10

Небесные скитальцы, Глава VI

Глава I, Глава II, Глава III, Глава IV, Глава V


Они вышли на улицу. Маяк закрылся на замок так же, как это прежде произошло с мельницей, — самостоятельно. Теперь, после восхода лун, темнота перестала быть кромешной. Шагая вслед за остальными по дорожке, мощённой жёлтым то ли булыжником, то ли кирпичом, Константин с интересом оглядывался на окружающие его пейзажи, освещённые светом необычных ночных светил.


Дошли быстро, замок, хотя обычно бывает наоборот, оказался ближе, чем это казалось с вершины маяка.


Возле парадного входа царило столпотворение. На площади перед ним, освещённой по периметру довольно яркими фонарями, беседовали, кричали, смеялись и издавали звуки, соответствующие своей расе, самые различные существа гуманоидного и негуманоидного типа.


— Оу... Баграгриэль собственной персоной, как всегда, во главе кучки своего никчёмного сброда, — раздался сзади них насмешливый голос.


Ангел остановился и медленно покачал головой.


— Кайлос, — не поворачиваясь, ответил он, — даже твои прихвостни наконец-то узнали, чего ты стоишь на самом деле, и перестали тебе прислуживать? — и резко повернулся к собеседнику.


Чёрные, как смола, крылья. Довольно внушительные, что говорило о неплохом положении в родной иерархической системе, рога. Красные не так, как бывает у людей, а по-настоящему красные глаза. Цвета угля с сильной проседью волосы, стильно зачёсанные назад. Тонкие губы, застывшие в кривой улыбке. Слегка сиплый голос, который не мешал его хозяину в совершенстве пользоваться всеми оттенками интонации.


— Оу, кто это? — Кайлос сделал вид, что только что увидел Черпевского. — Тот самый новый Орфей, про которого не так давно все говорили? Юноша, ты снова заблудился там, где не следует? А я почему-то считал, что он посуше... Кстати, хочешь, я устрою тебе встречу с настоящим Орфеем? — наклонился он над Костей.


Зантия, до этого побледневшая, словно полотно, а теперь стремительно начавшая розоветь, с трудом скрывала бешенство.


— Изыди! — встала она между ним и Костей.


Баграгриэль медленно положил руку на рукоять меча. Протянул руки к своему оружию, длинной глефе, закреплённой на спине, Кайлос. Не прекращая зловеще ухмыляться.


— Пошёл вон! — бросила ему через плечо стремительно подошедшая к ним Еврисфея. — Немедленно. А то пожалеешь.


В своём истинном облике она была значительно выше и симпатичнее. И старше: на вид около сорока, может быть, сорока двух лет по земным меркам. Крылья за спиной были едва тронуты бледно-жёлтым оттенком. Как и у целой группы ангелов, стоящих неподалёку. Тех самых, от общества которых её оторвала назревающая стычка.


— Багри, сколько можно его задевать? — спросила она после того, как её приказ был выполнен. — Добром это не кончится. Идёмте. У нас мало времени. Необходимо уединиться, чтобы поговорить. Я всё приготовила.


Они свернули на одну из боковых тропинок. Быстро покинули освещённую зону, оставив шум и гам всеобщего оживления позади. Заброшенность тропинки позволила им, минуя оживлённые места, такие как подсвеченный музыкальный фонтан, который они обошли справа, через несколько минут выйти к уединённому флигелю.


Дверь сама распахнулась перед Еврисфеей. Внутри стоял грубый стол, вокруг — четыре табурета. Ещё деревянная скамья и лежак, который пытались аккуратно застлать шкурами. Очаг, на котором бурлил котелок с варевом. Это скромное жилище, напоминавшее сторожку лесника, освещалось светом трёх свечей, стоявших в подсвечнике. На столе лежала белая папка с оттиснённым на ней сложным символом.


Черпевский присел на скамью. Остальные расположились на табуретах.


Евресфея открыла папку:


— Здесь нас не смогут подслушать. Баграгриэль?


— Да?


— Возьми свидетельство о закреплении твоей оперативной группы... над нашей проблемой, — она протянула ему лист пергамента с сургучной печатью.


Черпевский заметил, что многочисленные буквы на пергаменте вели себя как живые: извивались и шевелились, тем не менее не теряя своей формы, а следовательно, и функции.


— Благодарю тебя.


— Это хороший шанс положить конец слухам...


— Слухам о чём?!


— У нас нет времени для ссоры, Багри, — примирительно заметила Еврисфея. — Прошу тебя, не заводись. Мы оба знаем, о чём я... Разреши мне продолжить.


Ангел вздохнул и кивнул.


— Хороший шанс с честью и славой окончательно вернуться в строй... Достань, пожалуйста, свой плуривенефициус и включи канал на пополнение... Отлично, — она в свою очередь достала свой прибор и произвела с ним короткие манипуляции.


— Тысячу единиц психокинетической энергии на твой счёт. Не правда ли, должно хватить?


— Щедро, — покачал головой Баграгриэль, на короткое время постаравшийся придать своей физиономии воодушевлённый вид.


В свою очередь Зантия удивлённо вскинула брови, а Нашка удовлетворённо улыбнулась.


— Это, — ангел Управления оперативного реагирования достала ещё одну бумагу с печатью и живыми буквами и протянула её молодому человеку, — официальное свидетельство о том, что Константин Викторович Черпевский является действующим фактотумом вашей оперативной группы... Как посмотришь, отдай документ Баграгриэлю, пусть пока побудет у него.


Костя передал документ, из которого понял только то, что он написан на незнакомом ему языке.


— А это твой билет на самолёт. И что, признаюсь, было не совсем просто, — виза. Спрячь их в нагрудный карман.


— Спасибо.


— Теперь о главном... — Еврисфея нахмурила и поджала губы — Управление произвело углубленную проверку и...


Повисла пауза.


— И что-то нашло, не так ли? — подсказал Баграгриэль. — Почему нельзя было с этого начать, Еврисфея? Тогда предыдущий разговор был бы гораздо более актуальным и полезным! Почему мы всегда барахтаемся в бюрократии, словно лягушки? Ведь при мне...


— Я не знаю, кто такие лягушки, — задумчиво заметила ангел из Управления.


Перебила небрежно и властно.


Было заметно, что она думает о другом.


— Мелкие земноводные из мира Кости, Протоса, — тихо подсказала Зантия. — В Прайме тоже есть.


— Ты прекрасно знаешь, Баграгриэль, — так же устало продолжала Еврисфея, — что запрос по конкретной задаче невозможен без закрепления за ней оперативной группы. Уверяю, он был сделан сразу же, как вы были утверждены...


— Речь идёт о рядовом поиске по базе, Еврисфея! Не могу понять, — повысил голос Багри, — почему такая мелочь требует необходимого соблюдения установленной номенклатурной процедуры?! Ты хочешь сказать, что теперь в Управлении все и всегда соблюдают правила, Еври? Да в таком случае я даже рад... — он осёкся.


Она устало взмахнула рукой:


— Иногда я рада, что хоть кто-то не меняется. Все знают, что правила всегда были... не для тебя... Пару слов насчёт закрепления. Expressis verbis1, Габриэль внезапно заинтересовался этой задачей. Она больше не второстепенная. А я обещала. Зря, весьма глупо и опрометчиво. Было безумно трудно закрепить именно вашу группу за ней. Пришлось употребить почти всё своё влияние. И я прошу всех, — она выпрямилась и посмотрела на Зантию, — не подведите меня. Это касается и тебя, Константин из Протоса... А насчёт экспрессии, то могу я спросить, в чём моя вина?


Воцарилось молчание.


Баграгриэль мгновенно остыл:


— Ладно. Спасибо тебе, Еври... Ты же знаешь: мы всегда работаем на совесть. Делаем всё возможное, а иногда и невозможное. Сколько бы я ни ворчал.


Зантия и Нашка в знак согласия закивали головами.


Вслед за ними, осторожно и нелепо, — Константин.


— Отлично. А теперь к делу. В деле годовалой давности фигурирует одна из стюардесс вашего рейса, некая Аглая Ферро. Ничего особенного. Она просто была в месте, используемом членами Зелёного Дракона в качестве штаб-квартиры в Калимории. В каких-либо связях не замечена. Чем вызвано её пребывание там, неизвестно. Вот выписка из дела, — она достала ещё одну бумагу. — На ней гриф секретности, поэтому ознакомься с ней, Багри, запомни и верни. Вот все контакты, — она достала толстый файл и положила его на стол, — остальных членов экипажа, а также Урсулова и его друзей. То есть всех покрытых. В Боевом управлении на него ничего особенного не нашли, но мы же знаем, что там всегда был, есть и, к сожалению, будет тотальный хаос. Изучите, должно пригодиться. Теперь расчёты аналитического отдела. Для эффективного выполнения задачи рассчитан потребный наряд агентов. Состоит всего из двух специалистов, которых с помощью стандартных операций, Багри, — она сделала ударение на слове «стандартных», — легко удастся привлечь к сотрудничеству. Вот материалы на них, — она достала ещё кипу пергаментных листков с пляшущими буквами. — Практические рекомендации и описание вариантов необходимых манипуляций, направленных на достижение цели по привлечению на свою сторону, выделены красным маркером. Пока всё.


— Ну что же, — невозмутимо заметил Баграгриэль, просматривая бумаги, — уже хоть что-то, с чем можно начинать... Кстати, пока не забыл, есть один маленький нюанс. Пожелание нашего новоиспечённого фактотума.


— Да?


— Мы не можем отправить нашего агента из Санта-Виктории обратно домой морем — круизным лайнером? Конечно, если он там окажется?


— Морем? Круизным лайнером? В смысле, таким большим пассажирским кораблём с множеством палуб?


— Да. Это условие Константина, — ответила за шефа Зантия.


— Я поняла. Океанским лайнером, значит... Да, я недавно была в одном мире, где билет с одного конца их вселенной на другой стоит дешевле, чем билет на этот ваш корабль... Ладно, что-нибудь придумаем. Хорошо, я запомнила. Морем так морем.


К этому времени Баграгриэль достал свой пергамент, перьевую ручку, карандаш и принялся делать на нём заметки, сверяясь с бумагами.


— А теперь нам необходимо переговорить о своих делах, — вздохнула Еврисфея. — Держи, — протянула она Косте маленькую глиняную фигурку. — Это глиф. Перенесёт тебя прямо домой. Умеешь пользоваться?


— Да, — ответил Черпевский, чувствуя прилив лёгкой обиды и тоски.


— Счастливо, фактотум.


— Завтра... Точнее уже сегодня ровно в шесть часов утра. Без опозданий. Возле Триумфальной арки в Редгарде. Это ведь рядом с твоим домом? — Баграгриэль в задумчивости потёр свой лоб, не отрывая взгляда от пергамента. — Поможешь нам.


— Да, рядом. Хорошо, в шесть часов возле Триумфальной арки. До встречи.


В ответ ему сосредоточенно и нетерпеливо закивали. Ангел из Управления уставилась в свою папку, все остальные — в розданные ею бумаги.


Он вздохнул и сломал фигурку. Последнее, что услышал, — это слова Еврисфеи:


— Есть тут у меня, Багри, одна идея...


Перемещение произошло молниеносно. Спустя мгновение он снова смотрел на трещины той самой стены напротив своего дивана.


©Ярослав Калака

Дубликаты не найдены

+1

Следующая глава в понедельник вечером (надеюсь на вечер пятницы, но это вряд ли).

раскрыть ветку 1
+1
Чпег морской 🐘
Похожие посты
29

По соображениям совести

Ну лбу инквизитора проступил пот, все тело его было в напряжении. Сколько раз Влад оказывался на волосок от смерти, однако сейчас ему было по-настоящему страшно. Ледяными ладонями он вцепился в ручки, и всем телом вжался в кресло. Страх сковывал и не давал ясно мыслить. Бежать было уже поздно. Металлическая машина с набирающим обороты сверлом приближалась к лицу инквизитора.

- Молодой человек, откройте уже рот! Я не собираюсь сидеть тут с вами полдня.

В голосе стоматолога звучало явное раздражение. Влад послушно открыл рот. Зубных он боялся до жути и обычно ходил только к определённому врачу в своём родном городе, но резко появившаяся зубная боль заставила его пойти в местную клинику. Кроме наводящих ужас инструментов врача, Влада ждала ещё одна не менее пугающая вещь – чек.

Спустя полтора часа Владислав шёл под теплыми лучами весеннего солнца в сторону общежития. Несмотря на столь ужасное утро, настроение постепенно поднималось. Наконец-то потеплело. Наслаждаясь весной, Влад почти забыл, что ему только что пришлось пережить в кресле зубного. И вообще последние несколько дней выдались на удивление спокойными – после возвращения с последнего задания шеф старался его не трогать. Влад уже строил планы на предстоящий день, как вдруг…

Телефонный звонок – как всегда, не вовремя. В лучах слепящего солнца Влад не мог разглядеть, кто звонил. Он поднял трубку и услышал голос Полины – секретарши шефа.

- Влад, ты где сейчас?

- И тебе привет. Иду от зубного, а что случилось? — язык ещё немел после анестезии.

- Да так, нужно, чтобы ты пару бумаг подписал. Тех двоих… эм, задержанных тобой, послезавтра судить будут, ты тоже участвуешь в заседании.

- Даже так? Хорошо, минут через двадцать подойду.

- Давай, жду.

Дойдя до монастырских стен Влад не стал заходить в общежитие, а сразу направился в управление.

Штаб гудел. Люди сновали туда-сюда и что-то активно обсуждали. В толпе Влад увидел своего друга.

- Санёк, здорова, что происходит? Все будто с ума посходили.

- Ты не поверишь кого мы накрыли!

Немного наклонившись, как если бы он пытался выдать страшный секрет, Саша произнёс:

- Двух дневных вампиров.

- Не может быть! Я таких даже в живую не видел.

- Вот именно! А тут, представляешь, сразу двое! И ты не поверишь, кто их выследил.

- Кто же?

- Зайкин.

- Нет. Не верю! Он не в состоянии даже гадалку поймать, — на лице Влада читалось явное удивление.

- Вот представь себе. Говорят, ему какой-то информатор нашептал, где у них логово. А там он уже нашёл их и вызвал группу захвата. Я там тоже был. Пришли, и действительно, две морды. Думал сложнее будет, но как видишь, упаковали обоих, и при том живьём.

- Ну что ж, поздравляю.

Влад пожал Сане руку и направился сквозь снующих работников инквизиции к кабинету шефа. Вдруг на его пути появился Егор. Тот самый Егор Зайкин, который являлся героем сегодняшнего дня. Его щупленькая фигурка казалась сегодня даже немного выше, чем обычно, а за неуклюжими очками читался торжествующий взгляд.

- Поздравляю, — на лице Влада появилось подобие улыбки.

- Спасибо, было непросто. Это же не щенков по лесам ловить.

- Действительно, вампиры – это серьёзно. «Ага, вызвать группу захвата - это не в одиночку с тремя вервольфами сражаться».

- Дневные вампиры! Их не более полусотни на весь мир, и двоих из них изловил я.

- Ещё раз поздравляю.

Влад поспешил уйти от неприятного разговора. «Чудные дела творятся… Ну что ж, поймал так поймал. Мне бы такого информатора».

Милая девушка с рыжими волосами, слегка курносая, сидела возле кабинета шефа и увлечённо что-то делала на компьютере.

- Привет, Поль, работаешь?

- Ой, привет, — Полина вздрогнула и быстрым движением свернула какую-то программу.

- Что там нужно было подписать?

- Вот держи. — Полина протянула несколько листков. — Это документы на предстоящее заседание. Нужна твоя подпись, что ты извещён о том, что входишь в судейскую комиссию.

- Шеф у себя? — рассматривая бумаги спросил Влад.

- Да, докладывает наверх о проведённой операции. Все на ушах ходят - такой улов!

- Да уж, это будут долго помнить. Могу я зайти к нему?

В этот момент на столе у Полины ожил телефон:

- Полина, скажи Олегу, чтобы готовил машину. Меня вызывают в Москву.

- Да, Вячеслав Анатольевич, сейчас всё сделаю.

- И, если узнаю, что ты опять играешь на рабочем месте в «Героев», лишу премии.

Полина покраснела.

- Вячеслав Анатольевич, тут Влад пришёл, хотел поговорить с вами.

- Пусть заходит.

Кабинет шефа был не очень просторный, но благодаря двум большим окнам достаточно светлым. Вдоль стен стояли покрытые слоем пыли шкафы с различными книгами, многие из которых явно никогда не открывались. В центре кабинета стоял большой овальный стол, на котором вокруг рабочего компьютера было навалено много всякой всячины.

- Здравствуйте, Вячеслав Анатольевич.

- Ты что-то хотел? — шеф был погружён в изучение каких-то документов.

- Да, хотел спросить. Можно ли не ставить меня на предстоящий судебный процесс? Там и так всё понятно. Они не проронили ни слова с тех пор, как мы их взяли, и на суде вряд ли что-то изменится.

- И почему же из-за этого я должен тебя снять?

- Я не думаю, что готов выносить смертный приговор…

- А давай мы сделаем так: я буду думать, а ты будешь делать. И потом, когда ты нашпиговал голову того третьего серебром, тебя ничего не смущало.

- Это другое! Я защищался. Сейчас же я должен буду росчерком пера осудить их на смерть.

- Нет, это именно то же самое. Ты отнял жизнь, защищаясь, но пошёл туда добровольно. Ты знал, что жизнь придется отнимать. Отправляясь на это задание, ты уже вынес ему приговор. И потом, ты сам хотел должность инквизитора. Так что, будь добр, перестань ныть и займись делом. А если тебя это не устраивает, верну обратно в помощники. Будешь оружие начищать и на общих операциях сумки таскать. А может, и вообще в штаб тебя посажу – бумажки тоже перебирать кому-то надо. Свободен.

Владислав направился к выходу. Взгляд его упал на висевший на двери ламинированный лист – грамоту царя Фёдора Алексеевича, данную им на учреждение Славяно-Греко-Латинской Академии и первой инквизиции при ней. Курсивом было выделено: «А от церкви возбраняемых наук, наипаче же магии естественной и иных, таким не учити и учителей таковых не имети. Аще же таковые учители где обрящутся, и оны со учениками, яко чародеи, без всякого милосердия да сожгутся».

Влад в раздумьях брёл по площади древнего монастыря. Златоглавые соборы играли в лучах весеннего солнца. Кругом сновали богомольцы и туристы из различных уголков земного шара, а где-то в недрах этой древней обители, скрыто от глаз, такие же люди боролись со злом. Влад и не заметил, как оказался у стен медблока. Он зашёл внутрь.

- Привет, Влад, ты что-то хотел? — улыбчивая медсестра с интересом смотрела на молодого человека.

- Да вот, я справку принес, у зубного был. — Влад и не заметил, как десну и язык уже отпустило от анестезии.

- Давай её сюда. Что-нибудь ещё?

- Да… можно их увидеть?

- Конечно, они уже совсем поправились, только у девочки ещё не до конца закончилась трансформация.

Медсестра провела Влада по больничным коридорам, в которых пахло медицинским спиртом и моющим средством. Они вошли в палату с четырьмя кроватками у стены. Подойдя к ним, Влад убедился, что дети, действительно, приняли человеческий вид, но, в отличие от трёх мальчиков, девочка ещё сохранила волчьи уши и походила на персонажа японской анимации.

- Это скоро пройдет, — сказала медсестра.

- Рад, что всё в порядке. Что с ними теперь будет?

- Если мать казнят, только в детдом.

- Понимаю. Если что-то будет нужно, звоните.

Влад вышел на улицу и подставил лицо тёплым лучам солнца. Голова гудела и хотелось спать. Инквизитор позвонил дежурному в темницу и попросил подготовить ему одну из допросных. До вечера можно было отдыхать.

Дверь отворилась, и молодой инквизитор зашагал вниз по винтовой лестнице. Там, в глубинах подземелий древнего монастыря находилась темница. Обустроенная по последнему слову техники, она содержала страшнейших существ нашего мира, ожидающих суда или уже осуждённых на отбытие заключения в тюрьме на острове Беннетта.

По соображениям совести Фэнтези, Рассказ, Авторский рассказ, Длиннопост, Что почитать?, Продолжение следует, Текст, Хроники Инквизитора

В темничном коридоре Влад встретил Зайкина, идущего в технические помещения. Егор смотрел перед собой и даже не заметил Владислава. Пройдя дальше, инквизитор вошёл в комнату для допросов. Мужчина и женщина, скованные наручниками, даже не посмотрели в его сторону.

- Итак, послезавтра состоится суд, после которого вас, скорее всего, казнят. Поэтому в ваших интересах сотрудничать. Я не знаю, ради чего стоит отдавать свои жизни, но раз не жалеете себя, подумайте о детях. О том, что их ждёт в этом мире без родителей.

- А ты думал об этом, когда убивал их отца? — голос женщины переходил в рык.

- Так вы умеете говорить! Здешние ребята уже стали сомневаться. Знаете, я не хотел сюда приходить, но, как оказалось, я вхожу в число ваших судей.

- Пришёл поиздеваться? Валяй!

- Вообще-то я пришёл воззвать к вашему разуму. Всё ещё можно исправить - нужно только принять помощь и оказать нам содействие в расследовании.

В этот момент в комнате погас свет, включилось аварийное освещение. Красноватый свет ламп наполнил допросную.

- В чём дело? — Влад связался с дежурными.

- Сами не знаем, вырубилось питание. Подождите немного, мы всё наладим.

- Хорошо, жду.

- Жди, инквизитор, недолго осталось. — рык оборотня наполнил пространство допросной.

Владислав снова вызвал дежурных:

- Заключённые на месте?

- Да, все сидят по камерам, двое с вами и двое в пятой допросной.

- Кто в ней?

Ответить дежурный не успел. В коридоре эхом пронеслось:

- Вампиры!

Влад вздрогнул и выбежал в коридор.

Как он и предполагал, пятая допросная была пуста. «Но что они будут делать? Прорываться к выходу? Нет, они тут явно не просто так… Оборотни!» Мысль как разряд тока привела инквизитора в чувство. Влад не готовился к битве, а потому из оружия у него был только серебряный пугио, гравированный текстами 90-го псалма. Да и тот он взял только потому, что таков был регламент. Влад побежал обратно к оборотням.

Вбежав в допросную, он увидел двух вампиров. Лица их деформировались и проступили клыки; на руках отросли длинные когти. Один из монстров держал мужчину за голову и медленно вскрывал ему горло.

Инквизитор кинулся на него, но почувствовал, как чьи-то когти впились ему в плечо. Взмах кинжала, и рука вампира упала на пол. Резкий крик наполнил пространство тюрьмы. Инквизитор сделал разворот и попытался вонзить пугио в самое сердце монстра, но тот отбил лезвие когтями. Клинок отлетел в угол комнаты.

Первый вампир кинулся к Владу и ударом локтя сбил его с ног. Вдруг в комнате включился свет и ослепил находящихся в ней. Откуда-то взялся Егор. Он вонзил пугио в живот раненому вампиру. Оказалось, всё это время он лежал в углу комнаты и клинок упал прямо к его ногам.

В допросную ворвались охранники. Оба набросились на первого вампира, отвлекая его от Влада. Последний кое-как поднялся на ноги. Нужно было защитить женщину. К ней кинулся раненый вампир. Несмотря на отсутствие руки и рану в животе, двигался он довольно быстро.

Недолго думая, Егор заслонил своим телом оборотня от когтей вампира. Тот, откинув инквизитора, уже был готов перегрызть женщине горло, когда Влад подхватил клинок. Удар. Вампир свалился с ног, и, воя от боли, выбежал из допросной в сторону выхода. Охранники продолжали сражаться со вторым монстром. Один из них держался за кровоточащую ногу, а второй пытался преградить выход, чтобы и этот вампир не ускользнул.

Монстр стоял окружённый служителями инквизиции. Как же сильно сейчас не хватало револьвера! Влад был готов кинуться на упыря, как вдруг тот опустился на пол. Охранники немедленно заковали вампира.

- Медиков сюда скорее! — Влад подбежал к Егору, раны были неглубокие, и его жизни ничего не угрожало.

- Не переживай, жить будешь.

- Надеюсь…

- Что произошло? Как им удалось освободиться?

- Я… я не помню.

- Ладно, отдыхай пока.

Влад осмотрел женщину-оборотня. Она была в порядке.

В голове инквизитора никак не унималась мысль: «Слишком просто. Он даже не был ранен. Почему он сдался?», вдруг в его голове всплыли слова Сани: «думал сложнее будет, но, как видишь, упаковали обоих, и при том живьём».

- Мне нужно допросить упыря. Наедине.

- Подождите. Восстановятся системы, и всё устроим. Сейчас даже видеофиксации нет. Скоро будет подкрепление, разберёмся с техникой, и он ваш.

- Нет необходимости. — Инквизитор поднял упыря и, приложив пугио к его горлу повел в пятую допросную.

- Ну, и что же ты хочешь узнать, инквизитор? — вампир ухмылялся.

- На самом деле ничего. Я знаю, зачем вы тут, – убрать свидетелей. А ещё я знаю, что ты мне ничего не скажешь, что бы я с тобой ни делал.

- Почему же? Я полностью готов к сотрудничеству.

- Не верю!

- Я требую справедливого суда инквизиции! Я просто проклятый человек, которому нужна помощь! И у меня есть ценная информация! — слова вампира звучали неубедительно.

- Будет тебе суд инквизиции.

Влад подошёл со спины к сидящему монстру.

- Бойтесь Бога и воздавайте хвалу Ему, ибо приближается час суда Его, — с этими словами инквизитор вонзил пугио в сердце вампира.

На следующее утро Владислав сидел перед шефом, который с интересом разглядывал принесённый ему отчёт. Сейчас он казался ещё строже, чем обычно.

- Так значит он напал на тебя?

- Да, именно так. Защищаясь, я его убил.

- Понятно… Как твоё плечо?

- Да всё в порядке, наложили пару швов. Даже почти не болит.

- Хорошо. Ладно, ты свободен.

Влад встал и направился к выходу. Уже в дверях он услышал:

- Быть инквизитором – значит принимать сложные решения, и значит выносить приговор. В любом случае, ты поступил правильно.

- Может быть.

- Кстати, твоя заключённая согласилась сотрудничать. Они надеялись, что их спасут, а от них решили просто избавиться. Придёшь посмотреть на её очищение?

- Спасибо, но я уже насмотрелся на такое. Они, действительно, думали, что их вытащат из нашей тюрьмы?

- Знаешь, может это и звучит странно, но второму вампиру удалось сбежать, хоть он и был ранен. Как именно, мы ещё выясняем.

- До свидания, Вячеслав Анатольевич.

Владислав не спеша шёл в сторону медблока. Купив по пути несколько апельсинов, он собирался навестить героя вчерашней стычки. Того, кто заслонил своим телом беззащитную женщину. Того, кто спас своего врага.

«Но кто же я? Герой или убийца?» Челюсть пронзила острая зубная боль.

По соображениям совести Фэнтези, Рассказ, Авторский рассказ, Длиннопост, Что почитать?, Продолжение следует, Текст, Хроники Инквизитора
Показать полностью 2
190

Пока все спят

Едва такси остановилось, Влад выскочил из него и, перепрыгивая лужи, со всех ног бросился к вокзалу. До электрички оставалось не более трех минут, а нужно было еще купить билет. Он подбежал к только что освободившейся кассе и, сунув в окошко студенческий, сказал: «Ярославский». Кассирша, убедившись, что все печати на месте, начала пробивать билет. Влад нервничал, но виду не подавал. Лишь тяжелое дыхание выдавало, что до кассы ему пришлось бежать. «Ваш билет, пожалуйста», - кассирша протянула несколько бумажек. Влад помчался к выходу. К счастью электричка уходила с первого пути. Выбежав из дверей вокзала, он оказался прямо перед подошедшей электричкой. Влад вошел в вагон, закинул небольшую сумку на полку и расположился на сидении.

В сумраке за окном проносились знакомые пейзажи. В наушниках звучал сипловатый голос Оззи Осборна заглушавший голоса торгашей.

Спустя полтора часа, немного покряхтев, электропоезд остановился на конечной станции, и, стянув с полки сумку, Влад направился к выходу. Пора было перекусить. Выйдя из вагона, Влад направился в уже ставшую родной забегаловку.

- Двести сорок — произнесла милая, явно приехавшая из теплых республик, девушка.

- Картой — ответил Влад и, расплатившись, забрал свой заказ, состоящий из шаурмы и стаканчика черного чая.

До поезда оставалось около часа, а значит, можно было спокойно обдумать предстоящее путешествие.

Раздался телефонный звонок. На экране высветилось «Большой Босс». Отвечать совсем не хотелось, но был ли выбор?

- Алло?

- Здравствуй. Ты уже выехал?

- Да, уже в Москве, жду поезд.

- Сейчас тебе пришлют файл, ознакомься. — голос шефа звучал озабоченно. Да и с чего вдруг он решил лично звонить? Обычно шеф занят более важными делами.

- Что-то серьезное?

- Всё прочитаешь сам. И… держи нас, по возможности, в курсе: там что-то странное творится.

Не дожидаясь ответа, шеф положил трубку. Пробежавшись глазами по тексту, Влад понял, что кроме дополнительных мер осторожности в инструкции ничего не было.

Можно было уже идти к поезду, который ждал пассажиров у перрона. Влад зашёл в вагон, расстелил постель на верхней полке и, как только почувствовал, что поезд тронулся, крепко уснул под размеренный стук колес.

Спустя пять часов Влад стоял под звёздным небом и смотрел вслед поезду, на котором он только что приехал. Часы показывали 3:07, и холодный ночной воздух развеивал остатки сна. Не спеша, Влад пошел в сторону перехода. Его должны были встретить сотрудники местного лесничества, но в округе никого не было видно.

Он спустился с перехода и встал у памятника Виктору Цою. Через пять минут из-за поворота появился уазик, ревя мотором, он подлетел к успевшему замёрзнуть Владу. Из машины вышли два человека. Одеты они были в куртки защитной расцветки поверх тельняшек и такого же цвета штаны.

- Здравствуйте, вы охотник из Москвы?

- Да, здравствуйте, хотя слово «охотник» мне кажется не уместно. Я Влад.

Влад протянул руку, и они обменялись рукопожатиями. Тот что помладше представился Кириллом, второй ответил:

- Андрей. Но подождите… Нам сказали, что приедет группа охотников, кто тогда вы? Этот медведь уже троих наших порвал, а нам присылают какого-то парнишку, который к тому же, один?

- Давайте уже в машину сядем, а то я так-то подмёрз.

Забравшись наконец в машину, Влад смог лучше разглядеть своих собеседников. Андрей был чуть полноват и немолод – на вид ему было около пятидесяти. Кирилл был не старше тридцати лет с глубокими карими глазами.

- И так, - продолжил Андрей, выруливая на нужную дорогу, - кто вы, и чем можете нам помочь?

- Скажем так… Я специалист по диким животным. Может получится вашего медведя не убивать.

- Знаете, — отозвался второй, — вы кажется не понимаете, что у нас тут происходит. Я его видел – это не медведь. Это вообще не животное… — Голос его дрожал, — Это монстр! Мы его буквально изрешетили, а он всё шел на нас и как будто ухмылялся… Нет! Я ни за что не поверю, что это медведь. Я видел медведей…

- Так хорош! Сколько можно байки травить? Наслушался россказней от тёток и придумываешь теперь.

Было видно, что Кириллу не верят, он насупился и замолчал.

- Давайте не будем делать поспешных выводов, — Влад решил немного разрядить обстановку в машине, — может он и прав, экология сейчас сами знаете какая.

- Как скажете. Вы же у нас специалист. Мы то тут так, деревенщины просто.

За разговорами никто не заметил, что происходило на заднем сиденье – а посмотреть было на что. Чего только стоил револьвер Smith&Wesson 500 Magnum. Начиненный серебряными пулями, он должен был стать сегодня гарантом возвращения домой. Влад убедился в готовности ножей, сложил патронташ с пузырьками святой воды, а главную игрушку вечера спрятал в кобуру на груди.

На подъезде к лесу машина остановилась, прямо перед ней стояло несколько человек в масках и бронежилетах с автоматами наперевес.

- Кто это? - спросил Влад.

- Хрен его знает, тут недавно участковый ошивался, может вызвал кого? – голос Андрея звучал взволнованно.

- Так, сидите здесь, я разберусь, что это за маски-шоу.

- Слушай, зоолог, или кто ты там? Раз тут ребята с автоматами, они сами со всем разберутся. Не лезь лучше.

- Как ты и сказал, специалист тут я — Влад и не заметил, как они с собеседниками перешли на ты. Ситуация накалялась.

Он вышел из машины и прошел вперед. Как и ожидалось люди с автоматами преградили ему путь.

- Стой, закрытая зона.

- А вы кто, собственно?

- Мужик, тебе делать нечего? Иди отсюда.

- Я зоозащитник, нам поступила информация, что в этих лесах бродит голодная медведица, я собирался это проверить, и если она действительно здесь есть, нужно будет разобраться. А вот кто вы такие?

Влада всё ещё держали под дулами автоматов, когда один из автоматчиков протянул ему «корочку». Перед ним стояли сотрудники ФСБ, а значит жертв у нашего «мишки» не трое, а много больше.

- Передайте пожалуйста своему начальству, что прибыл специалист из ИНКВЗ.

- Откуда?

- Не важно, передайте пожалуйста, меня вызвали, я приехал, если не пустите, вам же надают по голове.

ФСБ-шник всё же связался со своими и после недолгого разговора по рации с довольным лицом заявил, что никакого специалиста тут не ждут и вообще ни о каком ИНКВЗ они не слышали.

- Что ж, можно звонок другу?

Влад получил разрешение, и набрал штаб.

На улице было все ещё морозно, руку начало неприятно покалывать.

Вместо оператора ответил шеф.

- Докладывай.

- Да что докладывать, все оцепило ФСБ, меня не пускают.

- Жди.

В трубке раздались гудки. Шеф явно нервничал.

- Мог бы не посылать меня одного…

Не прошло и двух минут, как Влада пропустили внутрь. Он дал отмашку «уазику» и тот почти мгновенно скрылся, оставив после себя облако пыли.

Пройдя около километра по грунтовой дороге Влад дошёл до лагеря, который разбила ФСБ.

Пока все спят Фэнтези, Рассказ, Авторский рассказ, История, Длиннопост, Что почитать?, Продолжение следует, Текст

- Что? Кто это? Не знаю, что вы задумали, но у нас и так проблем хватает! Да, так точно! — человек во всем чёрном смотрел перед собой и пытался совладать с эмоциями. За последние два часа он потерял двоих, и ещё 13 в тяжёлом состоянии отправлены в больницу. Когда их сюда отправляли, им сказали, что это просто террористическая угроза. На самом же деле, их ожидало нечто необъяснимое. Существо невиданных размеров, не то волк, не то медведь в один удар вскрывало бронежилеты, и никакие пули его не брали.

В палатку вошёл паренёк лет двадцати пяти, немного растрепанный и явно не выспавшийся.

- Доброе утро, я Влад. — сказал паренёк.

- И так, значит вы и есть тот самый специалист, и в какой же области? У нас тут такая чертовщина творится.

- Ну, в чём-то вы правы, правда я удивлен, что сюда прислали вас, обычно наша организация работает только с отрядами которые подготовлены к подобному.

- То есть, вы знаете что это? И что ещё за организация как там НКВД, а нет НКВЗ, что это?

- Вообще-то ИНКВЗ, ну это так, для таких как вы, для тех, кто в теме мы Священная Инквизиция.

- Смешно. Только мне сейчас не до шуток – у меня люди гибнут! Инквизиция ****.

- А я и не шучу. И на сколько понимаю, у вас приказ слушаться меня во всём, я прав?

- Да… Как бы это дико не выглядело.

- Отлично. Раз так, немедленно отзовите людей, пока вы тут всех не положили. Теперь это моя операция, но вы мне можете очень помочь.

- Чем же?

- Наблюдением. Мне нужно знать всё, любое движение в области. Это существо не должно сбежать. Ранить вы его не раните, но больно ему бывает. Так что не дайте ему уйти, но будьте предельно осторожны.

- А что будете делать вы?

- Пойду погуляю.

- Бред какой-то… Вы так и не сказали, что это за тварь.

- Скорее всего мы имеем дело с оборотнем, а судя по тому, что даже вы его заметили, отъелся он хорошо…

Молодой человек вышел из палатки. Командир лагеря, пытаясь переварить всю ту ахинею которую он только что услышал, отдал приказ своим людям возвращаться.

Около часа Влад шёл по ночному лесу. «Странно всё это… всего один оборотень – допустим даже очень большой – и такой переполох…» По началу это было рядовое задание: кто-то в лесу увидел чудище. Нужно было всё проверить и при необходимости разобраться. Потом звонок шефа, ФСБ, гора трупов… А где, собственно, сами трупы?

- Прием, база. Вопросик есть. — Влад предусмотрительно взял рацию у спецов.

- Слушаю вас.

- Вы сказали, что некоторых из ваших людей убили. Что с трупами?

- Оно их забирало с собой.

- Вы уверены, что они были мертвы?

- Однозначно. Оно ударом отрывало им головы, хватало труп и тут же убегало.

- Вас понял, спасибо.

Влад запутался окончательно. Оборотни едят только живых, бросая обглоданные останки, либо утаскивают человека с собой, чтобы потом съесть. Что-то тут не так… За этими размышлениями он добрел до какой-то полуразвалившейся избушки, в каких обычно ночуют охотники. Он осторожно толкнул дверь. Она скрипнула и отворилась.

Внутри было темно. Влад вытащил фонарик, в свете которого можно было рассмотреть внутреннее пространство. Собственно, ничего интересного в нём не было: обычный заброшенный домик, старый стол у окна, кое-какая посуда в пыли, рукомойник с раковиной и даже газовая плитка, но без баллона.

Влад толкнул дверь и прошел в следующую комнату. Его будто ударило молнией, ладони вспотели, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Теперь то он все понял: в комнате на кровати лежали четыре щенка. Вот для кого оборотень убивал, вот кому носил еду… или носила? За спиной раздался густой рык…

Быстрым рывком Влад прыгнул в угол комнаты. Револьвер тут же оказался в его руке. Взмах руки и выстрел. Огромная туша упала у ног инквизитора. Тяжело дыша она медленно превращалась в человека. Пуля вошла в плечо, но боль от серебра была невыносима. Спустя пару мгновений перед Владом лежала женщина лет 32, достаточно красивая, только голая, грязная и воняющая псиной. Вытащив из сумки аптечку, Влад как мог наложил повязку на рану, чтобы остановить кровь, благо пуля прошла навылет.

- База, что по периметру?

- Чисто, никого нет. Что у вас?

- Я её нашёл, нужна медпомощь.

- Её?

- Да, хватит вопросов, потом все расскажу.

Влад достал шприц с ксиланитом и сделал женщине инъекцию, способную вырубить лошадь. Лучше перестраховаться.

Послышались тяжелые шаги. Снаружи появилось два оборотня: один покрупнее, другой поменьше.

- Так значит ты была не одна… Ещё веселее.

Времени было в обрез: «Сейчас сюда нагрянет ФСБ и начнется мясорубка...» Вложив недостающий патрон в револьвер, Влад пробрался к входной двери. Чудовища явно знали, что он тут, и не спешили врываться в дом. Ждать было нельзя.

Инквизитор открыл дверь и сделал выстрел. Оборотень успел увернуться, и пуля угодила в берёзу. Проломив крышу, второй оборотней оказался в доме, прямо позади Влада – пришлось выскочить наружу.

Сражаться одному против двух разъярённых монстров. Не то чтобы это входило в его планы. Оборотень что поменьше кинулся вперёд – инквизитор этого и ждал. Три точных выстрела превратили мозги монстра в украшения на ближайшей ёлке. Второй атаковал почти одновременно с первым. В последнее мгновение Влад успел выхватить из-за пазухи серебряный кинжал и полоснуть им по глазу нападавшего. Тот с визгом отлетел, но тут же кинулся вновь. В отличие от первого, второй не прыгал прямо, а пытался зайти сбоку, постоянно меняя положение не давая прицелиться.

Несколько раз оборотень делал выпады; Влад уворачивался как мог, зная, что пуля осталась одна. Значит, если он промажет, то из этой передряги живым не выйдет.

Вдруг автоматная очередь прижала монстра к земле. Выигранных долей секунд хватило, чтобы серебряная пуля прошла ему в лёгкое. Скуля и воя от боли, оборотень попытался встать, но получив ещё одну очередь из автомата успокоился – с серебром в ребрах не так-то просто регенерировать.

- Что это за хрень?! — в крике командира отряда звучал такой ужас и злость, что казалось он начнет палить по всем окружающим.

- Спокойно, это просто больной человек, — тяжело дыша Влад осматривал место ещё недавно бывшее полем битвы, — Хотя судя по тому, как они тут устроились, они были вполне себе довольны своим положением.

Действительно, перед ними уже лежал просто голый человек с пулевым ранением в груди. Остальные раны, на удивление, успели затянуться.

- С вашего позволения, я пойду упаду где-нибудь и полежу. Только свяжите покрепче взрослых, и этому, — Влад указал на раненого человека — я еще поставлю укол, чтоб не буянил.

- Есть ещё один?

- Да, женщина в доме. Я же докладывал.

- Что с мертвым делать?

- Сожгите. Лучше вместе с домом, чтоб улик не осталось. И да, там щенята, их я заберу сам.

Над лесом постепенно светало. Влад сел на крыльцо тяжело вздохнул. Тело ломило и хотелось есть, а ещё его трясло, от осознания, чего он только что избежал. Инквизитор достал телефон и набрал шефа.

- Слушаю тебя.

- Операция проведена успешно.

- Отлично, я знал, что ты справишься, до субботы можешь отдыхать. Только скажи, там были детёныши?

- Да, они самые и трое взрослых. Один мёртв. Вы знали про это?

- Догадывался, но… я такое только раз в жизни видел… Оборотни обычно одиночки… Что-то во всём этом не чисто. Будем проверять. Ты молодец.

- Понятно.

Влад положил трубку.

Вечером того же дня в бар где-то в центре Москвы вошел непримечательный юноша, лет 25, со слегка взъерошенными волосами. Из его чёрной сумки торчали четыре щенка, с интересом разглядывавшие всё вокруг. Он устало подошел к стойке, уселся поудобнее и сказал бармену:

- Ноль пять Гиннеса.

Пока все спят Фэнтези, Рассказ, Авторский рассказ, История, Длиннопост, Что почитать?, Продолжение следует, Текст
Показать полностью 2
314

То ли девушка, то ли... Часть 4

Часть 1  Часть 2  Часть 3

После того неприятного случая больше желающих пойти в увольнительную не было, поэтому я удивился, когда после занятия с мечами ко мне подошел сержант Криг и сказал, что у меня сегодня вечером свободный вечер, и что я могу идти погулять. Обычно такие новости сообщала нам капитан, но она к этому моменту уже ушла.


Я недолго посомневался, но все-таки решил пройтись в тот же бар, где был раньше вместе с Ари и Риной. Если ко мне и начнут приставать, то я смогу дать отпор. Мой гладиус был со мной.


Первой, кого я увидел там, была наш капитан, в одиночку накачивающуюся пивом в углу. Она сидела, уткнувшись взглядом в стол, такая одинокая и задумчивая, что я не стал ее окликать и пошел было к стойке, но радостные возгласы парней привлекли ее внимание. Она подняла голову, увидела меня и махнула рукой:


- Рип, иди сюда!


Проходя мимо других столиков, я услышал комментарии других солдат:


- Смотри, а эта не отрезала волосы.

- Ага, остальные выглядят так, что не поймешь, баба или мужик.

- Ну задница у этой ничего так...

- Может, пойдешь пригласишь?

- Сейчас, разбежался, вон у той, стриженой, рука, знаешь, какая тяжелая. Врежет так, что не заметишь, как окажешься под столом.


- А, Рип, молодец, что пришла, - улыбнулась капитан. - Я боялась, что ты струсишь, как и остальные.


- Вы меня ждали, капитан? - удивился я.


- Ну не то, чтобы ждала. Скажем так, я надеялась на это, - Рина уже явно выпила не одну кружку к моему приходу, раскраснелась, ее постоянно нахмуренное лицо расслабилось. И я внезапно вспомнил, что она совсем молоденькая, чуть старше меня, а взвалила на себя тридцать девчонок, защищала их от всего лагеря, кроме того, у нее были явные проблемы с сослуживцами. Никто не воспринимал всерьез девчонку-капитана, какой бы умелой она ни была.


Мы могли поддерживать друг друга в казарме, могли дружить, она же постоянно, всю жизнь, была против всех, снова и снова подтверждая и доказывая, что может поступать так, как хочет.


- И, Рип, давай сейчас без всяких капитанов и выканий, надоело, сил моих больше нет. Ты умная и не будешь трепать лишнего подружкам, верно?


Я кивнул.


- Я знала, что ты меня поймешь. Скажи, о чем ты подумала, когда впервые увидела меня?


- Ну... я..., - заколебался я, не понимая, что она хочет услышать.


- Рип, давай, не бойся, говори, - Рина грустно улыбнулась, - дай мне хоть на час почувствовать себя человеком.


- Я был.. была в восторге. Ты мне показалась очень красивой и сильной, необычной. У нас в деревне не принято, чтобы девушки ходили с короткими волосами и в штанах, и ты была первой девушкой с такой внешностью.


- Ага, - снова улыбнулась капитан, - а теперь только таких тут и видишь. Но ты смогла выделиться. Не понимаю, почему ты так цепляешься за свои волосы...


- Ну, я, - промямлил я, но Рина перебила меня:


- Но мне это очень нравится.


- Что?


- Ты мне нравишься, Рип, - просто сказала она. - У тебя тоже необычная внешность, интересное лицо, а кроме того, крепкая воля и сильный характер. Знаешь, я почти уверена, что ты добровольно отправилась в армию. Это было твое решение, а не то, что ты не смогла залететь от кого-нибудь из деревенских недорослей. Верно?


- Почти, я не...


- Ты же девственница, Рип, я права? - Рина наклонилась ко мне и пристально посмотрела в глаза.


- Эмм, - от смущения я не знал, куда деть свои руки, поэтому ухватился за принесенную кружку пива и залпом выпил ее, даже не почувствовав вкуса. - Да, ты права.


С радостным видом капитан откинулась на спинку стула:


- Я так и знала. И это отлично. Я тоже. Меня всегда раздражали мужчины. Все, кроме моего отца. Они все либо слюнявые нерешительные придурки либо похотливые назойливые придурки. То мнутся и терзают тебя дурацкими стихами, то пытаются ухватить за задницу и зажать в каком-нибудь углу. Брр, - передернула она плечами. - О, смотри, один идет сюда. Ставлю на то, что этот из группы слюнявых.


Действительно, к нашему столику подошел один из солдат с довольно симпатичным лицом и нерешительно обратился ко мне:


- Эмм, простите, вы позволите пригласить вас на танец?


На танец? Я чуть со стула не упал. Откуда в таверне посреди военного лагеря возьмется музыка?


- У нас тут ребята собрались... Один неплохо играет на флейте, другой поет, - он говорил все тише и тише, видя, как капитан мрачнеет с каждым его словом, - и свободный вечер же...


Я со страхом посмотрел на Рину: что она сейчас предпримет. Но через мгновение она улыбнулась:


- Рип, а что, отличная идея! Сходи потанцуй!


- Но я...


- Давай! Вперед, покажи им, как танцуют настоящие женщины.


Не могу сказать, что меня порадовало ее напутствие, но я не стал больше противиться, не убудет с меня с одного танца.


Увидев, что дама согласилась, ребята на другом конце зала воодушевились, достали откуда-то инструменты, у кого что было. Кто-то взял флейту, кто-то деревянные ложки, кто-то вытащил гитару, и они заиграли веселую мелодию, подстраиваясь друг под друга и выравнивая строй.


Мой кавалер приобнял меня за талию и принялся выделывать различные па, мой верный гладиус периодически бил его по ногам, но он воспринимал это стоически.


- А ты красивая, - шепнул он мне на ухо, притянув меня поближе.


Кажется, Рина немного поспешила к занесением его в слюнявые и нерешительные. А меня начало мутить от этой ситуации. В своей деревне мне приходилось танцевать с парнями, но никаких отрицательных чувств я при этом не испытывал, все девчонки танцевали, и я тоже. Но сейчас, на глазах той девушки, которая мне нравилась, я ощущал себя полным идиотом.


- Как ты оказалась здесь? Не верю, что на такую красотку не нашлось желающих, - продолжал "деликатно" ухаживать солдатик. - Если вдруг передумала идти воевать, то я могу тебе в этом деле помочь.


И чтобы я не сумел понять его слова как-то неправильно, он переместил свою руку с талии на бедро и посмотрел мне в глаза, чтобы оценить реакцию. Я не стал разочаровывать его и врезал кулаком прямо в солнечное сплетение, затем присел, чтобы заглянуть ему в лицо, и сказал:


- Обойдусь.


После я аккуратно обошел скрючившуюся фигуру солдатика, все еще пытающегося вдохнуть хоть глоток воздуха, и вернулся за столик к Рине.


- Зачем ты отправила меня танцевать? Ты же знала, что я не хочу, - спросил я,


- Зачем..., - капитан задумчиво покрутила пустой кружкой в воздухе, - не знаю. Думаю, я хотела убедиться.


- Убедиться в чем?


- В том, что поступаю правильно, - после этих слов Рина потянулась ко мне и, помедлив секунду, поцеловала меня. Сначала робко, едва касаясь губами моих губ, но не почувствовав отпора, прижалась сильнее, обхватив мою шею рукой.


Не могу сказать, что я раньше не представлял наш поцелуй с капитаном, но действительность превзошла все ожидания. Казалось, что мое тело испарилось, и остались только эти нежные настойчивые губы, от прикосновения которых я потерял голову окончательно. Я обнял Рину, пьянея от одной только мысли, что моя рука касается ее.


Я не слышал ничего, кроме ее дыхания, не видел ничего, кроме ее глаз, также широко распахнутых, как и мои. Мы словно боялись, что реальность обманет нас, и если мы закроем глаза, то исчезнем.


- Рип, - послышался ее прерывающийся голос, - стой. Останови меня. Рип.


Я с трудом мог понять, что она говорит, но в меня уже было вбито рефлекторное повиновение приказам капитана, и я смог сдержать свои руки и замереть на месте.


Рина тяжело дышала и смотрела на меня. Затем, словно опомнившись, взяла кружку и отпила немного.


- Рип, я не ожидала... Честно. Я, конечно, надеялась. Но не верила. Даже сейчас не верю до конца. Ты же не пьяна, верно?


Она все вглядывалась мне в глаза, пытаясь что-то понять. Я же взял ее руку и, не отводя взгляд, нежно сказал:


- Ты мне тоже нравишься.


Она недоверчиво посмотрела и робко улыбнулась:

- Знаешь, я до последней секунды сомневалась. Только молчи, Рип, пожалуйста. Я как тебя увидела в первый раз, сразу подумала, ах, если бы ты была парнем. Словно я именно тебя ждала все это время. Именно эти глаза видела в мечтах, эти скулы... И только твои чертовы волосы нарушали картину. А ты отказалась их отрезать. И чем больше я на тебя смотрела, тем все больше убеждалась, что это должна быть ты. Только мы обе девушки, и что с этим делать, я не знала. Сейчас я понимаю, что это неважно. Точнее, наоборот, это даже правильно. Мне действительно никогда не нравились мужчины, только я не думала, что получится вот так. И то, что у тебя тоже не было мужчины, - это знак. Тебя ведь тоже они не привлекали, верно? Этот солдатик... Как еще одна проверка. А твои взгляды! Я могла чувствовать их даже спиной. Не знаю. Рип, я не знаю, что нам делать дальше. Но я что-нибудь придумаю. Только не бросай заниматься, тренируйся также упорно. Я не хочу, чтобы тебя поранили, - в ее глазах появились слезы.


- Не надо плакать. Рина, не надо плакать, - говорил я, а у самого в горле стоял ком. Как я теперь мог признаться ей, что я мужчина?


На следующее утро я задумчиво заплетал косу, ожидая прихода капитана, но против обыкновения девочек разбудил рев сержанта:


- Подъем! Пять минут на подготовку и бегом на пробежку!


Уже пробежав половину дистанции, я осознал, что Рина до сих пор не появилась. До этого она ни разу не пропускала утренней разминки. Что-то случилось? Или она чувствует себя неловко и не хочет пока меня видеть?


До этого момента я зациклился на своей проблеме и даже не думал о том, как она могла воспринимать эту ситуацию. Ведь ей тоже было несладко. Надо обладать немалым мужеством, чтобы признаться самой себе в том, что влюбилась, во-первых, в девушку, во-вторых, в свою подчиненную, и не меньшей отвагой, чтобы признаться в этом мне, не побояться быть отвергнутой или осмеянной.


У меня примерно такие же риски, но я в себе столько мужества пока не нашел.


К концу тренировки с арбалетами, где я практически бессознательно заряжал, стрелял, целился и бегал за болтами, на стрельбище подошел незнакомый хлыщ. Судя по погонам, это был тоже капитан, вот только форму он носил так, что становилось понятно: по утрам он со своими солдатами не бегает.


Время близилось к обеду, а на кителе не было ни пыли, ни белесых разводов от пота. Казалось, что он вот только-только взял форму из чистки и, надев, сразу перенесся к нам по воздуху, не касаясь блестящими сапогами дорожной пыли.


С легкой презрительной улыбочкой он наблюдал за нашими действиями, но я чувствовал, как его взгляд то и дело останавливался на мне. Скорее всего, в этом были виноваты чертовы волосы, растрепавшиеся так, что некоторые пряди упали мне на спину. Кроме меня, среди девчонок длинноволосых больше не было.


- Эй, рядовой, - раздался ленивый мужской голос прямо у меня за спиной.


Я резко выпрямился, развернулся и практически уткнулся лицом в нового капитана.


- Да, сэр. Слушаю, сэр! – отрывисто сказал я.


- Ого, какой низкий голосочек, - также лениво протянул он. – А что устав говорит про длину волос?


- В уставе длина волос для женского состава армии не регламентируется, поэтому каждая женщина, призванная в армию, самостоятельно решает этот вопрос, - я подготовился к этому вопросу давным-давно, зная, что придирки обязательно будут.


- Еще и умная. Как интересно! – его взгляд проблуждал по моей фигуре и остановился на лице, словно пытаясь что-то выискать. – Вот, значит, кто смог растопить сердце этой замороженной.


В груди что-то сжалось. Из-за меня у Рины проблемы? Ее отсутствие, новый капитан, пристальное внимание ко мне, - все сложилось в цельную картину.


Капитан неотрывно смотрел мне в глаза, видимо, ожидая какой-то реакции, но я, уже привыкший скрывать эмоции от людей, сдержал вопросы, которые рвались у меня с языка.


Через несколько секунд капитан разочарованно выдохнул:

- Дьявол, действительно умна. Но я понимаю ее, в тебе определенно есть что-то необычное. Так, рядовой, сегодня придешь ко мне в покои, будешь помогать прислуге. Сержанта я предупредил. После ужина за тобой придут.


Затем он развернулся и ушел с поля, тщательно выбирая тропинку так, чтобы не запачкать обувь.


Весь оставшийся день был для меня потерян: я не смог повторить ни одного приема, получил несколько неприятных порезов, но сержант не стал усердствовать в ругани, всего пару раз обозвал «дурой безрукой». Более того, один раз я нечаянно поймал его сочувствующий взгляд. Дьявол, видимо, меня не ждет ничего хорошего в жилище капитана.


После ужина я успел сбегать ополоснуться и быстро простирнуть форму. А затем меня позвали к капитану.


Молоденький солдатик, с восторгом осматривавший нашу женскую казарму и особенно ее обитателей, чуть не поперхнулся, увидев меня. Бедняга, он не ожидал, что капитан вызовет к себе этакую тощую дылду с четко выраженными бицепсами, не столько четко выраженной грудью и длиннющей косой.


Он проглотил все подготовленные им заранее подколки и затасканные комплименты, поугрюмел и молча отвел, куда следовало.


Как оказалось, капитан жил чуть ли не на другом конце военного лагеря, где для офицеров были построены не однообразные казармы, а небольшие домики на одного человека или семью. Каждый домик был со своей изюминкой: у одного была ярко-красная черепичная крыша, у другого - изящные узорные наличники, у третьего вместо флюгера развевался флаг.


Мы же подошли к самому строгому в оформлении домику без излишеств и украшательств, только на двери висела деревянная табличка с надписью: «Капитан Вейнер».


Я на секунду замешкался перед дверью, не уверенный в том, стоило ли мне вообще приходить сюда, может, стоило сказаться больным, вроде как женские дни пришли, но солдатик втолкнул меня силой.


- А, пришла, наконец, - снова этот лениво-вальяжный голос, от которого меня уже начало подташнивать. – Иди, переоденься, там тебе объяснят твои обязанности.


Мне навстречу вышли две девушки в форме горничных, а именно в закрытых голубых платьях до щиколотки, поверх которых лежали белые накрахмаленные фартучки. Они, легонько подталкивая, отвели меня в комнату для слуг, показали на такое же платье, висящее на вешалки, и уже хотели было снять с меня форму, как я воспротивился:


- Девушки, дайте мне самой переодеться, а потом вы, если что, поправите. Только совсем одной.


Они захихикали:


- А в казарме ты тоже просишь всех выйти, когда переодеваешься?


Я практически зарычал от досады, но, взяв себя в руки, попросил:


- Все равно я сама оденусь, хорошо?


Затем, как обычно, отошел в угол, быстро распустил косу, закрыв себя со спины полностью, стащил с себя рубаху, натянул платье, и только потом снял штаны. Девушки ахнули, когда увидели мои волосы во всей красе:


- Вот это да, такая красота!


- Такие волосы жалко стричь, молодец, что не постриглась.


- Ну что, надела платье? Давай, мы застегнем, там много пуговиц, самой сложно справиться. И можно мы тебя заплетем?- они аж подпрыгивали от нетерпения.


Они помогли застегнуться, правильно надеть этот глупый фартук, а затем затейливо переплели тонкие косички, перехватывавшие и удерживавшие волосы, не скрывая их длины и густоты.


- Вот так ты настоящая красавица. А то с убранными волосами ты смотришься, как хищник какой-то: лицо острое, глаза злые.


Я ухмыльнулся, такой вариант мне нравился больше, чем быть "настоящей красавицей".


- Теперь слушай. Сегодня капитан дает прием, на нем будут другие офицеры, некоторые с женами. Обычно мы всегда прислуживаем, но сегодня тебе придется справляться одной. Мы тебе будем подавать напитки, закуски, а ты будешь разносить их по зале и ставить на небольшие столики, там увидишь, их шесть штук стоит в разных местах. Также ты должна будешь убирать грязную и пустую посуду, вытирать столики, если запачкаются. Разговаривать тебе строго запрещено, можешь только кивнуть, если к тебе обратятся с просьбой или вопросом. Желательно, чтобы тебя вообще не замечали, но так как ты впервые прислуживаешь, вряд ли у тебя это выйдет, но ты все равно старайся.


- А зачем вообще меня сюда вызвали? Я вообще-то солдат, а не прислуга.


- А ты смешная, - рассмеялись девушки. – У капитана Вейнера все солдаты – это прислуга. Кто-то работает посыльным, кто-то камердинером.


- А вы?


- Нас признали негодными для воинской службы, но и домой тоже не отпустили, вот мы тут и работаем.


- Но…


- Все-все, вопросы закончились, - перебили меня горничные, - уже пора начать разносить лимонад и коктейли.


И пока они вели меня к кухне, я продолжал недоумевать. Наша рота была первой, ни до нас, ни после нас больше никто не приезжал. Следующий привоз новобранцев должен был быть через месяца четыре, не раньше. Рина говорила, что мы единственные женщины в лагере, из нашей казармы никого не выгоняли, как непригодных, все девушки втянулись в тренировки. Так откуда здесь взялись эти девушки?


Впрочем, долго размышлять мне не дали, всунули в руки поднос с прозрачными бокалами на тоненьких ножках и отправили в сторону залы. Лакей, еще один отлынивающий солдат, распахнул передо мной дверь, и я, полностью сосредоточившись на том, чтобы удержать равновесие подноса, не поднимая головы, прошел вперед.


Едва дыша, я нашел взглядом первый столик и быстренько переставил на него бокалы, только после этого я осмелился поднять глаза и осмотреть залу.


На удивление, зала была просторной и светлой, видимо, домики только с фасада казались небольшими, а вот в длину они были довольно длинными. В хаотичном порядке по всей комнате стояли столики, их было шесть, как и предупреждали девушки, также бессистемно стояли кресла и диваны, кое-где на них сидели пышно наряженные дамы разных возрастов. Но больше всего тут было мужчин в форме. Офицеры стояли, разбившись на небольшие группы, и что-то обсуждали между собой. На меня практически никто не обратил внимания, кроме самого капитана Вейнера, который, не прекращая разговаривать со своими собеседниками, не отрывал от меня взгляда.


Я тихо вышел из залы, но уже за порогом меня ждали горничные со следующей партией напитков.


Где-то через полчаса я уже немного освоился и смог уделять свое внимание не только столикам и бокалам, но и гостям на приеме.


Когда я подошел к столику неподалеку от капитана Вейнера, он немного громче, чем до этого, спросил у другого офицера:


- А что там с капитаном…,как же ее…, Штейнхамер? Я слышал, что ее отстранили от службы.


Я сразу навострил уши, не поднимая, впрочем, головы.


- Да там какая-то странная история, разбирательство будет на следующей неделе. Вроде как она приставала к своему солдату.


Вейнер, еще сильнее растягивая гласные, сказал:

- Да что вы говорите? У нее же была эта пресловутая женская рота, ее, кстати, временно передали мне в подчинение.


- Вот именно. В уставе появились пункты о невозможности каких-либо романтических или тому подобных отношений офицерского состава с рядовыми, как впрочем, и между рядовыми тоже. Это было сделано сразу же после указа о призыве в армию женщин для того, чтобы избежать проблем такого рода. Вейнер, да вы же сами знаете об этом, одного солдата уже повесили из-за того, что он попытался… ну вы понимаете.


- Да, конечно, - быстрый взгляд в мою сторону, - что-то такое припоминаю. И что, Штейнхамер приставала к женщине?


- Точно пока неизвестно, но есть официальное сообщение о том, что Штейнхамер целовалась со своим солдатом, да, с женщиной.


- А, может, та была не против?


- Вейнер, как раз на этот случай и прописан устав. Иначе любой офицер сможет запугать своих солдат и заставить их сказать, что все было добровольно.


- И что Штейнхамер будет, если все подтвердится?


- Либо понизят в звании, либо отстранят от службы. В любом случае, это был эксперимент: сможет ли женщина быть офицером. И пока он не кажется самым удачным.


Я больше не мог затягивать у столика и вышел из зала. Отмахнувшись от очередного подноса, я прислонился спиной к стене и закрыл глаза.


Знала ли Рина о возможных последствиях своего поступка? Я столько раз читал Устав, но ни разу не замечал этих пунктов, то есть я их, конечно, читал, но никогда не обращал на них внимания. О каких внеслужебных отношениях для меня могла идти речь, если я до сих пор ни рыба, ни мясо, ни парень, ни девушка. Возможно, Рина также пропустила эти пункты мимо по таким же причинам, ей же никогда не нравились мужчины, а об отношениях между женщинами она и подумать не могла.


А еще меня сильно интересовал вопрос, зачем бы это неизвестному мне капитану Вейнеру столь сильно хлопотать только ради того, чтобы поставить меня в известность о судьбы Рины. Я его увидел сегодня в первый раз в жизни, повлиять на приговор Рине я никак не мог, как выяснилось, даже если у него есть личные причины ненавидеть Рину… Вот единственное объяснение его поведения – он хочет сделать больно Рине через меня. Значит, у нас еще будет с ним разговор и, скорее всего, он мне не понравится.


С трудом дождавшись окончания банкета, я рванул в комнату, чтобы переодеться. Никогда еще я не чувствовал себя так глупо в женском платье. Казалось бы, носил их всю жизнь, но вот всего несколько месяцев в штанах и один поцелуй, и всё так изменилось.


Едва успел натянуть рубашку, как ко мне ворвались служаночки:


- Зачем ты переоделась? – удивилась одна.

- Тебе разве не хочется остаться тут? – вторила ей другая.

- Никакой муштры.

- Никакой грязи.

- Все время в тепле!


- Хватит! – рявкнул я, взбешенный их щебетанием, - Я солдат. Я пришла, чтобы учиться сражаться, а не подносы таскать.


- Но… - робко попробовала возразить первая. Я так и не запомнил их имен, хотя они, кажется, представлялись.


- Я возвращаюсь в казарму. Надеюсь, в следующий раз ваш господин сможет найти себе в служанки кого-то более способного.


Выплеснув злость и раздражение на ни в чем неповинных девушек, я выскочил из комнаты и сразу наткнулся на Вейнера. Он что, подслушивал?


- Рядовой, кто вам разрешил уйти?


- Согласно Уставу время после ужина – это свободное время рядового, за исключением нарядов, внеурочных тренировок и дежурств по графику. В графике дежурств женская рота отсутствует, внеурочные тренировки и наряды должны быть обозначены устно и заранее, с уведомлением сержанта, – я произнес это обезличенным голосом, глядя поверх его головы, благо мой рост позволял.


- Слушай, девочка, не надо со мной играть в солдатиков, - медленно протянул капитан, взяв меня за плечо. – Признай, что ты сглупила, попав сюда, и уже жалеешь, что не смогла забрюхатеть вовремя. У тебя еще один шанс: соглашайся поработать на меня. Всего три года, и никаких там войнушек, убийств и всякого такого. Тихая спокойная жизнь. А в конце службы я тебе еще и рекомендации дам, сможешь устроиться служанкой в какой-нибудь богатый дом. Ты ж не дура, чтобы отказываться от такого предложения, верно?


Уверен, что некоторые девчонки у нас согласились бы… если бы им предложили такое пару месяцев назад. Сейчас же мы все втянулись в муштру, и уже появился азарт: кто быстрее пробежит, кто лучше отстреляется, кто быстрее выучит новый финт. Я понимал, что это только тренировки, и после первого боя все может измениться, но бросить все то, чем я начал гордиться, ради прислуживания этому хлыщу?


- Так точно. Дура, - и я посмотрел прямо ему в глаза. Не знаю, что он там увидел, но Вейнер отшатнулся от меня, как от прокаженной.


- Ладно. Вали в казарму. Посмотрим, что ты потом скажешь.


И я, с трудом сдерживая желание помчаться во весь опор, нарочито медленно вышел из домика, завернул за угол, и только тогда рванул к родной казарме и девчонкам. Если бы я мог заплакать, я бы заплакал.


Лагерь уже спал. Из казарм доносились разнообразные похрапывания, костры мирно поблескивали красноватыми огоньками. Редкие часовые провожали меня удивленными взглядами, но окликать не стали. Меня знали в лицо практически все, еще бы, единственная во всем лагере с такими длинными волосами. Единственная. Знали бы они...


Перед входом в нашу казарму сидел сержант. Заметив меня, он пошел навстречу:


- Рип, давай отойдем в сторонку, - тихо пробасил он. – Ну что, к Вейнеру не пойдешь?


Я покачал головой.


- Я так и думал. Знаешь, я Ринку еще совсем сопливой помню, под началом ее отца воевал, и после положенной пятилетки остался служить с ним. И как-то вызвал он меня к себе домой, хоть и не любил, чтоб вояки в доме шлялись, и попросил выбить всю дурь из дочки. Муштровать ее как обычного рекрута, только еще строже. Выходит, значит, девчонка лет одиннадцати: под глазом синяк, из юбки клок вырван, волосы обрезаны как попало и всклокочены. Это она с кем-то успела подраться, поспорила, что станет солдатом, отрезала себе косу садовыми ножницами и пыталась удрать через забор.

Как я ее гонял… - сержант усмехнулся, - вам и не снилось. А у нее только глазенки горели, как же, мечта сбывается. Никогда не ревела, хоть и коленки разбивала, и ободранная ходила, и силенок не всегда хватало.

Никогда ни на кого не смотрела, только вперед, только армия. Но она же о военных по своему отцу судила, думала, что они все такие благородные, о защите отечества пекутся, а как попала сюда, обнаружила, что есть среди них и подлецы, и трусы, и сволочи. Всем плевать, что она умеет и знает, ее всегда будут считать хуже из-за того, что она женщина. Такие дела.


Сержант помолчал и продолжил:

- В лучшем случае ее из капитанов выпрут, присоединят к бабской роте как рядового. Она и не откажется, да только… А в худшем повесят.


Я молчал. Что я мог сделать? Чем помочь?


Никчемный я человек. Не могу ни за себя постоять, ни за человека, который потянулся ко мне, к такому. Сначала мать командовала, сейчас обстоятельства, устав, армия, куча самовлюбленных придурков. И так будет всю жизнь. Всю свою недолгую жизнь я собираюсь прожить по чьей-то указке и чужой прихоти.


Хотя, положа руку на сердце, мною правят не люди или события, а страхи. Словно я впитал материнские страхи с молоком. Я сейчас в армии, готовлюсь участвовать в сражениях и умереть в ближайшие три года, но все равно боюсь. Боюсь сказать правду, боюсь вступиться за любимую, боюсь … но чего? Смерти? Это смешно. Позора? Да вся моя жизнь сплошной позор.


Но стоит только подумать о том, чтобы что-то сделать, и подгибаются колени, а в груди заледеневает сердце.


Сержант смотрел на меня, и по его разочарованному выражению лица можно было понять, что он видит мои страхи и сомнения. Но он, уже ни на что не рассчитывая, тихо сказал:


- Если тебе не безразлична Рина, скажи на слушании, что это ты. Ты ее… Я не знаю, что будет с тобой, но…

Мужчина замолчал, его лицо скривилось от жалости и злости, и не дожидаясь ответа, он ушел.


Я же чуть не расплакался от облегчения. У меня был шанс спасти Рину, и я не собираюсь его упускать из-за трусости или глупости. Надо продумать, что говорить завтра и как их лучше убедить в своих словах.


__________________________________________________________________

если есть желание пообщаться со мной и другими моими читателями, лично сообщить, в чем мой косяк или написать, какого фига нет следующей части - welcome  в телеграммовский чат - https://t.me/joinchat/HmT54U3Mzszlmm_F9U7d5w

Показать полностью
346

То ли девушка, то ли... Часть 3

Часть 1  Часть 2


По окончании месячной общей подготовки наша капитан разрешила двум лучшим солдатам пойти в увольнительную и предложила отправиться вместе в местную таверну. Это, по ее словам, будет дополнительным стимулом для остальных.


Я впервые оказалась в подобном месте, поэтому несколько минут привыкала к полумраку, запахам алкоголя, пота и тушеной капусты. Рина же уверенно двинулась дальше, к свободному столику.


- Уау, какие девочки! Да еще и с фантазией – в форме! – послышался восхищенный свист.


- Ага, приветики! – капитан с широкой искренней улыбкой подошла к говорившему и врезала в челюсть, отбросив его на несколько шагов назад. – Мальчики, я сегодня не в духе. Если захотим пообжиматься, я вас позову.


И спокойно уселась за столик в дальнем углу. Мы с Ари быстренько пробрались к ней, бросая испуганные взгляды на парней, но те усаживали пострадавшего, посмеиваясь над его неспособностью отличить офицера от шлюхи, и не обращали на нас больше внимания.


- Эй, девушка, нам пива и закуски! – крикнула Рина на весь зал. – Девочки, садитесь уже, ну?


Буквально через минуту большие кружки с пышной белой пеной оказались перед нами, и официантка заверила нас, что жареные куриные крылышки будут готовы «вот сию минуту».


- Ну что, выпьем за удачное прохождение вашей службы!


Мы соприкоснулись кружками, и я осторожно потянула пену. Капитан же, напротив, залпом выпила пиво и потребовала еще.


- Ари, Рип, не кисните, - весело сказала Рина, - пейте! Вы, наверное, сидите и думаете, а какого дьявола ваш капитан пьет вместе со своими подчиненными? Согласно правилам субординации, - последнее слово она произнесла чуть ли не по буквам, - офицеры должны пить исключительно друг с другом. Но видели бы вы, какие у них становятся лица, стоит мне только войти в их комнату отдыха! Как же! Малолетняя девка, только-только из пеленок выползла, а туда же, в офицеры полезла. Ах да, вторая версия – что мне замуж пора, а я тут дурью маюсь. Видимо, женщины должны из пеленок сразу замуж прыгать, желательно без промежутка между оными.


Рина выпила вторую кружку, мрачно сжевала жареное крылышко и продолжила рассуждать на наболевшую для нее тему:


- С самого детства мне в уши дули насчет предназначения девочки: покрасоваться на балах, удачно выйти замуж, нарожать детей, понянькаться с ними и умереть счастливой в окружении внуков. И конечно, слушаться отца, а потом мужа, а потом сына. Если бы не этот благословенный закон, так и пришлось бы мне пойти под венец. Хвала богам, отец у меня адекватный, не стал заставлять меня вышивать крестиком, а разрешил заниматься с братом, правда, воплей со стороны матушки было…


Тут капитан пристально посмотрела на нас и, взмахнув очередным крылышком, спросила:


- Вот вы! Вас-то с какого понесло в армию? Я думала, что ко мне придут только убогие да бездетные, а тут вон, две здоровые девахи, кровь с молоком. В деревнях такую дурь, как у меня, быстро вышибают. Нет, я, конечно, рада, но все-таки хочу понять. Неужто у вас совсем парней не осталось?


Я растерялась. Раньше никогда не видела пьяных женщин, а уж тем более свою ровесницу, в таком состоянии. Рина прикончила третью кружку, и ее глаза стали как-то странно косить, словно бы съезжая к переносице. Мне показалось, что она сама в первый раз в таверне и немного боится, поэтому и придумала эту байку про отличившихся солдат и увольнительную. В конце концов, не с мужиками же ей пить.


Я незаметно толкнула Ари в бок, мол, смотри, сама особо не пей, а то как мы потом капитана дотащим до казармы. Ари кивнула и едва прикоснулась губами к кружке.


Капитан, не дождавшись ответа, да и забыв о вопросе, продолжала говорить:


-Вот ты, Рип, меня вначале сильно раздражала. Воплощенная моя мечта! Высокая, плечистая, сразу видно, сильная, не то, что я. Всего месяц тренировок, а какой прогресс! Мужику впору.


От ее слов меня обдало жаром, неужто меня раскусили?


- Сколько ты там отжимаешься? Пятьдесят? И это всего за месяц! Но при всех твоих мышцах волосы длиннющие, корсет постоянно таскаешь, следишь за собой. Ты не хмурься, думала, что я корсет не замечу? Да я сама протаскала его половину своей жизни! Я только не понимаю, зачем. А, Рип? Зачем ты его носишь? Чтобы талия тоньше казалась? Так ведь под рубахой не видно! Титек у тебя и так толком нет, хоть зажимай их корсетом, хоть нет.


Тут Рина пододвинулась поближе, положила мне руку на плечо и зашептала в ухо:

- Эх, Рип, если бы ты родилась парнем, я бы с тобой закрутила.


От ее прикосновения и щекочущего теплого дыхания меня словно пронизало молнией, и впервые в жизни я почувствовал резкое напряжение внизу живота. Я с трудом удержал свои руки, вцепившись в стол, от того, чтобы не притянуть ее стройное тело к себе и вдохнуть его аромат.


Рина же, заметив мою реакцию, откинулась на стуле и расхохоталась:


- Рип, какая ты милашка! Готова поспорить, что ты еще ни разу и не целовалась с парнем. Хочешь, преподам тебе небольшой урок?


Я отчаянно замотал головой. Если только от ее шепота все волосы на теле встали дыбом, то что со мной будет от ее поцелуя?


С опаской я оторвал свой взгляд от пола и посмотрел на капитана, но она уже забыла про свои шуточки и требовала еще пива. И тут я краем глаза заметил, что Ари как-то недобро смотрит на Рину.


- Капитан, кажется, вам хватит, - резко бросила она, поднимаясь из-за стола.


- Ничего не хватит, - развязно протянула капитан, - вечер только начинается. Может, пойдем познакомимся с мальчиками?


Быстрый испуганный взгляд Ари на меня.


- Нет, капитан, иначе мы не сможем завтра вовремя встать, и тогда Рип придется отрезать волосы.


- А, ну если только ради волос Рип, - согласилась капитан.


Я долго не мог уснуть в эту ночь. Я прокручивал в голове тот самый момент, физически чувствуя жар ее руки и нежное дыхание, и те же ощущения накрывали меня снова и снова. Почему? Почему именно сейчас и здесь? Я тысячу раз обнимался с подружками, перешептывался с ними и даже целовался в шутку, как это бывает у девчонок, и никогда ничего не испытывал. Прежде я думал, что в голове у меня настолько все извратилось, что я действительно стал девчонкой.


Каково бы было поцеловать Рину? Только представив, как ее горячие сухие губы касаются моих, я застонал от напряжения в паху. Как я дальше смогу тренироваться? Видеть ее перед собой, рядом с собой, слышать ее команды и думать о ней не как о своем капитане, а как о женщине, теплой, гибкой, такой настоящей!


- Рип! У тебя все хорошо? Не тошнит? – услышал я шепот Ари, чья кровать стояла рядом с моей.


- Да, видимо, от выпивки живот болит, уснуть не могу,- ответил я. – Пойду ненадолго на улицу, может, полегчает.


- С тобой пойти?


- Не надо, спи.


Я вышел и глубоко вдохнул прохладный воздух, потихоньку отпуская туго скрученные мышцы. Надо попытаться уснуть, ведь если я просплю, меня-таки остригут.


Да о чем я вообще думаю? При чем тут вообще мои волосы? Я тихонько рассмеялся над собственной глупостью. Сегодня я впервые почувствовал себя мужчиной, даже думал про себя теперь в мужском роде, впервые испытал тягу к женщине, а все пекусь о волосах.


Вряд ли я влюбился в нее, так как подружки описывали это чувство по-другому, делая упор на эмоциях, а не на телесных ощущениях, но в любом случае я был благодарен Рине за такой подарок – обретение самого себя.


Что теперь мне делать? Рассказать правду или продолжать скрываться? С одной стороны, мысль о корсете и подкладываемых тряпочках на место груди в первый раз вызвала у меня отвращение, но с другой стороны, если я признаюсь, как посмотрит на меня Рина? Скорее всего, с презрением, как на какого-то урода или психа. Меня отправят в мужскую часть лагеря, и я смогу ее видеть только издалека и случайно, надо мной будут издеваться другие парни, и дай бог, только словесно. Я видел, какими жестокими могут быть молодые ребята, особенно с теми, кто хоть как-то отличается.


Я трус? Да, я трус, стоит это признать. Но боюсь я даже не возможных избиений, а насмешек, издевательств и унижений. Интересно, откуда во мне, всю жизнь прикидывающемся женщиной, столько гордыни? Казалось бы, мама своей ложью, постоянными увещеваниями и вечной боязнью должна была вымыть из меня чувство собственного достоинства, оставив только жажду выжить любой ценой, даже обманом, ежесекундным риском быть обнаруженным. Но, видимо, мое истинное я, моя мужская сущность просто прятались в ожидании. И вот настала их пора.


Проснулся я от напряженного шепота и легкого прикосновения к плечу:


- Рип, вставай! Просыпайся уже! Скоро капитан придет.


Я резко подскочил, придерживая одеяло на груди, и ошарашенно посмотрел по сторонам. Надо мной склонилась взъерошенная со сна Ари:


- Через пять минут подъем, ты не успеешь переодеться и заплести волосы.


- А, спасибо, Ари, - шепнул я, пытаясь сообразить, что происходит.


Подруга, увидев, что я проснулся, ну или как минимум, открыл глаза, отошла к своему спальному месту, чтобы переодеться самой.


Я рывком распустил волосы, чтобы они закрыли меня со спины, схватил вещи и отошел к стене, судорожно стянул рубаху, в которой спал, зашнуровал корсет, впихал ненавистные тряпки в район груди, надел другую рубаху, затянул ремень на штанах и только было собрался заплетать косу, как услышал шепот:


- Давай, я тебя заплету, так будет быстрее.


Чуть не подпрыгнув на месте от неожиданности, я хотел было обернуться, но сильные женские руки остановили меня.


- Стой, я быстро.


И, действительно, Ари несколькими взмахами расчесала мои волосы и туго заплела косу. Затем легонько коснулась грудью моей спины и, приблизив губы, шепнула:


- Готово.


От уха и до пальцев на ногах по мне пробежали мурашки. Она со мной заигрывает, что ли? Но с кем именно она заигрывает? Со мной-девушкой или со мной-парнем? Она догадалась, кто я, или просто развлекалась?


На самом деле, любая из девушек, живущая со мной в казарме, могла бы догадаться о моей истинной природе, достаточно только проснуться пораньше и посмотреть, как я переодеваюсь. Конечно, я всегда закрывался волосами и поворачивался к кроватям спиной, не зря же я выбрал самый дальний и темный угол, но при некоторой внимательности и широте фантазии понять можно. С другой стороны, нас так гоняли, что мы отрубались, едва только принимая горизонтальное положение, и вставали только при подъеме. Мне приходилось вставать раньше, что было делом привычки и постоянным страхом, что меня раскусят. Но вчерашний вечер несколько выбил меня из привычной колеи, и, видимо, я забыл, что должен бояться.


Я обернулся, но Ари уже преспокойно заправляла свою койку, не глядя на меня.


- Девочки, подъем! Сегодня вас ждут особые занятия! – громовым раскатом промчался по казарме голос капитана.


Я почувствовал, как сердце трепыхнулось у меня в груди. Как смотреть теперь на нее? Странно, приставала она, а смущаюсь почему-то я.


Я уставился в пол, не решаясь поднять на нее глаза, а вдруг она что-то заметит?


- Рип, не спать! Все во двор, на пробежку!


На утренней пробежке мы с Ари, как всегда, держались сразу за капитаном. Я бежал, не замечая ни дороги, ни собственных усилий, все внимание было захвачено вроде бы привычным, но таким новым для меня видом - спиной Рины. Она бежала немного впереди, задавая темп солдатам, и как легко и изящно двигались ее мышцы, обтягивающие штаны только подчеркивали длину и силу ее ног. Я постоянно ловил себя на том, как жарко и беззастенчиво я на нее смотрю, и пытался фиксировать взгляд только на дороге, но снова и снова цеплял глазами сначала мелькающие пятки, затем поднимался до колен, ягодиц, спины…


- Рип, ты что? – прошипела Ари, бегущая рядом. - Все утро пялишься на капитана.


- А? Нет, ничего, удивляюсь, как она может бегать после вчерашнего количества пива, - попытался увильнуть я.


- Угу, ты всегда, когда удивляешься, глазами дырки протираешь?


- Да какая тебе разница? – я был удивлен и раздосадован, с чего бы такое пристальное ко мне внимание со стороны «подружки». До этого я с Ари перебрасывался фразами чаще, чем с другими, так как мы и в строю стояли вместе, и на тренировках постоянно оказывались рядом. Но я думал, что это потому, что мы с ней лучшие солдаты в нашей роте. Видимо, я ошибался. И свою кровать она выбрала рядом со мной, возможно, неспроста.


Если она с самого начала знала, кто я, то почему захотела держаться поблизости? Почему не выдала меня? Или первоначально она хотела просто дружить, все-таки мы вместе приехали, а узнала правду только вчера? И как я выдал себя? Реакцией на Рину? Ну, это бред, может, я засмущался от ее слов…


Я не понимал. Я не знал, как дальше вести себя ни с Ари, ни с Риной. Хотя с последней будет проще – слушай ее приказы и выполняй, бесед на отвлеченные темы на службе капитан не проводила.


Пока буду делать все, как обычно, пусть Ари сама скажет, что она от меня хочет, - решил я.


Сегодняшний день, и правда, оказался особенным. Наша капитан решила, что теперь мы не просто кучка беспомощных баб, а уже слегка приблизились к некоему стандартному варианту  рекрута, и посему нас можно начинать обучать владению оружием.


Обычно парней по физическим данным сразу отбирали в подходящий тип войск. Тех, кто помощнее, обучали владению секирой, более слабых отправляли к алебардистам. Тут не было большого выбора, так как обучение среднестатистического солдата занимало всего несколько месяцев, поэтому давали только то оружие, которым можно было бы быстро овладеть хотя бы на начальном уровне. В них вбивали на уровень рефлексов базовые типы ударов и блоков. В чем-то такой подход был верен, ведь армия не пыталась подготовить элитных воинов, а давала основы, дающие возможность выжить в бою. К тому же в общей мясорубке искусство владения оружием не настолько важно, ведь прилететь удар может откуда угодно, даже с неба в виде стрелы в спину.


Мечники в нашей армии тоже были, но, как и в кавалерию, туда отбирали только тех, кто уже умел управляться с мечом и лошадью, как правило, мальчиков из богатых семей или сыновей ветеранов, которые сумели вернуться и обучить своих детей воинскому искусству.


Охотников охотно брали в стрелки или в разведчики. Но что делать с нами, не имеющими ни большой физической силы, ни каких-то особых навыков? Сунуть нам в руки алебарду и погнать в первую линию? Бессмысленно, особенно если учесть наш более длительный план подготовки, просто лишние затраты. На мой взгляд, нас эффективнее было бы раздеть и выставить на поле для отвлечения внимания, причем без каких-либо денежных вложений.


Рина смогла придумать нечто особенное для нас, а именно арбалеты.


С одной стороны, стрельбе из арбалета не нужно было особо учиться, нужно только направить острие болта в нужную сторону, также арбалет обладает большей пробивной силой по сравнению с луком. Для стрельбы из арбалета не нужна физическая сила, курок может спустить даже ребенок. Было только две проблемы: долгое и сложное натягивание тетивы, а, значит, падала скорострельность, и беззащитность стрелка, ведь стрелять лучше всего было в пределах ста пятидесяти метров, пехота может преодолеть это расстояние меньше, чем за минуту, а дальше нужно либо прятаться за топорами и алебардами, либо переходить врукопашную.

Также арбалеты довольно сложны в изготовлении и дороги. Как капитан смогла выбить под нас такое оружие?


- Слушать сюда! – прокричала Рина. – Мы пробная женская рота, которая даже до таковой не дотягивает. Нас всего тридцать человек, но мы должны показать, что чего-то стоим. Что женщина может не только рожать и стряпать, но также может сражаться, как мужчина, и даже побеждать.

Сейчас сержант покажет, как нужно стрелять из арбалета и как его взводить, затем вы по очереди будете стрелять в мишень, на каждую даю по пять попыток. Десять солдат, кто покажет наилучший результат, станут стрелками, на каждого стрелка будет приходиться по два заводчика, то есть то, кто будут вкладывать болт и взводить пружину.

Всю первую половину дня вы будете тренироваться с арбалетами, стрелять и взводить должны уметь все, чтобы при потере стрелка оружие не простаивало.

Во второй половине дня вас будут учиться обращаться вот с этим, - и капитан показала направо, где была стойка с длинными ножами или короткими мечами, я не настолько разбирался в оружии, чтобы понять разницу. – Если до вас доберется противник, а он обязательно доберется, то вы должны суметь себя защитить. Я не предлагаю вам щиты или тяжелые мечи, так как вы не настолько сильны, чтобы выдержать прямой удар, кроме того, женщине лучше не блокировать удары, а уклоняться от них. Мы будем упор делать на ловкость и скорость, это наши единственные преимущества перед мужчинами. Всем все ясно?


<Я быстро посмотрел на соседок, увидел их растерянные лица и неожиданно для себя ухмыльнулся. Кажется, мне начинает нравиться быть в армии.


Впрочем, уже к вечеру я захотел забрать свои слова обратно. Вместо однообразных, тяжелых и выматывающих физических упражнений у нас были однообразные, тяжелые и выматывающие упражнения с оружием. Зато теперь я понял, зачем нас так гоняла Рина весь предыдущий месяц. Иначе мы бы просто сдохли.


Сразу после завтрака каждой из нас выдали по арбалету и по пять болтов и, продемонстрировав, как нужно стрелять и заряжать орудие, отправили на стрельбище. Сама по себе стрельба из арбалета не сложна, подними этот агрегат, направь болт в сторону мишени и жми курок. Но вес арбалета, а это была, к слову, одна из разновидностей легкого типа, составлял четыре с лишним килограмма, и весь этот вес лежал на левой руке. Через полчаса мои руки уже тряслись от напряжения, отжиматься было и то легче.


А ведь арбалет нужно было еще заряжать после каждого выстрела. Для этого нам выдали специальное приспособление под странным названием «козья нога». На арбалете спереди находилось металлическое стремя, в которое нужно наступать ногой, и удерживая его таким образом, надо было натягивать с помощью «козьей ноги» тетиву, после чего болт вкладывался в желоб, и вот, арбалет готов к стрельбе.


Насколько это было легко, не мне судить, но спустя те же полчаса мышцы на ноге начали ныть и спина уже полностью не разгибалась.


После отстрела всех пяти болтов нужно было бежать к мишени и выковыривать их оттуда, это и были те небольшие передышки, которые нам давались.


По словам сержанта Крига, норматив для арбалетчика-мужчины - четыре выстрела в минуту, мы пока с трудом делали по одному, максимум два выстрела в минуту. К концу занятия я уже на автомате мог всунуть ногу в стремя, практически без задержек закрепить «козью ногу» и рывком натянуть тетиву, откидываясь назад всем телом, но из-за большой усталости уже не попадал в мишень, так как руки тряслись неимоверно. Дрожь уже начиналась не в локтях, как в начале, а шла откуда-то из-за спины, распространяясь на все тело.


Сержант, проходя мимо, одобрительно сказал:

- А ты, солдат, хорошо держишься, не каждый парень выдерживает первую тренировку до конца.


Я удивленно посмотрел по сторонам, последние пару часов я видел перед собой только арбалет, тетиву и мишень, моих сил не хватало даже на то, чтобы оглядеться, а точнее, даже на то, чтобы вспомнить, что я могу оглядеться. Все прочие девушки обессиленно лежали или сидели на своих местах, кто-то пытался унять дрожь, кто-то со стоном пытался выпрямить спину, даже Ари, негромко чертыхаясь, массировала себе ногу.


Вот ну надо же, я снова выделился из общей массы, не подумал о том, что если мне так тяжело, то другие вообще должны были выдохнуться.


Обед у нас проходил в полной тишине. Все сосредоточились на том, чтобы донести ложку до рта, не разлив ее содержимого. После нескольких неудачных попыток я плюнул на манеры, схватил плошку обеими руками и поднес ко рту, стараясь не выбить ее пляшущим краем зубы. Ари первая рассмеялась и отбросила свою ложку, повторяя за мной.


«Дальше будет легче, - повторял я себе, выблевывая столь сложно доставшийся обед, - дальше точно будет легче. Ведь я либо привыкну, либо сдохну, а значит, будет легче».


Это случилось во время нашей послеобеденной тренировки – на первом занятии с гладиусами, короткими мечами.


Как оказалось, Рина замахнулась на то, чтобы сделать из нас мечников. Если честно, я сначала подумал, что она рехнулась, ведь мечники, как правило, занимаются военным искусством с детства, берясь за меч одновременно с ложкой. Но после ее разъяснений картина более-менее прояснилась.


- Я не жду, что вы станете отличными мечниками, даже средненькими бойцами вы, скорее всего, не станете.


Я прямо воодушевился после таких слов.


- Но вам и не придется фехтовать с подготовленными бойцами. Ваша задача - убить или обезвредить противника, невзирая на правила, красивые жесты и финты. Для этого не нужно уметь парировать или выучивать сложные маневры, или, не дай бог, выстраивать план боя. Уклониться и ударить – это все, что вы должны суметь сделать. Бой длиной более трех ударов вы можете считать проигранным, так как за это время вас ударят с другой стороны или ваш противник подловит вас и убьет. Уклонение и удар. Запомните! На этом и будет строиться ваше обучение.


Так как Рина не любила даром тратить время, нас сразу начали натаскивать на настоящих мечах, только с затупленным лезвием. Мы отрабатывали короткие связки, состоящие всего из двух движений, как и обещала Рина, уклонение и удар. Уклоняться можно было разными способами – шаг в сторону, шаг назад, наклоны, приседания, шаг вперед, отведение оружия соперника одним из мечей, впрочем, капитан сказала, что последний вариант должен использоваться только в крайнем случае, когда не удается увернуться по-другому, так как враг может выбить меч из руки или даже сломать кость.


Насчет атаки Рина прочитала целую лекцию, впечатлившую меня и девочек до глубины души:


- Запомните раз и навсегда: никто не ждет от вас, что вы будете убивать каждого. Достаточно вывести противника из строя. Мы не будем учиться бить в строго определенные места, чтобы враг умер. Наоборот, я прошу вас запомнить, куда бить не нужно. Во-первых, в голову! Если вы пощупаете себе лицо, то обнаружите, что почти везде под кожей кость, которую ваши игрушечные мечи пробить не смогут, а чтобы попасть в глаз, нужен опыт, талант и удача, которых у вас точно нет. Кроме того, в основном, противник будет выше вас, а значит, целясь в голову, вы открываете себя и становитесь уязвимым. Во-вторых, не нужно бить в грудь. Даже если противник без брони и доспехов, природа уже позаботилась об этом и закрыла сердце ребрами. При некотором везении, нанося удар лежащим плоско лезвием, вы можете проскользнуть сквозь ребра и достичь сердца, но скорее всего, меч просто скользнет вдоль них или застрянет в трупе, оставив вас безоружными. Поэтому лучше всего бить по тем местам, куда дотягиваетесь: в живот, а это весьма болезненно и чаще всего смертельно, по пальцам рук, по ногам, особенно по внутренней стороне бедра. Туда редко надевают броню, и ваш противник быстро истечет кровью. Также хороши удары снизу в пах, особенно если враг в кольчуге.


Кого-то из девочек вырвало. Меня тоже слегка замутило, было что-то неправильное в том, что красивая молодая девушка читает лекцию о том, как правильно убивать людей.


Но когда начались практические занятия, все умные речи капитана вылетели из головы. Мы не знали, как правильно держать эти мечи, они постоянно мешались при выполнении удара. Я сам себе поставил несколько синяков. Мы путались в собственных конечностях, постоянно поворачивались не в ту сторону. А когда под вечер нам предложили поработать в парах, я ужаснулся, полагая, что кто-нибудь точно пострадает.


Но, как ни странно, Рина ушла вполне довольной, несмотря на все наши усилия поубивать друг друга. Я даже рискнул спросить сержанта Крига, в чем подвох, он ответил, ухмыляясь, что первую неделю мы должны хотя бы привыкнуть к мечам в своих руках, должны научиться чувствовать их положение в пространстве в любое мгновение, даже не смотря на него, ощущать их как продолжение рук. Никто, оказывается, и не ждал, что мы так просто сможем выучить хоть одну связку.


Такие занятия продолжались без перерыва еще полтора месяца, каждый божий день.


Капитан еженедельно выдавала по две увольнительные, но всегда для разных девушек, наверное, для того, чтобы каждая могла прочувствовать, что это такое, и хотела стремиться стать лучшей. Это продолжалось, пока одна из девушек не вернулась с разбитым лицом. Наутро на виселице появился новый труп, а нам разрешили брать с собой в увольнительные гладиусы. Мы носили их с собой постоянно на поясе, даже во время стрельбы из арбалета, чтобы привыкнуть к их весу и положению.


У меня не было ни времени, ни сил думать о капитане и моей странной тяге к ней, зато я начал замечать знаки внимания от Ари. То она заправит за меня кровать, пока я переплетаю косу, то захватит порцию на обеде, то постирает мою одежду. Я же только смущенно бурчал «спасибо» и старался быстрее сбежать. Я не знал, чего она от меня хотела, и от кого именно: от парня или девушки.


Однажды, после вечерних тренировок, она подошла ко мне вплотную и, коснувшись кончиками пальцев моей щеки, сказала:


- Рип, ты такая особенная. Ты даже пахнешь не так, как мы, - и, улыбнувшись, ушла.


А меня пробила холодная испарина. И ведь верно, мужской пот пахнет совсем иначе, а с наших занятий мы все приходим мокрыми с ног до головы. И кто, как не моя соседка по кроватям, могла заметить это. Единственное, что я мог противопоставить своему запаху, так это ежедневное обтирание влажной тряпкой и еще использование ароматных трав для мытья, что я и сделал.


К концу второго месяца службы все девушки добровольно обрезали волосы до плеч или короче, так как ни у кого не оставалось сил по вечерам мыть их и по утрам заплетать. Только я один невольно выделялся своими белыми выгоревшими волосами, которые, даже будучи заплетенными в косу, спускались ниже пояса. Но я понимал, что если я их обрежу, то в лучшем случае буду выглядеть как остролицая и скуластая девушка с широкими плечами, а в худшем стану миловидным парнем. Кроме того, волосы по-прежнему позволяли мне переодеваться и мыться, закрываясь от ненужных глаз.


Зато фигуры у нас практически выровнялись, девушки потеряли лишний жирок на боках и бедрах, становясь похожими на тугую струну, расправили плечи и даже заиграли некоторыми мускулами.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: