409

Не по-ихнему

Расскажу я вам одну историю. Насколько она реальна, вы уж судите сами, потому что я сам подчас размышляю о ней и не верю, будто сон какой со мной приключился. Только уж больно реалистичный он, ну да Бог с ним. Не о том я.

В общем, была у меня тётка: не то родственница дальняя, не то подруга чья хорошая. Вот хотите – верьте, а хотите – нет, только толком мне никто объяснить не мог, кто она нам приходится. Просто любила её вся наша большая семья, и я сам как-то полюбил.

Чуть весна в силу вступала – а тётка уже у нас на пороге. Причём всегда такая живенькая, бодренькая, хохотала, тараторила себе да платок на голове поправляла. Что странно, кстати, – лицо её всё в морщинках было, прихрамывала, зубов передних – раз, два и обчёлся, а звали все тёткой. Да, как сейчас помню, мамка с кухни кричит:

- Тёть Кап, вы проходите! Мы вас уже как два часа ждем, опаздываете нынче!

А тётка лишь махнет рукой да хромой, но невероятно резвой походкой в детскую чешет. Любила она детей. Да и они находили в ней нечто потешное и забавное, хоть иногда и пугались её странной живости, в которой, наверное, сами ей уступали.

Приходила тётка всегда с корзинами да пакетами, доверху набитыми всякими вкусностями: грибы, ягоды, соленья, варенья и всё в таком роде. Поначалу я удивлялся, как эта маленькая, хоть и энергичная старушка может вообще поднять такой багаж! Ну нереально это – он же, наверное, в четыре раза тяжелее её самой! Поудивлялся я да свыкся с тем, что тётка наша – дама необычная, и все её, так сказать, необычности надо просто принять. Вот и я принял и даже ничему уже в ней не удивлялся, пока не случилось вот что…

У неё в деревне Холушка домик небольшой был да скотина кой-какая. В гости из наших к ней никто не ездил – не пускала. Прям так и говорила: «Вы ко мне не ходите. Далёко топать, грязно у меня всегда, сыро, скотиной воняет, да и в деревне, кроме ворчащих стариков, никого и не встретите. Ежели вам чаво надо – вы скажите, я привезу, но ко мне не ходите. Сыро у меня, грязно, скотиной воняет, да и…» – и вот так она начинала повторять по кругу, пока её кто-нибудь на другую тему не переведёт. Да, странная наша тётка. Была.

Померла. Сколько лет ей было – никто из наших не знал. Умерла она в городе, когда гостила у нас. Похоронили, погоревали немного да успокоились. Стали жить, как жили: весело, дружно. Только грибочков да солений её зимой не хватало, а так – не изменилось ничего.

Пока не пришло к нам известие, что домик в Холушке тётка в наследство одному из нас оставила. Знаете, мне никогда особо в жизни не везло… но чтобы так вляпаться! И почему именно я? Никто на этот вопрос ответить не мог.

Но что поделать, надо было хотя бы глянуть, что за дом там да не вымерла ли скотина. С собой решил никого не брать – взял бы одного, попросились бы и все остальные, а я не люблю такие шумные компании, даже несмотря на то, что это моя семья. Поверьте, иногда и от своих отдыхать нужно, а меня так вообще порой «зверем-одиночкой» звали, но это так, в кругу семьи.

В общем, собрался я да поехал. Деревня и вправду далеко находилась, с пересадками да ещё пешем топать ой сколько – утомился я, как никогда до этого. Когда, наконец, добрался до места, колени у меня дрожали, а ступни ныли. Дышалось мне тяжело и рвано, словно разгружал уголь всю ночь без передыху. Расспросил местных, нашёл дом, но, в силу своего состояния, не заметил ни грязи, ни сырости, ни запаха скотины. Повалился на чистую, мягкую кровать да забылся глубоким сном.

Правда, как оказалось, в доме действительно было чисто, пахло свежо, а скотина в сарае кудахтала себе да мычала, и никакой вони! Стало быть, привирала нам тётка – ну кроме далёкой дороги – вот только зачем? Науке это неизвестно.

Наспех я перекусил тем, что было, да отправился осматривать хорошенько дом и местность в целом. Только осматривать-то было и нечего – дом маленький, в хорошем состоянии, сарай – тоже небольшой, достаточно места, чтоб скотина помещалась: куры да две коровки. Вот и вся живность.

А вот с местностью поинтересней. Деревенька оказалась такой же, в принципе, как и дом: маленькой, уютной, чистой и свежей. Но, как я выяснил позже, жили там и вправду одни старики. Только обращаться они к себе типа «бабушка-дедушка» не позволяли – лишь «тёть» и «дядь». Тёть Нюра, например, которая щедро делилась помидорами и огурцами; дядь Федя, который мог починить всё в доме и т.д. Собаки и кошки были, но все какие-то зачуханные и пугливые. Ну и ладно, я к животным равнодушен.

В общем, всё было хоть и немного странно, но более-менее терпимо. А вот вечером, когда я уже в некоторой степени познакомился с немногочисленными жителями и местными достопримечательностями (которые мне показали тётя Соня и дядя Саша), возвращаясь уже в свой домик, я заметил возле забора котёнка. Как я до этого говорил, к животным особой любви не питаю. Но тот был маленький совсем, пищал, дрожал, видать, мамку потерял. Дай, думаю, возьму. Хуже не будет, пущай хотя бы согреется да молока попьёт.

Едва я дотронулся до этого комочка шерсти, откуда ни возьмись появилась тёть Нюра да сказала мне вот какую фразу:

- Ты не гладь его. И в дом не бери. Не по-ихнему это. Не принято.

Я глянул на неё уже с котёнком в руках и даже растерялся – уж больно странная она была. Темнело на улице, и в этой сумеречной темноте лицо её мне на мгновение показалось покорёженным каким-то, с широкими и глубокими морщинами, а глаза будто почернели в одночасье. Но мне лишь показалось. Моргнув, я увидел перед собой маленькую милую бабушку, которую все называют тётей. И мне даже как-то смешно стало.

- Вы чего, тёть Нюр? Это ж котёнок. Чего от него будет-то?

- Ну как хошь. Только всё равно – не по-ихнему это.

Развернулась тётя Нюра да поковыляла к своей избушке. И знаете, так она мне со спины нашу тётку Капу напомнила, аж тоска какая-то взяла. И если сегодня утром я ещё думал провести здесь какое-то время, в ту минуту мне страшно захотелось вернуться домой, к родным, к обычной жизни, без этих всяких странностей.

Ночь я провёл беспокойно – всё мне чудилось, что в окна кто-то ко мне заглядывает, а у двери кто-то топчется, словно не решаясь войти. Раза три я вставал и проверял, нет ли кого за ней. Не было, да и быть не могло. Просто на новом месте непривычно, вот и всё. Как-то так я себя утешал и незаметно всё-таки уснул.

Вторым утром я обнаружил у двери полную корзину фруктов и овощей – кто-то из тёть и дядь, не иначе. Видимо, так они тут все и живут: делятся друг с другом тем, что есть, собирают грибы-ягодки да рыбачат. Вот такой народец.

Я всё-таки решил, что проведу здесь несколько дней, а потом домой. Неплохо тут, если не обращать на некоторые вещи внимания… Но я не мог не обращать. Я смотрел на них, наблюдал.

Они были все маленькие, крепкие, говорливые (что немного меня утомляло и подчас раздражало), живенькие и бодренькие. С радостью говорили о своих детях, внуках, племянниках, много смеялись и трудились.

Но это было всё словно показным. Будто я сижу в зале, а передо мной разыгрывают спектакль. Я не верил им. Нет, не верил. А знаете – почему? Потому что когда они думали, что я на них не смотрю, их лица менялись. Кожа их бледнела, плечи опускались, брови хмурились, а глаза как будто чернели. Я видел, и меня это пугало. Но страх просто сковал меня на месте, когда я случайно заметил полюбившуюся мне тётю Нюру. Она сидела на скамеечке возле своего сарайчика. Голова у неё была опущена так, что я не видел её лица.

Но руки…

Если бы вы видели эти руки, вы бы поняли. Они были невообразимо длинными, иссохшими, как у скелета. Я мог пересчитать все косточки, даже, наверное, хорошенько их разглядеть – кожа была словно прозрачной. Ногти её были черными, грязными, длиннющими.

Я с трудом подавил крик, в горле у меня застрял ком. Я резко развернулся и потопал прочь. Шагал вперёд, к лесу. Не знаю – зачем. Испуг заставлял меня просто идти вперёд, не оборачиваться и не думать.

Из своеобразного оцепенения меня вырвал голос дяди Феди:

- Не ходил бы ты пока в лес. Не время. Не по-ихнему это, - сказал маленький мужичок.

Тут меня словно током прошибло. Чёрт! Почем я раньше не замечал? Почему всё это время я будто этого не слышал? Ведь это так… так странно! Слишком странно, чтобы отмахнуться и принять, как я привык это делать.

- Не по-ихнему?

- Не по-ихнему, - сплюнул дядя Федя и зашагал прочь.

- Кто они? – крикнул я ему вдогонку, но мужичок ничего мне не ответил.

А я не стал его догонять и расспрашивать. Воспоминания, которые раньше были как будто стёрты, нахлынули волной.

Я собираюсь порыбачить – вдруг кто-то из них появляется и говорит мне, что это, мол, не по-ихнему, что не время ещё рыбачить. Я хочу собаку покормить – не по-ихнему; железное ведро беру, чтобы воды набрать, – не по-ихнему, и деревянное мне суют; хочу местные пейзажи пофоткать – не по-ихнему это; спросил, почему у тёти Люси печка нетопленая, - так это не по-ихнему, не время ещё топить. Я видел надписи на деревне тёти Сони: странные, на совершенно непонятном языке. Спросил у неё, мол, что тут написано. А она мне: «Не спрашивай. Я по-ихнему не понимаю. Написано и написано». И я, как загипнотизированный, слушал их. Слушал и забывал, что хотел сделать или сказать.

Меня прошиб холодный пот. Я бегом вернулся в дом, собрал все свои вещи и решил, что сейчас же ухожу отсюда. Пусть хоть с землёй этот дом сровняется, а скотина сто раз передохнет! Я хочу, чтобы было по-моему, а не по-ихнему, кто бы они ни были!

Но пока я собирал вещи, начался такой ливень, что ноги вязли в грязи, как в болоте. Лило как из ведра. Нет, я не мог идти. Я хорошо этих мест не знал. Решил, что всё-таки пережду. Я сидел на кровати, рядом посапывал котёнок, а за окном всё не переставал хозяйничать ливень. Вся деревня словно вымерла. Дома стояли одинокие, пустые, тихие. Во всех окнах было темно и как-то холодно. В тот момент мне казалось, что я один, а вокруг меня – лишь дома, даже скотины в сарае нет. Никого нет.

Я не знаю, как я пережил ту последнюю ночь. Теперь мне не казалось – я точно знал, что за дверью кто-то стоит неподвижно, кто-то с длинными руками, бледной кожей и почерневшими глазами. Эти же глаза заглядывали ко мне в окно и смотрели злобно, враждебно. Потому что я вспомнил и решил сделать не по-ихнему. Я был твёрдо уверен, что завтра уйду отсюда, даже если погода испортится пуще прежнего.

Но, слава Богу, утром выглянуло солнце, а дорога – немыслимо! – была сухая. Я взял котёнка, закинул рюкзак на плечи и рванул что есть мочи. На улице никого не было. Никого. Абсолютно. Уходя, я заметил краем глаза, что дома стоят все грязные, а воздух какой-то затхлый, плюс воняло скотиной.

Я ушёл и даже не обернулся, потому что чувствовал, как спину прожигает мне взгляд почерневших глаз, а длинные руки хотят схватить меня за ногу. Но нет. Нет.

Семье я сказал, что дом скоро совсем развалится, а скотина подохла. Нечего нам там делать. И вот уже прошло ровно шесть лет с моего визита в Холушку. Но я вспомнил о нём только сегодня и решил обо всём этом написать, пока не поздно, потому что когда утром я наливал себе чай, как всегда его наливаю, в голове у меня промелькнула мысль, что это как-то… не по-ихнему.


Автор - Арника

Дубликаты не найдены

Отредактировал Stern137 4 месяца назад
+11
Самое интересное была ли их тетка из ихних и покой чёрт она к ним ходила? Были ли её припасы от сердца или наоборот? Скотина не на публику как себя вела? Страсть как интересно :)
раскрыть ветку 9
+35

Всё ж рассказано:

Дальше вольно перескажу:

"В гости ко мне не надо. У меня грязно, скотиной воняет."

Но когда ГГ приезжает, ему кажется, что всё чисто и опрятно. До поры, пока не наступает прозрение- видит высохшую соседку, поведение других соседей. Ментальный контроль ослабевает и он уходя ощущает гниль и вонь..

Итак можно сделать вывод, что некая сущность берёт под контроль разум и пользуется телом (телами). Внешняя показная живость на людях и экономия (сидела сложив руки) когда никто не видит. Может наводить лёгкий морок.

"Почему именно меня выбрала, непонятно. Может потому что я одиночкой даже в семье прослыл?" Ресурс тела заканчивается и нужно новое. Поэтому носила гостинцы не от сердца, а с целью подобрать подходящего под вместилище "ихнего" человека. Возможно внушаемого. Возможно просто одинокого (одного всегда проще подвергнуть внушению). Видимо для внедрения "ихнего" в разум, надо чтобы он попал в место обитания (деревню).

Скотина просто скотина. Такой же ресурс как и лес. Для поддержания жизни в имеющихся телах и доставки в место обитания свежих тел (душ?). Подарки типа деревенского молочка и яиц надо-то откуда-то брать..

Как-то так.

раскрыть ветку 6
+40

Маленькая деталь. Прозрение наступает после того, как ГГ подобрал котейку.

Первая попытка уйти без кота- тут же за окном дождь. Возможно не дождь, а наведённый морок.

Ночь с котом. "Ихние" вокруг ходили, но не вошли. Взял с собой кота и вуаля- погода хорошая...

Возможно "ихний" может взять под контроль только совершенно одинокого (внутренне) человека. И даже котейка уже препятствие.

Такие дела).

Берегите своих близких).

раскрыть ветку 5
+2
По Кой черт - раздельно. А то другое смысл появляется. Не по нашему это !
раскрыть ветку 1
+1
Ваша правда, не по нашему
+19
Чего-то не хватает
раскрыть ветку 12
+28
Тема ихних не раскрыта.
раскрыть ветку 7
+25
То были евоные.... Бррр
+2
Да все понятно. Что вы, ей богу, первый раз про отарков прочитали?
раскрыть ветку 3
0

Почему то вспомнились ОНИ из Lost х)

-6

Короче была деревня бохатая-пребохатая. Пришли большевики и всех раскулачили. А последний дед, когда его его на суку раскулачивали пригрозил этими самыми ихними. Ну а когда красноперые в их дома въехали начались твориться мистические вещи...

ещё комментарий
+27
Пары трупов и узнать кто такие ихние))
а так очень даже интересно)
+1
Чашечки экспрессо
раскрыть ветку 1
+1
И бутерброда с кепчуком
0

Придумой сам чо

+18

У меня возникла идея, что деревня была в жесткой немецкой окупации (отсюда надписи на непонятном языке на стене).

Видимо фашистский пресинг был настолько суров и долог, что жители постравдали не только марально, но и физически (истощенные работой и голодом "выгоревшие" руки, низкорослость и т.д.)

Предположу, что жители отдаленной деревни, о которых идет речь в рассказе, на момент окупации были детьми. Как следствие, режим военного времени, на захваченой врагом территории, мог заякориться на всю жизнь.

Так, возможно, угостив собаку какого-нибудь эсесовца, мальчик мог стать виновником и свидетелем расстрела собственной семьи, после того как эта самая собака сдохла. А так как фашисты гуманностью не отличались и презумпцию невиновности не особо на русских распространяли, решили, что собака умерла от отравления, а значит мальчика нужно "правильно воспитать" (хотя у мальчика и в мыслях не было собак травить, просто так вышло).

Подобная жесткая, многократная и точечная травматизация населения, могла в дальнейшем привести к не совсем неиротипичному поведению, и как следствие, к пожизненному учитыванию "их", вплоть до незакрашивания немецких предупреждений на домах.

Любое появление "чужого", негласно воспринималось как опасность, вот мол, кто-то неосведомленный сделает сейчас что-то, а потом всю деревню выстроят, и каждого третьего расстреляют!!!

И многолетнее отсутствие "их⁴" обсолютно ничего не решает! Страх посеяный в людском сознании был настолько велик, что "на всякий случай" "их" всегда стоило учитывать!

Неудивительно что тётя Капа запрещала к ней ходить. Ну его нах, пригласишь вот так родных в гости, а дома...ихние, с автоматами, аусвайсами и без капли жалости.

Неудобно выйдет!

раскрыть ветку 2
+4
Интересная версия !
0
Местами напомнило сюжет игры "we happy few"
+8
Не по-ихнему в интернетах писать, на бересте нацарапай
+5
Тысяча плюсов!
На одном дыхании прочёл)
раскрыть ветку 11
0

вот ты оперативная скотина))))

раскрыть ветку 10
0
Скажи скажи!)
раскрыть ветку 9
+50

Рассказ не мой, но он мне настолько понравился, что я его решил загрузить сюда, ибо человек хоть немного увлекающийся крипотой должен, даже нет, ОБЯЗАН это прочитать. Это просто шикарно!

раскрыть ветку 24
+76

Момент со скотиной закосячен, очевидно что между смертью, похоронами и обнаружением известий о наследстве- прошло чуть ли не несколько месяцев (зимой грибочков не хватало), а если ее (скотину) не кормить/не доить хоть пару дней- уже беда, разве что есть вероятность, что тетка перед отъездом раздала соседям..

раскрыть ветку 9
+25
Или попросила соседей присматривать по-свойски 😃
раскрыть ветку 2
+12
Думаю в деревнях практикуется смотреть за хозяйством соседей, пока те в отъезде
раскрыть ветку 4
+1
Так Они скотину и кормят
+14
Интересно, но осталось недосказанное. Какую мысль автор пытался нам донести? Крипота ради крипоты.
раскрыть ветку 2
+41

Если убрать налёт крипоты, то это просто описание среднестатистической маленькой деревеньки.


Первое впечатление описано глазами человека далёкого от сельской жизни: благодать, курочки кудахчут, коровки молочко дают, люди приветливые, работящие, занимающиеся любимым делом.

И в конце восприятие человека, познавшего прелести деревенской жизни: улыбки и весёлый нрав соседей - показуха, все они заёбаны тяжёлой деревенской жизнью. В глазах пустота, тело измучено ежедневной работой.


Если попытаешься сделать что-то, что выбивается из общих рамок для этой деревни, то тебя высмеют, будут собирать сплетни, потому что "не по ихнему" это.


Вокруг грязь и вонь от домашнего скота, как ни старайся следить за чистотой

+15
Не по ихнему это крипотой называть.
+7

Мне понравилось, понравится и еще кому-то. Уже не зря выложил  :)

+4
А крипота в чем?
+6
Добавь тег рассказ, хотя бы
+8
Напомнил сюжет фильма ужасов с Николь Кидман в главной роли. Весь почти фильм все как обычно, и муж ее, почему-то уставший, приходил в гости. А в конце выяснилось, что это "взгляд с того света, а героиня Кидман после известия о гибели мужа на войне застрелила детей и покончила с собой".
раскрыть ветку 4
+4

другие. шикарный фильм, очень атмосферный! советую1

+1

а как называется фильм?

раскрыть ветку 2
+6
Норм крипота) лови плюс)
+7
Не, не та крипота. Идея интересна но финал слишком пресный нет славянского духа. По сути это мистика в стилистике европейских страхов, они там вечно чего-то боятся, прячутся по норам воюют с тем что не по ихнему. А у славян наоборот всегда есть дух любопытства и поиска приключений на свою жопу. По сути в конечном итоге есть стремление жизни в гармонии с окружающим миром.
раскрыть ветку 1
+1
Да-да, в баню не во время сходил и осталась от тебя шкура в углу висеть содранная и куча костей под ней - охрененный дух любопытства. XD
+4
Зря ты этот рассказ на Пикабу выложил. Не по-ихнему это!
+3

Вполне неплохой рассказ. А тем кто не только в сети но и в реале сталкивался с необъяснимым - эта недосказанность ой как знакома...

+3

Этой истории года три не меньше. В мракопедии читал

раскрыть ветку 2
+1
Ей больше 5 лет, но она как то мимо меня прошла. И как я понял большинства людей, которые прочитали ее сейчас в моём посте.
раскрыть ветку 1
+1

Я её по названию и узнал. Такая история не забывается

+3
Интересно и немного жутковато. Не по ихнему....
+2
Тема котёнка не раскрыта. Что с ним стало)
+2

Вот почему так много крипоты на тему деревни? Какое-то клише уже стало. А в целом неплохо) Только тема не раскрыта, кто они такие-то)

раскрыть ветку 1
+3
Потому что реально как приедешь, наслушаесси побасенок то !! Это мы в городе каждый сам по себе, живём, ничего не зная о соседях и происшествиях, а там только дай повод какой-нибудь бабке рассказать чего-нибудь. Да всё про загадочные явления.
+1
Зря ты это написал...не по ихнему это
+3

"Шляпа" какая то.

раскрыть ветку 2
0
Это почему?
раскрыть ветку 1
+3

сложный вопрос. Может потому, что написано на уровне страшилки, которые рассказывают друг другу в пионер лагере перед отбоем. Может потому, что все стало понятно в первой трети  рассказа, а дальше см. первый пункт.  

+1

Историю можно было написать гораздо короче. ЭЯ приехал в село. Тут страшно. Хз почему, я просто решил что страшно. Решил поехать домой, но не поехал, потому, что шел дождь. Дождь кончился. Я поехал домой.

раскрыть ветку 2
+6
Котёночка забыл. Котёночков нельзя обижать.
+3
Ну здрасьте. Значительная часть того, что делает крипоту крипотой - это атмосфера, которую и создают, отступая от краткого пересказа событий
+1

хорошая сказка. только вот скотина, которая сама себя кормит, немного всё портит. скотину бы удалить - совсем збсь было бы.

а так понравилось.

+1
Лови + )) мне понравилось, но хотелось бы продолжения)
+1
Бред
0
Чем-то напоминает книжку "Убыр" Наиля Измайлова
раскрыть ветку 1
0
Это про таджиков- таксистов?)
0

так они плохие или хорошие?

0

И адреса деревеньки никто не знает, как обычно.

0
С котёнкой то что??
0
Мне кажется, что слог какой-то простецкий, как-будто автор сам дядь из этой деревни. Идея збс, но не дожата)
0
Да, неплохо, достаточно крипово. Хотя после якутского фольклора, я уже ничего не боюсь))
раскрыть ветку 1
+1
Якутске страшилки офигенные, после них и со светом не очень спится.
0
Забавно
0
Не по-кехнему не по-ихнему?
0

Читать такую простыню, - это не по ихнему!

-12

кто простыню дочитал, будьте так любезны,  но финал в двух словах

раскрыть ветку 15
+12

Эта простыня заслуживает прочтения. За 10 минут вполне реально прочитать.

раскрыть ветку 8
+4

В смысле, за 10?

Это если вверх ногами читать?

Какой ленивый народ пошёл.

Не по-ихнему это. Лениться-то.

+8
Полностью солидарен с вами.
Сейчас в деревне, в кроватке перед сном читаю... И знаете.. Не по-ихнему как то стало
раскрыть ветку 1
-7

есть желание услышать мнение эксперта со стороны

раскрыть ветку 4
ещё комментарии
+2
Не по-ихнему это, и нечего ждать ответа
ещё комментарии
0
Чай наливает... НЕ ПО-НАШЕМУ... ирод!
раскрыть ветку 3
-3

фигасе драма

раскрыть ветку 2
ещё комментарии
Похожие посты
124

№ 17 часть - 8 (окончание)

№ 17 часть - 8 (окончание) Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост

№ 17. часть - 7

№ 17. часть - 6

№17. часть-5

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл открыл глаза. Тело не слушалось. Он увидел потолок и склонившуюся над ним незнакомую лысую голову в медицинских спец очках.

— 19.00. Объект ожил. Продолжаю наблюдение. — доложила голова в диктофон.

Кирилл попытался заговорить, но не смог. Он издал только мычание.

— Это всё проволока, — сочувственно произнесла голова заметив его мычание, — Растёт, зараза, прямо на глазах. Речевой аппарат не считается важным. Сейчас я вам помогу.

Кирилл испытал ужас, когда увидел как к его лицу поднесли стальные кусачки и раздался громкий щелчок. Потом ещё и ещё.

Незнакомый человек вытащил длинную проволоку связывающую губы журналиста.

— Так лучше? Скажите, что-нибудь?

— Где я? — прохрипел Кирилл.

— Вы в лаборатории. Мессир доставил вас сюда, после того как вы отключились. Все хорошо. Самое страшное уже позади.

“Я отключился? Почему”?

Кирилл вспомнил чаепитие в окружении сумасшедших. Как он ел кексы. Как закричал Мешочек. Глаза Вани. Мессир…

— Меня отравил Господин Яд, — произнёс он вспомнив окончательно.

— О! Он бы с удовольствием провернул такую каверзу, но в вашем случае это невозможно. Вас нельзя отравить. — донесся до него голос. Голова в маске исчезла, потом к нему придвинули медицинские операционные светильники.

— Так будет удобнее, — сообщил голос, — Мне предстоит много работы, а я признаться, ещё не совсем в форме. Химиотерапия - такая противная штука. Не дай бог никому.

— Кто вы? — спросил Кирилл — Почему я не чувствую своё тело? Это последствия отравления? Я парализован?

Некоторое время ему не отвечали. Кирилл слышал как звенит металл, словно кто-то поблизости перебирает медицинские инструменты на железном подносе.

— Что вы сказали? — переспросил голос — Вы чувствуете неудобство?

— Я вообще ничего не чувствую. Могу только видеть и слышать. Я даже не могу пошевелить головой. — пожаловался Кирилл. — Скажите мне правду — я буду жить?

— 19.07. Признался, что сохранил всего два чувства. Тактильные ощущения отсутствуют. Вкус, вероятно, тоже. Проверяю обоняние. Конец записи.

К лицу журналиста на пинцете поднесли влажную ватку.

— Вы ощущаете запах? — спросил его голос.

— Нет. Уберите, она меня раздражает.

— 19.08. Применил гидроксид аммония. Реакция отрицательная. — сообщил голос.

Кирилл застонал от горя. Проклятый отравитель погубил его. Притворялся таким положительным, столько говорил о искуплении. А сам, нанёс подлый удар, прямо на виду, когда от него меньше всего ждали. Как ему теперь жить? Что он скажет теперь своей жене и дочери? Кому нужен инвалид, который даже не в состоянии ухаживать за собой? Прощай работа и карьера. Прощай славная знаменитая жизнь. Зачем он поперся в это проклятое богом место где психи гуляют на воле и творят всё, что только им вздумается?

— Вы стонете? Испытываете боль? — спросил его голос.

— Это душевные муки. Кому я теперь такой нужен? Скажите же мне правду, что со мной? И с кем я говорю? Вы до сих пор так и не представились?

— Я № 6. Вы можете называть меня просто — “Док”, — сообщил голос, — Я занимаюсь вашим обследованием.

№ 6? Кирилл вспомнил как про него вскользь упоминал Господин Яд во время экскурсии. Но ведь его не было? Химиотерапия?

— Вы были в другой клинике? Лечились от рака? Мессир вызвал вас сюда ради меня?

— Именно так. — подтвердил невидимый № 6. — Три дня назад, мне пришлось вернуться. Чего не сделаешь ради Мессира?

— Сколько я здесь нахожусь?

— Несколько часов. Мне было неизвестно, когда вы очнётесь.

— Как, несколько часов? Вы прибыли сюда так быстро?

— Нет. Я тут уже три дня. Сейчас я вас подвину и вам будет всё видно.

Кирилл догадался, что лежит операционном столе. Механизм где-то внизу щелкнул и койка изменила своё положение приподнявшись вместе с верхней половиной его тела. № 6 стоял перед ним в прорезиненном костюме и держал в руке маленький пульт управления. Позади было большое, во всю стену, серебристое стекло. Ещё два человека в таких же костюмах возились с человеческими телами. которые лежали на передвижных кушетках.

— Сначала я должен закончить с ними, — оглянувшись пояснил № 6.

— А кто это? — потрясённо спросил журналист. Его собственное тело было накрыто белой простынёй. Он попытался пошевелить хотя-бы кончиком пальцев, но тело по прежнему не слушалось.

— Это ваши жертвы Кирилл. Вы и ваши спутники убили их во время посещения закусочной неподалёку от нашего отделения.

— Что вы несёте! Я и моя группа никого не убивала — возмутился журналист — Это ложь! Я вас засужу — дайте мне только выбраться. Про ваше отделение скоро все узнают! И не только в нашей стране!

№ 6 с любопытством слушал. Потом поднёс к губам диктофон:

— 19.12. По прежнему придерживается роли журналиста. Эффект не раскрыт.

— Хватит нести чушь! Позовите Мессира!

— Уже позвал. Его и ещё одного нашего пациента. Не беспокойтесь.

№ 6 повернулся к людям в защитных костюмах:

— Нашли, что нибудь интересное?

— Органы не тронуты. Посторонние предметы не обнаружены. Как вы и предполагали: их интересовал только костный мозг.

— Везите в крематорий. У нас нет времени изучать их подробно. Все тела следует немедленно сжечь. И подавайте сюда миньонов.

— Как скажите, Док.

— Ах, да. В соседней комнате коробка с алмазными дисками. Прихватите несколько штук. И боксы пластиковые.

Журналист проводил взглядом помощников № 6 вывозивших кушетки с трупами:

— Что вы собираетесь делать?

— С вами? — задумался № 6 — Теоретически: это называется вивисекция. Только в вашем случае это не совсем правильное слово. Может быть — демонтаж? Разборка?

— Только троньте меня и я обещаю вам разборку! — пригрозил журналист — Так просто вы не отделаетесь. Я представитель прессы!

— Я не буду с вами препираться. Не вижу в этом особого смысла. Это как с холодильником спорить: почему в нём продукты так быстро портятся? Я, ведь не психиатр. Моё дело маленькое. Надо разбирать. Смотреть. — пожал плечами № 6.

— Я вам не холодильник! Я живой человек!

— А вот тут я с вами поспорю. Вы, ведь, даже не дышите. У вас отсутствуют внутренние органы. Кожа высохла до состояния пергамента. Обширный некроз. Хотя, это скорее следствие воздействия вашего скелета. — отозвался № 6.

— Что? Какого скелета?

— Самому интересно. Я такого ещё не видел. Ваш скелет настоящее чудо. Кем бы вы не были, но тот кто вас создал…

— Он ожил?

Кирилл увидел Мессира подошедшего откуда-то сбоку. Рядом с ним был кто-то ещё.

— Мессир! Это издевательство! — закричал Кирилл ища спасения — Я представитель прессы! Что вы со мной сделали? Ваш пациент хочет меня расчленить!

Мессир повернулся и приблизился почти вплотную.

— Вы попрежнему считаете себя человеком Кирилл? — в его голосе слышалась грусть.

— Ну, конечно! Разве вы не видите? Я Кирилл Арсеньев журналист с телеканала Империя. Что вы со мной хотите сделать? Где моя группа?

— Я вам объясню, — ответил Мессир, — Хотя, признаюсь честно, это не принесёт вам радости. Вы не Кирилл Арсеньев. Вы тот, кто считает себя Кириллом Арсеньевым.

— Вы лжёте!

— Нет. Я расскажу вам с самого начала и объясню вашу одержимость Марией Рыбкиной. Но сначала знакомитесь: Мария — мой № 1 в коллекции.

Взгляд Кирилла застыл.Темноволосая девушка приблизилась и улыбнулась ему. Это она? Та самая убийца?

— У Маши была непростая судьба. Она родилась очень одарённой девочкой. От её дара плакали родители и однажды даже продавали её цыганам. Потом, она научилась свой дар контролировать. Она так бы и работала воспитателем в детском саду, если бы однажды всех детей не отправили на экскурсию в новый детский развлекательный центр. Обратно дети вернулись другими. Они стали чудовищными маленькими куклами. Только, кроме Марии этого никто не увидел. А она увидела и не смогла сдержать свой гнев. За это её и судили. Я успел вовремя и устроил всё так, что об инциденте все благополучно забыли. Скажу больше: у меня ушло довольно много времени разобраться во всём. Я лично проводил эксгумацию детских могил и не нашёл там ничего кроме тряпья.

Тогда я начал собирать любую похожую информацию. И вышел на след. Но оказалось, что про Марию не забыли. Те, кто вас создал отправили в наше заведение ищейку, которая должна была выяснить её местоположение. Твоим создателям очень не хочется, чтобы про вас знали. Им нужна Мария. И скорее всего мёртвая.

Я прочитал документы хранящиеся в вашей папке и они полностью подтверждают мои догадки. Только вот вы не были в Ачинске — вам эти документы уже дали перед вашей командировкой. Вы уже месяц как мертвы. Из вас выдрали скелет и воткнули туда другой. Металлический.

— Удивительный скелет! — подтвердил № 6 — По сути внешняя оболочка вам даже не нужна. Вам не нужно разговаривать. Скелет испускает электромагнитные импульсы воздействующие на мозг окружающих людей и они считают вас человеком. Ложное восприятие сохраняется даже при просмотре видеозаписи. Наш, человеческий мозг, просто отказывается воспринимать правду.

— Вы Ламехуза, Кирилл, — соглашаясь кивнул Мессир, — И более того, вы заражаете окружающих, превращая их в такие же скелеты. Так вы поступили с вашей группой.

— Я вам не верю, — прошептал Кирилл.

— И это самое поразительное, — согласился Мессир, — У вас стопроцентная маскировка. Вы считаете себя человеком до самого конца. У вас сохранилась память этого человека. Наши глаза отказываются верить, что вы не человек? Так может вы действительно человек?

— Я человек! — закричал Кирилл.

— Вот только вы не живёте, — грустно сказал Мессир, — Вы чужеродное неорганическое существо. А может быть и робот с зашитой внутри программой. Те, кто вас создал не хотят огласки. Они хотят тихо подменить нас такими как вы. Вероломно. Без объявления войны. Как бы вы поступили на моём месте?

— Я в психушке! — закричал Кирилл — А вы все психи! Только психам придёт такое в голову!

— Я предпринял попытку изучить вас, — тихо сказал Мессир, — Мне было очень важно узнать, что вы из себя представляете? Я ведь, доктор лечащий души. Мы отделили от вас ваших Миньонов и начали изучать…

— Вот, я включу записи. — предложил № 6 и нажал на кнопку пульта управления. Мессир и Мария отошли в сторону.

Стеклянная стена засветилась. на ней появилось видео изображение. Кирилл увидел чудовище мумию в изорванной военной форме проходящее через металлическую рамку. Потом возле чудовища появляются люди в химзащите и проверяют его.

— Это не я. Вы подделали видео.

— А это тоже не вы? — № 6 включил другую запись.

Мумия идёт по дорожке вместе с Мессиром. Мумия вместе с № 4 и № 5. Мумия играет в шахматы с № 2. Вокруг мумии вьются металлические нити. Ясно видно как № 2 неосознанно уклоняется при их приближении. Мумия на чаепитии.

— Это подделка!

— А вот ваши миньоны. Очень интересное видео.

Кирилл увидел мумию в придорожной кафешке за столиком и свою группу. Илья, Антон и Слава выглядели обычными - только от мумии к ним протянулись металлические нити. Вот мумия встала и скрылась в дверях туалета. Его группа, как по команде поднялась с мест и набросилась на посетителей и официантку.

— Прекратите! — простонал он.

— Ваш скелет поглощает полезные вещества из ваших миньонов, — прокомментировал видео № 6. — В их телах, я обнаружил зародыши подобных скелетов. Через некоторое время они станут полноценными и обзаведутся своими.

— Ты же их уже вытащил, — напомнил Мессир.

— Ну, это я в теории сказал. Да, они, теперь безобидны. Меня способ размножения заинтриговал. Всё-таки неизвестный металл.

Может быть, мы имеем дело с живым металлом? Я…

— Достаточно. Приступай! — приказал Мессир.

№ 6 послушно кивнул и сорвал с бывшего журналиста простыню. Кирилл увидел своё тело и закричал от страха.

— Мария пойдём не стоит нам на это смотреть — велел Мессир.

Они направились к выходу. За их спинами бормотал в диктофон № 6.

— 19.50. Начинаю вивисекцию. Под высохшей кожной оболочкой обнаружен неизвестный металл красного цвета… Приступаю к резке…

Завизжала электрическая пила.

————————————————————————————————

Эпилог

В соседней комнате их ждали обитатели третьего этажа.

— Ну как? Здорово мы разыграли этого киборга? — весело спросил Голодный — Я хорошо импровизировал! Видите - у Яда даже фингала нет?

— Медведь зубастый! Чтоб тебя ржавчина покарала! Мессир - он меня головой об стол ударил. — пожаловался № 4.

— Молчи, жополиз, я для общего дела.

— Я тебя точно отравлю

— Ну-ка хватит! — прервал их Мессир — Мешочек, сколько у нас времени?

— Не больше четырёх часов Мессир. Я не вижу их, но чувствую. Друг говорит, о приближение вертолётов. Они ещё не взлетели, но я знаю: будет беда. Нужно уходить и как можно скорее.

— Значит нет у него передатчика. Они про нас ещё ничего не знают, — задумчиво произнёс Мессир, — Это хорошо. Вот только мне нужно дождаться результатов.

— Если останемся — нам точно крышка, — пообещал Мешочек.

— Ладно. Я сейчас отдам приказ об эвакуации. Охрана вывезет всех с территории № 17. В свете последних событий я уже не хозяин этого отделения.

Он посмотрел на своих пациентов. Они молчали.

— Вообщем так, — произнес Мессир, — С этого момента, я оставляю пост заведующего. Теперь, я должен присматривать за Марией. Не знаю, какая гнусь оккупировала нашу страну, но похоже они уже заняли все руководящие посты и ведут тихую экспансию. Это не объявленная, скрытая война против всего человечества. Нас выдавят, а мы даже этого и не заметим. Кто пришёл уничтожить человечество, я не знаю, но с помощью Маши, их можно вычислить и уничтожить. Теперь, я вам не хозяин. Вы свободны. Я отправляюсь на свою войну.

— Я с вами, Мессир — быстрым голосом ответил № 4 и поправил очки — Я не оставлю вас. Считайте мои слова пафосными, но я действительно жажду искупить свою вину перед обществом. Я могу быть вам полезен. Я докажу!

— Жополиз! — фыркнул Голодный, — Так и знал. что ты первый бросишься. Ну уж нет. Я не дам украсть тебе всю славу. Если ты идёшь с Мессиром, значит и я иду. Если Мария нас покинет, где я ещё таких кексов попробую? Фигу! Мессир — я готов с вами хоть на край света. Всех порву, только прикажите! И не забудьте про связи моего папочки. Они нам ещё как пригодятся.

Все посмотрели на молчащего № 3. В его глазах дрожали слёзы.

— Ваня, я не буду тебе приказывать. Ты, уж прости, но я просто не имею права, — сказал Мессир, — Это решение, ты должен принять сам. Теперь ты хозяин собственной судьбы.

— Маша. Она. Хорошая. — с трудом выговорил № 3.

Мария всхлипнула и отвернулась. Мессир обнял её за плечи успокаивая.

— Защитить. Машу. — выговорил № 3 и схватившись за голову простонал — Трудно. Я. Иду. Маша.

— Гады. Какие же вы всё-таки гады и дураки! — взвыл Мешочек — Вы, что не понимаете? Вас всех убьют! Вы пропадёте не за грош!

— Тебе то чего? Вали на все четыре стороны, — проворчал Голодный.

— Э, нет. Я слово дал! Даже, если я уйду, то я буду знать. Как вы не понимаете? Вы все будете подыхать, а я буду знать. Я сразу узнаю — как вы умрёте. Вы же вспомните меня перед смертью, гады! Как мне потом с этим жить?

— Мессир, можно я его убью? Чтобы не мучился? — предложил Голодный.

— Иди на хрен! Я с вами иду. Я не дам вам сдохнуть.

— Спасибо. Спасибо, друзья мои, — поблагодарил Мессир, — Значит, уходим вместе. Предлагаю — забрать микроавтобус журналиста. Его проверили, жучков нет.

— Мессир! — взмолилась Мария. — Умоляю! Давайте начнём с этого проклятого детского центра? Я жить не могу с мыслью, что каждый день там убивают детей. Мы должны что-то сделать.

— Ваше желание для меня закон, — поклонился Мессир, — Хотя так мы можем привлечь лишнее внимание. Мне бы хотелось, до поры, действовать скрытно.

— Хотя бы попробуем провести разведку, — настаивала Мария.

— Можем и диверсию, — кивнул на Ваню Мешочек, — А я, координировать буду.

Мессир достал из кармана рацию:

Чук, Гек — начинайте эвакуацию. Всех пациентов вывезти и спрятать. Потом, если захотите, найдёте нас. Это мой последний приказ.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга. Завтра выходит последняя.

Почитать так же можно и тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью 1
86

Загадачное исчезновение батальона Норфолкского полка

Можно верить в мистику или не верить, но в истории человечества есть не мало неоднозначных событий, которые сложно объяснить с помощь логики. Вашему вниманию документально зафиксированная история таинственного исчезновения во время Первой Мировой войны. Сама война была отчасти уникальна, и по пестроте втянутых участников и по удивительным, а иногда и нелепым военным новшествам. Как не странно именно в ходе Первой мировой войны было засвидетельствовано исчезновения военных отрядов. Как это было?

В 1915 год, во время Первой мировой войны британский батальон полка из Норфолка участвовал в операции по захвату Дарданелл и полностью исчез во время одной из атак.

В составе Норфолского полка было 267 человек, которые словно испарились. Турецкие войска официально заявляли, что не брали в плен данный батальон и не вступали с ним в сражение, они даже не видели его и не знали о его существовании. Хотя им было бы выгодно сообщить о том, что они молниеносно и без потерь разгромили этот батальон, но такой информации не озвучивалось. Не было найдено ни тел солдат , ни амуниции, ни оружия.

По поводу загадочной ситуации сер Гамильтон, который командовал английскими войсками , писал военному министру Великобритании:

«В ходе сражения произошла поистине таинственная вещь… В бою с отчаянно сопротивлявшимся противником полковник сэр Г. Бошам, опытный и прекрасно зарекомендовавший себя офицер, неуклонно продвигался вперед во главе своего батальона. Битва была жаркой и кровопролитной, земля окрасилась кровью, многочисленные раненые оставались на поле боя и только ночью возвращались на исходные позиции. Однако полковник с 16 офицерами и 250 солдатами продолжал теснить врага. Они углубились в лес, и их уже не было ни видно, ни слышно. Никого из них больше не видели, никто из них не вернулся назад».

Этот необычный случай британские военные изучали даже после войны, результаты расследования были под секретом более 50 лет . Спустя полвека были обнародованы показания свидетелей, которые последние видели батальон из Норфолка. Они сообщали, что на опушке леса батальон вошел в странную тучу, которая стелилась над землей, и потом их никто не видел, позже этот объект (туча) устремился ввысь, в небо и исчезла.

Так же после войны один турок сообщил британцам , что он нашел на своем поле много тел солдат одетых в английскую военную форму, к какому полку они относились он не знал. Но турок заявлял, что по трупам было видно, что они разбились, словно упав с большой высоты.

112

№ 17. часть - 7

№ 17. часть - 7 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост

№ 17. часть - 6

№17. часть-5

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Увидев накрытый стол Кирилл присвистнул. Какое чаепитие? Это настоящий банкет! Длинный стол накрытый белоснежной накрахмаленной скатертью ломился от закусок. За ним уже сидели вальяжно развалившийся пациент Голодный и № 3 — Ваня. Почему, кстати, Ваня? Санитары Чук и Гек снова были впереди всех, помогали сервировать стол.

— Присаживайтесь, где вам будет удобно — улыбаясь предложил журналисту заведующий.


Кирилл несмело сел напротив Голодного. № 5 встретился с ним глазами и оскалился демонстрируя свои блестящие зубы. Мешочек сел отдельно и не дожидаясь остальных начал наваливать себе на тарелку салаты.


Господин Яд помялся и сел рядом с Голодным сразу же получив от соседа дружеский тычок локтем.


Мессир сел во главе стола и кивнул санитарам. Они быстренько закончили разносить между гостями тарелки с горячим и сели так, что Кирилл оказался между ними. Это придало ему некоторую уверенность. Рядом с санитарами возникало ощущение безопасности.

— Мы не употребляем на работе алкоголь, поэтому вы можете налить себе соку. Чай будет немного позднее. — сказал Кириллу Мессир.

— Да, конечно.


Кирилл только дёрнул рукой, а предусмотрительный санитар уже подставил ему бокал апельсинового сока с плавающими в нем кубиками прозрачного льда. Кирилл пригубил.

— Сок натуральный — похвалился Мессир.


“Действительно, хороший сок”, — подумал журналист.


— Мы любим так иногда собираться вместе. Помогает решить конфликтные ситуации, обсудить насущные проблемы. Коллективная терапия.

— Ваше заведение, действительно, необычно. — задумчиво сказал Кирилл. — Такого, прежде, мне не приходилось видеть. Вы точно заведующий? Ваши санитары носят номера пациентов, значит они тоже ваши пациенты? Я читал одно произведение — там сумасшедшие захватили психбольницу и стали выдавать себя за персонал. Как-то это все похоже?


Маньяки за столом засмеялись хором. Смеялся Голодный широко открыв рот, хихикал Мешочек, хохотал Господин Яд и даже Мессир. Только санитары хранили молчание. Журналист заметил как Ваня беспомощно оглядывается словно не понимая.

— Смейся Ваня, — разрешающе махнул рукой Мессир.

— Ха. Ха. Ха-Ха-Ха. — голос Вани был как у робота Вертера из советского сериала “Гостья из Будущего”. От его смеха у Кирилла волосы на голове зашевелились.

— Ну, хватит-хватит! — попросил Мессир призывая к порядку. — Ваня не смейся. Вы потешили нас господин журналист. Изрядно потешили. Смех — очень полезная терапия, а когда смеются все вместе, ещё лучше.

— Я понимаю, что выгляжу шутом, — мрачно пробормотал Кирилл, — Но я такой — какой есть, обычный человек желающий донести правду.


— И я очень ценю ваш подход. Вы посетили обитель Проклятых и надеетесь понять почему тут всё так устроено. Почему больные лечат друг друга, вместо того чтобы сидеть по грязным плохо проветриваемым камерам, в ожидании очередной порции лекарства, наедине со своими чудовищами? Почему больные работают санитарами и помогают другим больным сдерживать своих чудовищ вместо того, чтобы просто связать в смирительные рубашки и издеваться при каждом удобном случае? У меня есть ответы на эти вопросы и они очень простые. Доверие! Надежда! Сострадание! В глубине души, все - даже самые больные люди, хорошие, Кирилл. Они впечатлительны и наивны. Они как дети. Дети совершившие много ошибок — им, в свое время, никто не сказал: нельзя так делать! Жизнь человеческая священна! Причиняя вред другим ты неосознанно причиняешь вред и самому себе. Ты можешь сколько угодно оправдывать себя за совершённое преступление, но на душе будет шрам. Чем больше ты убиваешь — тем больше шрамов на твоей несчастной душе. Люди взрослеют только внешне. Внутри они те же самые дети, да они и хотят быть детьми, просто куличики у них больше и песочница шире. Они рождают других детей и передают им свой опыт игры. Болезненный, страшный опыт совершённых ошибок и неудач. Не любой опыт полезный, Кирилл и не всегда нас слушают дети. Донести до них нужную информацию, научить их жить в мире с их чудовищами - вот моя задача, мне ведь достались самые запущенные и несчастные дети. Пусть мой метод и отличается от общих нормативов, но он работает. Я лечу души, склеиваю по частям разбитые судьбы, я даю им возможность жить по человечески. А по человечески надо жить в коллективе. Мы все существа коллективные, Кирилл. Волк — одиночка сидящий на зоне, воющий о своей трудной судьбе, в душе хочет быть частью коллектива и глубоко раскаивается, но не может перебороть старые привычки. Это же так легко и приятно совершать преступления и идти против системы, но все эти АУЕшники с их воровской романтикой, все эти педофилы и душегубы жаждущие сладкой плоти — просто несчастные запутавшиеся дети, которым не даёт признать собственные ошибки страх перед неизбежным наказанием.


— Верно Мессир! — весело поддержал со своего места Голодный и толкнул локтем в бок № 4 — Мы, хоть, тут все и психи, но друг за друга — горой! Понял, журналюга?

— Эмм, ты бы повежливее с прессой, — от дружеского тычка № 4 уронил свои очки в салат и теперь протирал их салфеткой.

— Я всегда правду говорю прямо в лицо. И совести у меня нет, ты же знаешь, — ухмыльнулся в ответ Голодный. — Ладно, психи недорезанные, может уже пожрём?

— Господин Яд присмотрите, чтобы № 5 не съел лишнего, — попросил Мессир.

— Ой, ну и пожалуйста. Вы, там кексы фирменные обещали — давайте я на спор с журналюгой их попробую? Почему, только для него эта выпечка?

— Вы сейчас про что? — насторожился журналист.

— А это сюрприз, — улыбнулся Мессир, — У нас есть удивительный повар-кондитер. Не скрою, один из лучших в стране. Из обслуживающего персонала. Вот я и попросил его приготовить для вас экспериментальную продукцию. Лобстеров у нас нет, но это тоже повод для гордости. Такого вы больше нигде не попробуете и если вы напишите про него статью то я буду очень вам признателен, но сначала вы должны оценить.

— Попробовать кексы? — уточнил Кирилл.

— Кексы! — фыркнул со своего места Мешочек. — Да я бы убил за них!

— Знаю, вы бывали на многих фуршетах и торжествах. Вы могли пробовать кухню лучших поваров по праву заслуживших мировое признание, но наш кондитер тоже гений. Да — да. Не подумайте о нас плохо я просто не могу отпустить вас если вы не вынесете свой вердикт! Мне нужно свидетельство заслуженного журналиста. — с жаром заговорил Мессир.


Кирилл окинул взглядом собравшихся. Санитары тихо и аккуратно ели, стараясь не мешать ему. Напротив сидевший Ваня уткнувшись в тарелку перебирал и раскладывал в странном порядке столовые приборы. Громко чавкал Голодный, хватая без церемоний огромные куски жареного мяса прямо из плоского блюда. № 4 заботливо подкладывал ему салат. Мешочек грыз куриную ножку и сверкал глазами на Мессира величественно вытирающего салфеткой рот.


Прямо идиллия какая-то.


— Согласен, я попробую творчество вашего повара и постараюсь оценить его по достоинству — согласился журналист.

— Вот и хорошо — обрадовался заведующий и позвонил в старый бронзовый колокольчик на деревянной ручке.


Чук и Гек поднялись из-за стола и принялись разносить между пациентами чашки с горячим чаем.

— А кто № 1 в вашей коллекции? Это вы? — поинтересовался Кирилл.

— Я так и думал, что вы зададите мне этот вопрос. — Мессир поморщился. — Нужно было предупредить вас заранее. Нет. Номера № 1 ещё нет. Моя коллекция несовершенна и не окончена. Пока её возглавляет Мешочек. Мне не хотелось бы, как человеку, чтобы на моём пути появился такой кошмарный больной, который переплюнет его выдающиеся достижения, но кто знает? Поэтому № 1 свободно и вакантно для гениев безумного мира. Мой номер: сорок один.

— Извините, я не хотел вас обидеть — сказал журналист — Просто хотелось понять.

— Да я не обижаюсь, — махнул рукой Мессир — вы мой гость. Это моя вина, что я вас недостаточно проинформировал. А почему вы так интересовались женщинами?

— Действительно. Кирилл и меня спрашивал, — подтвердил № 4.

— У него проблемы с женщинами, — хихикнул Мешочек. — Очень уж он ими интересуется.


Кирилл покосился на поганца и ответил:

— Я думал узнать про одну убийцу. Очень загадочное дело. Мне показалось, она могла содержаться в вашем отделении.

— Хмм, — задумался заведующий, но тут один из санитаров вкатил столик на колёсиках, — А вот и выпечка. Кондитер покрыл его разноцветной глазурью. Вы должны угадать какой у него вкус. Попробуйте, это интересно и интригующе!

— Мне фиолетовую! — потребовал Голодный — я знаю, с чем пирожное.

— Тише № 5, пусть сначала выберет гость. — призвал к порядку Мессир. Санитар подвёз столик к журналисту и продемонстрировал ему ряды пирожных, колец с заварным кремом и кексов покрытых сверху глазурью самой удивительной расцветки.


Кирилл взял два. Одно зелёное и второе коричневое.

— Эм, так не интересно. Вы, оранжевое возьмите — посоветовал внимательно наблюдавший за ним господин Яд.

— Хорошо. Возьму ещё два — согласился Кирилл взяв дополнительно оранжевое пирожное и ещё одно нежно розовое с торчащими сверху алыми капельками желе.


Повисшая тишина взорвалась криками и требованиями — каждый пациент хотел получить свое пирожное или кекс особенного цвета.


Кирилл заметил как Ваня втихую выхватил со столика сразу два, синего цвета. Больше всех придирался Голодный стараясь набрать себе сразу побольше и самых редких цветов. За наглость он даже получил по рукам от санитаров и недовольно зарычал. Кирилл поглядел на Мешочка — тот сморщившись сидел и крутил в руках заварное кольцо. Глазурь он уже слизал.

— Пробуйте первое пирожное, — попросил Мессир.


Кирилл надкусил первое и проглотил кусочек. Вкуса он не почувствовал. Запил горячим чаем.

— Ваше мнение? Какое оно на вкус?

— Оно безвкусное — честно сказал Кирилл — Извините, но это так.


Сидевшие за столом обеспокоенно переглянулись.

— Такое тоже бывает. — успокаивающе сказал Мессир — Это лотерея. Вам достался пустой билет. Пробуйте следующее.

Кирилл надкусил зелёное. Снова безвкусное. Он в недоумении посмотрел на Мессира.

— Это сладкое яблочное желе с нотками ревеня. Чувствуете кислинку? — тихо подсказал № 4.

И в этот момент Кирилл почувствовал. Богатый насыщенный вкус и он словно наяву увидел куст ревеня колышущиеся на ветру зелёные лопухи на красных стеблях.

— Да. Вот это очень вкусное, — признался он, — Действительно яблоки и ревень.


Мессир облегчённо вздохнул:

— Ну, слава богу, а то я уже подумал, что…

— Превосходное пирожное — ваш кондитер настоящий мастер, — похвалил работу Кирилл.

— У меня с черникой! — похвастался Голодный. — Ваня, а у тебя с чем? Приказываю оценить!

— Это. Инжир. — бесцветным голосом ответил № 3. — Он. Мой. Она. Для меня.

— Почему она? — спросил, услышав его слова Кирилл. — Ваш кондитер — женщина?

— Она. — ответил № 3 и прикрыл руками свои пирожные.

— Она-Она! — весело подтвердил Голодный. — Баба Клава: повариха. 75 лет. Титьки за спину закидывает — вот такенные!!!

— Кирилл, ваша одержимость женщинами вызывает подозрение даже у меня. — покачал головой № 4. — Ну, нельзя же так, кидаться на каждое слово нашего несчастного мальчика. Я рад, что он может сам произнести хотя-бы одно словечко. А вы цепляетесь.

— Что вы там про женщину говорили? Какую убийцу вы ищете? Мне очень интересно? — подал голос Мессир.

— Я ищу Марию Рыбкину, — признался журналист, — она работала в Ачинске воспитателем. Убила всю группу. Почти год назад.

— Почему, я про такое не слышал? — нахмурился заведующий. — Я знаю о всех массовых убийствах произошедших в нашей стране в течении последних двадцати лет. Про такое, я должен был знать.

— Я клянусь, что это действительно произошло, — твёрдо сказал Кирилл.

— Стоп, а документы? Расследование? Свидетели? Вы можете подтвердить ваши слова фактами? — продолжал спрашивать Мессир. Все присутствующие затихли внимательно прислушиваясь к каждому слову.

— Не могу, — покачал головой журналист, — Нет свидетелей. Нет дела. Только слухи, а детский садик закрыт. Там сейчас ремонт.

— То есть факты вы предоставить не можете? А как вы сами узнали про это преступление?


Кирилл глубоко задумался. Сейчас, только до него дошло, что он не может вспомнить как наткнулся на информацию о совершённом массовом убийстве. Он не помнил этого момента, но точно был уверен, что момент должен был быть. Но когда? Он помнил как расспрашивал нянечку, как собирал вырезки из газет, как ходил в РОВД и в городской Архив. Папка, оставшаяся в микроавтобусе подтверждала существование этого преступления и его расследование, но как и с чего оно началось? Это же чушь какая-то.

— Я… Не помню… — ошарашенно пробормотал он, — Не помню как начал вести своё расследование. Это же чокнуться можно.

— Нет фактов. Вы не помните как вели расследование. Забавно. Вы, прямо, наш пациент, — улыбнулся Мессир — Попробуйте ещё пирожное. Не стесняйтесь. Если вы хотите проверить своё состояние, я выпишу вам направление к одному хорошему психологу в Москве? Вы же популярный журналист — может быть вы просто перенапряглись на работе? Профессиональное выгорание случается куда чаще чем кажется.

— Спасибо — пробормотал смущённый Кирилл. Он надкусил коричневое пирожное.

— Просто шоколадная начинка. Но это хороший шоколад. Из Южной Америки, — прокомментировал № 4.

— Вы правы — кивнул Кирилл — Я напишу про вашего кондитера статью. Он просто чудо.

— Эхх. Я и сам порой думаю, а почему у меня нет хороших пациентов женского пола — задумчиво произнёс Мессир — Кирилл, вот к примеру, предположим: очень хорошая женщина, Министр Здравоохранения? Как бы она смотрелась в этих стенах? Ей бы понравилось у нас?

— А почему вы  у меня про неё спрашиваете? — Кирилл доел пирожное и подобрав крошки отправил себе в рот — Она может быть маньяком-убийцей?

— Есть такое мнение — пожал плечами Мессир — Она пылкая. влюблённая женщина. Влюбилась в афериста из одной фармацевтической компании. Он соблазнил её и она провела хитрую операцию по продвижению непроверенной вакцины для детей. Всё ради любви, заметьте! Скоро, последствия этого вакцинирования станут достоянием общественности. Согласно, только предварительным прогнозам, по всей стране умрёт, в течении года, около 50.000 детей. И в два раза больше станут инвалидами. Можем ли мы считать министра — убийцей? Дети будут умирать не сразу, а постепенно. Статистику можно и подкорректировать. Она, ведь и не хотела их убивать, просто пошла на поводу. Её, за это преступление, даже не посадят — максимум снимут с занимаемой должности. Вот, только, с точки зрения родителей, чьих детей не станет, эту женщину будут сравнивать с Гитлером.

— Она не отдавала отчёт своим действиям — возразил Кирилл — Её нельзя считать убийцей. Она, лично, не убивала.

— Голодный тоже не отдаёт отчёт своим действиям, — кивнул в сторону №4 Мессир, — Однако же он здесь.

— Ну, знаете, это другое.

— И тут я согласен. — вздохнул заведующий. — Кругом, условности. Мы их видим, но совершенно не замечаем. Одни преступления разрешены, а другие нет. Чудовища бродят среди нас, а мы их не замечаем. С каждым днём их всё больше.

— Ой, ну заканчивайте Мессир! Мы нормально живём. Наши ракеты лучшие в мире - сам Егозин говорил! А военно-космические силы есть только в нашей стране. Наш президент разрешил нашим пилотам грозить врагам прямо из космоса. Мы ещё будем впереди всех — нужно потерпеть. Это всё временные трудности — засмеялся Голодный. — Давайте, я лучше анекдот расскажу…Заходят как-то в бар афроамериканец и человек который менструирует…


Кирилл слушал анекдот рассеянно. Мысли его путались. Кажется он впервые в жизни потерял цель. Он всё пытался вспомнить как начал вести своё расследование, но раз за разом наталкивался на невидимую плотную стену. Память как отшибло. До него донёсся громкий смех.

— Вы поняли, да? Поняли? — ржал Голодный — Вот умора…

— Ешьте пирожное Кирилл. Время заканчивается. Скоро, вы должны будете покинуть наше отделение — услышал он голос Мессира.


Кирилл не глядя сунул в рот розовое пирожное с красными капельками и принялся меланхолично жевать. Вкуса он не почувствовал.

— Стой!!! — закричал Мешочек — Выплюнь!!!

— Что? — уставился на него Кирилл не понимая.

— Мессир!!! Он жрёт отравленное!!! Я видел — Господин Яд отравил втихушку пирожное!!! У него рецидив!!! Выплюнь, дурак!!!

— Господи, Кирилл!!! — вскочил со своего места Мессир — Чук! Гек! Нужно промывание! Срочно! № 4, что ты ему подсыпал?!!


Кирилл неверя смотрел на надкусанный кекс.

— Ах ты подлюга! Снова за старое! — взревел Голодный хватая завизжавшего от страха № 4 одной рукой. — Я тебя, щас, урою! Ты чо ему дал, говори, а то убью?!

— Я случайно! Оно само! Это P-4! — визжал отбиваясь № 4.

— Етить! Кирилл, голова кружится? При отравлении P-4 начинаются судороги через минуту. — всплеснул руками Мессир — Где антидот? № 5, ищи! Он у него точно есть!


У Кирилла началось головокружение. Он покачнулся и схватился обоими руками за кромку стола. Где-то с той стороны Голодный сейчас бил отчаянно кричавшего ботаника повалив прямо на пол.


Мешочек крутился вокруг них давая советы, как лучше ударить.


Кирилл встретился глазами с Ваней безучастно продолжающему сидеть на своём месте.

— Шум, — пожаловался ему Ваня глядя прямо в глаза, — Сильный шум.

— Мессир, я её, кажется, разбил. — № 5 поднял с пола кусочек стекла. — Под рукой хрустнула.


В голове у журналиста зашумело. Шум оглушал его. Он словно плыл сквозь бушующее море и волны накатывали со всех сторон.


“Что происходит? Я умираю”?


— Кирилл, я рядом. Сейчас принесут носилки. Мы поможем вам. Вы скоро потеряете сознание! — донёсся до него голос заведующего.


“Я теряю сознание... Что происходит?  Хочу ли я жить…”.


Потом до него донеслась мелодия. Это играла музыкальная шкатулка.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга

Почитать так же можно и тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью 1
122

№ 17. часть - 6

№ 17. часть - 6 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост, Авторский рассказ

№17. часть-1

№17 часть -2

№17 часть - 3

№17 часть - 4

№17. часть-5

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл оглянулся когда они прошли мимо дверей с номерами 6 и 7.

Господин Яд даже и не думал перед ними остановиться и вёл его дальше по коридору.

— А пациенты, которые тут живут? — Кирилл не смог удержаться от этого вопроса.

— Так их нету. — не оборачиваясь откликнулся очкарик — № 6, в данный момент в другой клинике, проходит курс химиотерапии. А № 7… Умер… Его сожгли в нашем крематории.... Не показывать же вам кучку пепла? Это, согласитесь, как-то неприлично?

— Сумасшедших лечат от рака? — удивился Кирилл.

— А почему, собственно, нет? Это медицинское учреждение. Все пациенты должны получать лечение.

— А вы не боитесь, что маньяк-убийца может из другой клиники сбежать?

— Неа. С него Мессир слово взял. — простодушно ответил № 4.

— И что? Разве этого достаточно? Мессир попросил вести себя прилично и сумасшедший поклялся? Разве так можно? Чего стоит клятва сумасшедшего?

— Намного больше чем клятва здорового человека. Здоровый человек отдаёт отчёт своим действиям и в душе готов предать уже едва только поклявшись. Сумасшедший поклявшийся Мессиру не может предать, потому что это выходит за рамки его сумасшествия.


“Что он такое сказал? Я не понимаю.” — подумал Кирилл — “Может это место так действует и я сам понемногу схожу с ума”?


— Вон он, сидит. Он тут всегда обитает в обеденное время — указал рукой № 4.


Кирилл увидел низкорослого мужчину в больничной пижаме. Он сидел полулежа в шезлонге с поднятой спинкой. Справа от № 2 стоял столик с шахматами и графин с красной жидкостью. Блеснуло стекло. №2 потянулся, поставил на столик пустой стакан и посмотрел на вошедших. Кирилл встретился с ним глазами. С подбородка № 2 стекали красные капельки.

“Он кровь пил”?!! — это была первая мысль, которая пришла в голову журналисту.

— Это гранатовый сок — подсказал № 4 словно угадав.

— Он опасен? — боязливо спросил журналист вспомнив посещение Голодного.

— Ещё как, но он связан словом.

— Словом? Он что, пообещал Мессиру, что никому не причинит вред и этого достаточно?

— В нашем клубе джентльменов этого вполне достаточно, — успокаивающе сказал № 4.

— Так, а какое у него психическое расстройство? — продолжал спрашивать Кирилл.

— А, вам какое больше по вкусу? Хотите, я могу вам предложить шизофрению? Или расщепление сознания? Или одержимость бесами? Ему всё подойдёт. Нашему подлецу — всё к лицу.


— Я услышал тебя Г...Ботаник! А подлец, между прочим, обидное слово. — № 2 подал голос очень тихо, но Кирилл вздрогнул от этого голоса.


— Так ведь фигура речи Мешочек и ничего более.Я не хотел тебя обидеть. — всплеснул руками № 4 и засеменил вперед — А вот и журналист… Очень хочет…

— Здравствуйте! Я журналист Кирилл Арсеньев с телеканала…— подошёл ближе и представился Кирилл. Он заметил висевший на груди № 2 кожаный мешочек на шнурке. Самодельный?

— Не интересно, — отвернулся № 2 и посмотрел в сторону шахматной доски.

— Я…

— Сыграйте со мной в шахматы, Кирилл. Выиграете и я отвечу вам на любой, даже на самый секретный и тайный вопрос — неожиданно предложил № 2.


У Кирилла Арсеньева был первый разряд по шахматам,ещё с тех времён, когда он учился в институте. Но с тех пор утекло много воды.

— Я бы с удовольствием, но мне негде присесть — ответил было он и тут услышал позади скрип, это появившиеся из ниоткуда Чук и Гек придвинули стулья. Откуда они взялись тут так бесшумно и уже со стульями? Чертовщина! Он посмотрел на № 4. Тот уже сел на предложенный стул и невозмутимо копался в желтой коробочке.

— Ты мне сегодня что принёс? — поинтересовался № 2 обращаясь непосредственно к очкарику.

— Кошку дохлую за хвост. — в тон ему ответил № 4. — Для тебя смерть лучшее лекарство, ты же знаешь.

— Бог считает иначе. Я жив, значит это кому-нибудь нужно — оскалился № 2. Черты лица у него были крысячьи. Длинный нос, маленькие чёрные глазёнки, редкая щетина.

— Он мне даёт только аскорбинки — пожаловался № 2 мотнув головой в сторону очкарика — А ведь, знает, что я люблю и ЛСД. Жадничает. Для кого копит? Мессир не запрещает мне наркотики.

— Я вас сразу хочу предупредить Кирилл — он жульничает в этой игре. — сообщил № 4.

— А ты докажи, “прохфессор”? Докажи и поймай за руку.

— Мне доказательства не нужны. Я тебя давно знаю. Ты лучше играй без ферзя? — хмыкнул № 4.

— Извольте! — № 2 ловко убрал с доски чёрного ферзя и объявил — Я играю чёрными, а вы белыми. Белые начинают и выигрывают. Так, хе-хе? Делаете ход — задаете вопрос. Так и поиграем!


Кирилл посмотрел на доску. Потом опустил руку на белую пешку.

— Сколько людей вы убили? — спросил он делая первый ход.

— Не считал — ответил № 2 делая ход в ответ.

— А если серьёзно?

— Хорошо. 1722. Так вам будет спокойнее?

Кирилл изумленно повернулся к № 4. Тот только пожал плечами:

— Потому он и № 2. Выдающийся мастер своего дела.

— Но это же не возможно!

— Возможно. Вы как-то непрофессионально вопросы ставите. — усмехнулся № 2 глядя куда-то вдаль — Вот, например, сбросили американцы атомную бомбу на Хиросиму - кто убийца? Пилот выполнявший приказ? Американское правительство? Или это был массовый суицид японцев? Кто виноват?

— Вы, кажется, пытаетесь подменить понятия. Это было военное преступление. Его оценивают и осуждают по другому, — выразил своё мнение Кирилл.

— Мешать мне выполнять свою работу, это тоже военное преступление. Я освобождал ангелов и отправлял их на небеса пополняя святую армию господа нашего. А всех, кто мешал, я убивал ибо дело моё было тайным. Поэтому не вам меня судить. Я не считал свои жертвы и фактически невиновен.

— Но такое количество убийств не могло остаться незамеченным. Такое просто не может быть. Всегда остаются следы. — продолжал упорствовать журналист.

— Ага. Следы. Но когда не знают кого искать то никого и не ищут — улыбнулся № 2 — Я убирал с дороги тех кто про меня знал или мог узнать и всё было нормально. Я освобождал ангелов запертых в душных человеческих телах и был счастлив. Я порождал для моих преследователей множество загадок и тайн, всегда пуская их по ложному следу. Я был и остаюсь неуловим.

— Но вас всё-таки поймали. — заметил Кирилл.

№ 2 потемнел лицом. Журналист заметил как тот нервно схватился за мешочек висевший на груди.

— Именно так. — прошептал он — Но не здесь и не слуги закона. Они поймали меня и отдали на поруки Мессиру.

— Тогда, кто вас поймал?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос. Они ужасны. Они кривая насмешка мироздания. Бог сотворил их, но лучше бы он этого не делал. Таких людей просто не должно быть.

— Он злится на них, за то, что они единственные обыграли его в его любимой игре, — подсказал молчавший до сих пор № 4.

№ 2 сверкнул глазами и очкарик опустил голову словно прячась.

— Делайте ваш ход уже!

— Хорошо-хорошо. Вот.

— Мат в четыре хода — не глядя на доску прошипел № 2.

Кирилл изучил расположение фигур. С его точки зрения всё было нормально.

“Эге, а № 2, похоже, блефует”, — подумал он.

— Ваша судьба уже была решена — сообщил № 2 — Вы начали играть, когда учились в девятом классе.

— Что? Откуда вы знаете?

— Зачем вы пошли в журналисты Кирилл? Вы сказали Г. Ботанику, что всегда были честны? Как же это опрометчиво с вашей стороны.


“Он мог подслушать разговор. Вот и всё”, — подумал Кирилл — “Но откуда он знает, что я начал играть в шахматы ещё в школе? Я и сам уже про такое забыл? Угадал”?


— Да обыкновенная дедукция, — ухмыльнулся не глядя на него № 2 — Вы пошли в институт, потому что волочились за одной симпатичной остроносой девицей. Как же её звали? Юля?

“И вправду, Юля”, — вспомнил журналист.

— Она вас бросила на втором курсе ради успешного аспиранта Авдеева. — продолжил № 2 и сделал очередной ход. — Так и быть, я отложу ваш проигрыш.

— Это доступная информация. Вы вполне могли узнать о ней. Мы были знакомы прежде? Откуда вам про это известно? — задумчиво спросил журналист.

— Он одержимый, — объяснил № 4 — В кожаном мешочке у него живёт демон, который ему про всех рассказывает. Вам только достаточно подумать про него и демон доложит о вашем существовании. Так и прозвище отсюда — Мешочек.

— Я не верю! — гордо сказал Кирилл — Докажите! Все приведённые ранее примеры вполне объяснимы.

— Мат в три хода! — объявил Мешочек. — Я вам сейчас докажу.

— Может, хватит? — забеспокоился № 4.

— Партия должна быть доиграна Господин Яд. — в голосе № 2 слышалась твёрдость — Враг будет разбит в пух и прах.

— Вы ведь не наброситесь на меня как Голодный? — язвительно поинтересовался Кирилл.

— Я связан словом, но вам журналисту этого никогда не понять, что значит сила слова? Вы используете его как оружие. Ваши слова будоражат людей и вызывают эмоции: ненависть, удовольствие. чувство неудовлетворения… Только вы слова не цените — вы ими сорите. Вы их везде разбрасываете лишая истинной ценности. Вы, можете мне не верить, что я убил тысячи. Вы можете не верить, что я одержим и знаю наверняка, что может произойти в будущем. Может быть я вам наврал? И никого не убивал в своей жизни, только муху газеткой? Я всего лишь сумасшедший — хотите высморкаюсь в рукав, на потеху? Вы поверите зелёной сопле стекающей с моего рукава? Она реальна?

— Ты ещё даже не сделал свой ход — напомнил ему № 4.


№ 2 осёкся. Посмотрел на шахматы словно только сейчас их увидел. Поднял руку:

— Раз! Кирилл, вы любите свою жену и дочь?

— Что? Причём тут моя семья? — растерялся журналист.

— Вашей дочери 8 лет. Ведь так? Вспомните?


Кирилл неожиданно понял, что не может вспомнить как выглядит сейчас его дочь Анечка. Он точно помнил ее ребёнком и когда ей было четыре. Постоянные командировки. Суета. Беготня. Раз в год всей семьёй в Крым. Жена Варвара. Их лица словно окутал туман.

— Я так и думал. Пять лет назад новогодний корпоратив. Вспомните, что там было? — торжествующе улыбнулся Мешочек.

— Обычный корпоратив. Только лучшие друзья…— пробормотал Кирилл.

— Два! Оксана — практиканточка. Следите за доской Кирилл.

— Я не понимаю, о чём вы?!! — возмутился журналист — В чём вы меня обвиняете?!!

— Вы так бурно реагируете, значит понимаете в чём. Делайте уже ваш ход. Зря вы с ней так. А ваша супруга тоже хороша — подстроить несчастный случай беременной молодой женщине, чтобы сохранить семью. Это был ваш ребёнок Кирилл. Мальчик. Оксана даже выбрала для него имя…

— Хватит! Вы дьявол! Ты откуда знаешь, мразь??!

— Три! Вам мат. Кирилл, вы проиграли. Вы всё знали и покрывали свою жену. Вы не хотели этого ребёнка. У вашей жены связи, родственники, благодаря ей вы сделали карьеру. А практикантка всего лишь легкое приключение на вашем творческом пути. Зачем известному журналисту скелеты в шкафу?


Красный, от обиды и ярости Кирилл вскочил со своего места.

— Да ты! Ты хоть понимаешь с кем говоришь?!! Крысёныш! Да я тебя!

На шезлонге уже было пусто. № 4 отшатнулся в испуге и рухнул под стол.

— Обычно, я убиваю со спины. Лёгкий удар шилом в ухо и вы умираете, даже не успев сказать “Аминь” — прошипел невидимый № 2.


Кирилл обернулся мгновенно и занёс над головой стул. Крысёныша уже не было. Вместо него возвышались каменными глыбами санитары Чук и Гек. Они мягко отобрали у оторопевшего журналиста его оружие. Мешочек хихикал за их спинами.


— А... Вы уже познакомились? — послышался громкий голос Мессира.


Журналист шумно выдохнул. Так опозорился на виду у руководства.

Да, что же это за место такое проклятое?!!

— Кирилл, извините за долгое отсутствие. Меня отвлекли по одному весьма важному делу — сообщил Мессир словно и не заметив случившейся потасовки — Я бы хотел, в качестве извинений пригласить вас на чаепитие, с пациентами третьего этажа. Вы сможете пообщаться с нами в неформальной обстановке.


Тут он заметил спрятавшегося под столом № 4.

— Господин Яд, а что вы там собственно делаете?

— Таблетки уронил, Мессир. Закатились под половицу, так неудачно.

№ 4 выбрался и продемонстрировал оранжевую коробочку:

— Я всё собрал.

— Ну, вот и хорошо. Мешочек ты доиграл свою партию?

— Да Мессир. — пискнул № 2 не спеша показываться на глаза.

— Ты тоже идёшь, — велел заведующий, — У нас все готово для чаепития. Прошу к столу.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга

Почитать так же можно и тут -  https://vk.com/public194241644

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Показать полностью 1
57

Хранитель "Ирония судьбы или в Старом склепе"

Утро выдалось дождливым. Ливень барабанил по крыше без устали. Тучи тянулись длинной полосой за горизонт, словно серый легион маршировал по небесной глади. В доме у леса велись приготовления. Леший заставлял вампира заняться уборкой, но тот изворачивался и филонил то в подполье, то в сенях, то спрятавшись за занавеской на печи. 

— Сашка, я ж тебя розгами сейчас оприходую, ежели ешо раз на печи увижу. - Ворчливо сказал хозяин дома. 

— Ну дед Аким, я же все сделал: и полы помыл, и паутину собрал, дыру на крыше, с которой капало, заделал. Ну что ещё надо, можно полежать хоть чуть-чуть? — с раздражением сказал парень. 

— За науку берись, оболдуй. Травы учи, корни полезные, духов изучай, нечисть. Коли стал одним из нас, знать же надо кто супротив тебя воюет. 

Еще при жизни Сашка был добр и отзывчив, поэтому после смерти и обращения в вампира доверие к нему было. Дед кормил его кровью различной скотины, которая имелась в его хозяйстве. Давал немного, но для роста сил и устранения жажды было достаточно. 

— Дурень ты, Сашка, тьфу на тебя. Повезло же тебе. Кому бы так из кровососов повезло? Правильно, никому! Тут тебя и помиловали, и кормют, и спать где есть, а ты самого простого сделать не могешь. 

—  Ладно, дед, я понял. Где букварь твой? 

Парень сполз с печи. Подойдя к книжной полке, он достал фолиант на котором виделись позолоченные, но уже потертые от старости буквы.  "Явь, Навь и Правь. О природе и обитателях". Юноша читал книгу и выписывал из нее самое необходимое: волшебные травы, когда и для чего применяются их свойства, что с чем и как реагирует. Занятие полезное, но скучное, поэтому Сашка открыл бестиарий. Там и персонажи интересные есть и картинки привлекательные - чего только одна русалка стоит. Листая страницы, он наткнулся на раздел под названием "Живые мертвецы. Вурдалаки, зомби, вампиры и их подвиды.” 

— Дед, а это получается над обычными вампирами первородный стоит? —  спросил он

— Да, самый сильный вампир и самый старый, да и самый упрямый. Появляются невесть когда, гнездо свое не контролируют. 

— Я когда очнулся, ну, в этом... в гнезде, у нас главным был Игнат. Это он первородный, получается, был? 

— Это тот которому Пётр Богданович бошку отвинтил? Нет, сынок - это был ещё обычный вампир. С первородным повозиться бы ещё пришлось, но Петру - не много. 

К дому подъехал лексус. Из него с улыбкой вышел Перун и направился к дому. Бог зашёл в избу, снял своё пальто и уселся за стол. 

— Сань, принеси чего-нибудь пожрать. —  все так же улыбаясь, бог сказал вампиру. 

— Опять я... Ну за что мне такое, а? —  тоскливо протянул вампир. 

— Ты тут не вытрепывайся, а то быстро пятки спалю. 

— А вы чего такой веселый, Петр Богданович? 

— Да я ж тут черта встретил недавно. Хотел прибить гада, а он мне и говорит:” Давай заключим пари. Если не осталось людей праведных на земле - то я останусь и ты меня не тронешь, а если есть ещё такие - то уйду". —  Бог закатился смехом, да так, что за окном разбушевалась молния. —  Ну я и  согласился. Он от меня в лес перенесся, жертву выглядывает. Смотрит - идёт мужик по тропинке, ну и черт девкой обернулся: грудь, попка - все на месте. Лёг и ждёт мужика. Тот подошел, смотрит - никого нету. Ну, штаны приспустил и девку по полной программе отчебучил. Как мужик ушел - черт ко мне. "Проиграл ты, так что не мешай!". А я мужиком тем оборачиваюсь и говорю:” Мы вас долбили и долбить будем!” 

Смех наполнил дом, разгоняя тоску, навеянную дождем. Сашка накрыл на стол и сел рядом с Перуном. 

— Дядь Петь, а вы где научились молниями швыряться? —  спросил Сашка

— Придет время - узнаешь. —  не отвлекаясь от еды, сказал Перун. 


Позавтракав, Бог запряг вампира собирать сумку: огнецвет, чертополох, адамова голова, соль и различные склянки с непонятным содержимым аккуратно клались в сумку. Каждая баночка была подписана, но что в ней - черт его знает. Эффект от каждой настойки Саня знал: "Мертвецкая слепота", к примеру, глушила все чувства упырям, а вот "Бабий морок" отпугивал кладбищенских баб. Но вот зачем самогон в этой сумке, да ещё и в объеме полтора литра - этого Сашка понять не мог. Собрав сумку, он обратился к богу. 

— Дядь Петь, все собрал, что дальше? 

— А дальше, Сань, иди к деду и скажи чтоб он дал тебе крови напиться вдоволь. Вечером я за тобой заеду. Всё, свободен. 

Ливень не думал останавливаться. Он обильно поливал окрестности деревни,  превращая дороги в месиво из грязи и, местами, коровьего навоза. Перун вышел из дома и направился к лексусу. Взревел двигатель, машина направилась куда-то в глубь деревни. 


Аким был в сарае и возился с поросенком. Заколов животное, начал сливать кровь в ведро. Покончив с кровью, он стал опаливать свинью. 

— Сашка! - крикнул дед. - Иди ведро забери. 

Из дома опасливо выглянул вампир. 

— Да не боись ты. Солнца же нет - скрылось оно за тучами и бояться тебе нечего. 

— Дед, —  Саня, добежав до сарая, обратился к лешему, — а вот ты мне скажи, почему ты не колдуешь? 

— Как это не колдую? Ты знаешь сколько в лесах у нас живности всякой развелось? Вот! А я знаю. Цветы растут, деревья, ягода всякая, да грибы. 

— Ну так это в лесу. А дома как же? 

— Да и дома я чуть-чуть магией пользуюсь: гадов всяких на огородах у меня, да и у соседей, не водится; птенцов хищники тоже не жрут - боятся, так как я их быстро накажу. —  строго сказал леший. 

— Убьешь? —  поинтересовался парень. 

— Нет, ты чего, я ж не убивец какой. Я гнезда их для себя приберегаю или другой хищник их находит. 

— Так все равно же убьёшь, не птиц так потомство их. 

— Это не я их - это зверье лесное. —  цинично ответил леший. —  Сашка, а ты до того, как в кровососа обратился, чем занималси то хоть? 

—Да как все - летом отцу помогал, матери, а все остальное время учился. В районе на тракториста поступил. В этом году должен был закончить. Но теперь уж все, отучился. 

Когда дед разделал поросёнка, Сашка помог затащить мясо в дом и принялся пить кровь. Животная ему не нравились - она на вкус была горьковата. Хотя сравнивать было не с чем - человеческую кровь он не пробовал, да и не хотелось. Было страшно. Боялся он, что затянет и станет он монстром, убивающим налево и направо, или дядя Петя от него одни угли оставит. В любом случае, парня все устраивало. Иногда ночью он тайком сбегал из избы, улетал в Зубровку и смотрел на своих спящих родных: на отца, на мать, на сестру. При жизни он их очень любил и после смерти чувства остались. Все то, что говорят в фильмах о вампирах - это бред. Может, конечно, те, кто стал вампиром чтобы убивать,  и лишились всех моральных ценностей, но Саня ещё помнил, что значит быть человеком... 


***

Прошлой ночью он в очередной раз сбежал в Зубровку. Подлетая к дому, увидел свет в кухонном окне. Приземлившись около дома, он осторожно заглянул в него и увидел своих родителей. Мать убирала на кухне, мыла посуду и расставляла её по шкафам. Отец сидел около печки и курил. Прислушавшись, парень расслышал разговор. Саня слышал о чем шла речь, но не хотел слушать. Речь шла о нем, о его смерти. Он видел, что у отца на глазах были слезы, хоть он и скрывал их. Мать же плакала, сожалея об утрате сына. 


Чтобы не слушать этот пропитанный горечью потери разговор, Сашка отправился к противоположной части дома - там была комната Сонечки. Она уже спала, тихонько посапывая. Она знала, что брата больше нет, но до конца этого не понимала. Ей всего пять лет - слишком маленькая, чтобы понимать, что смерть забрала ее брата навсегда.


Саня постоял у окна комнаты сестры и собрался лететь домой. Хлопнули крылья и смазанная темная тень взметнулась в ночное небо. Пролетая над окраиной деревни, в одном из дворов он увидел кусты красных роз, что так богато украшали ограду. Недолго думая, он спикировал вниз и, воровато оглядываясь, начал аккуратно срывать заветные цветы. Собрав небольшой букетик, Сашка отнес их назад к дому своей семьи и положил его под окном сестры. 

***

Внезапно, воспоминание прервалось самым наглым образом - кто-то плеснул ему в лицо холодной водой! Вздрогнув от неожиданности, он испуганно воззрился на нарушителя покоя:

— Ооох, дядь Петь, вы чего делаете-то? 

— Саня! Ты чего, уснул? - Перун стоял перед вампиром, вертя в руке пустую кружку. — Собирайся, сегодня со мной пойдешь, помогать будешь. Сумку возьми, и ко мне в машину. 

Вампир, поспешно вытирая воду с лица, схватил сумарь и ринулся к машине. Перун уже сидел за рулем и смотрел на стоящего за дверью Сашку. 

— Тебе особое приглашение надо или как? 

— Ну так-то да. Я ж вампир. —  с улыбкой сказал парень, почесывая затылок. 

— Милости просим! Заходите, садитесь, чувствуйте к себя как дома! — язвительно сказал Бог. 

— А мы куда, дядь Петь? —  спросил парень, залезая на переднее сиденье и забрасывая сумку назад.

— Так, Сань, дело опасное. Сегодня ночью мы с тобой едем на кладбище, там затесался главарь местного ОПГ - некто "Труп". Наша с тобой первостепенная задача обезвредить этих бандитов, чтобы больше к гражданам этого и окрестных сел не лезли. 

— А "Труп" - это фамилия у него такая? —  спросил Саня. 

— Нет, это скорее его физическая форма. Даю установку, так что внимательно слушай меня. Твоя задача - отвлекать нежить любым способом, сил хватить тебе должно. Дед тебя кровью напоил? 

— Так точно, но их же там сейчас кучи целые должны быть: от вурдалаков и до демонов. Как я их остановлю-то? 

— Правильные ты вопросы задаёшь. —  одобрительно кивнул бог. — В этом тебе помогут: во-первых травы которые ты развесишь и подожжешь как мы приедем; во-вторых масла, которые у тебя в сумке; ну и в-третьих самогон, чтобы храбрость и безрассудство рекой лились. 

— Дядь Петь, а может не надо, а? Я ж один, а их туча там целая. 

— Ты не бзди, у меня есть план. Как приедем,расскажу. 

Двигатель заревел и машина умчалась в сторону кладбища… 


На пригорке в кустах лежали двое мужчин: один был жилистый, но мелковат, а вот другой был огромный и крепкий. Они о чем-то тихо говорили между собой. 


— Значит, смотри каково твоё предназначение: за кладбищем в лесу, если идти по той тропке. —  Перун показал на тропу, проходящую левее их лежки, — можно выйти к большой опушке. Ты, пока не стемнело, развешаешь всю траву от опушки и до начала дорожки. Трава должна висеть на ближайших к тропинке деревьях, но нужно тщательно ее спрятать. Расположи её в порядке возрастания силы: у опушки сильная, у кладбища слабая. После, на поляне насыпешь солью круг. Строго по периметру поляны, понял? — дождавшись кивка Сашки, бог продолжил, —  соль маслом польешь, на масло травы сухой накидай. Каждую баночку опустоши до капли, чтоб загорелось хорошо. Всё понял? 

— Да. Только как я это зажгу потом? — спросил парень. 

— Тебе надо зажигать лишь травы. Зажигая, заговор читай. Запоминай, боец: "Починаются искры-пламени, чтоб вороги мои вечно замерли. Чтобы брат-дым твой, одурманил их. Чтобы разум их, как цветок поник". Запомнил? 

—… Чтобы разум их, как цветок поник,--  усердно повторил слова Сашка. —   Да. А на поляне как , тоже самое говорить? 

— Нет, ночью ты пройдёшь на кладбище. Скажешь, что нашёл ослабленного Перуна, но сам ты его привести не сможешь ибо не справишься. Тебе выдадут в подмогу сильных тварей, скорее всего демонов. Ты их веди по тропке и приговаривай заговор. Как на поляну придёшь, за круг из соли выбегай, да смотри не оборви его, а то все зря будет. Там дальше о них позаботятся. Того, кто ждать там будет, Семой зовут. Ты ему помогай во всем, что бы он не попросил. Я же тем временем с теми, кто остался разберусь, усек? —  спросил Перун. 

— Да, дядь Петь, усек. 

— Вот ещё что, на выпей. —  Перун достал из кармана брюк иглу и проколол себе палец. 

— Дядь Петь, ты чего?! Нет, я не буду. —  стал отнекиваться вампир. 

— Выпей, я сказал. Чтобы огонь тебя услышал надо силы иметь. В капле моей крови её предостаточно. Ну пей, не перечь мне. —  тихо зашипел бог. 

— А если понравится? Я ж потом не остановлюсь. —  глаза парня панически забегали.

— Если понравится, я тебе устрою курс реабилитации от крово-зависимости. —  ехидно ухмыльнулся громовержец.

От этих слов и ухмылки, пятки у Сашки подозрительно зачесались, но он отмахнулся от этих ощущений.

—...Ладно. —  Парень выпил несколько капель крови бога. —  Что дальше? 

— Иди, развешивай траву и ждём ночи. 


В полночь из склепов, могил и даже из деревьев на кладбище стали вылезать различные твари. Погост кишел упырями, бесами, демонами, даже было несколько кладбищенских баб. Все были заняты своими делами и, казалось бы, ночь пройдет своим чередом, как и десятки ночей до этого, но что-то было не так. Из леса слышался какой-то странный звук, пока слабый, чтобы что-то сказать наверняка, но он приближался. Наконец, послышались усиливающиеся звуки ломаемых веток и сдавленные матюки. Вскоре на поляну перед кладбищем из кустов вывалилась фигура. 


Увидев кладбище, Сашка выдохнул что-то похожее на ”Ипа вы партизаны” и рванул к ограде. Подбежав к ограде и перепрыгнув через оную, вампир начал петлять вокруг могил и монстров. Такое поведение ввело нежить в ступор и несколько мгновений они просто стояли и смотрели на парня бегущего в середину погоста. После сработал принцип “если бежит- значит боится, если боится - значит жертва, если жертва- значит хавка”, а раздавшийся рык: "Хватай его!", послужил лишь сигналом к началу погони. Покойники и твари из недр всей гурьбой погнались за парнем. 

— Стойте! Я свой. —  Сашка крикнул в тот момент, когда толстый демон схватил его за ногу. —  У меня очень важная информация. 

— Это у меня к тебе очень важная информация о том, что я тебя чичас съем. - булькающим голосом пророкотал демон и, по всей видимости, решил попробовать ногу парня на вкус.

— Я знаю где Перун! —  заорал парень на всё кладбище, а демон от неожиданности выпустил парня из лап.

Гробовое молчание повисло над кладбищем. Было слышно лишь стрекотание сверчков и шелест листвы.

— Отведите его к ведьме. 

Сашку подхватили под локти и потащили через все кладбище к могиле, что стояла вдалеке от всех. Она была разрыта и вглубь вела лестница. Парня кинули в тьму могилы и он кубарем покатился по ступеням вниз. Вокруг был мрак. Могильный холод склизкой пеленой окутывал мёртвое тело вампира. 

— Раз, два, три, четыре, пять, вампира буду я искать. Шесть, семь, восемь, девять, десять мне поможет с гроба плесень. 

Зрение вампира помогало видеть в темноте, но этот мрак заполнил собой всю пещеру. Он давил на Сашку и пробуждал в парне страх. 

— Раз, два, три, четыре, пять,  буду я тебя искать. Шесть, семь, восемь, девять, десять. Я хочу тебя повесить. 

Вампир стоял, боясь шелохнуться, а скрипучий и страшный голос подходил все ближе и ближе. 

— Раз, два, три, четыре, пять, кости буду я глодать. Шесть, семь, восемь, девять, десять что ж ты, ужин мой, не весел? 

Старая иссохшая рука с длинными когтями, на которой сквозь обвисшую кожу виднелись кости, схватила вампира и бросила его в противоположную сторону от выхода. Мгла рассеялась и вампир увидел старое гнилое тело, у которого были вывернуть руки и ноги в обратную сторону. Оно приближалось на четвереньках к нему. Почти лысый череп с остатками седых патл, на лице располагался один красный глаз, а рот, из которого торчало несколько гнилых зубов, расползался в страшной плотоядной улыбке. Существо подбежало к вампиру и сказало:

— Я чувствую запах высшей крови. Чувствую вкус твоей мёртвой плоти. Чувствую твой страх. Кто ты? 

— Я в-ва-ампир. —  от страха у Сашки дрожал голос. —  Я с-с п-посланием. 

— Что ты можешь сказать мне такого, чтобы я не выпотрошила тебя сейчас? —  красный глаз прищурился. 

— Я… Я знаю где Перун. 


Количество нечисти на кладбище убавилось. Скорее всего они поверили Сашке и ушли в лес. Перун лежал в кустах с закатившимися глазами. Над погостом, выписывая круги, парила черно-белая сорока. Она была больше обычных раза в полтора, а то и в два. Глаза её были устремлены вниз, изучая состав и считая количество оставшейся на погосте нежити. Сделав свои выводы, сорока скрылась в туче и исчезла. 


Перун встал из своего укрытия и направился к кладбищу. У ворот его встретили упыри, которых он сжёг одним разрядом. Он упрямо шагал в глубь погоста, яростно уничтожая своих врагов. Пока не оказался у ворот склепа, который стоял под тремя мертвыми тополями. 

— Ну заходи, родственничек. Не стесняйся, я тебя не трону. 

Бог вошёл внутрь и двери за ним захлопнулись. 

— Не ожидал меня здесь увидеть? Ну оно понятно, никто же не знал, что жив я после того раза. —  с усмешкой сказал незнакомец. 

Высокая фигура неизвестного стояла спиной к Перуну, и возилась с чем-то на столе. Черный костюм, в который он был облачен, подчеркивал его болезненную худобу. 

— Ты как раз вовремя. Успел, так сказать, к столу. 

Он обернулся. Человек был одет в чёрные брюки, белую рубашку, туфли и пиджак. 

— А я смотрю ты при параде. Кощей, ты какого хрена тут делаешь? —  сказал устало бог. —  Мне тут только тебя не хватало. 

— Тебя это скоро касаться не будет, но, скажем так, я должен кое-кому помочь. И ты не помешаешь мне, Перун! В руках моих сила, невиданная ранее! 

— Ты фильмов насмотрелся? Аль Капоне недоделанный. Мне тебя тут прибить или как? 

— Зачем пачкать такой прекрасный склеп кровью? Давай выйдем. 


Перун и Кощей вышли из склепа. Последнее, что увидел Бог - стая оборотней копошится около какого-то камня, а потом мир померк… 


Первое,что он увидел, открыв глаза - связанную девочку лет пяти, лежащую в центре ритуального круга. Она бесстрашно смотрела на все прибывающих монстров, окружавших её, и странного мужчину с кривым ножом. Бог, вскочив, рванул было к ней, но его ноги и руки сковали невидимые путы. Сколько бы силы он не прикладывал, разорвать их не получалось. Тем временем, Кощей начал подходить к девочке, чтобы принести её в жертву. Перун окликнул его:

— Эй! Сатанист недоделанный, какого черта? Ты с каких пор детей режешь? 

— Посмотрите, кто очнулся. Слушай, тебе не все равно, кого я в жертву приношу? Годами тебе приносили в жертву животных, а тут всего-то маленькая, никому ненужная девчонка.

— А собстна на х… кхм... —  Перун мельком взглянул на девочку, —  зачем? И вообще, хватит разговаривать, как будто из сценария паршивого фильма свалился. Давай по существу, что тебе от неё надо? 

— Нет, ты серьёзно не догадываешься? —  Кощей озадаченно посмотрел на Перуна. —  Я, как бы, злодей, хочу поработить все живое и править всеми. Сказок, что ли, не читал? 

— Справедливо, не поспоришь. Ну, у тебя, как бы, Бог в руках. Неужто из маленькой девочки ты возьмёшь больше, чем из бога? —  Перун тянул время. 


Он хотел спасти девочку, ведь он узнал её. Это была сестра Сашки. 


—Слушай, и правда. Что ж это я раньше-то не додумался. —  лицо Кощея растянулось в улыбке. —  Тогда я возьму тебя, а ребенком полакомятся мои собачки. 

— Нееет, мой милый. Так не пойдёт. Ты отпускаешь её и я весь твой. —  улыбнувшись, сказал бог. 

— Она и с кладбища не выйдет, если я её отпущу. Я властен над мертвыми, но не смогу сдержать желание какого-нибудь упрямого упыря полакомиться сладкой детской плотью. 

Перун закатил глаза от всех этих пафосных и уже порядком подбешивающих речей. Ему надо было потянуть время, а там глядишь и вампир с Семой на помощь придут, и девчушку вытащат.  

— Слушай, давай решим все как мужик с мужиком, а? Побьем морды друг другу, а когда я тебе рожу разобью - сообщу о тебе своей сестре Морене. Она возьмёт твою хлипкую костлявую душонку и запрет в самой далекой и тёмной темнице Нави, а она, —  бог указал на девочку, —  пойдёт со мной. Как тебе мысль? 

— А если я возьму верх в этой схватке? 

— Я сам лично отдам тебе свою силу. 


"Забрать силу у бога безумно тяжело, но если он отдаст её сам - это будет необычайный дар, который никому и не снился. С другой стороны, он - покровитель воинов и повелитель молний…" 

— Согласен. 


Воин в шлеме, увенчанном костяными рогами, и стальной кирасе, надетой поверх кольчуги, восседал на костяном коне. Чёрный плащ развевался на ветру. Его Фламберг покоился в ножнах, но правая рука была готова выхватить его в любой момент.  Он стоял на поляне за кладбищем и ждал второго всадника. Ждать пришлось не долго. Со стороны леса выехал всадник на белом коне. Бахтерец, сплетенный явно из необычного металла, как влитой сидел на его теле. Позолоченный шишак украшал голову воина. Красный плащ парусом вздымался над землёй, которую своими копытами вспахивал жеребец. На его левой руке был массивный каплевидный щит, а в правой тяжелая секира. Белый конь поравнялся с костяным. 

— Не жалко, если я тебе твою вермахтовскую каску погну? 

— Мне-то не жалко. Главное чтоб ты о содеянном не жалел, светлый. 

— Опять завелась пафосная шарманка? Ну удачи, костлявый. 


Они разъехались в разные стороны и, остановившись, повернулись друг к другу. Перун зашептал: "Секира Перуна, как птица летит, сметая врага со священной земли. Блеском металла страну защити. Секира Перуна, секира летит."  Топор засиял словно на солнце. Бог поднял его над головой и в лезвие ударила молния. 


Всадники понеслись друг на друга. Кощей поднял свой меч для удара, над клинком заклубился чёрный туман. Кони поравнялись. Перун поднял свой щит и в этот момент в него вонзился чёрный меч. Щит раскололся на две части и меч оцарапал руку Перуна. Кощей занёс клинок для второго, уже колющего, удара. Громовержец не растерялся и врезал некроманту по черепушке древком секиры, да с такой силой, что тот свалился с коня. Бог слез с своего жеребца, взял секиру двумя руками и стал ждать пока "бессмертный" встанет. 

— Вставай, костлявый! По рылу никогда не получал что-ли? 

— Смеёшься, Громовержец, ну-ну... Посмотрим, кто будет смеяться последний. 

Кощей вскочил и ринулся на бога. Звон металла снова разорвал тишину кладбища. Перун оборонялся как мог, но Кощей наступал. Градом ударов он заставлял Перуна отступать к лесу. Выпад, Перун остановил клинок своей секирой, но тут же получил удар эфесом по лицу и упал на землю. 

— Тебе нас не остановить, бог. Твои силы тают на глазах, а меня питает великая энергия Нави. Тебе не победить. 

— Это мы ещё посмотрим. 

Перун сделал подсечку ногой, и Кащей свалился на землю. Встав на ноги, бог занес секиру над головой противника и вонзил ее ему в череп. Рука, крепко державшая до этого меч, ослабла и клинок выпал на землю. Перун пнул его ногой, вытащил секиру и склонился над Кощеем. 

— Рано ты меня со счетов списал, костлявый. Два вопроса: первый - кто даёт тебе эти силы? Второй - где купить сборник пафосных цитат? 

Кощей плюнул кровью Перуну в лицо. 

— Ты скоро узнаешь, Громовержец, —  Кощей закашлялся кровью. —  Скоро все узнаешь. 

Перун встал и с неба сплошным потоком начали бить молнии, превращая то место, где лежал Кощей, в оплавленную воронку. Вскоре от тела некроманта не осталось даже праха. 

— А каску было жалко. 


Перун без сил свалился на землю. Со стороны кладбища на него кинулась нечисть… 


***


— Дяденька, дяденька, вставайте! Ну сколько можно спать? 

Детский голос пробудил Перуна ото сна. Он открыл глаза и огляделся. Девочка которая была тогда на кладбище, сидела рядом с ним на кровати и держала стакан с каким-то мерзким пойлом. 

— Деда, он проснулся! —  звонкий крик раздался на весь дом. 

— Сонька, а ну слезь, не то я тебя сейчас розгами! 

Девочка показала язык деду и убежала на улицу с звонким криком о том, что "Дяденька проснулся!" 

— Аким, какого, прости, лешего произошло? 

— Вас Сашка притащил с Семарглом. Вы бездыханны лежать изволили. Так они ешо и девочку спасли, а она сестренкой Сашкиной оказалась. Деревню их всю нечисть пожрала, а девчонку в жертву хотели принесть. Но Сонька хороший ребёнок, умная она, не то, что Сашка. Вот обучить её… 

— Аким, вещи мои принеси. 


Леший принёс вещи Перуну. Одевшись, попросил деда накрыть чего поесть и вышел на улицу. Солнце освещало двор и всю деревню, согревая землю после недавнего урагана. Сонька сидела рядом с большим огненно-рыжим псом и, скорее всего не в первый раз, рассказывала историю о том как в "дяденьку" ударила молния, а он из неё вышел в доспехах, словно богатырь из сказок, и начал сражаться с другим, злым дяденькой. Но псу все нравилось, ведь он лежал на её ногах, а она гладила его за ухом. 


Перун сел на крыльцо и посмотрел в небо. В голове его было много вопросов, на которые, как он понимал, скоро появятся ответы. 


Продолжение следует… 

Хранитель "Ирония судьбы или в Старом склепе" Деревня, Славянская мифология, Крипота, Длиннопост
Показать полностью 1
146

№17. часть-5

№17. часть-5 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Длиннопост

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Возле дверей где жил № 3, Господин Яд споткнулся и повернувшись к журналисту сообщил:

— Вы не должны задавать ему вопросы и говорить, обращаясь непосредственно к нему. Он у нас спокойный, но лучше с ним не разговаривать. От греха подальше. Я буду вам отвечать вместо него.

— И какое у него психологическое отклонение? — поинтересовался Кирилл. — Я просил бы вас ответить заранее, а то может получиться неудобно?

— Эээ. Да у него их целый букет, — задумался № 4. — Его организм вырабатывает наркотик. Он постоянно под кайфом. Слышали про такое понятие “Ледяная душа”?

— Нет?

— Это когда полное отсутствие эмоций. Он убивал и не испытывал никаких чувств. Он не распознает свои и чужие эмоции и не может их правильно оценивать.

— Вы говорите, словно о каком-то роботе?

— Почти. Этого робота создали из человека, — задумчиво ответил № 4 и распахнул перед журналистом двери — Прошу!


Тут царил полумрак. Потом на стенах и потолке загорелась яркая кислотная подсветка зелёного и фиолетового цвета. Круги, квадраты, треугольники. Змейка бежала по потолку терялась и появлялась снова. Геометрические фигуры плясали в темноте, назойливо мерцая и вызывая головную боль. В глазах рябило.


Кирилл сначала подумал, что оказался в столичном Рейв-клубе; сейчас раздастся громкий голос ди-джея объявляя следующий трек их оглушит и собьёт с ног громкая бряцающая музыка, лазерные лучи всех цветов выхватят из темноты бьющуюся в экстазе толпу и кто-то шепнёт на ухо влажным голосом —” Марочку для порядочка”....


Но было тихо. Только на глаза давила цветная рябь. № 4 провёл его через несколько пустых мерцающих комнат и журналист увидел паренька лет 17 играющего на компьютере. Кирилл насчитал шесть мониторов. № 3 играл сразу в шесть игр. Экраны обагрялись кровью и было хорошо видно как умирают его противники один за другим. Движения № 3 были скупые. Он щелкал по клавишам клавиатуры, успевая переключаться с одной игры на другую и вовремя наводил мышку на новую цель.

— Он видит наш мир иначе

№4 четыре возник из тёмного угла неся в руках бутылочку воды и пустую кружку. Поставил её, так чтобы не мешать игроку и начал наполнять кружку водой.

— Как иначе?

— Это довольно сложный вопрос. Как же мне правильно на него ответить? — задумался № 4. Он пододвинул к юноше две капсулы.


Игрок не глядя протянул руку. Проглотил лекарство и машинально запил его водой. Пробормотал “ Спасибо” после чего вновь вернулся к игре. К журналисту, смотрящему прямо в его спину, он даже не обернулся.

“Он же в наушниках”, — подумал Кирилл — “Вот и не слышит”.


№ 4 как-то по-отечески потрепал игрока по плечу и со вздохом отступил.

— Он жертва. — с грустью в голосе сказал он журналисту — Вся его жизнь это сплошные убийства и насилие. Тут, он может быть в своей среде и никому не причинять вреда. Это пока все, что может для него сделать Мессир.

— Вы ходите вокруг да около, — покачал головой Кирилл — Я бы хотел знать подробности, если можно, конечно?


№ 4 пожал плечами:

— Его сделали таким. Он был выбран для секретного проекта проводившегося Минобороной. Со слов Мессира целая группа особенных детей подвергалась… Хмм… Я, даже не могу вам дать полную картину того, что с ними делали. Цель была конкретная: получить суперсолдата способного в одиночку выполнять любые приказы. И у них получилось. Они получили своего суперсолдата.

— Вот его? — удивился журналист. Паренёк выглядел таким тщедушным. Бледное узкое лицо. Тонкие музыкальные пальцы. Пустой взгляд. Он никак не походил на матёрого убийцу.

— Да! — подтвердил № 4 — Не верьте глазам своим. Он убил более 700 человек.


Увидев сомнение на лице журналиста, он поспешно добавил:

— Ну, вы же ничего не понимаете. Он иначе видит всё вокруг. Мы, для Вани, всего лишь сложные геометрические фигуры. Узоры, которые вокруг нас светятся - это его восприятие окружающего мира.

— Я по-прежнему не понимаю. Он из пулемёта что-ли людей убивал?

— Эмм. Представьте, что у вас есть такая особенность: вы можете моментально рассчитать дистанцию до цели и как в неё лучше попасть? — попытался объяснить № 4.

— Ну?

— Вот он, умеет стрелять. Впрочем, его учили пользоваться любым оружием. Ему не нужна большая мышечная масса. Ему нужна незаметность и возможность нанести быстрый удар, а затем переместиться в другую точку. Он одновременно может работать с сотней целей. Его мозг отслеживает и предугадывает действия противника. Ему нужно только вовремя нажать на курок. Бах и все. Один выстрел — одна уничтоженная цель. Один убитый противник.

Благодаря своему восприятию, он может найти уязвимость даже в танковой броне. Он может вычислить и ликвидировать снайпера, раньше, чем тот заметит его. Он может запросто уничтожить противника, спрятавшегося в укрытии, используя рикошет. И это далеко не всё, что он может.

— С ума сойти, — пробормотал Кирилл — Но как? За что он здесь?

— Слишком исполнительный вышел. В армии случаются настоящие дубы от руководства. Кто-то захотел, чтобы он всегда выполнял приказы. Это стало роковой ошибкой военной идеи, — в голосе № 4 отчётливо слышался сарказм.

— Понимаю. Убил генерала?

— Нет. Убил группу посланную его забрать. А потом ещё одну. И ещё две. Мессир рассказал мне, что Ваню отправили ликвидировать террористическую группировку в составе команды координаторов. Приказ был подчиняться только командиру группы. Пока Ваня проводил в одиночку зачистку, на его координаторов напали. Была большая неразбериха. Командование, руководившее операцией, поначалу думало, что всё группы больше нет. И Ваню списали. Поступила информация, что террористы всё ещё сопротивляются в укрепрайоне. Туда выслали группу зачистки. Во время боя, группа выяснила, что бой против них ведёт один человек. Поняли, что Ваня выжил и смог завершить операцию. Попытались выйти с ним на связь, а он ни в какую. Последний приказ от координатора был таким: Ни кого не слушать. На связь не выходить. Держаться до последнего.

— И что дальше?

— Возник парадокс. Суперсолдат победил всех террористов, но приказы вышестоящего начальства он больше выполнять не хотел. Не мог он их больше выполнять, поскольку отменить этот приказ мог только координатор. Он честно следовал последнему приказу. Военным не хотелось расставаться с таким ценным солдатом, ведь в него было вложено много денег. Его пытались обезвредить не летальными способами, но он легко предугадывал все атаки и выходил победителем. Штурмовали укрепрайон, но он убил всех кто шёл на приступ. Ему было все равно кого убивать. И когда уже решили его ликвидировать окончательно, с помощью бомбардировки, появился Мессир.


Кирилл заметил с каким уважением произнёс последние слова № 4.

— Он пришёл к нему, так же как и к вам?

— Вы правы. Он попросил, дать ему возможность лично пообщаться с Ваней. Знаете, бывают такие люди, которым просто невозможно отказать? Мессиру не отказывают. Он один, без всякой защиты, пошёл под пули и Ваня его выслушал. Парень сложил оружие и сдался, но поскольку приказы он теперь не выполнял…

Мессир убедил военных отдать Ваню ему на лечение.

— Значит, теперь вы его тут лечите, чтобы он снова вернулся в строй и начал убивать по приказу?

— Ещё чего?!! — возмутился № 4 — Ему и так достаточно испоганили жизнь! Мальчика сделали наркоманом, лишили детства, чтобы какое-то жирное говно у власти решало, кому жить, а кому умереть? Им нужны игрушки — вон: пусть идут и купят себе в магазине солдатиков! Родину они защищают?!! Кровью чужих детей прикрывая трясущиеся от страха жопы!!!


Журналист отшатнулся. № 4 выглядел словно оскалившийся перед прыжком зверь. Позади него из темноты появились санитары и один из них положил руку на плечо очкарика словно успокаивая. Очкарика трясло. Он то судорожно поправлял свой халат, то хватался за очки.

— Извините. Я, наверное, сказал лишнее, — Кирилл попытался разрядить накалившуюся обстановку.

— Да это вы меня извините. Я просто… Вы себе представить не можете...Я всю жизнь изучал яды и противоядия, но бывают такие гниды, что… Зачем нам двигать науку если всё, что мы делаем обращено против нас же самих? Что они с ним сделали? Это же такой труд! Труд тысячи людей ради убийства других людей! Вот и весь смысл этой затеи. Он же игрушка! Им поиграли и выбросили. Он имел право на собственную жизнь!

— Как по мне, так он и сейчас живёт — сказал Кирилл — Видите, сидит и играет. Руки и ноги в порядке.

— Это не жизнь. — № 4 покачал головой. — Он вновь выполняет приказы. Мессир дал приказ играть, вот он и играет. Выполняет его приказ. Он будет так сидеть, пока не потеряет сознание. Мессир придёт через час и прикажет ему идти отдыхать. Вот и вся его жизнь. От приказа до приказа.

— Но я видел, он сказал вам спасибо?


На лице № 4 появилась улыбка . Он совершенно успокоился после этих слов и санитары убрали руки:

— Вы правы. Я так счастлив, что вы это заметили. Я не хотел спугнуть момент раньше времени. Извините, меня за этот срыв.


№ 4 повернулся к санитарам. В голосе слышалось торжество:

— Видели? Все уже видели? Это прогресс! Вот оно, подлинное достижение науки не губить, а спасать человеческие жизни! Собирать сломанные души по кусочку. Я уже год, год, потихоньку даю ему лекарство, мягко отменяющее действие наркотика и он оживает. Вы видели? Вы слышали? Боги войны? Как вам такое? Мы ещё вернём его к жизни. Я верю, господи, моя жизнь была не напрасна! Я надеюсь, придёт время и Ваня сможет принимать решения сам. Пусть он и не сможет стать по настоящему человеком, но положа руку на сердце, кто из нас знает, что такое быть настоящим человеком? А?


Санитары переглянулись и пожали плечами.

— Да. Я знаю, знаю, — махнул рукой № 4 — это всё мечты. Впереди ещё много работы.


Кирилл задумчиво посмотрел на блокнот. И что написать про этого № 3? Относится ли он к маньякам-убийцам? Отдавал ли он отчёт своим действиям, когда убивал?

— Мне даже нечего про него написать. — пожаловался он № 4 — Этому никто не поверит. Эта история звучит как газетная утка для жёлтой прессы.

— А вы соврите. — подсказал № 4. — Вам ведь не впервой. Вы журналист. Придумайте, на основе этой истории свою, более приближенную к реальности.

— Я всегда работал только с достоверными и проверенными источниками. У меня репутация честного и объективного журналиста. Я доношу только факты. — ответил Кирилл.

№ 4 как-то странно посмотрел на него, словно изучая:

— Вы, мне хотите сказать, что всегда были честны? И на работе и в жизни?

— Да! — коротко ответил журналист.

— Эге. Хотите эксперимент, проверить: насколько вы были честны? — предложил № 4.

— Это опасно? — уточнил Кирилл — Вы подключите меня к адской машине? К детектору лжи? Будете пытать электричеством?

— Я познакомлю вас с № 2 — ответил очкарик — Электричества не будет, но он сам по себе адская машина. Поверьте, он вам про вас расскажет такое, что вы сами про себя не знаете.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
496

Фредди

Фредди Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Риэлтор Билл, опытный и прожжённый делец, по прозвищу “Зубастый” положил на стол серую запылившуюся папку и пододвинул её семейной паре сидевшей напротив.

— Тут всё как вы хотели. Этот дом вы получите всего лишь за десять процентов от его реальной стоимости.

Билл улыбался во все свои 34 зуба, но улыбка его была растерянной. Такие клиенты в его практике попадались необычайно редко.

— В каком он состоянии? — деловито спросила женщина изучая документы.

— В идеальном! — просиял Билл. — Этот дом регулярно проверяют в нашей компании и устраивают презентации для гостей. Там всё работает. Электричество. Камин. Электрокотёл. Современная кухня. Гараж на три места. Поблизости все магазины. Но..

— Мы берём его! — женщина протянула папку с документами своему мужу.

— Но вы…. Я вас должен предупредить… У вас ребёнок… — Билл очень любил деньги, но терять клиентов ему тоже не хотелось — Может вы рассмотрите другой вариант? Точно такой же домик… Там меньше кухня, но всего лишь жили сектанты. И жертвоприношение делали всего один раз...

— Мы берём этот дом и точка! — отрезал мужчина — Мы хотим там жить уже с завтрашнего дня. Недалеко школа. Фреду там очень понравится.

“Ладно. Это ваше дело”, — подумал Билл, не забывая улыбаться — “Только не забудьте купить гробик для вашего сыночка. Он ему скоро понадобится”.

———————————————————————————————

— Фредди! Иди, посмотри свою комнату! — позвала Мама.

Фреду было двенадцать лет. Это был очень смышлёный мальчик. В последние два года его родители очень часто переезжали. За два года они сменили десяток таких домов. Его было уже очень трудно удивить. Он лениво поднялся на второй этаж и зашёл в свою новую комнату. Мама уже расставила по полкам его клоунов. Снова, не так как нужно. Большой ящик с игрушками уже стоял возле окна.

— Какая просторная комната? Окно - такое большое. А за окном растёт огромный старый дуб. Папа поможет тебе построить на нём домик для игр. И какой тут замечательный чулан? — восторженно чирикала Мама.

— Такая же как и всегда, — пробормотал Фред. Единственное, что заинтересовало его так это кладовка. Задвижка на двери выглядела хлипкой.

— Тут все игрушки твои уберутся. И не нужно будет ящик таскать.

Кровать-то какая? Сколько всего под ней можно спрятать? — продолжала Мама

— А чердак есть, Мам? — мальчик уселся на кровати. Попрыгал, проверяя её.

— Ой и чердак замечательный. Ты осмотрись, а я пока пойду на кухню и испеку нам праздничное печенье.

Фредди остался один. Залез под двуспальную кровать и задумчиво поковырял ногтём потемневшие борозды на полу. Длинные и глубокие. Хммм. Фред оглянулся на свой ящик с игрушками.

————————————————————————————

Этот дом был проклят. Все в городе об этом знали. У первых его хозяев было четверо детей. В одно прекрасное утро родители нашли детей мёртвыми. Они умерли прямо в своих постелях. Как это произошло и кого винить? Полиция искала долго и в результате поисков признала виновным отца. Его приговорили к смерти на электрическом стуле. Мать семейства сошла с ума от пережитого и доживала свой век в психиатрической клинике. Следующая семья выехавшая в этот дом, через несколько лет, так же лишилась своих отпрысков. Они просто пропали. Вечером все легли спать, а утром родители нашли лишь пустые разворошённые кровати и следы борьбы. Детей так и не удалось найти.

После случившейся трагедии этот дом перестали предлагать семейным людям. Дом стал объектом городских страшилок. В Хэллоуин, туда пробирались дети испытывая свою храбрость и исчезали там навсегда. Всего в этом доме, умерло и пропало без вести дюжина детей разного возраста. В праздники этот дом охраняла машина полиции. Жить там желающих больше не находилось. Когда этот дом приобрела семья приезжих и что у них есть ребёнок – эта новость разлетелась по городу с быстротой пожара. Сразу начали делать ставки: через сколько дней этот ребёнок умрёт?

——————————————————————————————

— Фредди, мы уезжаем с папой на вечеринку в соседний город. За тобой присмотрит Энн. Она вызвалась быть твоей нянечкой.

— Мне не нужна нянька. Я уже взрослый.

— Знаю, мой милый котёнок. Но за тобой нужен присмотр. А вдруг нападут злые дяди - грабители? Энн вызовет полицию и позвонит нам если что будет не так.

— Грабители эту халупу стороной обходят.

— Ты такой смешной! Дорогой! Наш сынок вырастет и будет известным комиком.

— Езжайте на свою пьянку уже! А то без вас начнут!

— Действительно, дорогая. Нам пора. Будь хорошим мальчиком, Фред. Мы вернёмся утром.

———————————————————————————

Нянечка Энн, едва только машина родителей отъехала от дома, перекрестила Фреда и не сказав ни слова, съела горсть разноцветных таблеток. Минут через пять, она уже храпела на диване в гостиной перед телевизором. Фредди пожал плечами и отправился на кухню. Был уже поздний вечер.

—————————————————————————-

Монстров было четверо. Первый всегда нападал из-под кровати. У него было длинное худое тело и тонкие мосластые лапы с острыми когтями. Извиваясь змеёй, он прополз через комнату и прячась в тени забрался под кровать.

Второй монстр завозился в чулане устраиваясь поудобнее в ожидании мальчика. Охота началась.

Ещё один обитал на чердаке и должен был спуститься с потолка, когда наступит подходящее время. А четвёртый подстерегал снаружи дома, на случай если жертва вырвется и побежит звать на помощь. Ребёнку некуда от них деться. Ребёнок ляжет спать на свою кровать.

Монстру сидевшему под кроватью было неудобно. Всё тело чесалось и кололо в разных местах. Он тоже начал возиться, но боль от уколов только усилилась. Удивлённый монстр решил вылезти и вдруг понял, что застрял. Его что-то крепко держало.

Фред вошёл в свою комнату и включил свет.

Монстр стиснул зубы и затих, стараясь не выдать своё присутствие раньше времени. Мальчик включил магнитофон. Заиграла весёлая песенка

“Труляля — Траляля. Мы весёлые друзья.

Будем прыгать и скакать. Вместе весело играть….”

Под эту песенку, он с разбегу запрыгнул на кровать и принялся прыгать на ней. Десятки гвоздей и острых лезвий вонзилось в монстра. Он даже не успел и пикнуть. Мальчик прыгал на кровати долго, пока не устал. Запыхавшись, он спрыгнул и с удовлетворением посмотрел на медленно вытекающую из-под кровати лужицу тёмной крови. Потом, из-под кровати, вывалилась длинная когтистая лапа. Он запихнул её ногой обратно и пошёл чистить зубы.

Хорошая кровать. Крепкая. Столько гвоздей и лезвий и рыболовных крючков удалось приколотить к её днищу.

Фредди, закончив умываться, вернулся к себе в спальню и лёг на кровать с головой укрывшись одеялом.

— Ой, боюсь! Ой, страшно! — громко зашептал он через некоторое время.

—————————————————————————————

На следующий день, уже ближе к обеду, глава семьи вошёл в гостиную и устало опустился на диван. Взял в руки утреннюю газету и раскрыл её. Через минуту появилась его жена тащившая за собой большой пластиковый мешок для мусора. Мешок был полон.

— Может хватит, жопу на диване протирать? Нужно выкинуть мусор! — возмутилась она заметив мужа.

— Дорогая, я только закончил убирался во дворе. Там повсюду клочки шерсти. Монстр, напавший на Фредди, оставил на дереве половину своей шкуры! — взмолился он — Дай мне отдохнуть хоть немножко?

— Шкуры? — она презрительно фыркнула и бросила мешок. — Легко отделался! Ты бы посмотрел на того, который был под кроватью или на того кто был в кладовке? Стены отмывать придётся неделю.

— А тот, что жил на чердаке?

Она присела на диван рядом и ответила:

— Ещё не смотрела. Может, уедем отсюда? Я слышала про одну рыбацкую деревушку на побережье… Там, говорят, людей похищают морские чудовища…

— Ну уж нет! — мужчина в раздражении отбросил газету — Ещё не хватало, чтобы и там про нас узнали. Он угробил уже достаточно чудовищ.

Женщина зарыдала:

— Почему так? Почему? Мы всего лишь обычные одержимые люди. Видит сатана — я сотни раз пыталась его отравить. Я нанимала убийц и насильников. Мы оставляли его в криминальном районе. Его всегда возвращали. Всё напрасно. Он всегда возвращался живой. Где Фред???!

— В подвале. Там ещё остались злые духи.

— Аааа… Надеешься, что они его остановят?

— Нет. После того случая с зеркалами… Помнишь, как он расправился с тем полтергейстом?

Он прижал её к себе пытаясь успокоить.

— Зачем нам всё это? Зачем? — всхлипывала она — Чем мы так провинились перед дьяволом? Мы ведь, простые одержимые. Мы теперь изгои для всех. Ты видел, как шипел на нас отец Джозеф на последнем собрании? Они нас боятся, словно каких-то праведников!

Она подняла голову ища поддержки и заметила ухмылку на лице мужа:

— Ты! Сволочь! Тебе, что это все нравится?!! С таким сыночком нас никогда не пустят в Ад! Ты...

Он прижал её к себе ещё крепче:

— Я тут подумал… Может… Времена меняются. Фредди растёт. Может, настало время принимать его таким, какой он есть? Может, нам хватит пытаться убить его? Ну, подумай? Можно ныть и переживать за то, что нас теперь не пускают в Сатанинскую церковь, а можно начать этим гордится?

—————————————————————————————

Фред слушал их разговоры, приложив ухо к двери. Он сидел в подвале. Вниз в темноту уходила деревянная лестница. Он знал, что тут ещё кто-то есть, но это его совершенно не тревожило. Разговоры родителей были куда интересней.

“Мама и Папа, хоть вы и стали одержимы злым духом, но я вас всё равно люблю”. — Думал он — “Вы, моя семья и другой семьи мне не надо”.

— Фредди! Поиграй с нами Фредди! Мы ждём тебя! — послышались из темноты детские голоса.

Мальчик оглянулся. Внизу стояли две девочки - близняшки в одинаковых белых платьицах. Они ждали его.

— Хорошо, — улыбнулся им мальчик — Поиграем. Я поиграю с вами в котельную. Я буду котельщик, а вы дрова.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
72

Хранитель. "Три вампира в одну ночь"

Часть 1


Луна освещала давно покосившийся старый домик, в котором тусклым огнём горела лампочка Ильича. Павел Семеныч, старый сторож, выйдя из избушки, закрыл дверь на замок. Закинув ружье за спину, он поднял свёрток, который  вынес, и двинулся вглубь кладбища - путь его лежал в самый центр погоста. По пути он бормотал себе что-то под нос - не то молитву, не то какие-то свои старческие мысли. Его голос был тихим, звучащим буквально на грани полушепота, ведь погост - место упокоения мёртвых и не следует их тревожить. 


 Погост располагался близ Суртаево, деревни, что под Тулой. Тихое и загадочное место. Вокруг деревушки раскинулись древние леса, словно скрывая за собой от всего мира старинные дома и не менее старое кладбище с его покосившимися надгробиями. За лесами же на многие версты простиралась степь, по которой гулял вольный ветер. 

Деревня была давно забыта, её можно найти только на старых картах, а среди людей, знающих о ней, большая часть приходятся родственниками живущим здесь людям. Живут тут по большей части старики, да те, кто в свое время, не смог покинуть её. Немногочисленные приезжие, которые посещают эту деревню, являются теми самыми родственниками или людом из соседних деревень, что приехали полюбоваться местными красотами. 


Места здесь действительно живописные и было в них что-то… особое. Словно среди деревьев была разлита некая древняя сила, пропитывала каждую травинку, каждый листочек. Поговаривали даже, что тут раньше обитали язычники, но потом их православные побили, деревню сожгли, а святилище языческое огонь не тронул. После ухода язычников долгое время здесь ничего не было.  Но вот в 20 веке деревня тут появилась и люди живут до сих пор. Ночью только никто особо не выходит. 


Семеныч шел по кладбищу все дальше вглубь. Сквозь деревья было видно место, куда он шагал. Подсвеченный свечами пятачок вокруг могилы, а посередине стояло что-то похожее на избу. Это было старое святилище, которое поставили здесь язычники ещё до прихода православных на эту землю. Семеныч зашёл внутрь, закрыл дверь на засов и, встав на колени перед идолом, зашептал:

— Батюшка Хранитель, не за себя прошу, а за людей вокруг живущих. 


На улице послышались шаги. Сторож почувствовал на себе злобные взгляды. Он точно знал, что на него смотрят сквозь щели в рассохшихся досках, слышал шипение с угрозами и приказами выйти. 

— Разбушевалась нечисть местная. Покоя живым не дают. —  продолжил говорить старик.

Кто-то начал настойчиво стучать в дверь. Шипение переросло в рычание.

— Наведи порядок, всем сердцем прошу,  в долгу не останемся. 

Дед развернул свёрток - в нем был нож. Он хотел все сделать размеренно и спокойно, стараясь не обращать внимание на происходящее вне святилища. Взяв нож в руку, он услышал как за спасительным барьером, состоящим из хлипких стен да дубовой двери, раздался душераздирающий вой. Семеныч знал как воют волки, медведи, знал как воют волколаки, но такого воя он не никогда не слышал. 

"Нельзя медлить."  — подумал он. 


— Прости меня, Машенька, помни старого. 


Кладбищенский сторож  быстрым движением вогнал нож по рукоятку себе в сердце и таким же движением вытащил его, обагрив идол старого бога кровью. 


Луна, которая освещала кладбище, стала красной, и те, кто стоял за стенами святилища, несмотря на их количество и устрашающую силу, ринулись бежать. 


***


В Суртаево въехал чёрный Лексус. За рулём сидел мужчина лет сорока. Чёрные густые волосы спадали до плеч. Такая же темная борода, немного посеребренная сединой, украшала его суровое лицо. Мужчина был огромен: под два метра ростом и крепкого сложения. Голубые глаза смотрели прямо на дорогу. Мальчишки, игравшие у заборов, с огромным интересом провожали его машину взглядами, пока она не скрылась за поворотом. 


Он проехал несколько домов и остановился около магазина. Вышел из машины и тяжёлым шагом зашёл в него. У прилавка стояла молодая, лет двадцати, продавщица. Русая длинная коса была перекинута на грудь. Халатик обтягивает сочную фигурку.  В магазине было пусто. Девушка о чем-то увлеченно болтала по телефону. 


— Ой, Зин, и не говори, я-то думала у них с Людкой любовь, а оказалось… —  она увидела в дверном проёме мужчину. —  Зин, я перезвоню тебе. Мужчина, на дверях табличка висит, и там русским по белому написано  "обед" , не по глазам?! 

— Извините, не заметил, —  громогласным басом ответил мужчина, чем немного испугал девушку. — Я не займу у вас много времени… 

— Обед! Приходите через 23 минуты. —  упорно гнула свою линию девица.


Нахмурив брови, он посмотрел на девушку, но тут же изменил свой взгляд и на лице его возникла лёгкая, добрая улыбка. 

— Так дождь ведь. —  сказал он, все так же приветливо улыбаясь.

— На небе ни тучки, какой до…  —  раздался гром, и сухую землю начал поливать дождь. —  И правда… Ладно, посидите тут у меня. 


Мужчина сел и начал осматривать витрины. Мука, хлеб, крупы, макароны, конфеты и многое другое в скудном количестве украшали полки магазина. Тем временем, девушка изучала незнакомца. Белая рубашка, закатанная до локтей, не скрывала его мускулистые руки, жилетка и облегающие  брюки серого цвета, на левом запястье солидные золотые часы. "Клоун какой-то", —  подумала девушка, но тут же отогнала эти мысли, поняв, что он привлекает её. 

— А вас как зовут? —  застенчиво спросила она. 

— Пётр Богданович Громов. А вас? —  невозмутимо ответил мужчина.

— Нас то, Рита Павловна Синицина. —  с серьёзным видом, затем улыбнувшись, сказала она. —  А вы к нам откуда и по какому делу?

— Из Москвы, Рита Павловна, по делу, секретному. —  сказал он, улыбнувшись. —  Ну, а если серьёзно, следователь я. Люди у вас пропадать часто стали, да настолько часто, что меня вызвали. 


Рита изменилась в лице. Страх, горе и надежда в этот момент переполняли её. На глазах появились слезы, и она отвернулась, чтобы их вытереть. 


— Пётр Богданович, вы только себя погубите. Не надо вам этого, уезжайте. Тут людскими силами не справиться. —  не оборачиваясь сказала она. 


— Это почему же? —  Громов удивился такому заявлению.

— Пробовали. Савельев на той неделе мужиков собрал: взяли они кто вилы, кто топоры, у кого ружье было. Человек двадцать их было - с деревень соседских даже приезжали. Весь день они готовились, а под вечер в лес ушли. На утро вернулось только шестнадцать: кто седой, кто раненый. Один - Сашка из Зубровки - совсем молодой, через дня три помер. Сердце остановилось. А мужики запили. Ко мне за водкой как-то, жены их , Мальцева с Беркутовой, заходили. Так говорят, что чудом в старой церкви спаслись мужики, ни то от волков, ни то от кого ещё страшней. Не надо вам этого, Пётр Богданович, уезжайте.-  в ее глазах плескалась паника.


— Ну, Рит, я это сам уже решу. Вы мне скажите только, где комнату у вас можно снять?-  Пётр поднялся со стула и посмотрел в окно. Дождь закончился.


— Это к деду Акиму вам надо. Он в конце деревни, у леса, живёт, лесник наш. 

— Спасибо вам, Рита. Можно мне ещё шоколадку ту, молочную? Это вам. —  слегка улыбнулся следователь.


— Спасибо Пётр Богданович. Ой, а что мы с вами все на вы, да на вы, давай на ты? —  девушка слегка зарделась.

— А давай! —  он улыбнулся, отдал шоколадку, подмигнул на прощание девушке, и вышел из магазина. Сев в машину, он поехал к деду Акиму. 


Дед Аким жил около леса, в двухквартирном доме. Пётр остановил машину и, заглушив двигатель, осмотрелся. В ограде аккуратно расположены клумбы с цветами, ровные ряды деревьев: яблони, груши, черемуха, берёзы - можно было сказать, что от Акима лес и начинался. Из ограды был проход в огород: недавно прополотые грядки с луком, морковкой, чесноком, кусты малины, черники, картошка, в общем, чего только не было. Сам дом деда Акима был бревенчатым, видно было, что за ним ухаживали, резные наличники были свежевыкрашены. Подойдя к калитке, Пётр увидел сидящего на крыльце Акима.

— А я-то уж думаю, чьих енто рук дело, дощ посредь бела дня вызывать? —  на крыльце сидел дед Аким и курил папиросу, которую сам скрутил из газеты и самосада. —  Ну, заходи, мил человек, коль с намерениями добрыми - хлебом да солью пожалую, а ежели зло мыслишь тады оглоблей по спиняке получишь. 

— Ты дед капкан-то свой убери, или не признаешь? —  дед впился глазами из-под густых бровей в гостя, и через мгновение запричитал. 

— Ох, батюшки родные, извини старого, что не признал сразу-то, я уж и запамятовал как вы того этого... сложены. Заходите, пожалуйте Пе… 

— Пётр Богданович. —  глаза Громова слегка сузились.

— Да, Пётр Богданович, в дом жалуйте, сейчас я вам и откушать организую и выпить чего. —  засуетился старик.

Пётр зашёл в дом. Внутри было так же ухожено: ни пылинки, ни соринки. Чистота одним словом. Вся утварь была сделана вручную, и видно,что мастером. Пётр сел на табурет около стола. Немного погодя в дом зашёл дед Аким с полной корзиной овощей. 

— Пётр Богданович, вы к нам как? —  решил полюбопытствовать старик.

— Прислали меня вам на помощь. Аким… ? —  Громов вопросительно посмотрел на Акима. 

— Ярославович я. — ответил дед.

— Аким Ярославович, мне б комнату у вас снять на время, да поди вы расскажете чего твориться у вас тут? 

Дед Аким быстро настругал салаты, вытащил печеную с мясом картошку из печи, нарезал сало и достал бутыль самогона с двумя стаканами. Налив себе и гостю, сел за стол. 

— Да вы угощайтесь, батюшка, вот, чем богаты. Комнату я вам дам, да и все, что ведаю, расскажу. Только можно без людского этого всего? 

— Да, можно, на доме чары от посторонних, я видел. —   взгляд "Петра" стал слегка насмешливым. 

— Батюшка Перун, Павел Семеныч вызвал тебя, собой пожертвовал, главное шоб ты явился. 

— Кто он, этот Павел Семеныч? 

— Людь он. Ой, энтот человек, хранитель кладбищенский был. Стал первым замечать, шо происходит. Нечисть с начала того месяца стала людёв жрать. — грустно вздохнул старик. —  В дома не ломилась, только тех, кто по неосторожности попадётся, того и сожрёт. Поначалу оборотни прибежали, альфы, стаей.

Аким поднял стакан, словно предлагая почтить память погибших от рук чудищ. Перун проделал аналогичное действие и жидкий огонь обжег пищевод.

— Апосля кровососов несколько штук принесло, а за ними и мёртвые из могил вылазить стали. Как вурдалаки налетели, так и из домов выманивать начали кто деток, кто взрослых,  тож как попадётся. —  продолжил лесник. —  Люди и сами хотели их прогнать, да только не получилось. В церкви старой спаслись, да не все.


Старик с силой ударил по столешнице, да так, что утварь подскочила. По глазам было видно, что ему больно вспоминать произошедшее.

— Одного они обернули, суки такие,  пацан-то молоденький был. Ну и Павлуша ждать не стал пока людев пержрут,  вас призвал. 

— А ты у нас, стало быть - леший местный? —  Перун задумался.

— Так и есть. — кивнул старик.

— А чего к людям жить перешёл? 

— Да так оно сподручней. Лесником я у них тружусь, а они мне ешо и плотют за то. — лицо Акима стало ехидным. — Пугать никого не надо, шоб не лазили в места заповедные, я им так сказал куда не соваться, и перестали. Людям у них больше веры нежели лешему. Да и за то время привязался я к ним...


До вечера дед Аким рассказывал, как все началось, кого съели, к кому сходить нужно чтоб узнать чего. После разговора дед Аким провел Перуна в комнату. Сев на кровать, старый бог пододвинул к себе столик, что стоял у окна, достал ежедневник и, сделав необходимые записи, лёг спать. 


***


Звуки хлопков за окном разбудили Перуна. Он открыл глаза и прислушался. На самой грани слышимости он снова различил приближающиеся хлопки, кажется, крыльев. Неведомое существо пролетело прямо над домом. Перуну звуки показались знакомыми, но он хотел убедиться окончательно. Так как окно его комнаты выходило на лес, то он отправился к лешему. Дед Аким сидел в противоположной комнате  и тоже смотрел в окно, из которого открывался вид на деревню. Потревоженный звуком открывшийся двери, леший не оборачиваясь произнес:

— Прилетели, батюшка. К Степановым прилетели, а у них же дите дома одно, они в район уехали вчера. Выручать надо. 


Перун подошёл к окну и вгляделся. Луна не давала много света, но то, что нужно было увидеть, он увидел. Темная фигура стояла у входной двери и, судя по всему,  стучала в неё. Выглядела она как обычный человек. Темной ночью невозможно было увидеть, но бог был готов поклясться, что у фигуры не было тени, а глаза пылали красным. Это был вампир.

Перун заметил на крыше движение. Там сидели ещё два вампира. Первый уже частично обратился: человеческое тело, вместо рук - огромные расправленные крылья, слюна капала из его огромной пасти полной клыков, расползающейся в голодном оскале, а глаза рыскали вокруг дома. Второй вампир выглядел как обычный человек и сидел вполне спокойно, но по его резким и рваным движениям было видно, что его мучает жажда… 

— Аким, следи за обстановкой. Мне же нужно спровадить незваных гостей...


***


Стук в дверь разбудил Димку. Он открыл глаза, но не спешил вставать. "Может быть собака опять с цепи сорвалась в дом просится?" —  подумал он и, стащив одеяло, спустил ноги на пол. Стук повторился и Димка вздрогнул, мурашки пробежали по телу. Страх начал потихоньку подниматься по ногам, но мальчик отогнал его и спокойно из дальней комнаты пошёл к двери. В дверь ещё раз постучали и мальчик остановился. До двери было метра три, но он не спешил открывать её, ведь родители вернуться только днем и строго настрого приказали никому дверь не открывать. 

— Кто там? —  неожиданно пискляво произнёс Дима

— Мальчик, я заблудился, а мне надо передать весточку одному смелому молодому человеку, но не могу найти дом, можешь помочь? —  вампир старался сохранить спокойствие, но голод преобладал над ним и голос его иногда срывался на рык. 

— А кого вы ищите, дяденька? 

— Дмитрия Степанова, мой маленький друг. Его родители просили передать, что они приедут только следующей ночью и сказали мне посидеть с ним. 

— А как вас зовут? 

— Мне что, с дверью разговаривать?! —  от нетерпения вампир взбесился, но тут же пришёл в себя. —  Прости, просто я устал и голоден, открой хотя бы дверь. Невежливо так с людьми разговаривать. 

— Ну хорошо. —  Дима подошёл было к двери и даже протянул руку к ручке, но потом резко убрал её. —  Дяденька, а вы мне ничего плохого не сделаете? А то как-то страшно мне. 

— Не бойся. Открой дверь и ты увидишь, что я не могу навредить тебе. 


Улыбка растянула пасть вампира в тот самый момент когда Дима открыл дверь. Последнее, что мальчик увидел - это клыки, полная пасть клыков...


Луна скрылась за тучами и начался дождь. За спиной у того, что гипнотизировал мальчика промелькнула молния и раздался гром. Тварь, стоящая на крыше, увидела мужчину, что появился на дороге и грозным взглядом сверлил спину гипнотизирующего. Кровосос вскинул крылья и стрелой метнулся к мужику, но порывы ветра завернули его и он упал в грязь перед ногами Перуна. Небесно-голубые глаза высекали молнии, и тяжелая рука схватила вампира за шею. Силы кровососа не хватало чтобы высвободиться из крепкого захвата. На помощь ринулся новообращенный, прыгнув с крыши, но не долетел до старого бога. Удар молнии откинул его в сторону.  Перун сдавливал шею вампира пока тот не перестал бороться, а тело не обмякло. Второй рукой он схватил голову и вырвал её вместе с позвоночником из туловища вампира. Взгляд бога упал на “гипнотизера”.

— Негоже деток пугать, ёндин сын. —  голос отголосками грома пронесся по всей деревне. 

Фигура вампира напряглась, готовясь к бою. Пасть ощерилась в оскале - видно было, что кровосос нервничал.

— Кто ты?! Это наша добыча! Проваливай или я убью тебя, фокусник. —  страх и непонимание, злость и ненависть в голосе вампира вызвали улыбку у Перуна. 

Вокруг бога заплясали искры зарождающихся молний. Глаза его засияли потусторонним светом, а голос лязгнул металлом.


— Ты что, с первого раза не слышишь? 


В мгновение ока Перун оказался около вампира, который пятился к дому, но дверь не пускала его дальше. На лице упыря стало проявляться понимание - с кем его свела судьба.

— Вот и правосудие настало. —  сказало божество, зажигая на своей ладони слабые разряды.


Перун вогнал руку вампиру в грудь. Нащупав мёртвое сердце, его пальцы покрылись уже настоящими молниями. Боль. Жгучая боль, впервые за много лет проникла в тело вампира. Его тело сотрясалось, энергия, проходящая через него, разрывала органы и плоть, крошила кости. Он сгорал изнутри, в его глазах были видны лишь боль и ненависть. Спустя несколько секунд всё было кончено. Всё, что напоминало о вампире - прах, быстро уносимый ветром. 

Со смертью упыря развеялся и морок, наведенный им. Димка, вышедший за время боя на улицу и незамеченный кровососами, очнулся и озадаченно осматривался по сторонам. Перун решил помочь мальчику.


— Ты чего это, Димка, ночью по улице шастаешь? —  взгляд Громова стал немного строгим.

— Я? По улице? Дядь, а я и не знаю, я ж спал... а вы кто? —  недоумение на лице мальчика проступило еще явственнее

— Сосед твой новый. Пётр Богданович меня зовут. 

— Дядя Петя, а вы можете до утра со мной тут побыть, а то страшно. —  лицо мальчика выражало просьбу. 

— Могу сынок, могу. — теплая улыбка тронула губы Перуна.


Утром Пётр Богданович ушёл от Степановых. Всю ночь он просидел у кровати Димки и вслушивался в ночь. Придя к Акиму, он обнаружил старика испачканного в крови, спящего сидя на табурете,  стоящем на крышке от подпола. Стараясь не шуметь, Перун закрыл дверь, но дед в момент проснулся. 

— Ловко вы энтих кровопийц, батюшка. —  сказал Аким со странной интонацией. Перун не разобрался какие чувства дед вложил в эти слова.

— Ты труп кровососа подобрал? —  он посмотрел на окровавленную одежду.

— Я, чего он на дороге валяться будет? Я его в погреб кинул,  ночью сожгем собаку. —  Аким притопнул ногой по крышке погреба. Оттуда послышались сдавленные ругательства в адрес хозяина дома.

— Дай-ка, я осмотрю его.


Дед встал со стула, открыл погреб и зажёг свет. Перун спустился в подвал и увидел, как между мешками с картошкой, рядами банок с соленьями да компотов, лежал здоровый труп вампира. Громов подошел к нему и, толкнув ногой, развернул лицом вверх. Была лишь одна проблема - лица не было, да и головы в принципе тоже. Вдруг опять послышались ругательства, уже слышанные Громовым ранее. Взгляд его упал на мешок, лежащий чуть поодаль и активно шевелящийся. Старый бог вытряхнул содержимое мешка, коим оказалась та самая недостающая голова, на землю. Послышались маты:


— Больно, зараза такая! Чтоб тебя леший задрал, козел вислоухий!

— Хех, не думал, что упыри нынче такие косноязычные пошли. Вот раньше да! Могли простыми словами так обложить, что даже Чернобог с Кощеем краснели! —  глаза Перуна стали ехидными. Опять послышался мат.

— Ты думаешь, раз искорки призывать можешь, так победишь нас, колдун? — рявкнула оторванная голова. —  На наше место придут новые, более сильные.


— Хах, сначала фокусник, теперь колдун. Как потом-то величать будете? — усмехнулся Перун.

— Смейся-смейся, человечек. Посмотрим, как ты будешь смеяться когда Он соберёт свою армию. — улыбка головы стала змеиной.

— Кто соберёт? —  бог нахмурился.

— Жди, мужик, скоро в крови захлебываться будешь. Хах-ах-а-кхх. — смех прервался от звонкой оплеухи Перуна.

— Повторяю вопрос - кто соберёт?- голос вновь, как ночью, стал похож на отзвуки грома.

— Пошёл к черту! Хотя... он ведь тоже скоро явится. —  прошипела голова, под конец улыбнувшись.

— Ну, как знаешь. 

Перун подошёл к внешнему выходу из подвала и открыл дверцы. Солнце заставило вампира вспыхнуть. От боли тот не мог уже кричать - лишь открывать рот в безмолвном крике. Когда в руках Перуна, покрытых прахом, остались лишь позвоночник и насаженный на него череп, он закрыл дверцы и, разворачиваясь, споткнулся о что-то, не то мешок, не то ещё одно тело. 


— Так, а это что такое?

Продолжение следует...

Хранитель. "Три вампира в одну ночь" Славянская мифология, Деревня, Длиннопост, Крипота
Показать полностью 1
1784

Бабушка и майор

М - майор, П - полковник.

(П) - Евгеньев! Майор! Как слышно?

(М) - Хорошо слышно, товарищ полковник!

(П) - Ты почему остановил долбанную танковую колонну?!

(М) - Там на дорогу бабка вышла, и стоит.

(П) - Какая бабка?!

(М) - Не знаю, сейчас разберусь... Говорят с козой.

(П) - Вы там нанюхались что-ли чего-то?! Убери её оттуда к чёртовой матери! Если опоздаете на учения - поотрываю вам ваши пустые...

(М) - Есть товарищ полковник!


(М) - Здравствуйте бабушка!

(Б) - Здравствуй сынок!

(М) - Бабуль, вы отойдите пожалуйста! Нам ехать нужно! Видите, сколько техники задерживаете?

(Б) - Никак снова война, сынок?

(М) - Да нет, бабуль, учения у нас. Отойдите пожалуйста с дороги. Здесь проезд узкий, овраг...

(Б) - Сынок, ты прости меня старую, не хотела я вам мешать. Мне забор бы поднять. Упал, окоянный. Дал бы ты мне пару хлопчиков, вмиг бы управились.

(М) - Кхм... Хорошо бабуль, я сейчас чего нибудь придумаю. А что в деревне, мужиков нет что-ли?

(Б) - Одна я. Я да Зинка - коза моя несчастная...

(М) - Не понял... Как одна?

(Б) - Так получилось сынок.

(М) - Ясно. Григорьев!! Капитан!!

(К) - Слушаю товарищ майор!

(М) - Оставь мне пару орлов, а сам двигай с колонной к 34 сектору. Я потом на уазике вас догоню.

(К) - Есть!


(М) - Как же так вышло бабуль? Деревня то совсем заброшена... Что же вы не переехали в райцентр?

(Б) - Да кому я нужна сынок. Нет там никого у меня. Привыкла уже.

(М) - Да тут же даже улицы бурьяном зоросли! Дома полуразрушены... С ума сойти.

(Б) - Зато трава рядом с домом. Зинка рада. Вон уже мой дом.

(М) - Так ребята! Видите забор? Давай, дружно, навались!..


(Б) - Попейте молочка сыночки! Спасибо вам, Господь мне вас послал!

(М) - Спасибо бабуль! А что, свет у вас есть?

(Б) - Да, вон керосиновая лампа на столе.

(М) - Что, электричества разве нет?!

(Б) - Да какое там... Давно нет.

(М) - Таак... А пенсию? Как вам доставляют? Дороги то толком и нет. А продукты?

(Б) - Зинкино молоко, да редиска с капустой - вся наша пенсия. Огород покамест есть...

(М) - Ну с... Извините. Бабуль, я скоро буду в райцентре, дня через три. Все узнаю, что можно - поправим. Вы не переживайте. Может быть, переедете в город? Я помогу.

(Б) - Здесь я родилась, здесь и останусь сынок. Не утруждай себя, не нужно, не поеду я. Земля без людей - дикая, не должно такому быть. А если действительно помочь хочешь - переезжай сюда, с семьёй. Здесь земля волшебная, всё растёт. Лопату воткни - черенок зацветёт... Соседний дом видел? Хороший, справный... Наведёшь там порядок, живи - радуйся. А воздух здесь какой? Его же на хлеб вместо масла намазывать можно. Детишки твои враз окрепнут. Болеть перестанут.

(М) - Погодите... Я же вроде не говорил вам про детей?

(Б) - Не говорил, верно. Тут и гадать не нужно, больные они все в городе... Ветерок подует - чихают? Правда ведь?

(М) Ну... Правда, бабуль. Знаете, насчёт переезда не знаю, но в выходные я поговорю с друзьями, подлатаем домик вам немного.

(Б) - Спасибо родные! Езжайте с Богом!


(М) - ...Как нет деревни в базе?! Девушка, вы что, в своём пенсионном фонде, совсем с ума сошли?

(Д) - Мужчина, я вам уже в десятый раз отвечаю - нет в базе. И вашей... Эээ... Марьи Степановны - тоже.

(М) - Где у вас здесь управляющий? Что за бардак?

(Д) - В отпуске, я за неё.

(М) - Тьфу! Я в область позвоню, пусть разберутся!

(Д) - Звоните хоть в Москву. У нас инструкция...


(М) - Бабуль, я позвонил в электросети и в пенсионный, обещали скоро разобраться.

(Б) - Спасибо тебе родимый, да не нужно было так за меня беспокоиться. Но хотя свет вам пригодится.

(М) - Я тут с друзьями, вот Женька и Игорь. А вот жена моя - Катя. Мы тут краски привезли, по электричеству мелочи, генератор. Так что давайте, показывайте фронт работ.

(Б) - Не знаю как и благодарить вас, денег то у меня нет...

(М) - Что вы бабушка! Нам только в радость! Природа вон какая у вас! За одни виды деньги брать можно! Ну так что ребята, погнали?


(К) - Миш, ты не спишь?

(М) - Ну нет. А что Кать?

(К) - Я давно хотела с тобой поговорить. За время отпуска, что мы находимся в деревне, Серёжка с Оксанкой стали совсем другими.

(М) - То есть?

(К) - Они уже как две недели не пользуются ингаляторами.

(М) - Да ладно? Правда?

(К) - Правда! Может переедем? Васильевы и Кравцовы тоже вроде собираются. А детей в школу я сама возить буду, тут же километров десять...

(М) - Может и переедем...


(М) - Кать, ты не видела бабу Машу?

(К) - Не видела, может опять у Васильевых, чай пьёт?

(М) - Нет не было. Я уже у Игоря и Женьки и даже у Артёма спросил - не видел её никто со вчера.

(К) - А козу видел?

(М) - Нет...

(К) - Так может она опять за ограду убежала, а баба Маша пошла её искать.

(М) - Наверное... Поеду, посмотрю.


(М) - Здорово дед!

(Д) - Здорово, коль не шутишь... Ты откель взялся тут в лесу?

(М) - Я из Авдеевки. Тут бабушка не проходила? С козой?

(Д) - Из Авдеевки? Мне то не заливай... Там уже лет пятьдесят как никто не живёт.

(М) - Раньше не жил, вернее - жил, но только одна Марья Степанова. Не видел?

(Д) - Великие Угодники! Ты что это, Марью видел?

(М) - Видел... Соседка это моя. Козу наверное ищет.

(Д) - С... Сынок! Нет её. Нету. Умерла, погибла давно, в войну ещё. Но некоторые её видели!

(М) - Вы что-то путаете.

(Д) - Да нет же! Она это - говорю тебе! Ты на кладбище сходи, за Авдеевкой, там могилка её. Мне отец показывал, и рассказал как она погибла!

(М) - Ясно всё с вами.

(Д) - Ты послушай, в 42-ом году наши части отступили отсюда. Немцы повели через Авдеевку танковую колонну. В ту пору, Марья козу свою искала, нашла, да увидела танки на дороге. Вот и встала у них на пути.

(М) - И что?

(Д) - Да ничто. Первый танк хотел её объехать через кусты. Да и свалился в овраг... Второй... Второй задавил её. Так-то вот. У неё два сына на войне погибло. Знала она где встать на дороге, рассчитала... Теперь видят её иногда с козой...


(К) - Не знаю, а я верю! Хорошая она была.

(М) - Да, и поиски ничего не дали...

(К) - Ты нашёл её могилку?

(М) - Нашёл... Пойду завтра... Подкрашу красную звезду.

Показать полностью
299

Деревня Тихое. Оборотни. ч 2. Красные бусы

Часть первая. Крылья с гнилью.


Начало всего цикла про деревню Тихое здесь.



Конец августа в деревне Тихое выдался прохладным и солнечным. Лес потихоньку желтел и краснел, и только вековые ели, усеивающие сопки возле ущелья, темнели вечнозеленым. Школьники, с лицами великомучеников собирали свои портфели, готовясь к новому учебному году.


Был самый разгар сезона “тихой охоты”.

Грибов собрали - немерено. Мать замучилась их мыть, резать, солить и закручивать. Сашке выпала нудная работа - нанизывать кусочки даров леса на суровую нитку, для сушки. Дед тоже помогал, но больше словами и советами как надо, чтобы было лучше. Он так виртуозно отлынивал от обработки того, что насобирал, что внук прям диву давался.


— Пап, я тут белых отобрала, вон в тазике лежат. Порежь, пожалуйста. А Санька их потом нанижет. — мать заливала маринад в трехлитровые банки и ей было не видно, как дед, сидящий на стуле, притих, скосил глаза к выходу из кухни.


— Так эта.. Я чего хотел сказать-то, доча, да забыл совсем! Мне ж до дома надо, срочно. Таблетки принять.

— Какие таблетки? ...Папа?

— От давления. — и дед исчез за дверью.


Сашка потер переносицу. Вот старый симулянт. Таблеток в дедовом доме отродясь не бывало. Как и давления. А если и болело что, лечился он исключительно травами и заговорами. Благо, лепший друг его, дед Дошкин, отличным ведуном был.


Так что в лес по грибы-ягоды дед Иван ходить любил, а вот заготавливать их - не очень.


На следующий день дед нарисовался на кухне прямо с утра. В брезентухе, болотных сапогах и с двумя корзинами. Сашка с матерью как раз завтракали, отец уже уехал на работу, решив на выходных подшабашить.


— О, папа! Опять за грибами? Порезать вчерашние не хочешь? Я тебе оставила. — мать была полна ехидства.

— Тьфу ты, доча, какие грибы, клюква пошла! Санька, собирайся. Пойдем в одно место, я тебя туда еще не водил. Там клюквы - во! Как ковром все устилает.


Внук мысленно застонал. Да что ж это такое, покоя нет. Сашка трудился в отцовой шиномонтажке от зари до зари и воскресенье был его законный выходной. Очень хотелось поваляться перед телеком, сходить вечером к Костику на пару баночек пивка, и погонять в ФИФА на стареньком Xbox. Переться в места, где волки срать бояться, но, по словам деда, растет клюква прям ковром, ему не хотелось.


— Дед. Я не хочу. Устал. Мы вчера и так до ночи грибы перебирали, закатывали и на сушку готовили. А ты не помог даже.

— Как это не помог? — обиделся старый оборотень, — Я собирал. Нормальное разделение труда. Зимой-то как есть их приятно будет. С картошечкой жареной да мясом, а?


Аргументов для отказа у Сашки больше не нашлось.


— Ладно. Только садись, поешь. Пока соберусь…


Мать тут же зазвенела крышками сковородок, накладывая на тарелку омлет с луком и грузди в сметане. Дед повел носом над едой и довольно зажмурился.

— А пахнет-то как хорошо. Как-будто мать твоя готовила.

Женщина чмокнула старика в седую макушку и вышла, пожелав приятного аппетита.


Момент выхода из дома Сашка оттягивал как мог. Долго искал сапоги-заброды, старую куртку, что висела на крюке в прихожей, не мог найти минут пятнадцать, потом подзаряжал телефон - на всякий случай. Еще репеллент, тоже пригодится. Дед стал ругаться. К лесу добрались около часу дня. Сначала они шли по тропинке, потом свернули на запад, удаляясь от сопок все дальше и дальше. По дороге им попадались белые грибы, некрупные, на толстых ножках, но дед их мужественно игнорировал. Он пёр по мелколесью как лось, ориентируясь по своим приметам и интуиции, цепляясь корзиной за кустарник и разглагольствуя о том, что лес - наш дом родной, клюква - оченно полезная ягода, а Санька - лентяй молодой, жизни не нюхавший, деда мудрого не слушающий.


Внук и вправду его не слушал, заткнув себе уши наушниками и ориентируясь на мелькающую между деревьев дедову спину в брезентовой куртке. Через пару часов надоело и идти, и слушать музыку. Свернув наушники, Сашка застал отрывок монолога:


— ...а вот в пятидесятых здесь сбежавших зеков нашли. У двоих головы отрублены, один на дереве сидел, высоко, умер да так и присох там, на ветке, а еще одного так и не нашли. Болото рядом, да пройти его трудно. Мож и выжил, все ж топор у него, видать, был. С лесоповала бежали.

— Дед, я устал уже. Долго еще?

— Да почти пришли уже.


Через полтора часа, действительно, пришли. Лес стал редеть, некрупные корявые березки окружали большую поляну, покрытую зеленым мхом, утыканную кустиками голубики. Красные ягоды клюквы усеивали кочки словно бисер, рассыпавшийся с небес. Дед выломал две длинные палки - слеги из сушняка. Одну вручил Сане, вторую взял сам.


— Так. Идти строго за мной, след в след. Не падать. Если провалился - цепляйся за слегу, не барахтайся. Здесь вроде нормально, мох нас выдержит.


Отвернули голенища сапогов, пристегнув их к поясу, и, осторожно ступая, стали перебираться от кочки к кочке, собирая будущее варенье, морс и другие вкусные вещи. Увлекшись, Санька стал отходить от деда, прощупывая слегой топь. Через полкорзины он заметил, что солнце стало клониться к закату, уже висело за макушками деревьев.


— Деда, че, может домой пойдем? Солнце садится и мошка заела. — крикнул он стоящему кверху воронкой старику.


Тот забурчал, что еще можно, чего бояться, тут еще клюквы полно, надо добрать. И вообще нам, Горкиным, не пристало захода солнца в лесу бояться. Сашка вздохнул. Спорить было бесполезно. Да вроде и можно еще пособирать.


Стало смеркаться. Дед монотонно бухтел где-то неподалеку, внук, проваливаясь в болото, постепенно зеленел от ряски и усталости. Корзина наполнялась и уже оттягивала руку. В очередной раз подняв голову, он встретился взглядом с девушкой, сидевшей на большой кочке у скрюченного ствола карликовой березки. Девица была легко, не по погоде одета в выцветший сарафан на голое тело, длинные рыжие волосы заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо на грудь. А вот с грудью у нее как-то не сложилось. Плосковата, отметил про себя Сашка, и продолжил молчать, нагло разглядывая невесть откуда взявшуюся девушку.


— Глаза не сломай. — кокетливо повела плечами рыжая. — Чего уставился?

— Ты чего тут делаешь? Заблудилась?

— Да чего ж, заплутать здесь легко. Только вот я тут бусы себе делаю. Смотри, как красиво вышло. — она подняла с подола платья, прикрывающего ноги, гибкий березовый прутик, на который были нанизаны крупные ягоды клюквы и приложила к своей шее. Красные “бусины” на белой до синевы коже смотрелись очень ярко.

— У тебя ниточки нет? На ниточке было бы лучше. И иголочка еще мне нужна.


Сане захотелось немедленно помочь девушке. Ведь нитка с иголкой - это так просто. Он принесет. Она, бедная, сидит тут, мерзнет. Бусы из клюквы делает, надо ей настоящие подарить. Зеленые глазища красавицы так и заглядывали в душу, милые веснушки на носике кнопочкой, ямочки на щеках, и губки такие сочные, так бы и укусил.


Девица встала и призывно махнула рукой.


— Пойдем, я тебе покажу, что у меня есть. — она ласково улыбалась, тянула к нему руку, словно прося подойти ближе. — Пойдем. Я хочу подарить тебе что-то. Ты такой красивый. Иди ко мне.


“ Иди ко мне.. Иди... “ — эхом отдалось в голове.


Парень завороженно следил за плавными движениями ее рук, манящими, зовущими к себе. Поставил корзину на высокую сухую кочку, и забыв про торчащую рядом слегу, пошел к девушке, на втором шагу провалившись в трясину по пояс. Зашлепал по ряске руками, задергал ногами, пытаясь выбраться, но в сапоги уже набралась вода, они пудовыми гирями потащили вниз, болото зачавкало, запузырилось, затягивая человека все глубже и глубже.


Сашка испуганно оглядывался. Никакой девушки поблизости и дед где-то далеко. Слега торчит рядом, но не дотянуться. Попробовал зацепиться за кусты травы на кочках, но она легко вырывалась из зыбкой почвы, вниз тянуло все быстрее, вода уже до подмышек. За ноги снизу кто-то дернул. Потом еще раз. Захлебываясь от ужаса, молотя по бурой воде руками в попытке вылезти на твердую почву, парень заорал.


— Дееед! Деда! Помоги!


Сзади послышалась ругань и чавканье под ногами.


— Вот же дурень, говорил же без слеги не ходить, идти за мной. Ты какого хрена тут делаешь?


Старый оборотень добрался до торчавшей неподалеку слеги, кинул Саньке так чтоб поперек легла. Протянул свою, и парень схватился за нее руками. Снизу опять дернули за ноги, кто-то вцепился в лодыжки, тянул вниз все сильнее и сильнее.


— Сапоги! Отстегни сапоги! — заорал старик.


Дед тянул изо всех сил, наконец-то Сашка навалился грудью на слегу, лежавшую поперек кочек, уцепился одной рукой за нее, и еле держась, умудрился отстегнуть шлейки сапог. Тут же резиновые гири слетели с ног и кто-то уволок их вглубь трясины. Дрожащий мокрый парень выбрался на сухое твердое место и сел, хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось. Еще немного и конец пришел бы.


Рядом присел дед, и немного помолчав, влепил Саньке звонкий подзатыльник.


— Ты что ж дурень такой? Почему не следил куда ступаешь?

— Деда, не ругайся. Я там девушку увидел, вон там сидела. Она хотела что-то показать или подарить, я не очень понял. Нитки еще просила, для бус. Я ей помочь хотел. ...Почему-то.


До Сашки стала доходить абсурдность ситуации. Ну откуда здесь девица в сарафане возьмется, посреди болота? Может болотного газа надышался, глюк это был?

Но дед сидел, нахмурившись. И даже не сказал, что внук у него дурак, о бабах только и думает.


— Пойдем-ка, внук, к лесу ближе. Там костерок разведем, обсохнешь немного. Да я тебе кой-чего расскажу. А то скоро темно уже совсем станет.


Расположившись у кромки леса, Горкины развели огонь. Небольшой костер уютно потрескивал, согревал тело и душу. Еловый лапник, на котором они сидели, неприятно покалывал голую Сашкину задницу. Одежда сушилась, насаженная на палки, исходила парком. Лес стал черным, на небо, чуть подсвеченное спрятавшимся за горизонт солнцем, взобрался молодой месяц. Дед достал из рюкзака бутерброды и термос, молча перекусили.


— Дак чего, дед, сапог нет, в носках по лесу не побегаешь, может перекинуться , да волком домой? И телефон утоп, как теперь матери сообщить, что в порядке мы? Чего делать-то?

— Еще чего. Если одежку и рюкзак на себя можно увязать, то как сапоги мои нести? Может ты в пасти потащишь, умник? И клюкву жалко оставлять.


Где-то на болоте жутко застонала выпь. Сашка дернулся, и глянув на деда заметил, что тот внимательно следит за трясиной. Над черной топью тут и там вспыхивали и гасли огоньки, как будто кто-то зажигал поминальные свечи. Белые, зеленоватые, они плыли над болотом, невысоко паря в воздухе. Одни гасли, другие загорались, перемещались над темной поверхностью, подсвечивая искореженные силуэты сгнивших деревьев.


— От сука, блудички зажигает. — дед вытряхнул чашку термоса и поставил ее у ног. — Ты же знаешь, кого видел, да?


Сашка поежился, сидеть в одной дедовой куртке было холодно. Подгреб лапника под себя побольше.


— Ну, теперь-то думаю, может то русалка какая была?

— Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Тебе лет десять было, про всю нечисть в округе тебе рассказал! Или ты тупой? Запомнить не можешь? Болотница это была.


Сашка удивленно вскинул брови - нихрена он не помнил, тогда его больше интересовало, даст дед после “оборота” в волка самому зайца поймать или нет. Все лекции о населении ближних лесов как-то прошли мимо.


— Это хозяйка болота. Видишь блуждающие огни? Она их зажигает, приманивает заплутавших. Иногда это девушки, которые тут нечаянно утонули, или их нечистый дух сюда заманил. А бывает что она сама по себе появляется, злобная сущность, что ждет жертву. Как девка красивая выглядит, да только стоит на нее боковым зрением взглянуть - тут вся суть ее и откроется. Ноги у нее, как у утки, с перепонками и когтями, кожа белесая, прозрачная, глаза как у жабы и рот как у сома. Обещает подарки, плачет горько, ты помогать побежишь, да тут и сдох. Утянет в трясину, тока пузыри и пойдут. Понял теперь?


— А она красивая такая была, дед. Ямочки на щеках… — звонко треснуло в затылке от очередной оплеухи, и сразу расхотелось рассказывать о красотах болотницы.

— Идиот. О, смотри-ка,не иначе твоя ковыляет.


От болота прямиком к костру двигалась маленькая фигурка. Вот уже видно, как бледное личико маячит над низкими кустами травы, раскачивается, словно переваливается с ноги на ногу. Застыла не доходя до освещенного места, издалека только глаза красным отсвечивают.


— Ну, чего надо? — крикнул дед.


Болотница придвинулась на два шажка ближе.


— А и чего наааадо, да что бедной сироте нааадо, — тоненьким, детским голоском заныла она, — помогите, люди добрые, голодная, холодная, всеми забытая. Ох, горе-горюшко, матушка померла, батюшка в болото завел да тут и оставил. Помогите, домой отведите.

— Ты давай тут, не жалоби. Знаю я, где твой дом. Пошла в болото!


Белое лицо, еле различимое в отсветах костра, вдруг искривилось, распахнулся черный огромный рот, существо басовито загудело, звук становился все выше, и вот оно уже вопит так, что уши режет, трава пригинается, словно ветром. Заскрипели, зашумели деревья, на болоте заухало, захлопали крыльями ночные птицы, взвиваясь ввысь. Сашку продрала дрожь, мурашки табуном промчались по спине. В мозгу вспыхнула ярким светом табличка “Оборона!”, парень вскочил, сбросил куртку и пошел в “оборот”. Губы и нос вытянулись и почернели, шерсть полезла из гладкой кожи, руки укорачивались, уши удлиннялись. Опустившись на четыре лапы молодой оборотень взвыл и кинулся к орущей белой фигуре. Но та взмахнула рукой и волк кубарем откатился назад. От обиды зарычал, снова прыгнул. И так же отбило, словно тугим потоком ветра снесло. Рот закрылся. И опять тишина, только костер потрескивает.


— Уходите. — зашипела болотница.

— Сапоги отдай, дура! — Санька был в ярости. — Как я уйду, в носках?!

— Уйдешь как пришел. И весело помашешь мне рукой.


Перед волком снова стояла рыжеволосая девушка с ласковой улыбкой. Вот только она теперь ему не нравилась. Совсем. После того, как разглядишь такую сущность в даме, то уже и милые улыбки не помогут. Тут с лапника поднялся дед Иван.


— А может поменяемся, а, красавица? Ты нам сапоги, что в твоем болоте утопли, а мы тебе одну вещь дадим. Очень нужную. Тебе такую еще лет сто никто не даст.


Девица потопталась и сделала еще шаг вперед. В прорехе старого разодранного платья стали видны ее короткие толстые ноги с утиными лапами.


— А чего дашь, старый? — блеснули интересом зеленые глаза.

— Смотри, чего.


Дед вытащил из кармана рюкзака большую катушку суровых ниток. Санькина мать просила принести, чтоб грибы нанизывать для сушки, да дед забыл выложить. А тут вспомнил, что болотницы уж очень охочи до всякого текстиля и ниток. Тоже ведь женщины, как-никак.


— Ниточки? Для бусиков? — восторженно взвизгнула хозяйка болота.

— Для бусиков. — дед отвернулся и сплюнул через плечо. — Тьфу ты, и эта туда же.


Болотница обернулась и закричала что-то в сторону болота. Из недр трясины раздался обреченный гулкий стон. Потом из топи выползло нечто, больше похожее на большой ком грязи, облепленный мхом и ряской, выплюнуло откуда-то из недр своих Санькины сапоги и еще что-то, опутанное водорослями.


— Давай ниточки! — болотница вытянула полупрозрачную, белесую руку, раскрыв ладонь. Между пальцев натянулись перепонки.


Старый оборотень бросил ей нитки, та ловко поймала катушку и радостно вереща, поковыляла в темноту. Блуждающие огни на болоте стали перелетать ближе к хозяйке, видимо, чтоб она лучше рассмотрела свой подарок.


Сашка облегченно вздохнул, перекинулся обратно. Подобрал сапоги и пнул то, что досталось в довесок по такому шикарному обмену. Какая-то деревяшка, что ли. Подобрал и ее.

Вылил из сапог воду, насадил на палки, чтоб немного просохли. Пока возился, услышал как за спиной озадаченно хмыкает дед. Обернувшись, он увидел, что дед держит в руках человеческую руку, крепко сжимающую топор. Рука, отломаная у предплечья, была коричневой, уже мумифицировалась, но очень хорошо сохранилась. Даже складки ткани на рукаве. На коричневой коже пальцев проступали темные пятна, похожие на татуированные перстни. Лезвие было покрыто ржавчиной, но если почистить, то может вполне еще послужить. На топорище были вырезаны буквы ИК -23/5, и еще что-то затертое от прикосновения рук.


— Ого, ничего себе! Значит тот зек в гости к нашей рыжуле угодил. На вечное поселение. Дед, ты чего делаешь? Выкинь это!


Старик сноровисто отломал пальцы покойного от топорища и выкинул руку в кусты.


— И топор выкини.

— Не, топор себе оставлю. Такая вещь… Памятная. Когда еще такой подарок от хозяйки болота получишь - жизнь и руку мертвеца. С топором.

— Так и руку тогда забирай, — Санька подпрыгивал на месте, пытаясь попасть ногой в штанину, — это ж такой сувенир. Приколотишь в сенях, будешь шапку на нее вешать.

— Поговори еще… Оделся, собрался? Взял корзину и пошли.


Затушив костер, оборотни растворились в темном лесу. Чтобы дойти до дома ногами - ночь не помеха. Помехой была дедовская хозяйственность.


В предрассветных сумерках по деревне крались двое - дед и внук Горкины. Перед деревней договорились тихо пройти, не разбудив соседских собак - те подняли бы лай, они разбудили бы хозяев и возник бы тогда резонный вопрос - какого черта этих двоих тут носит посреди ночи? И так слухов полно, множить их незачем.


Дед крался, бухая резиновыми сапогами о пыльную дорогу и бухтя про то, что японские ниндзя просто дети по сравнению с ним в искусстве бесшумности. Сашка загребал ногами гравий на обочине, смачно чавкая мокрыми стельками в забродах.


Собаки безмолвствовали. Видимо, из солидарности с ночными гуляками, а может были поражены такой тактикой скрытного передвижения. Дед склонялся ко второй версии.


Решив не будить мать с отцом, Сашка пошел спать к деду. Едва зайдя в дом, он сбросил вонючие влажные шмотки и упал на диван. Дед Иван успел разуться, повесить куртку на вешалку и, сидя на кровати, стянуть штаны. Сон одолел его в секунду, и вот уже дом подрагивает от мощных раскатов храпа обоих конспираторов. Две полные корзины с “оченно полезной” ягодой клюквой, будь она неладна, стояли в коридоре.

Памятный тяжелый трофейный топор дед выкинул где-то в лесу, тайком.



… В розовых рассветных лучах, посреди топи, на большой кочке покрытой влажным мягким мхом, сидела страшненькая болотница. Сосредоточенно выпучив и без того большие жабьи глаза, растянув в улыбке сомовий рот, она увлеченно нанизывала алые ягоды на суровую нитку, орудуя длинной ржавой иглой. Иголку ей подарили лет 50 назад, а вот ниток очень давно не было. Довольная хозяйка топи закончила третью низку, завязала узелок. Надела красные бусы в три ряда и радостно засмеялась.


— Ух-уху-ху-ху! — гулко разнеслось над болотом. Лягушки испуганно попрыгали в воду, мелкие птички в ужасе вспорхнули с веток.



Ну, а что еще женщине для счастья надо? Свой дом и бусики.



Продолжение следует...

Всех люблю, обнимаю, адски стучу по клаве!

Пишите комментарии, кому понравилось, кому не понравилось, кому лень - ставьте плюс!)

И заходите в гости в мой паблик, кто хочет пообщаться)

Уже готова озвучка от Паши Тайги для ЛЛ, вышло очень здорово.)

Показать полностью 1
126

№17 часть - 4

№17 часть - 4 Мистика, Фантастика, Крипота, Психиатрическая больница, Маньяк, Длиннопост

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Условия проживания пациентов в отделении №17 были царские. У каждого своя комната, или сразу несколько. Кирилл мельком оглядел первый этаж: никаких решеток и железных дверей, никаких санитаров, кроме сопровождавших его, пусто и чисто. В таком месте не ощущалось присутствие безумия, не слышно было бормотания и несвязанных криков. Тут не бегали психи в смирительных рубашках. Так и ждёшь, что сейчас появится дворецкий в мундире и с бакенбардами и объявит о прибытии важных гостей.


— Эээ, вы хотите погулять по другим этажам или поднимемся сразу на третий? — вежливо поинтересовался Ботаник.


Кирилл поднял свой взгляд на каменную парадную лестницу, соединяющую этажи:

— Я так понял, самые опасные у вас живут там? А где средства безопасности? Я даже не вижу тут больных?

— Ммм…так сейчас полдень. Все пациенты второго и первого этажа на процедурах. Появятся не раньше 14.00. Третьего этажа это не касается. Они имеют право покидать свой этаж только с разрешения Мессира. С другими пациентами они почти не пересекаются. Тут уважают личное пространство.

— Они у вас на воле живут?!!


Ботаник поправил очки, прежде чем ответить:

— Эээ, ну если это можно назвать волей? Нас тут всех хорошо охраняют. Мессир лично следит за каждым и пресекает любые конфликты на корню. Он знает, чего ждать от любого из пациентов. А когда нет конфликтов, нет нужды и в крепких дверях, понимаете?


Они начали подниматься по лестнице.


— А вы давно здесь работаете?

— Я тут уже семь лет. Сейчас, я заведую лабораторией. У меня личная оранжерея. Очень хорошая коллекция экзотических растений. Не такая, как раньше, но я стараюсь. Мессир выполняет мои просьбы, а взамен я приглядываю за пациентами вместе с основным персоналом отделения. Веду полный учёт лекарств и прочего.


Они поднялись на третий этаж. В коридоре Ботаник распахнул перед ним высокие двери, отделанные резными деревянными вставками.

— Тут живёт Голодный – пациент № 5. — сообщил он.

— № 5? А почему тогда у вас - четвёртый? — испугался Кирилл. — Так вы тоже пациент!?

— А... эээ... вас должны были предупредить по поводу номеров… Мой номер — четвёртый. — смутился Ботаник.


Кирилл вспомнил слова заведующего. Только сейчас до него дошло. Но этот безобидный, слабый человек рядом с ним не казался ему кровожадным убийцей. Только не с такой интеллигентной внешностью? Кого такой слабый человек может убить? Бабочку? Комара? Растоптать одуванчик?


От его изумлённого взгляда ботаник смутился ещё сильнее и опустил голову.

— А за что вы тут, если не секрет?

— Я совершил когда-то очень много плохих дел. Теперь раскаиваюсь. За это и пытаюсь помочь другим. — Ботаник смотрел, уставившись в пол. — Эмм, если не возражаете, мне надо дать лекарство Голодному?


Кирилл отвлёкся и посмотрел на зал, куда они все вошли. Тут потолки были не меньше десяти метров в высоту. Бывший зал для приёмов. Теперь это был спортзал. Дальняя стена была переоборудована в скалодром. По всему залу были протянуты канаты на разной высоте и стояло множество спортивных снарядов. В другом углу отдельно стояли тренажёры для бодибилдинга. Пока он изучал обстановку, санитары прошли мимо него и уселись за столик, сделанный из лозы. Они налили себе по стакану воды из пластиковой бутылки и молча выпили.

— Но это же его вода… Как вам не стыдно? — мягко попытался возразить им Ботаник.

Санитары переглянулись и молча пожали плечами.


Ботаник вздохнул и тоже подошёл к столику. Он достал из кармана медицинского халата оранжевую коробочку. Кирилл вспомнил: такие ему попадались раньше, АИ -2. «Чем они тут пациентов лечат? Тареном?» -подумал он.

— Сегодня простая доза. И, наверное, ещё шоколадка? — Ботаник сунул свой нос в коробочку и принялся там копаться.


Кирилл прошёлся по залу. Он остановился возле брусьев и провел по ним рукой.

— Трогаешь? Спроси разрешение! — раздался свистящий, злой шепот над его ухом. Кирилл от неожиданности отпрыгнул и, потеряв равновесие, приземлился на пятую точку.

Над ним стоял и хохотал молодой парень, в одних трико. Журналист присмотрелся к его лицу: парень очень походил на одного известного преступника, вот только челюсть у него....

— Андерс Брейвик?! — воскликнул он и в панике оглянулся на санитаров: те, даже и не подумали встать из-за стола.

Парень перестал смеяться и задумчиво почесал нос:

— Чего? Что ты там вякнул, журналюга?

— Это - Кирилл. Он с телеканала Империя. Кирилл - это № 5 по прозвищу Голодный. — подбежал к ним Ботаник. — Эээ...уже полдень.

— Да, знаю я. Я журналюг за версту чую. Дерьмом от них воняет.


Ботаник помог журналисту встать на ноги. Полуголый преступник направился к столику, где сидели санитары, и забрал у них бутылку.

— Но это же он! Ведь верно? — тихо спросил журналист у № 4.

— Нет, вы ошибаетесь. Брейвик не был людоедом. № 5 — съел и покалечил почти сто человек. Он здесь за свои прегрешения. — также тихо ответил ему Ботаник.

— Я вас прекрасно слышу. — отозвался № 5 не оборачиваясь. — У меня дьявольский слух. И почему одна шоколадка?

— Ой! — спохватился Ботаник, отпустил руку журналиста и быстрыми шажками побежал к № 5. — Сначала таблетки, потом шоколадка. Я добавил тебе… Это приглушает чувство голода.

— А может ты меня травануть хочешь? А? Господин Яд? Я давно знаю, что ты об этом мечтаешь?

— Пожалуйста! Не называй меня так! — взмолился покрасневший очкарик.

— Почему господин Яд? Вы же сказали ваше прозвище Ботаник? — спросил журналист, поправляя одежду.


№ 5 покатился со смеху:

— Как? Ботаник? Ой, не могу! Ой, уморил! Ботаник!!! Ха-ха-ха-ха!!!

На № 4 было жалко смотреть. Он покраснел и опустил голову.

— Чук? Гек? А вы чего молчите? Я по вашим рожам вижу, как вы ржёте!!! Ботаник!!! — рыдал № 5. От смеха у него потекли слёзы.

— Перестань! — умолял номер № 4, прыгая вокруг него и заламывая руки. — Тебе надо поесть. Может случиться приступ!

— Ща, ща… извини. Всё!


№ 5 вытер лицо полотенцем и, ухмыльнувшись, кивнул в сторону коридора:

— А Мешочек знает?

— Раз ты о нём подумал, значит уже знает. — отвернулся № 4.

— Ха. Ну теперь тебе Ботаника долго вспоминать будут. Сам себя подставил.


№ 5 скомкал и бросил на пол, ставшее ненужным, полотенце, проглотил лекарство и запил его водой; с недовольным видом осмотрел шоколадку, уже заботливо распечатанную, понюхал её, прежде чем откусить, потом резко повернулся и направился прямо к журналисту. Кирилл машинально начал отступать. Он только сейчас увидел его зубы. Они сверкали металлом: треугольные, как у акулы. Полный рот страшных зубов.

— Моя кликуха – Голодный! Журналюга! — представился № 5. — Нравятся мои зубки?


Кирилл упёрся спиной в гимнастический снаряд. Голодный подошёл к нему на расстоянии вытянутой руки.

— Много я вас таких повидал. Козлы! Острые на язык модники. Самых наглых я всегда съедал. Приперся сюда вынюхивать?

— Извините, но я представитель прессы. Это моя работа - давать людям свежие и интересные новости. — испуганно возразил Кирилл.


Он всё еще не понимал, почему санитары не реагируют на выходки этого чудовища. А потом его осенило: № 8 и № 9! Они тоже психи? Да куда же он попал?!! Да такое и во сне не могло привидеться?!

— Голодный страдает от приступов страха. Панические атаки, понимаете? — подал голос № 4. — Он увлекался экстремальными видами спорта. Однажды он, в составе группы горных альпинистов, попал под снежную лавину. Семь человек оказалось заперто в пещере под толстым слоем льда и снега. Тогда у него случился первый приступ.

— Приступ? — не понял Кирилл.

— При панической атаке такое бывает. Очень страшно. Организм пытается сам себя успокоить. В обычной ситуации паника бы возникла от замкнутого пространства, но у него по другому. Он испугался, что умрёт от голода, и убил всех, кто был с ним в той пещере. Всех своих друзей. А тела закопал в снег, чтобы мясо не испортилось. — мягко объяснил № 4

— Я себя не контролировал! — огрызнулся Голодный.

— Я знаю. Знаю. — успокаивающе закивал № 4. — Потом его спасли. Через две недели. Но приступы и не думали проходить. Каждый раз, когда возникает острое чувство голода, он превращается в дикого зверя. Ему без разницы, кто перед ним: мужчина, женщина, ребёнок. Он будет грызть и жрать, пока чувство голода не притупится. Насыщение заглушает страх, понимаете? Его богатая родня возила его по разным клиникам, но всюду он убивал и поедал людей: охранников, санитаров, сиделок. Объедал лица и вырывал горло. Он...

— Хватит! — угрюмо проворчал Голодный и отвёл от Кирилла тяжёлый взгляд.

— ...а потом его посадили в очень хорошую тюрьму, на строгую диету, — словно и не заметив, продолжил № 4. — Там он посидел, подумал и решил всех обмануть. Он вёл себя очень примерно некоторое время и все поверили, что он излечился.

— Прекращай болтать, Господин Яд! — зарычал Голодный.

— Так я уже почти всё рассказал… Примерный мальчик вставил себе новые зубки и принялся орудовать так, что….


Парень зарычал и бросился на очкарика, но натолкнулся на санитаров.

Кирилл ошеломлённо потряс головой. Он даже и не заметил, как они приблизились. Они ещё секунду назад были там, за столиком, а теперь стояли перед Голодным и придерживали его, не давая распускать руки.

— Зубки?!! — орал Голодный, пытаясь добраться до № 4, спрятавшегося за спинами санитаров. — Да как ты смеешь??! Ты что, считаешь себя лучше меня? Я же вижу, как ты меня презираешь! А сам ещё хуже меня! Я не убивал специально! Только когда накатывало! А ты травил… травил людей, как тараканов!

— Пожалуйста, приди в себя. — взывал к нему № 4. — Тебе надо спокойнее ко всему относиться. Мои лекарства помогают!

— Ни хрена они не помогают! Ясно? А может ты специально издеваешься? Напоминаешь мне о прошлом? Я месяцами мяса не видел! Ты хоть знаешь, как тяжело при одной мысли о хорошем прожаренном куске говядины? Я только и делаю, что ем твои кашки и смеси. Шоколадку он мне дал! Где мясо?!!

— Ты одним мясом весь организм себе убил!!! — заверещал № 4. — Я тебе жизнь спас, мерзавец! У тебя печень…

— Заткнись! Заткнись жополиз! Всю жизнь лизал начальству жопу и тут продолжаешь?! — закричал Голодный и осознав, что вцепиться в горло № 4 у него не получится, повернулся в сторону журналиста, потрясённого этой сценой.

— Эй, журналюга? Знаешь, почему его номер меньше моего? У нас тут такой порядок, кто больше людей на тот свет отправил, у того и номер меньше. Я убил и покалечил 98 человек, а вот он — почти 300! Понял, с каким цветочком ты дело имеешь?


№ 4 всхлипнул и выбежал из зала. Повисло молчание. Санитары укоризненно покачали головами.

— Чёрт. Обиделся. — проворчал Голодный. — Всё, отпустите. Я больше не буду.

Он вырвался из рук санитаров, задумчиво почесал голову:

— Убежал. Видимо, я сегодня действительно на взводе. Лекарства ещё… поздно подействовали. Неудобно получилось: хороший мужик — просто жизнь по говённому сложилась. Да я и сам, говно.

— А вы…— начал было Кирилл, но Голодный не дал ему договорить.

— Вали отсюда! Видел я вас, всяких! Ходят, вынюхивают! Пошёл вон!


Кирилл с облегчением выскользнул за дверь. Санитары, почему-то, за ним не последовали. № 4 стоял возле окна и рассеянно водил пальцем по стеклу. Кирилл подошёл к нему и кашлянул.


— Я, каждый день себя презираю. Каждый день. — грустно сообщил № 4. Он даже не посмотрел в сторону журналиста.

— Вы не похожи на отравителя.

— Да? А на кого я похож? На вшивого интеллигента? Это всё поверхностно. Я очень страстный человек. Ботаника была моей страстью. Я любил её больше, чем жену и своих родных. Знание дало мне в руки страшное оружие, а «Синдром Судьи» сделал всё остальное.

— Вы убили свою жену? — спросил Кирилл.

— Что вы! Нет! — оглянулся на него № 4. — Она ушла сама. Я работал в институте и совершенно не уделял ей внимания. Она предпочла жить с другим, более надёжным мужчиной. А я, почти и не заметил её ухода. Потом, в институте сменилось руководство, и пришли новые управленцы. Они были молодые и амбициозные. Один из новых начальников предложил соавторство для продвижения моих трудов. Я согласился, а после получилось, что вся моя работа, весь мой труд принадлежит только ему. Мне бросили подачку и сократили в должности. Я был так раздавлен этим. Замкнулся в себе. Из квартиры почти не выходил. Я занимался только своей домашней оранжереей. Растения не предают. Ухаживай за ними и их любовь вернётся к тебе стократно. У меня была очень богатая и редкая коллекция. Иногда, я их продавал, но только чтобы купить необходимые удобрения. Деньги меня никогда не интересовали, понимаете?

— Понимаю.

— Вот. Я бы так и жил, если бы не один случай, перевернувший мою жизнь: меня одолели тараканы.

— Кто одолел? — переспросил журналист.

— Тараканы. Соседка снизу, бывшая учительница русского языка и литературы, прекрасная добрая женщина, пенсионерка. Я её хорошо знал. Её, впрочем, весь подъезд знал. В старости она превратилась в «Плюшкина». Тащила в дом весь мусор. Ее квартира превратилась в помойку. Такое бывает, когда у человека плохо становится с головой. Родственники её презирали и почти не навещали. Соседи долго терпели, но бесконечно так продолжаться не могло. На неё стали жаловаться. Только, выселить проблемного жильца в нашей стране, сами понимаете?

— Понимаю.

— Вот. — грустно улыбнулся № 4. — Она развела у себя тараканов. Они проникли через вентиляцию в мою квартиру и начали наносить ущерб. И тогда я сорвался. Я решил, что имею право решать, кто достоин жизни, а кто нет.

— Вы её отравили?

— Да. Подкинул ей бутылку водки с пакетом мусора. Я знал, что она весь мусор перебирает, и эту бутылку обязательно найдёт. А через неделю я сигнализировал участковому с просьбой проверить соседку, ссылаясь на запах.

— А какой яд вы использовали?


№ 4 усмехнулся:

— Вот про такие вещи я вам говорить не буду. Хотите — верьте на слово. Такой яд вы не сделаете в домашних условиях у себя на кухне. Токсинология очень интересная наука и я в ней преуспел.

— А как вы тогда... Голодный сказал, будто бы вы убили…

— Если быть точным — 284 человека, — вздохнул № 4 глядя в окно, — и ещё трое выжили. Правда, сколько они после этого прожили? Было бы любопытно узнать.

— Но зачем вы продолжили? — спросил Кирилл.

— Так я же вроде бы вам объяснил? Общество должно развиваться и расти. В обществе много сорняков, которые мешают расти хорошим и светлым людям. Я взял на себя обязанность садовода и, как мог, вытравливал сорную траву. Я начал с безумной старухи, потом был начальник, укравший мою работу, потом я продолжил травить каждого, кто на мой взгляд был сорняком и паразитом. Их было очень много: бомжи, наркоманы, убийцы, ублюдки — я выходил по ночам на охоту и при мне был целый арсенал средств. Я искал их по адресам и фотографиям. Я лично судил каждого и приговаривал к смерти. Так продолжалось два года.

— А потом вас поймали? — догадался журналист.

— В том то и дело. Меня даже не думали искать. — пожаловался № 4 — Я слишком хорошо работал. Это угнетало ещё сильнее. Я судил, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы меня арестовали и судили! Только этого не было!

— Тогда, как вы тут оказались?

— Меня нашёл Мессир — рассеянно пожал плечами № 4 — Он предложил мне лечение. И знаете, тут я по-настоящему стал счастлив. Впервые, за долгие годы, я знаю, что хочу и могу приносить пользу. Я стараюсь. Я хочу хоть как-то загладить свою вину перед обществом. Слишком много зла принёс я в этот мир.

— Однако, это не мешает № 5 ругать вас, — заметил Кирилл, делая пометки в блокноте.

— Ну, знаете! — фыркнул № 4. — Он просто с жиру бесится. Я наблюдаю его диету. В зоопарке тигр меньше мяса получает, чем наш спортсмен. Просто нужно следить за ним, чтобы не сорвался. А так, он хороший парень. Вспыльчивый, но это молодость. Это пройдёт. Я нисколько не обижаюсь, просто он мне напомнил…


Чувствовалось, что № 4 выговорился, а тут, как из-под земли, появились и санитары.

— Так значит мне называть вас «Господин Яд»?

— Эм. Лучше называйте Ботаником. Чего уж там. — № 4 сверился со своими наручными часами. — Голодного вы посмотрели. Хотите к № 3? Он не такой буйный.

— Да, хотелось бы всех посмотреть. — Кирилл кивнул, соглашаясь, и в свою очередь поинтересовался. — А женщины на этом этаже есть?

— Что вы? Какие в нашем отделении женщины? — искренне удивился № 4.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
4068

Опыт сумасшествия

Опыт сумасшествия Сумасшествие, Странные люди, Мистика, Ужасы, Длиннопост, Галлюцинации, Рассказ, Авторский рассказ

Вам интересно, что происходит в голове того, кто страдает одной из форм шизофрении? Вряд ли больной человек сможет это адекватно сформулировать, ведь ему мешает расстройство личности. К тому же шизофреники далеко не всегда понимают, что они не в своём уме.


Да, насчёт галлюцинаций. В кино часто показывают, что перед сумасшедшим возникают образы, люди, существа, которые выглядят настоящими, как часть внешней среды. Однако в большинстве случаев шизофренические видения и голоса возникают внутри головы больного. Люди с подобными расстройствами хотя и теряют способность отличать реальность от бреда, но точно могут сказать, что слышат голос именно у себя в голове, а не откуда-нибудь из унитаза. То же самое с видениями, часто больные люди видят разницу между иллюзией и реально существующими предметами и воспринимают эти видения как насланное проклятье или кем-то внедрённые в их головы изображения.


Но бывает и такое, что кажущиеся образы интегрированы во внешний мир так, что больной может видеть перед собой, например, давно умершего отца и рассмотреть каждую пуговицу на его пиджаке. Бывает такой вид галлюцинаций, но в очень редких случаях. Такие галлюцинации называются истинными.


И я один из тех, кому «повезло» получить такое редкое расстройство.


Как я уже сказал, обычно шизофреники упрямо верят, будто с мозгами у них всё в порядке, а голоса и образы трактуют, как мистические явления, поэтому психиатрам бывает так сложно настроить человека на выздоровление. А я ещё до первого посещения психиатра догадался, что тронулся умом.


Правда мне это не помогало вести себя как здоровый человек. Я вовлекался в свой бред и не мог ничего контролировать, а когда приступ заканчивался, то сразу понимал, что всё это было галлюцинацией. Представьте, что вы спите и видите сон. Какой бы абсурд там не происходил, вы не подозреваете, что спите, а когда просыпаетесь, то для вас становится очевидной вся нелепость и невозможность увиденного. То же самое происходило со мной, только наяву.

Чаще всего мне мерещились разные люди. Я называю их «гостями». Почти всегда эти «гости» были очень неприятные, они вызывали у меня страх, отторжение или ненависть.

Больше всех я ненавидел плешивого мужика, который являлся ко мне несколько раз. Вообразите себе, как глупо я себя чувствовал, понимая, что больше всего на свете презираю того, кто даже не существует.


Первый раз я встретил его в зале ожидания на автовокзале. Я просто сидел, ссутулившись, листал какие-то картинки в телефоне, чтобы убить время, и ко мне подошёл он.

Этот мужик встал прямо передо мной. Он был совсем невысокого роста, слишком тощим для своего костюма, старые брюки были высоко и туго затянуты ремнём. У мужика был нос, как зрелый лимон, с огромными порами, кожа на щеках вся в рытвинах. Лысина блестела, и только на висках торчали пепельные волосы. Он отбрасывал тень и выглядел не менее реальным, чем все окружающие меня люди.


Я подумал, что этот мужик наверняка попросит поделиться сигаретой, но он молча завёл руки за спину и, как фокусник из дешёвого цирка, откуда-то вынул и расправил перед моим лицом грязную тряпку, а потом бросил её на меня. Серая тряпка повисла на моей правой руке.

Я не помню, осязал ли я прикосновение, но навсегда запомнил вонь. Тряпка воняла тухлыми яйцами, мочой, дерьмом, мертвечиной. Всеми самыми отвратительными запахами, какие только существуют. Не знаю, как меня только не вывернуло от этого смрада.


Я вскочил с места и давай крутиться, трясти рукой. Ко мне подбежала какая-то беспокойная женщина. Она подумала, что мне нужна помощь, вцепилась в моё плечо, наверное, боялась, что я упаду, и кричала прямо мне в ухо: «Что случилось?».


«Тряпка! Тряпку эту снимите с меня», — орал я, и в ту секунду до меня доходило, что нет никакой тряпки и нет никакого плешивого мужика, а я просто бьюсь в панике посреди автовокзала на глазах у десятков людей.


Женщина отпустила моё плечо, и я увидел, как лицо её поменялось. Она сообразила, что я не в порядке и пожалела, что бросилась помогать ненормальному.


«А, тряпка, понятно», — теперь она говорила со мной совсем другим тоном.


Это был далеко не первый мой приступ, однако тогда меня впервые назвали «сумасшедшим». Так и есть. Я принимаю лекарства, годами не вижу своих «гостей», но я никогда не узнаю, каково это быть «нормальным». Хотя я сомневаюсь, что нормальность — это не выдумка. Зная о разных психических расстройствах, я понимаю, что вокруг больше тех людей, которые ошибочно считают себя здоровыми, чем тех, которые воображают себя больными.


А моя рука после той тряпки воняла ещё несколько дней. В первый день я не мог есть, потому что меня тошнило от этого запаха. Кожа на руке у меня вся высохла, потому что я постоянно мыл её с мылом до локтя. Запах был воображаемый, я это знал, но его на время удавалось перебить ароматом мыла.


Я не помню, когда всё это со мной началось. Может быть, ещё в раннем детстве. В детском саду я рассказывал своим друзьям, что в кустах у забора живёт Тигровый человек. Он покрыт шерстью и весь в полосках, у него звериная пасть, но глаза, как у людей. У него человеческие руки, только лохматые и с острыми когтями. Тигровый человек страшный, но никого не обижает. У него нет друзей и он всегда грустный.


Я уже не помню точно, в самом ли деле видел его или просто верил собственным выдумкам. Тигровый человек мог быть моим первым «гостем». Есть у меня ощущение, что я его видел. Другие дети не видели, но я их очень напугал своими рассказами.


В детском саду из-за меня устроили собрание. Вызвали моих родителей, разговаривали с ними строго, жаловались, что из-за моего вранья детки плохо спят и часто плачут.


Мои мама и папа заступились за меня. Они сказали, что уникальный взгляд на вещи и богатая фантазия – это дар, присущий почти каждому ребёнку. Всё так и должно быть, так детям и положено развиваться, а взрослые губят эти таланты, потому что они им неудобны.


Хорошие у меня родители. Столько в них любви и доброты. И за что я им такой достался? Со мной им не повезло.


Приступы. Приступы. Приступы. Я шёл ранним утром через городской парк. На одной из веранд сидели люди. Я не мог пройти мимо, ноги сами вели меня к ним. У моих галлюцинаций будто всегда есть сценарий, и я отыгрываю в нём свою роль, не имея возможности повлиять на события.


Войдя на веранду, я сел с краю на скамейку. Люди, что сидели там, выглядели ужасно. По виду это были алкоголики последней стадии. Пропитые насквозь. У них были вздутые лица, почти не видно глаз из-за опухолей, но говорили они осмыслено.


Я среди них был просто наблюдателем и слушателем. Эти люди не обращали на меня внимания.

Среди них сидела женщина, такая же безобразная, как и мужчины. У неё не хватало передних зубов, кулаки в ссадинах. Она рассказывала, что не только сама спилась, но и споила своего сына Ванечку. Ещё юношей он стал пить с матерью на пару. Другие алкоголики сочувственно кивали, слушали, просили её не терзать себя виной.


Женщина продолжала откровенничать: «А ещё у меня выкидыш случился». Мужчины угрюмо опустили головы. Алкоголичка махнула рукой: «Может, так и лучше. Ребёнок тот был от Ванечки».


Я сидел, слушал всё это и никуда не мог деться.


«Вырождение — цена порока», – сказал один из алкоголиков. Сказал без укора, будто просто подвёл печальный итог.


Эти слова. Вырождение – цена порока. Я даже не сразу понял их смысл. Как мой нездоровый мозг сумел сгенерировать эту фразу? Вспоминая свой приступ, я думал, что, возможно, слышал эти слова ранее. Может, цитата какая-нибудь? Искал фразу в Гугле, в кавычках и без кавычек — ничего не нашёл.


Меня самого удивляет, как мои «гости» могут быть такими реалистичными и продуманными? Будто живут своей жизнью, независимо от меня.


Только однажды я лежал в психиатрической клинике. Добровольно провёл там полтора месяца. Думал, что под постоянным наблюдением врачей смогу стать здоровее. Ошибался. В неволе, среди таких же, как я, безумцев, мне становится хуже. После я лечился только дома, принимал препараты по рецептам. «Гости» могут не являться много месяцев или целый год, а новый приступ всегда сигналит о том, что пришло время скорректировать лекарственную терапию.

Хорошо, если мне удавалось вовремя обнаружить, что привычные дозы уже не действуют.


Первый сигнал – это сильно обострённое обоняние. Для меня всё начинает пахнуть слишком сильно. Пахнет земля в цветочных горшках. Очень пахнет табаком у подъезда. Каждый человек на улице по-своему пахнет, от каждого прохожего тянется шлейф его запаха. И не так, чтобы едва уловимо, а так что вшибает нос.


Заметив подобное, я сразу бежал к своему врачу. Но бывало, что приступы случались внезапно. Я работал на бюджетном предприятии. Не хотелось вечно висеть на шее у родителей или нищенствовать на пособие. Платили мне копейки, среди моих коллег были одни пенсионеры, а я был доволен тем, что у меня есть занятие.


Первый раз мне повезло, когда у меня случился приступ на работе. Я был один. Сидел за компьютером, проверял таблицы, и вдруг в кабинет вошёл мужчина в ярко-синем пиджаке, в белой рубашке и с красным галстуком-бабочкой. Он на ходу застегнул верхнюю пуговицу пиджака, вздёрнул лацканы и бодро воскликнул: «Ну что, повеселимся?».


Я выругался на него матерным словом. Мужчина неодобрительно нахмурился и вильнул в сторону, уступая место другим «гостям». Их было много. Разодетые мужчины и женщины заполонили кабинет. Они были в чёрных фраках, в пёстрых платьях, их лица были напудрены и размалёваны. Я догадался, что это актёры театра и сейчас у них антракт, они пришли отдохнуть, прежде чем снова выйти на сцену.


Мне стало стыдно за свою ругань. Я стал протискиваться среди артистов, чтобы найти того, кому нагрубил. Увидел спину в синем пиджаке, потянул за плечо и говорю: «Извините меня, пожалуйста, я не хотел вас обидеть». Человек повернулся ко мне. Это был не тот мужчина. В таком же пиджаке, с галстуком-бабочкой, но не он. Этот был намного моложе. Он смотрел на меня озадаченно, не понимал, за что я прошу прощения.


Поняв, что обознался, я хотел вернуться на свой стул. Дорогу мне преградила зрелая женщина в восточном наряде, она протянула поднос, на котором были выложены нарезанные кусочки розового мяса. Женщина сказала: «Попробуй, это наше традиционное блюдо!». Я потянулся, чтобы взять кусочек, но женщина погрозила мне пальцем – так у них не принято, следовало есть прямо с тарелки.


Я наклонился, взял кусочек розового мяса зубами, стал жевать, но не почувствовал вкуса, тогда и догадался, что всё это приступ безумия. И вот я уже стоял посреди пустого кабинета, и во рту у меня ничего не было. Всё исчезло. Как всегда, очнувшись от внезапного приступа, я думал только одно: добежать домой, выпить двойную дозу таблеток и лечь спать, а утром к врачу сразу как проснусь.


В другой раз, спустя много месяцев, приступ случился в середине рабочего дня. Стучали в дверь с улицы. Мои коллеги не отзывались, а я думал, кто там так настойчиво долбит в незапертую дверь. Весь на нервах, я вышел в коридор, толкнул входную дверь, и на меня шагнул плешивый мужик.


Я резко отступил назад, а он бросил на меня свою зловонную тряпку, будто сеть. Тряпка зацепилась мне за правое плечо и покрыла всю мою руку. Опять эта вонь!


Плешивый мужик, не мигая глазами, рассмеялся мне в лицо, показав свои уродливые жёлтые зубы. Я был взбешён и кинулся на ублюдка с кулаками. Плешивый не ожидал от меня такой злости и трусливо отодвинулся к стене. Меня было не остановить. От испуга мужик вдруг весь затрясся и грохнулся на пол. Ноги и руки его дёргались, а изо рта пошла пена, жёлтая, как его зубы. Плешивый бился в судорогах. Глаза его были широко открыты, зубы стиснуты, дёсны окрасились кровью. Я бросил на мужика его вонючую тряпку, и он перестал сотрясаться.

Гнев отпустил меня. Я понял, что натворил. Он же умер! Я убил плешивого мужика. Я теперь убийца!


Мои коллеги сбежались на шум. Я стоял над мёртвым телом. Они смотрели на меня растерянно. Меня поймали с поличным, и я каялся перед ними. Я плакал, говорил, что не хотел убивать, так само получилось, но скоро вспомнил, что плешивый мужик всегда существовал только в моей голове.


Я одновременно испытал облегчение, потому что мне не придётся нести наказание за убийство, и сожаление, ведь все мои коллеги увидели меня в приступе. Мне предложили пойти в отпуск, отдохнуть, но я уволился из той конторы насовсем. Там больше никто не смотрел на меня как на равного.


Всю следующую неделю моя рука не только воняла, но и чесалась. На ней появились красные воспаления. И если запаха никто не замечал, то эти красные пятна были настоящими. Люди спрашивали, что у меня с рукой.


Того плешивого мужика я больше живым не видел. Так работают мои бредни: если кто-то из «гостей» умирает, то это навсегда. Я сказал, что не видел плешивого живым, но ещё один раз он показался мне во время ночного приступа по телевизору.


Сны я вижу очень редко. Однако бывает, что я сплю беспокойно и просыпаюсь ненадолго посреди ночи. И во время одного из таких ночных пробуждений со мной случился приступ.

Я открыл глаза и увидел, что телевизор в моей спальне не выключен. На экране мерцали красноватые помехи. Я сел в кровати, потёр глаза и увидел на экране трансляцию странного сюжета. Голый по пояс плешивый мужик прохаживался среди садовых деревьев. Он был в заросшем огороде, в кадре появлялась и исчезала беседка, сколоченная из досок.


Внимание оператора было направлено на плешивого мужика. На экране зумом чередовались общие и крупные планы. Плешивый не смотрел в камеру, но очевидно знал, что его снимают, и будто позировал для оператора: то вставал боком, то поворачивался спиной, показывал торс. Его тело местами покрывали экземы и язвы. Снято всё это было на любительскую видеокамеру с форматом кадра четыре на три.


Я смотрел видео и думал: «Это ведь тот самый мужик, которого я убил». Мне было гадко от увиденного и горько от чувства вины. Я раскаивался за смерть человека, которого никогда не существовало.


Галлюцинациям почти всегда удавалось меня обмануть. Однажды я разговаривал с двухсотлетним дедом, который жаловался мне на свою никчёмность. Он говорил, что ещё сто лет назад был очень старым и что уже давно не помнит свою молодость, будто её не было никогда. А я говорил ему, что хоть и молод, но иногда тоже чувствую себя никчёмным, потому что болен шизофренией, и пока я это рассказывал, соображал, что со мной случился очередной приступ, а этот дед только мне мерещится.


Однажды у меня была девушка. Её не смущали мой диагноз и моё ослабленное медикаментами половое влечение. Она меня любила, а я разорвал с ней отношения. Всё потому, что эта девушка верила, будто я не сумасшедший. Она сказала, что у меня есть способность видеть больше, чем другие, сказала, что почти у каждого человека в глазах есть слепые пятна, люди просто не видят всей картины целиком, а я вижу и чувствую существ, которые находятся за гранью человеческого понимания. Ещё девушка посоветовала мне больше не принимать таблетки и принять всё то, что во мне есть, научиться с этим жить.


Я расстался с ней. Сказал, что больше не люблю её и не хочу с ней видеться. Это была неправда. Правда в том, что я не хочу быть одним из тех, кто верит в реальность своих галлюцинаций. Я хочу быть здоровым. Здоровым насколько это возможно с моим психическим расстройством.



Влад Райбер

Показать полностью
148

Цикл "Гришка". Коса, кому краса, кому погибель

«Ариадна», - гласила яркая вывеска над одним из самых посещаемых салонов красоты. Шумный город кипел, наваливался на людей своими радостями, проблемами и нуждами. Проблемы проблемами, а вот красота всегда требовала жертв. И жертвы приезжали, приходили и просто забегали. Уютная атмосфера, прекрасные мастера своего дела, широкий круг клиентуры, всё способствовало поднятию имиджа этого заведения. Стрижка, укладка, маникюр, вау! Всё для самой прекрасной половины человечества! Был здесь ещё не менее примечательный уголок, предлагавший милым дамам широкий ассортимент накладных локонов, париков и всякой другой бутафории, делавшие принцесс королевами. Как говорится, на всякий вкус и кошелёк. А вот и товар, в общем, особым спросом который и не пользовался, но в силу своего происхождения, имел довольно разные ярлычки ценников. Косы чёрные, рыжие, русые, косы цвета платины ждали своих покупательниц. Сделанные из тонкого нейлона и других искусственных волокон, разной длины и толщины, они были умело размещены на самом видном месте этого царства красоты. Но в этом царстве была и истинная королева – натуральная, безжалостно покрывающая все карты напыщенного лоска. Золотистая коса, цвета спелой пшеницы, несомненно, когда-то украшавшая настоящую женскую головку, не знающая щипцов для завивки, красок, масок и бальзамов для волос. Постороннему показалось бы, что срезана она была только что с деревенской краснощёкой девахи, вскормленной свежим воздухом, солнцем и молоком, так бросалась в глаза она своей свежестью, здоровым блеском и довольно внушительной длинной. Сейчас, такой на современных барышнях не увидишь. История её появления тоже была не совсем обычной.


Дело в том, что принёс косу молодой парень, пряча лицо под капюшоном серой толстовки. Проскользнув через стеклянную дверь, он развязно вытащил из рюкзачка это сокровище и помахал им перед носом девушки, стоявшей за стойкой. «Ввот, принёс, может, купите, уступлю ппо дешёвке», - заикаясь, пробормотал он, не глядя на девушку. Та, сначала, неодобрительно покосилась на пришедшего, потом оценивающим взглядом окинула предлагаемый товар. «Чёрт возьми, хороша», - подумала она, отметив толщину и блеск. – Чуть-чуть поработать, и можно весьма неплохо продать, натуральные волосы всегда были в цене. Нет, не пустить на наращивание, оставить, вот так, как есть, во всяком случае, пока».

О цене договорились быстро. На вопрос о том, откуда такая красота, парень что-то невнятно промямлил, типа сестра модную стрижку сделала, отрезав надоевший хвост под корень, а потом сгрёб трясущимися руками деньги и исчез за дверью, в хаосе бьющей через край жизни. «Ага, сестра отрезала, жди», - усмехнулась девушка, желая незамедлительно показать приобретение всем мастерицам, создающим шедевры в этом уютном уголке.


Золотистая коса вызвала удивление и восхищение многих, кто находился сегодня в салоне. Отливающие здоровым блеском волосы заструились между пальцев, знающих в этом деле толк. «Шикарная вещь»! – воскликнула одна из клиенток, с завистью оглядывая косу и мысленно сравнивая её со своими жиденькими локонами, повидавшими, казалось всё на своём веку. Нина, так звали девушку, которая сейчас провела удачную сделку, отошла в свой уголок и положила косу на ворох локонов, торчавших из огромной коробки. Занимаясь привычными делами, она поминутно оглядывалась, удивляясь, что же так влечёт её к этому олицетворению женской красоты. Сначала её показалось, что золотистый оттенок растворился в разноцветной массе локонов, и коса уже стала светло-русой, потом этот цвет потемнел, налился чернотой, и вот уже на Нину смотрит этакая гадина, которая пытается медленно сползти с края коробки. Девушка помотала головой, пытаясь избавится от наваждения. Нет, всё как было, никаких изменений и перемещений не наблюдалось.


***


Рабочий день подходил к концу, принося всем неумолимое желание оказаться дома, под сенью родной крыши с чашкой горячего чая или бокалом полусухого в руках. Поток клиентов иссяк, превратившись в одиночные фигуры, забегавших в салон что-то подправить, подстричь, или просто поболтать со знакомыми, разнося мелкие, ничего не значащие сплетни. Появление этого полного лысоватого человека, заставило товарок засуетится, забегать, изображая на смазливых личиках милые приветливые улыбки. Пал Палыч, так звали хозяина, не баловал это место своим посещением, но будучи на веселе, позволял некоторые вольности по отношении к работающим здесь девушкам. Мог и крепко выматерить, заметив забившийся под кресло клочок волос или малюсенькое пятнышко на поверхности зеркала, мог и приобнять, чмокнув любую девушку слюнявыми губами. Настроение сегодня у него было приподнятое, отчасти от солидной дозы алкоголя, отчасти от аппетитных закусок и приятного времяпрепровождения, скорее всего, с очередной пассией. Маленькие мышиные глазки забегали по большому залу, по лицам девушек, ожидающих поворота событий неизвестно в какую сторону, а потом губы мужчины растянулись в слащавой улыбке, и он, пробормотав что-то нечленораздельное, звонко шлёпнул Нину, оказавшуюся рядом, по круглой, обтянутой джинсами заднице. Тут же забыв о своей «милой» проделке, он грузно опустился в кресло, издавшее противный скрип под тяжестью холёного тела и разразился хвалебной речью в честь жриц храма красоты, созданного его заботливыми руками и умной головой. «Опять нажрался, боров проклятый», - подумала Нина, отступая за свою стойку, морщась от отвращения. В её ушах до сих пор стоял звонкий шлепок, а задница возмущённо горела от удара толстой пятерни. Такое развязное обращение Нине не нравилось, но, зная, какое переменчивое настроение у хозяина, который мог в любое время указать на дверь со словами: «Ножки в помощь», она решила промолчать, загоняя обиду в глубь нежной женской души. Нервно передвинув коробки из одного угла в другой, девушка остановила свой взгляд на косе, лежавшей на самом верху коробки, провела рукой по заплетённым прядям. «Коса, девичья краса! Вот обмотать бы такой косой толстую красную шею этому борову, пусть бы посмеялся», - подумала она, представив синий вывалившийся язык и красную одутловатую харю с выпученными глазами. Представленное не испугало, не вызвало чувство омерзения, а наоборот, даже настроение подняло. Оказавшись за стеклянной дверью, Нина с упоением вдохнула вечерний воздух свободы и направилась к остановке, совершенно забыв о переживаниях и нахальстве подвыпившего Пал Палыча.


***

Пал Палыч шумно глынькал воду прямо из крана, заливая разбушевавшийся пожар в глотке. Вспоминая, какого шороха он навёл в личном заведении, мужчина с довольной миной погладил обвисшее брюхо и завалился на широкую кровать, наполняя комнату громким храпом и запахом дорогого одеколона, в перемешку с потом и алкогольными парами.

Золотистая змейка бесшумно проскользнула по пушистому ковру, поднялась по ножке кровати и медленно продолжила свой путь, прячась в складках тёплого одеяла. Вот она осторожно коснулась пухлой руки спящего и проскользнула под подушку, оказавшись через минуту на оголённом плече, настойчиво пробираясь к шее, прикрытой складками мясистого подбородка. Скоро змейка, как вязанный шарф крепко обхватила в несколько рядов шею мужчины и начала затягиваться безжалостными петлями, преграждая путь воздуху, сжимая кровоток и ломая гортань. Пал Палыч спросонья царапал грудь, стараясь схватить злополучную удавку, ослабить петлю и вдохнуть глоток воздуха, который требовали его трепещущие лёгкие. Волосяным арканом, накинутым чьей-то сильной рукой, петля медленно, но верно сжимала горло, проникая концом в судорожно открытый рот, забивая его изнутри кляпом оживших золотистых волосинок. Тело мужчины напряглось, босые ноги беспорядочно заскользили по простыне в поисках опоры, глаза вылезли из орбит, позвоночник выгнулся дугой, приподнимая грузное тело, а потом это тело тяжело рухнуло, и только дёргающиеся пальцы ещё несколько секунд выбивали дробь, постепенно теряющуюся в складках мягкого одеяла.


***


Не о дочери мечтал Варун, сын должен род продолжать, опорой да защитником быть, сын должен лес под посевы выжигать, землю обрабатывать да бросать в неё семя благодатное. А тут шестая дочь на старости лет! Времена неспокойные. Хоть род его и небедный, а чего с девок взять, вырастет, вылетит из гнезда, да будет спину гнуть на свою семью, вдали от отца с матерью. А тут ещё половцы! Всё чаще и чаще стонала земля, от топота орды, даже в их глушь всё чаще и чаще доходили вести о выжженных и разграбленных деревнях, что на южной стороне. Даже женщины и дети учились владеть оружием, а бабье ли дело лук со стрелами в руки брать, ей хлебы печь, да детей рожать! Вот и старшая Яромила, туда же, то нож играючи в самую цель вгонит, то стрелу выпустит, что мужику на зависть – меткий глазок у дурёхи. Старый Варун вздохнул, нападут половцы, не отобьёмся, вот и стоит ли подати князю платить, если в нужный момент вряд ли поспеет, да и встанет ли на защиту глухой деревушки, затерявшейся в лесах. А вот половецкий хан хитёр, небольшие отряды везде рассылает наткнётся вот такой отряд на поселение, стариков побьют, закрома разграбят, избы пожгут, а молодых в полон возьмут, а про девок и говорить нечего. Снасильничают, а кого смерть не приберёт, свяжут косами друг к дружке и погонят в степи свои. А такой товар можно было продать, обменять или оставить в личное пользование. Охрана была сильною, следили день и ночь, чтобы «товар» руки на себя не наложил. Мрачные раздумья прервал звонкий смех Яромилы, ярким лучиком промелькнувшим мимо отца. Вот она, душенька, любимица. Замуж бы её скорей, с родителями жениха уж давно сговорено, пусть бы в любви да в счастии пожила. А может, бог сжалится, отведёт беду чёрную, Если бы знал Варун, что беда чёрная уже недалече, не сидел бы, не думал думу мрачную, а собрал бы род свой и двинул на север, в глухие леса, где любая тропка - защитница.


Войско Кончака шло по намеченному маршруту, уничтожая на своём пути большие селения, пополняя запасы награбленного добра да бесконечные вереницы пленных. Воины Кончака довольно улыбались и говорили что-то на своём незнакомом наречии, подгоняя нагайками отставших женщин в рваных рубахах, прижимающих к себе детей. На стоянках их разделяли, не обращая внимания на крики и плач, щедро полосуя нагайками по плечам и спинам жертв, оставляя крупные кровоточащие рубцы. Сам Кончак, давно уже отправил несколько десятков отрядов по окрестностям, приказав привезти как можно больше добычи, во славу предкам и процветания его народа. Несколько отрядов вернулись, присоединившись к основному войску, хвастаясь награбленным и доблестью своих самых сильных воинов. Кончак ждал Ургуна, своего младшего сына, первый раз участвующего в набеге на эти богатые земли. Давно он должен бы уже вернуться, но ни посланные лазутчики, ни время ожидания не принесли хороших вестей. Небольшой, вдвое уменьшившийся и изрядно потрёпанный отряд, вернулся с наступлением сумерек следующего дня. С презрительной ухмылкой Кончак окинул взглядом скудный обоз с награбленным и небольшую кучку людей, тесно жавшихся друг к другу.

- И ради этого ты оставил гнить на чужбине моих лучших воинов? – обратился он к Ургуну, понуро опустившему голову.

- Отец, я знаю, добыча ничтожна, но есть то, что понравиться тебе и усладит твоё взор и тело. Она владеет луком не хуже наших воинов. Многих из них она отправила к предкам своими нежными руками, которые посылали стрелы так же метко, как и твои воины.

С этими словами он выдернул из кучки пленных тоненькую девушку, щёку которой пересекал кровоточащий рубец.

- Хочешь сказать, что эта женщина одержала верх над самыми прославленными воинами? И ты предлагаешь её мне, в качестве услады, подпортив лицо плетью, - гневно закричал Кончак.

Глядя сейчас на эту девушку, никто бы не сказал, что эти хрупкие руки могли натягивать тетиву и пускать стрелы точно в цель, поражая врага. Её разум не помутился при виде сгоревшего отчего дома и порубленных саблями родных, исполосованные плечи не согнулись от ударов нагаек, а голубые глаза смотрели яростно и враждебно, испепеляя хана взглядом, наполненным ненавистью.

Ещё раз взглянув на добычу сына Кончак расхохотался.

-Красивые женщины всегда в цене, а если эта ещё и владеет оружием, то её цена возрастает вдвое. Я посмотрю, что она умеет завтра, а сейчас, прочь!

Подавленный Ургун поспешил скрыться подальше с глаз разъярённого отца, напоследок дав распоряжение своему воину, показывая на хрупкую девичью фигурку.


***


Утро выдалось серым и мрачным. Облака заполонили небо, скрывая отблески солнца и обдавая прохожих редкими капельками дождя. Мрачное настроение читалось на хмурых лицах людей спешащих по своим неотложным делам. Старушка – божий одуванчик, кутаясь в старый потёртый плащ, стояла у стеклянной двери и с опаской и недоверием всматривалась в лица прохожих.

В город Гришка приехал рано, дела по работе, ну и в магазин зайти надо, подарок прикупить по случаю день рождения одной премилой знакомой. А тут… Растерянная, совершенно потерявшаяся, и испуганная фигурка пожилого человека, натолкнула его на мысль, что помощь нужна, простая человеческая помощь.

- Третий день хожу, закрыту и закрыту, а спросить, когда откроют не у кого. Ты, сынок, случаем, не знаешь, когда откроют? – скороговоркой защебетала старушка, когда Гришка подошёл поближе.

Парень мысленно улыбнулся, недоумевая, зачем старушке салон красоты, в который она так стремилась попасть. Но та продолжала щебетать, распознав в Гришке родную душу.

- Внучок мой, дурья голова, третьего дня сюда вещицу одну снёс. Всё бы ничего, да вещь эта у нас из поколения в поколение по женской линии передавалась. Понимаешь, сынок, беда будет, если её назад не вернуть. Вот и хочу назад выкупить. А деньги есть, куда без них, - старушка порылась в кармане плаща и показала несколько смятых бумажек, скорее всего, сэкономленных с и так небольшой пенсии.


(Продолжение следует)

Показать полностью
186

Цикл "Гришка". Душа неупокоенная (продолжение)

Когда чёрные струйки стали просачиваться под дверью, наполняя горницу удушливым дымом, Фёкла метнулась к маленькому засаленному оконцу. Застучала, зацарапала, захлёбываясь в бесполезных попытках что-то объяснить собравшемуся люду. Дым, подхваченный сухим ветром, клубился и опрокидывался на собравшихся густыми волнами, скрывая их озлобленные лица. Крепкие брёвна трещали, заглушая отчаянные вопли. Задыхаясь, Фёкла упала на пол, закрыла лицо от опаляющего жара и поползла, готовясь принять неизбежное. Среди всякого хлама, разбросанного по полу, рука нащупала железное кольцо, намертво приделанное заботливым хозяином к крышке, закрывающей вход в подполье. Прилагая неимоверные усилия, женщина приподняла её и скатилась вниз, в спасительную темноту, обдавшую не огнём, а запахом земли и сырости.


***

Село Медвежино встретило Гришку криками петухов, да мычанием скотины. Признаться, большего он ожидал. Всё-таки, тоже районный центр, до города рукой подать, места вон какие, а тут запустение какое-то, крайние дома неухоженные, дворы заросшие, на улице – ни души. А нет, появилась душа – мальчишка в стоптанных шлёпанцах неторопливо проследовал куда-то, болтая в воздухе пустым пакетом.

- Мальчик, эй, хлопец, - окликнул было Гришка.

-Чего надо? – раздался недружелюбный голос, и из-за забора показалось лицо немолодой женщины в белом платке. Гришка аж оторопел от неожиданности.

- Да мне бы узнать, как до Поспелово добраться.

- Нет, ты поглянь, и этот туда же. Чем же вас это проклятое место приманывает? От Поспелово с прошлого века даже холмиков не осталось, а вы всё лезете и лезете. Иди-ка, ты парень своей дорогой от греха подальше!

- Цыц, анафема, раскудахталась! Чего человека прогоняешь? Заходи, человек, гостем будешь, - у раскрытой калитки стоял седой старичок, пытаясь улыбнуться обезображенными губами.

Старичок оказался дедом Романом, местным пенсионером, проживающим с дочкой и внуком. Скоро перед Гришкой оказалась тарелка наваристых щей да штоф собственноручно изготовленной дедом наливки. Как не отказывался Гришка, а уважить пришлось, и в первый, и в третий раз. Ух, хороша!

- Ты вот, Гриша, мне разъясни, ради чего ты это к нам приехал и какой у тебя интерес, хороший, али плохой? Знаешь, сколько сюда приезжало за последние-то годы. И телевидение, и молодёжь, и люди учёные. А ничего не нашли, так и уезжали восвояси ни с чем.

- А вот что-то и нашли, фотографии тому доказательство.

Захмелевший Гришка долго рассказывал деду о фотографиях, о горящей всю ночь, а потом исчезающей избе, ну и о скудных фактах, выуженных на просторах интернета.

- Ишь, фотографии он видел. Да у нас в селе дома, как старые газеты каждый год горят. Жертв, правда, не было, а чего горят, шут их разберёшь. И всё ночью, ночью. Медвежино, между прочим, первое место в районе по пожарам занимает, люди боятся, уезжают, эх.

Старик как-то сник, погрустнел, а потом потянулся за наливкой, наполняя рюмки себе да Гришке.

- Много вы приезжие знаете! У нас тут каждая собака про Поспелово ведает, а спроси – ни за что не скажет. А дом тот, и правда, появляется, сам видел, и не только видел, а и внутри побывал.

С этими словами дед расстегнул пуговицу на рубахе и показал Гришке шрам от ожога, опоясывающий грудь.

- Ногам тоже досталось, ну а на лице, сам видишь.

Выпитая наливка разлилась по лицу деда красными пятнами, окрасив правую щёку в синевато-багровый цвет. Стянутая застарелым ожогом кожа, приподняла край верхней губы, накидывая маску вечной ухмылки, а правое полузакрытое веко прибавило к этой маске попытку подмигивания. Багровое ухо, вернее, то, что от него осталось, свернулось безобразным комочком, выставив вверх острый кончик. Гришка подумал, что встреть он деда в тёмную пору, задал бы стрекача, и это в лучшем случае.

- Поспелово это в километрах пятнадцати отсюда, если посчитать, прям у реки когда-то стояло. Сейчас ни за что не угадаешь, что там когда-то деревня была: место ровное, как на ладони, кругом трава по пояс – косить, не перекосить. Я тогда помоложе был, так вот всё удивлялся – какого лешего столько добра пропадает: ни пашут, ни сеют, ни косят. У наших мужиков делянки для покоса похуже, а туда никого калачом не заманишь. Вот и решили мы с одним знакомым по деляночке там отхватить. Всё честь по чести, собрались, выпить взяли, закусить, ну и рано поутру туда отправились. Скажу я тебе, Гриша, покос там знатный, мы весь день там работали, а под вечер на краю костерок развели, разложились, выпили на радостях, решили – переночуем, а с утра опять за работу. Я уже заснул, когда меня знакомый толкать стал: «Смотри, Ромка, что за хрень, или я один это вижу»! Я спросонья сразу ничего не увидел, а потом волосы на голове зашевелились: шагах в двадцати от нас изба стоит, на старинный манер срублена, такие наши прадеды ещё ставили. Мы с приятелем друг друга подталкиваем, а подойти боязно. Потом осмелели, вокруг даже обошли. Место не тронуто, трава к стенам подступает, а изба настоящая, только дверь снаружи деревянным околышем подпёрта. Я этот околыш в сторону, и внутрь, благо, фонарь с собой, а приятель снаружи остался. Всё орал: «Чего там, да чего там?» Ну а чего там, печка огромная, лавки у стен да стол, на столе чугунок да крынки, грязища кругом. А потом я её-то и увидел.

- Кого её?

- Бабу. Куча тряпья на полу бабой оказалась. Я и рассмотреть её толком не успел, кругом как полыхнуло. Мне показалось, что всё разом загорелось, и стены, и стол, и лавки. Я к двери, а она снаружи подпёрта. Я ору, одежда на мне уже тлеет, кожа пузырями пошла, а тут сверху сыпаться стало, опалило, как цыплёнка. Я на карачки упал, и думаю, сейчас балки рухнут, изжарит до самых кишок, завалит и каюк мне. А потом чую, тянет меня за ногу кто-то, да силёнок, видать, не хватает. Я и давай руками, ногами помогать, пополз потихоньку, Дым горло обжигает, пальцы на головёшки натыкаются, вот так и кольцо нашёл от погребицы. Я как внутрь вполз, да по ступенькам скатился, так сразу и выключился.

Руки у деда задрожали, правая щека задёргалась, искажая и так обезображенное лицо. Он опустил голову и шумно выдохнул.

- В себя пришёл уже на больничной койке. Знакомый мой, потом уже рассказал, что дом полыхал да трещал так, что никто бы там не выжил. Долго горел, и пропал, а на том месте не то, чтобы зола, даже трава как стояла, так стоять осталась. А я на траве этой, шкура моя во многих местах слезла, обнажая красное мясо, ко мне и подойти было страшно. Так что знаю я, какие руки у смерти, раскалённые, вот какие.

- Ну, в больнице ведь спрашивали о том, что случилось.

- Известное дело, спрашивали. Ты думаешь, знакомый мой не рассказал? Кто поверит? Перепились мужики, костёр разгорелся, пока спали, вот и подсмалило. Выкарабкивался долго, ответы долго искал, и вот слухай, какое дело узнал. Деревня та не от лесного пожара сгорела. Вроде как, её одна баба ненормальная сожгла. В отместку те, кто в пожаре выжил, в её избе же закрыли и подпалили. Изба пыхнула, и нет её, а стоны и крики, местные ещё долго слышали, и всё из-под земли. Баба та вроде ведьмой была, а кто после того рядом селиться будет, кого горе, кого злость, а кого, может, и совесть замучила. Не стал народ заново деревню подымать, разъехались, расселились по соседним деревням, а большая часть у нас, в Медвежино осела. Праправнуки их до сих пор здесь живут. Изба ведьмы той каждое лето по ночам появляется и горит, а к утру исчезает в сполохах зари. Кто это слышал, кто видел, кто приврал, только, никто не знает, в какую ночь она появится, и что всё это значит.

- Километров в пятнадцати отсюда, говорите, Поспелово стояло? Дорогу покажите? Появится, не появится, на месте разберусь, за этим и приехал.

- Да ты что, Гриш, взаправду туда собрался, место-то проклято!

Долго дед Роман отговаривал Гришку, выпытывая, какой интерес у того к этому делу. А какой у Гришки интерес, он же в лоб ему не зарядит, что видит всякое, и может немалое. Про подполье слова в душу ему запали, может, дело всё в нём. Золой от пожарища запорошило, землёй с годами засыпало, травой поросло, скрыв, скорее не тайну, а деяния рук человеческих. Покопаться бы, поискать!

- А и чёрт с ним, с тобой пойду, поди, второй раз-то огнём пугать не будут, - резко сказал дед, хлопнув по столу ладонью.

Теперь пришлось отоваривать деда, хотя места незнакомые, чужие, одному Гришке и заплутать недолго. Выдвигаться решили рано поутру, дед ради такого случая даже решил выгнать из гаража свой москвичонок, как он сказал: «Старая рухлядь, но надёжная». С вечера загрузили в эту симпатичную рухлядь две лопаты, как настоял Гришка, канистру с водой, чтоб до реки не спускаться и двинули, как и договаривались на рассвете. Бодрая, не смотря на свой возраст, машина быстро доставила их почти до места.

- Главная дорога щас прямо пойдёт, а нам направо. Овраг минуем, а там и Поспелово, вернее угодья травяные нетронутые, а от деревни только слухи остались. Берём лопаты что ли? – дед Роман вопросительно посмотрел на Гришку.

- Сам возьму, - ответил парень, нагружаясь тем, что засунул в багажник заботливый дед.

Минут через двадцать они уже прошли овраг и остановились на краю огромного луга, щедро усыпанного цветочным ковром.

- Пришли. Мы тогда здесь и косили.

- А изба где появилась?

- Шут её знает, трава кругом, может здесь, а может, там.

Гришка почесал в затылке. Перерыть пол луга в планы не входило, а начинать с чего-то надо. Пока он осматривался по краю луга, исследуя местность, дед сидел в высокой траве, притихший и напряжённый, вспоминая ту страшную ночь, оставившую на его теле глубокие страшные рубцы.

Метрах в десяти от их маленького лагеря, наткнулся Гришка на довольно странный участок: вроде и трава такая же, а всё не так. Кругом разнотравье, а здесь лопухи да повилика, кругом всё жужжит да стрекочет, а здесь даже цветочка не видать. Чахлые листья лопухов к солнцу тянутся, а жизни в них нет, то ли повилика высасывает, то ли место само нехорошее. «А, была не была», - сказал сам себе Гришка, возвращаясь за лопатой. Скоро срубленные лопухи полетели в стороны, обнажая пласт серой твердыни. Копать было трудно, не хотела земля приоткрывать завесы, пуская незваных гостей. Часа через два работы лопата звякнула, ударившись о железо. Из земли показалось толстое ржавое кольцо, прикреплённое к почерневшей деревянной крышке.

Солнечные лучи проникли сквозь раззявленный лаз, освещая небольшую низкую клеть, заваленную сгнившими рассыпавшимися кадушками и глиняными горшками. Вот он, голбец русский, сделанный на совесть для хранения запасов. Толстые брёвна, опоясывающие стены, хоть почернели и прогнили, но каким-то чудом сдерживали натиск оседавшей годами земли, не давая засыпать злосчастную клетушку. Опасаясь быть заваленным ненадёжным сводом, Гришка осторожно спустился на дно подполья. Застоявшийся дух гнилья и сырости шибанул в нос, обдавая его могильным тленом. За обвалившимся закромом он увидел человеческий остов в истлевших лохмотьях. Неестественно вывернутые рёбра ощетинились, будто желая пронзить любого, кто спустится в эту гробницу. Череп, изъеденный временем, застыл с широко разведённой челюстью, как будто до сих пор испускал последний предсмертный крик. «Какая страшная смерть! Неужели этот человек заслужил такого конца», - поёжился Гришка. Сейчас его внимание привлёк яркий, почти не тронутый разложением лоскут, который сжимали мёртвые пальцы. Наклонившись, Гришка попытался бережно вытащить этот лоскут. Только одно прикосновение! Перед глазами всё поплыло, погружаясь в чёрный ядовитый дым и Гришка, как будто сам оказался там, на окраине давно исчезнувшей деревни.


***

Фёкла стояла за стеной корчмы и жадно прислушивалась к происходящему внутри. Ей было всё равно, кто и откуда эти люди. Она увидела и узнала! Кошель, который она когда-то дала своему сыну, сейчас был в руках этого незнакомого обросшего мужика с пропитой рожей. Разве для него она вышивала его ночами, разве думала она о том, что вещь эта окажется в чужих руках ценой жизни сына. «Убивец»! – пронеслось в воспалённом сознании. Ей захотелось задушить его собственными руками, увидеть предсмертные муки, заглянуть в остекленевшие глаза. Фёкла сжалась в комок, когда знакомая фигура выползла из дверей корчмы, и пошатываясь направилась в её сторону. А потом она увидела кровь, которая ручьями стекала с оборванца, и тут же превращалась в пепел, она видела смерть: скорую, мучительную и страшную. Поправляя узел на драных штанах, мужик вполз в корчму, оставляя Фёклу наедине со своими мыслями.

На деревню опустилась ночь, погружая избы в непроглядный мрак. Мужики расползались из корчмы, ища приют под любым забором или телегой. Трое пришлых вывалились на грязный двор, еле находя силы доползти до бревенчатой стены. Скоро пьяное бормотание перешло в сиплый храп, лежащих на земле вповалку мужиков. Фёкла видела, как из корчмы выскользнула ещё одна тень и боязливо оглядываясь, подкралась к спящим. Она услышала приглушённую возню, стон и булькающие хрипы. Тень промелькнула мимо неё и вернулась, неся в руках охапку сена. Пока огонёк только теплился, пожирая сухие травинки, убивец отшвырнул в сторону то, что для Фёклы было сейчас дороже всего. Пустой кошель упал в нескольких шагах от неё и бесполезной тряпкой зарылся в пожухлой траве. На минуту языки пламени осветили лицо убивца, и Фёкла узнала одного из местных пропойцев, готового продать душу за кружку медовухи.

А огонь уже гудел, переползая на крышу конюшни, слизывая сухое дерево и скрывая человеческий грех.


***

- Гриш, ну чё там, в погребце-то, - раздался голос деда Романа, прогоняя дым и возвращая парня из забытья. Теперь Гришка знал, он видел пожар, слышал крики, он стоял рядом с несчастной, когда грубые мужские руки втолкнули её в избу и подожгли, желая мести за содеянное чужой рукой. Он выдел, как под крики «Ведьма», она вползала в погребец, прижимая к груди грязный кошель и задыхаясь от дыма, видел, как падали горящие брёвна, превращая это место в проклятое пепелище.

Кости таяли, оседали, превращаясь в кучку золы на земляном полу. Затрещал свод, столько лет хранивший боль и последний крик невинной души. Гришка с благоговейным чувством положил кошель на пол и осторожно полез наверх, щурясь от яркого солнца.

- Ну что, я думал, ты совсем там пропал. Чего не отзывался?

- Боялся. Думал, закричу, а потолок как рухнет, как бы вы меня откапывали?

- И то верно. Ну а что, что там?

- Крынки глиняные да кадушки гнилые. Чему ещё в подполье быть, картошки точно нет.

Земля под ногами потихоньку оседала, проваливаясь в яму. Пройдут дожди, примнёт земельку, нанесёт семена, и через год-другой на этом месте будет такой же ковёр из луговых трав и цветов.

- Гриш, я так и не понял, что ж с избой-то.

- А бывает такое, зоны аномальные. С нами-то ничего не случилось, может, больше и не будет ничего.

- Аа, - разочарованно протянул дед Роман.

У самого оврага Гришка остановился и оглянулся.

Вот она, душа-то, столько лет томилась, горела, не прощения ждала, а правды. Всё рассказала, дала увидеть своими глазами. Не глазами ведьмы, а глазами зря загубленного человека, глазами изболевшейся матери. «Прощай, Поспелово! Вот, теперь душа невинная найдёт покой, - думал Гришка, - А зло людское? Зло это горе породило да отчаяние, а теперь всё травой поросло. Не мне судить о поступках людских, а пусть сами люди судят по совести».


(Продолжение следует)

Показать полностью
286

Цикл "Гришка". Душа неупокоенная

Полоумную Фёклу вся деревня Поспелово помнила ещё с тех времён, когда она была молодой, красивой, чернобровой, статной. Да и была она тогда в своём уме. Выйдет, бывало, во двор, окинет взглядом хозяйство большое, улыбнётся чему-то, одной ей понятному и примется за работу. В руках у неё всё спорилось. С утра скотина накормлена, печь топится, стол от яств ломится. В огороде да поле – первая работница, готова без устали каждой травинке да колосу кланяться, а усталости не знать. На деревне певунья первая, голос чистый, звонкий, завораживающий силой своей, заставляющий ноги в пляс пускаться, а то и слезам по щекам катиться. И мужик ей под стать: работящий, покладистый, да и силой бог не обидел.


Поспелово - деревня большая, богатая, у кого пчельник свой, у кого амбары полнёхоньки, народ, вишь, от работы не бегал, землю свою любил, так землица тем же и одаривала. Недалеко от деревни тракт проезжий проходил, по нему мужики вёрст за тридцать в город излишки возили на продажу: мёд, холсты, муку, зерно, ну и то, что леса окрестные давали: дичь, грибы да ягоды. Местный люд ближние окрестности вдоль да поперёк знал, а вглубь не совался. Из таёжных глубин не только зверь может выползти, а и человек с душою тёмною. Заимок золотых там много было, золотишко-то всегда людей влекло. Появится такой вот златолюбец, вылезет на свет божий из самого сердца таёжного, за пазухой песок золотой, а сам завшивевший да струпьями изъеденный. И всё туда – в корчму, что на окраине деревни стояла. Ну а что, дело прибыльное, не столько местных, сколько проезжающих, брага хмельная рекой течёт в кружки, а монета звонкая да золотишко – в карман хозяина. Пропьются вот такие пришлые, спустят всё, а потом в пыли катаются, потому как были голью неимущею при золотом запасе, так такими и остались.


У Фёклы с мужем сынок подрос, по первому снегу свадьбу решили играть, уже и девку сосватали – Любушку с соседней улицы. Больно по сердцу она пришлась и сыну, и хозяину с хозяйкой. Девушка собой видная, скромная, мастерица по вышивке. А тут мужики в город собрались, подводы добром нагрузили, вместе-то сподручнее. Фёкла с мужем тоже постарались. Сын их, Василий с отцом, матерью в город не раз ездил, смекалку да хватку в деле торговом не раз показывал. Решили они на этот раз сына одного с мужиками отправить, парень взрослый, скоро своим домом заживёт, вот пусть и хозяйничает. Фёкла ему кошель вышитый преподнесла, мол, сюда копейку и положишь, на начало своего хозяйства. Долго подучала, советовала, крестила на дорогу, даже всплакнула, пока муж не прикрикнул, чтоб оставила свои бабьи любезности. «Ты ж смотри, не продешеви, сынок, от знакомых не отстань, с худыми людьми в разговоры не вступай. Бог тебя храни!» - в который раз шептала Фёкла, провожая взглядом пыльное облако, тянувшееся за тремя скрипучими подводами.


Второй день всё из рук валилось. Кое-как коров подоила, на выпас отправила, сама до околицы стадо проводила, чтобы лишний раз на дорогу глянуть, не едут ли, распродавшись, назад мужики. Целый день до изгороди бегала, лишь послышится тягучий скрип или лошадиный топот. Уже темнеть начало, когда соседка раскрыла ворота настежь, пропуская запыленную подводу с вернувшимся хозяином. Фёкла так и обмерла.

- Лукич, а Василий где? – надрывно закричала она, хватаясь за соседский частокол.

Удивлённый сосед долго смотрел на Фёклу, словно не понимая, о чём это она.

- Дак, он ещё вчера ввечеру уехал, распродался хорошо, нас не стал ждать. Эх, молодец парень, где присказкой, где шуткой, а люди вокруг вьются, покупатель быстро нашёлся. Продал Василий товар, да домой. Сказал, что сам доберётся, вроде как, гостинцев ещё купил.


Последние слова Фёкла уже не слышала. Грудь сжало нехорошее предчувствие, она затряслась от подступивших рыданий, заметалась по улице, зарычала, как раненый зверь, а потом упала на колени, воздевая в руки в сгущавшуюся темень с безумным криком: «Сынок!»

Телегу, забросанную ветками, деревенские мужики нашли на следующий день в верстах трёх от деревни. Тело Василия скинули рядом, в неглубокий овражек, не потрудившись закидать землёй или листьями, понадеявшись, видимо, что дикий зверь скроет страшные следы. Убивец бил ножом в спину, а потом кромсал уже бездыханное тело, одурманенный запахом крови. Забрал лошадь, кошель, подаренный матерью, даже крест нательный, и тот сорвал, ничем негодяй не побрезговал.

Если деревенские перешёптывались да вытирали подступавшие слёзы, искренне жалея молодую загубленную жизнь, да отца с матерью, то в двух дворах стоял плач да стенания, разносившиеся по притихшим улицам. В одном дворе билась в слезах девка с растрёпанной косой, оплакивая любимого, а в другом мать царапала себе лицо и кусала до крови распухшие губы, прощаясь с единственным сыном и проклиная убивца.


С той поры Фёкла умом и тронулась. Часами могла сидеть на крыльце, теребя нечёсаные свалявшиеся волосы и шепча что-то себе под нос. Муж запил, а приходя домой в тяжёлом хмельном угаре, потчевал жену тяжёлыми кулаками, да угощал пинками хрупкое женское тело. Фёкла не плакала, не пыталась закрыться, не убегала, с покорностью принимала побои мужа, отчуждённо оставаясь со своими думами. Горе съело её, лишило рассудка, превратив чернобровую красавицу в подобие человека с развевающимися седыми космами и безжизненными глазами. В рваной юбке и кофте, через прорехи которых выглядывало грязное задубелое тело, она ходила по деревне, наводя страх на её обитателей. Было чего страшиться.


Подойдёт она к старухам, греющим старые кости на лавочке и начнёт: «Чего, Матрёна, солнышку радуешься? Радуйся, смерть тебе ещё пять дней даёт, а потом богу душу отдашь. Радуйся, все радуйтесь!» Старухи крестятся, глаза отводят, а та самая Матрёна и, правда, к исходу пятого дня помрёт. Или, смотрит Фёкла на ребятишек, скачущих весело по улице и опять: «Ишь, раскричалися. Играйте. играйте, да на речку не ходите. Того ушастого водяницы давно приметили». А тот ушастый возьми и утопни прям на глазах честного люда. А как мужик у Фёклы помер, так она стала исчезать куда-то, бывало, неделями её в деревне не видели. Появлялась вся изодранная да исцарапанная. Мужики говорили, что по тайге она шастает, будто ищет чего. Деревенские, конечно, жалели душу заблудшую, но больше боялись, больно много правды она предсказывала.


***

Это лето выдалось жарким, засушливым. Мало того неурожай, так ещё то тут, то там вспыхивал одинокий стожок, а сухой ветер всё чаще и чаще стал приносить запах гари из дальних лесов. Лесные пожары не редкость, только притихли люди. Подступит огонь близко к жилью – беды не миновать. Зверьё погонит из чащоб, житницы уничтожит, спалит дотла деревню.

Корчма была полна народу, всё больше проезжающие да пришлые, опрокидывали в пересохшие глотки кружки медовухи, довольно прищёлкивая развязавшимися языками.


- Огневик в этом году лютует, пропадём, - неслись голоса из разных концов тесной избы.

- А по мне, так пусть всё выгорит, моё добро всегда при мне, - сплёвывая на грязный пол, шамкал беззубым ртом грязный мужик, пропахший потом и копотью.

Компания таких же оборванцев разместилась у самого входа, источая вонь от давно немытых тел вперемешку с винными парами. Пьяные маленькие глазки одного, бегающие по сторонам из-под опалённых бровей, то и дело опускались вниз, проверяя, на месте ли это добро, а рука довольно похлопывала по груди, словно там таилась небывалая россыпь золотого песка.


- Чего уставились, злыдни, всех куплю, - мужик стучал кулаком по столу, пытаясь достать из-за пазухи набитый замусоленный кошель.

Дверь корчмы отворилась и на пороге сквозь пелену сизого дыма появилась Фёкла, водя безумными глазами по присутствующим. На минуту её взгляд остановился на мужичонке, хвастливо потрясающим своим добром, потом раздался дикий хохот и еле слышное бормотание. Корчмарь торопливо перекрестился, как только дверь за обезумевшей бабой захлопнулась.

-Чиво это она? Мужика что ли своего ищет? – обратился к нему один из оборванцев, потрясённый видом, откуда не весть взявшейся Фёклы.

- А, сына у неё в прошлом годе порешили, с тех пор умом тронулась. Ходит по деревне, беду накликает.

Скоро грязная изба наполнилась гулом пьяных голосов, издаваемых мужиками, совершенно забывших о полоумной.

***

Язычок пламени тихо прокатился по застрехе, словно прощупывая себе дорогу, попробовал смолистые брёвна, а потом перешёл в яростный гул, всё больше и больше набирая силу. Никто не ждал, откуда беда придёт. А она вон, не из леса, со стороны корчмы подкралась. Разбушевавшееся пламя в одночасье охватило крайние дома, слизывая на своём пути и ветхие полугнилые постройки и крепкие просмоленные срубы, и скотину, и сундуки с добром. Выкидывало снопы искр, разносящиеся по уцелевшим домам, поджигая заготовленное сено, амбары, выедая глаза едким дымом, обжигая нутро, и сжигая заживо стар и млад, оказавшийся в огненной ловушке горящих изб. Люди выкидывали на улицу всё, что попадалось под руку, матери спасали младенцев, мужики срывали засовы на горящих хлевах, кидаясь в пекло за обезумевшей скотиной. Обуглившиеся обломки сыпались на скрючившиеся человеческие тела, придавливая их, преграждая путь к выходу из ада пожарища.

Только один человек  не толкал детей к спасительной реке, не спешил спасать нажитое добро, не бегал, не кричал  и не закрывался от горячего вихря. Фёкла стояла недалеко от сгоревшей корчмы, прижимая к груди что-то, и безучастным взглядом смотрела на пожарище.


К утру от деревни осталось пепелище, выставившее напоказ закопчённые остовы уцелевших печей. Скрючившиеся тела немощных стариков, забытых во всеобщей сумятице, с упрёком пялились на домочадцев провалом чёрных спёкшихся глазниц. Обуглившиеся туши скотины слились в единую массу и напоминали издали огромные муравейники, источающие смрад горелого мяса. Люди ползали по дымящемуся пепелищу, зовя по имени пропавших мужей, детей, отцов и матерей. Израненные, покрытые ожогами и копотью, многие из них с ненавистью смотрели  на крайнюю  избу, не тронутую огнём.


«Ведьма, ведьма! Сколько народу пожгла, а свою избу, небось, пожалела!» - неслось со всех сторон. В Фёклу летели камни, горячие головёшки, комья сухой земли. «Сжечь её так же, сжечь!» - визжали бабы, а мужики исподлобья смотрели на Фёклу, с опаской окружая несчастную тесным кольцом. Струйка крови, оставленная чьим-то тяжёлым кулаком, потекла по подбородку и исчезла в складках рваной кофты. Её втолкнули в избу, подперев дверь снаружи, завозились, зашумели ещё больше и отступили, давая занявшемуся огню завершить своё дело.


***

Нравились Гришке блоги про всякие там заброшки и аномальные зоны. А умело преподнесённая информация только разжигала любопытство и желание самому во всём разобраться. Вот уже битый час он рыскал по просторам Ютуба, но всё время возвращался к одному, очень интересному и захватывающему видеоролику, в котором некий Миша Р. рассказывал о странном доме, появляющемся на закате, будто из воздуха, а потом начинавшем гореть на протяжении всей ночи. К утру якобы, горящий дом таким же странным образом исчезал, не оставляя никаких следов. Ролик содержал множество фотографий, сделанных в дневное и ночное время. На одних – неопределённая местность, сплошь покрытая разнотравьем, на других видны очертания старой крестьянской избы, сложенной из добротных брёвен. На третьих запечатлён огненный факел, пожирающий непонятное строение. Очередной фейк для привлечения подписчиков, или действительно, что-то необычное, аномальное?

«… была полностью уничтожена лесным пожаром. В огне погибла треть жителей. Заново не отстраивалась. … покинута и заброшена». Далее говорилось о переселении людей в соседние деревни и о лесных пожарах, всё!

« Да, немного сведений, даже зацепиться не за что», - думал Гришка, листая файлы, выплывающие на его запросы. Ничего нового, сухие факты, говорящие о разрушительной силе бушующих лесных пожаров. Неудивительно, деревня Поспелово существовала больше ста лет тому назад. В который раз, прокручивая ролик, слушая Мишу Р. и вглядываясь в фотографии, Гришка всё больше убеждался, что никакой это не обман. У него на это чутьё. Вот ему показалось, что на фотографии избы он видит в окне чьё-то лицо, а может это просто размытое пятно, дефект.

Проехать какие-нибудь двести километров ради чего, и стоит это того? «Стоит!» - подсказал тот же внутренний голос, хотя Гришка и так уже знал – поедет, куда он денется.


(Продолжение следует)

Показать полностью
117

Рассказ старого деда

Было это еще при царе. Деревня наша, – Королиха, хоть и стояла на отшибе, была довольно большой и по тем временам считалась богатой. Это потом все рассыпаться стало, – и пашни заросли, и стадо уж никто не выгоняет-от, и церкви не стало, когда колхоз пришел, а потом и колхоз распался. Горькие были времена.

Так вот, дед сказывал, что когда он маленьким был, стояла на Кихти,– речка это местная, там, где сейчас запруда, мельница водяная. Старик мельник жил бобылем, и человек был, как говорят жадный и злой. Вот попросишь бывало в долг зерно смолоть – как есть откажет, мол, вначале денежку полож. Однако ж была у мельника дочка, Аленка, говорили на жену его покойницу похожа, и нраву мягкого, и лицом не дурна. Держал ее в строгости отец, однако любил и берег пуще глаза.

А в работниках при мельнице ходил Иван– сирота, парень пусть и забитый немного, но помощником был справным и расторопным. А на мельнице и вовсе незаменим. Он и муку в мешки ссыпал, и жернова правил, да и в ремонте механизма мельничного мог в случае поломки пособить.

И, как водится, полюбили друг друга Ваня с Аленкой. Бывало идешь мимо мельницы куда, Иван работает, а Алена чуть поодаль стоит – наблюдает. Со временем общаться стали, и все чаще можно было их вместе увидеть. Словом, взаимопонимание у них было полное. И стали они задумываться о свадьбе, уж и день наметили. Иван сходил в Устье-Кубенское, на ярмарку, – купцов там много было в те времена, Ганичевы, Никуличевы, Цукерманы всякие. Вернулся довольный, неся в кармане кольцо, в чистую тряпицу завернутое. Настроен в общем был очень серьезно.

И пошел Иван к Мельнику, сватать дочку его. Ни да, ни нет старик не ответил, сказал только назавтра прийти. Весь вечер проговорили Иван с Аленкой о том, как хорошо они жить будут, да какое хозяйство заведут, а наутро пошел сирота за ответом.

- Что- ж, парень вижу ты не промах, - молвил мельник, и помолчав добавил – своего не упустишь. Видел я каков ты в работе, однако дочке моей любимой нужен человек удалой, кто-же ее защитит когда меня не станет?. Вот докажешь удаль свою, отдам за тебя Алену Осиповну.

- И как же доказать мне, Осип Африканыч? – смутившись промолвил Иван.

- А пронырнешь под вращающимся колесом мельничным, я и увижу, что ты молодец удалой да бесстрашный.

Холодок пробежал по спине Ивана. С детства слышал байки, что под колесом омут, в котором черти водились, которые мельнику по ночам колесо крутить помогали.

- Я должен подумать, - запинаясь вымолвил он.

- Э-э-э, струхнул, малый – криво усмехнулся мельник, - Подумал я что достойную пару для дочки нашел, а ты вон как на расправу жидок.

В общем, уговорил мельник Ивана. Рассказал он суженой о коварстве отца. Весь вечер проплакала Алена.

- Да как же ты смог согласиться то, Вань? Это ж верная гибель. Никто не знает, насколько глубок омут, и что там на дне. Помнишь Гаврилу, что утонул два года назад? Поговаривают, что затянуло его под колесо, и до сих пор он на дне где-то..

- Ради тебя Аленка я на любую гибель пойду, все равно не жить мне без тебя на свете белом..

Едва рассвело, стоял Иван на берегу. Алена с красными от слез глазами стояла рядом. Рядом же стоял невозмутимый высокий и черный старик – мельник. Поодаль топтались несколько зевак, каким- то чудом прознавших про такой необычный способ проверки.

Было хмурое начало ноябрьского дня, речка мрачно несла свои воды, и даже плеск лопастей колеса старой мельницы не оживлял тишину замершей природы. Снег в этом году еще не выпал, и от голых деревьев и черной земли было отчего-то настолько тоскливо, что замирала душа.

- Ну что, малый, показывай удаль свою, - проскрипел старик, - али струсил?

На это Иван молча разделся, несколько раз глубоко вдохнул и бросился с обрыва в черную воду. За пару взмахов добравшись до колеса, он еще раз сделал глубокий вдох и скрылся под водой…

Не выплыл Иван. Поглотила его река. Как не кричала, как не убивалась Аленка, как не обшаривали длинными баграми омут под мельничным колесом с лодок деревенские мужики, даже следа Ивана – сироты сыскать не смогли.

Дочка мельника с той поры стала таять на глазах. Напрасно старик пытался успокоить ее, все было бесполезно. Алена с отцом почти не общалась, а просто сидела уставившись в одну точку, либо на берегу, либо в комнате своей. А потом люди поговаривать стали, что ходит к ней Иван по ночам.

Первым заметил это старик Андрей, что плел корзины, изба которого стояла поодаль, возле леса. Возвращаясь поздно вечером из гостей по берегу реки, заметил он в окне мельникова дома свет. Сообразив, что там можно выпросить «посошок», поскребся он в горящее оконце, но тут же отпрянул, увидев, что происходило в комнатке по ту сторону стекла. В свете тусклой керосиновой лампы в дальнем углу комнаты стоял, чуть покачиваясь, жуткий черный мертвец, в котором он с ужасом узнал сгинувшего под мельничным колесом не более месяца назад Ивана-сироту. Алена ни жива не мертва сидела, закутавшись в одьяло на кровати своей, и мелко крестилась. Волосы зашевелились на голове у Андрея. Старый корзинщик разом протрезвел, и с невероятной для его возраста прытью помчался в сторону своей одинокой избушки.

Позже, жуткого гостя могли увидеть и другие жители деревни, что поздними декабрьскими вечерами имели несчастье проходить мимо злосчастного дома.

Старый мельник, прослышав о ночных посещениях, принялся расспрашивать дочь, и узнал, что Иван приходит не каждый день, а когда приходит, то до рассвета стоит, вперивши в нее тусклый мертвый взгляд, в то время как девушка крестится и читает молитвы.

Отец Владимир, срочным образом вызванный из Устья – Кубенского, вместе с местным батюшкой, стареньким Отцом Евстафем отчитали не один молебен в комнате несчастной девушки, но все усилия их были тщетны. Шли месяцы. Постоянный ужас и отчаяние в глазах Алены состарили ее лет на двадцать, а сам мельник, из-за переживаний за дочь, из статного и мощного старика превратился в дрожащего и сгорбленного старца. Мельница совсем захирела, все чаще молоть муку ездили в другие деревни – Заднее, Воронино. Возле старой мельницы все реже можно было увидеть возы с хлебом. Мельник все реже выбирался в деревню, а слухи о нечистой силе, мертвецах и прочих ужасах, заставляли людей держаться от старика подальше.

Помер несчастный мельник через год, так же, в ноябре, перед смертью говорят прощения просил у всех, за то, что жадным был и злым. Алена, схоронив отца исчезла из деревни. Кто говорит ушла в монастырь, кто говорит в Вологду подалась, но так или иначе, следы ее потерялись.

Дома мельникова теперь уже нет, а на месте мельницы осталась только запруда. Однако и сегодня иногда, если ноябрь бесснежный на берегу еще незамерзшей реки поздними ночами можно увидеть темные тени статного юноши, девушки или сгорбленного усталого старца.

Показать полностью
414

Деревня  Тихое. Часть третья. Кладбищенская земля

Начало. Деревня Тихое. Часть первая. Дошкин и тайна колодца.


Вторая часть. Туки-Туки.



Оказалось, что рыло мохнатое и был тем Зайкой, которого упоминал дед в письме.


Так вот, по Костикову мнению, сопливый пятак был никакой не зайкой, а настоящей свиньей. Мало того, что напугал парня до ужаса в первую ночь в доме, да потом еще и обзывался, вольготно развалившись на полу. Лежа на боку и подперев кулаком голову, он умудрялся смотреть на Костика презрительно и свысока.


— И что ты думал, что я побегу от твоих виршей про крест и молящуюся собаку? — ржал Зайка, всхрюкивая, — Ты совсем недоумок или как, внучек?


На резонное замечание, что Дошкин ему не внук, рыло поковырялось в заднице, прикрытой старенькими серыми штанцами, и приподняв кустистую бровь сказал : “ Ну, тебе-то почем знать?”


— Слышь, ты, мудила, — озлился Костик, — давно по щщам не выхватывал?

В мгновение ока кончик штык-ножа был запихнут в ноздрю пятака, и гонору у Зайки тут же поубавилось.

— Ну чего ты, чего ты, — завыл он, ерзая на заду, из пятака пошел легкий дымок и запахло жареным, — я ж пошутил.


А Костик был себе рад. Какой-то он стал смелый и борзый. Свежий деревенский воздух влияет, не иначе.


— Ай! Жжется! И чего мудила-то сразу? У меня имя, между прочим, есть.

— Да ну? И какое же? — саркастически скривился Дошкин, убирая штык из пятака. — Зайка?

— ЗАЙНАБАР! — имя прогремело, как раскат грома, парень аж присел от неожиданности.

— Ну, теперь ты понимаешь, почему меня стоит звать по имени? — мохнатый довольно ощерился, возя пальцем в ноздре.

— Ага, конечно. Если захочу, чтоб дом развалился нахер - обязательно так и буду звать. Смотри, вон побелка с потолка осыпалась.

— Опять не прокатило? — Зайка расстроенно возвел брови домиком, — да что ж такое-то! Какие люди пугливые пошли. Вот, помню, лет триста назад… По имени звали! Ага. Хотя и редко, все таки.


Мохнатый сел и стал сосредоточенно ковыряться между пальцев ног. Копыт, вопреки ожиданиям, у него не было. А были мохнатые большие ступни, как у хоббита, с давно не стриженными, загнутыми вниз черными ногтями.


Спать в ту ночь Костик лег только под утро. Проснулся он спокойным, собранным и готовым к труду и обороне.


Трудиться пришлось немного, в основном убрать двор и до конца разобрать дедовы вещи. Полночи он вместе с Зайкой расставлял банки и мешочки, слушая, для чего предназначен каждый порошок. Читали дедовы записи, разобрали и смазали мосинку. Еще два раза Костик чуть не набил рыло помощнику за дурацкие шутки, а потом понял, что по другому Зайка разговаривать не умеет, и перестал обращать внимание на хамские выходки. Часов в пять мохнатый сказал, что с дебилом, не могущим запомнить заговор для заморозки воды, он больше общаться не желает и обратившись сгустком темноты, растворился, втянувшись в щели пола.


— Да нахрена мне эта заморозка? Чего я этим заговором делать буду? — крикнул вслед Костик.


— Лед для коктейлей. — донеслось снизу. — Спать иди.


Убрав следы от вчерашнего костра, Дошкин собрался в магазин. Надо было основательно затариться. Взял рюкзак и пошел по улицам, разглядывая дома. Жить в своем, парню, в принципе, нравилось, а как живут другие, было тоже любопытно. Он шел и запускал глаз в каждую щелку в заборе, пытаясь рассмотреть, как что у кого устроено во дворе. В основном дома были обычные, кирпичные или старые, бревенчатые, заборы высокие — ничего не видать.


А вот один привлек его внимание. Низкий белый заборчик, как у американских домиков, двухэтажный, с палисадником, в котором яркими гроздьями цвели вьющиеся розы. Очень странный для глухой деревни дом. Во дворе стояла светловолосая женщина, одетая в бежевую легкую блузку и джинсы. Уперев руки в бока, она смотрела куда-то вглубь двора.


— Валькирия-а-а-а! — крикнула женщина. Костик аж споткнулся и замер.


— Валькирия! Да что ж такое-то, где ее носит! Валька, иди сюда, кому говорю!


Из-за угла дома вышла русоволосая девушка. Настроение у нее было явно не очень. В руках она несла ведро, полное яблок.


— Мам, почему только я собираю, а Сандра крыжовник жрет?

— Не жрет, а ест. — женщина подхватила ведро и поставила его на крыльцо. — Иди, за своим зоопарком убирай. Кассандра! Кассандра, а ну иди сюда! Ну что за ребенок… Иди сюда, сказала!


Дальние кусты зашевелились и ответили молчанием.


“Охренеть у них имена…” — пронеслось в голове у Костика, прежде чем его заметили.


— А вы что, молодой человек, тут стоите? — женщина подошла к заборчику. Карие глаза словно сканировали Дошкина. Откуда-то появился огромный черный пушистый кот и стал крутится у ног женщины, задрав хвост.


— Да я вот тут… в магазин шел. — выдавил Костик. Не признаваться же, что тупо глазел на чужое житье.


— А пойди сюда, — парень сделал два шага вперед, словно его дернули. Женщина схватила его за руку и зашептала: — А вот не стой, рот не разевай, а то закручу, завою, глаза тебе закрою. Рот зашью гладью, пошлю к те черну сватью. Поженю с костлявой, погуляю на славу.


Из под пальцев женщины поползли черные черви. Костик дернулся и наваждение спало.


— Не действует? — женщина прищурилась, вглядываясь в Дошкина. — Ах вот ты кто… Ну, чего же сразу не сказал. Ты ж Петра внук? Давай знакомиться.


Пока Костик бэкал— мекал, женщина деловито отодвинула кота в сторону, встряхнула руками. На секунду парню показалось, что все же что-то слетело с ее пальцев. Что-то темное.


— Татьяна. Татьяна Жванська. — распевно произнесла она с легким акцентом. — Добро пожаловать в нашу деревню.

И протянула руку. Костик осторожно пожал теплую ладонь.


— Это хорошо, что ты приехал, я одна здесь не справляюсь. Без деда твоего совсем трудно стало. А еще городские приезжают, одному - вылечи, другому изведи кого. Совсем одичали. Понасмотрятся всяких “ Боевых экстрасенсов” и тоже — давай им, дух умершего вызывай.

Она еще раз внимательно посмотрела на молодого человека.

— На озере нашем был? Тебе б сходить. Плохо все там. К концу лета всякой дряни расплодилось. Из пещерных озер, по подземной реке в наше Тихое попадают. Что там в глубине земли творится - никто не знает, а кто знать хотел - оттуда не вернулся. Но явно гнездо в пещерах у этих тварей.


— Да вот все собираюсь… Только времени нет.


“ И очень боюсь.” — подумал Дошкин, но вслух он этого говорить на собирался.


Татьяна, секунду помедлив, сказала, глядя Костику куда-то в середину лба:

— Ты, прежде чем туда пойдешь, земли с кладбища набери. Это твои порошки усилит по действию. Совет тебе такой, дружеский.


Парень слушал, приоткрыв рот. Может и правда надо? Как раз на могилу к деду собирался.


— На прибывающую луну как раз надо землю брать. С могилы того, с чьих похорон еще 40 дней не прошло. Сегодня как раз такая луна будет, и недавно у Коростылёвых сын умер. Он там в крайнем ряду, слева похоронен. Разбился на машине по пьяни. Это прямо вот по этой улице, до конца пойдешь, и за дорогой, у леса, сразу кладбище.


— Это что, туда ночью надо идти? А днем нельзя? Я ж там никогда не был. — уж очень не хотелось молодому человеку шататься по ночам в таком месте. Ни в каких призраков он не верил - тащиться туда было лень.

— Ну да. Только под лунным светом земля обретает свою силу. Ты, главное не забудь - сразу как наберешь, скажи над ней:

прибывает земля, прибывает вода, лунный луч, свет от звезд. Сила прибывает, меня омывает. И ногой сильно топни. Понял?


Костик повторил про себя заговор и вроде запомнил.


— Ну, иди, куда шел. — женщина повернулась и пошла в дом. Плечи ее странно подрагивали.


— Спасибо, Татьяна! — крикнул ей в спину Дошкин и пошагал дальше.


Любопытство одолело Костика, и он дошел до самого кладбища. Ничего особенного там не было, просто ряды могил, оградки, простенькие памятники, кресты. Было оно не большим, старая часть погоста уже заросла лесом, и понятно было, что парню туда не надо. Быстро отыскал могилу деда - земляной холмик с деревянной пирамидкой. Табличка с надписью. Постоял, поклонился, да и пошел дальше. Никаких чувств Костик не испытал. Ну, может немного сожаления, что деда уже нет и объяснить, что здесь творится и куда его втягивают, дед не может.


Могила сына Коростылёвых обнаружилась с краю захоронений, земля на ней еще не слежалась и была рыхлой. В ней торчал деревянный крест. Набрать бы сейчас, да вишь, надо ночью.


“Хоспади, кого я слушаю?.. Что я делаю?! — схватился за лоб Костик, — что происходит вообще? Какая-то тетка, возомнившая себя ведьмой, несет адовую чушь, и я, дурак, повелся! Я, здравомыслящий человек, не верящий во всякую потустороннюю хрень, ржущий над идиотами, ходящими к гадалкам и магам по объявлениям. Я пойду ночью на кладбище, за сраной землей?!”


Внезапно Костик вспомнил читающего ему очередную непонятную строчку Зайку, тварь, что он разрубил, и понял. Он пойдет. Игры кончились. Это все на самом деле.


Запомнив расположение могилы, Дошкин отправился обратно, в деревню, зашел в магазин, скупил половину прилавка, поговорил с Иркой.


У нее, оказалось, новые жильцы, два студента - геолога, приехали по пещерам шорохаться, как выразилась продавщица. ТалалИхиной было невыносимо скучно, поэтому она болтала и болтала. За полчаса Костик узнал все деревенские новости. Рассказал о встрече с Татьяной.


— Эта Жванская - ведьма! — понизив голос, сказала Ирка, — ты ее стороной обходи. Видал, дом у нее какой? Чем она на такой заработала, ясное дело. Порчу наводит, к ней изо всех городов приезжают, на машинах таких, богатых, мне за всю жизнь такую не купить. К ней даже местные алкаши, которые прут все что плохо лежит, во двор боятся лезть. Заборчик низенький, как приманка. Да кто лазил - рассказать потом не могут, что там видали. Слюни только пускают. У нас таких дурачков уже пятеро.


Вернувшись домой, парень еще раз обдумал, как пойдет за землей. Надо фонарь взять и мешок. Ценный совет, видать, ведьма дала. Наверно и вправду такая земля усилит действие дедовых порошков. Потом можно будет на озеро с такой смесью идти. Там же явно неладно что-то.


Нож еще возьму, решил Костик. На всякий. Он подошел к стене и выдернул ножи из ковра. Олень словно облегченно вздохнул.


Дошкин встал перед зеркалом, покрутил ножи и приняв позу бойца в обороне, загнусавил голосом переводчика фильмов со старых видеокассет.


— Храбрый, видать, городской, раз два ножа навесил. Ты, с наколками! На кой тебе два ножа? А в штанах два хера держишь? Ты, сука, глухой? Скажешь, кто ты такой есть, или тебе язык развязать?


Взмахнул перед собой ножами и сменил позу. Зеркало отразило нахмуренного Костика с растрепанной бородой.


— Спрашиваешь, зачем мне два ножа? Один - для чудовищ, другой - для людей. Хер у меня один. А вот ты что за хер с горы? Стоишь и зорко оглядываешься, да мозгов у тебя нет. Думаешь, учуял бабу тут, да яйца выкатил? А теперь ты начинаешь сморщиваться и твои маленькие яйчишки сморщиваются вместе с тобой. Это потому, что на боку твоего ножа написано написано «Муляж», а на боку моего написано «Хелле». Ловить здесь тебе нечего. Вместе с твоими яйцами. А теперь — съебал отсюда!


Дошкин ловко отпрыгнул назад и сделал маваши - гери ногой, поражая воображаемого соперника в голову.


— Че там на ноже написано? Хилый? Ну, как раз для тебя. — за спиной появился Зайка. — А думаю, кто тут в доме ругается? А это богатырь наш, сам с собой. Говорю ж — дурак дураком.

— А ты чего, и днем можешь? — оторопело хлопал глазами Костик.

— И днем и ночью, дорогуша, и днем и ночью. Я слежу за тобой. — и Зайнабар сначала показал пальцами на свои глаза, а потом на парня. И где жестов таких нахватался-то…


Костик надулся и решил с Зайкой не разговаривать. Тому это вскоре надоело, ибо трещать попусту он не любил. Провалился сквозь пол, как и не бывало.


До вечера Дошкин сходил к соседу, Ивану Семеновичу, и выяснил, что у того в гараже стоит мотоцикл “Урал” с коляской, принадлежащий Костикову деду. Ключи от него на связке нашлись. Теперь Дошкин обладал средством передвижения, вот только прав у него не было. Но дед Иван сказал, что у них в деревне ни у кого прав нет, и ничего. В город, главное, не ездить на нем. Мотоцикл Костик водил всего пару раз, когда на байкфесте пьяные байкеры дали ему порулить. Но, тоже опыт. С этой радостью на сердце он вернулся домой и стал собираться на вылазку. Взял дедов фонарик, старый пакет со стершимся рисунком, рюкзак. На ремень повесил ножны.


Еще немного посидел за ноутом, понял, что заказ сдать вовремя не успевает, и написал заказчику письмо с извинениями.


Темно-синее небо усыпали миллиарды серебряных светлячков. Одни таинственно мерцали, пришпиленные к небосводу, другие срывались и падали вниз, оставляя за собой тонкие росчерки. Август. Самое время для звездного дождя. Половинка желтой луны безразлично взирала на притихшую деревню.


Костик шел, задрав голову, завороженно разглядывая звезды и думая о том, что где-то там, на этих далеких планетах есть жизнь, только мы этого еще не знаем. А может, и не узнаем никогда.


Перед тем, как зайти на кладбище, он постоял, прислушиваясь. Вроде тихо, только что-то поскрипывало вдали. По коже пробежали мурашки. Он забрал левее и пошел между рядов темных могил. В свете фонарика мелькали фотографии умерших, казалось, что они провожают Костика глазами. Стало жутко. Пробираясь через заросшие холмики и поваленные оградки, он постоянно чувствовал, что чей-то взгляд сверлит его спину. Черные ветки деревьев качались на ветру, шурша листьями. Где-то заухала сова. Дошкин замер. Ноги стали ватными, в горле пересохло.


У одной из могил на лавочке кто-то сидел. Парень направил луч фонаря на силуэт. Это оказался замысловатый памятник, изображающий скорбящего ангела. Костик судорожно вздохнул. Он же ничего не боится, да?


Ту могилу он нашел не скоро, еще поблуждав. Ночью здесь было все не так, казалось, что он ходит кругами.


Сбросив рюкзак, Костик стал горстями хватать рыхлую землю с могильного холма, пересыпая ее в пакет. Он рылся в могильном холме, оглядываясь по сторонам. Все время казалось, что сейчас кто-то подойдет и спросит, что он тут делает.


Набрав полный пакет, парень поднялся с колен, и стал вспоминать ведьмин заговор.

Наклонившись над пакетом он неуверенно зашептал: “Прибывает земля, свет луны, луч от звезд. Сила прибывает, меня омывает.”

Что-то забыл, подумал Костик. Из пакета пахло сыростью, и почему-то белыми цветами. Вспомнил.

— Прибывает вода! — и Костик топнул ногой.


В земле под кроссовками что-то захлюпало, в мгновение ока место, где стоял парень заполнилось водой. Ноги вязли в месиве из кладбищенской земли все глубже. Дошкин попытался перепрыгнуть на другое место, но получилось только выскочить из кроссовок и плюхнуться на разрытый могильный холмик. Влажная рыхлая почва стала уходить куда-то вниз, утягивая Костика за собой. Могила проваливалась, вода заливала проседающую землю, затягивая тело парня все глубже. Сверху на него скатывались потоки вязкой грязи, забивая глаза, рот, не давая дышать.


Все глубже и глубже … Чем больше барахтался Дошкин, тем больше его затягивало, вода вперемешку с землей завалила его почти полностью. Костик понял, что сейчас умрет. Никто не найдет его здесь, в могиле парня, именем которого он даже не поинтересовался. Какой-то Коростылёв.


— Помогите! — из последних сил крикнул Костик и заскреб руками по краю могилы.


— Ийшшшааа…. — пронеслось эхом по кладбищу, — Ийшшша… Фешшара тумуло…


Голос, словно ветер, пронесся над покосившимися крестами, хлестнул волной и загулял отголосками где-то в лесу. Ограды жалобно заскрипели калитками. Костика вытолкнуло из могилы, словно земля отторгла его. Вода впиталась в почву.

Вместе с кроссовками, однако.


Грязный, босой и злой как тысяча чертей из ледяного ада, которым угля не подвезли, Дошкин брел по улице, матеря себя на разные лады.


Как он мог поверить этой гадине? Она же специально. “Вода прибывает.” - это же Костиков дар сработал. Да еще ногой топнул, дурак. Она же не дружить хочет, а конкурента извести.

Проходя мимо ведьминого дома, Костик соскреб с себя всю грязь, что удалось, скатал в руках и запустил в сторону дома. Комок тихо чвякнул, растекаясь по белой стене. Вот тебе кладбищенская земля, подружка!


На заборчик вспрыгнул черный кот, выгнулся дугой и оскалив зубы, дико завыл.

— Тьфу на тебя! — Дошкин отряхнул руки и пошлепал к дому.


Как только он включил свет в коридоре, тут же нарисовался Зайка.


— Ооо! Это откуда к нам такого дерьмодемона занесло? Или что на тебе такое коричневое? — Мохнатый ходил кругами вокруг парня и неодобрительно цокал языком.


Пришлось все рассказывать.


Зайка долго ржал, а потом, нахмурившись, стал пристально вглядываться в Костиковы глаза.


— Ты, конечно дурак еще тот. Ведьме поверил. Но, поздравляю тебя с открытием.

— С каким еще открытием?

— Открытием дара твоего, тупень! Вода после слов пошла? Пошла. Просто ты еще не понимаешь, как этим пользоваться. Ну, ничего, я буду твоим учителем. — и Зайка важно приосанился.


— Ты знаешь, а ведь мне на кладбище кто-то помог. Когда меня совсем глубоко затащило, там как-будто ветер пронесся и сказал что-то типа “ Ишшшаа!” И тогда меня вытолкнуло из ямы.


Зайка застыл, занеся над головой руку, которой он хотел почесать макушку. Потом медленно перевел взгляд круглых карих глазок на Дошкина.


— Сам Велес? Тебе Велес помог. Этот язык только боги и помнят. На нем все самые сильные заклинания, чтобы природой управлять.


Мохнатый немного потоптался молча, о чем-то раздумывая, а потом снова стал ехидным рылом.


— Ты, это, не толкись тут, как голем безмозглый. Мойся иди. Весь пол засрал.


Костик послушно пошел в пристройку, где была ванная. В баню бы надо завтра. Стянул с себя успевшие покрыться коркой шмотки и включил воду.


В раковине плавала серебристая чешуя.



Продолжение следует.



С благодарностью  @KingJavell  за коммент, невозможно было такое пропустить))



Всех люблю, обнимаю, адски стучу по клаве,  пишу продолжение.


У этой части уже есть озвучка от Паши Тайги для Лиги Лени.


Так же добро пожаловать в наш ВК паблик.



Жду ваши комментарии, понравилось- не понравилось, кому лень комментировать- просто ставтье плюс!)

Показать полностью 1
663

Деревня Тихое.  Часть первая.  Дошкин и тайна колодца

Костик Дошкин стоял на кухне и тоскливо смотрел в окно. Там светофоры поливали мокрый асфальт дороги кроваво-красным, редкие прохожие спешили по домам, складывая зонтики. Гроза уже прошла. А у Дошкина дома - только начиналась.


Мать опять устраивала истерику. Этот театр одного актера достал Костика так, что он был готов бежать на край света, лишь бы не слушать ежевечерние жалобы на материну жизнь, которую он и его отец испоганили. Родители развелись, когда Косте было лет пять, и с тех пор он только и слышал, какой гад и урод его папочка, а сынок - так тот весь в отца. А потом отец умер. Инфаркт. И стал еще и говном никчемным, так как алименты теперь получать не с кого. А его копия еще тут, и жрать просит. За 27 лет жизни парень наслушался обвинений в свой адрес, до 14-ти ходил с задницей в синяках от ремня, так как лупили его за малейшую провинность. А потом, за одно лето, Костик как-то неожиданно вытянулся, и стал на голову выше матери. И только тогда побои прекратились. Видимо, что-то щелкнуло у нее в голове.


Зато теперь началось давление на психику. Каждый раз мать ложилась умирать. Задержался с друзьями до 11-и вечера - все, дома пахнет валерьянкой, Анна Борисовна пластом на диване, с мокрой тряпкой на лбу, стоны, рыдания, неблагодарный сын вызывает скорую, потому что мама вот-вот умрет. Она перенервничала.


А что было, когда Костик начал встречаться с девушкой с параллельного курса своего института, он до сих пор вспоминал с содроганием. Мать не постеснялась позвонить Жанне с телефона сына и поливая девушку грязью, сообщить, что если та не оставит ее сына в покое, то она наведет на девушку порчу, и еврейская шлюха и подстилка Жанна станет бесплодной.

На следующий день об этом знал почти весь институт и к Дошкину прилипла кличка “Порченная мамочка”. Жанна сказала, что мать у него долбанутая на всю голову, и чтобы Дошкин больше к ней не подходил. Это было невыносимо. У Костика и так не было друзей на курсе, а теперь еще за его спиной смеялись, шушукались, а особо смелые подходили просить телефон мамочки, мол, порчу навести.


Мадам Дошкина стонала в своей комнате что-то о том, что Костик ее смерти желает, в гроб хочет вогнать, оставить помирать старую женщину в одиночестве. Старой женщине было сорок шесть.


Костик досадливо поморщился, и продолжая пялиться в окно, подумал, что целесообразнее заказать гроб из сосны, даже без оббивки, потому что на дубовый гроб он не заработал, а матери будет все равно. Кремирует, и развеет прах в Сокольниках. Чтоб никуда ходить не надо было. Терпеть не могу кладбища, думал Дошкин.


Внезапно, мать подорвалась с дивана и выбежала на кухню.


— Ты понимаешь, что я умру тут одна? Понимаешь? Падла, тварь неблагодарная! — на парня посыпался град ударов. — Я всю жизнь для тебя старалась, работала как лошадь, помощи от тебя ждала, а ты теперь уехать хочешь, гаденыш?!


Анна Борисовна задыхалась и заливалась слезами. Немытые волосы сбились в неопрятное воронье гнездо, она махала перед костиковым лицом руками, мелькая облезлым красным маникюром.


— Мам, ну что ты, сядь уже. — парень поймал ее руки и силой усадил на старый табурет. — Хватит. Я хочу пожить один. Дедов дом стоит уже полгода без хозяина. Тебе ведь все равно, ты там уже двадцать лет не была.

— Куда, куда ты едешь? Это же глухомань, тайга, там ничего нет! Эта деревня уже развалилась вся. Нет там никого, как ты будешь жить? Как я буду жить?

— Дед дом мне оставил, надо туда съездить. Поживу там пару месяцев. Работа удаленная, ну чего тебе не так?

— Ты со шлюхой своей туда едешь! — мать надрывно зарыдала. — Я знаю, ты хочешь чтоб я сдохла тут и квартира вам досталась!

— Какая шлюха, что ты несешь. Мы с Катей не виделись уже два месяца. Из-за тебя, между прочим.

— Какая же ты свинья, какая свинья… — запричитала Дошкина, и тяжело поднявшись и придерживаясь рукой за стенку, медленно побрела к себе. — Денег матери оставь.


И с силой захлопнула дверь.


А всего лишь Костик сообщил маме, что собирается пожить в доме деда, того, что со стороны отца.


Дед умер полгода назад, до этого Костя видел его лет в восемь, когда еще был жив отец. Мать тогда получила путевку от предприятия, в Сочи, на одно лицо. Мальчика срочно надо было куда-то пристроить. Отец в то время был на вахте, на севере. Поэтому путем долгих телефонных переговоров, телеграмм, было решено, что Костик поедет на лето к деду, в деревню Тихое, Челябинской области.


Воспоминания от того лета у Кости остались самые теплые. Как они ходили с дедом на рыбалку на местное озеро, как дед возился у печки, готовя вкусную уху, веселый лохматый пес Яшка, с одним стоячим ухом и черным пятном на глазу. Как читал книги про приключения и детективы из дедовой большой библиотеки, как пахли стены дома нагретой смолой и как здорово в сосновом бору летом. После этого умер отец, и мать больше никогда не общалась с дедом.


Билеты до Челябинска были уже куплены, отъезд завтра. Свои вещи Костик собрал накануне, и их, на удивление, оказалось немного. Все влезло в одну спортивную сумку, да еще ноут - основной инструмент заработка. Главное, чтоб интернет там ловил.


На прощание мать побросала свои сапоги ему в спину, и Дошкин отправился на вокзал.


Пережив две пересадки на автобусах после поезда, Костик трясся в древнем, как говно мамонта ПАЗике, залипая в телефон. Читал о местных краях, и его занесло на сайт спелеологов, которые писали, что в округе деревни Тихое роскошные карстовые пещеры с подземными озерами, сеть подземных рек , что питают местные водоемы, рассказывали всякие странные случаи, что происходили с диггерами и туристами на местном озере. Да и вообще чтиво было увлекательным, парень и не заметил, как доехал до конечной остановки.


Деревня Тихое встретила Дошкина августовской пылью, закручивающей на главной площади маленькие серые вихри, пустотой, тишиной и злобным блеянием черного лохматого козла, привязанного к дереву неподалеку от продуктового магазина. Рогатый недобро косил желтым глазом и вскидывал башку с добротными такими, острыми рогами, будто спусти его с веревки - тут же наподдаст непрошеному гостю под зад. Костик немного растерялся. Детская память подводила. Он вообще не помнил это место. А может быть, оно сильно изменилось за 20 лет.


В свои 27 лет Костя Дошкин представлял собой типичного городского обитателя, со всеми модными фишками и соответствующим представлением о жизни. Выглядел он как те, кого еще недавно называли хипстерами - бритые виски и затылок, уложенные красиво на макушке волосы, усы и борода - заслуга личного барбера, и в период между 22-х и 25-ю годами Костик набил себе татух. “Рукава” у Дошкина поражали разномастностью, а следовательно и должны были говорить об обширном кругозоре и интересах молодого человека. Вот только все, кто видел это разнообразие, говорили что Костик похож на чемодан в наклейках. Герои “Симпсонов”, “Футурамы”, “Рика и Морти” соседствовали с драконами, сестрами Хаоса и почему-то портретом Челентано. Хотя Костик, брызгая слюною орал, что это вовсе не Челентано, а Майкл Скорсезе, да ему никто не верил. Ну, с кем не бывает.


Костик подсмыкнул сползающие джинсы и пошел в продуктовый, выяснять, в какую сторону ему идти. Отъезжающий ПАЗик на прощание обдал его вонючим выхлопом и облаком песка. Адрес был: Пролетарская, дом 15, и где это находится, он в душе не знал. А казалось, что вроде вот вышел - и дедов дом сразу.


В маленьком магазинчике за прилавком скучала дебелая бабища. Сошедшая прямо с экрана советских кинокомедий. Вытравленные перекисью волосы, голубые тени на веках, засаленный, бывший когда-то белым халат с обширным декольте.

При появлении Дошкина она встрепенулась, и медленно поведя плечом, вопросительно приподняла брови.


— Добрый день! Вы не подскажете, как добраться до улицы Пролетарской? — Костик был сама любезность.

— И че тебе там надо? — продавщица оглядела парня с ног до головы. — Ты к кому там собрался, студент?


— Эмм... Я вот к деду… То есть, в дедов дом. Жить тут у вас буду. — Дошкин был возмущен наглостью женщины, но сдерживался.


— К деду? И кто твой дед? Че-та я не помню таких внуков у нас на улице.

— Я Петра Васильича, Дошкина внук. — Костик стал злиться. Какого черта она допрос устраивает? Скажи куда идти, и все.


Деваха внезапно выпучила глаза.


— Этот, как тебя! Костик! — заорала она.


Молодой человек стоял в замешательстве. Эта женщина его знает?


— Да ты че, — выбираясь из-за прилавка, голосила продавщица, — Это ж я, Ирка! Ирка Талалихина! Ты к нам играть ходил. Соседи мы. Ну?


Что-то стало просачиваться в память. Костик вдруг вспомнил чумазую девчонку в желтом сарафанчике, ее брата, с которым возился в куче песка, бегал купаться на озеро, и что они жили через забор от дедова дома. Как он мог забыть?


— Ира? — растерянно промямлил Дошкин. Что же с ней случилось? Она же на три года младше меня. Выглядит, как будто ей сорок.


В это время Ирка, не умолкая на минуту, заволокла его к себе в подсобку, усадила на стул, налила в чашку чай, подсунула печенье и, радостно улыбаясь, рассказала почти всю историю своей жизни. Да там и рассказывать было немного. Выросла, отучилась в школе, продавщица. Брат утонул, восемнадцать ему было. Прям на свой день рождения. Тело так и не нашли, все озеро обшарили. Родители тоже уже померли, живет теперь в доме сама. Замуж не вышла. А за кого? Одна пьянь в деревне осталась, а нормальных мужиков всех со щеноты разобрали. Да, она не скучает. Вон, комнату сдает приезжим.


— У нас тут ученые всякие приезжают, да. Интересные люди, поговорить есть о чем. Такое рассказывают, ты, Кость, не поверишь! Говорят, что у нас тут аномальная зона. А на озере нашем что творится — ужас! Мы туда уже и не ходим.


И стала утирать бисеринки пота на лбу, что выступили от горячего чая.


— Пойдем, я тебя провожу, ключи отдам. Дед Петя мне их оставил. Как чувствовал. За день до смерти пришел и говорит, мол, Ирка, дни мои на исходе, вот ключи, после похорон закрой все и только внуку отдай. Больше никому.

— Да, нотариус написал, что у соседей ключи. Надо будет за документами к нему сходить.


Ирка закрыла магазин, прилепив на дверь листок с надписью “Обед”, и повела его по заросшим бурьяном улицам к дому. Идти оказалось недолго, вскоре показались знакомые ворота, покрашенные синей облупившейся краской и лавочка перед забором. Дом, что в детстве казался Костику большим и просторным, сейчас выглядел маленьким, чуть покосившимся домиком, с тремя окошками в резных наличниках, выходящими на улицу. Подруга детства толкнула калитку, заржавевшие петли заскрипели и на минуту Косте показалось, что сейчас из будки выскочит Яшка и радостно залает, крутя хвостом в колтунах.


Но, во дворе царила тишина, сад зарос травой, яблони клонились под весом плодов, пригибая ветви к земле, старый колодец, закрытый крышкой, позвякивал ржавой цепью, на которой не было ведра, да еще тихонько бухала от ветра незакрытая дверь сарая.


— Ты присядь, я сейчас ключи принесу. — Ирка указала на ступеньки перед домом и Костик покорно побрел к крыльцу.


Да уж… Полное запустение. Но, это ему и надо. Надо начинать жизнь заново. Привести в порядок дом, вон, сад есть, что тут еще? Огород, наверное. Дошкин очень любил читать статьи про дауншифтинг и смотреть видео про то, как можно в диком лесу обустроить хижину и жить там. Особенно его вдохновлял парень из Австралии, который из глины и палок мог соорудить все, что нужно для комфортной жизни. Костик не сомневался, что и у него тоже получится. Ну, собственно, а чем он хуже?


Наконец-то дом открыли. Три маленькие комнатки, пропахшие дедовым Беломором, затхлостью, и какими-то сухими травами. Пучки растений свисали с потолка кухни ровными рядами. Зачем это? Выкину все, решил Дошкин. Все равно ничего в них не понимаю.

Тем временем Талалихина, помявшись на пороге, пригласила его вечером на ужин. Мол, все равно у Костика ничего с собой нет из еды. Да и скучно ему будет. Костик пообещал что придет, но делать этого он не собирался.


Побродив по дому, парень присел на древний диванчик в большой комнате и закурил. Со стены на него укоризненно смотрел олень, гуляющий по плюшевому ковру.


— Да, брат, такие вот дела… — вслух произнес Дошкин, затягиваясь.

Олень передернул хвостом и стукнул копытом.


Капец я устал, подумал Костик. Мерещится всякое. Потихоньку распаковал свои вещи, разложил их среди дедовых в шкафу. Достал с плечиков дедовскую фланелевую клетчатую рубаху и надел. Стало тепло и уютно. За окнами темнело, наступал вечер. Иногда мимо дома проходили люди, их голоса обрывками доносились из сизых сумерек. Где-то лаяли собаки.


Собаку может заведу, умиротворенно думал парень. Мать ведь даже котенка, что с улицы принес, не разрешила оставить. Он потом так жалобно мяукал под окном. Сердце опять сжалось от воспоминаний.

“ А ведь мамаша твоя - твааарь...” — прошептал кто-то у него над ухом. Костик дернулся. Никого вокруг. Громко думаю, решил он. Захотелось пить.


Кран на кухне отозвался тихим шипением. Воды на было.


Колодец во дворе стоял без ведра, это Костик точно помнил.

Пошел в сени, там обычно дед держал ведра с водой и большой бак, куда наливал воду для бытовых нужд. Огромный оцинкованный бак стоял там же, где и раньше. Открыв крышку, парень обнаружил, что вода в нем уже “зацвела”, стенки бака по краю воды были покрыты зеленой слизью, а на поверхности плавала какая-то не то чешуя, не то сухие лепестки цветов - мелкие круглые серебристые пластинки, которые, когда Дошкин открыл крышку, стали словно живые собираться точно по центру бака. Воды отсюда явно не стоит пить, козленочком еще стану, решил Костя, взял ведро и вышел во двор.


С трудом откинув крышку колодца, Костик прицепил ведро на крюк, и стал спускать его в черную темноту. Колодезный ворот скрипел, ведро бухало по стенкам, а из глубины вдруг раздалось отчетливое пение. Высокий детский голос жалобно выводил:


Я пошлю тебя бай-бааай.

ближе, мааальчик. Успокою

И уста тебе закрою.

Баюшки-баю.


Костика непреодолимо потянуло в колодец, все тело его ослабело, он выпустил цепь из рук и ведро полетело вниз. Раздался стук, всплеск и визг, разрывающий перепонки. В колодце заплескалось, эхом многократно размножился крик. Парень отскочил от сруба и поскользнувшись, упал на спину. Кто там? Кто-то упал в колодец? Ребенок? И он поет. Так не бывает. Воды резко расхотелось, захотелось к Ирке. Дошкин подорвался с земли и выскочил за калитку.


Ворота Талалихиных были железные, из гофролиста, явно недавно поменяли. А калитка была еще старой, деревянной, такой же облезлой, как у деда. На ней было что-то написано, вырезанные буквы расползались у Костика перед глазами как тараканы. “ Аминь” - прочитал он на нижней доске. Это видно было отчетливо.


— Ира! Ира! — завопил Дошкин, тарабаня по калитке.

Дверь в дом распахнулась, открыв желтый прямоугольник света с темным силуэтом в проеме.

— Ирка, у меня там в колодец кто-то упал! — молодому человеку было неловко, но что делать, он понятия не имел, и думал, что девушка ему сможет помочь.

— Кто упал? Колодец закрыт уже полгода. Ты чего?

— Ну, я водички пошел набрать, ведро взял… А там поет кто-то. — руки парня дрожали, перебирая рукава фланельки.


Ирка ходила вокруг стола, нахмурившись. Принесла воды в большой кружке. Дошкин выпил, проливая половину на рубаху.

— Может тебе показалось, Кость? — девушка ласково погладила его по плечу. — Ну? Устал поди, может музыка у соседей играет. Тебе показалось. Есть хочешь?


— Хочу. То есть… Ира, ты понимаешь, я правда слышал! Ведро еще упало туда, и как-будто ударило кого-то. Оно там завизжало. Ты не слышала? Очень громко.


Девушка поставила перед Дошкиным тарелку с горячим супом. Это на время его отвлекло.


— Когда твой дед умер, у нас в деревне стало чаще странное происходить. — вздохнула Ирка. Подвинула ему еще кусок хлеба. — Петр Василич ведь нам как защитник был. Хоть и говорили про него всякое. Он такие колодцы умел заговаривать.


— Какие - такие? — выпучил глаза Костик. — Поющие? Как фонтаны?


— Не смешно. Если в колодце кто-то поет, то значит нечисть в нем завелась. Ей много не надо - чтоб колодец без солнечного света какое-то время постоял. А потом будет ждать, кто подойдет. Пением заманивают, детей в основном. Спасти просят. Да только кто перегнется за край, так и все. — продавщица подперла щеку пухлым кулачком. — Может спать у меня останешься? У меня винца домашнего есть. Для нервов. А?


— Неее.. — замотал головой Костик. Еще чего не хватало. Тут еще страшнее будет. — Домой пойду.


Пугает его соседка, решил парень. Чтоб у нее заночевал. Да знаем мы таких. Утром проснешься - руку отгрызть готов будешь, ток чтоб она не проснулась. А потом раз! - уже и в ЗАГСе стоишь, в пинджаке и с букетиком. Нет уж.


Во дворе тускло светила лампочка над крыльцом, вокруг нее кружили мошки. Из колодца не доносилось ни звука. Костик обошел его по широкой дуге, потом пригнувшись, как солдат под обстрелом, подбежал к крышке от колодца, схватил ее и с размаху бухнул сверху, на колодезный сруб. Жалобно звякнула цепь. Фууух… Нет там никого, почудилось.


В доме Дошкин долго выбирал, где будет спать. На дедовой кровати не хотелось. Диван был весь продавленный, железные пружины больно кололи спину. В маленькой комнате, где он спал в то лето, когда приезжал к деду, было вроде в самый раз. Но улегшись на кушетку Костик понял, что ноги у него висят в воздухе. Вырос мальчик.


Неожиданно на глаза навернулись слезы. От осознания, что деда он больше никогда не увидит, что он уже такой взрослый и не может опять стать маленьким, что решать теперь все надо ему самому и никто, никто в этом мире ему не поможет.


Пришлось перебраться на дедову кровать. Да и черт с ним, что он на ней умер. Костик-то помирать не собирался.


Пуховая перина нежно приняла его в свои объятия, в приоткрытое окно доносилось пение сверчков, лампу парень выключил, но с улицы в комнату проникал свет фонаря, стоявшего аккурат напротив дома. Было уютно. За печкой что-то шуршало.

Мыши, подумал Дошкин, и провалился в сон.


Посреди ночи Костик проснулся. Шуршание за печкой переросло в шумную возню, похоже было, что там кто-то ворочался, пробивая себе путь.

— Эй! Пошли вон! — крикнул он и бросил ботинок в печку. В мгновение все стихло. — Завтра мышеловку куплю. — сообщил он мышам и опять задремал.


Сквозь сон Костик почувствовал, что его кто-то тянет за руку, тянет и что-то бормочет.


Глаза не открывались, тело сковал ужас. Пошевелится парень не мог. Чуть приоткрыв глаза, он сквозь пелену и сумрак рассмотрел темный силуэт, сидевший на полу возле кровати, длинные черные руки тянули его за локоть, пытаясь стащить с кровати. Торчащие мохнатые уши, свиное ухмыляющееся рыло попали под свет уличного фонаря. Костик завизжал. Но рот его даже на миллиметр не приоткрылся, все крики были в его голове. Он попытался двинутся, тело было как тяжелое бревно, неподвижно. Рыло оскалило зубы, и пятак сверкнул мокрой слизью из ноздрей.


— Внучек, внууучччек, — шипело рыло, стягивая Костика с кровати, — пойдем со мной, внучек…


Дошкин вспомнил, что мать говорила, надо молитву читать, “Отче наш”, и все кошмары пройдут. Кроме строчки “Отче наш, иже еси на небеси” он ничего не мог вспомнить. Религиозным Костя никогда не был, а материны периодические заскоки на этой теме считал придурью. А вот теперь — что делать?


“Отче наш... отче наш…” — билось в голове Дошкина. А дальше-то как? Рыло уже подтянуло его к краю кровати, зубы скалились прямо у лица. Лапы с черными когтями больно впивались в кожу, тянули, а кричать он все так же не мог. Еще миг - и все. Костик упадет с кровати, а там - территория этого существа. Это парень почему-то знал точно. Тогда все, конец. Заливаясь про себя криком и слезами, Костик пытался вспомнить хоть одну молитву. И тут он вспомнил! И стал истово орать ее, хоть губы его и не двигались.


В церковь свою возьми.

Буду молиться на коленях, как пес

у креста твоей лжи.

Я покаюсь тебе,

ты наточишь ножи,

подаришь мне пытки и смерть.


Дай мне вечность, — тараторил про себя Костик, мысленно хваля себя за то, что учил английский, — Добрый боженька, прими мою жизнь.


Гордыня, скрытая словом,

Тайны под священным покровом.

Сохрани что ты любишь,

еще больше потом отдашь.


Губы его стали шевелиться, слова прорывались, как сквозь преграду, выталкивались наружу, все громче и громче. Существо на полу отпрянуло и отпустило руку парня. На рыле отобразилось смесь удивления и страха. Пятак задрался в омерзительной гримасе.


— В церковь свою возьми. — орал уже вслух Костик. — Молюсь я на коленях, как твой пес, у креста твоей лжи. Аминь. Аминь! Аминь!


Он подскочил на кровати. В комнате никого не было. Сердце бухало в груди, от страха поджимались пальцы на ногах. Что это вообще? Сонный паралич? На руке набухали красные следы от когтей.


Быстро метнувшись к выключателю, молодой человек зажег спасительный свет.


Только вот лучше не стало. В полнейшей тишине Дошкин стоял посреди комнаты в одних трусах и трясся, нервно оглядываясь. Чувство, что он здесь не один, не проходило. Внезапно затикали часы на стене. Костик их не заводил, так как терпеть не мог монотонных повторяющихся звуков, и тиканье часов его раздражало.


На кухне скрипнула дверца шкафа. Раздалось невнятное бормотание, из крана полилась вода.

У Костика похолодела спина. Он что, дверь не закрыл? Да запирал же, на большой такой засов, это он точно помнил. На цыпочках подкрался к занавеске, что отделяла комнату от кухни, и приоткрыв щелочку, заглянул.


В кухне никого не было. Из крана текла вода, быстро наполняя раковину. Сумрачный свет вползал в окно, в углу, между шкафом и холодильником ворочалось темное, втягивалось в пол, бормоча что-то невнятное, в какой-то момент оно потянулось, вскинув длинные конечности вверх, как человек, вставший утром с постели, и со стоном ухнуло сквозь доски пола вниз.


Оцепеневший Костик еще долго стоял, вцепившись в занавески. Пальцы комкали ткань, и когда он понял, что порвал приличную дырку в стареньком тюле, то отпустил его, и потянув руку к выключателю на кухне, зажег свет.


Вода хлестала в раковину, разлетаясь брызгами по стенке. Желтоватая муть стояла на дне, серебристые прозрачные круглые пластинки плавали на поверхности, создавая водоворот.


На полу у холодильника, в щелях досок пола, застряла черная шерсть.


У Дошкина появилось стойкое желание уехать. Прям завтра. Ну его нахер, этот дауншифтинг. Что-то в этой деревне не так. С колодцем что-то не так. С его дедом тоже что-то не так. Как сказала Ирка? Защитник он им был? Кем он был вообще? Что Костик о нем знал, кроме материных характеристик - старый упырь, жмот, деревня вонючая. Да ничего не знал.


Закрутив кран, Дошкин сел на табуретку, и почесывая голову, задумался. Если завтра выяснится что интернет тут херово ловит, он уедет. Зарабатывать здесь он не сможет, а значит придется вернуться в Москву. Мама будет рада. Костик представил радостное мамино лицо и страдальчески застонал.



Продолжение следует...
Деревня Тихое.  Часть первая.  Дошкин и тайна колодца Крипота, Наследство, Деревня, Нечисть, Длиннопост

Ребят, если вам понравился будущий борец с нечистью Костя Дошкин - буду выкладывать продолжение. По мере написания) На работе завал.


И как обычно - наш с Филом уютный Забытый богом округ, там всякое-разное)


Жду ваши комментарии, понравилось- не понравилось, кому лень комментировать- просто ставтье плюс!)

Показать полностью 1
132

Блуд

Эти случаи с самогипнозом как правило не имеют ничего общего, у нас есть такое в 12 километрах от города перед деревней поле и пруд в овраге. Бывало, зимой находили замёрзших людей, следы натоптаны по снегу человек всю ночь вокруг пруда ходил, силы кончились, сел, к утру нашли уже окоченевшего. Расскажу два случая.

Двое возвращались домой. Начало зимы. Решили идти не по дороге, которая дает небольшую петлю, а сократить по прямой через поле прошли немного и увидели вдалеке огонёк, фонарь на столбе в своей деревне, пошли на фонарь, когда через несколько часов выбились из сил, уткнулись в большой скирд, залезли в него и проспали до утра, а утром увидели, что всю ночь вокруг скирда ходили.

Второй случай был летом, наш друг отошёл куда-то от компании, с которой он рыбачил на пруду и пропал, те уже вернулись в деревню, а его всё нет. Прибежал он часа в 4 утра, весь трясущийся. Оказалось, пошёл он в кусты по своим делам и увидел недалеко какое-то белое пятно, зачем-то очень ему захотелось на него посмотреть, пошел он к нему, оно оказалось дальше, чем он думал. Вдруг услышал, в деревне собаки загавкали, тут чего-то ему так страшно стало, и он бегом побежал к домам. А не было его три часа.
Местные эту хрень называют блудом.

103

Ржавчина

Я помню этот сон приснился мне в мои шестнадцать лет, когда я бросил курить. Тогда я посчитал, что это слишком дорогая для меня привычка – покупать по одной – две пачки в неделю. Этот сон был какой-то не такой, я не знаю, как объяснить. По пробуждению я записал его в свой ежедневник, поэтому, наверное, он не затерялся в памяти.
Начинался сон вполне обычно: я ехал в поезде под номером 496, это я хорошо запомнил. Стук колес напоминал о чем-то. Несколько раз заходила проводница – проверяла билеты, предлагала чай, но через пару часов ее визиты прекратились. Купе было двухместным. Сосед попался более чем вменяемым. На столике появлялись вареные яйца, соленые огурцы, курица в банке. В один момент сосед достал коньяк, коим не забыл поделиться. За окном проносились мимо деревья, кусты, фонари. Ехал я в деревню. Находилась она далеко поэтому и пришлось ехать на поезде в ближайший к деревне город, а оттуда уже в деревню на газельке. Ехал в такую даль по причине смерти живущего там родственника. Домик с небольшим участком завещался мне, так что я должен был приехать хоть посмотреть, в каком он состоянии. Ездить туда каждый раз не было желания, так что единственный адекватны выход из сложившийся ситуации я видел в продаже дома.
Сосед внимательно слушал, потом спросил название деревни. Услышав его, он улыбнулся. Этот человек кого-то мне напоминал. Проснувшись я размышлял где, мог видеть этого человека раньше, но так и не вспомнил.
В городе я заказал такси. На мой зов о помощи откликнулся водитель старенького жигуленка, грузинской внешности. Он сначала не понял, куда меня вообще надо везти, более того, он не знал, что это за деревня такая, но после того, как я ему показал маршрут с 2GIS вроде что-то вспомнил. Довезти он меня не смог: из-за езды по кочкам и ухабам у него встрял движок, а я, не имея желания ждать починки автомобиля в раскалённом салоне решил дойти пешком, благо идти оставалось не больше двух километров.
Дом был крайний. На участке кроме огорода и самого домика ничего не было. Ключи я нашел быстро: они лежали меж двух кирпичей. Обратный поезд должен был приехать только через неделю. Я хотел проветрить мозги, поэтому решил задержаться в деревне. С соседями я не знакомился, паре интересующихся назвал ложное имя.
Рядом стояло что-то напоминающее магазин. Одноэтажное здание, собранное из бетонных блоков. За прилавком стояла поддатая продавщица с синяками под глазами. В верхнем углу магазина плел паутину жирный паук. На удивление продукты были весьма дешевые, но покупать в таком месте я пока не стал, благо в моем чемодане было много еды, да и на огороде что-то росло.
Во сне обычно трудно понять, сколько прошло времени между теми, или иными событиями, но вроде это было на следующий день. После завтрака я вышел на улицу и увидел лошадь. Она валялась на земле. Земля под ней была бордового цвета. Через дыру в животе виднелись ребра. Я инстинктивно подошел, не веря глазам – лошадь была мертва. За спиной я услышал бубнеж старух. Они сидели на лавочке, смотрели в мою сторону и о чем-то сплетничали, но, когда я повернулся к ним они замолчали и отвернулись. К вечеру животное куда-то пропало, почему-то я совершенно не хотел знать куда. На следующие дни я узнал из тех же сплетен, что другие животные начали подыхать, а потом и вовсе пропадать. Деревня тем временем стала приобретать более оранжевый оттенок – дома начали покрываться потихоньку ржавчиной. Люди становились более хмурыми. Солнце не грело, его свет стал каким-то синим.
Одним вечером я пил чай с мятой. Из-за старого чайника напиток немного отдавал металлом. Я уже собирался завершить чаепитие и отправиться, как в окно влетел голубь. Выйдя посмотреть, что стало с птицей я понял, что голубь кажется свернул себе шею, но не успел я отойти от птицы, как в окно влетел второй голубь по точно такой же траектории, тоже сломав шею.
На утро весь мой участок был заполнен разными птицами. Без преувеличений – там даже яблоку негде было упасть. Я их кое как прогнал, но на это ушло, наверное, полчаса: птицы будто не хотели улетать. У соседей, через два дома обрушилась крыша из-за ржавчины, настолько ее было много. Вроде даже прибило малыша, хоть мелкого у тех соседей я не видел, хотя я сейчас не уверен, что вообще видел тех соседей, разве только их дом. Это опять же я узнал из плетен старух на лавочке, хоть грохот я слышал. Хотелось подбежать к этой престарелой троице и наорать на них, что бы они закрыли свои пасти. Но они не упомянули, что крыша была деревянной.
По ночам вместо свежего воздуха было ощущение, что я дышу гарью. Я не помню, что бы в других снах я ощущал запахи, но этот запах я ощущал очень хорошо. Один вечер я посвятил поискам источника этого запаха. Я прошелся вдоль всей улицы, но источника не нашел. Чем дальше я уходил от своего дома, тем более печально выглядели дома. У кого-то дом просел на метр под землю, у кого-то обрушилась стена, у кого-то весь дом был рыжего цвета. Ближе к концу улицы постройки перестали напоминать мне дома в привычном понимании этого слова.
Уже перед отъездом я решил посидеть на лавочке во дворе рядом со своим участком, буквально пару минут. От все тех же сплетниц я узнал, что, какая-то «Тамара» провалилась под землю, будто даже земля где-то покрылась ржавчиной. Я даже не хотел смотреть в их сторону. Мне надо было идти. Связь не ловила в этой глуши, поэтому мне нужно было пройти пару километров пешком.
Когда я прошел пол часа по лесу не помня, что бы этот лес тут вообще был, когда я только приехал, и вышел обратно к этой треклятой деревне у меня упала челюсть. Я же вроде шел по прямой, как так? Я пошел снова и снова вышел к деревне. На поезд я уже опаздывал, поэтому я решил дождаться утра в домике, а потом, на местном вокзале купить новые билеты. По пути на участок я прошел мимо двух мужиков. Один в пылу спора пырнул другого ножом. Увидев это я испугавшись побежал в дом, мужик погнался за мной, но добежав до калитки остановился. Он начал орать на меня, что бы я снял проволоку с забора немедленно. До этого я не замечал, но там действительно весела какая-то толстая проволока, может медная, а может цинковая, в потемках трудно было разобрать. Пока я недоумевал к мужику подходили другие соседи и тоже орали, что бы я снял проволоку, несмотря на то, что я не запер калитку и дверца была открыта. Подошли люди с факелами и в их свете я увидел, что все люди частично покрыты ржавчиной. Там стояли те же бабки-сплетницы, так их вообще рвало оранжевой, блестящей массой. Все это переросло в адскую какофонию, в какой-то момент я даже различил свое имя, но я же его не называл! В этот момент я проснулся. И вот зачем я все это сейчас пишу. Про этот сон я давно забыл, и он остался в ежедневнике. У меня есть привычка: постоянно ношу с собой этот ежедневник. И вот сейчас я сижу на вокзале и от скуки решил прочитать пару страниц из него, хоть никогда так не делал – всегда только записывал, но не читал. И в последнее время я настолько редко начал туда писать, что несмотря на почти десять лет с того сна дневник все еще на одну четверть пустой. И знаете в чем прикол? У меня действительно умер родственник и я сейчас должен поехать в ту деревню на 496 поезде. И я сейчас в некотором замешательстве. С одной стороны, это просто сон, но…

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: