когда Надя забавно щурилась и морщила тоненький нос, казалось, что и того меньше.

Впервые увидев хмурого господина, Надюша вознамерилась заставить его улыбнуться. Мы со смехом смотрели, как моя сестренка таскала ему то своих кукол, то вкладыши из любимых конфет, а он в ответ посылал её прочь, стараясь, однако, выражаться помягче. Надя не сдавалась. Нам, детям, доставляло истинное удовольствие смотреть, как она сидит рядом с хмурым господином на лавочке и мелет свою обычную веселую чепуху, пока бедняга закатывает глаза. Он не выносил её так же, как и нас, но сестренку это не смущало, и она продолжала развлекать одинокого сыча разговорами.

Тогда наступила весна — время, как ни странно, наибольшей меланхолии сторожа. Улицы праздновали конец холодов; воздух пел всеми птичьими голосами, школьники и студенты ходили улыбчивые в предвкушении скорых каникул, а влюбленные выбирались из подъездов под небо. Мир зеленел, пах сладостью и свободой, и всё это словно подпитывало ненависть хмурого господина ко всему вокруг. Выбирался он теперь ещё позже, и в уже опускающихся сумерках его силуэт на скамейке казался силуэтом хищного грифа. В его усталых глазах ненависть мешалась с печалью. Гуляя с нами, Надя всё чаще уходила на скамейку к сторожу, и он почти не гнал её, бесстрастно слушая детскую болтовню. Сестренка начала, с разрешения мамы, таскать соседу то кусочек домашнего пирога, то тарелку печенья. Раз на шестой хмурый господин сдался и, когда последний кусок исчезал у него во рту, я заметил, что сторож плачет.

Это было сенсацией. После всех оскорблений, которые мы слышали от сторожа, брюзжания и попыток ввалить нам по попе слабость врага показалась неслыханной удачей. Я пробежался по двору, выискивая играющих в казаки-разбойники друзей. Шепотом поделился с ребятами наблюдением. Все как один уставились на хмурого господина и мою сестру, поглаживающую мужчину по руке, а потом захохотали.

— Одинокий сыч плачет! — крикнул Макс, тыча пальцем. — Смотрите, монстр расплакался!

— Тише, а то он нас в школу не пустит, — поддел Васька. — Властелин сменок!

Хмурый господин вскочил, сбросив детскую руку. Посмотрел на нас, готовых удирать, с такой яростью и обидой, что я вздрогнул. И, не сказав ни слова, пошёл в свой подъезд.

Поднявшись со скамьи, Надя подбежала к нам. На её детском, насупленном личике читалось взрослое осуждение.

— Дураки вы, — тихо сказала сестренка и, развернувшись, побежала домой.

Спустя пару минут я потопал за ней, смурной и пристыженный. Мне казалось, что я совершил что-то страшное.

Где-то через час после нашего возвращения в дверь позвонили. Мама, вытирая руки старым полотенцем, пошла открывать. Я понуро играл в комнате, когда услышал до боли знакомый злой голос.

— Вы родители Кирилла?

Это был хмурый господин.

Я съежился в предчувствии расплаты за наши шалости. Всё ясно. Он пришёл стучать. В моей голове папина рука уже тянулась за ремнем, а мамин осуждающий взгляд заставлял корчиться от чувства вины. Холодея, я выглянул из комнаты.

— Да, а что случилось? — спросила мама, оглядываясь на меня.

Сторож повернулся, хмуро посмотрел на меня покрасневшими глазами. Я опустил голову, прячась от этого взгляда.

— Меня постоянно травят дети на площадке, — сухо начал мой палач. — Видимо, сейчас не умеют воспитывать. Я долго терпел, но сегодня терпение лопнуло. Советую вам сейчас же принять меры, пока ваш сын не…

— Дядя Петя, дядя Петя! — вдруг раздался крик из зала.

Я поднял голову. Сестра, улыбаясь, будто увидела продавца мороженого, бежала с объятиями к хмурому господину. Тот растерянно отпрянул. Не обращая на это внимания, Надя бросилась ему на шею, болтая ногами.

— Дядя Петя, я так рада, что вы наконец-то пришли ко мне в гости! — щебетала моя сестра, не замечая напряженной тишины. — Давайте поиграем! Я покажу вам свои книжки с картинками, пирамидку и кубики, а ещё всех-всех кукол. Идёмте же! — нетерпеливо позвала она, спрыгивая на землю и дёргая сторожа за руку.

Хмурый господин осторожно, робко высвободил ладонь. В его глазах промелькнула беспомощность ребенка.

— Как-нибудь в другой раз, малышка, — пробормотал он, отводя глаза. Мне показалось, что они у него снова странно заблестели.

Мама притянула обиженную Надю к себе и с беспокойством переспросила:

— Так в чём дело Пётр Иванович?

Хмурый господин поднял рассеянный взгляд. Я снова съежился в ожидании ругани.

— Я просто хотел сказать… — непривычно тихо ответил сторож, глядя то на маму, то на Надю. — Берегите своих детей. Вы хорошо их воспитали.

И, бросив на меня странный взгляд, мой палач вышел, так и не казнив меня.

Как ни допрашивала мама, мы ничего ей не объяснили. Я не понимал, что случилось, а Надя только повторяла, что дядя Петя очень хороший, и они прекрасно подружились. На следующий день я встретился со своей сердитой компанией и узнал от них, что Пётр Иванович нажаловался родителям всех зачинщиков травли. Лишь я один избежал наказания — и, чувствуя себя обязанным из-за этого странного милосердия, стал робко защищать хмурого господина от чужих нападок на пару с сестрой.

***
Прошло тридцать лет. Я женился, развелся, пережил кризис и запой. Взрослая жизнь оказалась не столь радужной, как мечталось в детстве. Помотав, изжевав в жмых, жизнь выплюнула меня на обочину событий. На работе мне нашли амбициозную замену, жена предпочла мне харизматичного любовника. Всё пошло под откос и, не в силах выносить тишину квартиры и растущие счета за электричество, я всё чаще сбегал вечером в парк у дома.

В тот день у меня было особенно паршивое настроение. Очередное собеседование завершилось туманным "мы вам позвоним". Вдобавок в троллейбусе у меня вытащили кошелёк, и пришлось срочно блокировать карты и заказывать перевыпуск документов. Я шёл по дорожке, опустив взгляд в землю и чувствовал себя стариком, который оглядывается на прожитые годы и осознает всю собственную никчемность.

— Смотри, додик какой-то, — послышалось сбоку. — Как думаешь, если у него на сигареты стрельнуть, разорится?

В ответ загоготали. Я обернулся. На скамейке с пивом и айпадами сидели школьники. По сравнению со мной они казались баловнями судьбы. Я заглянул в их смеющиеся, наглые глаза и вдруг с ужасом осознал, что уже потерял те годы, которые есть у них. Передо мной сидела моя смена, смелая, успешная, наглая, и у них всё было впереди, тогда как я оставлял позади всё больше упущенных возможностей.

— Ему, чтобы тебе сиги купить, придётся продать свои старые кеды, — лениво протянула одна девчонка и осклабилась мне в лицо. — Если взрослая жизнь выглядит вот так, подарите мне кто-нибудь вечную молодость!

— И мне, не хочу превращаться в унылое чмо, — хмыкнул её друг, разглядывая меня в упор.

Я сжал кулаки, чувствуя, что всё, что во мне осталось — это злость и желание ввалить детишкам. Они смотрели на меня с интересом, как на шимпанзе в зоопарке, и я уже было открыл рот для оскорблений, как вдруг…

— Оставьте его в покое, вы, стая гиен, — грубо бросил какой-то пацан, поднимаясь с края скамьи.

Я онемел. Парень подошёл ко мне и улыбнулся с теплотой, от которой неожиданно запершило в горле.

— Будешь? — спросил он, протягивая мне пиво. — Я ещё не пил. А их не слушай — идиоты, что с них возьмёшь.

Под недоумевающее молчание компании я сделал глоток, и мне вдруг стало легче.

Вернувшись домой, я, не включая свет, сразу набрал сестру. Надя ответила быстро — она всегда была мне рада.

— Надюш, — начал я почти сразу, — помнишь Петра Ивановича? Хмурого господина из нашего двора?

— Конечно, — спокойно ответила Надя.

Я помялся, пытаясь поймать за хвост промелькнувшую мысль.

— Почему ты его защищала? — наконец спросил я. — Он же весь двор замучил своей злобой.

Надя слабо рассмеялась. Её искренний смех тоже был родом из детства — так же как доброта и привычка морщить нос.

— Это вы видели только злобу, — просто пояснила она. — До сих пор не понимаю, почему я единственная заметила, насколько он был несчастен? Вспомни, Кир, у дяди Пети ведь ни семьи, ни друзей не было. Никому не нужный человечишка, мечтавший стать кем-то, а вместо этого вынужденный работать за копейки сторожем и делить однушку с самим собой. Разве ты ни разу не замечал, с какой грустью он смотрел на счастливых людей? Я тогда это мало понимала, просто чувствовала — и старалась хоть как-то его радовать.

— Это из-за тебя он не рассказал маме о моих издёвках? — тихо спросил я.

— Возможно. — Я почти увидел, как Надя пожимает плечами. — Надеюсь, что хоть немного помогла ему поверить в себя.

Я молчал. Теперь, когда я неожиданно прочувствовал отчаяние того стареющего сторожа, мне стало безумно стыдно за детскую черствость.

— Не знаешь, что с ним стало? — спросил я без особой надежды.

Сестренка хмыкнула в трубку.

— Знаю. Помнишь, через пару лет у меня в классе мальчик без родителей остался? Егор Киселёв? Тоже из нашего дома парень, только не из твоей компании. У него только отец был, которого зимой, в самый гололёд, сбил водитель на летней резине. Так вот, Пётр Иванович усыновил этого мальчика. Егор до сих пор его навещает, заботится о старике. А тот его достижениям как своим радуется.

Я помолчал, потом поблагодарил сестру и завершил вызов. Тело била слабая дрожь, словно бурлящие внутри чувства током побежали по нервам. Всё смешалось в голове — и моя давнишняя жестокость, и парни в парке, и сестра, и сторож. Казалось, мир перемешался в кучу только для того, чтобы наконец стать правильным.

"Идиоты, что с них взять".

Действительно, бесчувственные, жестокие идиоты. Идиоты, которые уничтожили бы этот мир, если бы в нём не встречались хоть изредка такие люди как парень из парка или моя сестра.

Я разулся. Вздохнул поглубже, успокаиваясь. И, подсаживаясь к компьютеру, чтобы продолжить поиск работы, твёрдо пообещал себе быть добрее к людям, даже если кажется, что они не нуждаются в моей доброте.

Автор Лайкова Алёна

(выдуманная история, копирование без указания автора запрещено)

Показать полностью
219

Дачные байки. Часть первая. Каникулы Бонифация

Приветствую. Мне периодически подписчики  пишут - ау, Paulus, ты там живой вообще? Где посты, где годнота? Давай текст, Paulus. Справедливо, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Извольте.

10 лет назад приобрели мы с супругой дачу, в часе езды от города, свежий воздух, на великах или на машине можно доехать искупаться на карьерах, или пешком пройтись неторопливо на речку, шашлык-машлык, вечерние посиделки у очага, ягоды-грибы,комары-мошкара, все дела. Купили, конечно для детей, тогда у меня было двое, сейчас уже трое. Да, я многодетный.

В прошлом году часть отпуска мне довелось провести как раз на даче, летом детворы в посёлке много, и у нас на участке постоянно тусовалась большая компания мелочи, благо запретов и ограничений на шпану я почти не накладывал, всего то  - не тискать старого мопса, не гонять кота ( он и поцарапать может, и кусь сделать ), и по возможности не орать под окнами пока я не проснусь - слышимость на свежем воздухе офигенная, а поспать я люблю.

Когда была хорошая погода я, под настроение брал удочку и шел на пруд рыбачить, со мной обычно увязывалась разношерстная компания детворы, которая приветствовала каждую пойманную мной рыбку торжествующими воплями.

Дачные байки. Часть первая. Каникулы Бонифация Дача, Авторский рассказ, Дети, Отпуск

В будние дни на дачах оставалась только малышня с бабушками-дедушками, родители уезжали в город работать, и получилось так, что из рукастых мужичков в садоводстве остался я один, соответственно мелочь это использовала вовсю - велики я ремонтировал всем друзьям и подружкам моих детей, цепь подтянуть, колесо подкачать, все сломанные агрегаты тащили мне.

Вставал я поздно, часов в 12, и мелочь быстро привыкла просто оставлять велосипеды у меня под окном, я просыпался, спускался со второго этажа, пил кофе, совершал утренний моцион и ремонтировал средства передвижения, потом просто оставлял велики на участке и шел заниматься своими дачными делами. Велосипеды, в основном были одни и те же, но на второй неделе моего отпуска стали появляться и вовсе не знакомые мне аппараты, а однажды я обнаружил под окном сломанную садовую тележку и велик без цепи. Тележку то я отремонтировал, а вот ехать покупать цепь для меня было уже перебором. Вишенкой на торте стал невольно подслушанный мной диалог в поселковом магазине, совершенно незнакомый мне белобрысый шкет объяснял девчушке помладше, что если сломался велик, то можно его утром оттащить на последний участок перед лесом по Дубовой аллее, а вечером забрать отремонтированным. Отпуск у меня закончился, и с дачи я уехал, но сломанные велосипеды, со слов супруги, на участке еще какое-то время появлялись, ремонтировать из, по мере сил и возможностей приходилось моему старшему сыну.

P.S. Позавчера у нас был ураган , и яблоню, растущую  на моём  участке повалило на припаркованный у моего забора черный Porsche соседа. Дерево легло на ограду, она смягчила удар, но царапины на машине остались. Игорь мужик адекватный, претензий предъявлять не стал,  даже помог мне вчера распилить и оттащить дерево, сказал, мол, что сам дурак, нехрен ставить машину где попало, да и деньги для него смешные, и отношения портить не хотел, видимо. К чему я это пишу, может кто-то из моих читателей сталкивался с подобной ситуацией, что в таких ситуациях говорит закон?


Привет моим подписчикам, дачных историй у меня накопилось на небольшую серию, если зайдёт, то буду периодически выкладывать.

Показать полностью
207

Спорт-это моя жизнь.

Племяшу скоро 9. Крепыш. Спортсмен.
В раннем детстве племяш был гиперактивным ребенком. Он был СУПЕР-ГИПЕР-АКТИВНЫМ ребенком. Дом стоял вверх дном при его появлении дома.
Брат долго думал что с ним делать и отдал Захара в секцию рукопашного боя. Племяш сначала шланговал, а потом втянулся, поперло у пацана. Сейчас  настенная полка в медалях, грамотах, кубках. Призовые места на чемпионатах города и области. За последние 2 года еще и ДОПОЛНИТЕЛЬНО секция дзюдо ( 1 год) и секция бокса ( 1 год).
Блин, и учится здорово, на лету все хватает! Попутно с дедом играет в шахматы, научил дед так, что в спортлагерях племяш обыгрывает не только пацанов, но и тренеров.
Недавно общаюсь с братом о племяше, тот рядом носится,но  "ухо греет".
-Ты в спорт его хочешь конкретно загнать, в профи?
-Не, лет до 14, пока у шпаны удары не сильные, а потом учеба,учеба и учеба!
Племяш подходит. Серьезное лицо, умные глаза.
-Папа,дядя, я всегда буду заниматься спортом! Спорт-это моя жизнь!

За что боролись, как говорится....


391

Часы ищут своего хозяина!

Часы ищут своего хозяина! Тула, Взаимопомощь, Помощь, Часы, Сочи, Спортсмены, Танцы, Дети

2 октября в поезде номер 82А Белгород - Санкт-Петербург были найди часы с символикой олимпиады Сочи-2014. Вагон 7, место 43. Потеряшки-маленькие дети (спортсмены), высадившиеся с мамой у себя дома в Туле. Возможно для них эти часы являются большой ценностью!

Пусть дети знают, что добро есть на свете! Пусть часы вернутся к своему обладателю!

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: