-3

Не успел к пятничному тегу "моё", только вчера вечером написал. Многим знакомо, думаю.

Мрак. Когда я проснулся, уже наступил вечер. Через плотно задвинутые шторы еле пробивался луч уходящего солнца. Горизонт напоминал сцену с места преступления, где произошло убийство. Залитый кровью небосвод отыгрывал в сотне окон высоток, офисных зданий. Двадцать лет назад кроме парковки и пустыря здесь ничего не было. Город меняется.

— Завтра будет холодно, — подумал я. В детстве дед часто брал меня на рыбалку. По оттенку заката он собирал с вечера одежду. Чем багровей горизонт – тем теплее свитер и горячее в термосе чай. — Плевать. Магазин всё равно через дорогу, — отрезал я.

В комнате стоял спёртый воздух, как в темнице или пещере. Только вот пахло ещё хуже. Все стены, одежда, мебель пропитались едким табачным дымом от красного «Лаки Страйк». От футболки разило солёным потом, а на кухне лежал заплесневевший хлеб.

Я нащупал под подушкой пачку сигарет, достал одну и подкурил. Я ненавидел просыпаться. Потому, что когда я не сплю – думаю о ней. Это напоминало перемещение в другое измерение, где существует только она. Во всём. Даже узор на чёртовых обоях напоминает столь любимые и ненавистные черты лица. Скурив пол сигареты, потянулся за стаканом. Одним глотком допил оставшийся на дне тёплый виски. До чего же противно, но это единственное лекарство, спасение. Я трус, и кроме как убежать, мне ничего не светит. Я собрался с силами, встал и пошел на кухню за льдом. Под ногами были разбросаны десятки скомканных пустых сигаретных пачек, фотографий и писем. Множество порванных. Множество сожженных. Я открыл морозилку и зачерпнул стаканом лёд. Трёх кубиков было достаточно, чтобы разбавить горечь и остудить яд. Вернувшись в комнату, из-под стола достал бутылку. Оставалось чуть менее половины, но из-за слабости организма мне хватит. Я уже два дня ничего не ел, кроме сигарет и алкоголя. Открутил пробку и начал медленно наливать, тоненькой струйкой, поднимая и опуская бутылку вверх-вниз. Мне нравилось слушать, как потрескивает лёд в стакане. Это напоминало мне треск моей жизни.

А ведь когда-то я был успешен. Меня приглашали на вечерние приёмы, в шкафу всегда висело не менее пяти дорогих костюмов, просыпался одиноким только в самолёте. Пока не встретил её. Этот роковой день я буду ненавидеть до конца жизни.

Когда стакан наполнился до краёв, я отставил бутылку на журнальный столик. Даже закрывать не стал, всё равно скоро понадобится. Когда ты повторяешь те же действия по сотому кругу, это начинает перерастать в рефлекс. Когда выработался рефлекс – напиток теряет свой вкус. Даже если бутылка этого виски стоит как зарплата учительницы младших классов или врача из городской больницы. Имеет значение только две вещи: чтобы цвет был как у жженного сахара, и действовало быстро. Не знаю, почему мне так важен цвет. Я не могу этого объяснить. Но о скорости действия алкоголя и так всё понятно. Я не хотел думать о ней. А это получалось только когда спишь. Нет, не так. Иногда везло, и она не являлась во снах.

Я сидел с большом кожаном кресле, в котором раньше любил работать. Осушив стакан до дна, я откинул голову назад и закрыл глаза. Опять она. В моих мечтах, фантазиях, снах мы стояли над обрывом. Под нами море билось о скалы, оно пело свою боевую песню, раз за разом атакуя стены. Воздух был насыщен солью и прохладой. На ней был атласный сарафан небесно-голубого цвета, украшенный белыми цветками. Каштановые волосы, поблескивая на солнце медным отливом, рассыпались на плечах, словно водопад. Время от времени, порывы тёплого ветра пытались превратить всё в хаос, путая локоны и вздымая вверх кайму сарафана. Но ничто не могло сломать совершенство её образа.

Я взял её за руку, и меня словно пронзило током. Лёгкое тепло, чувство прекрасного начало растекаться по всему телу, как после бокала креплёного вина в холодный зимний день. Она положила вторую руку мне на щеку и приподнялась на носочки. Дыхание замерло. Я стоял на краю света, где самый чистый во всём мире воздух, самый сладкий и будоражащий, но не мог дышать. Сердце стучало, словно молотом по наковальне, пыталось вырваться наружу. Она прикоснулась ко мне своими нежными губами, самыми теплыми и желанными, и поцеловала. Там, внутри, где люди ощущают трепет, где «летают бабочки», у меня произошел взрыв. Именно после такого большого взрыва появилась наша Вселенная.
Я уснул…

…Я проснулся. Опять.

Дубликаты не найдены