71

Не Оборачивайся (Часть 1)

Не оборачивайся…


Гедвик проснулся в холодном поту… Уже 2 недели его донимал один и тот же кошмар. Он в своей квартире и тут гаснет свет. Встает, идет искать свечи, которые были куплены еще 20 лет назад и спрятаны так далеко в шкафу, что одному богу известно, когда он последний раз их доставал. В квартире темно хоть топор вешай, как и на улице. Массовое отключение света такого масштаба, да еще и в военной части, бывает крайне редко. И вот он уже нашел свечи, поджог одну спичками, которые всегда лежат у него в кармане, но свечу тушит легкое дуновение ветра, хотя все окна закрыты. И тихий шепот прямо ему в ухо шепчет одну и ту же фразу «Не оборачивайся».


Очередное утро начинается с чашки кофе.


Эти, уже, постоянные недосыпы и кошмары точно тебя доканают, думает про себя Гедвик, пока кофе из турки медленно распространяет свой аромат по кухне.


Пора приниматься за работу – сказал вслух Гедвик, хотя в квартире никого не было, и запустил свой ноутбук.


Удаленная работа, что может быть лучше? Можно путешествовать и продолжать работать. Правда не всегда приходится жить в хороших местах. Так уж вышло, что последнее его путешествие закончилось в маленьком военном городе, в который он попал по чистой случайности. Самолет на котором он летел в Польшу был вынужден совершить посадку в этом городе, которого даже на картах нет и только табличка на въезде/выезде в город гордо гласит «№313». Самолет к сожалению забраковали и дальнейшие полеты на нем невозможны, а всех несчастных, которых почему то было всего 13, вместе с экипажем воздушного судна расселили по заброшенным квартирам бывших военное служащих.


Было обьявленно, что в ближайшие 3 недели за всеми приедет автобус, который доставит их на ближайший аэродром, где они продолжат свой полет, а пока будьте добры располагайтесь.

Гедвика это устроило, есть доступ в сеть и то хорошо, а тут еще и жилье бесплатное, и кормят неплохо в местной столовой.


Квартира была однокомнатная, советского образца. При заселении сказали, что здесь жила семья, муж, жена и ребенок, но когда служба закончилась, все отправились восвояси. Что странно оставив все свои пожитки… Ну кто ж поймет этих военных. Видимо на новом месте им выдают все новое.


Включив ноутбук и настроевшись на работу, вместо сна, Гедвик посмотрел на время.

3:13 – ночи… Ну что ж, вот и выспался, успел подумать молодой человек, когда кто то постучал в дверь.


И кого же там черти носят, в 3 часа то ночи, с недовольством проговорил гедвик и подошел к двери. Посмотрев в дверной глазок, он смутно разглядел образ одной из пассажирок злосчастного рейса.


- У вас есть свет? – спросила она через дверь.

- А как вы думаете – ответил Гедвик и подумал про себя (Умом она видимо не отличается).

- А можно у вас посидеть, мне одной страшно в квартире в полной темноте – жалобным голосом проговорила девушка.


Гедвика пробило беспокойство, но он не придал этому значения, и потянулся открывать дверь.

За порогом стояла молодая симпатичная девушка, с милой улыбкой и длинными волосами собранными в хвостик. Одета она была в пижаму легкого ванильного цвета, похожую на те, что носили еще лет 20 назад.


- Заходи – сказал Гедвик и подумав добывал - …те

- ОЙ, можно на ты, Меня зовут Мэри – с улыбкой протороторила девушка.

- Гедвик – отрезал парень.

- Я обошла все квартиры но мне никто не открыл, походу все спят мертвым сном, кроме тебя, когда свет погас я так испугалась, что не смогла усидеть дома. Спасибо что впустили, а то бы сошла с ума от страха. Не по себе мне в этом месте. Постоянно кошмары снят… - оборвалась на полуслове Мэри.


- Да нет проблем – я как раз собирался сесть за работу, а тут вы. Ну не страшно, отложу ненадолго. Тем более ночь, самое время для новых знакомств – с интригой и сарказмом проговорил Гедвик. – Не желаете чаю? Или виски? – предложил молодой человек

От чая бы не отказалась

Гедвик прошел на кухню и включил газ на комфорке, поставив чайник. Пока чайник грелся, в свете свечи, он заместил, что девушка как то изучающее смотрит на него.

Что то не так? – спросил он.

Да нет, все впорядке, просто – девушка пододвинула стул и оказалась в пределах личного пространства молодого человека – у вас на лице что то, сейчас уберу – она прикоснулась к его лицу и он почувствовал как по телу пробежала холодна дрожь, руки девушки были ледяными, не просто холодными, а самыми ледяными. – Просто перышко, от подушки – мило улыбнулась девушка.

Гедвик и не заметил, как свистит чайник.

Точно чай – быстро встав он выключил газ и синий огонек, дополнительно освещавший кухню погас.

Пока он стоял спиной к Мэри и разливал кипяток по кружкам, заваривая вкусный чай, который ему передал друг из Китая, Мэри тихо проговорила – У меня для тебя есть сюрприз, ты только Не Оборачивайся.


В этот момент по телу парня пробежало стадо мурашек и через секунду ноги стали ватными и сознание помутнело… Он упал…


Резко поднявшись, Гедвик понял, что лежал в постели, голова немного гудела. Было утро. Встав на ноги, он быстрым шагом пошел в ванную, что бы ополоснуть лицо и придти в себя. Проходя мимо входной двери, он заметил, что цепочка, которая служила 20 лет назад, как предохранитель от незваных гостей, находится в активном положении, хотя сам он до подобных вещей не доходил. На дворе ведь 21 век, кто будет ломится. А значит кто то это сделал. Ополоснув лицо, прошел по всей квартире, но вчерашней гостьи и в помине не было. Заходя на кухню его проняла дрожь, чайник стоял на столе и рядом стояли 2 чашки с налитым чаем.

Какого черта! – прорычал Гедвик. – не могла же она испарится. Цепь на двери, ее снаружи не закроешь. Что за шутки – крикнул он.

В ответ он услышал тишину квартиры и едва различимое за закрытыми окнами пение птиц.

Такого ведь быть не может… Это же не мог быть сон, вот он чай, вот они кружки… Возможно это была некая, неведомая стадия сонного паралича, но сам я никогда таким не болел… - мысли летали в голове.

Ладно… я видимо просто устал… - с неохотой и страхом Гедвик принял эту мысль за истину.


На этой ноте первая часть заканчивается) С Русским языком дружу, но не всегда, могут быть ошибки и их может быть много))


Первая попытка написать рассказ самостоятельно для общества) Приветствую любую здравую критику.

Дубликаты не найдены

+2

Много ошибок, можно дать совет? Набирайте текст в Ворле, он подчёркивает очевидные ляпы)) а так - в рассказе что-то есть. Если подтянуть грамотность - вообще хорошо будет.

раскрыть ветку 1
0

Ворл 😏

+2

в начале огромная каша. какой-то рейс, про выключенный свет понятно только из контекста, зачем-то дали персонажам английские имена и откуда-то берется обращение на вы

+3
Интересно. Буду ждать продолжения) Надеюсь оно не заставит себя ждать)
+1

Октябрь.. Всё ещё ждём.)

раскрыть ветку 1
0

Ноябрь..

+1

поджог одну
военное служащих

настроевшись
как(гдеблятьдефис)то изучающее
проговорил гедвик
все впорядке

не могла же она испарится (что сделать)

Ну и с пунктуацией полный пиздец. Запятых почти нигде нет, а там, где есть - лучше бы не было.

Особенно прелестно вот это:

"Точно чай – быстро встав он выключил газ и синий огонек, дополнительно освещавший кухню погас."

раскрыть ветку 1
0

я с русским дружу не очень :D но учту, спасибо :)

0

очень похоже , чтовсе происходит в воинской части и квартире из рассказа "Страшная трешка"

0
Интересно было прочитать, жду продолжения как можно скорее)
0

Жду продолжения!

0

Хорошо но мало, продолжай, жду, ....

пока ты обернешся.

0

Ага. Во всем доме свет вырубили. Жопа решила почитать на досуге. И первые строки...там-тада-дадам

0
Интересно
Но один вопрос, где события происходят?
А то имена для польши тоже необычные
0

А когда продолжение?

раскрыть ветку 4
+1

Продолжение уже в работе) Думаю до начала Августа напишу)

раскрыть ветку 3
0
Спасибо))
0

Где продолжение то?

0

Кто-то должен напомнить, что благодарная публика ждёт продолжения, обещанного до начала августа... Пусть это буду я! =) Как бы... Август!))) Я не на что не намекаю, но очень хочется почитать продолжение ;)

Похожие посты
63

Кенотаф. Часть 2 (Final)

Кенотаф. Часть 2 (Final) Ужасы, Ленинград, Ремонт, Крипота, Нехорошая квартира, Могила, Вселенная кошмаров, Длиннопост

Первая часть



***


Рисуясь по частям, картина эта холодила его легкие, сводила желудок, наполняла рассудок страхом. И, когда сознание его набухло, вздулось да и лопнуло, будто перезревший фрукт, а весь ужас выплеснулся, Коля закричал что есть мочи и попытался вскочить с кровати, но едва сам не оторвал себе все добро. Оказалось, тонкий матрас сполз, пока он ворочался, и самую нежную часть его тела зажало пружинами кровати и кололо крючками. Успокоившись, Коля с величайшей осторожностью высвободился из плена и поклялся больше никогда не залезать на это пыточное приспособление — пущай придется спать хоть в ванне.

Такая его досада взяла на эту кровать, что, поднапрягшись, он дотолкал ее до двери и поставил на попа. Но чертово лежбище никак — ни по диагонали, ни по вертикали — не желало проходить. Коля пробовал и так, и этак, но лишь намертво заблокировал выход из комнаты. Разобрать кровать не получилось бы при всем желании — широкие дуги и перекладины были приварены друг к другу намертво.

— Як жеж йийи сюды затащылы! — цокал языком Коля, обходя кровать то с одной, то с другой стороны. Та, даже торча из двери вертикально, занимала едва не полкомнаты — было и вовсе непонятно, как она здесь умещалась, а главное — как она сюда попала. Задачка похлеще кораблика в бутылке.

От отчаяния парень, наплевав на соседей, даже саданул кувалдой по одному из сварочных швов — и тут же об этом пожалел: рука вся завибрировала, словно по ней пропустили ток, который разошелся по телу, неприятно щекоча нервные окончания, точно телевизионная статика. Оглушительный звук, вырвавшийся из неповоротливой конструкции, напоминал тоскливый похоронный набат.

Наконец его осенило: наверняка дверная коробка была установлена уже после того, как кровать попала в помещение. Примерившись как следует, он принялся вышибать из толстого, прокрашенного в несколько слоев дерева кусок, мешавший одной из верхних дуг. Дверная коробка ощущалась как каменная — к тому моменту, как в ней появились два подходящих углубления, Коля уже весь взмок, руки дрожали от напряжения.

— Ничого соби зарядочка!

Кровать удалось разместить в углу коридора, заблокировав теперь входную дверь. «Если хозяйка явится не вовремя — крику не оберешься!» — с неприязнью подумал он.

Остаток ночи ему все же не спалось, поэтому Коля просидел до рассвета на кухне, листая глупый суеверный календарь. Из-за злосчастной кровати в коридоре позавтракать пришлось вчерашним чебуреком и выдохшимся — забыл закрутить крышечку — «Колокольчиком».

Наскоро умывшись все такой же вонючей и ржавой водицей, Коля принялся за работу. Радио решил не включать — поповские рассуждения только забивали голову, мешали сосредоточиться, точно назойливое мушиное жужжание.

— Могылы-могылы, тьфу! Хоть бы про що нормальнэ говорылы!

Хоть убей, но вчерашнего участка с ободранными обоями он обнаружить никак не мог. На него ехидно пялилась половина «позвоночного столба с глазами» — дальше стена заканчивалась углом и начинался новый участок обоев.

— Ну и черт с тобой!

Респиратора у Коли не было, пришлось обойтись футболкой. Окатив стену водой из мусорного ведра — три раза, чтоб наверняка, — он взялся за перфоратор. Сначала в стене нужно наделать отверстий, равноудаленных друг от друга — тогда кувалда будет вышибать ровные, крупные куски, а не отдельные кирпичи. Старая розетка искранула, принимая в себя вилку устройства. На всякий случай парень отдернул руку — мало ли что.

Дверь он закрыл, чтобы пыль не разлетелась по всей квартире. Раздался знакомый жужжащий звук старого проверенного инструмента, комната тут же наполнилась тяжелой, пахнущей сыростью и вафлями взвесью. Но вдруг вгрызшийся было в стену бур ухнул на пару сантиметров внутрь, уперся и замер. Ротор крутился вхолостую, пока всепроникающее жало вяло проворачивалось в дыре.

— Щоб тэбэ чорты подралы! — выругался Коля и выключил перфоратор. Вытянув сверло, он чертыхнулся еще раз: все оно было покрыто толстым слоем намотавшейся бумаги — обои, какая-то пленка, желтые истлевшие газеты.

Перфоратор он из розетки выключил — а то еще коротнет — и с обреченным видом достал из сумки большой крепкий шпатель. Придется для начала все же ободрать этот полуметровый слой мусора, иначе, пожалуй, можно инструмент испортить.

С наслаждением Коля принялся срывать, сколупывать и отковыривать эти уродливые телесно-розового цвета обои с оголенной нервной системой. Этот участок стены шел легче, чем вчерашний — парень еще раз бросил взгляд в тот угол, где он вроде бы уже избавлялся от «глазастых» цветов. На полу не лежало ни ошметочка.

— Ерунда якая-то! — сказал он вслух — звук собственного голоса успокаивал и гнал прочь глупые мысли о бабкином привидении. Дело шло все тяжелее, шпатель то и дело срывался, и Коля больно стукался локтем об угол. Работа не спорилась, куски рвались, и приходилось зацепляться заново: шпатель оказался слишком толстым и не желал пролезать под ветхую, в несколько слоев поклеенную бумагу. С левой половиной стены он провозился добрых часа три.

Наконец, когда розовая дрянь, а следом и желтая, с мотыльками, осела неровными лоскутами на пол вместе с какой-то сетчатой подложкой, глазам его предстал очередной слой, вырвав горестный стон из груди. Все было оклеено газетами. Желтые, осыпающиеся, с почти нечитаемыми буквами, они составляли какой-то безумный криптографический узор.

— Tа вы, блин, издеваетесь!

Парень осел на пол прямо там, где стоял. Если бы он курил — наплевал бы на запрет хозяйки и закурил бы прямо здесь. Неужели ему теперь сдирать и это! Можно, конечно, рискнуть и перейти на перфоратор, но, если бумаги слишком много, порченый инструмент ему никто не возместит, а от работы кувалдой толку сейчас будет немного. Выбивать стену дома дореволюционной постройки по полкирпичика можно до второго пришествия, да и то не успеешь. Представив себя, всего в побелке, бегущего с кувалдой наперевес к Христу с криками: «Подождите, не начинайте без меня!», он глупо хихикнул. Сил подняться на ноги не было, поэтому Коля стал бесцельно ползать взглядом по газетным заголовкам.

«...аденiе ста... властi. Образо...нiе временнаго пр...», — кричало «Русское ...ово...»

«О ...кущих задачах комсомола в ...еревне», — скучно собиралась рассказать «Комсомольская правда».

«За ...яжелое машиностроение!» — призывала какая-то безымянная газетенка.

Глаза зацепились за неприятную черно-белую фотографию над статьей — какие-то темные волосатые комья, похожие то ли на морских ежей, то ли на раковые опухоли. Коля понял, что же на ней изображено, лишь прочтя невыцветший кусок.

«...от вязаного ковра на стене над кроватью осталась лишь верхняя часть... не смогла дотянуться. После вскрытия тела в желудке было обнаружено... общей массой более семи килограммов. Парализованная пенсионерка... без ухода... чтобы не умереть с голоду...»

Его затошнило. Гадкая кислина прикатилась откуда-то из горла да так и осела на небе. Желая поскорее прогнать из головы жуткую картину, Коля переключился на первую попавшуюся статью.

«Невский сом-людоед!» — кричал заголовок. На зернистом фото группа мужчин в милицейской форме что-то вытаскивала из воды.

«...детские останки» — дальше он читать не стал.

«...хищение на сумму... более восьми... готовой продукции. Родственники усопших возмущены и требуют возмещения... виновный не был найден… гранитных памятников с гравир...» — бессмыслица какая-то.

«...капище Чернобога. Безусловно, работы продолжились... слухи о смертности преувеличены... Обводной канал будет...»

«...случаях каннибализма, безусловно, не имеют под собой никакой основы. Блокадный... поставки регулярны... обглоданные кости — результат диверсий и пропаганды враж... подорвать дух советского народа».

«...дружественной социалистической республики Вьетнам негодуют. Тело героя... в результате военного столкновения под... ”Могила не должна оставаться пустой!“ — заявляет заместитель министра...» — сильнейшее ощущение дежавю заставило Колю выйти из транса, в который его вогнало это невольное путешествие в прошлое чужого ему города. От этой «стены памяти» нужно было избавляться.

Вновь взявшись за шпатель, он вгрызся металлом в еле заметный стык между «Известиями» и сурово-обвиняющим заголовком «Безбожник!», но инструмент соскочил, руку отбросило назад, и она коснулась чего-то влажного и липкого, будто слой жира на газовой плите. Обернувшись, парень с омерзением скривился, поняв, что притронулся к желтовато-коричневому силуэту на противоположной стене — посмертной тени покойницы.

— Та ну тоби! — возмутился он и схватился за перфоратор. — Хай будэ, як будэ!

Нащупав вилку на том конце провода, он не глядя ткнул ею в розетку, но не попал. Поелозил туда-сюда — пластиковый прямоугольник находиться не спешил. Взглянув в угол, Коля обомлел — он готов был поклясться, что еще пятнадцать минут назад здесь, ровно на этом месте, в углу у двери торчал этот искрящий пятачок, но теперь его не было. Он будто испарился, не оставив и следа.

Коля глупо покрутился на месте, сделав оборота три-четыре, прежде чем заметил, что след все-таки есть — из угла на пересечении стен торчал малю-ю-юсенький пластиковый уголочек.

— Да що ж це таке!

По всему получалось, что, пока он изучал газетные заголовки ушедшей эпохи, стена просто взяла и поглотила розетку. Не веря своим глазам, он открыл «масляную» дверь — та послушалась не сразу, зацепившись за какие-то выемки в дверной коробке — и заглянул за угол. С той стороны торчал точно такой же пластиковый уголок — выходит, розетка «застряла» где-то в середине стены.

— Не, ну це вже якая-то чушь!

Он решил проветриться, но сник при виде панцирной кровати, зажатой стенами коридора и загораживающей путь на свободу. Стену нужно было хотя бы начать ломать до наступления вечера, иначе соседи вызовут милицию или нажалуются хозяйке, и та вычтет из гонорара.

«Последним доводом королей» стала кувалда. Размахнувшись как следует, Коля нанес первый сокрушительный удар. Казалось, стена содрогнулась. По руке прокатилась отдача, а прямо по центру «Красного скотовода» появилась внушительная вмятина-трещина. Будто с испугу включилось радио и сразу затараторило:

— ...могила голодна, и, покуда количество имен на стеле не сравняется с количеством усопших под ней, она останется маяком для злых диавольских сил, что зарождаются в пустотах...

— Гарно пошло! — воодушевился парень и принялся долбить стену с задором и упорством, достойными строителя египетских пирамид. Кирпичная крошка, истлевшие газетенки, куски шпаклевки летели в лицо, но Колe все было нипочем. Работа спорилась, он снова был в своей среде, никаких тебе газетных статей и мертвых старушек — только он, стена и кувалда. Даже радио, казалось, было оглушено силой и упорством человеческого духа, а оттого лишь что-то застенчиво бормотало о недобросовестности сотрудников сферы ритуальных услуг и братских могилах.

Увлекшись, Коля не сразу заметил, что на улице уже стемнело, а значит, шуметь теперь нельзя. Результат работы впечатлял — добрых два квадратных метра внешнего слоя ему удалось превратить в мелкие рыжие черепки. Под хлипким советским кирпичом — пористым, со сколами, лежащим как попало — встретить его атаку готовилась темная, с узкими, в миллиметр, стыками дореволюционная стена. Кирпичи ставили будто по линейке, создав идеально разлинованную поверхность — хоть графики черти, как в школе. Стоило Коле выпустить кувалду из рук, как усталость, подобно хищному зверю, набросилась на него, да так, что он едва удержался на ногах. Мышцы тянуло от привычной, почти приятной боли. Руки дрожали от пережитого напряжения, мозолистые пальцы не гнулись, и он не с первого раза открыл дверь — не получалось даже повернуть ручку.

Очередной неприятный сюрприз подстерег Колю, когда он пошел отмываться от строительной пыли. Решение лечь спать в ванной оказалось весьма недальновидным — откинув длинную, во всю стену, замызганную занавеску, вместо огромного чугунного монстра с львиными ножками, какого ожидаешь найти в питерской дореволюционной квартире, в углу он узрел советскую сидячую ванну, в которой крупный деревенский парень из-под Луцка не уместился бы, даже сложись он в три погибели.

Разочарование постигло его и при попытке пойти и купить себе чего-нибудь на ужин: монструозное бабкино ложе не желало пролезать и во входную дверь, подпирая широкими верхними дугами и блокируя путь. Попытки отодвинуть кровать не увенчались успехом: коридор будто бы сократился и сузился в вечерних сумерках. Теперь Коля, оттащив ложе от двери, запер себя в туалете.

— Ну, була нэ була! — сплюнул он в раковину и шагнул прямо в скопление пружин и крючков. Разумеется, провисшая конструкция не выдержала давления его богатырской лапищи сорок шестого размера, и нога провалилась, раздираемая бесконечными ржавыми крюками до мяса.

— Твою-то маму слева направо! — выругался он, осторожно вынимая поврежденную конечность из сетки. Со злости Коля так пихнул кровать в коридор, что та перекосилась и встала намертво.

Включив свет в ванной, он оценил повреждения — царапины, но глубокие, — промыл раны водой и полил из найденного на полке пузырька йода, попеременно шипя и матерясь.

— Сука, щоб воно сдохло! — выкрикнул он, швыряя пузырек об стену. Тот разлетелся мелкими темными осколками, на кафеле остался внушительный скол.

Ему нужно было валить из этой квартиры прямо сейчас, пока он все тут не разнес. Коля издал короткий истеричный смешок — ведь для этого его, собственно, и наняли.

Вернувшись в комнату, он помотал головой из стороны в сторону — таким фантастичным казалось это видение. Там, где он буквально минут пятнадцать назад наблюдал лишь темный монолит с редкими вкраплениями желтоватого цемента, теперь выпирали по-тараканьи рыжие кирпичи. Точно обломанные пеньки зубов во рту старика, они торчали беспорядочно, где попало, будто бы заражая, оскверняя и низводя к нулю весь его труд.

— Нет-нет-нет! — качал Коля головой, прогоняя дурной сон, что не желал заканчиваться. Он отшатнулся назад и тут же уткнулся в жирный след разложения, к рукам прилипло что-то густое, пыльное, вонючее. По-бабьи взвизгнув от омерзения, Коля рывком захлопнул дверь, чтобы забрать радио и свалить к чертям из этой халупы, но застыл на месте, ошарашенный.

— ...одинаковое количество и мертвецов, и мест погребений очень важно для сохранения их святости. Любая пустая могила априори осквернена. Любая пустота нечиста по своей сути. Вспомните: «И берется чертовщина ниоткуда неспроста. Заведется чертовщина там, где только пустота!»

Но удивлен был парень вовсе не неожиданной трактовкой цитаты из мультфильма про оловянного солдатика, но тем, что колонка приемника вещала прямо из стены — из этих омерзительных розовых обоев. Выше торчала антенна, наградив мерзкий «позвоночный столб» цветка комариным носом.

Страх разлился стылым комом где-то в желудке, будто Коля проглотил покрытую весенней грязью глыбу льда с улицы, и та теперь медленно таяла, отравляя его сознание, пуская по венам холодную талую воду.

Не помня себя, он дернулся к выходу, со всей дури врезался в «масляную», теперь покрытую рыжей пылью дверь и вцепился непослушными пальцами в ручку. Рука соскальзывала дважды, прежде чем получилось повернуть обшарпанный металлический набалдашник.

Коля изо всех сил насел на полотно — оно не поддавалось. «Неужели меня здесь заперли?» — пронеслась ледяная, острая — будто врезающаяся в череп сосулька — мысль.

— Помогите! Выпустите меня! — забасил он, толкая дверь плечом с твердым намерением ее высадить. В радио кто-то засмеялся. Следом засмеялся и сам Коля, осознавая свою ошибку — дверь-то открывалась внутрь.

И лишь дернув на себя ручку изо всех сил, а потом еще раз и еще, он понял — его действительно заперли. Рванувшись к окну, он споткнулся о лежащую у самой стены кувалду и растянулся на покрытом кирпичным крошевом полу, больно разодрав колени. Расставив руки, чтобы подняться, Коля не сразу понял, отчего в его мозгу будто бы завыла сирена, сообщая о какой-то болезненной, неуместной неправильности окружающего мира. Через секунду осознал: его руки касаются обеих стен одновременно.

Вскочив на ноги, он саданулся головой об узкий деревянный подоконник и рассек себе лоб. Кровь хлестала, заливая левый глаз, но Коля уже не чувствовал боли. Все, чего он хотел, — выбраться отсюда. Но окно будто бы перекосило в раме, и оно не открывалось.

Парень подобрал с пола кусок кирпича и, прикрыв лицо, швырнул его в самый центр стекла. Во все стороны брызнули осколки, один впился в локоть, но это уже было неважно. Прижавшись к решетке, будто младенец к родной матери, сплющив лицо о ржавые прутья арматуры, он изо всех сил завыл:

— Помоги-и-ите! На по-о-омощь! Умоляю! Помоги-и-ите!

Темные окна напротив не спешили зажигаться. Во дворе не было никого, кроме тощей кошки, что важно расхаживала по краю курящейся паром ямы.

— На по-о-омощь! — отчаянно звал Коля, перемежая крики рыданиями и размазывая сопли вперемешку с кровью по лицу.

— Помо...

— Чего голосишь! — раздался вдруг недовольный оклик откуда-то снизу. Из-под козырька подъезда вышел вчерашний «морж» с беломориной на распухшей нижней губе. Под глазом у него наливался соком качественный, душевный «фонарь», а сам глаз заплыл, будто мужика покусали пчелы.

— Дядько, миленький! — заблажил Коля. — Вытащи меня отсюда, Христом-Богом молю, вытащи!

— О, бендеровец! — ощерился недобро «морж». Со вчерашнего дня он лишился половины переднего зуба. — Чо, не в радость тебе хата бабкина? Горишь, шоль?

— Не горю! Дядько, хороший ты мой, вызови милицию, пожарных, пусть меня спасут, а!

— А чо такое? Заперся? Ну ты посиди, бендеровец, подумай, как старших уважать! А с утра придет слесарь — ему и кричи. Или не придет. Не кричи тогда — пупок надорвешь!

Усмехнувшись, «морж» сплюнул папиросу себе под ноги и нырнул обратно в подъезд.

— Нет! Не уходите! Пожалуйста! Пожалуйста!

Коля изо всех своих богатырских сил схватился за прутья решетки и принялся расшатывать единственное препятствие, отделяющее его от свободы, но арматура сидела прочно и глубоко. Прутья были буквально утоплены в кирпич и накрепко сварены друг с другом. Да и в проем он бы едва ли пролез — не окно, а слуховое окошечко, как в туалете.

Отпустив прутья, Коля обессиленно осел на пол, повернувшись лицом к двери. Ту всю сплющило и перекосило — дверь не комнаты, а шкафа; дерево лопалось, топорщилось острой щепой.

— ...могила голодна всегда. Она будет наполнять самое себя, ибо таков баланс вещей. Если люди в своей алчности и богохульстве оставили пустоту там, где ее быть не должно, то зло, сила бесовская расставит все по своим местам, но заплачено будет душами невинных. Вспомните, как покарали безбожный Петроград в двадцать третьем за Обводной канал! «Всякий, кто прикоснется к трупу их, нечист будет!» — сказал Господь, но кровавые богопротивники не выказали уважения к древнему захоронению, разворотили гробницу древнюю, чухонскую, мертвецов на свалки свезли, как мусор, а плиты гранитные побили и на поребрики пустили! Великое проклятие навлекли на город — ступают там в воду отчаянные да безумные, зовет их могила, желает уравнять имена с мертвецами!

Слушая этот бред, Коля медленно, но верно мирился со своей судьбой. Подоконник постепенно и настойчиво толкал его в спину, оголенный провод на потолке медленно опускался вниз, будто змея за добычей. Дверь, сдавливаемая стенами с двух сторон, резко треснула пополам и вывалилась, ненадолго, будто в качестве издевки, показав проход в коридор, такой узкий, что Коля и голову бы не просунул. Обе стены теперь топорщились кирпичами, злобные «позвоночники с глазами» теперь, не таясь, смотрели на него.

— А бабушка та несчастная, что одна осталась, парализованная! Вот уж кто хотел пустоту заполнить! Так хотел, что ковер весь по ниточке распустила и съела — да-да! Природа не терпит пустоты! Господь не терпит пустоты! Как мужчина заполняет пустоту в теле женщины, так труп должен заполнять пустоту могилы! — надрывался по радио уже не поп, а какое-то странное многоголосье. На секунду Колe даже послышалось, что в нем есть и Наташкин голос тоже.

Какие последние слова она от него услышала? Слова любви? Какую-нибудь глупую романтичную ерунду, что шепчут друг другу летними ночами влюбленные? Или просто что-то незначительное, что поди еще упомни?

Коля помнил каждое слово, интонацию и одинокий фонарь на краю дороги, ослепивший его лишь на краткую секунду.

«Не целуй мене, покуда зубы не почистишь!» — он тогда грубо сбил ее руку, когда Наташка потянулась к его лицу губами. До ее дома в Тарасове оставалось не больше двух километров, когда несвершившийся поцелуй, фонарь и неведомо кем брошенная на дорогу коряга все перевернули. Сначала опрокинулся мотоцикл, закрутив в воздухе лихое сальто, потом закувыркался вниз по склону дорожной насыпи и сам Коля. А следом, когда он, держась за бок, подошел к раскидавшей во все стороны руки и ноги Наташке и принялся ее тормошить, перевернулся и Колин мир. Девушка выглядела почти невредимой — пара царапин тут и там, но что-то в ее облике — то ли слетевшая кроссовка, то ли странный наклон головы — кричало, вопило на все лады, заставляя кожу парня покрываться мурашками: это больше не человек, а предмет. И, как всякий предмет, была она неподвижна и мертва.

Коля и сам не сразу заметил, как раз за разом произносит на родном украинском, их с Наташкой языке, жалким подвывающим басом:

— Просты мэнэ! Будь ласка, просты мэнэ...

Бесцельно обводя глазами свою стремительно сужающуюся будущую могилу, он взглядом наткнулся на кувалду.

— А шо, ежели...

Времени было мало. Помещение уже больше напоминало куб со стороной в два метра, нежели когда-то роскошную, с высокими потолками, комнату дореволюционной планировки. Действовать требовалось быстро. Стена с пятном — несущая, через нее не пробьешься, то же самое с внешней стеной дома. Остается только одна — благо с ней Коля работать уже начал.

— Не боись, Тамар Васильна, — подбодрил он сам себя, — ща выполним мы твой заказ!

Взяв размах пошире, Коля не рассчитал и саданул в соседнюю стену — прямо в центр гнилостного пятна. Штукатурка осыпалась единым куском, разбилась. Вывалилось несколько кирпичей, повисли обои, и стена обнажила свое неприглядное нутро. Тут же каменный мешок, в котором парень оказался заперт, наполнился застоявшимся удушливым смрадом разложения. Сплюснутые, плоские, втиснутые друг в друга, из стены торчали трупы трех человек. Коренастые, чернявые, в трениках и шлепанцах, растекающиеся трупной эмфиземой и вгнивающие друг в друга. Запавшие глаза, вывалившиеся языки, плоские, неправильной формы черепа. Стиснутые в единый комок, они злорадно скалились, сломанные кости торчали острыми осколками наружу.

— Нет-нет-нет! Ну нет! Ни за что! — завопил Коля и принялся со всех данных ему матушкой-природой сил долбить злосчастную стену. Зубы-кирпичи, подступающие со всех сторон, удостаивались отмеренных ловких ударов, но основное Колино внимание было сосредоточено на одной точке — трещине, что разделяла «Красного...» и «...скотовода». Рассыпались в труху дешевые оранжевые кирпичи. Лезла в лицо неизвестно откуда взявшаяся солома, своим пыльным запахом заглушая вонь разложения. Гремела кувалда, разбивая бред, льющийся из вмурованного в стену радио на ровные кирпичики слов:

— …украденный труп вьетнамского...

Удар!

— …героя войны Нгуена Тхай Дао...

Удар!

— …скрывала у себя...

Удар!

— …его ленинградская любовница.

Удар!

— …Воистину — и жизнь...

Удар!

— …и смерть во...

Удар!

— ...грехе. Пока могила...

Удар!

— ...героя на родине...

Удар!

— ...пустовала, развратная девица...

Удар!

— …«хоронила» Нгуена в себе...

Удар!

— ...ежедневно, покуда тот...

Удар!

— ...не разложился окончательно...

Удар!

Левая рука у Коли отнялась. Нос и рот были забиты строительной пылью, в глаза будто песка насыпали. Места для размаха больше не хватало. Из последних сил парень методично долбил упрямый темный кирпич, ухватившись за кувалду у самого наконечника. Согнутый в три погибели, стиснутый со всех сторон наступающими стенами, он настойчиво пробивал себе путь к свободе.

— А вот вы слышали про невского сома-людоеда? Говорят, раньше он был человеком — в блокаду детей к себе заманивал, накормить обещал, а сам поедал их. Говорят, когда за ним чекисты пришли, он в Неву сбросился... Но не погиб, а переродился...

Вот груда кирпичей наконец покинула насиженное место и медленно, нехотя, грохнулась на пол, отдавив Коле большой палец и, вероятнее всего, раздробив его, но парень уже не мог кричать: от окна осталась лишь узкая щель, — ни кислорода, ни света не хватало.

Там, за кирпичами, мелькнул слабый, еле заметный блик. Коля прильнул к нему лицом, надеясь увидеть по ту сторону проделанной щели кухню, но... Блик исчез. Он прижимался лицом к чему-то гладкому и твердому. Какой-то неизвестный материал приятно холодил разгоряченное лицо. Сейчас он немного отдохнет и продолжит. Радио же не отдыхало, болтая без умолку:

— …выходит, что согрешил один, а страдают многие?

— Ибо сказал Господь: «Строящий дом свой на чужие деньги — то же, что собирающий камни для своей могилы». Такая гнусь, вор и взяточник, он не просто себе яму роет, он и другим грешникам путь прокладывает!

Коля почувствовал, как что-то влажное коснулось его спины и прилипло к ней. Каким-то шестым чувством он понял, что это лицо одного из покойников, но сил шевелиться в себе уже не нашел. Вдобавок потолок пребольно давил на макушку.

— ...Он ведь не просто своровал гранитные заготовки — такое богохульство, чтобы заячью свою душонку от смерти спасти, стены на случай бомбежек укрепить! А это ведь уже не просто материал — там портреты выгравированы, даты, имена... А могила-то остается пустой! Голодная. Жадная. Пожирать будет могила, покуда не наполнится...

И тут Коля осознал, что это за материал такой — гладкий и прохладный. Поднять голову уже не удавалось, потолок мешал, но он скосил глаза, насколько хватило сил, и посмотрел на гранитную плиту. В тусклом свете, льющемся из щели, на него благостно взирал единственным глазом выгравированный старик. Там, где должна была идти дата смерти и где следовало располагаться второму глазу, шел косой срез, а следом оказывался уже новый обрезок могильной плиты — портрет печально улыбающейся девочки лет десяти. Глаз у нее не было — прямо по ним шел тонкий цементный шов, а следом — чьи-то годы жизни. Глаза, носы, рты, звезды, кресты, имена, даты — осколки чужих смертей, которые чья-то воля превратила в эту бессмысленную мозаику. А эту комнату — в пустую голодную могилу.

Все они смотрели на него, на Колю, он чувствовал это каждой клеточкой, даже в темноте. Очень хотелось кричать, но воздуха в легкие набрать не получалось — очень уж мешали упершиеся в спину грудные клетки слипшихся в жуткий гибрид трупов. Радио продолжало монотонно бубнить про голодные могилы и что те не должны оставаться пустыми. Вдруг что-то тонкое, холодное проползло мимо шеи, слегка пощекотав парня. Тот не без труда высвободил одну руку и поймал этот предмет. У него было не больше секунды, чтобы понять, что это оголенный провод, ухватиться за него, как утопающий за соломинку, зайтись в судорожном танце и расцвести улыбкой... Все лучше, чем умереть, сгорбившись в три погибели.


***


— Так, а паспорта мне давайте. Я теперь ученая, в третий раз на эту удочку не попадусь.

Хозяйка строго, с недоверием следила за тем, как рослые темнокожие мужчины растаскивают сапогами весеннюю грязь по паркету, занося инструменты. Бригадир — солидный мужчина средних лет в комбинезоне — устало утирал пот со лба бумажным платочком.

— Тамара Васильевна, я повторяю, мы серьезная фирма, зачем вы...

— Ничего не знаю! Паспорта мне. Оплата только по факту!

Маленькую яростную женщину рабочие предусмотрительно обходили, предоставив разборки начальству. Бригадир открыл было рот, чтобы начать новый виток спора, но передумал, после чего гаркнул так, чтобы было слышно даже во дворе:

— Ладно, мужики, несите документы, сдаваться будем! — и, обведя взглядом комнату, поспешил сменить тему: — Я так понимаю, сначала нужно мебель вынести?

— Да, представляете, даже этого тот бездельник так и не сделал.

Поняв, что вновь поднял скользкую тему, бригадир поспешил зацепиться за любую другую. Ноздрей его достиг еле заметный, но на редкость удушливый сладковатый запашок.

— Извините, Тамара Васильевна, а чем тут, простите, пахнет?

— Я бы попросила! — возмутилась хозяйка, надуваясь, точно ядовитая рыба-фугу. — Да, тут умерла моя бабушка, но я требую проявить чуть больше уважения. Все-таки это...

— Здесь умерла, да? Тут вон пятнище в полстены!

— Нет, вон там, на кровати. А это... не имею ни малейшего понятия. Наверное, просто пятно. Неважно — все равно эту стену надо снести.

Бригадир, повинуясь какому-то странному порыву, коснулся темного силуэта, похожего по форме на человеческую тень. На пальцах осталось что-то жирное, густое, вонючее, точно стена истекала гноем. Бригадира передернуло, он вытер ладонь о штаны и повернулся к хозяйке.

— Не сомневайтесь, Тамара Васильевна, за неделю управимся! — отвлекшись, бригадир обратился к нагруженному, будто ослик, молодому молдаванину: — Мирче, спальные мешки сюда заноси, места всем хватит!

Мирче — новичок в бригаде, недавно из Тирасполя — с явной неохотой, осторожно обойдя хозяйку, внес спальные мешки в комнату и свалил их у подоконника. Несмотря на гигантские размеры, комната все равно ощущалась какой-то неуютной, даже тесной. На секунду Мирче даже показалось, что она оценивающе, голодно смотрит на него, но причиной такой странной фантазии были всего лишь дурацкие розовые обои в цветочек. Завитые листья отдаленно напоминали злобные зенки — особенно если смотреть на них краем глаза.

«Пока эту дрянь не обдеру — спать не лягу!» — решил Мирче и поспешил в машину за остальными вещами.

Наконец, когда все приготовления были закончены, паспорта сданы, а специфика работ оговорена, хозяйка с явным недоверием передала ключи бригадиру.

— И запомните — в квартире не курить, иначе вычту из гонорара!

— Помилуйте, Тамара Васильевна, среди нас и курильщиков-то нет! — умоляюще возвел очи горе бригадир.

— Я предупредила.

Хозяйка вынырнула в подъезд и с какой-то горькой досадой с силой рванула на себя дверь. Та, отсекая квартиру от внешнего мира, гулко захлопнулась, почему-то напомнив Мирче крышку гроба.


***


Автор - German Shenderov

Показать полностью
76

Кенотаф. Часть 1

Кенотаф. Часть 1 Ужасы, Ленинград, Ремонт, Крипота, Нехорошая квартира, Могила, Вселенная кошмаров, Длиннопост

Женщина эта Колe сразу не понравилась. Была она вся как пропущенное через терку яблоко — кислая и ржавая.

— Здравствуйте, Николай, — взяла она инициативу в свои руки. — Я — Тамара Васильевна, это вы со мной созванивались. У вас инструменты с собой?

Голос у нее тоже был будто пропущенный через терку — какой-то жеваный, чавкающий, слова валились отдельными комками.

— Здрасьте. А як жеж, конечно, с собой! — отрапортовал он с напускной готовностью и погремел тяжелыми спортивными сумками.

— Хорошо. — Она недовольно поджала губы, будто попробовала на вкус что-то неприятное. — Вы с Украины?

— Из Луцка, там недалеко...

— Вот как! — Губы втянулись окончательно, придав Тамаре Васильевне сходство с ящерицей. Она как-то нервно моргнула, и сходство стало почти абсолютным. — Ну что же, пойдемте-пойдемте.

По-утиному переваливаясь, женщина направилась через сквер, то и дело оборачиваясь, проверяя — следует ли за ней Коля, точно выгуливала несмышленого щенка... Тяжелые сумки оттягивали плечи, гнули к земле, пережимали конечности, будто жгуты. Шутка ли — отбойник, перфоратор, кувалда и еще множество других инструментов с квадратными, рычащими и гремящими названиями, да еще и свернутый в рулон матрас за спиной.

— Вам следует знать — здание очень пожилое, строилось еще при царе, не чета нынешним, — пробивался через одышку голос Тамары Васильевны. — Стены толстые, кирпичные, в несколько слоев. Муж покойницы работал в гранитной мастерской, ремонт весь делал своими руками, так что я даже не знаю, чего там еще понаворочено. Шпаклевали и клеили обои сразу поверх по несколько раз, там от начального метража процентов двадцать уже откусили, так что готовьтесь — работы на месяц, не меньше. Вы раньше сталкивались с таким?

— Приходилось, — не моргнув глазом соврал Коля, старательно обходя весенние лужи. В одной, похожий на белесый корабль-призрак, тоскливо плавал пакетик из-под кефира.

— Хорошо-хорошо…

Тамара Васильевна продолжала выплевывать свои комковатые слова, формирующиеся в каверзные вопросы, пытаясь подловить Николая на непрофессионализме.

— Да не волнуйтесь вы так! Усэ будэ в лучшем виде!

— Надеюсь-надеюсь.

Двор-колодец оставлял гнетущее впечатление: огромная яма посередине, какая-то бабка, скармливавшая тощей кошке картофельные очистки — та фыркала, недовольно тряся башкой, — и болтающаяся на одной петле скрипучая дверь парадного.

— Дом старый, дореволюционный, сами понимаете, — прочавкала Тамара Васильевна, жестом приглашая Колю нырнуть в смердящий прогорклым маслом и кошачьей мочой зев.

Прошлепав по ступенькам на площадку первого этажа, она завозилась с увесистой связкой ключей. Рваный дерматин свисал с двери неровными клоками, будто кто-то когтистый пытался проникнуть внутрь, но сдался, встретив железное полотно под поролоном.

— Проходите-проходите. — Хозяйка отступила в сторону, пропуская Колю в квартиру. Воздух был затхлый, застоявшийся, с легкой примесью тошнотворной сладости. Слева — блестящий от застывшего жира, засиженный мухами кухонный гарнитур, дальше – выкрашенная масляной краской дверь. Напротив входа располагался раздельный санузел, откуда на Колю немо кричал, распахнув пасть, надколотый унитаз.

— Сейчас покажу фронт работ.

Масляная и желтоватая, будто свечной огарок, дверь распахнулась, и клубы пыли наполнили воздух. Коля сдерживался как мог, но все же оглушительно чихнул. Тут же Тамара Васильевна бросила на него неодобрительный взгляд — будто в культурной столице и вовсе не чихают.

Даже для однушки комната казалась огромной — пустые стеллажи и полки с облезшим лаком подпирали собой высоченные потолки под три метра, зарешеченное окно занимало полстены и выходило во двор. Даже древний темного дуба шкаф представлялся всего лишь комодом-переростком на таком просторе. Широкая панцирная кровать, почему-то без матраса, жалась к темно-бурому пятну, растекшемуся по ветхим ободранным розовым обоям в цветочек.

— Так, для начала нужно избавиться от старой мебели — эту рухлядь можно снести на помойку. — Хозяйка со странной брезгливостью застыла на пороге комнаты, не спеша заходить внутрь. — Здесь моя бабка жила — вот, в наследство досталось.

Екнуло что-то у Коли в мозгу, когда он услышал о бабке. Сложились детальки пазла — и сладковатый удушливый запашок, и пятно на стене, и отсутствие матраса на кровати.

— А что же… бабушка здесь, значит?

— Неужели вы, молодой человек, боитесь привидений? — хитро и недружелюбно сощурилась Тамара Васильевна, точно дольку от лимона откусила.

Обидно стало Колe: нешто его за такую дремучую деревенщину держат? Посуровев, он как можно более серьезным голосом спросил:

— Ладно, показывайте, где тут у вас чого.

— Значит, смотрите — мебель надо вынести, со стен снять штукатурку и обои. Перегородку между кухней и спальней необходимо снести в первую очередь — квартиру переделываем под студию, рабочие явятся уже через неделю, начнут с комнаты, а вы потом будете демонтировать в кухне. Санузлом займутся профессионалы. Оплата по факту выполнения, — прорвалась непрошеная казенная формулировка.

— Евроремонт, значит, будет?

— Вы не переживайте, молодой человек, для основных работ уже найдены компетентные специалисты, с вас только демонтаж. Смотрите, стремянку я вам оставила на кухне, ключ — сейчас…

Хозяйка завозилась с широким кольцом, отсоединяя длинный, со следами ржавчины, штырь, больше похожий на зазубренный гвоздь-сотку.

— Так. Вот, держите! И смотрите — у меня есть дубликат. Могу явиться в любое время.

Коля изо всех сил старался сдержать рвущееся наружу возмущение — да за кого его принимают, за беглого зека. что ли?

— А то я знаю, как оно бывает. — Хозяйка недоверчиво сверлила его этим кислым до сведенных скул взглядом. — Дело молодое, устроите здесь вертеп, потом еще милицию вызывать придется. За неделю управитесь?

— Кирпич...

Коля задумчиво похлопал ладонью по стенке. Обои оказались какими-то липкими, словно нарисованные цветы и стебли оплетали пальцы и цеплялись за них маленькими закорючками, как репей.

— Времени на перегородку вам должно хватить, — безапелляционно заявила Тамара Васильевна с уверенностью умудренного опытом прораба. — На днях я к вам загляну, посмотрю, как и что. И еще...

— Мы на аванс договаривались, — смущенно пробормотал парень, дав ненароком петуха.

Она будто бы замялась на секунду, хотя Колe казалось, что эту маленькую «кислую» женщину не смутить ничем.

— Так, вот ваш аванс. — Женщина с неохотой залезла в увесистую сумку из кожзама, выудила внушительный потертый кошелек и отсчитала несколько купюр. Пожевав немного губами, добавила еще одну. — Паспорт ваш давайте. Сейчас время такое, сами понимаете... У меня уже разок так бригада рабочих с авансом сбежала.

— Подождите... А як жеж я...

— А куда вам ходить? Ничего-ничего, у меня полежит, сохраннее будет. Давайте-давайте.

Развернуться бы ему, отдать неприятной тетке обратно аванс и уйти к чертовой бабушке из этой затхлой однушки. Но жена двоюродного брата собственноручно утром выставила весь его скарб в подъезд, а денег не хватило бы даже на койку в самом задрипанном клоповнике. Таким образом, работа на Тамару Васильевну являлась не только способом заработка, но и единственным шансом провести ночь не на вокзале.

— Пожалте, — угрюмо протянул он синюю книжицу, извлеченную из кармана олимпийки.

— Да не переживайте вы так, не съем я его, — золотозубо и как-то криво улыбнулась хозяйка.

Уже у самой двери она резко обернулась, вперилась взглядом в Колю, занимавшегося распаковкой сумки, и нерешительно пожевала губами. Наконец все же решилась:

— Вы, молодой человек, когда унитазом пользоваться будете — там ершик сбоку... Ну, поймете. И не вздумайте курить в квартире — вычту из гонорара!

Дверь за хозяйкой захлопнулась, и Коля облегченно выдохнул. Оценив поле предстоящей деятельности, он удовлетворенно присвистнул — дел максимум дня на три. Мебель он сейчас быстро поломает и вынесет, а за стены примется завтра с утреца. В зарешеченном окне небо окрашивалось в грязно-оранжевый цвет — если под вечер начать долбить, соседи наверняка прибегут скандалить.

Подождав минут пять, чтобы точно не пересечься с хозяйкой, Коля выскользнул из квартиры. В ближайшей палатке он купил у некрасивой продавщицы две бутылки «Колокольчика» и пару еще дымящихся чебуреков. Подумав немного и воровато оглянувшись, купил бутылку «Балтики» и пачку сухариков. Спрятав пиво под олимпийку, он вернулся в стиснутый со всех сторон дворик. Тот невольно напоминал ему не то гладиаторскую арену, не то гроб, который того и гляди накроют крышкой, и нужно успеть надышаться. Впечатление лишь усиливала ямища посередине. Пахнущие нагретым железом и канализацией клубы пара придавали ей сходство с какими-то адскими вратами. Думалось, что в любой момент появится из подземных недр длинная многосуставчатая рука и утащит Колю в самое пекло, где он будет вариться, пока сам не распадется на этот зловонный пар.

— Ну фантазер! — покачал он головой и зашел в подъезд. Старушка, видимо, таки скормившая кошке картофельные очистки, проводила его долгим и бессмысленным взглядом.

Первым делом Коля заработал занозу. Щепка, отколовшаяся от полуживого шифоньера, вошла глубоко под ноготь, села будто влитая. Матерясь и баюкая руку под струей холодной воды, Коля корил себя, что не купил перчаток покрепче. Заноза выходить никак не желала — пришлось работать так, манерно отставляя безымянный палец, будто какой-нибудь промотавшийся аристократ. То и дело ему чудились со всех сторон насмешливые взгляды — но стоило обернуться, и глаза находили лишь вензеля изображенных на обоях цветов, в действительности похожих на выкорчеванную из мертвеца нервную систему — с бутоном мозга, завитушками глаз и стеблем позвоночного столба.

Работа спорилась. Добротная, но ветхая мебель всухую проигрывала комбинации из молодецкой силы и потертой кувалды. Намертво вклеенные штыри покидали насиженные в пазах места с недовольным скрипом, хлипкие полочки переламывались надвое, рассохшаяся фанера сыпалась раскрошенным печеньем.

Чтобы работалось веселее, Коля поставил на подоконник портативный магнитофон с радиоприемником — подарок покойного отца. Коллекцию кассет — предмет его гордости — пришлось продать на толкучке, чтобы хватило на первое время в Петербурге. К счастью, радио здесь принимало. Правда, всего одну волну — православные гимны и молитвы чередовались с какой-то церковной мутотенью, — но так всяко лучше, чем работать в тишине, как в могиле. Стены здесь были выстроены на славу — из-за давящего со всех сторон безмолвия внутри квартиры создавалось ощущение, что находишься под водой, а медленно клубящаяся в свете тусклых лампочек пыль лишь усиливала впечатление. Ни работающий за стенкой телевизор, ни звук туалетного смыва, ни соседские ссоры не проникали в эту, будто застывшую во времени, однушку.

Потихоньку Коля, закончив ломать мебель, принялся выносить лакированные деревяшки к мусорным контейнерам. Внутрь они бы никак не влезли, приходилось прислонять обломки к грязному ржавому железу. Меньше чем в восемь ходок Коле уложиться не удалось, на улице уже окончательно стемнело. Старушка с картофельными очистками куда-то исчезла, ее место у соседнего подъезда оккупировал бомжеватого вида мужик. Когда Коля в очередной раз проследовал к контейнерам со своей ношей, тот его окликнул.

— Э, слышь! Ф-ф-фь... — кажется, мужик попытался свистнуть, но вместо этого обильно оросил слюнями седые усы. Коля, обернувшись, не смог сдержать легкой ухмылки: тот был так похож на моржа. — Ты че лыбишься? Зубы жмут?

— Извините, я о своем. — С этим опухшим алкашом парень справился бы без труда, но устраивать драку в чужом дворе не было никакого желания. А если еще соседи нажалуются хозяйке — проблем не оберешься.

Коля уже собирался было вернуться в подъезд, когда «морж» неожиданно ловко преодолел разделявшее их расстояние и вцепился ему в локоть.

— Слышь! — Вблизи от мужика несло застарелым потом и куревом. Скосив маленькие глазки на красный, в прожилках капилляров нос, он, выдержав паузу, спросил: — Ты здесь живешь?

— А тоби що за бида? — От неожиданности Коля перешел на родную мову.

— Бандеровец! Так это ты у Авдотьи теперь обитаешься?

— Ну, допустим, я, — с вызовом ответил тот.

— Ага-а-а! — злорадно выдохнул «морж», обдав Колю вонью гнилых зубов и перегара. — Так это ты, значит, наследничек! Наследный прынц, значит! Выискался! Внучек без ручек! А где ты был, наследничек, пока бабка твоя в матрас вгнивала, а? Месяц без малого лежала, шмон на весь двор, а эти только под квартирку засуетились, а? Да ты знаешь, как она мучилась перед смертью! Выла в окно, и что мертвецы на нее смотрят, и что могильная плита на нее давит, а вы, пидарасы, хоть бы раз навестили!

— Ну и? — набычившись, спросил Коля. Он испытывал странное чувство вины за безразличие бабкиной родни, и от этого ему становилось неуютно. Беседу явно нужно было закруглять. В квартире еще конь не валялся, а он тут с алкашами рассусоливает.

— Ну и! Помянуть надо бы! Ты вот на похоронах был? Не видел я там тебя. Значит, не помянул ты Авдотью нашу. Ну-ка, давай!

Не пойми откуда в руке «моржа» появилась бутылка с оборванной этикеткой. Внутри плескалось что-то мутное с лимонными корками. Грязные пальцы ловко скрутили крышечку, и горлышко бутылки ткнулось Колe под нос.

— Давай, тебе первому, штрафную!

— Да иди ты на хер!

Совершенно инстинктивно Коля со всей своей молодецкой удалью оттолкнул мужика локтем, тот нелепо взмахнул руками. Сперва раздался звон, а следом «морж» покатился по земле прямо в разверстую посреди двора яму.

Врезавшись в какую-то арматуру, он остановился всего в полуметре от дышащей паром бездны.

— Щенок! Фашист! Да я тебя...

Дослушивать начавшуюся было тираду Коля не стал и нырнул поскорее в подъезд. Ключ как назло не желал входить в скважину целиком, застряв на полпути — ни туда ни сюда. Коля в панике дергал глупую железяку в замке, а гневные крики все приближались.

— Ты, полицаев сын, за все ответишь, сука фашистская! Иди сюда, ублюдок, не посмотрю, что ты здоровый! Тебя отец старших уважать не научил, так я тебя научу...

Наконец Коля все же поймал правильное положение ключа и спешно влетел в квартиру, захлопнув за собой дверь. В ту же секунду крики «моржа» пропали, будто кто-то выключил звук. Это было даже удивительно — вот хриплый матерок звенит в ушах, а вот — исчезает, будто выдернули из розетки радио.

«Умели же раньше строить!» — подумал Коля, как вдруг спина его покрылась холодным потом. Голоса. Приглушенные мужские голоса раздавались из единственной комнаты.

— Могила не должна оставаться пустой! — грохотал кто-то. — Как пустая утроба ничтожна по сути, как пустая скорлупа бессмысленна до основания, так и могила не должна оставаться пустой, ибо жаждет себя наполнить. И взывает пустота к темным духам, бесам и теням... Как мертвая тела оболочка, привлекательна она для созданий диавольских...

— Но подождите же, отец Порфирий, но разве это грех — воздавать почести и посмертную славу безвременно... — прервал его чей-то вежливый, смутно знакомый голос. Будто голос диктора...

Радио! Это всего лишь радио! Коля едва не расхохотался, осознав свою догадку. Вот оно как бывает — у страха глаза велики. Теперь ему было даже немного стыдно за себя и в общем-то жалко ни в чем не повинного «моржа», которого он едва не отправил в современное урбанистическое «пекло».

Зайдя в комнату, Коля немного приглушил радио — уж больно буйствовал батюшка, рассуждая о могилах — и окинул взглядом стены.

Из мебели в комнате осталась лишь широкая панцирная кровать. Лишенная матраса, из-за торчащих проволочных крючков она напоминала какое-нибудь гестаповское орудие пыток. Кладешь пленника, приковываешь наручниками к раме и давишь сапогом на живот, чтобы крючья поглубже впивались в мягкие ткани. А если не колется партизан — так утюг ему на живот или крысу в кастрюле. Выносить кровать сегодня было уже поздновато, да и не хотелось по случайности вновь пересечься с «моржом». Приподняв один край на пробу, Коля охнул и схватился за спину — ложе покойной хозяйки, казалось, было отлито из чистого чугуна. Пожалуй, придется дожидаться других ремонтников и избавляться от этого раритета коллективно.

Несмотря на то, что, кроме кровати. в комнате ничего больше не было, помещение не стало просторнее. Наоборот, теперь увитые этими ободранными цветами обои будто бы вспучились и давили на него со всех сторон.

Склонившись над сумкой, Коля извлек наружу шпатель, собираясь раз и навсегда покончить с этой розово-коричневой дрянью — для сноса стены сегодня уже все равно поздновато, — но стоило ему выпрямиться, как что-то пребольно стукнуло его по голове.

Отскочив, он направил шпатель в сторону потенциального противника, но им оказалась всего лишь пыльная люстра. Покачиваясь от удара, она будто насмехалась над молодым незадачливым гастарбайтером, который в недоумении пялился на нее: разве потолки не были выше?

Пригрозив люстре шпателем, Коля достал откуда-то со дна сумки отвертку. Обесточив квартиру, он сходил за стремянкой и принялся откручивать болты, держащие люстру.

«Без плафонов, пожалуй, даже посветлее будет», — рассудил он. Вот один из плафонов накренился, и на голову Колe посыпалось что-то легкое, шуршащее и неуловимо отвратительное.

— Я пошлю на тебя и на рабов твоих, и на народ твой, и в домы твои песьих мух! — громыхнул отец Порфирий из радиоприемника, и Коля от неожиданности потерял равновесие. Ухватившись за наполовину открученную люстру, он осознал свою недальновидность, лишь когда та тяжело грохнулась вместе с ним, отдавив многострадальный палец с занозой.

— У, курва! — выругался в исступлении, шипя от боли, Коля. Плафоны разбились, мелкие осколки жалящими насекомыми вонзились в кожу на предплечье. Вдруг он почувствовал, как руку щекочет нечто — будто кто-то перебирает сотнями маленьких лапок. — Уйди! Уйди!

Заорав благим матом, Коля вскочил с пола и побежал скорее в ванную, а вслед ему неслось протяжное мушиное жужжание. Закрыв за собой поплотнее дверь, он склонился над раковиной и принялся смывать с себя разрозненные останки насекомых и вынимать впившиеся в кожу пыльные осколки. В ванной комнате было темно, как в погребе, поэтому пришлось сбегать обратно до щитка и включить свет, прежде чем продолжить водные процедуры.

Отдышавшись, глянув в зеркало — бледный, как привидение, — Коля все же взял себя в руки и вернулся в комнату: от мух надо избавиться. Войдя в комнату, никаких мух он не обнаружил — только высохшие трупики, что осыпались отвратительными черными крошками на пол под разбитой люстрой. Источником жужжания оказалось радио, чью антенну он задел при падении.

Выправив сигнал, Коля тут же был огорошен скрипучим «Как возвращается пес на блевотину свою...»

— Та пишов ты! — обиделся он и попытался поймать другую волну, но все прочие каналы передавали лишь мушиное жужжание. Отчаявшись, он все же настроил радио на «церковную» волну, где, к его облегчению, неистового батюшку заменило мрачное хоровое пение.

Веник с совком нашлись под раковиной на кухне. Пустое мусорное ведро источало зловоние, по краешку ползал, разочарованно шевеля усами, крупный рыжий прусак. Коля, скривившись, попытался сбить его плевком, но промахнулся.

— Тыпает вжe от этой квартирки! — возмущенно произнес он вслух, будто проверяя — будет ли слышен его голос в этих поглощающих все звуки стенах или «правом голоса» владело только радио.

Прибравшись в комнате, он с досадой оглядел плод трудов своих — с потолка дохлым ленточным червем свисал оборванный провод. К счастью, на кухонном подоконнике обнаружилась небольшая настольная лампа — видать, усопшая хозяйка была не сильна зрением и кашеварить без дополнительного источника света не могла.

Отломав плафон, Коля подключил лампу к видавшей виды розетке из желтого пластика и направил ее на стену, предназначенную для сноса, отчего «позвоночные столбы с глазами» приобрели вид еще более выпуклый и зловещий. Местами обои отклеились и пузырились, что лишь добавило объема уродливым «нервным» растениям.

— З цим мы быстро! — обнадежил себя парень и хищно нацелился шпателем в самый центр одного из бутонов.

Расчет оказался не совсем верным. Отковырнув кусок на стыке, Коля надеялся, что клей давно рассохся и уродливая бумага слезет сама, будто кожица с гнилого фрукта, но просчитался. Одни обои были поклеены на другие — еще отвратительнее: какие-то желтые в мелких мотыльках, больше напоминавших обычную домашнюю моль. Из-за этого слипшиеся слои сидели крепко, отходили мелкими чешуйками размером с трамвайный билетик. Работа казалась еще более монотонной и муторной из-за бесконечных пустопорожних рассуждений попа и диктора по радио.

— А вот, скажите, пожалуйста, а кенотафы на дорогах? Что в них, в сущности, плохого? — задавал, как ему казалось, каверзный вопрос чей-то тенорок.

— Да это же вовсе самая настоящая черная магия! — бушевал отец Порфирий. — Ритуальные конторы за это под суд отдавать надо! Самая натуральная бесовщина! Нет, вы только подумайте — могила-пустышка, что само по себе богохульство, так еще и на месте смерти! Вы представьте себе, сколько зла скопит в себе эта безделица! Жадные могильщики, стервятники чертовы, расставляют их на обочинах, на местах аварий, а темным силам только того и надо! Крест святой им не помеха, ведь не благостью от него, а смертью смердит, новую смерть привлекает!

— Нет-нет, подождите...

— Не о чем тут рассуждать! Одна лишь сухая статистика — прямое доказательство того, что это — объект языческий, греховный и богопротивный! Где на дороге мерзость эту возводят — там и аварии происходят в три раза чаще, бесы руль выкручивают, водителя морочат, на гибель толкают!

Коле сразу вспомнился поворот на Тарасово под одиноким фонарем — грунтовка с насыпью.

— Это же означает, что опасные участки... — пытался оправдаться тенорок, но его вновь и вновь заглушал рокочущий бас священнослужителя, от которого у Коли даже разболелась голова. Слово «кенотаф» пыльным облаком засело во рту, рвалось наружу. Коля окончил восемь классов сельской школы с пятерками по труду и физкультуре, едва-едва выправив тройки по остальным предметам, но слово «кенотаф» знал слишком хорошо. Непрошеным воспоминанием проколола сознание картинка — визг тормозов, темнота, грохот и аляповато украшенный железный крест на развороте в сторону Тарасово. Заныли уж полгода как зажившие ребра, Коля скорчился и скрипнул зубами, прогоняя непрошеное слово, проглатывая его вместе со строительной пылью.

— Ну, будэ на сегодни! — поднялся он на ноги, разминая затекшие колени.

Ободранная стена в углу у самого окна теперь смотрелась небрежно, но зато представляла собой участок, лишенный наконец глазастых цветов. Но ощущение тяжелых, направленных на него взглядов не пропало, а лишь усилилось. С неприязнью Коля взглянул туда, где над кроватью на обоях расплылось коричневато-гнилостное пятно — видать, старушка перед смертью прислонилась к стенке. При одной мысли о том, что зачищать стену нужно будет и на этом участке, парня аж передергивало.

— Горазд! Pанок покаже, що вечир не скаже...

Настроения ужинать не было. Кисловатая теплая «Балтика» не принесла никакого удовольствия, сухарики по твердости напоминали осколки костей, что иногда попадались в мясе. Они оседали суховатой безвкусной кашицей на зубах, не оставляя ни вкуса, ни чувства насыщения.

Как назло, в доме не оказалось ни одной книги — все увезли хозяева. Коля же сплоховал и не взял с собой ничего почитать. Большим любителем литературы он не был — дома всегда находились занятия понасущнее, но с момента своего отъезда из маленькой деревеньки под Луцком в бесконечных автобусах, поездах, электричках и очередях Коля пристрастился к простеньким детективам в мягкой обложке.

От скуки он нашел на кухне отрывной календарь за позапрошлый, девяносто шестой год, с приметами, и принялся его листать. Наткнувшись на сегодняшнюю дату, нахмурился:

«На шестое апреля, в канун Благовещения, не стоит затевать генеральную уборку, заниматься ремонтом. Постарайтесь не ходить в гости, да и сами не зовите гостей.

Приснившийся в ночь с шестого на седьмое покойник сулит неожиданную находку».

— Бред суеверный!

Коля вернул календарь на замызганную полку над плитой и, сделав последний глоток пива, принялся готовиться ко сну. Вода из крана потекла ржавая, вонючая, так что чистить ею зубы он не рискнул — сполоснул рот «Колокольчиком», от чего десны жгло и сводило.

Поначалу он собирался переночевать на кухне — рама окна в комнате разбухла и не открывалась. Коля подергал было, но, услышав угрожающий треск, бросил попытки — не хватало еще выломать окно вовсе. Вдобавок в кухне не было строительного мусора и этой жуткой гнилостной затхлости.

К своей досаде, попытавшись разложить тоненький походный матрас, парень обнаружил, что улечься во весь свой двухметровый рост у него не выйдет даже по диагонали. Коридор для сна подходил не лучше — узкий проход с боков сжимали разнокалиберные полочки и подставки для обуви, прибитые к стенам, а по поводу них Коля никаких указаний не получал. Попытавшись угнездиться между обшарпанным комодом и высокой узкой тумбочкой, он будто оказался в саркофаге, стиснутый с двух сторон. Уснуть в таком положении было бы решительно невозможно. Обреченно вздохнув, он вернулся в опустошенную им же комнату, открыв форточку на кухне и отворив «масляную» дверь нараспашку — все ж какая-никакая вентиляция. Поначалу он думал лечь прямо на пол — кровать старухи-покойницы вызывала в нем гадливую оторопь, но, почувствовав, как скрипят под сланцами песок, мелкие осколки стекла и неубранные мушиные крылышки, класть матрас на пол он все же не рискнул.

— Ну нет, шалишь, брат! — пригрозил он кровати. Ухватившись за железную перекладину, Коля, отдуваясь, перетащил ее в противоположный угол — туда, где не было «гнилостного силуэта», благо путь от стены до стены оказался гораздо короче, чем ожидалось.

Улегшись на скрипучеe, провисающееe едва ли не до пола ложе, он уставился в потолок. Стоявший посреди двора фонарь светил как раз в окно его вынужденного убежища, наполняя все помещение болезненной желтой полутьмой. Колe было неуютно, сон никак не шел, отгоняемый мыслями о предстоящей работе, мрачной петербургской неизвестности, той «кислой» женщине с его паспортом и навсегда впечатавшейся в стену тени напротив. Теперь, не загораживаемое кроватью, пятно стало будто бы обрезанным — ровной горизонтальной линией, что очерчивала границу, за которой мертвая старушка истекала трупной эмфиземой уже не на стену, а в матрас. В неровном свете дворового фонаря, лившемся из окна, этот силуэт, казалось, недовольно ворочался, оставшись без законного своего ложа.

Коля перевернулся на другой бок, носом к стенке, сопровождаемый безбожно громким скрипом пружин, но ощущение чьего-то присутствия и пялящихся отовсюду насмешливых злых взглядов не отпускало. Близоруко прищурившись, он углядел один из источников: это был заплесневелый «мозг» — бутон с двумя «глазами»-вензелями. Выругавшись, он яростно перевернулся на спину, кровать застонала. Зажмурив глаза, Коля твердо вознамерился уснуть.

Снились ему родные Боголюбы — километров двадцать от райцентра, полчаса на мотоцикле. Душная летняя ночь после промозглого Питера казалась далеким воспоминанием. Да им она и была: снова он несется по проселочной дороге, оглядываясь по сторонам в поисках незанятого местечка поукромнее, а к спине прижимается теплой мягкой грудью Наташка из Луцкого текстильного училища, которую за глаза деревенские называли «многостаночницей».

Треск мотора почти заглушает ее мурлыканье, ветер бросает в лицо длинные русые волосы. Вот он сбрасывает скорость и начинает осторожно объезжать кустарник, чтобы подъехать к речке. Шаловливая Наташкина рука ныряет под резинку тренировочных штанов и начинает нетерпеливо наминать ему яички.

— Погодь ты, дай з кущив выйду! — отмахивается Коля, усмехаясь, в ответ раздается хрипловатое пьяное хихиканье, Наташкины растрепанные волосы лезут в нос и в рот. Он притормаживает, неуклюже переступает по сырой от росы траве, зажав между ног пошарпанную «Яву», а рука проявляет все большую настойчивость, в трусах становится влажно. — Наталка, та потэрпы ты!!

Но та не слушается, сжимает пальцы до того, что у Коли льются слезы из глаз, впивается острыми ногтями в самую нежную часть его тела, оттягивает, крутит. И в этот самый момент он понимает, что не чувствует жарковатого, пьяного дыхания, сопровождавшего его в ту ночь. Вовсе никакого дыхания не чувствует. Не вздымается мягкая неживая грудь, прильнувшая к мокрой от пота футболке, и волосы у него во рту — не русые, а какие-то... серые.

И что делать — не знает он, потому что надо как-то вырваться, выкрутиться из мертвой хватки, но ужас сковывает все конечности, стоит ему представить, что там позади...

— Могила не должна оставаться пустой! — гаркнул вдруг чей-то бас, и Коля открыл глаза.

Еще не рассвело — раннее апрельское утро скупилось пока на малочисленные свои солнечные лучи. Посреди комнаты вновь надрывалось радио, транслируя очередные теологические дебаты, а мошонку Коли все так же продолжали сжимать чьи-то когтистые, сильные пальцы. Воображение мигом дорисовало голую холодную покойницу, из тела которой сочится густая гнилостная жижа; глаза ее высохли и навсегда застыли, а полный личинок рот безобразно распахнут, и лишь хищные Наташкины руки, похоже, ненадолго обрели жизнь, чтобы выдрать Кольке гениталии с мясом и оставить его истекать кровью.

Наташки-«многостаночницы» здесь, конечно же, быть не могло. Ведь это ему, Коле, на Луцком кладбище бил морду ее отчим и, точно птичка за ветку, цеплялась за локоть ногтями безутешная мать. «Моя доця! Моя дытына!» — этот крик навсегда отпечатался где-то на подкорке его мозга. А сама Наташка лежала спокойно в гробу, сложив свои обычно неугомонные руки на груди, как живая, лишь слегка наклонив голову, точно разминала шею. С тех пор Коля так и не побывал на ее могиле, а вот кенотаф видел дважды в день — по дороге в училище и обратно. Один раз положил букет собственноручно собранных луговых цветов. «А что толку-то! — раздался будто бы из-под кровати ехидный голосок. — Могила-то пустая!»


***


Продолжение следует...


Автор - German Shenderov

Показать полностью
265

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Как мы до этого докатились? (часть 15)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

Часть 14. Для этих этажей руководства нет

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.


Новые переводы в понедельник, среду и пятницу.

~

– Рад познакомиться с вами, юная леди.

Дерек улыбнулся Элли искренней теплой улыбкой. Они никогда раньше не встречались, он вообще знал о близнецах только потому, что я рассказала о них при нашем последнем разговоре. У него не было возможности увидеться с ними до исчезновения. Несмотря на это, он совершенно никак не отреагировал на демонический облик моей спутницы.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы они встретились в более подходящей обстановке. Возвращение Дерека и их знакомство наверху были бы лучшим вариантом, но вместо этого мы застряли в лестничном колодце в компании вновь окаменевшей женщины под мерзким искусственным светом.

Я скучала по нему. До нашей встречи я и не понимала, как можно так сильно скучать по человеку, которого едва знаешь. Он олицетворял для меня все хорошее в этом здании, позволял чувствовать себя как дома даже на этих пронизанных до боли ярким светом, лишенных окон подземных этажах.

– Я тоже рада с Вами познакомиться, сэр. – Элли ответила самым важным тоном, на который только была способна, и хихикнула. Она вся светилась, в темных провалах ее глаз плескалось почти неуловимое выражение доверия – он ей нравился.

Когда начался весь этот кошмар с пророчеством и последующей смертью Эстер Бекман, я даже и подумать не могла, что когда-нибудь стану свидетелем этого трогательного момента между Элли и Дереком, увижу как возникнет между ними связь. Я надеялась, что у него будет возможность увидеть, какой она становится в солнечном свете, когда бездонные дыры на ее лице превращаются обратно в щенячьи глаза.

Вся эта сцена наполняла меня душевным теплом. Звуки все еще были искажены после встречи с искалеченными “людьми”, так что я слышала его голос не очень четко, что печалило, но одно присутствие Дерека уже давало мне большую надежду. Даже неподвижная женщина на лестнице не могла разрушить это ощущение. Тем более теперь она нам никак не навредила бы.

Дерек перевел свой добрый взгляд с Элли на меня.

– Почему ты здесь? Как? – спросил он с недоверием в голосе. Он не был зол, скорее разочарован. Что еще хуже. Я впервые видела Дерека не спокойным и собранным.

– Я пришла за тобой! Я не могла оставить тебя гнить здесь. Я нашла котят и лозу… а потом Альберт навестил меня, – быстро выпалила я.

– Мне очень жаль, Кэт. Но тебе не следовало сюда приходить, особенно таким способом… и почему эта юная леди с тобой? – спросил он в замешательстве. Он попытался скрыть беспокойство в голосе ради Элли, но тщетно: она и сама видела, что нам грозит опасность.

Я рассказала ему все. Все, что произошло после его исчезновения, после того, как мистер Прентис растоптал Пруденс.

Элли испуганно замерла, когда я рассказывала о крысо-Джейми, о том, как я провела ритуал и держала его взаперти много месяцев, и о том, как он в результате убил мистера Мяу. Дерек с тревогой слушал, как я описывала визит Альберта и его угрозы.

Я выложила все. Об Эсси, лозе и том, как расклеился мойщик окон за время изоляции.

Я попыталась объяснить, почему, как мне казалось, должен был сработать мой план с лифтом, но, произнеся все это вслух, поняла, какой тупицей была. Элли внимательно меня слушала. Она даже немного надулась от гордости, когда я рассказала, как она спасла меня от тварей из лифта и потом еще раз от искалеченных существ на минус втором этаже.

Я видела, что моих объяснений было недостаточно, что у Дерека вертится на языке еще добрый миллион вопросов, но не дала ему шанса. После стольких месяцев, попыток его вернуть и событий последней недели наступила моя очередь спрашивать.

– Где мы находимся? – начала я с самого простого. Я и подумать не могла, что этими тремя словами открою ящик Пандоры.

– Я называю это Отражением или нижним зданием. Это все еще часть основного Здания, но большинство жителей, по понятным причинам, никогда сюда не попадут. Твари, населяющие это место, не так дружелюбны, как те, что наверху.

Когда мой отец купил землю под строительство этого дома, при раскопке места под фундамент обнаружилась целая система подземных туннелей. Это вдохновило его.

Он мечтал стать первым архитектором, построившим небоскреб на столько же этажей вниз, как и вверх. Тем более, что большая часть раскопок уже была сделана до него. Он хотел максимизировать доходность своего клочка земли, но не учел мощь этого места.

Мой отец был скрытным и азартным человеком, поэтому не говорил о своих планах никому, кроме своих работников, даже семье. Он нанял бригаду подрядчиков, каждого из которых заставил подписать соглашение о неразглашении. И вот мы стоим внутри результата их трудов. – Дерек обвел рукой вокруг себя, прежде чем продолжить.

– Когда отец повесился, его тело нашли в подвале – в той мрачной комнате, которую вы, должно быть, видели. Эта комната и все, что находится под ней, остались нетронутым со дня постройки. Подвал решили не расширять, а подземный проект был заброшен.

Но эта земля не так проста. Подрядчики сообщали о странных происшествиях по всему зданию. Произошло по меньшей мере пять необъяснимых смертей, и, хотя об этом и не сообщалось общественности, все жертвы были мужчинами, работающими внизу.

Бригады, работающие в этой части здания, были очень суеверны, и после смерти моего отца они запечатали все входы в подвал, похоронив целый небоскреб под городом.

Когда Альберт встал во главе проекта, он попытался уговорить строителей вскрыть подвал и продолжить работу. Он был таким же, как наш отец: честолюбивым, одержимым деньгами. Но никто из рабочих не соглашался. Они утверждали, что эти этажи прокляты.

Верхнюю башню как раз достроили перед тем, как мой отец покончил с собой. Так что Альберт забросил переговоры с подрядчиками и сосредоточился на открытии этого места. Но не собирался упускать деньги из-за споров о нижнем здании.

Он сказал, что смерть нашего отца, конечно, объясняла, почему открытие так долго откладывается, но больше тянуть было нельзя. Он должен двигаться вперед. Через неделю мы переехали и стали первыми жильцами здесь. – Он умолк на мгновение. Печаль омрачила его лицо, а глаза наполнились слезами, когда он вспомнил свою жизнь до переезда в это здание.

– Ты, наверное, очень старый, если твой отец построил это место! Даже моя мама не такая старая! – перебила его Элли. Я рассмеялась. Ее по-детски непосредственные выводы были единственным, что сейчас могло поднять мне настроение.

Дерек усмехнулся. Женщина рядом с ним осталась неподвижной.

– Полагаю, я действительно очень стар. Но я этого не ощущаю, – ответил он, посмеиваясь про себя. Лихо поправил свою плоскую кепку и подмигнул Элли.

– Ты и не выглядишь… – вставила я слово. Дерек перестал смеяться и продолжил, быстро взглянув на меня.

– Этого я не могу объяснить, Кэт. Мы с Альбертом не были близки с отцом. Мы ничего не знали об этом месте, пока он не умер, а проект не приблизился к завершению. Нам удалось поговорить только с горсткой подрядчиков, а они рассказывали такие дикие истории, в которые невозможно было поверить. Мы и представить себе не могли, как изменятся наши жизни…

Единственное объяснение нашим… продленным жизням… это записка отца.

Моим мальчикам. Если вы останетесь здесь, то никогда не умрете.

Это все, что от него осталось. Скомканный клочок бумаги, который должен был передать нам строитель по имени Кит. Я предполагаю, что отец заключил какую-то сделку с духом этого места… Не знаю… Может быть, это какой-нибудь особый жилец, которого я еще не встречал… Или само здание.

Нам потребовались годы, чтобы осознать, что мы не стареем, как другие люди. А когда мы это поняли, уже не осталось никого, кто мог бы дать хоть какие-то ответы.

Нам самим пришлось разбираться с каждым необычным, сверхъестественным или странным происшествием в Здании. Поначалу в одиночку. Я помню, как испытывал благоговейный трепет перед всем, что встречал, исследуя окрестности. Но всякий раз, когда я пересекался с Альбертом, он не выглядел заинтересованным как я. Он был напуган.

Мы с братом никогда не были лучшими друзьями. Я глубоко сожалею, что не использовал то время, когда мы жили здесь одни, чтобы сблизиться с ним. Может быть, я смог бы что-то изменить.

– Изменить что? – спросила я, впитывая каждое его слово. – То, что произошло с его сыном?

Дерек посмотрел на Элли, задержав взгляд, а потом снова на меня.

– Не сейчас. Это слишком обширная тема. А сейчас нам нужно найти способ доставить вас домой.

Я хотела было возразить, но увидела печаль в его глазах и не стала настаивать. Он был прав, я достаточно долго подвергала Элли риску, и нужно было вернуть ее к Терри и Эдди в целости и сохранности.

– Ты был здесь все это время? Если даже ты не можешь выбраться, то нам вообще не на что надеяться, – прошептала я Дереку, когда он уже был готов идти, приобняв Элли за плечи.

– Ты же встречала моего брата, Кэт. Если я сбегу, последствия для всего Здания будут катастрофическими. Он предпочитает брать то, что дает это место, и извращать это, создавать плохие вещи… Я же предпочитаю мирно сосуществовать с этой землей. Я не верю, что здесь есть реальное зло… кроме, может быть, моего брата.

Я пыталась принять это, пыталась заставить себя просто пойти с ним, но что-то не складывалось.

– Но Альберт сказал...котята и лоза… Он сказал, что это был крик о помощи.

– Он солгал. В его интересах держать меня здесь. Да, я помог им выжить, ведь здесь очень одиноко. Но когда он обнаружил растение, то сразу же забрал его от меня.

Альберт притащил одну кошку, чтобы скормить ее той твари, которую держит на -10 этаже, но я остановил его. Он позволил мне оставить ее, потому что, я думаю, в глубине души жалел меня. Я ухаживал за маленькой кошечкой, пока, откуда ни возьмись, появились котята. Это было удивительно: любовь буквально создала новую жизнь.

Кошки были отличной компанией, и я освободил бы их, если бы мог. Но я никогда не выпускал их наружу.

Я понятия не имел, как они выбрались, пока ты не упомянула вентиляционную решетку. – Он оглядел меня с голову до ног, пока говорил. Необычно пристальным взглядом. Не недоверчиво, но все же с подозрением.

– Так как же нам отсюда выбраться? – спросила Элли.

– Ну, в прошлый раз из этого места меня вытащил сад твоей подруги… – Дерек присел, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Мы снова посадили для тебя сад! Но ты так и не пришел, – фыркнула она в ответ.

– Я знаю. Брат рассказал мне, какой он красивый. Надеюсь, я когда-нибудь снова увижу его! Альберт все сильно усложнил в этот раз. – Он встал и снова обратился ко мне. – Обычно я поднимался через подвал. Там есть лестница, но она замурована. Нужно просто сломать стену. Лифт может только спустить вас вниз. Вам не попасть домой тем же путем.

– Так пойдем! – настойчиво сказала я, взяв его за руку. И вот тогда я увидела. Я этого не замечала, слишком была сосредоточена на его добрых глазах.

У Дерека не хватало четырех пальцев на левой руке. Он стоял потупившись, а я изо всех сил старалась не пялиться.

– Вспомни то, что он сделал с Джейми. Со мной случится то же самое, если я даже просто войду в подвал. Я проверял. И вот результат. – Он поднял свою беспалую руку. – Не знаю, как мне удалось сделать так, чтобы появились котята. И я не знаю, как Альберт делает все эти вещи с существами, живущими здесь. Но я знаю, что если войду в этот подвал, то умру.

Он выглядел опустошенным. Я была рада, что он просто не шагнул из дверей лифта и не навредил себе еще больше, но понимала, что потеря пальцев была для него серьезным ударом. В конце концов, он прежде всего был садовником.

– Я провожу вас туда, Кэт. Хочу убедиться, что Альберт вас отпустит. Но с вами пойти не могу.

Мне хотелось крикнуть так громко, чтобы даже у искалеченных существ наверху ушам стало больно. Мне хотелось крикнуть ему, что после всего, через что мне пришлось пройти, я не уйду без него. Но маленькая рогатая девочка рядом со мной мешала мне это сделать. Я кивнула, признав поражение.

Дерек повернулся к неподвижной женщине.

– Энжела, я вернусь, чтобы навестить тебя, обещаю. Но пожалуйста, позволь этим дамам уйти в целости и сохранности. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку, прежде чем пойти с нами к лестнице. Еще одна слеза скатилась по ее щеке.

***

Мы поплелись наверх, не издавая ни звука. Интересно, получу ли я когда-нибудь ответы на свои вопросы? Я и раньше знала, что Дерек окружен пеленой загадочности, но после всего, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть в Отражение, то, что меня вот так бесцеремонно отправляли восвояси, казалось страшно несправедливым.

Дерек, может быть, и знал путь домой, но никто не может по-настоящему управлять этим местом. Я начала это отчетливо понимать. Здание всегда будет брать верх.

Поэтому я не удивилась, когда мы подошли к большой черной цифре -7.

– Кэт, это просто игры лестницы. Ты же знаешь, там нет ничего для тебя. – Дерек положил беспалую руку мне на плечо, пока я вглядывалась в чужой, но до боли знакомый коридор.

Он видел любопытство, светящееся в моих глазах, от встречи с двойником моего дома. Будут ли эти коридоры вновь заполнены толпами искалеченных существ? Или это было настоящее отражение – мир, где мы с Джейми жили счастливо, мистеру Прентису не приходилось бороться со своим недугом, а Эсси была жива? Или что-то совершенно иное называло это место своим домом?

Внезапно все звуки будто выключили. Мой разум активно их блокировал. Осознание того, что Дерек был вместе с Элли, сняло с моих плеч часть ответственности. Я медленно двигалась к знакомой, но, тем не менее, очень отличающейся от оригинала двери.

– Кэт, пожалуйста, не нужно. – Дерек последовал за мной, осторожно придерживая Элли. Думаю. если бы не девочка, он скорей всего схватил бы меня в охапку, но не хотел пугать ее. Я продолжала двигаться вперед будто в трансе.

-42

Цифры были нечеткими, но минус ярко выделялся. Я провела рукой по дереву двери и ручке. Я не чувствовала себя дома. Абсолютно. Было любопытно, что там внутри, но я чувствовала, что ничего хорошего.

Единственным вроде бы положительным моментом было отсутствие в коридоре искореженных тел. Я не знала, что было за этими дверями, но точно не они: я производила достаточно шума, чтобы выманить их из убежищ. Нет, там было что-то другое.

Я не стала пробовать подойдет ли ключ, а, ведомая внезапной догадкой, развернулась и побежала к квартире номер -51. И начала колотить в дверь.

– ЭССИ! – закричала я, понимая, что если я не умерла в лифте, то, возможно, и она тоже.

Я стучала изо всех сил и уже почти чувствовала запах сигаретного дыма, просачивающегося в коридор из квартиры.

– Кэт, прекрати! – закричал Дерек. Краем глаза я видела, как он в мрачном предвкушении закрывает ладонью глаза Элли. Дверь со скрипом отворилась.

Она была там. Эсси вовсе не умерла. Ее судьба была намного хуже.

Моя подруга стояла в дверях с лицом, искаженным в ужасающей гримасе. Ее рот был открыт так широко, как может быть только если челюсть безнадежно вывихнута. Но самым страшным были ее глаза – их выдрали с корнем, оставив только красные, исходящие кровью зияющие раны.

Волосы торчали вперемешку с влажными ранами на скальпе, оставшимися на месте вырванных пучков. Платье, аккуратностью которого я так восхищалась, было порвано и обтрепано по краям. Оно едва прикрывало ее распухшие, изломанные конечности и кости, торчащие во все стороны из открытых ран. Воздух наполнился запахом старого пепла и разлагающейся кожи.

Она рухнула на землю все еще с открытым ртом, не в силах держаться на переломанных ногах. Вина тяжелой волной захлестнула меня.

– Как ты мог оставить ее в таком состоянии?! – Я повернулась к Дереку и закричала. Но на его лице был написан такой же ужас, как и на моем.

– Я не знал, Кэт, чем угодно тебе клянусь! Я даже не знал, что она мертва, пока мы не встретились! Пожалуйста, нам нужно идти. Нельзя, чтобы она это видела. – Он все еще закрывал рукой зияющие черные дыры, которые, тем не менее, были в сто раз более живыми и успокаивающими, чем пустые глазницы Эсси.

Он был поражен, и я поверила ему. Но я все еще была неимоверна зла.

– Она хотела, чтобы я помогла тебе! И вот что она получила?! – Я не могла справиться с яростью. Эсси страдала уже так долго, и кто знает, насколько еще Альберт захочет продлить ее муки. Она лежала на полу, извиваясь от боли, а я отчаянно пыталась придумать способ помочь ей и все больше распалялась.

Дерек не успел ничего возразить. Вместо этого наш спор прервали медленные насмешливые аплодисменты.

Я резко обернулась и увидела, что дверь квартиры -42 была распахнута настежь.

А на пороге стоял Альберт с самодовольной ухмылкой.

Показать полностью
327

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Но для этих этажей руководства нет (часть 14)

В мире Кэт все становится страньше и страньше, и это нам, черт возьми, нравится =)

С этой серией мы уже срослись и сплелись, хотя иногда и хочется почитать что-нибудь законченное. Если вы любите короткие мистические истории, посмотрите наш предыдущий пост



Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

От взгляда на панель управления мои внутренности скрутило в узел. Почему Альберт так и не появился? На какую кнопку мне теперь жать?

– Что нам делать, Кэт? – Она перестала плакать, но голосок звучал испуганно. Я, по правде говоря, не знала, что ответить. Просто уставилась на панель, рассматривая цифры, и отметила, что среди них есть и -9 этаж.

– Нам нужно осмотреться, может быть, здесь есть кто-то еще, – ответила я.

Мои предположения, что могло населять этот этаж, были одно хуже другого. Если это место было зеркальным отражением здания, то -9 мог быть не самым приятным местом, поэтому я решила начать с более или менее безопасного варианта и нажала кнопку -2.

Раздалось механическое жужжание, и огромные металлические двери захлопнулись. Сейчас я все бы отдала, чтобы оказаться внутри настоящего лифта до, того как он исчез. Лифт, в котором мы сейчас стояли, был настолько идентичен оригиналу, насколько это вообще было возможно. Даже дрожь, начавшая сотрясать мое тело, стоило мне только войти в металлическую коробку, была такой же.

Я с облегчением выдохнула, когда он остановился и открыл двери. Перед нами простирался с виду вполне нормальный холл, напоминающий те, что остались там, в верхнем здании.

Я почти готова была поверить, что падение лифта мне просто померещилось, и сейчас я возвращаюсь домой, если бы не большая черная цифра “-2”, нарисованная рядом с дверями, полное отсутствие окон и отвратительный искусственный свет, просто стоя под которым я рисковала заполучить мигрень.

Не знаю, что я ожидала найти за большой красной деревянной дверью, ведущей к коридору с квартирами. Я не думала, что Дерека будет просто отыскать в пространстве таком же огромном, как само здание, если верить лифту. Но, возможно, там можно было найти какие-то ответы.

Возможно, мы наткнемся на Альберта. Я не могла предугадать его действия, но интуиция подсказывала, что он не сможет долго сдерживать злорадство по поводу провала моего плана.

– Мне здесь не нравится. – Тихий голосок прервал поток моих мыслей.

– Мне тоже, Элли. Надеюсь, здесь кто-нибудь будет не занят и подскажет нам, как вернуться домой. – Моя слабая попытка улыбнуться никого не обманула. Моя маленькая спутница была ребенком, но не идиоткой. Она видела меня насквозь.

– Я думаю, нам не стоит входить в эту дверь. – Элли указала на красную дверь, отделяющую нас от рядов квартир без окон. Она уперлась ногами в пол, в твердой решимости не двигаться с места.

– У тебя есть идеи получше? – спросила я, искренне надеясь, что так и есть.

– У меня просто очень плохое предчувствие.

Ее слова меня совсем не обнадежили, но особого выбора я не видела. Я взялась за ручку и потянула дверь на себя. Она открылась с громким скрипом и выпустила сильный мускусный запах, как тот, что бывает в помещениях, запертых в течении долгого времени.

Я осторожно шагнула внутрь, оставив Элли в холле, и крикнула: “Есть тут кто?” Я надеялась, что если там действительно кто-то живет, то они не часто видят гостей и захотят выйти. В отличии от моего предыдущего плана, на этот раз все сработало безупречно. Через несколько мгновений все двери в коридоре медленно открылись.

Я успела насчитать около десяти дверей, когда из-за каждой вдруг начали вытягиваться человеческие руки и пальцы. Квартиры были заполнены теми, кого я с натяжкой смогла бы назвать людьми.

Все они были голыми и с трудом походили на обычного человека. Мясистые конечности, мерзкие отростки, торчащие из всех мыслимых и немыслимых мест… У них были непропорционально вытянутые шеи, по несколько пар рук, позвоночники у некоторых полностью загибались назад, так что я не могла понять, как они вообще способны передвигаться.

Каждый из них будто был уникальным результатом изощренной пытки. Пытки, которая должна была прикончить их задолго до того, как они достигли такого состояния. Я вспомнила, где нахожусь, и поняла, что они, вероятнее всего, давным-давно были убиты. А возможно, и вообще никогда не были живыми.

Один из них особенно привлек мое внимание. Неопределенного пола, с почти метровой шеей. Спина существа была согнута, будто он встал на мостик, тело балансировало на четырех конечностях. Вместо пары рук и пары ног – левые руки, смотрящие в одном направлении.

Его шея изогнулась, слегка покачиваясь и с трудом оставаясь в вертикальном положении. Я резко выдохнула, когда он поднял голову и встретился со мной взглядом.

Он завопил.

Крик этой… твари… был наполнен таким горем и болью… Я никогда раньше такого не слышала. Он пробрал меня до глубины души, и я ощутила страдание, пронизывающее его всем своим существом. Мой желудок скрутило, а крик, казалось, врезался в мозг.

Я была буквально обездвижена, когда каждое другое человекоподобное существо в коридоре, где бы оно ни находилось, задрало голову и закричало в унисон с первым. Я зажала уши руками и почувствовала, как по ним струится что-то теплое. Но отнять ладони и посмотреть не решилась, опасаясь остаться без единственной защиты.

Невозможно описать словами всю ту боль, что я чувствовала. Для такого глубокого страдания просто не придумано слова. Не знаю, как это возможно, но я буквально чувствовала все те годы и годы мучений и невообразимой боли, через которые этим существам пришлось пройти. Крик стал таким всепоглощающим и ошеломляющим, что я была близка к обмороку.

И тут кто-то изо всех сил дернул меня за рубашку, заставляя отступить. Всепоглощающее шипение раздалось рядом со мной. Оно было наполнено такой яростью, что прошло сквозь крики, как нож сквозь масло, и заставило их замолчать, эхом отражаясь от стен коридора.

За несколько секунд каждая из искалеченных тварей заползла в свою квартиру, волоча за собой извивающиеся во все стороны конечности. Оставив Элли стоять в проеме красной двери. Кончики ее рогов поблескивали в галогеновом свете.

– Что это было, Кэт? – Я едва слышала ее тихий голос после этих душераздирающих криков.

Я наконец оторвала руки от ушей и увидела, что все ладони в крови. Элли заметила это и порывисто обняла меня, случайно воткнув коготь мне в бок. Было больно, но я не стала поднимать шум, зная, что никакая боль не сравнится с тем, что я успела почувствовать за короткое время, пока стояла там, среди этих искалеченных людей.

– Я не знаю… Как ты это сделала? – Я все еще с трудом слышала сама себя, будто мою голову зажали меж двух подушек.

– Я ничего не сделала, я думала, они съедят нас обеих! – ответила она в крайнем возбуждении.

– Но они убежали…

– Наверное, я просто очень страшная! – ответила она с чисто детской гордостью. Я посмотрела на нее и взъерошила светлые волосы между ее рожками. Она, конечно, выглядела устрашающе, но не шла ни в какое сравнение ни с этими покалеченными существами, ни с тварями из лифта.

Я никак не могла понять, отчего такие свирепые существа боятся маленькой девочки. С чего бы им убегать? Мне было не по себе от всего этого, но я любила близнецов, что бы там ни было. Мне просто хотелось бы, чтобы это я была для нее защитником, а не наоборот.

Мы вышли в холл и снова оказались перед дверями лифта-двойника. С другой стороны от них был вход, по-видимому, на лестничную клетку, если, конечно, эта подземная “высотка” действительно была зеркальным отражением Здания. После, казалось, часов, проведенных в лифте, мысль о лестнице была приятно успокаивающей. Так что я повела Элли к двери.

Лестница не вела наверх, на -1 этаж. Ступеньки шли только вниз, странный искусственный свет не достигал нижних пролетов. В ушах у меня настойчиво звенело – последствие истошных криков тех существ.

– Как думаешь, она тоже пропускает этажи? – спросила Элли, глядя в темноту колодца своими глазами-омутами.

– Давай выясним, – сказала я, сжав ее руку. И мы двинулись в темноту.

***

Мы быстро достигли -3 этажа, считай всего за один средний пролет. Я хотела обследовать коридор, ведущий к квартирам на этом этаже, но Элли снова уперлась и настояла, чтобы мы этого не делали. Я даже не стала с ней спорить: я все еще плохо слышала и извлекла урок из своей ошибки. Я не смогла бы вынести встречу с чем-нибудь, подобным тем “людям” на предыдущем этаже.

Мы спустились еще на пролет ниже. Те ступени, что мы оставили позади, все еще были на месте и, как прежде, вели наверх. Это давало мне надежду, что мы как минимум сможем подняться на -2 этаж и вернуться на лифте в холодный, темный, но, к счастью, пустой подвал.

На этот раз лестница и правда пропускала этажи, подтверждая некое сходство этого места с домом. Большая черная цифра “-5” выбивала из колеи, но пропущенные этажи помогли мне убедить себя, что эта лестница – всего лишь продолжение обычной.

Еще более тягостное впечатление производила женщина на ступенях. Она смотрела прямо на нас, на маленького демоненка, который смог распугать всех монстров в этом здании… но не пыталась скрыться. На самом деле, она вообще не двигалась. И будто смотрела сквозь нас. Элли тоже была спокойна, не говорила мне бежать и не шипела. Она просто смотрела на женщину в ответ.

У нее были волосы мышиного цвета, красивые, но вполне обычные черты лица. В ней не было абсолютно ничего особенного, кроме того, как сильно она напоминала мне кого-то другого.

Она была идеальным отражением своего двойника, с таким же отсутствующим и грустным выражением лица, как и у мужчины на пятом этаже. На мгновение я задумалась, как же ее зовут.

– Она скучает по нему, – сказала Элли.

Я посмотрела на нее в замешательстве.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я. Мы обе знали, кого она имеет в виду.

– Не знаю, просто знаю, – небрежно пожала она плечами.

Я села на ступеньку рядом с неподвижной женщиной и на мгновение потеряла самообладание. Все это место было похоже на порождение больной фантазии. Я не видела признаков ни Альберта, ни Дерека, ни какого-либо способа выбраться из лабиринта, в которую мы угодили. И я до сих пор не могла достоверно сказать, не сошла ли я с ума.

Меня терзали мысли о том, что мне никогда отсюда не выбраться, что все жители здания теперь в опасности из-за меня, что котята теперь будут голодать, о Джейми, об этих ужасных криках… голова просто разрывалась. Непрерывный звон в ушах только нарастал.

Женщина рядом со мной просто стояла, не шевелясь и уставившись в пространство. Я взглянула на Элли, эту особенную девочку, и ни на минуту не засомневалась в ее словах. Я и сама чувствовала, что женщина тоскует по своему спутнику. Я хорошо понимала, что значит потерять любовь всей своей жизни в этом здании, и мое сердце обливалось кровью от ее истории.

– Нам нужно идти дальше. Здесь должен быть кто-то, кто сможет с нами поговорить. Нужно отвести тебя домой к маме и брату, – проговорила я, стараясь сосредоточиться.

Я улыбнулась Элли еще одной натянутой улыбкой, полной фальшивого оптимизма, и жестом пригласила ее следовать за мной по закручивающейся в спираль, освещенной искусственным светом лестнице. Я не знала, что надеюсь найти или куда хочу прийти, но, возможно, -9 этаж был самым подходящим ответом на оба вопроса.

Но у меня не было шанса проверить эту теорию. Стоило нам достичь последних ступеней этого пролета, как мы снова уперлись в большую черную цифру “-5”. Женщина стояла в той же позе, лицом к нам.

Я схватила Элли за руку и попыталась повторить тот же путь. Лестница всегда пропускает этажи, в этом не было ничего необычного. Не было. Но теперь стало.

***

Когда мы в шестой раз пытались спуститься по лестнице, Элли уже выглядела усталой и испуганной. Глаза ее все еще были наполнены бездонной чернотой, но мордашка выражала страх, как и у любого нормального ребенка.

– Кэт…

– Все нормально. Нам просто надо продолжать пробовать. – Я старалась убедить в этом не только ее, но и себя.

– Нет… Она не хочет оставаться одна, вот почему мы не можем уйти. – Элли отпустила мою руку и показала пальцем с длинным когтем на женщину.

Та не сдвинулась с места, выражение ее лица или поведение совсем не изменилось, но было в ней что-то не то. Что-то враждебное.

Я понимала, что такое горе, и знала, что иногда мы готовы сделать что угодно, чтобы удержать рядом людей, которых стоило бы отпустить. Хотела бы я, чтобы намерения этой женщины были такими мирными. Но похоже, что в ее случае это было более буквально. Как будто она действительно не могла больше оставаться одна. Любой ценой.

– Просто продолжай идти.

Мы вновь сбежали вниз по ступеням. Потом снова вверх и снова вниз. Еще три раза. Ужас нарастал, каждый раз, как мы возвращались на -5 этаж, женщина становилась все более злобной, зловещей. Она больше не смотрела сквозь нас. Она смотрела на нас.

– У меня ноги болят, Кэт, – захныкала Элли. Мои тоже болели.

– Как думаешь… ты могла бы ее напугать? – Меня тошнило при одной мысли о такой просьбе, но только у Элли были шансы увести нас отсюда.

Элли отшатнулась, но кивнула и сделал пару шагов в сторону женщины. Она приблизилась к ней вплотную, выставила когти и зашипела. Женщина не шевельнулась. Она даже не моргнула, не вздрогнула, не сделала ничего. Сначала. А потом она начала двигаться. Изменилось только ее лицо, только губы, изогнувшиеся в горестной улыбке.

От покоя и близости в ее присутствии, которые я когда-то почувствовала, не осталось и следа, как только она улыбнулась. Элли мгновенно отступила, потянув меня за собой за край рубашки и прижавшись поближе. Я думаю, тот факт, что женщина ничего больше не сделала, сбивал нас с толку больше всего.

Женщина одержала над нами верх. Она не собиралась нас отпускать.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Если мы можем чем-нибудь Вам помочь, скажите нам. – Я пыталась справиться со страхом и делала все что могла, чтобы говорить с ней по-доброму. Если она когда-нибудь была человеком, то, может, посочувствовала бы нашему тяжелому положению. – Я передам привет Вашему мужчине. Я не знаю его имени, он такой же немногословный, как Вы… Я думаю, он тоже скучает по Вам. Я знаю это. Я потеряла любимого человека так же, как и Вы. Я знаю, что Вы чувствуете.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но улыбка осталась на месте. Моя грудь вздымалась, сердце билось так сильно, что готово было проломить ребра… может быть, я все-таки до нее достучалась?

Ее навязчивый, гипнотический взгляд встретился с моим. Казалось, в ее голове все перемешалось, и она никак не могла собрать мысли в кучу. У нее были самые выразительные глаза, какие я только видела в жизни, наполненные смущением и печалью.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, а потом женщина начала двигаться. Она была нетороплива, но я не видела, чтобы она или ее партнер совершали столько движений. Она склонила голову набок и слегка повернула ее в сторону Элли. Через несколько мгновений ее глаза провернулись в глазницах в том же направлении. Она пристально смотрела на девочку, с улыбкой, приклеенной к неподвижному лицу. Высыхающий след от слезы еще блестел в мерцающем свете.

Элли начала рыдать от ужаса, она отступила и спряталась за мной, как за щитом. Со сколькими бы монстрами она не сражалась, все равно она оставалась испуганным маленьким ребенком.

Женщина с трудом шагнула к ней.

Ей понадобилось немало времени, чтобы поставить одну ногу перед другой. Даже сверхъестественное создание, простояв так долго в одной позе, будет вынуждено размять затекшие мышцы. Тем не менее, этот шаг был прямой угрозой нам, я чувствовала, что она задумала недоброе. Печаль в ее глазах превратилась в презрение, и этот единственный шаг был объявлением войны.

Мы с Элли понемногу отступали назад, готовые в любой момент броситься вниз по лестнице. Я была согласна вечно бегать по этому заколдованному кругу, если бы это помогло держать женщину подальше от моей маленькой подруги.

Мы даже не успели достичь первой ступеньки, как вдруг раздался голос. Мужской голос.

– Достаточно, Энжела. Я не думал, что ты из тех, кто заставляет детей плакать.

Я обернулась и увидела мужчину, стоящего теперь на лестнице рядом с женщиной. Она вернулась на прежнее место и заметно успокоилась. Он придерживал ее за плечо, но это было необязательно: было понятно, что она не ослушается его.

Его глаза и улыбка, излучающие настоящее тепло, светились из-под знакомой плоской кепки.

– Хотел бы я сказать, что рад видеть тебя, Кэт, но, учитывая обстоятельства, я, пожалуй, промолчу, – продолжил он, обращаясь ко мне.

– Кто он? – перебила его Элли, потянув меня за то же место на рубашке, ткань там уже пошла дырками. Я искренне улыбнулась ей впервые с тех пор, как начался этот кошмар.

– Элли, это Дерек.

Показать полностью
116

У моей дочери есть тревожащий и смертельный талант

Следующая часть истории Кэти выйдет уже завтра, а сегодня мы хотим попробовать формат коротких историй.

Мы уже собрали небольшую подборку ужасов, триллеров и мистики, длиной до 500 слов, надеемся вам понравится =)

Оригинал (с) lifeisstrangemetoo

~

Пять слов. Такие невинные, и все же из-за них все рухнуло.

– Папа, смотри, как я могу!

Я с улыбкой обернулся посмотреть на новый фокус моей дочери. Улыбку стерло с моего лица, стоило мне его увидеть. Сердце остановилось, кровь застыла в жилах – тревожное напоминание о прошлом.

Я схватил ее за плечи и тряхнул сильнее, чем следовало. Заставил ее поклясться, что она никому не расскажет о том, на что способна. Много раз. Под конец ее лицо уродливо исказилось от слез, из носа текло. Но она обещала.

Я всегда знал, что это еще не конец. Я знал, что должен сделать. Подсыпать ей снотворного в напиток и накрыть лицо подушкой, как я сделал однажды с ее матерью. Но я не мог заставить себя. Я так сильно любил ее, даже больше, чем когда-то свою жену.

Но когда она подросла и с каждым днем все больше стала походить на мать, я понял, что это только вопрос времени.

Я до сих пор помню ночь, когда жена мне все рассказала. Ночь нашей пятой годовщины. Она купила мой любимый виски, приготовила нам несколько сочных толстых бифштексов и усадила меня за обеденный стол. Наш маленький сын крепко спал в своей комнате.

– Я должна сказать тебе кое-что важное, – сказала она.

От ее тона у меня побежали мурашки по спине.

– Я беременна.

Дыхание перехватило от радости, я улыбнулся. Но она не ответила на улыбку.

– Я не понимаю, – сказал я, затаив дыхание. – Разве это не прекрасная новость?

Губы ее сжались в тонкую линию.

– Это девочка. Я это чувствую.

Я ждал, что она объяснит в чем проблема, но вместо этого она начала нести какую-то чушь.

– Девочки в моей семье… – Она на мгновение запнулась. – У нас у всех есть особые… способности.

Я покачал головой.

– Эм, ладно? – сказал я с вопросительной интонацией. – И в чем они заключаются?

Моя жена нахмурилась.

– Будет лучше, если я покажу.

Она схватила со стола нож для стейка. И прежде, чем я успел ее остановить, яростно полоснула себя по запястью. Я бросился к ней, с грохотом опрокинув стул. Схватил ее за руку. Но то, что предстало перед моими глазами, не имело никакого смысла. Ее плоть была рассечена до кости, но кровь не текла.

– Она не потечет, пока я не разрешу, – сказала она.

И вот тогда-то и появилась кровь. Она струилась вниз по руке, потом вверх, складываясь в причудливую форму. Кровавый сгусток отделился и поплыл вверх, рисуя парящее в воздухе лицо. Лицо моей жены. А потом по спирали вниз, как в воронку, втянулся обратно в ее рассеченную руку. Плоть снова сплелась воедино.

В тот вечер я не притронулся к ужину.

Во всем, что случилось после, был виноват только я. Но в свою защиту скажу, что я чувствовал, что мое доверие было обмануто. Я не знал, к кому обратиться. Слабый и уставший от жизни, я сошелся с другой женщиной. Конечно, все тайное рано или поздно становится явным.

Когда я вернулся домой в тот день, моя жена сидела на одном из деревянных стульев из столовой. Она передвинула его на середину гостиной, так что, когда я вошел, сразу наткнулся на ее взгляд. Наша маленькая дочь тихонько посапывала в своей комнате. Я слышал, как сын смотрит мультики в своей комнате. Когда я посмотрел в глаза моей жены, я понял, что она все знает.

Она встала. У меня кровь застыла в жилах. Потом я понял, что это был не просто озноб – моя кровь действительно густела и застывала. Жена медленно подошла ко мне.

– Я могу заморозить тебя изнутри, – сказала она. – Лопнуть все кровеносные сосуды в твоем теле. Могу сварить тебя живьем. Могу заставить тебя истекать кровью из глаз, ушей и каждой поры. И в следующий раз я так и сделаю.

Мое сердце остановилось, и я без сознания рухнул на пол. К тому времени, как я очнулся, жена уже нашла мою любовницу и сделала с ней то, чем угрожала мне. После этого мы постоянно ссорились, и моя жена начала терять контроль. Моя мать умерла от кровоизлияния в мозг. Сестра – от желудочного кровотечения.

Она никогда не признавалась в этом, но я знал, что это ее рук дело. У меня не было выбора, я должен был убить ее.

И вот теперь я задавался вопросом, должен ли я убить и свою дочь тоже. Сердце сжалось от чувства вины, когда я вспомнил, как много лет назад она впервые показала мне свой фокус... Я знал, что мог бы тогда остановить все это подушкой и какими-нибудь таблетками, как однажды сделал с женой.

Она сказала, что это был несчастный случай. А может, так оно и было. Но когда я смотрел на тело моего сына, покрытое кровью, хлынувшей из каждой его поры, мне было все равно.


***

Дзен

Показать полностью
334

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Я никогда не любила этот чертов лифт (часть 13)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию


Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Обувная коробка с тем, что осталось от мистера Мяу, стояла на моем раскладном столике. Закуривая утреннюю сигарету и прихлебывая чай, я подумала уважительно ли курить рядом с телом?

А потом решила, что неуважение – в глазах смотрящего.

Каждый раз, закуривая, я думала об Эсси. Вспоминала, как мы сблизились из-за нескольких одолженных сигарет. Это не было неуважительно. Я курила больше обычного из-за стресса, навалившегося на меня. Эти моменты были долгожданным перерывом, временем, когда можно на несколько минут отвлечься от жизни.

Я хотела бы сегодня утром посидеть на балконе, чтобы впустить немного света и хоть чуть-чуть избавиться от ощущения, что стены квартиры сходятся вокруг меня. Я знала, что миссия по поиску Дерека – чистое самоубийство, и это, возможно, мой последний шанс увидеть солнце. Но мойщик окон как всегда был там, выл и скребся с балконную дверь.

Честно говоря, квартира казалась такой пустой без Джейми, мистера Мяу или даже лозы, что я чуть было не впустила его.

Чем дольше я жила здесь, тем менее зловещим казался мне мойщик окон. Он был самым жалким из всех, кого я тут видела, да и, давайте признаем, я уже привыкла, что меня окружают монстры.

С момента изоляции он перестал утруждать себя любезностями и галантными разговорами, просто скулил и царапал стекло, как раненый зверь. И только Морщинка и Титли, трущиеся об мои, к счастью, прикрытые ноги, не дали мне поддаться желанию сдаться и открыть раздвижную дверь.

Я часами сидела в квартире в тот день. Размышляла обо всем, придумывала планы и теории одна безумнее другой. Я написала Терри и попросила ее проведать мистера Прентиса вместо меня. Она спросила, все ли хорошо, и я пообещала рассказать ей все, как только смогу.

Получилось неубедительно, но она приняла мое объяснение, как и отсутствие, как обычно, не задавая вопросов.

Я кружила по квартире бесчисленное число раз. Ни одна из идей, как помочь Дереку, приходящих мне в голову, не могла оформится во что-то конкретное. Это выводило из себя, будто я пыталась разобраться с неразрешимой загадкой.

Я проанализировала каждую фразу, оброненную Альбертом за время нашего общения, пытаясь найти в них скрытый смысл.

Я все думала, может ли он общаться с крысоподобными тварями, как Дерек при заключении сделки с лифтом. Может, поэтому он и пришел в мою квартиру, когда Джейми наконец вырвался? Это имело бы смысл, если б они все время были на связи. Возможно, это из-за него Джейми стал таким агрессивным под конец.

Я знала, что мне не найти Дерека, не найдя при этом Альберта, и решила, что старшего брата будет выманить легче.

Сформулировать все мои мысли в удобоваримый план оказалось непросто. Я несколько раз одергивала себя, опасаясь, что пошла не по тому пути, но потом до меня дошло, что вариантов-то у меня и не было. В конце концов, я определилась со следующими шагами.

Я приступила к делу после того, как накормила котят и вымыла их миски. После того, как они уснули на диване, прижавшись друг к другу. После часов обдумывания и нервов. После того, как на улице стемнело и коридоры опустели. Я мало верила в успех своего плана и не хотела подвергать риску кого бы то ни было.

Я спустилась по лестнице, неся в руках коробку из под обуви, кулечек с прахом – все, что осталось от Джейми – в кармане, а лопату под мышкой.

– Добрый вечер, Маркус, – поприветствовала я человека на лестнице с меньшим энтузиазмом, чем обычно. Он ответил так же, как и всегда – абсолютно никак.

Мальчишка в зеркале снова встретил меня зарядами неприличных звуков, хихикая и руками показывая рога лося. Я помахала ему и снова постаралась понять, как Альберт мог видеть в каждом отдельном жителе этого здания только зло: все они, с течением времени, стали мне как семья.

Снаружи здания было пустынно. Никогда не спящий город, казалось, взял передышку от своей бурной жизни. Я чувствовала умиротворение, стоя в саду и подставив лицо свежему ветерку. Парк напротив казался мистически-жутким в свете звезд.

Здесь было теплее, чем несколько ночей назад, когда я впервые обнаружила котят и решетку. Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, это случилось как будто вечность назад.

Я еле сдерживала слезы, копая для одного из котят крохотную могилку между кустов, в которых их когда-то нашла, и, впервые после смерти Эсси, успешно. Мой ум был так сфокусирован на целях, которые я себе поставила, что мне удалось не расклеиться. Я вообще была не уверена, что у меня остались слезы.

Вместо рыданий, я произнесла целую речь: сначала над мистером Мяу, потом над Джейми. Я рассыпала его прах поверх обувной коробки, поклявшись им обоим, что обязательно постараюсь сделать что-нибудь хорошее для жителей здания, прежде чем засыпать их землей.

Некоторое время я стояла и смотрела на вскопанный клочок земли. Я могла бы поклясться, что в какой-то момент мельком увидела металлическую решетку, но она исчезла в мгновение ока, сменившись плоским серым бетоном. То ли Альберт дразнил меня, то ли я окончательно сходила с ума.

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда я заходила в Здание. То, что я собиралась сделать, было опасно и даже потенциально смертельно, но это было лучше, чем не сделать ничего и никогда не узнать, получилось бы у меня что-то или нет. Я не хотела провести всю жизнь с осознанием, что оставила Дерека в одиночестве в ловушке.

***

Каждый раз, когда в моей жизни случался кризис, я оказывалась стоящей перед дверями лифта, и эта ночь не стала исключением. Несмотря на то, что все мое нутро кричало бросить все и бежать вверх по лестнице, я оставалась на месте, уставившись на огромные металлические двери.

Лифт убивал моих друзей, приводил меня в места, которые никто больше не мог видеть, и давал приют чудовищам из моих самых страшных кошмаров.

Стоя там с колотящимся сердцем, я представила себе, что лифт можно считать сердцем здания, несущим человеческие жизни по этажам, как будто мы были кровью высотки.

Я перевела взгляд с металлических дверей на дисплей телефона. Я пришла на несколько минут раньше, и ожидание показалось мне вечностью. Я подошла поближе к кнопке вызова лифта и, стоило цифрам на дисплее смениться, поняла, что время пришло.

1:11 ночи.

Я резко нажала на кнопку, глубоко вздохнула и опустила руку в карман. С трудом сдерживая тошноту, я достала оторванную лапку мистера Мяу, которую осторожно достала из коробки несколько минут назад. Было непросто, но я справилась и бросила ее. Она приземлилась примерно в трех метрах от входа в лифт.

Я отошла и встала на краю лестницы, скрывшись из поля зрения тварей из лифта. Я вся дрожала, ожидая грохота открывающихся дверей. Первая часть плана прошла как задумано, и я впервые лицом к лицу столкнулась с убийцами моего парня.

До того я видела разновидность монстров только в лице Джейми и внучки Пруденс Лайлы. Существа, от которых они произошли, оставались для меня загадкой, и я никогда не думала, что они могут отличаться от тех, что я уже видела.

Они были большими, гораздо больше, чем Джейми или Лайла. Сразу вспомнились слова Дерека о том, что выжившие твари становятся только сильнее с каждой смертью сородичей. Ростом почти со взрослого мужчину, полностью покрытые шерстью и четко очерченными мускулами конечностей, они держались на четвереньках, как крысы, из их удлиненных челюстей торчали длинные, острые как бритва зубы.

Их глаза отличались от глаз Джейми, они не были похожи на черные бусины, они сверкали желтым светом. Я думала, что чудовище, которое жило в моем гардеробе, было пугающим, но оно было ничем по сравнению с этими монстрами.

Два огромных крысо-человека выскользнули из лифта. Они стояли на задних лапах, но спины их были согнуты так, чтобы в любой момент быстро перейти на бег на четырех ногах. Они подбирались к лапке котенка, жадно втягивая воздух вокруг нее.

Я знала, что у меня есть всего мгновение до того, как они учуют и меня, так что я выбралась из своего уголка и побежала к открытым дверям лифта. Я надеялась, что если я выпущу тварей из лифта в самый пик их безумия, то Альберт сразу появится, но он не спешил. Если бы мне только удалось спрятаться в этой ужасной металлической коробке достаточно надолго и так, чтобы твари не последовали за мной, то я была бы в безопасности, пока он не появится.

Но стресс и недосып все-таки добрались до меня. Я знала, что в моем плане куча дыр, и я почти не учла никакие риски. И когда я, наконец, добралась до лифта, столкнулась с последствиями этого. Такими ужасными, что сложно вообразить.

Естественно, они заметили меня. Лихорадочно нажимая на кнопку закрытия дверей, я видела, как они рычали, а длинные струи слюны тянулись из их ртов и разбрызгивались по полу, когда они побежали ко мне.

Я приготовилась к смерти. Я была почти уверена, что сейчас меня уже ничего не спасет.

И тут я увидела крошечную фигурку, проскользнувшую между ног одной из тварей. Она была такой быстрой, что я едва могла уловить ее силуэт, она рычала и издавала гортанные звуки, которые, казалось, отпугивали крысо-людей.

Длинные когти полоснули ближнюю ко мне тварь, и та упала на пол, завывая от боли. Наклонив голову и выставив острые рожки, фигурка добежала до лифта как раз когда двери начали закрываться. Она зашипела на уцелевшего мутанта, заставив его отступить. Двери закрылись с глухим металлическим стуком.

Большинство людей были бы в ужасе, оказавшись запертыми в крошечной коробке лифта с существом, способным спугнуть их худшие кошмары,но только не я. Когда я, наконец, смогла рассмотреть хрупкую фигурку получше, я была одновременно горда и опустошена.

– Элли! Что ты здесь делаешь?! Твоя мама убьет нас обеих!

Дочка Терри расположилась в уголке маленькой комнатки, скрестив ноги, а я сползла по одной из стен и села, обхватив колени руками. Меня душили слезы, подступала истерика. Я не могла поверить, что подвергла Элли такому риску. Я же знала, что она сбегает ночью. Она переползла поближе и села рядом со мной. Она слегка уколола меня рожками, уткнувшись носом мне в плечо, но я не обратила внимания.

– Не плачь, Кэт. Видела, как эти твари меня боялись!

Она была просто в восторге, улыбалась во весь рот, и, если бы вы могли что-то разглядеть в черных провалах ее глаз, вы увидели бы только неуемную детскую радость.

Тварь снаружи скреблась и колотила в двери лифта, я все еще слышала полные боли крики того мутанта, которого ранила Элли. Она была всего лишь ребенком и не представляла какие последствия может повлечь ее выходка. Трудно было представить, что маленькая девочка может причинить столько вреда.

– Тебе нельзя выходить! Почему ты не дома? А Эдди тоже сбежал? Если твоя мама пойдет вас искать, а эти твари ее поймают? – Я начала отчитывать ее. Лицо Элли сразу вытянулось. Обычно я чувствовала себя ужасно в такие моменты, но в этот раз никак не могла отделаться от мысли, что из-за меня может погибнуть вся ее семья. Или от мысли о других людях, которые теперь могут оказаться в смертельной опасности.

Ну почему я такая идиотка?!

– Эдди дома играет со своим грузовиком, а мама уснула. Я просто хотела пойти и посмотреть, что тут интересного, и я играла на лестнице, когда увидела тебя. Я по тебе так соскучилась, Кэт… они теперь съедят маму? – Ее тоненьких голосок надломился от слез, она начала всхлипывать. Я хотела успокоить ее, сказать, что это не так, но не хотела лгать. Я начинала понимать, ЧТО выпустила из лифта.

Я все еще была уверена, что мой первоначальный план выманит Альберта из подвала. Но Альберт, увидев Элли, мог больше и не отпустить ее, если он видел в ней зло, как и во всем остальном здесь. Я должна была сделать все возможное, чтобы защитить ее.

Нелепое пророчество Эстер Бэкман снова всплыло у меня в голове, и я мысленно прокляла ее.

Сколько еще моих друзей окажется в опасности, Эстер? Неужели нельзя было сказать все толком?

Я попыталась придумать утешительный, но честный ответ для Элли, но ничего не вышло. Не успела я открыть рот, как металлическая ловушка, в которой мы оказались, начала скрежетать и скрипеть, сотрясаясь и издавая адские механические звуки.

Я отчаянно била по кнопке этажа Терри, надеясь, что смогу доставить Элли домой невредимой, но это не дало никакого эффекта.

Лифт падал вниз.

Он не был достаточно современным, чтобы иметь табло, на котором показывались бы этажи, вместо этого зажигались кнопки, отмечая, который вы сейчас проезжаете. Но в этот раз ни одна кнопка не загорелась – так быстро металлическая коробка неслась вниз, быстрее, чем мог бы любой лифт.

Мы падали почти пять минут.

Элии кричала, Я ничего не могла поделать, кроме как крепко держать ее за руку, стараясь сложить пальцы так, чтобы ее острые когти не пронзили мою ладонь.

Все это время я следила за панелью управления, время от времени пытаясь нажать на все кнопки подряд. Но тщетно. Лифт остановился с громким лязгом, и нас подбросило в воздух.

Прямо под рядами кнопок появилась искусно нарисованная цифра -1, выгравированная на металле. Я знала, что раньше ее там не было, и это могло означать только одно.

Я сделала это. Я добралась до подвала.

***

Глядя на Элли, я не могла удержаться от вопроса: какой ценой? Стоило ли это все тех опасностей, в которые я ее втянула? Я не предполагала ни того, что могу кого-то потянуть за собой, ни падения лифта.

Весь мой план кончился в на том, что я бросила перед лифтом лапку котенка и отбежала. В идеале я думала, что в этот момент появится Альберт, убьет тварей, покинувших лифт, чтобы избежать скандала, и снова будет вынужден поговорить со мной, только лишившись возможности убить и меня, как Эсси. Сейчас, сжимая ручонку Элли, я поняла, что совершенно неверно оценила ситуацию.

– Где мы? – нервно спросила она.

– Точно не знаю. Думаю, это подвал, – ответила я.

– Но в здании нет подвала.

– Я знаю.

Двери медленно открылись, и нашим взглядам предстала темная квартира. Она была роскошной, как подземный пентхаус, только без единого окна и без особой обстановки. И ни души внутри.

Я поднялась с пола, все еще сжимая руку Элли, и попробовала оглядеться вокруг. Лифт остановился в помещении, похожем на гостиную. Не было ни холла, ни длинного коридора с рядами квартир.

В комнате стоял только диван, обитый черным бархатом, пара угловых столиков и почти бесполезная в таком огромном помещении лампа, тускло светящаяся в углу. Она освещала несколько мерцающих паутин и слегка выхватывала из темноты огромное растение, свисавшее из горшка на столе. Оно было как две капли воды похоже на лозу, когда-то опутавшую мои ноги, а потом и всю квартиру. Но вентиляционной решетки нигде не было, и это не предвещало ничего хорошего.

Элли заплакала. Я не видела слез в провалах глаз, но слышала ее тихие всхлипы. Я снова попыталась сказать что-нибудь утешительное, но ничего не шло в голову. Если я не ошиблась и Дерек действительно был заперт где-то здесь, мы были в полном дерьме.

Я снова потыкала в кнопки, но это ничего не дало. Лифт стоял безжизненный, будто у него сели батарейки и мы даже не могли закрыть двери. Я шагнула в комнату, и Элли последовала за мной. Стоило нам переступить порог, как двери захлопнулись за нашими спинами. Мы даже не успели обернуться, а проем уже сменился глухой стеной.

– ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! – крикнула я, отчаянно надеясь, что самодовольное лицо Альберта вдруг вынырнет из тени.

Но этого не произошло.

Мой отчаянный крик только напугал Элли, продолжавшую крепко цепляться за мою руку. Это ужасная мысль, но я была даже благодарна, что она была рядом. Мне хотя бы не пришлось идти в неизвестность одной.

– Кого ты ищешь? – спросила она с сомнением.

– Кое-кого, кто поможет нам вернуться домой… Мне нужно, чтобы ты все время держалась рядом, ты можешь сделать это для меня? – Я всем своим существом надеялась, что смогу уберечь ее. Элли молча кивнула в ответ, ее рога качнулись в тусклом свете.

Я прошла несколько шагов, приближаясь к растению. Протянула руку, чтобы посмотреть, было ли оно увядшим или живым, как то, что разрасталось в моей квартире. К сожалению первый вариант. Войдя в комнату, я заметила, что стена, противоположная той, в которой мгновение назад зиял проем лифта, не пустовала.

В нее были врезаны двойные металлические двери, идентичные тем, что только что закрылись и исчезли позади нас. Около левой торчала кнопка, с надписью над с ней, выгравированной в металле: “Вызов лифта”. Она не вызывала у меня доверия.

Несмотря на это, другого выхода из комнаты я не видела. И прежде чем я даже успела прикинуть варианты, мой маленький компаньон нажал эту кнопку. Даже маленькие демонята любят кнопочки.

Меня накрыла волна облегчения, когда двери открылись, и в коробке лифта было пусто. Я ожидала, что она будет заполнена кровожадными тварями. Мы вошли внутрь, и я снова уставилась на панель управления. На этот раз я искала не девятый этаж. На самом деле, мне даже не хватало тех времен, когда это было моей самой большой проблемой.

Панель была очень похожа на ту, что стояла в лифте, доставившем нас сюда. За тем лишь исключением, что каждая цифра шла со знаком минус перед ней…

И не было никаких признаков кнопки вызова первого этажа.

Показать полностью
60

Мы не должны были выжить

Витя устало сел в кресло, чуть скрипнувшее колёсиками по ламинату. Обвёл взглядом комнату, особенно внимательно осмотрелся за спиной. Дверь прикрыта, а в коридоре есть освещение. Единственное место, которое его очень тревожило — дальний угол, в районе кровати. Туда не доставал свет от лампы и тени язвительно качались, прячась за шторами. Тянулись к изголовью, стараясь залезть под свисающую простынь.

Хотелось спать, но мучительно болевшая голова не давала этого сделать. Последняя неделя вся как в тумане, постоянный недосып плюс депрессия и возникшие проблемы в жизни — и он с трудом может вспомнить во сколько сегодня проснулся и что делал.


Но сейчас необходимо сосредоточиться, как раз и нужное время настало. Пощёлкал мышью и зашёл в скайп. Выбрал нужный контакт, добавил ещё один и нажал на телефонную трубку.


Яна отозвалась быстро, словно сидела и ждала звонка. Хотя, может так оно и было. На экране монитора отобразилась девушка лет двадцати пяти. Красные уставшие глаза и всклокоченные волосы, которые она безуспешно пыталась пригладить, навели Витю на мысли, что не он один плохо спит последние недели. Больше разглядеть ничего не было возможно — ни комнату, ни окружающую обстановку, казалось лицо Яны и тело по плечи просто плавают в темноте.


— И что такого ты хотел рассказать? — нахмурилась девушка, даже не поздоровавшись. Снова пригладила непослушные волосы. — Не самое лучшее время для разговоров.

— Погоди, сейчас..., — пробормотал Витя. — Сейчас Кирилл ещё должен присоединиться.


Друг не спешил отвечать. Яна стала грызть ногти и немного отклонилась назад. Теперь даже лицо стало еле видимым, остальное поглотила тьма. Через несколько томительных секунд Кирилл всё же соизволил появиться.


— Привет, Вить, — безрадостно сказал старый друг. За его спиной под плохим освещением стал заметен бедный интерьер комнаты. Шкаф, неубранная постель и стоявший рядом стул с висящими джинсами — вот и всё, что Витя разглядел. На самого Кирилла он старался не смотреть. Друг махнул головой Яне, поджав губы.

— Привет..., — Яна неловко улыбнулась. Приблизилась к камере, догадавшись, что её стало плохо слышно. — Извини, что не перезвонила... дела.

— Да, понимаю, — тот пожевал губу. Нахмурил брови. — Я всё понимаю... и навещать тоже меня не стОит, не достоин я этого.

Яна вздохнула.

— Кирилл, не начинай пожалуйста... Мы обсуждали уже...

— Погодите ребята, — пробормотал забытый Витя. Сказал погромче, видя, что его вообще не слушают. — Ребят!

— Ты камеру включать будешь? — спросила Яна, мгновенно переключаясь с начинающейся ссоры.— Не очень удобно общаться с чёрным экраном.

— Хорошо, — не стал спорить Витя. — Сейчас...

Потёр глаза и посмотрел вначале на неё, а затем мельком на Кирилла.

— Выглядишь хреново, — тот не стал обманывать. — Дружище.


Последнее слово было произнесено с понятным ему намёком, намёком на то, что они в последнее время разобщились, давно не виделись, перестали быть лучшими друзьями, но Витя смолчал. Лишь медленно кивнул, соглашаясь со словами о своём виде.


— Итак, — Яна скрестила руки на груди, словно ограждаясь от того, о чём хотел поговорить Витя. Словно уже заранее знала, про что пойдёт речь. — Зачем ты нас вот так собрал? Если хотел просто пообщаться, то мог позвонить каждому.

— А нам разве не надо ничего обсудить? — немного резко спросил Витя.

Неожидавшая такого тона Яна на несколько секунд замолчала. Кирилл лишь хмыкнул, насмешливо поглядывая на них.

— Ты ещё обвинениями будешь сыпать?! — пришла в себя девушка. — Совсем ошалел?

Витя понял, что перегнул палку. Срываться на друзьях это не то, что хотелось делать сейчас.


— Извини... сам не знаю, что на меня нашло..., — он сконфуженно скривился. — Просто мы давно не общались... с того раза...

Девушка тоже сникла, передёрнула плечами, словно вспомнив что-то нехорошее.

— Да, — произнёс Кирилл. — Есть такое. Не звоним, не пишем. Забываем друзей.

Витя постарался пропустить это мимо ушей. Он и сам прекрасно знал в чём виноват.

— Яна права, — Кирилл шумно отпил воды из стакана. — Говори, зачем звал.

Витя не стал долго разглагольствовать. Он предчувствовал реакцию и поэтому решил задать этот вопрос сразу.

— Какие вам снятся сны?

Как он и ожидал — Яна, хмурясь, придвинулась ближе к монитору и даже Кирилл поменялся в лице.


— Извини, что? — девушка приподняла брови. — Ты реально позвонил нам для обсуждения снов?

— Пожалуйста, ответь, — Витя потёр подбородок. — Это важно.

— Я сейчас отключусь, — отрезала Яна. — Мне расхотелось говорить.

Кирилл хранил молчание.

— Ты можешь ответить? — продолжал настаивать Витя.

— Нет! — взвизгнула девушка. Она снова окунулась в темноту, отодвинувшись от монитора.

— Кошмары... — Кирилл исподлобья посмотрел на друзей. — Я думаю, что нам всем снятся кошмары.


В глазах Вити мелькнул затаённый страх. Яна принялась снова приглаживать волосы, словно это единственное, что сейчас её волновало. В полутьме даже такие простые действия выглядели неприятно — казалось отрубленная голова пялится в монитор, стараясь уложить непослушные пряди.


— Он прав? — Витя оглянулся, рассматривая свою комнату. Дверь так же прикрыта, из-под небольшой щели выбивается свет. Всё хорошо.

— Скажи вначале ты, — боязливо пробормотала Яна.

— Мне снится Игорь... как он выглядел после аварии, — Витя потёр раскалывающиеся вискИ. На мгновение замолчал, к чему-то прислушиваясь. Затем продолжил. — И не только снится... мне кажется он появляется каждую ночь... стоит у изголовья, когда я закрою глаза, прячется за шторами, ходит по кухне, поджидает в темноте. Чтобы утянуть за собой, забрать в небытие. Укоряет меня, говорит, что я слишком легко отделался.

— Мы не должны были выжить, — голос Яны изменился, стал хриплым. Она откашлялась, вытирая рот ладонью. Витя заметил маленький красный развод, оставшийся на руке. — Мне он постоянно говорит эту фразу. Я, ты, Кирилл — мы должны были тогда погибнуть, шанса выжить практически не было.

— Практически не было, — повторил Витя. — Мы везунчики, что тут сказать.

Кирилл заливисто расхохотался.


— Ахаха! Ну ты и сказанул, — снова отхлебнул воды, чуть не поперхнувшись. — Хорошее подобрал слово — везунчики.

— Я почти не сплю, так урываю по паре часов днём, — ни к кому не обращаясь продолжил Витя.— Но так долго продолжаться не может. Я чувствую, что почти на грани... Ощущаю всякое... голоса, зовущие меня по имени. Когда дремлю, то сквозь веки вижу смутные силуэты, толпящиеся вокруг... А ты, Ян?

— Прошлой ночью он чуть не задушил меня, — всхлипнула девушка. Всё, что она держала в себе, вылилось в торопливо сказанных словах. — Было как при сонном параличе, я не могла пошевелиться... а Игорь возник из неоткуда, словно выполз из-под кровати. Шипел, что скоро мы все встретимся, осталось совсем немного, — она быстро взглянула на Витю. — И то, что вина лежит на тебе...

— В смысле? За рулём был он, — Витя непонимающе смотрел на друзей. — Вы же сами помните!

— Ты был рядом, — парировала Яна. Хотела сказать ещё что-то, но смолчала.

— И что? Мне надо было хвататься за руль? — Витя ожидал всего, но не того, что его будут обвинять в случившемся.

— Может быть..., — пробормотала еле слышно Яна.

— А может тебе стоило тоже подумать, прежде чем лезть в машину?! — он скривился от собственного громкого голоса. — Ты ведь прекрасно видела, что Игорь нетрезвый.

— Это мягко сказано, — влез Кирилл. — На ногах он держался так себе...

— Мы все сели к нему в тачку. Так что не надо перекладывать лишь на меня вину.

— Ты мог его переубедить, — опять Кирилл. Витя помотал головой, разгоняя сонливость. — Игорь бы тебя послушался. Вы с ним были... как одно целое.

— А какие кошмары у тебя? — обратилась к Кириллу Яна. — Ты единственный не рассказал.

— У меня они немного другие...

Девушка осеклась, пристыженно глядя на него.


— Не позновато ли друзья-приятели мы начали этот разговор? — Кирилл не смотрел в камеру, барабаня по столу пальцами. — Таким темпом может и про меня вспомните через пару месяцев. Да, Ян?

— Пожалуйста..., — прошептала она. — Ты сам знаешь... и я, и Витя...если что-то понадобится, мы приедем.

Кирилл ухмыльнулся и отъехал от стола.

— Очень заметно, как вы навещали меня... друзья.


Витя не хотел, но глаза сами уставились на инвалидную коляску. Раньше он старался не обращать внимания на неё и это удавалось из-за того, что Кирилл сидел очень близко к монитору. Сейчас же, когда парень отодвинулся, всё стало слишком заметно.


— Красота, да? — усмешка не сходила с лица Кирилла. Поскрипывая колёсиками он проехался по пустой комнате и вернулся обратно.

На глаза Яны навернулись слёзы.

— Не вини нас, — Витя, как мог, отводил глаза. Не желал видеть своего приятеля таким... злым и, одновременно, беспомощным. — Так могло произойти с любым из нас.

— Но произошло со мной! Не с тобой, не с ней, — Кирилл нервно замахал руками. Хрипло продолжил, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — А со мной, жалкие вы куски дерьма. И что я вижу - одна меня тут же бросает, а лучший друг перестаёт общаться. Все заняты своими проблемами.

Витя пристыженно молчал, он ещё перед разговором догадывался, что Кирилл припомнит им их поведение.


— Из-за этого я стал инвалидом! Понимаете?! Из-за сраного Игоря! Вы отделались ушибами, а мне досталась самая вишенка! — продолжал говорить Кирилл, не замечая ничего. Наконец опустошённо замолчал. — Может и правда лучше, если бы мы действительно там сдохли, разбившись на дороге...

— Не говори так, — Витя не знал, куда деть глаза. Теперь его собственные проблемы казались не такими серьёзными. Плюс голова всё сильнее болела. — Мне так жаль.

— Если бы он вывернул руль в другую сторону, то на таком вот замечательном агрегате сейчас рассекала бы Яна, — Кирилл снова улыбнулся. Только улыбка получилась немного страшной, уголок правой губы съехал вниз, делая его похожим на сумасшедшего.

— Витя мог его остановить, — повторила Яна из своей темноты. Теперь было сложно даже рассмотреть её лицо, так... смутный контур.

— Почему ты заладила это говорить?

— Зачем ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО позвал нас? — продолжала Яна. Голос опять стал хрипящим.

— Чувствует вину, — Кирилл не дал Вите ответить. — Разве не ясно? Пытается переложить всё дерьмо на плечи... Игоря.

— Потому что он вёз нас тогда! — зарычал парень. Шум в ушах усилился и он раздражённо помотал головой, пытаясь от него избавиться. — Мне нужно, чтобы вы выслушали меня, чтобы мы вместе, как всегда делали раньше, решили эту проблему! Мне нужны вы!

— Ты до сих пор убеждён в своей полной непричастности, это сильно въелось в тебя, — голос Яны прозвучал совсем рядом, но лицо так и осталось во тьме.

— Не понимаю, — он испуганно заозирался, покрутил громкость на колонках, стараясь понять в чём фокус, произошедший со звуком.

— Никакого Игоря не было, — вкрадчивый шёпот Кирилла в другое ухо, словно он находился в паре сантиметрах от Вити. — Ты его выдумал, убрать с себя ответственность за содеянное.

— Нет..., — он с ужасом смотрел, как тьма из камеры Яны медленно перетекает в комнату Кирилла. Расползается по стенам, приближаясь к другу.

— Ты выпил... очень сильно... и решил, что до дома совсем недалеко... а мы согласились с тобой...,— теперь Кирилла тоже не было видно совсем, остался лишь его грустный голос. — Да, мы тоже виноваты, но.. мы уже умерли, а вот ты остался.

— Не может такого быть. Я не верю! Нас спасли, отец Яны помог... лишь Игоря не удалось откачать, тело слишком сильно повредилось при ударе.

— Ты сам начинаешь уже осознавать, что это неправда, — сказала Яна. — Из-за тебя мы погибли и ты придумал для своего успокоения, что всё закончилось хорошо. Почти все живы, почти все здоровы.

С камеры, поверх монитора, начала стекать чёрная жижа, но Витя остался сидеть на месте.


В голове мелькали обрывки воспоминаний — он смеётся над друзьями, которые боятся лезть в автомобиль, стрелка спидометра всё больше, но он лишь прибавляет скорость... Резкий, бьющий по ушам, визг тормозов, машину крутит, почти невозможно удержать руль, громкий вопль Яны... тишина... лишь кровь течёт по лицу, почти так же, как сейчас чёрная жижа по монитору... он скрипя зубами поворачивает голову и видит Яну — всклокоченные волосы закрыли лицо, кажется словно девушка в обмороке... но шея, неестественно вывернутая в сторону, заставляет содрогнуться. Кирилл выглядит ещё хуже — переломанные руки и ноги, превратили его в какую-то страшную игрушку, лишь похожую на человека. Безжизненные зрачки смотрят прямо Вите в глаза, но он не может оторваться. Лишь запоздало пришедшая боль, наконец-то, лишает его чувств.


— Мне очень жаль...— Чернота вылилась через экран сильным потоком, поглощая стол, и громадной волной ринулась на Витю...



* * *

Его резко вырвало из забытья. Словно мгновенно окатили холодной водой с головы до ног. Витя попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Ещё пара безуспешных телодвижений также ни к чему не привели.

— Очнулся, значит..., — хриплый голос где-то справа.


Витя скосил глаза, силясь хоть что-то рассмотреть. Зацепил белёсое пятно на краю зрения, которое, после произнесённых слов, быстро зашевелилось, увеличилось в размерах. Непонятная белая фигура растеклась, стала более расплывчатой, отлетев от него на пару метров. Витя попробовал открыть рот, но даже такое простое движение было ему не под силам.

Пятно вернулось. Приблизилось к нему. Фигура обретала объёмность, с каждой секундой всё больше походя на человека.


— Узнаёшь меня? — голос одновременно был знаком, и не знаком. Голова начинала болеть, когда Витя попытался вспомнить.

Человек наклонился. Стал виден больничный халат и уставшее лицо мужчины лет пятидесяти. Он смахнул пот со лба и уставился на Витю злыми, но замученными глазами.

Понимание окатило второй волной тело парня. Зрачки расширились.


— Узнал..., — удовлетворительно прошептал мужчина. — Михаил Александрович, отец Яны... Мы пока что одни, но скоро набегут другие врачи, так что я потороплюсь. Чудесно, просто несказанно повезло, что ты вышел из комы в мою смену... Я столько потратил на тебя сил, даже не представляешь — хотя вначале думал просто задушить за то, что ты натворил. Ты же всё помнишь, ведь так?! Жалкий кусок дерьма, уговорил Яну и Кирилла, что всё будет в порядке, что тут недалеко... и остался жив! Вот, что меня больше всего взбесило! Машина всмятку, хорошие люди погибли, а ты... живой... и почти здоровый. Пострадал совсем немножко.

Витя силился произнести хоть слово, пошевелить хотя бы пальцем.

— Начинаешь осознавать? Тебя выволокли буквально с того света, но вот мозг принимать бразды правления над телом уже отказался...

Мужчина через силу улыбнулся, прислушиваясь к шуму снаружи.


— Может действительно есть какая-то высшая кара, хотя... я ни во что давно уже не верю... Столько чудовищно неправильного творится вокруг, что скорее всего это просто случайность, практически невозможная, но тем не менее... я рад, что она случилась с тобой. Наслаждайся полученной жизнью. А я постараюсь продлить её как можно дольше.


Он почти ласково вытер слезинку, одиноко вытекшую из глаза Вити. Зрачки парня бешено крутились. Мужчина практически ощущал ужас, слышал безмолвные вопли, разносившиеся по комнате.

Улыбнулся и вышел, прикрыв дверь.

Показать полностью
156

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив)

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Ни для кого не секрет, что когда человек умирает у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя лежащего в детской кроватки, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с Мамой и Папой в аквазоопарке и Папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками и сияющая Мама просила его задуть их, а Папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.


Когда конфетти осыпалось появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители ставшие одержимыми подослали его похитить Фредди на рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.


Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — “деревня Санты”.


Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.


Санта мелькнувший в его предсмертных видениях распался в пыль и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.

——————————————————————————

Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.


— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей обращаясь непосредственно к Шолотлю.


Скелет поднялся на ноги.


Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял, на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее и так легко стало дышать. Стена окружавшая лагерь пропала. Зачирикали птицы и словно опомнившись отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны оплакивая своих хозяев.


Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.


— Он мне ухо отрезал...Вы не видели моё ухо?


— У-у.


— А вам похоже язык. Ну сволочь!


— Нее, только жубы.


— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся. Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов.


Это заговорил сам Шолотль.


— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.


Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.


— Фредди мёртв!


— Умер!


— Упокой господи его душу…


Кто-то по привычке даже перекрестился.


— Умер! — заверещал Рэнди Красный нос прыгая от радости по сцене словно зайчик — Капец! Счастье то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!


— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей, — он моя добыча!


— Да мы разве претендуем? Твоя конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.


Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.


Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной и перед ним появилось чёрная крутящаяся воронка. Рэнди захлёбываясь от радости докладывал кому-то на сотовый телефон об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила сверкнули глаза.


— Эй, клоун? А ну - гони сюда мобилу!Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.


— Сандей -детка. Это же взрослые разговоры. Я сам, решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.


— Гони трубку!!! — повысила голос девочка протягивая руку и Рэнди не посмел её ослушаться.

Завладев телефоном Сандей моментально приступила к переговорам:


— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая...У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к чёрту три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк подлые кидалы… И учти, если я грохнула Фредди то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…


—————————————————————————————

Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке, рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в черной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.


Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял вытянувшись по струнке возле алтаря , а навстречу ему по дорожке усыпанной лепестками роз шла взрослая Салли в наряде невесты.


Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.


— Забавная будет семья, не так-ли? — спросила у него Сандей.


— Что? — не понял он её слова.


— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его, — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.


— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся такому отношению Фредди.


— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь, теперь, это перекладывание бумажек с места на место и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи. — засмеялась Сандей.


— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё равно, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег, на содержание ребёнка, никогда нет, и не будет. Он возьмёт мою фамилию.

Фредди с ужасом посмотрел как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.


— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…

——————————————————————————

Булькнула SMS.Сандей хищно улыбнулась проверив зачисление счёта на своём смартфоне.


— Спасибо господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь передаю телефон вашему клоуну.


Она вернула сотовый телефон вернувшись к мёртвому Фредди отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.

Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвёргся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.


— Повезло тебе Сандей, — бурчал Самуил завистливо поглядывая на девочку, — хорошо денег загребла.


— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.


Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.

Воспользовавшись образовавшейся суматохой она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.


— Быстро. Коли своему прямо в сердце.


Салли кивнув судорожно принялась расстегивать на Джерри рубашку.

———————————————————————————

Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама улыбнувшись помахала ему рукой.


На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу словно букет невесты и Сандей ловко поймав её продемонстрировала Фредди.


Он увидел как кукла повернула к нему свою голову и посмотрев на него искусственными глазами проскрипела:


— Поцелуй меня Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди..

———————————————————————————————

Его хлопали по щекам и звали по имени.


— ...Фредди проснись! Хватит спать, Фредди!


Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.


— Я умер? — прошептал он.


— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.


— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.


— Сейчас, они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей и он получил ещё один болезненный укол от которого мир заиграл радужными красками.


Он повернул голову и увидел как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую Маму дать ему ещё пять минуточек.


— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.


— Да. это был единственный верный способ закончить игру. — отозвалась Сандей.


Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания.Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо его заряжать. Закончив приводить в порядок оружие он негромко позвал:


— Зубастик! Рядом!


— Ррр-ням.


Откуда-то из-за угла, выкатился колючий шар и остановился замерев у его ног.


— Сандей, — сказал Фредди не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.


Таких удивлённых глаз у нее ещё никогда не было.

———————————————————————————————

Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.


— Я убил десять человек.


— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?


— Я Самуил Гранди…


— Где чемпион? должен был быть выбран чемпион!


— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон - не зря у него нос красный!


— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!


— Господа! Господа! — взывал Рэнди, — у меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис...Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.


Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали.Грозили кулаками. Демонстрировали, в качестве доказательств, отрезанные у жертв головы и обещали повторить.


— Но вампир же победил. Он чемпион. — сопротивлялся Рэнди.


— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.


— Мёртв? Я вас умоляю - вампира практически невозможно убить.


— А я убил — послышался тонкий голосок.


— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.


— Я.


Охотники оглядывая друг-друга и перешептываясь расступились. Среди них храбро задрав голову стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.


— Нно...Ты же мёртв...Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.


— Игра закончена клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!


Клоун замер увидев как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, на него, а на кого-то кто стоял у него за спиной.


— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры загипнотизированные факиром. — Нет Нет.Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…


— Зубастик -фас! — раздался позади него спокойный голос и клоун заверещал почувствовав как в его зад впились чьи-то острые зубы.


Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю -хоть в Африку, только подальше от этого ожившего на яву кошмара под названием Фредди.


Клоун носился по сцене крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди перехватив дробовик поудобнее терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.


С другой стороны, на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.


Рэнди понял, что ему точно жить и упав на колени в панике воззвал к своему богу.

Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.


— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун будучи вне себя не то от боли, не но от страха.


Скелет оглядел детей и слов его повеяло ледяным холодом.


— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости вызвав меня таким образом.


— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.


Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.


— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры.Вот только... — скелет посмотрел на Фредди помолчал и добавил:


— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.


— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.


Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним спрыгнув присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.


— Ты — мой чемпион. — указав на Фредди костяным пальцем вынес своё решение Шолотль — В знак своего расположения, я дарую тебе одно желание: на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.


— Пожелай, много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.


— Игрушек и друзей, — добавила Салли.


Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:


— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.


— Спасибо, Джерри. — поблагодарил его мальчик — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только, мы с тобой оба понимаем…


И он задрав голову, посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета потребовал:


— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чем, случившемся здесь, не помнили. Вот, моё желание!

Скелет помолчал словно изучая его затем проговорил:


— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё - Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.


— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.


Скелет опустил голову обратив на него своё внимание.


— А ты, мой верный слуга, за верную службу, отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.


— Я не хочу! То есть, я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты, пожалейте....Мама!


Шолотль не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.


— Охренеть, — пробормотала глядя ему вслед Сандей, — можно было попросить о чём угодно.


Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.


— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.


— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься -деньги слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.


— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.


— А я, в Голливуде, — ответил он.


— Так решено, едем в Калифорнию?


Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.


— Поехали. Сейчас, только Зубастика заберу.


Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
320

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие (часть 12)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию


Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====


Оригинал (с) newtotownJAM


Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Я силилась понять и переварить все, что узнала. Дерек никогда не упоминал ни о своей семье, ни том, что Здание перешло к нему по наследству. Это имело смысл, объясняло его отношение к Зданию, то, в какой гармонии он с ним жил. Но такой вариант я никогда не рассматривала.

Утром я проснулась на диване в полном замешательстве. Я понятия не имела, что теперь делать. Лоза разрослась почти по всей квартире, аккуратно оплетая мебель и бытовую технику. Ее глянцевые листья отражали солнечный свет. Побеги оканчивались у двери в спальню, не переступая порога тюрьмы Джейми.

Я собралась с духом и решила позвонить Терри. Мы не разговаривали с тех пор, как она с детьми заходили ко мне накануне, и мне хотелось спросить, знает ли она что-то о подвале или, может быть, помнит, не говорил ли Дерек о своем брате. Терри росла в этом доме, она наверняка исследовала его лучше, чем мистер Прентис.

Но прежде, чем начать сыпать вопросами, я должна была перед ней извиниться. Я с ней так грубо обошлась и в последние несколько недель была так занята своим расследованием, что совсем забыла о ней. Я была ужасным другом.

Я позвонила ей в видеочате и стала ждать ответа. Терри приняла вызов. Она выглядела еще хуже, чем при нашей последней встрече. Круги под глазами смахивали на черные татуировки, навсегда покрывшие ее лицо. И все же она, как обычно, улыбнулась.

– Терри, как ты? Я сожалею о том, что произошло на днях, я просто…

– Все в порядке, Кэт. Я понимаю, как тяжело было тебе после всего, что случилось с мисс Бэкман. Мне следовало подождать пару дней… Прости меня. – Я просто растаяла от ее слов. У меня никогда не было такого верного, настоящего друга.

– Спасибо. Не извиняйся, я была рада увидеться с вами, ребята. Как дела? – спросила я.

– Со мной все хорошо. Дети плохо ведут себя по ночам, не уверена, это на них так действует изоляция или что-то еще. Мне приходится постоянно следить за ними. На днях я застала Эдди за попыткой разворотить когтями стиральную машину. Пока я пыталась его остановить, Элли разорвала занавеску для душа, пытаясь взобраться по ней. – Она казалась, в лучшем случае, удрученной и уж точно не в порядке.

– Так жаль, что я не могу тебе помочь. Я скучаю. – Я вздохнула, мечтая о дне, когда смогу посидеть с ней вместе и выпить чайку.

– У тебя все хорошо, Кэт? Ты была сама не своя, – спросила она. Возможно, мы и не очень давно были знакомы, но она будто чувствовала, когда что-то идет не так. Терри была воплощением сочувствия. Это, как я поняла за прошедшие месяцы, и было единственной причиной, почему она продолжала поддерживать контакт с Пруденс – Терри просто была чертовски мила.

– Нет. Не знаю, известно ли тебе о “предчувствиях” Эсси… Но она кое-что сказала мне, и это привело меня к странным находкам. Я смогу рассказать больше, когда сама разберусь, а сейчас могла бы ты мне помочь?

Я все еще предпочитала не упоминать о Джейми, но готова была немного открыться ей. Я не стыдилась признаться, что мне нужна помощь. Терри явно знала о даре Эсси, она нисколько не удивилась.

– Что угодно.

– Не помнишь ли ты случайно, чтобы Дерек когда-либо упоминал о брате, когда ты была маленькой?

– Да нет, Дерек всегда был сам по себе. Просто появлялся, когда был нужен, и все. Возможно, тебе не меня стоит спрашивать, потому что я была совсем юной, когда он исчез в первый раз, и не очень хорошо его помню. – Терри нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить.

– Я сейчас тебе кое-что отправлю. – Я свернула видеочат, скопировала фото с электронной почты и отправила ей сообщением. Она тоже свернула чат, чтобы посмотреть вложение, и ее изображение на секунду замерло. – Он был первым, кто поселился здесь, Терри. Его отец построил это место.

Видео Терри сова ожило.

– Где ты это нашла? – спросила она.

Я рассказала ей про блог и объяснила, почему его искала. Это был долгий разговор, так что я избавлю вас от подробностей. Мы отвлеклись от серьезной темы, когда в кадр влезли близнецы. Они были в восторге от котят, Эдди понравился мистер Мяу, а Элли влюбилась в Титли. Морщинка свернулась на мне калачиком – она в любом случае была моим тайным любимчиком.

Терри заинтриговала лоза. Она задавалась вопросом, не связано ли растение с Дереком, особенно учитывая фотографию, найденную в сети. Не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову. Я узнавала о нем все больше, но он, в первую очередь, был садовником. Виноградная лоза вписывалась в эту картину, но подвал – нет. Я изо всех сил пыталась связать его с братьями.

– Я ничего не знаю о подвале, Кэт. Но если это место действительно такое старое, как ты говоришь, то кто знает. Я, конечно, сегодня выгляжу не очень, – она потянула себя за щеки и хихикнула, – но на самом деле я не настолько старая.

Я рассмеялась. Печально, что она не могла толком ничего рассказать, но было приятно просто поболтать с ней. В эти пять минут жизнь казалась совсем нормальной.

Я сохранила свой позор в тайне и, разговаривая с Терри, почти сумела забыть о Джейми. Если бы не глубокий укус на пальце и открытые раны на груди после его нападения, может быть, у меня это и получилось бы.

Я все еще не понимала значения загадки, оставленной мне Эсси. Я искала так старательно, как только могла, но все это заводило меня лишь глубже, а вопросов становилось все больше.

Единственное, что я узнала, так это то, что поведение Джейми, похоже, изменилось навсегда, и мне нужно было выиграть время. Он не переставал рычать, бросил на меня полный ненависти взгляд, когда я сунула ему еду, и окончательно перепугал меня.

Что-то должно было произойти. Одно из двух: умрет либо Джейми, либо я. Я не видела других вариантов при том, что первый, возможно, в принципе недостижим.

Дерек уничтожил Лайлу. Но он больше не возвращался. Пруденс утверждала, что убила почти всех тварей из первой волны, спалив их на девятом этаже, что опять-таки было неосуществимо без Дерека. Мне было необходимо его отыскать.

Я попрощалась с Терри, сказав, что буду держать ее в курсе, если смогу, и пошла выполнять ежедневные поручения для мистера Прентиса и пары по-соседству. Направляясь к выходу, я заметила мужчину, входящего в квартиру мисс Бэкман. Я узнала в нем ее сына, того самого, который часто приходил к ней в гости. Его глаза были полны слез.

Терри сказала, что она попросит Молли оповестить семью Эсси, но я понятия не имела, как Молли объяснила происшествие.

Я должна была подойти к нему, по-человечески постараться утешить, но я не представляла, как это сделать, не объясняя ему, что произошло. Я пообещала себе, что навещу его, когда все это закончится и когда узнаю, от чего, по официальной версии, умерла его мать.

Я выскочила из дома и выполнила поручения соседей как можно скорее. Мне не терпелось вернуться домой и углубиться в гугл – даже одно имя “Альберт Майлз” могло бы мне помочь в поисках.

Я занесла сумку Перси и Сильвии, открыла дверь в квартиру и заперла ее за собой, как всегда.

И вот тут день перестал быть нормальным, а мое уединение нарушил незваный гость.

Я повернулась, чтобы пройти вглубь квартиры, и мельком увидела свой раскладной столик, рядом с которым стояла бесформенная фигура.

***

Альберт, как и Дерек, выглядел немного старше, чем на фотографии. Он был похож на Дерека как может быть похож только кровный родственник, но глаза… Холодные и полные злобы, они ничем не походили на добрые глаза брата.

Он был одет в строгий костюм, почти как на фотографии, но в гораздо худшем состоянии: рваный и покрытый толстым слоем пыли, с торчащими тут и там нитками. Его как будто выкопали из старой коробки на чердаке.

Он ухмыльнулся. Мерзко и самодовольно – типичная ухмылка скользкого продавца автомобилей.

– Давно я не навещал никого из местных. Мне нравится, как ты тут все обставила. Квартирка смотрится гораздо современнее, чем при той старой деве, что жила здесь до тебя.

Я остолбенела. Когда его брат появился в паре сантиметров от меня, мирно сидящим на садовой скамейке, я нисколько не встревожилась. Но в Альберте было что-то зловещее. Мысль о его сыне, найденном заколотым на балконе, без остановки крутилась у меня в голове.

– Почему Вы здесь? – спросила я.

Он рассмеялся и расплылся в самодовольной улыбке.

– А ты мне нравишься. Даже не пытаешься сделать вид, что не знаешь меня. Знаешь, Кэт, я всегда ценил людей, которые не любят пустых разговоров. Это лучшее качество и в бизнесе, и в жизни. Оно сослужит тебе хорошую службу. – Он говорил оживленно, размахивая руками.

– Вы не ответили на мой вопрос. Это довольно иронично, учитывая Ваше мнение о пустых разговорах, как считаете? – спросила я его. Я все еще была в ужасе и не знала, чего ожидать, но думала, что, если он продолжит говорить, это как-то поможет.

– Мне не нужно отвечать на твой вопрос. Ты знаешь, почему я здесь. – Он приподнял бровь, продолжая улыбаться и поправляя оборванный манжет своего костюма. – Нечасто мне приходится сталкиваться с жильцами, способными развести такой хаос, как ты. Обычно они просто задерживают арендную плату, и такого даже близко не встречалось уже давно. Но ты особенная девушка.

Он наступил на побег лозы, растущий у его ноги, и я увидела, как все огромное растение увяло и как-то съежилось, будто испытывало сильную боль.

Воспоминания о начале моего личного кошмара нахлынули на меня. Вернули меня в тот вечер на кухню, где я нашла и в первый раз прочитала то единственное правило, о котором до сих пор ничего не узнала:

1. Домовладелец никогда не побеспокоит вас, он не навещает, не звонит и не общается каким-либо образом. Но убедитесь, что вы всегда своевременно платите арендную плату. Я имела с ним дело только один раз за 35 лет, и давайте просто скажем, что я больше никогда не пропускала дня оплаты. Если потребуется ремонт - поговорите с агентом, через которого арендовали квартиру.

Первое правило. За это время произошло так много всего, что я ни разу не вспомнила о нем. Но должна была быть причина, по которой Прю поставила его на первое место, даже до того как упомянуть о тварях. Внезапно настоящий монстр, запертый в моем шкафу, показался белым и пушистым в сравнении с нестареющим человеком, стоящим передо мной.

– Я заплатила ренту. Почему вы здесь? – Я твердо стояла на ногах, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Больше ради успокоения, чем как жест агрессии. Я надеялась, что на первый взгляд покажется, что я уверена в своей правоте.

Я не соврала про арендную плату. Было нелегко, но я всегда находила деньги. Я все еще работала практикантом при одной из школ и подрабатывала там же инструктором в клубах по интересам. Даже во время изоляции я не сидела без дела, создавая инструменты для удаленного обучения. Это место было моим домом, и я неукоснительно следовала первому правилу, чтобы его сохранить.

– Что ж, возможно, ты не настолько сообразительна, как я думал, – закатил он глаза. – Давай перечислим причины, по которым домовладелец мог бы захотеть тебя посетить, не возражаешь?

Ущерб имуществу. Несанкционированное изменение общественного пространства. Мания совать нос не в свои дела. И лелеять детища противоестественных экспериментов моего братца…. – Он хотел продолжить, но я перебила его:

– Что вы имеете в виду под противоестественными экспериментами?

Альберт рассмеялся еще громче, чем раньше. По его глазам я видела, что теперь он окончательно начал считать меня безнадежно тупой.

– Ты думаешь эти три мелких мерзости, которых ты приютила, появились из ниоткуда? Это был крик о помощи, глупая девчонка. Сигнальная ракета. И все, на что у тебя хватило ума, это подобрать ее и обжечь свои пальцы. – Он рассмеялся собственной неудачной шутке.

У меня упало сердце при мысли, что я нигде не вижу котят. Где же они, не причинил ли он им вреда?

– После всех тех неприятностей, которые ты натворила, когда он помог тебе в прошлый раз, я не собирался позволять своему идиоту-братцу бродить по моим коридорам. Особенно после того, что ты сделала, когда он ушел.

Я вдруг поняла, что Пруденс, уничтожившая мой сад, не прогоняла Дерека. Его держал в плену человек, стоящий сейчас передо мной. Если Альберт был способен держать в ловушке кого-то со знаниями и способностями Дерека, то мне и вовсе было не на что рассчитывать.

– Может, поговорим кое о чем, запертом в шкафу в твоей спальне, Кэт?

– Я не хотела этого. Мне так жаль… Я раскаиваюсь в этом до сих пор. – Я запнулась на середине фразы. Слеза покатилась по моей щеке от предчувствия неминуемой смерти.

– О, я это знаю. А еще я знаю, что ты никогда не узнала бы, как это сделать, если б мой брат не проболтался той женщине… и он еще строит из себя святошу. – Улыбку стерло с его лица. Одна мысль о Дереке заставляла его хмуриться.

– Он просто пытался помочь жителям… пожалуйста, я совершила ошибку… – Я возразила ему, ожидая, что вот-вот умру или что похуже.

Альберт ничего не ответил, только раздраженно фыркнул и направился в спальню. Я последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии. Пол был залит кровью, и, когда он вошел в комнату, я заметила, что дверца шкафа была разнесена в щепки.

– Ты даже не смогла удержать в узде свою “ошибку”. – Он указал на угол в комнате, где Джейми сидел над окровавленным тельцем котенка, с хрустом пережевывая его косточки. Пол усеивали крошечные кусочки плоти и кожи в лужах крови.

Глаза монстра были черными и колючими, как две бусины. Он больше ничем не напоминал Джейми.

В противоположном углу я увидела Морщинку и Титли, сбившихся в дрожащую кучку, в попытке защититься от монстра. Кратковременное облегчение, нахлынувшее на меня от мысли, что не всех их постигла печальная участь, было прервано Джейми. Оскалив окровавленные зубы, он угрожающе зарычал на Альберта.

В ужасе я наблюдала, как Альберт просто стоял и смотрел на все более распаляющегося зверя.

Тварь, которую я прятала все эти месяцы, бросилась на домовладельца, обнажив когти. Альберта это не впечатлило. Ни один мускул в его теле не дрогнул, он просто вытянул руку в изодранном рукаве и дождался, пока Джейми коснется ее.

В ту же секунду, как морда твари коснулась Альберта, Джейми испустил самый могучий, нечеловеческий вопль, какой только можно представить. Мне показалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, и я инстинктивно закрыла уши руками. Альберт опустил руку, как только Джейми рухнул на пол.

Он не двигался. Не так, как когда я проткнула его кочергой. Нет. Он был не просто неподвижен. Он был мертв. Куча меха, которой он когда-то был, начала трансформироваться: челюсть втянулась внутрь, будто ее вывихнули, конечности удлинялись и сбрасывали мех.

Через мгновение на полу лежал Джейми. Не крысо-Джейми, а настоящий. Тот, с которым я провела годы, с которым искала первый совместный дом. Тот, кто знал меня еще до всего этого дерьма.

И он тоже был мертв. На этот раз по-настоящему.

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не рухнуть на пол рядом с ним. Я изо всех сил останавливала себя, а Альберт сверлил меня глазами и я не могла пошевелиться под его взглядом. Я попыталась сдержать слезы, но не смогла.

– Не утруждай себя слезами. Он умер уже очень давно. – Альберт пнул труп Джейми ногой и присел на корточки рядом с ним. Он не сводил с меня глаз. – Я не выпускал его из шкафа, если ты об это думаешь. Нет, Кэт. Это сделала ты. Когда запираешь разъяренное животное в клетке, стоит ожидать, что рано или поздно оно вырвется. – Я тихонько всхлипывала, пока он осматривал останки моего парня, внимательно изучая его глаза и волосы.

– Мой брат предвзято полагает, что люди могут уживаться со злом, обитающим в этом здании. Он ошибается, Кэт. Мы не можем. В конце концов оно сводит всех нас с ума. Твоя “ошибка” вызвала такую шумиху, что мне пришлось прийти и посмотреть, что тут творится. Ты когда-нибудь думала, что будешь держать его в таком состоянии, до того, как переехала сюда?

– Конечно, нет… – попыталась вклиниться я, но он меня не слушал, поглощенный монологом.

– Это место смешало с дерьмом наши жизни, Кэт. Ты не сможешь сделать его лучше, независимо от того, сколько кустов воткнешь снаружи. – Он нежно погладил лицо Джейми, едва касаясь его кончиками пальцев.

Тело истлело под его прикосновениями, превратившись в кучку пепла на моем ковре. Я даже не успела коснуться его в последний раз. Альберт встал и отряхнул рукава. Улыбка коммивояжера вернулась на его лицо

– Я прибрал за тобой, Кэт. Не хочешь сказать “спасибо”?

Я сглотнула желчь, подступившую к горлу, и собрала в кулак все силы, чтобы просто выдавить из себя пару слов. Он был прав: это место испортило мне жизнь. Но потеря партнера может сделать то же самое с любым из нас. Я подумала о парнишке в зеркале, мистере Прентисе… Эдди и Элли.

– Ты сделал это не ради меня. И ты заблуждаешься насчет этого места. Не все здесь зло. Да, я совершила ошибку, но пошла на это из-за любви! А ты убил своего собственного сына! Это ты зло! – выпалила я, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты ничерта не знаешь о моем сыне. И не узнаешь. Это последнее предупреждение, Кэт. Перестань копаться в делах моей семьи. Считай, что мой брат мертв, и веди себя тихо. – Он говорил невероятно сурово, и я не осмелилась продолжить, хоть и знала, что задела его за живое. Все в нем заставляло меня нервничать.

Выходя из спальни, он еще раз злобно топнул по остаткам лозы, и та окончательно сжалась под его пыльными туфлями. Стала такой же, как была, когда я только ее принесла, только не зеленой и живой, а коричневой и тронутой гнилью.

Прежде чем выйти из квартиры, он еще раз повернулся ко мне и сказал:

– А если ты осмелишься продолжить свою бесполезную маленькую миссию по поиску моего брата, тебя постигнет та же участь, что и старую кошелку из соседней квартиры. Люди здесь всегда будут повиноваться тому, что я скажу. Пусть ее судьба послужит тебе примером того, почему не стоит вмешиваться в мои семейные дела. Считай, что тебе повезло, что я не выпотрошил тебя на месте… или еще хуже.

Он подмигнул мне, зная, что полностью владеет ситуацией, и ушел, сказав просто: “Пока, Кэт.”

***

Когда все закончилось, двое оставшихся котят запрыгнули мне на руки, дрожа от страха. Я подхватила их на руки и прижала к себе, не обращая внимания на жар. Я больше не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

Квартира была непривычно пустой. Даже еще более пустой, чем до того, как я нашла котят или провела ритуал, возродивший Джейми. Тогда оставалась надежда. Утешительная мысль, что он где-то существует. Кучка пыли на полу спальни да раскуроченный гардероб – вот и все, что от него осталось.

Затем мне пришлось подойти к останкам мистера Мяу – яркому напоминанию о том, что я не способна сохранить живое существо в безопасности. Я оплакивала его, сгребая то, что от него осталось, в коробку из под обуви, чтобы похоронить завтра в саду. Это все моя вина. Джейми, мистер Мяу, Эстер… все они погибли из-за меня.

Я уже была готова позвонить Терри и рассказать, что случилось, но решила держать рот на замке. Моя глупость уже стоила нескольких жизней, но я не была готова рискнуть ею или детьми – они стали мне как семья.

Но я не собиралась сдаваться. Вся душевная боль, которую я принесла, слезы в глазах сына Эсси и месяцы, проведенные моим парнем в теле мерзкого зверя, – может быть, все это не было бы напрасным, спаси я Дерека из лап его брата. Пустота и всепоглощающая скорбь, пожирающая меня, заставили меня смириться с перспективой самоубийственной миссии.

Я прижимала к себе котят, чувствуя, как плавится и шипит кожа на моих руках. Если они действительно были криком о помощи, я должна к нему прислушаться.

Я просто не могла оставить борьбу.

Показать полностью
272

Держитесь подальше от улицы, когда фонари начинают мерцать в ночи

Сегодня мы решили без объявления предложить вам смесь жанров триллера и хоррора. Мы хотим переводить те истории, которые будут вам интересны, поэтому попробуем разные жанры. Дайте знать в комментариях, если у вас есть пожелания =)

Эта история совсем свежая и практически 100% затравка на серию. Если автор продолжит развивать тему, а вам станет интересно узнать, что там будет дальше, мы продолжим перевод

Оригинал (с) likeeyedid (автору большое спасибо за разрешение)

Переводят все те же, все там же =)

Держитесь подальше от улицы, когда фонари начинают мерцать в ночи Мистика, Триллер, Ужасы, Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Страшные истории, Перевел сам, Яндекс Дзен, Утопия

Я вырос в самом сердце Харви-Лейн. В большом доме с безупречно симметрично подстриженной лужайкой и идеально выкрашенными оконными рамами. Вы никогда не сможете представить себе людей настолько же предупредительных, как жители нашего города. Если в стене вашего дома начал шататься кирпичик, они сразу придут, и предложат помочь с починкой. Если ваша собака потеряется, весь район будет искать ее. А стоит вам простудиться, на пороге вашего дома, как по волшебству, возникнет сосед с дымящейся кастрюлей куриного супа.


Это сообщество наполнено добротой и сердечностью.

Так всегда говорит моя мать. В ее мире – нашем мире – не было таких слов, как злость и ненависть. Поледняя явно и вовсе не существует в Харвилле

Город кажется совершенным, но мне совершенно не нравится здесь жить. Я ненавижу его внешнее благополучие, потому что в глубине души понимаю, что люди не могут все время быть настолько счастливыми и дружелюбными. Я, например, точно знаю, что не могу. Больше не могу с тех пор, как отец оставил нас с матерью всего за день до моего 14-летия. Не попрощавшись и не объясняя причин. Мое последнее воспоминание о нем – большая ссора между ним и мамой. Я не знаю, о чем они говорили. Знаю только, что все, что мне от него осталось, – это грохот захлопнувшейся входной двери.

Я думала, что мама будет расстроена, но она улыбнулась как ни в чем ни бывало и сказала мне, что он сам виноват, что добровольно покинул самое прекрасное место на земле.

Ей не понадобилось много времени, чтобы утешиться, найти замену и снова выйти замуж. Дуг еще более восторженный человек, чем она, и поэтому желчь подкатывает к горлу каждый раз, когда мне приходится с ним общаться. Прошло уже два года, но я до сих пор не смог привыкнуть к присутствию Дуга. Вовсе не потому, что он плохо со мной обращался. Он постоянно ухмылялся и отпускал глупые шутки. Готовил и помогал мне с домашней работой. Внешне он был безупречен, но каждый раз, оказываясь с ним рядом, все мое существо вопило, что с ним что-то не так.

Признаюсь, в детстве я обожал свою жизнь на Харви-Лейн. Мама с папой водили меня на детскую площадку, и я играл там до тех пор, пока глаза не начинали слипаться, а ноги – болеть. Там я познакомился со своим лучшим другом Элиасом. Изогнутые брови всегда придавали ему немножко сумасшедший вид. Мне кажется, что, когда мы выросли, внутри нас вырос и гнев, которого нам так не хватало в этом месте. Но тогда мы еще с удовольствием играли весь день, пока мои родители сидели на траве с другими семьями, устраивали пикники и болтали о замечательной жизни в Харвилле.

Если бы вы просто взглянули на этих людей, то поняли бы, почему им так нравится быть здесь. В нашем маленьком городке не бывает никаких проблем. Здесь нет бедности, насилия, агрессии. Все организовано, так что вам не придется беспокоиться ни о чем, даже если вы одиноки. Может быть, никто никогда отсюда не уезжает потому, что все мы боимся тягот внешнего мира.

Конечно, это только видимость. В конце концов, никто же даже не думает поднимать публично тему об исчезновении детей. Сначала я был слишком мал, чтобы понять это. Но каждый год или около того по городку поползли слухи, что бесследно пропал очередной ребенок. Однажды я услышал, как папа говорил маме об опасностях Харви-Лейн, и почувствовал, как нарастает тревога.

– Подобное происходит повсюду, Маркус. Ты просто больше об этом тревожишься из-за разительного контраста с нашей жизнью. Легко расстроиться из-за чего-то, если знаешь только гармонию и мир, – мелодичным голосом щебетала мама.

– Легко расстроиться, если знаешь, что следующим может быть наш ребенок, – сурово отвечал мой отец.

В этот момент мама заметила, что я подслушиваю. Улыбка слетела с ее лица в мгновение ока. Больше в нашем доме никогда не обсуждали пропавших детей. Меня же просто разрывало от вопросов, и однажды ночью папа подошел ко мне, чтобы заверить, что я никогда не буду в опасности:

– Пока ты возвращаешься домой до того, как включатся уличные фонари, ты всегда будешь в безопасности со мной и мамой. Понял, дружок?

Он погладил меня по голове и через мгновение я уже забыл о темной стороне Харвилла.

***

Это было давно. Теперь я был уже далеко не в том возрасте, чтобы возвращаться до темноты, и я точно знал, что отец не будет ждать меня дома.

Если честно, я старался как можно больше времени проводить вне дома. Я уже не боялся, что кто-то или что-то, заставляющее детей исчезать, заберет и меня. Я был почти взрослым. Кроме того, Элиас считал, что эти дети и не пропадали. Они просто бежали из Харвилла, потому что больше не могли выносить этой утопии. Скорее видимой, чем материальной. В этом он не ошибался. Если бы не мой единственный друг, единственный циничный человек, которого я здесь нашел, я бы тоже давно сбежал. Но его присутствие помогло мне кое-как привыкнуть к простой жизни здесь. В конце концов, другой жизни я и не знал.

Все шло довольно хорошо, учитывая обстоятельства. Последнее исчезновение произошло несколько месяцев назад и, конечно, официально не случалось вообще.

Дилан Дулленс. 13-летний мальчик из одной из самых известных семей в округе. Дулленсы всегда были в гуще событий. Миссис Дулленс организует все ежегодные Рождественские праздники. Она где-то достает большую елку для центральной площади, руководит Комитетом по украшениям и водит по улицам колядующих. Мистер Дуллинс – глава Ассоциации Собственников. Он тот самый человек, к которому нужно обратиться, если ты хочешь хотя бы малейших изменений для города. И он всегда будет запрещать тебе это с самой дружелюбной улыбкой. У них есть еще четверо детей, и все они чрезвычайно популярные и пафосные. Когда Дилан внезапно перестал ходить в школу, всем сказали, что его отправили в престижную школу-интернат за океаном.

Мы все знали, что это ложь, но никто не возразил. Думаю, большинство родителей просто радовались, что это произошло не с их детьми.

После исчезновения Дилана дети больше не пропадали, и для Харвилла наступили благодатные времена. Проводилось еще больше фестивалей чем обычно, редкие улицы с разбитым асфальтом ускоренно чинили. Город выглядел лучше, чем когда-либо, а жители были так восторженны и счастливы, что хотелось выколоть себе глаза.

Я давно оставил попытки обсудить проблемы города с мамой или Дугом. У них всегда была куча причин, чтобы обосновать что угодно, и все, что они делали, – это пытались убедить меня вступить в какой-нибудь клуб, сходить на соседскую вечеринку или снова присоединиться к Скаутам. Я, с некоторых пор, перестал участвовать в любых клубах или событиях города и постарался дистанцироваться от отчима и матери настолько, насколько это было возможно.

***

Неведение блаженно только до тех пор, пока опасность не начнет наступать вам на пятки.

Все началось с мерцания уличного фонаря. Знаете, как бывает, когда свет вот-вот собирается погаснуть. Первый знак, что лампочка почти отслужила свое, и ее пора бы заменить.

Я шел по пустой улице к дому и, проходя мимо мерцающего фонаря, поднял голову, чтобы посмотреть, что с ним. Вокруг лампы кружились мелкие насекомые, привлеченные ярким светом, и вдруг он погас.

В этом не было ничего такого, разве что тут погас и второй фонарь дальше по улице. Я быстро обернулся и с облегчением увидел, что свет с другой стороны еще горит.

Я продолжал свой путь, преследуемый мерцанием фонарей. Каждого фонаря, мимо которого я проходил. В конце концов, я не выдержал и побежал. Прямо к пастельно-зеленой двери дома моего детства. Я взлетел на крыльцо, захлопнул за собой дверь и запер ее на все три замка. После того я осторожно выглянул в окно, и у меня перехватило дыхание, а сердце чуть не выпрыгивало из груди.

Улица погрузилась во тьму.

Я с трудом втянул воздух и попытался убедить себя, что это, должно быть, просто перебои с электричеством. Здесь такое частенько случается. Но стоило мне коснуться выключателя рядом с дверью, как прихожую залило ярким светом. Электричество не отключали.

– Что ты здесь делаешь?

Прозвучал грубый голос за моей спиной, и мое сердце пропустило удар.

– Дуг, какого хрена?! – крикнул я.

– Джуллиан, мальчик мой, ты же знаешь, что в этом доме не ругаются, – сказал он полуулыбнувшись.

– Почему ты стоял в темноте? – спросил я все еще дрожащим голосом.

– Тебя здесь сейчас не должно быть, Джуллиан. Ты ведь знаешь это, не так ли? – сказал он, подходя на шаг ближе ко мне.

Он выглядел и звучал дружелюбно, но вел себя еще более странно, чем обычно.

– Ни сейчас, ни тогда.

– Эммм, а где мама? – спросил я, не на шутку разнервничавшись.

– Сегодня вечером городское собрание. В последнее время дела в городе идут не особо хорошо. Ты разве не заметил, что болеет больше людей, чем обычно? А поля в этом году сушит засуха. Это, извини за прямоту, неоптимально.

Он был прав. За последние пару дней мне пришлось отнести суп нескольким разным соседям, несмотря на то, что люди в Харвилле почти никогда не болели.

– А ты почему не с ней? Ты же не пропускаешь собрания?

– У меня сегодня была другая задача.

Дуг смотрел на меня не отрываясь, пока говорил. Могу поклясться, что он даже не моргал. Мне было невероятно некомфортно находиться с ним дома наедине, но, к счастью, звонок в дверь спас меня. Пришел Элиас, решивший посмотреть вместе фильм, после того, как его продинамили со свиданием. Я никогда еще не был так счастлив видеть его.

Когда мы обернулись, Дуга уже не было.

***

Утром мы услышали новость. Джинни, девушка, живущая через три двери от нас, пропала. На этот раз обошлось без неправдоподобных причин. На этот раз все точно знали, что произошло что-то ужасное. Прямо перед крыльцом ее дома растеклась огромная лужа крови. Власти инициировали расследование, которое, естественно, ни к чему не привело. Люди скорбели, но делали это по-Харвилльски. Ее родители не проронили ни слезинки, никто не носил траур.

И все в городе шло хорошо и прекрасно. Даже лучше, чем обычно. В курином супе больше не было необходимости. Улицы блестели от чистоты, шелестела зеленая трава, погода радовала. Жизнь быстро вернулась к норме. Казалось, все забыли о Джинни. Но только не мы с Элиасом. Раньше мы думали, что теперь, когда мы стали старше, нам ничего не грозит. Но Джинни было уже 17 лет.

А меня еще больше запутывало то, что я был прямо там, на той улице в ночь, когда это произошло. Связано ли как-то это все с уличными фонарями?

***

На следующей неделе мы с Элиасом решили сделать то, чего еще никогда не делали. Мы пошли на городское собрание.

Оно начиналось в восемь вечера. Я знал, что мам и Дуг будут там, а с прошлой недели я как мог старался их избегать. Особенно после того, как увидел огромную сияющую улыбку на лице мамы, когда она небрежно упомянула исчезнувшую соседскую девочку, пока готовила яичницу на завтрак. Я мог бы поспорить, что ее глаз немного дернулся, когда она рассуждала, как сложно будет очистить кровь с дорожки, но на том все.

Мы подъехали к ратуше на велосипедах, но оставили их на дальней улице, чтоб никому не попались на глаза. На собрания не допускались дети младше 18 лет. Убедившись, что все уже внутри, мы вошли в холл.

Он был пуст. Все собрались в большом зале.

– Наверное, это плохая идея, – прошептал я.

– Тсссс.

Элиас подкрался к приоткрытой двери. Он махнул мне рукой, и я неохотно подошел.

– Они аплодируют, – прошептал Элиас, когда мы присели под дверью.

“Большое Харвилльское поздравление семье Мурри!”

Аплодисменты стали яростней, толпа ликовала. Мурри – фамилия родителей Джинни… Мистер Дулленс продолжил.

“Мы все безумно счастливы видеть вас частью нашего сообщества! Нам ли не знать, как почетно совершить жертвоприношение! Все наши семьи что-то отдали, чтобы все жители могли получить благодать. Именно так все и должно быть.”

Мое сердце бешено колотилось. Я хотел… нет, мне отчаянно нужно было узнать, что за сатанинские идеи они здесь проповедовали. Но после кратких аплодисментов собрание просто вернулось к стандартным вопросам, будто ничего и не произошло.

***

– Жертвоприношение!? Что за херня? – Элиас почти кричал на меня, когда мы вышли на улицу.

Я некоторое время молчал. Я уже давно знал, что с идеальной оболочкой Харвилла что-то не так. Просто не понимал, что все настолько плохо. Родители здесь отказываются от собственных детей - и ради чего? Хорошего района? Меня всего трясло.

– Той ночью... – пробормотал я. – Думаю, я должен был исчезнуть.

Я подумал о мерцании фонарей. Если бы оно так сильно не напугало меня, я бы не побежал домой. Как будто что-то так пыталось меня предупредить. Или кто-то.

– И, возможно, мой отец тоже ушел не по своей воле.


~

Дзен

Показать полностью
50

Чёрные перья

— Молодой человек, что вы мне суете? Не могу я это вам пробить, — полноватая женщина-кассир нервно поглядывала по сторонам. — Ни штрихкода, ни названия, ни автора. Перестаньте хулиганить.

— Она лежала у вас вон там, среди акционных книг, — терпеливо втолковывал ей молодой парень в пальто. — Я же не могу просто взять книгу и уйти?

На лице женщины появилось сомнение, все-таки просто так отпустить посетителя с неоплаченной книгой она тоже не могла. Но небольшой светло-коричневый томик был лишен каких бы то ни было опознавательных знаков, кроме небольшого оттиска на корешке — черного пера. Вся ситуация была сильно похожа на один из дурацких розыгрышей, которые теперь стало модно назвать “пранками”.

— Сами принесли, наверное, — буркнула она, пытаясь высмотреть среди немногочисленных покупателей второго шутника, снимающего все на телефон. — Она даже не открывается, что я с ней сделаю?

Ни старичок-завсегдатай, ни молодая девушка возле стеллажа с учебными пособиями, ни прилично одетый мужчина у полки с фантастикой на участников розыгрыша не походили, но это кассира не успокаивало.

— Ну… — парень неуверенно замялся и неохотно предложил, — может, ее на склад тогда? Разберетесь потом?

— Не надо мне ничего на склад! Еще чего, незнакомые вещи на склад носить! Забирайте и уносите, молодой человек, пока я охрану не вызвала, — кассир окончательно убедилась, что посетитель задумал что-то недоброе. — Знаю я эти ваши шуточки! Я ее на склад унесу, а она там чернилами все забрызгает! Или вообще загорится!

— Да вы что! — искренне возмутился парень, но женщина уже не хотела ничего слушать.

А он не очень-то хотел убеждать.

Провожаемый возмущенными возгласами кассира озадаченный посетитель вышел из книжного магазинчика. Промозглый осенний ветер скользнул под не застёгнутое пальто, но молодой человек не заметил этого, все его внимание поглотила книга.

Небольшой светло-коричневый томик был странно податливым, нежным на ощупь, но, тем не менее, явно кожаным. Мягкий переплет покрылся морщинами, закругленные уголки прогнулись внутрь, кант местами был помят, но не поврежден. Обрез был неровным, будто книгу делал кто-то не очень опытный, и тоже казался странно мягким на ощупь, словно страницы были сделаны из такой же кожи, но необычайно тонкой выделки. Парень давно уже привык причислять себя к странноватой когорте библиофилов, и многое знал о книгах, но ни разу не встречал упоминаний об использовании кожи для страниц. Разве что в совсем уж давние времена, но тогда книга вряд ли так хорошо сохранилась бы, да и не выглядела бы так аккуратно.

И она определенно отказывалась открываться. Не поддавалась ни осторожным попыткам разжать книжный блок в каком-либо месте, ни более уверенным нажатиям на мягкий кант. Сильно тянуть молодой человек опасался, не желая повредить тонкой выделки кожу.

Он бездумно зашагал домой, продолжая крутить в руках неожиданную находку и не замечая холодных пальцев осеннего ветра под одеждой. Бродя по книжным магазинам, лавкам и развалам своего города, парень, конечно, лелеял наивную надежду совершенно случайно наткнуться на что-то редкое и интересное. Например, найти книгу с любопытным автографом, какие-то необычное издание или просто старинный томик, который хозяева откопали в бабушкином сундуке и решили сбыть вместо того, чтобы просто выбросить. Но найти что-то подобное в обычном книжном магазине среди крикливых обложек книг с желтыми акционными ценниками он никак не ожидал. Чья-то забывчивость? Глупая шутка, как подумала женщина на кассе?

Дома парень первым делом полез на форумы библиофилов и другие сайты околокнижной тематики, где сидел по большей части в ридонли. Реакция была ожидаемой: все воспринимали осторожное описание и даже фотографии странной книги, как забавный или глупый розыгрыш. Было несколько советов по работе с древними кожаными страницами, но их дали, скорее, для проформы. Книга вовсе не выглядела такой уж древней.

Разочарованно закинув бесполезную находку в книжный шкаф, молодой человек несколько минут сидел перед монитором, собираясь с силами. Кроме любви к книгам, которую он не очень любил афишировать, чтобы не подвергаться насмешкам за старомодное и не особенно популярное хобби, у него была еще одно, еще более тайное увлечение.

Он сам писал книгу.

Точнее, он очень хотел ее написать. На компьютере даже хранилось несколько глав этой книги, и она обещала быть замечательной. Если бы не одно но: все написанные главы были созданы больше двух лет назад, и с тех пор текст не увеличился ни на строчку. Бесчисленное количество раз парень сидел вот так же перед монитором, собираясь с силами, чтобы потом, вздохнув и покачав головой, открыть браузер или запустить игру. А то и просто выключить компьютер.

Так же произошло и теперь. Разочарование в находке, которая поначалу казалась интригующей и таинственной, а оказалась скучной и бесполезной, портило настроение. В теле угнездилась слабость, стылая погода и свинцовое небо нагоняли тоску. А может быть, это все служило лишь оправданиями, а на самом деле он был просто еще одним из несметного количества бесталанных писак, и книжонка его была дрянной и никому не нужной. Но, в отличие от многих других, он это понимал, и продолжать это глупое занятие не хотел.

Помучившись несколько минут подобными сомнениями, молодой человек с раздражением ткнул в кнопку на системном блоке и ушел на кухню под негромкие звуки завершения работы компьютера. Ужин показался ему пресным и безвкусным, читать не хотелось, да и вообще делать что-либо тоже не было никакого желания. Рухнув на кровать, парень апатично смотрел на книжный шкаф, в котором ютилась небогатая коллекция купленных им книг. Большая часть из них казались сейчас не такими интересными как когда-то. А теперь там же лежала дурацкая кожаная подделка. Пожалуй, подумалось ему, стоит выбросить половину макулатуры из этого шкафа. Отнести куда-нибудь, или просто сложить стопкой возле мусорки, пусть кто хочет забирает. А кожаное недоразумение будет вишенкой на этом торте.

Сон пришел как облегчение, на время, освободив его от осенней хандры.

* * *

А во сне была книга.

Только теперь это была Книга, ведь каждый, кто хоть немного знаком с ними, знает, что есть книги и Книги. Ты открываешь книгу и читаешь ее, а потом закрываешь, иногда даже не дочитав, и забываешь навсегда. Но с Книгами все иначе, это они открывают тебя, они читают тебя вслух, и ты сам не понимаешь, откуда взялось в тебе то, что ты слышишь.

Эта Книга лежала на большом старомодном письменном столе, а рядом, словно часовые, возвышались по обеим сторонам кожаного переплета поблескивающие канделябры с толстыми желтоватыми свечами. Свечи горели ровным неярким пламенем, отбрасывая теплый овал света на кожу обложки и темное дерево книжного стола, бросали мягкие блики на корешки других книг (или Книг?), что стояли на полках вокруг.

Света было слишком мало, но молодому человеку вдруг показалось, что в темноте за этими полками стоят еще десятки, а может и сотни таких же, полок, шкафов и всевозможных стеллажей. Заполненные такими же корешками, или ожидающие, когда кто-то их заполнит.

Впрочем, эта мысль лишь мимолетно скользнула в его сознании, потому что все его внимание поглотила Книга. Он несмело зашагал к столу мимо еле заметных в сумраке корешков на полках вокруг. Все за пределами скудного света свечей тонуло во тьме, и парень даже не знал, где он: в огромной зале, пещере или просто в каком-то неведомом мире, где есть только письменный стол, Книга, горящие свечи и бесконечные полки с неведомыми томами.

Да это и не играло теперь никакой роли.

Подойдя ближе к столу, молодой человек обнаружил, что неподалеку от него, в сумраке у полок, стоит стул с высокой резной спинкой, а Книга — не единственный предмет на столе, как ему показалось поначалу. Чуть в стороне, вне яркого светового овала, стоял деревянный стаканчик с настоящими писчими перьями, только, почему-то, черного цвета, Рядом со стаканчиком поблескивал тонкий перочинный нож. Там же была небольшая керамическая чернильница немного необычной формы — воронкообразное углубление в верхней части было необычно широким, шире, чем сосуд под ним.

Впрочем, странной форма чернильницы могла бы показаться разве что стороннему наблюдателю, а сам сновидец воспринимает все необычное, как должное. Так и парень, с интересом осмотрев стоявшие на столе предметы, неторопливо пододвинул к нему стул и сел перед Книгой.

Он чувствовал необъяснимую правильность. Все было так, как и должно быть. Вот в этой Книге, этим самыми перьями, чернилами из этой чернильницы и будет написана его история. И она будет именно такой, как он хотел: немного печальной, немного забавной, зовущей и щемяще ласковой, но в то же время сильной и твердой. Парень ласково погладил кожаную обложку Книги, потянули мягкий кант.

Безрезультатно.

Наверное, он должен был испытывать разочарование, но в душе царило умиротворение. Пальцы снова ласково скользнули по нежной коже, погладили оттиск в форме черного пера на корешке. Ни названия, ни автора, ни других меток. Поверхность Книги была теплой, наверное, нагрелась от близости к свечам.

Молодой человек нахмурился. Ему вдруг пришло в голову, что у Книги должно быть название. Именно поэтому она не открывается, решил он. Как же может открыться Книга, у которой нет названия? Ведь без него нет никакой определенности, что у нее внутри.

Он потянул одно из перьев из деревянного стаканчика и задумчиво посмотрел на закругленный кончик. Перо не было должным образом очинено, а молодой человек понятия не имел, как это делать, поэтому просто аккуратно окунул кончик пера в отверстие в центре воронки. Когда он вынул его на свет, кончик оставался таким же незапятнанным, как и раньше.

Чернильница была пуста.

Он удивленно заглянул в черный зрачок отверстия, чаша вдруг взвихрилась смерчем тьмы, стаей угольно черных птиц, мрак поглотил стол, свечи и полки с книгами.

И не стало ничего.


Продолжение в комментариях.

Показать полностью
352

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека? (часть 11)

В мире Кэт, тем временем, события приближаются к кульминации. Ну а если вы любите не только хорошие триллеры, но и нестареющую классику жанра, вам может понравится наш предыдущий пост =)


Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====


Оригинал (с) newtotownJAM


Переводят все те же, все там же =)


Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

На следующее утро я проснулась от того, что найденные вчера котята ползали по мне. Я подумала, что им на вид чуть меньше 8 недель. Котята были сильными и самостоятельными: они топтались у меня на груди и мяли её своими обжигающими лапками, чтобы разбудить меня.


Они выглядели ухоженно, даже сложно было представить, что мама-кошка их бросила.


Я думала, что уже знаю это здание. Мое появление было достаточно драматичным, и я считала, что столкнулась с большинством его странностей. Я шагала по коридорам в наивной уверенности, что больше оно меня уже ничем не удивит. Думала, что готова ко всему.


События прошлой ночи поколебали эту уверенность. Я знала, что здание запечатало 9 этаж после пожара, но не думала, что здесь могут быть еще скрытые этажи или квартиры. Все этажи были пересчитаны, нигде не было лестниц, ведущих вниз. Я не была в лифте с тех пор, как зашла туда с Дереком, и не могла вспомнить, была ли там кнопка -1 или “Подвал”.


К тому же я никогда не думала, что местные кошки могут размножаться. Это было логично: в противном случае дом был бы наводнен котятами. Крошечные милые комочки на моем диване не должны были существовать.


Джейми все еще продолжал рычать, издавая низкие, тревожащие звуки. К счастью, хотя бы крики стихли. Я, едва сдерживая волнение, открыла гардероб и занесла туда чашку с кормом так быстро, как могла. Раны на моей груди запульсировали болью, стоило мне посмотреть на него.


Джейми уже несколько раз кусался и царапался, но не специально, он никогда серьезно не ранил меня. Это всегда подрывало мою решимость навредить ему. Однако вчерашнее нападение было другим. Преднамеренным. А когда я ставила тарелку с едой рядом с ним, он до крови укусил меня за палец.


Я вздохнула с облегчением, заперев замок, и не удержалась от дрожи, когда услышала, как он чавкает и хрустит едой. Я заметила пятна крови от его нападения, забрызгавшие дверцу шкафа, и снова подперла двери стулом, чтобы убедиться, что они надежно заперты и котята в безопасности.


Вернувшись на кухню, чтобы приготовить чай, я заметила лозу в чашке с водой на столе. Она выросла. Гораздо сильнее, чем любое растение могло бы за несколько часов. Она протянулась из чашки вниз по столу, выпустив большие, здоровые на вид листья. Я понятия не имела, что это значит, если вообще что-то значит. Если она появилась из темного подвала и не знала солнечного света, то, как и котята, она в принципе не должна была существовать.


Слова мисс Эстер Бекман эхом отдавались у меня в голове.


Если ты хорошо поищешь, то найдешь способ.


Возможно, другом, которому я должна была помочь, была мать котят. Что если она застряла в подвале, и мне просто нужно найти способ попасть внутрь?


***

У меня не было времени всерьёз задумываться об этом. Терри выполнила мои обязанности накануне, но я не могла рассчитывать, что она будет делать это каждый день. Перси и Сильвии ничего не понадобится до выходных, но мистеру Прентису не справиться без моей помощи. Мне нужно было идти. Поэтому я оделась, поставила миску с водой для котят, пообещала им принести нормальную еду и направилась по коридору к квартире 48.


Я постучала и отошла, ожидая ответа.


– Доброе утро, мистер Прентис! – Я изо всех сил улыбалась ему и старалась казаться беззаботной, задвинув неприятные мысли в дальний угол.


– Доброе утро, Кэт. Я сожалею об Эсси. Терри вчера мне всё рассказала. Она была одной из старейших жильцов здания, наряду со мной и Молли. Ужасная потеря. – Он стоял, опустив голову и сжимая трость.


– Она была прекрасным человеком, жаль, что нам не удалось провести побольше времени вместе, – ответила я, чувствуя, как искусственная улыбка сползает с лица.


– В свое время она несколько раз помогла мне выпутаться из передряг. У Эсси был необыкновенный дар. Она ни разу не дала никому плохого совета. В свое время она была еще и отличным собутыльником. – Мистер Прентис усмехнулся своим воспоминаниям, но все же выглядел действительно расстроенным этой ситуацией. Это был наш самый долгий разговор за всё время, и его упоминание о том, как долго они жили здесь, навело меня на мысль.


– Мистер Прентис, вы не знаете, есть ли здесь подвал? – спросила я. Некоторое время он обдумывал мой вопрос.


– Что ж… я никогда его не видел, но это не значит, что его не существует. – Он слегка улыбнулся. Я поняла, что он заметил мое волнение, и улыбка была успокаивающей. Ответ не шёл мне в голову, так что он сменил тему.


– Не могла бы ты сегодня подбросить немножко деньжат моему другу в пабе? И захвати мне газету и бутылку виски, если не возражаешь. – Он бросил на пол между нами два конверта с деньгами. Я согласно кивнула, сказала, что скоро вернусь, и отправилась в путь.


Выйдя в парадную дверь, я обернулась в сторону сада и подумала, не сходить ли поискать решетку, но с трудом уговорила себя отложить это на другой раз.


Вместо этого я пошла через парк, наслаждаясь лёгким ветерком и пением птиц и думая об Эсси.


Паб “Маринованный гном” – любимое место мистера Прентиса – был опустевшим и печальным. Вывеска на двери гласила: “Закрыто из-за вируса”. Я опустила конверт с надписью "Кармилла" в почтовый ящик на большой красной двери и пошла дальше, по пути заметив в окне одинокую женщину, сидевшую за стойкой бара в халате с чашкой чая в руках.


Повернув к магазину, я услышала, как кто-то крикнул:


– ЭЙ!!! – Я обернулась и увидела ту женщину, стоящую в дверях паба и машущую мне рукой. Большой пушистый кот тёрся у ее ног. Я помахала ей в ответ.


– Пожалуйста, скажи ему спасибо! Для меня это очень важно, я налью ему за счёт заведения, когда всё это кончится! И ты тоже приходи! – прокричала она, улыбаясь.


– Я ему передам! Берегите себя! – крикнула я в ответ. Она запустила кота обратно в бар и закрыла дверь.


Может, я и выпью с мистером Прентисом, когда всё это закончится. Я представила, как он с рюмкой виски в руке рассказывает мне истории из жизни дома, и улыбнулась. Это была приятная мысль.


Я рискнула пойти не в тот магазин, в котором обычно закупалась, а туда, где, я знала точно, продают специализированный корм для котят. Я взяла бутылку виски, газету и готовый обед для мистера Прентиса. Он никогда не просил купить еду, но никогда и не отказывался, если я её приносила. Мне было неприятно думать, что он сидит голодным.


Вернувшись домой, я снова с трудом удержалась от искушения проверить сад и поднялась по лестнице к квартире 48, мимо человека на пятом этаже.


– Привет, Джереми. – Я помахала ему рукой, но ответа не последовало. Что ж, вычеркнем из списка еще одно имя.


Я передала покупки и благодарность женщины из “Гнома” мистеру Прентису и помчалась домой кормить котят. Поставив на стол три крошечные чашечки, которые я для них купила, я решила, что пора дать им имена. Нельзя же было продолжать называть их “котятами”.


Они стали Морщинкой, Титли и мистером Мяу, и это была единственная причина улыбнуться за долгое время, которую я могла вспомнить. Пока они с удовольствием жевали свой обед, я слышала, как Джейми рычит и царапает двери шкафа в соседней комнате. Должно быть, он учуял запах их корма.


Я подождала, пока они съедят всё до последнего кусочка, и сразу же вымыла миски, чтобы уменьшить риск того, что он захочет выбраться из шкафа.

А затем вышла из квартиры, чтобы, наконец, попытаться отыскать вход в подвал.


***

Сначала я дала шанс лестнице. Обыскала весь нижний этаж в поисках новых пролётов или двери, но ничего не нашла. Снова попробовала прочесать сад. На том месте, где вчера была решётка, сегодня осталась только бетонная стена. Ни решётки, ни лозы, похожей на ту, что стоит у меня на кухне. Вентиляционного окошка не было нигде, по всему периметру здания.


Мое сердце сжалось от осознания. Было только одно место, куда я не заглядывала.


Стоять перед лифтом было страшно. Я представила себе Эсси, входящей в него, и то, какими были последние мгновения её жизни. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь, что ею двигало?


Я представила себе, как Джейми, еще до всего этого, задумавшись, шагает на очередную смену на работу, счастливо улыбаясь новизне ощущений от обладания нашим собственным домом. Меня всю трясло, ноги подкашивались, но я смогла заставить себя шагнуть внутрь.


Впившись взглядом в кнопки на панели управления, я снова вернулась мыслями к Дереку, к тому, насколько безопаснее я себя чувствовала тогда с ним в сравнении с тем, что было сейчас. Когда он был рядом, казалось, что у меня появился свой собственный ангел-хранитель, направляющий меня на каждом шагу. Вместо него осталась только болезненная пустота, и тесная металлическая коробка лифта казалась просто огромной.


Я еще раз взглядом поискала кнопку 9, но не смогла её найти, несмотря на то, что панель выглядела абсолютно нормальной. Я находила это странно успокаивающим. Ожидаемым. В отличие от событий последних нескольких дней.


Самым нижним этажом, который я смогла найти, был 1, тот, на котором я сейчас и стояла, но я знала, что лифт может играть со мной. Я ни в чем не могла быть по-настоящему уверена. Особенно без Дерека.


Я смотрела на ряды кнопок по меньшей мере 5 минут, искала так старательно, как только могла, как советовала Эсси, но это ничего не дало.


Я была благодарна, что выбралась из лифта, но расстроилась, что ничего не прояснилось. Я некоторое время смотрела на него, эту шаткую ветхую конструкцию, и чувствовала, как колотится сердце. Я не могла смотреть на лифт, не представляя себе кровь и обломки костей, покрывающие пол.


– Да чтоб тебя, Эсси. – Я выругалась себе под нос, поднимаясь по лестнице в свою квартиру. Расстроенная и побеждённая. – Зачем тебе понадобилось идти в лифт?


Её загадочная интуиция только и делала, что подсовывала головоломки, ни одну из которых даже она сама не могла расшифровать. Моя жизнь начинала казаться какой-то жестокой шуткой. Лестница, безлюдная и лишенная обычной суеты, выглядела мрачно и только добавляла мне ощущения одиночества.


Я преодолела себя, чтобы войти в лифт, и несмотря на это за целый день поисков подвала я узнала только то, что человека на лестнице зовут не Эрик и не Майк


***

Я добралась до квартиры и некоторое время нарезала по ней круги, стараясь не наступить на Морщинку – самую крупную из приемышей, которой, казалось, очень нравилось играть у моих ног.


Мистер Прентис был прав. Тот факт, что я где-то не была или что-то не видела, вовсе не означал, что этого не существовало. Я воспринимала это здание как данность и чувствовала себя слишком уютно.


Дерек однажды описал это место как живой организм, и теперь я действительно чувствовала, что оно поддразнивает меня и насмехается над моей неуместной уверенностью. Я должна была признаться себе, что на самом деле, я ничего о нем не знала.


Рычание Джейми стало чем-то вроде белого шума, и, стыдно признаться, я почти перестала замечать его.


Но я не могла игнорировать лозу. Она обвилась вокруг ножки стола и расползлась почти по всему кухонному полу, растягиваясь к балкону и отчаянно стремясь к свету.


Я не знала, что с ней делать. Если я верну её в сад, то, возможно, никогда больше не увижу решетку: лоза была единственным доказательством того, что она вообще существовала.


Я попробовал было срезать часть, пойти в сад и сравнить её с другими растениями, хоть и знала, что это бессмысленно, но, когда я попыталась сомкнуть на ней ножницы, они сломались у меня в руках.


Виноградная лоза была твёрдой, как скала. Намного тверже, чем тогда, когда я отломила её, распутывая ноги. Возможно, так влиял на неё солнечный свет. Я как могла старалась сложить её в один угол, но вскоре сдалась. И слегка поёжилась от мысли, что она может задушить меня во сне.


Титли спал на диване, а двое других аккуратно играли друг с другом. Я села и немного пощекотала их, чувствуя, как мои пальцы немеют от жара.


Я пыталась придумать какое-нибудь решение получше бесконечного обыскивания бетонной стены. Я знала, что это не заставит подвал появиться, не объяснит, почему Эсси вошла в лифт... и не поможет мне убить или вылечить Джейми.


К сожалению, я из поколения, которое решает все проблемы через гугл, так что это всё, что я смогла придумать, и включила ноутбук.


Я попробовала найти оригинальные планы здания, чтобы посмотреть, есть ли что-то вроде поэтажного плана или чертежей, которые могли бы подтвердить наличие подвала, но оказалось, что это место слишком старое для того, чтобы информация о нем была в сети.


Здание было построено в 1951 году, в самом начале моды на высотки. Информации об этом месте было совсем немного, только несколько архивных статей, относящихся примерно к тому времени, когда оно было построено и открыто. Я проклинала всё и вся за то, что библиотеки были закрыты из-за пандемии.


Согласно статьям, это был проект с очень бурной историей от начала до конца. Его курировал богатый архитектор, усиленной/много вкладывающий в недвижимость. Он сам спроектировал и оплатил строительство. Ходили слухи, что ему было трудно угодить и что на проекте сменилось три строительные фирмы.


Следующий заголовок заинтриговал меня.


“Проклятый проект наконец-то завершен, владелец найден повешенным в пустующей квартире высотки”


О самоубийстве почти ничего не говорилось, кроме того, что оно случилось. Если тогда здание было таким же, как сейчас, то не сложно представить,как одиночество в таком месте без какой-либо информации или подтверждения, что то, что вы видели, было реальным, сводит с ума любого.


Ни в одной статье не упоминалось имени архитектора, что озадачивало. Потребовалось долго искать хоть что-то и перерыть кучу непонятных, блогов по архивной истории города, прежде чем нашлось кое-что, что вызвало мой интерес.


“Наследник архитектора проклятой высотки подозревается в убийстве собственного сына”


Качество фото статьи было неважным, все буквы размыты так, что её было не прочесть. Это была плохо сделанная фотокопия газеты конца пятидесятых годов. Минус один шанс найти имя архитектора или его сына.


Я подумала о том, какое несчастье выпало на долю этой семьи. Чтобы иметь возможность проектировать и строить что-то подобное в те дни, нужно было обладать невероятным богатством. Но никакие деньги не спасут вас от трагедии, особенно здесь.


Я попробовала изменить поисковые запросы и больше разузнать об убийствах в конце пятидесятых. Я просматривала страницу за страницей и проклинала человеческую природу: в блогах было слишком много подробно описанных злодеяний. Я даже узнала о Рут Эллис, последней женщине, казнённой в Великобритании в 1955 году.


В конце концов я нашла подходящую статью. Его звали Альберт Майлз, и он был старшим из двух братьев. Когда умер его уважаемый отец-архитектор, он взял на себя управление многоквартирным домом, в котором они с братом первыми и поселились.


Он был чрезвычайно успешным и хотел стать одним из известнейших людей в области развития недвижимости в Великобритании. Когда произошло убийство, ранее пустующее здание было почти заселено. Полицию вызвал сосед, живущий этажом ниже. Он пожаловался, что кровь капает сверху на его балкон.


Когда полиция приехала, они не смогли найти Альберта, но нашли его 19-летнего сына. Тело уже разлагалось на солнце. Он умер от множественных ударов ножом.


Альберта так и не нашли и не осудили, и дело осталось нераскрытым, однако большинство были согласны с тем, что он это сделал. Окровавленный кухонный нож, принадлежащий Альберту, валявшийся прямо у двери на балконе, только подтверждал это.


Это, конечно, было интересно, но я не уверена, что полезно. Я начала беспокоиться, что мои исследования завели меня не туда. Я не понимала, как Альберт Майлз или смерть его сына могли помочь мне, и уже была готова закрыть свой ноутбук и сдаться. Как вдруг почувствовала, как что-то сзади коснулось моего плеча.


Виноградная лоза росла в геометрической прогрессии, прокладывая путь от кухни к дивану. Я начала паниковать, когда один из побегов коснулся моей кожи, но он не обернулся вокруг меня и не попытался причинить какой-либо вред, просто мягко скользнул через мое плечо к компьютеру. Лоза несколько раз подчеркнула название блога в заголовке страницы, прежде чем упасть на пол, слегка нависнув над диваном.


Она не хотела, чтобы я останавливалась. В гугле больше нечего было искать, поэтому я отправила письмо напрямую владельцу блога, попросив рассказать что-нибудь об убийстве Альберта Майлза или дать контакт кого-нибудь, кто сможет мне помочь. Я утверждала, что информация мне понадобилась для университетского проекта.


На этом я прервала поиски и некоторое время просто смотрела телевизор, а котята сидели у меня на коленях. Хооршо, что одеяло было довольно толстым и не давало им меня обжечь.Из спальни доносился хриплый храп. Я решила провести еще одну ночь на диване, так было гораздо безопаснее.


Меня уже клонило в сон, и я поднялась, чтобы закрыть ноутбук, но громкий сигнал уведомления моей почты разбудил меня. Мурашки побежали по спине, когда я открыла сообщение.


Привет Кэт!


Спасибо за ваше письмо. К сожалению, этот конкретный случай очень мало известен и по нему не особо много информации. Как вы понимаете, нераскрытые дела сложно каталогизировать, но я попробую предоставить наиболее полные онлайн-файлы.


Единственное, что у меня есть по этому делу, чего нет в блоге, это фотография Альберта Майлза и его безымянного брата возле многоэтажки. Я был новичком в создании блогов в то время, когда публиковал эту запись, и не знал, как вставлять изображения. Ваше сообщение подстегнуло меня вернуться и добавить фото! Я прикрепил его и сюда на случай, если оно вам пригодится.


Я бы рекомендовал посмотреть аналогичные дела, которые могли бы подойти вашему проекту, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам, если у вас остались какие-либо вопросы. Спасибо за внимание.


Саймон


“Убийства В Столице”


Я почувствовал, как во мне закипает разочарование. Никакой новой информации. Еще один тупик.


Я открыла вложение, чтобы взглянуть на таинственного Альберта Майлза. Я уже смирилась с тем, что от этого не будет никакой пользы. А затем картинка загрузилась.


Двое мужчин, красивых, лет тридцати пяти, стояли у главных дверей почти не изменившегося здания. Внешне они были похожи, как и положено семье, но их манера поведения сильно отличалась.


Один из них был одет в строгий костюм и стоял в сдержанной позе. У него было серьезное выражение лица и заостренные черты.


Другой привалился к стене с улыбкой на лице и знакомыми добрыми глазами. Этот человек носил повседневный наряд, типичный для рабочего той эпохи. И тут я увидела зацепку, которую искала. То, о чём, возможно, говорила Эсси. На макушке у него красовалась плоская кепка.


Рядом с Альбертом Майлзом стоял мой потерянный друг Дерек.

Показать полностью
175

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет

Как и обещали, мы перевели для вас новый рассказ, не связанный с историей Кэти. Мы были счастливы, получив разрешение автора на перевод его историй, и надеемся, что он вас не разочарует.


Оригинал (с) Darkly_Gathers


Над переводом мы работали в команде с @julides и @RoseMadder


Надеемся, сегодня ничего не потревожит ваш сон

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Перевел сам, На ночь, CreepyStory, Яндекс Дзен

Мой двоюродный младший брат первым нашел этот портрет. Есть у него такая привычка – бродить по дому после семейных сборищ, и вот однажды ночью это произошло.


На следующее утро он был вне себя от восторга. Он буквально не затыкался, рассказывая о своей находке. Ну, по крайней мере, нам, детям, он все уши прожжужал, но взрослым о портрете даже не заикнулся. Наверное, боялся получить нагоняй за ночные прогулки. Дом был действительно огромным, и бабушка всегда говорила нам не бродить по нему и в особенности не заходить на верхние этажи.


Он всю жизнь был фантазером, мой двоюродный брат Мейсон, поэтому, само собой, я сначала не поверила в его россказни. Я просто закатила глаза и продолжила читать книгу, а моя сестренка и другой двоюродный брат играли в «Mario Kart» и едва обратили внимание на восторженные вопли Мейсона.


Но он настаивал на том, что видел. Размахивал руками, то и дело попадая нам по лицу. Он клялся своей жизнью, жизнью, что говорит правду и только правду, и потихоньку мы начали проникаться его рассказом.


Признаюсь, мне было любопытно. Нам всем было любопытно. Так что после того, как Мейсон со всей горячностью попросил нас поддержать его затею, мы, к его радости, разработали план. План был в том, чтобы подождать, пока взрослые улягутся спать и затем тайком пробраться в комнату, где якобы висел «истекающий кровью портрет».


Наступила ночь Х. Я и моя сестра, держа фонарики в руках, осторожно выбрались из спальни и пересекли коридор, чтобы постучаться в дверь комнаты наших двоюродных братьев. Все вроде шло хорошо: взрослые спали в другом крыле дома, но, конечно, кто-то из них мог и проснуться от стука.


В конце концов, стучать и не пришлось. Дверь была слегка приоткрыта, стоило осторожно толкнуть ее, и она отворилась с легким скрипом. Мальчики уже приготовились и ждали нас. Мейсон что-то восторженно шептал своему брату, а тот безуспешно пытался его заткнуть.


– Отлично, – сказал Мейсон, завидев нас. – Все готовы? Выключайте фонарики и идем!

Он открыл дверь настежь и исчез в полутьме.

Обменявшись взглядами, мы послушно выключили фонарики и последовали за ним.


Дом нашей бабушки был просто огромным, в нем было множество лестниц, ведущих к тому или иному этажу. Поэтому, чтобы не наткнуться на кого-то из многочисленных тетушек и дядюшек, мы прокрались к задней части дома, к лестнице, которую редко использовали. В коридоре затихающим эхом отдавался чей-то храп.


Лестница в полумраке казалась куда выше, чем днем, и мы, глядя на нее, даже немного испугались, сердце у меня екнуло при мысли о том, что мы делаем что-то, что нам всегда запрещали. Но кроме этого мы чувствовали и восторг, предвкушение от тайны, скрывающейся в темноте. Крупные, темные ступени исчезали в полумраке, те самые «запрещенные» этажи лежали прямо перед нами…


– Шарлотта, мне страшно, – прошептала сестра, теребя меня за рукав. Я мягко шикнула на нее и потрепала по волосам.


Мейсон тем временем уже ступил на нижнюю ступеньку лестницы – и начал подниматься. Он-то уже делал это однажды, а вот для нас это была дорога в неизвестность.


Мы поднимались наверх, медленно и осторожно, шаг за шагом. Молли, моя сестра, крепко держала меня за руку, Мейсон вел нас вперед, а другой двоюродный брат, Итан, замыкал колонну.


Лестница вела в коридор, заставленный мебелью, по которой бродили тени. Мы шли вперед, а шкафы, стоящие вдоль стен, зловеще нависали над нами. Портреты, изображающие людей, которых мы видели впервые, смотрели на нас свысока.


– С которого из них течет кровь, Мейсон? – прошептала я.


– Его тут нет, надо идти дальше, – ответил он, и мы пошли мимо портретов.


В этом коридоре, в этом секретном месте совсем не было окон, но я слышала свист ветра за стенами дома, и от этого звука у меня мурашки бежали по коже.


Портреты все так же смотрели на нас с высоты, как будто предупреждая.


… Я отвернулась.


– Вот, посмотрите! – прошептал Мейсон, резко сворачивая направо, в длинный и узкий коридор. Стены здесь были совсем пустые. Ни окон, ни дверей, кроме одной – старой, обшарпанной двери в самом конце.


– Что за фигня, братан? – пробормотал Итан, и я легонько стукнула его по руке, чтобы не ругался. Он поморщился, но продолжил: – И ты сюда ходил один? Ты что, совсем с ума сошел?


Мейсон только усмехнулся:


– Я не трус, Итан, вот и все. Идемте, нам сюда.


И он включил фонарик и двинулся дальше по коридору. Мы сделали то же самое. Огромная тень Мейсона подрагивала в свете фонариков и расползалась по стене, обрываясь у потолка.


Мы подошли к двери из темного дерева. Она оказалась не заперта, и, сунув фонарик под мышку, Мейсон ухватился за нее двумя руками и открыл. Мы поежились от протяжного, низкого скрипа, отраженного стенами… Но больше ничего не произошло. Ветер все еще шелестел где-то снаружи, только теперь его почти не было слышно.


Мы вошли в комнату один за другим.


Стены были черными, без единого окна. На полу стояло множество деревянных стульев. Они были расставлены как попало, без какого-либо намека на порядок. У стен друг напротив друга располагались два одинаковых темных шкафа, один слева от меня, другой справа, а на маленьком круглом столике в углу примостилась лампа вместе с набором подставок и потрепанным спичечным коробком.


Дальняя стена была пустой, если не считать одного-единственного предмета. По центру висел одинокий портрет в рамке. Он изображал пожилую женщину, чье лицо искажалось в неприятной гримасе.


Морщины на ее лице из-за теней казались больше и глубже.


– Вот про него я говорил, – восторженно сказал Мейсон, понизив голос. Осторожно раздвигая стулья, он прошел вглубь комнаты.


С каждым его шагом ближе к жуткой картине я все отчетливее ощущала, как внутри меня нарастает ужас. Сестренка прижалась ко мне еще ближе.


– Шарлотта, – прошептала она, но ее голос доносился до меня как из далекой вселенной.

Мейсон остановился у самого портрета, глядя вверх, а мы встали на несколько шагов позади.


Повисла тяжелая, пронзительная тишина.


А затем Мейсон развернулся к нам, громко хлопнул в ладоши – и тишина разрушилась. Мы в страхе отпрыгнули от него.


– Что за черт, Мейсон! – пробормотал Итан, и на этот раз я от испуга даже не отругала его за это. Страх захлестнул меня с головой, и я изо всех сил старалась побороть его.


– Странно, правда? – спросил Мейсон, почесав подбородок, и повернулся обратно к портрету, направив на него луч фонарика. – Повесили один-единственный портрет в пустой комнате… а ведь на нем, похоже, нарисована бабушка, как считаете?


Я закусила губу и взглянула на старую женщину с портрета, на ее крепко сжатые губы. Она действительно была похожа на бабушку… Не то чтобы совсем похожа, но определенное сходство точно было.


– Похоже, что нарисовать хотели именно ее, так ведь? – спросила я у остальных.


– Может, поэтому она и спрятала портрет? Ей было стыдно за него, и она не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел, – предположил Итан.


– Без понятия, – ответила я. – Если портрет ей не понравился, почему бы просто его не выкинуть? Зачем вешать его на стену? Она даже дверь в эту комнату не закрыла.


– А, так дверь была закрыта, - ответил Мейсон как бы между делом, и, даже не знаю, почему, но по моей коже побежали мурашки.


– Что значит закрыта? – спросила моя младшая сестренка. Он пожал плечами.


– Да то и значит. Я вскрыл замок, это оказалось не так уж и сложно. Тем более, я тренировался.


–Так в итоге мы не должны были сюда заходить? – спросила я у него, оглядываясь на портрет. – Может, лучше пойдем?..


-– Нет, погодите, я же еще даже не показал вам главное! Из него ведь течет кровь, вот почему я вас сюда привел! – Мейсон подошел ближе к картине и, протянув руку вперед, запустил пальцы за нижнюю рамку портрета. Потом он отодвинулся и посветил фонариком на свою кожу. Я невольно сощурилась от света, но все равно придвинулась поближе, вглядываясь в его руку.


Пальцы были покрыты липкой, темной субстанцией. Она напоминала сок, или деготь, или…


– Кровь, – прошептал он.


Итан цокнул языком и покачал головой.


– Это не кровь, дурачок. Это что-то типа… чем покрыли стены.


– Стены покрыли? – повторил Мейсон. – Что за фигню ты несешь?


Я вздохнула и отвернулась, снова взглянув на ужасный портрет.


Я посмотрела старухе прямо в глаза. Заметила белки глаз, виднеющиеся вокруг радужки.


И надтреснутые, желтые зубы во рту, растянувшемся в широкой ухмылке.


Зубы.


Ухмылка.


Я вскрикнула, внезапно все осознав, отчаянно попыталась вздохнуть, но ужас душил меня, и в комнате вдруг резко, в одну секунду, стало тихо. На спине выступил пот.


– Ребята, – прошептала я, изо всех сил выговаривая слова, – женщина на к-картине, она ведь не улыбалась минуту назад, верно? Вы видели ее зубы?


– Нет, – хрипло ответил Итан. Мы все посмотрели на портрет. – Нет, не улыбалась.


– Нам нужно уходить, – пробормотала я, отступая назад. Сердце колотилось, пульс зашкаливал, а я пятилась к выходу, расталкивая стулья, со скрипом проезжающиеся по деревянному полу. Остальные последовали за мной, и мы сбились в кучку у самой двери.


Только теперь она была закрыта.


Не помню, чтобы кто-то закрывал ее.


И я не могла найти ручку.


Я отчаянно попыталась нащупать ее, и, хотя мне безумно страшно было отвести глаза от портрета, пришлось сделать это, чтобы отыскать ручку. Только вот ее не было. Совсем.


– Где она? – с шипением выдохнула я. – Где она?


– Там! – закричала Молли, указывая наверх. – Там, наверху!


Мы все подняли головы, и, да, ручка была там, она переместилась… прямо на самый верх двери, туда, где мы точно не могли ее достать.


Пол заскрипел.


Мы одновременно повернулись и посмотрели на портрет, направив на него лучи фонариков. Только вот на портрете больше никого не было. В рамке осталось только темное пустое место.


И на мгновение наступила тишина.


Тишина, которую нарушил скрежет когтей по потолку.


Я подняла фонарик, запрокинула голову, чтобы посмотреть наверх, и луч света упал на огромную сороконожку, у которой было лицо той старухи. Она смотрела прямо на меня.


Она задержала взгляд еще на мгновение. Ее лицо растянулось в ухмылке. А затем этот оживший кошмар пополз. Быстро. Множество подрагивающих, напоминающих ножи, ножек царапали потолок, пробираясь к ближайшей к нам стене.


И я закричала. Мы все закричали. Нас охватила паника; комната погрузилась в хаос; мы бросились сквозь ряды стульев, отчаянно крича и моля о помощи. Итан бил и пинал дверь; Молли… Где Молли? Она забилась в самый дальний угол. А отвратительное существо с портрета скользнуло на пол и уже пробиралось сквозь стулья, его глаза были широко открыты, изо рта доносилось шипение.


– НАЗАД, – закричала я, схватив стул и выставив его перед собой как щит, хотя руки у меня отчаянно тряслись. Но она подползала ближе. И ближе. И ближе.


Итан через всю комнату швырнул в нее стулом и попал прямо в голову. Ухмылка существа даже не дрогнула, а вот глаза… глаза обратились в другую сторону, сороконожка резко повернулась и бросилась к Итану.


«Думай, Шарлотта, ДУМАЙ. Что ты можешь сделать?!»


Молли уже добежала до двери. Она стояла на стуле, который держал Мейсон, и пыталась дотянуться до верха двери, дотянуться до спасительной ручки.


– Черт, ЧЕРТ, – закричал Итан, когда сороконожка бросилась к нему. Он отступил, отчаянно размахивая перед собой стулом, пытаясь ударить или хотя бы задеть ее.


Я сделала то же самое, что и он: охнув, подняла один из стульев и запустила его через всю комнату, прямо существу в голову. Один глаз провернулся прямо в глазнице и уставился на меня, сороконожка снова развернулась.


Мне нужно было что-то придумать. Но я не могла… не могла думать. Молли и Мейсон пытались добраться до ручки. Им просто нужно время, еще пара минуток… я отступала назад, пока не ткнулась бедром в маленький столик в углу. Я повернулась, увидела покачнувшийся от толчка газовый фонарь и схватила его.


– Итан, – крикнула я, – картина! Ты сможешь принести ее?


Итан кивнул и бросился к портрету сквозь стулья, а я открыла ближайший шкаф и нырнула внутрь, захлопнув за собой дверь и изо всех сил вцепившись в нее. Сороконожка шипела и жадно скреблась где-то снаружи. Она грызла и царапала дверь, но сдалась где-то через минуту, и я услышала, как она пробирается сквозь стулья. Собрав в кулак всю свою храбрость, я открыла дверь и снова шагнула в комнату.


Итан снял картину со стены, и я увидела, как он бросил ее на пол.


– НЕПОСЛУШНЫЕ ДЕТИШКИ НЕ ДОЛЖНЫ ВХОДИТЬ В ЗАПЕРТЫЕ КОМНАТЫ, – прошипел монстр грубым, вибрирующим голосом.


– Что теперь, Шарлотта? – крикнул мне Итан, уворачиваясь от твари.


– Отойди! Я уничтожу портрет! – крикнула я в ответ.


«Может, это остановит его. Может, я уничтожу это существо!»


– Давай! – скомандовал он.


Сороконожка замерла. Верхняя часть ее тела дернулась, она взглянула на меня, по-прежнему ухмыляясь, и я разбила стекло фонаря. Газ внутри зашипел, и я дрожащей рукой взялась за спичку.


Она сломалась пополам.


– Быстрее, Шарлотта! – умоляюще воскликнул Итан.


Сороконожка двигалась ко мне. Комната была большой, но недостаточно большой… и краем глаза я видела движение существа, видела, как оно приближается… Скрип и скрежет ее ног, перебирающих по полу, становился все громче.


Я чиркнула по коробку второй спичкой, и, слава богу, она загорелась. Я поднесла ее к фонарю, и пламя мгновенно занялось.


А потом я изо всех сил швырнула фонарь в портрет.


Он вспыхнул, и я прикрыла глаза, спасая их от яркого света. В комнате раздался пронзительный визг, по стенам заметались тени; все вокруг менялось и двигалось, я не понимала, что происходит.


… Но вдруг дверь, ведущая в комнату, распахнулась. Молли добралась до ручки и повисла на ней, ее ноги беспомощно болтались в воздухе. Потом она скользнула вниз, и Мейсон с трудом

поймал ее.


– Идем, Шарлотта! – крикнул мне Итан.


Я огляделась в поисках существа, но его нигде не было видно. Оно исчезло. В последний раз взглянув на полыхающий портрет, я выбежала из комнаты вместе с остальными. Мы захлопнули дверь и помчались по темным коридорам, расталкивая мебель, лишь бы побыстрее оказаться у лестницы, в безопасности…


И на нижних ступеньках, в полумраке, уже кто-то стоял.


Мы закричали и налетели друг на друга прежде, чем поняли, кто стоял перед нами.

Это была бабушка.


– Что за… Во имя Господа, почему вы все еще не в кроватях? – спросила она, поправляя очки. – Разве я не говорила вам не ходить на этот этаж?


Бессвязно, перебивая друг друга, мы одновременно попытались рассказать ей о том, что случилось, и она принялась успокаивать нас. Мы объяснили, что увидели. Сказали правду. О том, как мы нашли картину. О том, как на нас напало то существо. Мы как раз добрались до того момента, как я спряталась в шкафу, и тут она нас перебила:


– О боже, боже ж ты мой, – пробормотала она, обнимая нас всех. – Мейсон… ты поступил очень глупо, вскрыв дверь. Эта комната опасна. На самом деле опасна! Я не просто так ее закрыла! И вы все должны пообещать мне никогда больше туда не заходить, никогда!


– Конечно, – ответила я вместе с остальными. – Никогда больше!


– Хорошо, что ничего страшного не случилось, – добавила она. – Вы теперь в безопасности, обещаю.


– Но нам нужно вернуться, – встрял Мейсон. – Нужно запереть дверь! На всякий случай.


– Не стоит, – ответила бабушка. – Даже если дверь оставить открытой настежь, она не сможет выбраться из комнаты. Для этого и нужен портрет.


Наступила тишина.


– В… в смысле? – спросила я.


– Портрет привязывает ее к комнате, поэтому мы все теперь в безопасности, – откликнулась бабушка. – Пока портрет висит на стене, она не может выйти из комнаты.


Я посмотрела на Итана, чувствуя, как кровь стынет в жилах.


Бабушка поправила очки.


– Что такое?.. Вы ведь не повредили портрет, правда?


***

Правила требуют, поэтому Дзен.

Показать полностью
273

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки)

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки) Мистика, Крипота, Фантастика, Авторский рассказ, Робот, Длиннопост

Мой рассказ по теме на октябрь "Апельсиновые корки".

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Галя просыпалась первой, и некоторое время лежала в кровати, слушая как внизу, на кухне монотонно и ласково гудит Муля. Она была очень тихой и не умела говорить, только гудела на разные лады. Галя вздыхала, проверяла зелёный игрушечный будильник стоявший на тумбочке, и подкручивала механизм. Потом тихонько вставала с кровати, на цыпочках подбегала к окну, занавешенному шторами из плотной ткани. Выглядывала в окно. Солнце на небе светило красным. Долго смотреть нельзя - начинала болеть голова. Она поправляла шторы, так, чтобы свет не проникал в комнату, и шла приводить себя в порядок в ванную. Гале было 13 лет. Она, сколько себя помнила, всегда жила в этом доме. Ещё тут жили Панас, Эмма и Вятко. Тоже дети, только младше её. Она была самой взрослой. Муля не в счёт. Муля занималась хозяйством в доме - стирала, готовила, делала уборку. Галя занимала ванную самой первой, а потом шла будить остальных детей по очереди. Панас не любил умываться, его каждый раз приходилось заставлять. Когда она будила его он недовольно бурчал и прятался под одеялом. Если уговоры не помогали, она просто стягивала с него одеяло. Панас демонстрировал голую спину всю в дырках, чесался, возмущался и понуро шёл умываться. В ванной он пробудет недолго и Галя шла будить остальных. Эмма и Вятко брат с сестрой. Они спали вдвоем в одной комнате. Эмма старше своего брата на год. Ей 8 лет. Вятко самый младший ему всего 7. С ними было проще. Эмма стараясь подражать Гале на правах старшей сестры помогала своему брату и приглядывала за ним. Галя только стучала в дверь оповещая о наступлении утра. Эмма выводила заспанного брата и вела в ванную на ходу ругая Панаса, который наверняка повсюду налил воды.


Галя спускалась по лестнице на первый этаж в гостинную и оттуда шла на кухню где готовила еду Муля. Муля очень большая. Она носила чёрный монашеский саван с капюшоном и старалась прятать своё лицо. Среди детей считалось неприличным смотреть ей прямо в глаза, потому что она стеснялась. Отворачивалась и грустно гудела. Она встретила Галю коротко приветственно прогудев после чего махнула рукой в сторону стола. Столовые приборы были уже разложены и Панас сидел на своём месте нетерпеливо болтая босыми ногами. Галя велела ему надеть тапочки, но он в ответ только показал язык. Он младше её на год, но с тех пор как вернулся, ведёт себя очень независимо. Брат и сестра появлялись на кухне, когда Муля уже заканчивала подавать на стол. Дети завтракали и рассказывали друг-другу, что им приснилось ночью. Потом Муля разливала всем чай.


После завтрака на кухне звенел требовательный звонок и дети дружно шли на третий этаж учится. Третий этаж территория Чудилы.


У него четыре металлические ноги и дюжина щупалец. Чудила очень ловкий, но говорит, к сожалению, только лекции. Зато он умеет исполнять различную музыку. На третьем этаже большой зал где стоят парты в три ряда. Есть школьная доска. Там он рисует для детей задачи и демонстрирует наглядный материал. В углу стоит телескоп накрытый зелёной скатертью. Ночью через него можно смотреть на звёзды. Днем же, Чудила к нему никого не подпускает и больно бьёт электрическим током. Такое правило. Галя помнила как давным-давно мальчик Элька не послушался и посмотрел в телескоп прямо на солнце и что потом случилось. Чудила с тех пор всех наказывает ударами электрического тока за любое непослушание. Поэтому на его уроках всегда тихо. Панас перед малышнёй хорохорится и говорит, что ему электричество нипочём, но во время уроков ведёт себя смирно. Они занимают свои места, Галя с грустью оглядывает пустые парты и очередная лекция начинается.


Чудила расположившись на кафедре машет щупальцами и озвучивает очередную тему. Все понимают, что это не его голос. Это всего лишь запись, но Чудила тоже вносит свою лепту. Он рисует на школьной доске фигуры и требовательно гудит. Дети достают из парт тетрадки и записывают очередной урок. Каждый урок длится примерно 45 минут. После каждого урока перерыв.


Всего за день проходит 4 урока. Расписание Чудила выставляет на электронной гибкой бумаге и оповещает заранее. Хотя все четверо учатся вместе, для Гали и Панаса он выдаёт ещё отдельные более сложные задания, которые нужно выполнять в свободное время. Если они их не выполняют или выполняют плохо тоже может последовать наказание электрическим током. Но Чудила не злой. Когда Галя заболела и не могла ходить на уроки, он навещал её в комнате. Проверял температуру и делал уколы, после которых она быстро пошла на поправку. Чудила, больше всех за детей боится. Особенно после того как все сбежали из дома и Муля не смогла их найти. Он даже сам изготовил для них охранника. Пугало. Пугало очень страшный. Он похож на ветвистое дерево, только из железа, и у него круглая с антеннами голова. Днём он бродит по окрестностям и ищет детей, а ночью сторожит дом, чтобы с детьми не случилось ничего плохого.


Когда дети сбежали Галя болела. Поэтому они решили бежать без неё. Она оставалась в доме несколько дней одна, а когда выздоровела, то хотела бежать следом и разыскать остальных, но Муля ей не позволила. А потом Пугало вернул Панаса. Панас теперь и не думает убегать. Говорит, был дурак, показывает спину всю в дырках и считает, что уж лучше жить дома. Другим, говорит, повезло намного меньше.Галя пыталась его расспрашивать, но безрезультатно. Он только чернел лицом и говорил, что лучше ей этого не знать. Потом Пугало нашел Эмму и Вятко. Они долго прятались в своём доме и были сильно истощены. Походили на два скелетика. Муля очень долго их выхаживала. Даже Вятко, теперь понимает, что днём из дома выходить нельзя. Светит красное солнце. К обеду уроки заканчиваются и они вновь идут на кухню, где для них уже накрыт стол. Обедают, а потом расходятся по дому. Эмма ведёт брата играть в детскую. Панас либо присоединяется к ним, либо идёт в подвал играть со Скрытнем. Он с ним давно сдружился.


Скрытень хозяйничает в подвале. Там целый подземный лабиринт. Раньше там у мальчишек был штаб, потому что там много интересного. Скрытень разводит под землёй съедобных жуков, личинок и разных других гадов. У него там целая грибная ферма и множество растений. А ещё там мастерская и закрытое помещение из которого доносится лязг и шум. Со слов Панаса, там генераторы, подающие в дом электричество на всё оборудование. А ещё там холодильники, склад еды, система переработки насекомых в съедобный порошок и питательную массу.

Скрытень управляет всеми механизмами в подвале. Он единственный, кто умеет говорить своим голосом, но говорит за раз не больше одного слова. Гале он не нравится. У Скрытня длинное суставчатое тело с множеством рук и ног. Он выглядит противно и не покидает подвала. Только мальчишкам он интересен, но из них остался один Панас. Галя предпочитает общаться с Мулей. Она хоть и не человек, но с ней интересно. Галя помогает ей убираться в доме, учится готовить, а потом идёт делать уроки. Ещё можно сидеть в большом зале и глядеть в большое окно. Иногда это бывает интересно. Большое окно затемнено, специально. Еще можно выглядывать из других окон, но только когда солнце уходит.


На улице обычно пусто. Иногда только идёт дождь. Можно наблюдать за деревьями или как бродит возле дома Пугало. Когда ему нечего делать, он стаскивает к дому автомобили, копается в запчастях и приносит их к Чудиле, а тот решает нужная деталь или нет. Если деталь полезная, Чудила прячет её в мастерской или отдаёт Скрытню.


Когда Чудила свободен, он обычно тоже находится на улице, чинит большие блестящие панели, ставит новые, таскает различные провода. Галя иногда следит за его работой, но больше всего ей бы хотелось, чтобы другие ребята вернулись. На втором этаже восемь комнат. Теперь живут только в трёх. Раньше было очень весело, а сейчас пусто и тоскливо.


В этот день она после обеда находилась на первом этаже. Включила музыку и наблюдала как Чудила возится у дерева где раньше был домик на дереве. Чудила развешивал праздничные гирлянды. Девочка вспоминала, как раньше по ночам там собирались Клаус, Стэфан и она - Галя. Как самые старшие. Наблюдали окрестности в подзорную трубу и бинокль. Пили чай и ели печенье приготовленные Мулей, которая в домик не забиралась, а терпеливо охраняла их покой стоя внизу. Они веселились, представляя себя пиратами и разбойниками, мечтали, что солнце снова станет прежним и взрослые вернутся. Появятся животные и птицы. Клаус в их компании был самый умный и сильный.


Он рассказывал, что запомнил, куда уезжали их родители, когда солнце стало красного цвета. Рассказывал, как путешествовал со своим отцом по всей стране и что до бункера, где сейчас живут взрослые, можно добраться всего за несколько дней. Но перемещаться можно только ночью. Днём необходимо прятаться в надёжных укрытиях, куда не проникают лучи красного солнца. Он нашёл карты местности в библиотеке и пометил синими чернилами, самые, на его взгляд, лучшие места.


Стэфан возражал ему — он придерживался мнения, что нужно ждать строго отведённый срок, и только после этого приступать к действиям. Клаус на его слова только фыркал. Они давно выучили эту запись наизусть. Чудила включал её на кинопроекторе строго один раз в неделю, чтобы дети не забывали.


Там бородатый взрослый мужчина с усталым видом долго и скучно рассказывал о космосе и о солнце. О том, что их планета проходит через космическое облако состоящее из загадочных частиц. И приблизительное время прохождения составляет: 1522 дня. Пока солнце светит на планету сквозь это облако, у него такой цвет — красный. И что ни в коем случае нельзя попадать под прямой свет такого солнца. Этот свет убивает. От чего было принято решение по всей стране создать такие дома где могли бы жить дети и взрослые под присмотром роботов.

Клаус насмешливо требовал Стэфана показать ему другие такие дома. В округе было множество домов больших и маленьких. Только они были все пустые. Нигде больше людей не было, а если бы они были то уже давно дали бы о себе знать. Не веришь? Включи телевизор — там одни помехи.


Стэфан возмущался говорил, что Клаус плохо слушал лекцию на записи, что из-за облака испортились все передающие антенны и эти споры, порой, продолжались до глубокой ночи, пока обеспокоенная Муля не начинала требовательно и громко гудеть упрашивая детей спуститься и лечь в кровать.


Потом, среди детей начали ходить восторженные слухи о том, что Клаус по ночам уходит делать вылазки в соседние дома. Он возвращался под утро и отсыпался после уроков. Галя восхищалась сильным и смелым Клаусом, хотя рассудительный Стэфан ей нравился больше. Пацаны прятались после обеда в подвале Скрытня и устраивали совещания. Девочек туда пускали не всегда. А потом произошла беда с Элькой. Он так страшно кричал и плакал, когда посмотрел в телескоп. Бегал по классу и зажимал руками свой глаз. Все, кто постарше, пытались его поймать, но не смогли. Он вырывался из рук, а потом как-то сумел выскочить из дома. Хотя днём из дома нельзя выйти. Двери бронированные и открываются только для Чудилы или Мули. А Чудила, в это время был наверху. Все дети сбежались в зал и в страхе смотрели как Элька упал на траву перед домом и катался по земле. От него шёл дым. Чудила, спрыгнул откуда-то с крыши и начал поливать его из огнетушителя пеной, а после подозвал Мулю и они принесли Эльку обратно в дом. Гале, тогда стало плохо от того, что она увидела. Мальчишки постарше, под руководством Клауса завернули тело Эльки в целлофан и унесли в подвал. Потом сказали, что закопали его в подвале.


Через несколько недель Клаус предложил организовать поминки по погибшему мальчику и сообщил, что в подвале среди старых запасов продуктов нашли апельсиновое варенье в банках. Муля для всех детей приготовила вкуснейшие блинчики и они устроили поминальный пир. Все очень радовались варенью, потому что сладостей у них почти не было. Варенье было с маленькими кусочками апельсиновых корок, очень вкусное. Гале понравилось, но на следующий вечер она почувствовала себя плохо и у неё поднялась температура. А пока она болела и Чудила ухаживал за ней, Клаус организовал побег. Как они сбежали и Муля за этим не уследила - оставалось загадкой. Муля никогда не спит. С тех пор она не смотрит детям в глаза. Ей очень стыдно за то, что произошло, а Чудила создал Чучело и отправил искать ребятишек.


Сегодня Галя твёрдо решила посидеть в зале и почитать интересную книжку, под ласковую классическую музыку. Чучело не появлялся уже несколько дней. В зале на столе лежала стопка листов электронной бумаги с множеством рассказов, но она больше любила бумажные книги. Она притащила несколько таких из библиотеки и удобно устроившись на одном из диванов читала, время от времени посматривая за тем, что там происходит на улице. Чудила закончил вешать гирлянды и скрылся. Она слышала как он скрёбётся, забираясь по стене дома на крышу. Может быть, что-то случилось с Чучелом? Но Панас говорил, что Чучелу не страшно даже огнестрельное оружие. Он необычайно прочный и большой. Чудила сделал его таким большим, что он не может пройти в дверь и должен оставаться на улице. Галя, иногда видела, как Чудила чинит его. Приваривает новые железки и антенны, отчего Чучело становится ещё страшнее.

Галя выбрала книжку про красавицу-маркизу жившую в средние века и так увлеклась, что не заметила как подошла Муля. Она потопталась рядом с диваном, погудела, а потом принесла плед и заботливо накрыла девочку.


— Спасибо, Мулечка! — поблагодарила её Галя. Та смущённо отвернулась. Ушла на кухню, а через некоторое время вернулась с тарелкой печенья и стаканом молока. Галя не очень любила молоко, которое, Скрытень делал из тараканов. Но это же Муля. Как не взять?


Муля поставила молоко на столик и отошла. Галя для виду попробовала. Горькое. Лучше уж чаю. Улыбнулась Муле и та кивнув отвернулась, ушла к окну и замерла.

Галя вспомнила про сладкое апельсиновое варенье. Как жаль, что такого уже не осталось. Дети съели всё сладкое уже давным -давно. Скрытень снабжает Мулю сахаром и она готовит им печенье и пирожки, но варенье или конфеты….


Галя мечтательно вздохнула прочитав как героиня книги маркиза кушает воздушное пирожное и оно тает во рту словно сладкое облачко.


Муля грозно загудела и засуетилась возле окна. Галя в тревоге вскочила с дивана и подбежала к ней. Там за окном появился Чучело. Он нёс в железных лапах чёрный свёрток. Навстречу ему выбежал Чудило, быстро выхватил свёрток и побежал к дому. Минуты не прошло как Чудило уже был внутри осторожно положил свою ношу на пол в прихожей. На шум сбежались остальные дети. Панас зачем-то прибежал с железным прутом. Чудила осторожно развернул чёрную ткань и Галя вскрикнула. Внутри скорчившись лежал запёкшийся Клаус стиснув в руках коробочку.


— Сдох - скотина! — услышала Галя голос Панаса.


— Зачем ты так? Он же был нашим другом! — заплакала она.


— Да лучше бы этого гада муравьи сожрали. Хотя ладно. Мы сами его съедим, — злорадно ответил Панас.

Муля протестующе загудела увидев как Панас присел рядом с телом Клауса и с силой вырвал из его рук коробку. Оторвал вместе с пальцами. Почистил. Оглядел.


— Это КПК. Надо только зарядить. В подвале есть зарядка, — сообщил он

.

— Дайте нам по пальчику, — тихо попросила Эмма.


— Да вы что! С ума сошли? Нельзя есть людей! — возмутилась плачущая Галя.


— Их можно. Они сладкие. Мы, когда одни жили, находили погибших и ели. Они очень вкусные. Только надо успеть до насекомых. — объяснила Эмма.


— Держите, — Панас протянул каждому по оторванному пальцу.


Чудила пошевелил в воздухе своими щупальцами и неожиданно выхватил из рук мальчика КПК.


— Отдай! — возмутился Панас, но тот не слушал его. Изучил устройство, потом нашёл в своём теле нишу и вставил в неё.


— Блин! Теперь не узнаем, что там. — обиделся мальчик.


Чудила распрямился и замер. Внутри у него защёлкало.

Муля оттащила Клауса в зал и снова начала заворачивать в ткань.


— Не надо его выкидывать. Мы отнесём его в подвал — заявил Панас.


Муля покачала головой и грустно прогудела.


— Ага, не слушаешься? Приказываю! Отнеси то что осталось от Клауса в подвал, в наш штаб и оставь его там, — в голосе мальчика послышались злые нотки.


Муля покачнулась. Подняла свёрток и ушла.


— Это же Муля! Ты что творишь? — Галя вытерла слёзы и накинулась на него с кулаками.


— Не будь дурочкой! Он это заслужил! — Панас пытался защищаться прутом, но она была сильнее, вырвала оружие и дала пощёчину. Панас присел на корточки и захныкал:


— Ты одна тут дура… Всегда ею была… Не поняла ещё как так вышло, что Клаус детей мимо Мули провёл, а она ничего не сделала?


— Объясняй! — в гневе крикнула ему Галя потом повернулась к Эмме и Вятко — А вы… Прекратите есть пальцы, а то выпорю!


Они послушались её. Панас всхлипывал:


— Он увидел как Элька приказал Муле его выпустить на улицу…


А она тоже дура! Когда ей говорят слово “приказ”, - она слушается… Потом, когда Эльку принесли в подвал он первый понял, что тот… Засахарился и его можно есть… Мы все его ели!


— Даже Стэфан? — от этих слов у Гали опустились руки.


— И Стэфан твой!


Панас вытер нос и уже успокоившись продолжил:


— Нас застукал Скрытень и хотел переработать тело Эльки в компост. Только Клаус был хитрее. Он вызвался сам всё сделать, а нам велел достать банки. Там была давильная машина. Элька только снаружи как карамель, а внутри он жидкий. Мы выдавили из тела начинку, добавили сухих апельсиновых корок для запаха, а корочку оставшуюся сами съели. А вам досталось варенье. Вы все его ели и ты тоже!


— Ты врёшь!


— Не вру! — завёлся Панас — Попробуй его сама если не веришь? Он сладкий! А потом Клаус что-то тебе подсыпал…


— Как?


— Не знаю. Знаю, что подсыпал. Он не хотел, чтобы ты шла с нами.


А когда ты заболела, он сказал всем детям, что нужно уходить. Потому как может начаться эпидемия и Чудила залечит всех до смерти своими уколами. И только он один знает куда идти. В бункер взрослых. Идти всего три дня. Все поверили ему. Даже Стэфан. Он сказал ему, что ты лежишь почти мёртвая. Помнишь Чудила никого не пускал к тебе?


— А дальше?


— Дальше, мы собрали припасы. Клаус приказал Муле выпустить нас ночью, а самой идти нас искать в другой стороне. Мы и пошли за ним. Хотели увидеть взрослых. Он сказал нам, что у взрослых конфет и тортов просто завались. Что мы просто будем объедаться мороженым, а не жрать этих переработанных мух и червяков каждый день. Мы поверили ему, а он…


— Что он?


— Он оказался уродом! Он предал нас! Мы шли за ним три ночи. Днём прятались в брошенных больших зданиях. На нас нападали крысы. Их там целые полчища. А потом, он привёл нас в бывший торговый центр. Я не помню где это. Оставил нас и велел ждать его.


Панас помрачнел и замолчал.


— Рассказывай! — велела ему Галя — Рассказывай до конца!


— Нас нашли и схватили взрослые. Их было очень много. Они схватили всех нас и посадили под замок. И Клаус был среди них.


Он навёл их на нас. А потом… — тут Панас сглотнул слёзы.


— Они били вас?


— Нет. — помотал головой мальчик. — Хуже. Они выкидывали нас по одному на солнце и ели после того как мы там спекались. По одному. Они хотели сладкого. И Клаус нас ел. Он хотел, чтобы его считали взрослым.


— Это ужасно!


— Они смеялись над нами и кидали нам запёкшиеся куски. Они говорили нам страшные вещи. Говорили, что весь мир умер и что мы должны радоваться каждому прожитому дню поедая своих сладких товарищей. Они говорили, что это последний пир прошлой жизни. Потом остались только я и Стэфан.


— Они съели и Стэфана? — спросила Галя.


— Не. Не успели. Пришёл Чучело. Они выкинули нас на солнце, а Стэфан подобрал лист железа и накрыл нас обоих сверху. Солнце палило не так сильно и тогда они начали по нам стрелять. На шум пришёл Чучело и начал убивать их. Они ничего ему не могли сделать. Солнце, только немного обожгло мне спину и оставило дырки. Только вот Стэфан…Клаус боялся, что мы уйдём и стрелял по нам из оружия. Чучело успел защитить только меня, но Стэфана не успел. А потом этот гад убежал и ночью Чучело отвёл меня домой. Так, что нечего нам искать взрослых. Тут наше место.


—….Я верю в этих детей… Я верю, что у них всё получится, — раздался за их спинами знакомый голос. Дети с удивлением повернулись. Говорил оживший Чудила. Голос принадлежал учёному. Тому самому — рассказывающему лекцию о солнце и космическом облаке.


— ...Я не мог сделать для них большего… Государству они были не нужны...Мне так и сказали в министерстве...Не до сирот, сейчас… Я перевёз их в особняк губернатора, тот всё равно уже сбежал и всю последнюю неделю работал, чтобы они ни в чём не нуждались.

Я украл трёх старых военных роботов на брошенном складе и доработал их для выполнения функций учителей и нянек. Они будут заботиться о них... Немного укрепил дом. Свёз туда все окрестные припасы и научил робота-подземного инженера работать на ферме. Еды должно хватить. Самое главное, чтобы они не выходили из дома. Им нужно продержаться. Продержаться пока солнце снова не станет прежним. Я приехал к убежищу слишком поздно. Они избавились от лишних... Все кто попал под воздействие излучения и имеют покраснения на коже были признаны негодными… Я не верю...Они просто избавились от лишних ртов… Прощщщщ…


Повисло молчание. Запись прервалась. Чудила постоял немного раскачиваясь, вздрогнул и как ни в чём не бывало вышел на улицу.

Панас засмеялся:


— Ты поняла? Поняла, да? Клаус домой пошёл! К нам! Назад! Сволочь! Не приняли его в бункере!

Галя обессиленно опустилась на пол.


— И что же нам теперь делать? — спросила она.


— Можно сделать варенье из Клауса. Апельсиновые корки ещё остались. — предложил Панас.

Показать полностью
97

Барахland

Городок, в котором я живу, совсем маленький - всего на семнадцать с лишним тысяч человек, но в нём постоянно что-нибудь случается. Притом, как правило, нехорошее. Как-то так издавна повелось, что всевозможные маньяки, извращенцы и прочие социально опасные персонажи заводились не где-нибудь там в Ставрополе или Ростове, а именно у нас, в глухой провинции. Не удивительно ли? Из того, что происходило на моей памяти, могу назвать, например, бойню на Кольцевой 47 - отец семейства внезапно поехал крышей и зарезал свою спящую жену, тёщу и двоих детей, а после этого самоубился. Притом КАК самоубился - вспорол себе живот и яростно рвал наружу кишки, пока не истёк кровью. Ну или всего год назад - аллея на Фрунзе. Глухая ночь, парочка, оба в стельку пьяные. Видимо, решили уединиться в кустах. Наутро - два изуродованных трупа. Голова парня валялась в канаве в десяти метрах от тела, голову девушки так и не нашли. Убийца, кем бы он ни был, тоже не нашёлся. Один свидетель преклонного возраста, плохонький фоторобот. Уже год ищут по всему ЮФО, без толку.

Как вы уже поняли, в наших реалиях люди стараются лишний раз ночью по задворкам не шляться. Да и не только по задворкам, по улицам даже. После наступления темноты мало кого можно встретить гуляющими пешком, молодёжь особо храбрую, разве что. Днём все ходят по делам, с работы на работу, бабки сидят на лавочках, дети копошатся на площадках под строгим присмотром мамаш - и, в принципе, все живы, все довольны. Но только всегда была и сейчас есть одна категория людей, которым плевать на правила и которые постоянно сбегают из-под присмотра в самые НЕ подходящие для тусовок места - к заброшенным домам, в чащобу брошенного парка, на свалку. Подростки. К этой категории относится в том числе мой племянник Максим. Чрезмерное количество бродящих в организме гормонов вкупе с шилом в заднице делают его абсолютно неуправляемым четырнадцатилетним придурком, который уже незнамо какой по счёту раз просачивался на улицу "просто погулять" и исчезал на весь день. Часто он и вовсе по темноте домой возвращался. Сестра его наказывала, конечно, но это было бесполезно. Когда перестали выпускать из дома - стал сбегать с последнего урока до того, как его заберут. Я почти наверняка могу сказать, что он там с компанией таких же непутёвых тайком пил пиво или даже что-то покрепче. По возвращении от него вечно разило мятной жвачкой, будто он пытался скрыть подозрительный запах. Что поделать, свою голову не приставишь...

Насколько мне было известно, сбегал Макс чаще всего в одно и то же место, которое в его среде называли Барахолкой или Барахland'ом. Уж не знаю, отчего такое название прицепилось к несанкционированной свалке под окнами заброшенного вытрезвителя - может быть, крупный бытовой мусор, бывший на этой свалке в изобилии, на их сленге называли барахлом. Находилось это безобразное местечко в запустелом дворе в трёх кварталах от нашего дома, и для всех местных подростков там было словно мёдом намазано. Что же так их привлекало? А неясно. Если придерживаться версии про распитие алкоголя, видимо, изолированность Барахолки, её закрытость от посторонних глаз. Я как-то раз ходил туда, осматривал местность. Двери вытрезвителя - одноэтажного сарайчика, облицованного серым, потрескавшимся гипсокартоном - давно были выбиты. Внутри под обрывками глухих занавесок ещё стояло несколько коек, вокруг которых были разбросаны пачки из-под сухариков, чипсов и прочей вредной сухомятины. Интересно, как кто-то в этой затхлости и вони умудряется невозмутимо есть чипсы. Банки из-под газировки, пивные бутылки тоже были, но не сказать, что много. Нехорошее место, всё равно. Двор, как правило, пустует. Лишь изредка можно увидеть местных жителей-пенсионеров, неторопливо прогуливающихся до мусорки и обратно. Неусыпными стражами Барахland'а были и остаются лишь возвышаюшиеся над ним трубы котельной.

Была ещё одна вещь, из-за которой сестра сильно беспокоилась, когда этот дурень в очередной раз надолго пропадал. Как-то так сложилось, что Макс дружил с Коленькой. И, по факту, был его единственным другом. Коленька этот - старший сын местной шлюхи, пытавшейся в одиночку воспитывать пятерых детей от разных самцов, имён которых она, кажется, не то что не помнила - не знала никогда. Ключевое слово "пытавшейся". Ничего не скажу, её потомство всегда выглядело здоровым, сытым и было адекватно одето. Но только внимания она им не уделяла от слова совсем. Дети росли как трава. Я даже не уверен, ходили ли они в школу. Младшие, наверное не ходили, потому что две сестрёнки, лет шести и восьми, все будни напролёт торчали во дворе, пытаясь хоть чем-то себя занять, и заодно нахватывались всякого от не очень трезвого дворового контингента. Знаете, когда маленькая девочка, спотыкаясь и падая, вместо того, чтобы хныкать и звать маму, начинает своим тоненьким голосочком материться на чём свет стоит - не понимаешь, как реагировать. Грустно, конечно.

Ладно, что-то я ушёл не в ту степь. В общем, Коля этот был козлом отпущения. Не столько даже из-за своего происхождения, сколько из-за того, что воровал он. Притом воровал даже не деньги, а книги, всего-навсего. В основном обычные учебники - мать ему не покупала же. Дожидался, когда школота посбрасывает на траву портфели и побежит налегке дурачиться, и шарился в них. Любознательный был, любил читать. Ну и когда выяснилось, кто книги крадёт - не стало житья пареньку. Началась какая-то вакханалия, настоящая травля: каждый стремился нагадить Коленьке посильнее, как-нибудь унизить, подставить, порой и просто били его. Стаей собирались и избивали бедного пацана, который находил в себе силу воли, чтобы терпеть все издевательства. Он просто поднимался с колен, облизывал разбитые вкровь губы и уходил дальше по своим делам с ничем не омрачённым выражением лица. Максим пытался защищать друга, но заканчивалось тем, что увестые пинки дворовых задир доставались и ему тоже. Они с Колей всегда были в меньшинстве. Порой под моими же окнами кипели такие разборки, что я всерьёз волновался, как бы племянника там совсем не пришибли.

Хуже было, когда компания этих подростков уходила всей кучей в Барахland. Там они были одни, без намёка на присмотр, и бояться нужно было даже не одичавших собак или каких-нибудь маньяков-каннибалов, захотевших отведать молоденького мясца, а того, что сами малые перессорятся и в запале драки поубивают друг друга каким-нибудь металлоломом. Макс, по всей видимости, тоже в этих сходках участвовал. И Коля ходил туда же. Когда тусы случались в моём дворе и я мог наблюдать за тем, что происходит, он держался в стороночке, но в то же время не бежал без оглядки, завидя своих мучителей. Даже шансы в очередной раз нарваться его не останавливали - видимо, одиночество для него было страшнее любых издёвок. В какой-то мере я его даже понимаю. Выть волком совсем одному, зная, что где-то веселятся, танцуют под модные треки, спорят и проспаривают, пытаются подкатывать к девочкам. Да, девочки тоже ходили на эту свалку. Я знал, буквально тушёнкой чувствовал, что добром не кончится. Но ничего не предпринимал. Да, я в курсе, что я трусливая тряпка. Откосил от армии, пишу код на дому, в уютной тёплой квартирке за железными дверьми. Ничего не поделаешь.

Плохое случилось этой осенью, в сентябре. Барахland был в трёх кварталах от дома (кажется, я уже это говорил), но даже из моего окна всё было отлично слышно. Надрывный крик боли, рычание собаки, два девчачьих голоска визжали от ужаса, созерцая расправу. Даже треск рвущейся одежды доносился до форточки по влажным после ленивого осеннего дождя сумеркам. Я пытался делать вид, что это меня не касается. Смотрел в свой тусклый монитор с унылыми разноцветными строками, сдерживаясь, чтобы не косить взглядом в окно. Но тревога - такое простое и понятное человеческое чувство - неминуемо сгустилась внутри и липким чёрным комком подступила к горлу. Я перестал щёлкать клавишами и внимательно вслушивался в эти ужасные звуки, боясь услышать вопль племянника. В тот день он снова улизнул. К счастью, обошлось. Раздались звуки хлёстких ударов, собака заскулила. Кто-то из мальчишек зарычал от досады, другой выплюнул с чувством пару ругательств, но оба они быстро заткнулись. Больше я ничего не мог разобрать. Из-за того, что я так внимательно прислушивался к происходящему на улице, барабанные перепонки натянулись до предела, как и нервы, и потому внезапный стук в дверь заставил меня подскочить в кресле и пролить на ковёр остывший чай. За дверью топтался на месте, растянутый вширь кривой линзой глазка, Максим. Он выглядел напуганным.

Я небрежно отпёр двери и встретил его со словами, мол, какой же он говнюк мелкий, что шляется до темноты где ни попадя, но он, перебивая меня, едва ли не крикнул:

- Быстрее, вызови скорую! Кольку подрали!..

Он запыхался, голос у него дрожал. Мне показалось, он плачет. Следом за племянником в квартиру ввалился этот беспризорник. Рукава в лохмотья, кисть левой руки тоже в лохмотья... Правой рукой он зажимал левое ухо, и из-под ладони струилась кровь, залившая уже всю куртку по грудь.

- Только маме не рассказывай, она меня убьёт, она меня убьёт... - ныл Макс, путаясь у меня под ногами, пока я пытался оказать Коле хоть какую-то помощь. Пакет с замороженным фаршем, перекись, бинты. Кровь не останавливалась. Когда он убрал ладонь, мне сделалось плохо: ухо было почти полностью оторвано, висело на тонком лоскуте кожи.

- Ничего, не страшно. Я же не оглох, всё слышу. Больно только, - Коля, весь окровавленный, бледный, как смерть, легонько улыбнулся, и боже, как это было страшно... С этой его словно замороженной мимикой он походил не то на зомби, не то на призрака, носящего своё тело в том плачевном состоянии, в котором оно было на момент смерти.

Наконец приехала скорая, мальчишку повезли в травмпункт. Его требовалось сопровождать взрослому человеку, поэтому поехал со мной - зная его маман, можно было не ждать, что она удосужится уделить внимание раненному сынку. По дороге кое-что вскрылось: собака, напавшая на Колю... это была не бездомная собака. И она не просто так напала. Этой весной Сергею - главному местному задире, который больше других издевался над Коленькой - родители подарили щенка. Беспородного, но что-то в нём определённо было намешано от бультерьера: крепенький, морда как у свиньи, глазки-бусинки. Но не будь обманут милым внешним видом этого существа. Подавляющее большинство бултерьеров - тупые монстры, которых люди почему-то иногда содержат в качестве питомцев. Дарить такого щенка пацану, склонному к насилию, было в перспективе очень плохим решением. Хотя я не в праве кого-либо обвинять. Подозреваю, что родители даже не догадывались, что он вытворял, пока никто из взрослых не видит. И вот Серёга, оборзевший от безнаказанности и совершенно утративший понимание грани дозволенного, натравил теперь уже молодого дурного пса на беззащитного пацана. Ему повезло, что у остальных ребят здравый смысл всё же сохранился. Они оттащили собаку, а самому Серому, по всей видимости, набили рожу - после я его видел с синяком под глазом.

Из травмпункта Колю первым делом быстро потащили в хирургию пришивать оторванное ухо, пока оно было ещё пригодно. Потом загипсовали руку. На осмотре выяслилось ещё и то, что ключица у него была давно сломана и нормально не срослась, сформировав подобие дополнительного сустава. По словам врача, пареньку было больно даже просто шевелить рукой. Лечение этой застарелой проблемы уже не было срочным и не входило в программу "скорой помощи". Нужны были некоторые документы, страховой полис и направление из поликлиники, кажется, это так называется, не помню - сам, к счастью, на здоровье не жалуюсь из всех врачей посещаю разве что окулиста. И вот тут встала проблема: оказывается Коля не был определён ни в местную поликлинику, ни в какую-либо из райцентровских, и полиса у него тоже не было. Пробили по базе, и ничего. По нулям. Сомневаюсь, что он вообще когда-либо бывал на приёме у врача до того дня. Я объяснил медперсоналу, что никаким родственником ему не прихожусь, и попробовал в двух словах пояснить за ситуацию в его семье. От моего откровения у них глаза полезли на лоб. После некоторой возни полис пацану всё же великодушно заказали и отправили его перебинтованного домой, но...

Наверное, я зря это вот так просто вывалил всё врачам. Они, как назло, оказались людьми ответственными и "сочувствующими". Во всём дворе ведь никто за эти годы не решался настучать властям на неблагополучную семью. Никому не было до них дела, они жили словно за ширмой, в слепой зоне. А теперь... Не прошло и недели, как к шлюхе приехали из органов опеки. Чужой автомобиль надолго во дворе не задержался. Увезли всех пятерых. Мамаша сперва сопротивлялась, но потом поняла, что бесполезно, и растеряла весь энтузиазм. Стояла и опустевшими, потухшими глазами смотрела на то, как её плачущих и барахтающихся детей запихивали в машину. Коленька сопротивлялся сильнее всех. Кричал, что у него здесь дом, и друзья, и Тузик... У него, оказывается, тоже была собака. Приручил, прикормил бродячего кабысдоха какого-то. Стояла так несчастная мать ещё долго после того, как машина уехала, а потом поплелась в дом. Кажется, она была нетрезва. В иной ситуации я бы много не думал о том, что из этого получилось, но я тушёнкой чувствовал, что виноват в этом сырборе. Именно я - кто же ещё? С другой стороны, приют всё же лучше, чем такое вольное, беспризорное существование. Там, возможно, у них у всех появится шанс стать нормальными людьми.

Прошло ещё около месяца, возможно, чуть больше. Ночи неотвратимо становились холоднее, и трубы котельной наконец задымили, кипятя жидкую ржавчину в старых батареях. Именно в это противное, межпогодное время по двору прокатился слух, что Коленька сбежал из детского дома. Это звучало так, как будто он сбежал из тюрьмы: отчасти с пренебрежением, отчасти с опаской. Слух распространяли, как можно догадаться, подростки. От Макса я узнал, что Колю якобы видели в нашем районе в сумерках, и не где-нибудь там в подворотнях - именно на Барахолке. Его рука всё ещё была в гипсе. Я предостерёг племянника, чтобы он не пытался за ним гоняться. Зная его, можно было предположить, что он однозначно захочет повидаться с товарищем, но самому этому товарищу по-хорошему нельзя было ни с кем контактировать. Он был в бегах, он скрывался. Что-то снова заставило меня думать о нём. Тягучими вечерами я куковал у себя в комнате, слушал собачий вой за окном и гадал, как Коля выживает на воле. Как добывает пищу, где ночует. Может быть, шарит по мусорным бакам и делит с кошками подвалы. Хотя он изначально был приучен к беспризорной жизни... Но крыша над головой у него была, хоть и негостеприимная. Я долго и безрезультатно гадал, зачем же он сбежал, а потом забыл об этом.

Просто мне быдо очень жалко пацана. Бомжей у нас в городке практически нет, а те, что заводятся, ну... не выживают долго. Последнего серийного убийцу у нас выловили четыре года тому назад, и он специализировался именно на бездомных. Семь трупов на одного, подлавливал пьяных, или спящих... У него даже не было никаких мотивов, ему, блин, просто нравилось убивать людей. Это ещё полбеды. Если полиция хоть как-то справляется со своими обязанностями, то службы по контролю за безнадзорными животными у нас просто нет. Конкретно моему району повезло, потому что здесь не базируется ни одна стая, и по крайней мере днём можно спокойно и уверенно гулять по улицам. А по другую сторону от реки, бывает, прямо на оживлённом тротуаре нападают. Больше всего страдают дети и пожилые люди. Хотя как на этих псов посмотришь - десять раз подумаешь, а под силу ли с ними взрослому мужику справиться? Порой кажется, что нет. На городских улицах выживают сильнейшие, вот они и остались, исправно размножаются каждый год, крепкие псы, чем-то напоминающие овчарок. Даже "догхантеры", которые у нас появились, если память не изменяет, в 2014 году, не смогли их одолеть. Иногда я всерьёз думаю, что наш город проклят. И Фёдорович отчасти эту мою точку зрения разделяет.

Ах да, я же вам совсем забыл рассказать про Фёдоровича. Какое упущение! В общем, наверное, у каждого двора есть свой чудак-пенсионер, проповедующий разнообразные теории заговора, политику, суеверия и прочую дичь, порой прилюдно. И у нас вот был Геннадий Фёдорович. Он по обыкновению заседал на скамейке во дворе, страшно ругал Америку, но при этом, по моему личному наблюдению, любой водке предпочитал бурбон. Так вот, он был уверен, что город стоит на некоем разломе в земной коре, из которого сочится "негативная энергия". Отсюда, по его мнению, и общее неблагополучие, и преступность, и периодически сходящие с ума "слабые личности", и микроклимат гадкий, и монстры. Последний пункт вообще был его излюбленной темой. Его историями о разнообразных жутких тварях, якобы существующих бок о бок с нами, можно было заслушаться. И всё было бы ясно как день, если бы он говорил о каких-нибудь нормальных мифических существах вроде упырей-вурдалаков, оборотней, леших, йети и прочих таких, но нет же! Откуда он своих образин вытаскивал, я не знал: искал о них в интернете и ничего не находил. Про медуниц он рассказывал, которые расклёвывают черепа пасечникам, про симопсов, про кожаных котов каких-то, которые ползают по вентиляции и разносят по квартирам споры чёрной плесени... Грибком у нас многие дома страдали. Интересный дедок, да.

Собственно, я бы не знал об этой причуде соседа так подробно, если бы не довелось один раз с ним спорить на эту тему. Помню, как-то раз он сидел у себя на скамейке, а я вышел во двор размяться немного, а то засиделся в четырёх стенах. Услышал, что он что-то про симопсов снова ворчит, и из чистого любопытства начал у него спрашивать побольше.

- Эх, вот во что сейчас молодёжь верит, - говорит. - Рейки там, слендермены... херня пиндосская. Всё это басни. А у нас, известно дело, существуют, вполне себе существуют ЕЖики и БАЖики...

От этих слов у меня тогда перед глазами мгновенно раскрутился старый клип на песенку "Йожин с бажин". То ли болгарскую, то ли чешскую, не помню. Я не сдержался и хихикнул.

- А чо ты смеёшься? - Фёдорович, кажется обиделся. - Это вполне себе общепринятые аббревиатуры - естественные животные, типа кошечек, собачек и всего того, к чему мы привыкли, и биологически аномальные животные. Реликты, мутанты, а то и вовсе искусственно созданные. Вот, взять хотя бы тех же симопсов - слышал, два дня назад женщину на набережной загрызли? Насмерть... Твари проклятые, никакого житья от них нет. Горло разодрали, горррло! Запомни, юнец: когда нападает собака, она кусает за руки или за лицо, а когда нападает симопс - вцепляется сразу в глотку, чтобы ты не смог закричать...

На самом деле женщину, возвращавшуюся с базара с сумкой продуктов, загрызла стая собак.

Когда в начале ноября куда-то пропал пёс Серёги, первой моей мыслью, естественно, было "завалили догхантеры". Доигрался, довыпускал своего монстра на вольный выгул. Но тушки собачьей нигде не могли найти, тогда моя мысленная версия номер один сменилась на "загрызли бродячие псы". Я лично видел как эти зверюги натурально жрали кошку, выволокли её за задние ноги из-под машины и начали разрывать на части. Так почему бы не случится каннибализму? Никогда ведь не знаешь, чего от этих собак ждать. У Фёдоровича, как обычно, во всём были виноваты симопсы. Вместо того, чтобы по обыкновению тусить со всеми в Барахland'е, Сергей целыми днями нарезал круги по району, обшаривая каждый закоулок и надрывно выкрикивая имя своего недо-бультерьера:

- Абрэк! Абрэк!

Я подолгу сидел у себя за компом, потому что в то время меня наняли для работы над одной инди-игрой, и вынужден был выслушивать всё это, и, наверное, впервые мне стало жаль Серёжу. Всё-таки любил он эту псину. Наверное, у меня слишком много свободного места в мозгу, что я так часто задумываюсь о совершенно чужих мне людях.

- Абрэк! Абрэк!..

Так продолжалось с двух часов дня до темноты... не знаю, дней пять, может шесть. Потом крики стихли. Нет, Абрэк не нашёлся, ни живым, ни мёртвым. Сергей пропал.

Это событие оказалось мне неожиданно близко. Вряд ли вы можете представить, насколько становится не по себе, когда всю жизнь думаешь о том, что твою улицу беда минует, а потом раз! - и вот она, беда-то, прямо в доме напротив... Моя сестра живёт в этом доме. А я живу один. Родители давно перебрались в деревню, подальше ото всех этих ужасов. Мне и прежде бывало очень одиноко по вечерам, но тогда стало вовсе невыносимо. Не знаю, что на меня нашло, но я попросился к сестре пожить недельку. Она была не против. Так что всё происходящее я наблюдал даже с более близкого расстояния, чем мог бы из своей укромной норы. Полицейские опрашивали всех дворовых на тему того, где Серёжа обычно гулял, с кем общался, чем увлекался, и т.д., и т.п.. Конечно же, они быстро разузнали про Барахland. Прочесали там каждый сантиметр, осмотрели и чердак вытрезвителя, и полуразвалившийся сарай, и все окрестные гаражи прошерстили. Знаете, что они нашли? Браконьерскую чёрную икру. Но не мальчишку. Никаких признаков его присутствия. Искали они так вместе с волонтёрами, всем скопом четыре дня. Загрызли собаки? Даже если сожрали бы совсем, остались бы как минимум кровь и обрывки одежды. Проверены были и все канализационные люки по району, те, что шатались или были открыты, осмотрели и изнутри тоже - и снова ничего. На пятый день было решено расширить область поисков, а двое полицейских остались дежурить на Барахолке ночью. Начали спрашивать про подозрительные, незнакомые автомобили. Пошли слухи, что Серёгу похитили.

На вторую же ночь дежурства на свалке выловили Коленьку. Где он всё это время так успешно скрывался, отвечать он отказался. Я почти уверен, что перед тем, как возвратить беглеца в детский дом, его допрашивали со всей строгостью. Так уж получилось, что эту новость я узнал первым. Рассказал сестре и племяшу за чаем после припозднившегося завтрака, и знаете... Максим очень странно отреагировал. Новость для него, как для единственного друга этого оборванца, должна была быть грустной. Но то, что увидели мы с сестрой, грустью было никак не назвать. Это был страх. Едва я заикнулся про то, что его будут допрашивать как вероятного свидетеля, он замер, чрезмерно крепко сжав в пальцах чайную ложку. Макс думал о чём-то, и по мере хода мысли в его глазах нарастал ужас. Когда я спросил, что случилось, он просто сказал, что не хочет чай, и ушёл в свою комнату. Мы остались на кухне вдвоём. Это был повод для серьёзного разговора. Сестра рассказала мне, что в тот вечер, когда исчез Сергей, Максим возвратился домой поздно - тихим, бледным. Да и всю эту неделю он был сам не свой. Я, правда не заметил никакой разницы, но, в конце концов она его мать, ей должно быть виднее. У меня начали зарождаться ещё больше неспокойных мыслей. Неужели мой родной племянник в этом замешан? Коленька... Вот у кого-кого, а у него была более чем очевидная мотивация. Ненависть. Месть. Из-за него вся его привычная жизнь пошла под откос, терять было нечего.

Надолго моего терпения не хватило. Вечером того же дня, когда сестра уехала по делам, я без стука вошёл в комнату Макса и сел на табурет напротив его кровати. Он, оторвавшись от телефона, таращился на меня ошалевшим взглядом, но молчал.

- Выкладывай, - говорю.

Повисла тишина, продержавшаяся минуту-другую. Он не желал отвечать.

- Я ведь внятно сказал. Твоей матери нет дома, она ничего не услышит.

- А ты ей расскажешь. Ты копам расскажешь!

- Ты считаешь, я такой смелый?

Мальчика вскочил с места и рванул к двери. Я с трудом успел схватить его за рукав и усадил, брыкающегося, обратно на кровать.

- Ключ у сестры, - говорю. - Второй у меня. Если выпрыгнешь в окно, лечить тебя никто не будет.

- Его посадят! Ему уже есть четырнадцать!

- За содеянное нужно отвечать, - хладнокровно ответил я. - И он ответит. Его уже поймали, так что терять нечего. Тебя я знаю, ты дурак, конечно, круглый, но никак не убийца. А теперь выкладывай. Только тогда племянник наконец понял, что не отвертится.

- У Коли есть тварь. Ручная. Тузиком зовут. Он сначала пса серёжкиного ей скормил, а потом и его самого. Я не знал, честно...

Макс всхлипнул. Он приготовился плакать, чтобы вызвать у меня жалость. Старая, детская привычка.

- Мы вечером встретились, он мне сказал, что Серёже нужно отомстить. Сказал, что где-то на Барахолке есть глубокая яма, что мы его обманем и заставим туда спуститься, а потом лестницу унесём, и пускай он там до утра кукует. Сказал, что у него рука всё ещё болит, и что он один лестницу не дотащит. Я согласился ему помочь. Сержа мы быстро нашли: он ходил с фонариком, всё свою собаку звал. Увидел Колю, удивляется, мол, ю, чмо ходячее, чё припёрся, а тот ему говорит - знает, где его Абрэк. И за нами он пошёл без разговоров. Ну и привели мы его к яме. Честно, я и знать не знал, что там она есть. Сколько раз мимо ходил, не было! И вниз лестница уходит. Серёжа наклонился и посветил вниз фонариком - а там на дне ошейник валяется. Видимо, его пса ошейник. Он вниз едва ли не летел, снова кричал, звал Абрэка. Там внизу какой-то туннель, он пошёл по нему глубже, а мы с Колей вдвоём вытащили лестницу... Пока уносили её подальше, Серж понял, что произошло, и начал нам снизу орать, какие мы ублюдки. Знаешь, что Коля сделал? Он эту яму просто накрыл сверху листом фанеры. Наглухо. Сверху надвинул поддон, на него положил шифер, а сверху ещё и розовую тумбочку взгромоздил. Я ему говорю, типа, зачем ты так стараешься, всё равно утром ему лестницу вернём, вернём ведь? И тут снизу раздался ТАКОЙ вопль... После не было уже никаких криков, никаких звуков снизу... Клянусь, я не знал, что так всё закончится!..

Максим плакал. Я ему почти верил.

- И что это было? - спрашиваю.

- Да не знаю я, не видел, всё же закрыто было! Я там чуть в штаны не наложил. Коля сказал, что внизу живёт Тузик, а Серёга стал для него ужином...

Мне оставалось лишь вздохнуть. Я оставил племянника в покое и ушёл к себе в гостинную.

Я не привык верить в чудовищ. Но знаете, тогда я уже не вполне ясно понимал, во что мне верить. Я сложил ноутбук и лёг спать в надежде, что мой мозг за ночь систематизирует полученную информацию и приведёт меня к логическому решению, но вместо этого он просто не давал мне заснуть. Голова была перенасыщена вводными данными. Я думал о том, почему в нашем районе так мало бродячих собак. Почему так редко показываются на глаза бездомные кошки. Сколько у нас по ближайшим окрестностям было необъяснимых исчезновений детей и подростков? Даже не залезая в интернет, я вспомнил три случая. Особенно уцепился за последний. Уже не вспомню, как звали того паренька, но он был "диггером", то есть шарился по подвалам, бомбоубежищам и прочим подземным структурам. Вот он и не вернулся однажды с очередной своей вылазки. Может, его тоже сожрали? Из того, что я когда-либо слышал о подземных чудовищах, самое близкое - таинственный зверь из Кобякова городища в Ростове. Когда-то очень давно смотрел передачку об этом. Якобы в древних катакомбах живёт ящер, похожий на крокодила, только в шерсти и с большими клыками. Он якобы похищал у местных скот, а когда в сорок девятом году вниз на разведку пошли солдаты - нашли потом только растерзанные тела, кто-то, вроде как, даже пополам был перекушен. Никогда не верил в такую чушь.

На следующий день я всё же решил пойти за советом к "специалисту" в данной области. Найти Геннадия Фёдоровича было несложно, так что я спросил у него про существо, живущее под землёй, которое может съесть и собаку, и человека.

- Чего это ты вдруг в загадки решил со мной поиграть? - дед рассмеялся. - Знаю я, к чему ты клонишь. Да, есть такой зверь, живёт под землёй и человека умеет сожрать целиком, не оставив и косточки! Зайцеголовиком зовётся, по-мудрёному - Lepocephala pilosa. Реликтовый зверь, ещё со времён динозавров доживает. Может быть ты слышал, что в Крыму рыбаки встречают иногда диковинного морского змея: он весь бурой шерстью покрыт, а голова у него заячья. Наверное, он нашим обыкновенным, норным, ближайшим родственником приходится...

Эти слова меня ничуть не успокоили. Даже если я мог допустить, что мальчишку сожрала неведомая тварь, суть была не в этом. А в том, что я знал, кто виновен в случившемся, и ничего не делал, чтобы помочь правосудию. Да, вы снова можете ткнуть в меня, сказать, что я тряпка, что боюсь связываться с полицией. Да, это так. Но речь всё-таки шла о моём племяннике, а не о ком-то постороннем. Виноват он, хоть не ведал, что творит... Я много думал о том, в какой форме мне придётся давать показания. Письменно ли, или может быть за полиграф посадят. Боялся, что соврать не смогу. Не смог бы. Откуда бы я в таком случае знал о деталях произошедшего? В то же время я не мог оставить всё как есть. Совесть просто уничтожала меня изнутри.

Продолжение в комментариях

Показать полностью
64

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ"

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ

Новую адаптацию  романа Клайва Баркера "Кабал" / "Племя тьмы" 1988 года "  снимет Майкл Догерти ("Кошелек или жизнь").


В 1990 году на экраны вышла первая киноадаптация, которую срежиссировал сам Баркер.


Сюжет: Молодой человек по имени Бун считает себя виновным в серии зверских убийств. В этом его убедил психиатр Деккер (отличная роль режиссера Дэвида Кроненберга). Бун ищет спасения в легендарном Мидиане, подземном городе беглецов, где прощаются все грехи. Этот город - убежище «Ночного народа» древней расы чудовищных монстров - мутантов, живых мертвецов, меняющих свой облик и скрывающихся от дневного света и человеческих глаз. Тепло встреченный «Ночным народом» Бун отныне должен превыше всего ставить безопасность Мидиана. И навсегда забыть Лори, которая любит его и пытается разыскать. А по ее следам идут полиция и Деккер, мечтающий уничтожить «Ночной народ»...


Фанатам творчества Баркера может быть интересен и документальный фильм Tribes of the Moon: The Making of Nightbreed (2014), посвященный созданию фильма "Ночной народ".

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ

В 2020 году вообще интерес к творчеству Баркера возрос: выходит новый "Кэндимэн", готовится сериальная адаптация «Книг крови» и "Восставшего из ада".

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ
Показать полностью 2
132

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж, Объявление, Авторский рассказ

Сентябрь закончился настало время подвести итоги.

По теме "Правила, написанные кровью" - было придумано и выложено два рассказа

https://pikabu.ru/story/do_poslednego_shchelchka_7744511- @MaxKitsch

https://pikabu.ru/story/nikto_i_nikogda_7700313- ваш покорный слуга.

@dzubeikibagami - я надеюсь ты остался доволен?


Мы объявляем новую тему на месяц октябрь - "Апельсиновые корки". 

Тему любезно подкинула - @MoranDzhurich.

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж, Объявление, Авторский рассказ

К участию приглашаются все желающие почесать своё ЧСВ. Срок сдачи работ до 30 октября.

Ссылки на рассказы можете кидать в комментарии.

Показать полностью 1
45

До последнего щелчка

Мой ответ Чемберлену @WarhammerWasea на тему Правила, написанные кровью

До первого щелчка дойти несложно — почти все треки лежат в открытом доступе, но и без них найти дорогу можно даже случайно.


Анна выбирает любимый квадрат: от увенчаной двуглавым орлом стелы в парке до угловатого жилого здания (конструктивизм, 1932-й год), поворот налево, вниз по улице до советского привета Баухаусу из семидесятых, вновь налево и далее вдоль сквера до дома, который в XIX веке отстроила себе местная врачебная знаменитость. Ещё один левый поворот, улица подымается вдоль реки и выводит обратно к чугунному орлу, оседлавшему гранит.


В городе занимается осень, едва начинает вечереть и идти по прохладе легко и приятно.


Повторить пять раз — и будет первый щелчок. Взвод до первого щелчка происходит почти незаметно и Анна любит квадрат «от орла» как раз за то, что он самый внятный из известных ей.


Последний шаг пятого круга требует чуть больше усилий, словно шагаешь в гору по совершенно ровной поверхности. Нога касается земли и на мгновение стихает какофония, доносящаяся из окон музыкального училища, отдалённый гул улицы и карканье ворон. А потом, почти без предупреждения, ты погружаешься на один слой ниже.


Словно пройти сквозь дверь и оставить часть себя по другую её сторону. Словно пройти сквозь дверь там, где отродясь не было двери.


Здесь (вечный спор, место это или состояние) все предметы окрашены чуть ярче, чем в обычном мире, а люди, напротив, приглушены и будто бы наложены поверх в неумелой попытке создать коллаж.


Говорят, здесь живут все дети. По крайней мере, мир за первым щелчком воскрешает, казалось, давно забытые ощущения.


Впрочем, «здесь» — это всё ещё «там»: можно подойти к прохожему и заговорить с ним, можно посетить магазин или кафе, но сама идея коммуникации пугает. Словно делаешь это впервые, прекрасно зная как, но не имея собственного опыта.


Анна направляется глубже. После первого щелчка незримый таймер начинает обратный отсчёт. Примерно через полтора часа её выбросит обратно. Мир поблекнет, люди снова станут понятными.


Ближайшее место, где можно взвестись до второго щелчка — в десяти минутах хода. Сама локация находится буквально за углом, но идти к ней можно только делая правые повороты, иначе потрескавшаяся чаша давно пересохшего фонтана так и останется мёртвым обломком ушедшей эпохи. Обмануть мир, повернув налево через правое плечо не удастся — загадочная логика места-без-имени выстроена вокруг домов и улиц.


Поэтому, снова вдоль конструктивистского здания, но теперь на перекрёстке — направо.

Вывеска с надписью «Милиция» в освежённых красках сияет алчным кумачом.


Следующий поворот — у пугающе людного ресторана, к разноцветным буквам «ЗООПАРК» над скромными воротцами. Сам зоопарк скрыт за забором из зелёного профлиста. Ветер доносит тяжёлый запах навоза и хриплый рык какого-то крупного зверя.


Ещё одни воротца, опять поворот, асфальтовая дорога ведёт между заросшим деревьями спуском к реке и продолжением того же зелёного забора.


Далее, мимо губернаторского дворца и всё той же стелы. После первого щелчка нельзя смотреть на балкон с которого Наполеон приветствовал всё ещё победоносные войска в день своего рождения — сейчас, впрочем, это правило выполнить легко: достаточно идти мимо, не оборачиваясь.


В пабликах до сих пор спорят, можно ли встречаться взглядом с Соллертинским, но по всей видимости, Иван Иванович испытывал неприязнь исключительно к воспитанникам заведения, у входа в которое он имел несчастье находиться.


Дальше, на балконе углового, докторского дома — не должно находиться дамы в белом. Коренных обитателей мира за первым щелчком не так уж и много, но те, что есть, как правило, вышибают со взвода, болезненно и надолго. Строгая женщина в старомодном платье появляется редко, но если встречается — то следующий лунный месяц нечего и пытаться взвестись.


В этот раз балкон пуст, только треплется на ветру привязанная к перилам тряпка невероятно сердитого канареечного цвета.


За поворотом Анна встречает Василия: знакомого проводника, который тащит наматывать свои пять кругов стайку восторженных первокурсниц. Василий бородат и, кажется, слегка нетрезв. Анна показывает ему поднятый кверху указательный палец. Проводник кивает и молча проходит мимо: за первым щелчком, при намерении взвестись на второй желательно молчать. У протеже Василия явно такого желания нет. Они взведутся на первый, пощекочут нервы, покупая какую-нибудь мелочь в магазине и если Василию повезёт, как минимум одна из них окажется в его койке.


Сам он, кажется, не был дальше второго, в отличие от Анны. У неё сложился авторитет если не самого отбитого ходока в городе, то уж точно, самого живучего. Возможно, в последнем не было какой-то особенной её заслуги, просто она не пыталась вырвать у собственного отражения бриллиантовые глаза, не охотилась за ржавыми голубями, плачущими морфием, не спорила с живущими на бетонных яблоках бумажными гусеницами и даже и не подумывала о том, чтобы умыкнуть у племени плотоядных троллейбусов их золотой фетиш.


То, что она хотела выкрасть у мира-под-городом, было куда сокровенней и лежало гораздо глубже, чем любая корыстная добыча.


Тем временем, за поворотом, в неглубоком дворике, Анну ждала чаша фонтана. Издалека она выглядела так же, как и всегда, но, наклонившись, можно было увидеть бегущие по дну блики, словно свет проходил сквозь невидимую жидкость.


Мир-взведённый был сегодня благосклонен к гостье. Та помассировала пальцы, достала из сумочки скарификатор и, выдохнув, как перед прыжком в холодную воду, проколола себе безымянный палец. Над бледной кожей выступила едва заметная капелька крови. Анна мысленно выругалась и зажав щепотью уже указательный палец, так, чтобы он густо покраснел, со всей силы погрузила в него острие.


Густая вишнёвая капля оторвалась от руки и полетела вниз, к муаровому узору поверх замшелого бетона. Чуть ниже края фонтана она разбилась о невидимую плоскость и растеклась по ней, в стороны и вниз, красноватым, колышущимся облачком.


Это длилось несколько секунд, а потом как в обратной перемотке, кровь собралась в крохотную сферу и, словно от беззвучного удара, свет в глазах Анны на мгновение померк.


Когда она, хватаясь за осклизлый бетон, приподнялась и открыла глаза, перед ней возносились звенящие розовые струи, на высоте второго этажа они обрастали пышной пеной и мелкими брызгами осыпались вниз, в заполненную вишнёвой жидкостью чашу.


Анна отшатнулась от фонтана, не дожидаясь, когда то, что живёт в нём за вторым щелчком, попытается схватить её за руку или волосы.


Город вокруг опустел. Надписи утратили смысл. Правила сменились.


В который раз Анна ощутила горькую иронию её положения. Когда-то правила — другие, придуманные людьми — забрали у неё Павла. Те самые, которые должны были его защищать каждый раз, когда он поднимался навстречу таящейся в проводах неслышной и невидимой смерти.


Те самые правила, которые написаны кровью и в которые он волей-неволей вписал собственную трагическую строку.


Потом собирались комиссии, бумажные волны вздымались между безликими кабинетами, сталкивались в коридорах и разбивались друг о друга в пену из фамилий, допусков, нарядов, фидеров и подстанций, телефонных звонков и записей в журналах и по всему выходило, что отлаженный механизм дал сбой. Не по чьей-то конкретной вине — и это особенно бесило заседающих и обвиняющих — а просто потому что система таила в себе возможность одного неучтённого частного случая, что-то вроде бюрократической петли с положительной обратной связью.


Виноватым, в конечном итоге, назначили Павла. Анна (А вы, девушка, простите, ему кто?) осталась наедине с чужим городом. На одной цепочке у неё висел алюминиевый крест и золотое кольцо на мужской палец. И больше не было ничего, о чём имело бы смысл упоминать.

До первого щелчка дойти несложно — найти дорогу можно даже случайно. Особенно, если идёшь к мосту, туда где между колонн, мнящих себя ростральными, вода у подножия массивных быков неглубока, а камни тверды.


Каким-то непостижимым способом, ей тогда удалось сразу взвестись до второго щелчка. Вероятно, город решил, что взнос был уже уплачен Анной сполна. То, что она увидела внизу вместо речной воды заставило её ужаснуться но, вместе с ужасом к ней пришла холодная уверенность: с этой минуты она не сомневалась, что открывшейся ей мир безраздельно принадлежит мёртвым. И она вцепилась в то, что считала преддверием аидова царства с осатанелой одержимостью.


Не вызывало в ней ни малейшего сомнения, что за очередным (третьим, пятым, сотым?) щелчком можно обнаружить всех тех, кто покинул мир людей. И что их можно вернуть назад, похитить, выкупить, увести хитростью или силой. Главное — добраться, а там уже она сможет найти верный способ.


О том, как дойти до третьего щелчка пишут мало, и ещё меньше пишут правду. Закрытые форумы и каналы, полные едких недомолвок, содержат крупицы полезных знаний, которые надо собирать и выменивать обманом и лестью. Англоязычный субреддит был куда более доброжелателен, но завязанные на культурных кодах англосаксов правила редко подходили к городам бывшего Советского Союза.


Анну спасло образование лингвиста, которое она до этого успела трижды счесть бесполезным. Но — и это она открыла независимо от других — правила переходили друг в друга как фонемы в заимствованных словах: по строгим и неизменным законам. Принцип был отдалённо схож, но применим.


Потом уже, когда опыт и репутация открыли для неё посвящение в высший градус ходящих по щелчкам, она с некоторым разочарованием обнаружила, что до неё это открытие совершали десятки других.


Тем временем, ноги донесли Анну до городской Ратуши. Она собиралась было свернуть направо, к кресту над обрывом, но вовремя увидела, как из здания семинарии выдвигается шествие молчаливых мужчин в чёрных одеждах. На рясах из тускло поблескивающего кожзама схимнические кресты переплетались с рунами, орлами и свастиками. Белые, распущенные волосы спадали на плечи из-под фуражек с черепами. Казалось были видны холодные, блестящие ртутью зрачки — неизбежные стигматы туземцев места-без-нас.


По слухам, за прошедшие семьдесят лет, пыточные подвалы ни на миг не остановили своей работы.


Отрезанная от ближайшего места взвода, Анна продолжила путь мимо Ратуши вниз и направо. В обыденном мире её следующий пункт назначения служил пивнушкой под открытым небом. Здесь на месте пошловатой ограды с претензией на прованс возвышался мрачный острог. Из-за массивных ворот доносился дрожащий бас колёсной лиры и расстроенное пьяное пение.

Но памятник у ворот был тем же: пожилым сапожником, сидящим у натянутого на колодку ботинка. Бронзовый человек со звуком, напоминающим скрип промасленной кожи, размахнулся молотком и звонко стукнул по бронзовой подошве.


Анна с раскрытым блокнотом в левой и собственным молотком наготове в правой, сверилась с записями и стукнула дважды.


Сапожник замешкался на секунду и ударил четыре раза — Анна ответила тремя ударами. Ещё два удара с его стороны и один — с её. Так они обменивались числами, которые, по сути своей, благословили древнего бога сапожника, того, что воскрешает мёртвых, навевает ветер и ниспосылает дождь (стучит бронзовый молоток). Того, кто освобождает заключённых и сохраняет верность Свою спящим во прахе (вторит стальной молоточек Анны) и так далее, удар за ударом, число за числом.


Наконец, бронзовый человек оставил свою работу, улыбнулся и высунул язык. На кончике языка виднелась налипшая почтовая марка. Анна аккуратно сняла её, стараясь выглядеть почтительной настолько, насколько это возможно по отношению к бронзовому истукану. Марка была пожелтевшей с изображением аверса и реверса древней монеты, надписями на иврите и числом 1000 арабскими цифрами.


Поколебавшись мгновение, Анна положила марку себе в рот.


Мощённая булыжником мостовая бугрилась под ней, когда девушка осознала себя лежащей посреди неверной геометрии мёртвых зданий. Воздух был металлическим на вкус. Небо лоскутным одеялом свисало с крыш.


Бронзовый сапожник полулежал у стены, его голова была изуродована пулевыми отверстиями а на груди ядовитым цветком желтела прибитая толстым ржавым гвоздём шестиконечная звезда.

Обратно к Ратуше Анна почти бежала, замедляясь время от времени, чтобы оглянуться по сторонам. Мир за третьим щелчком оставил ей перекрестье шрамов на спине и фантомную боль в крайней фаланге мизинца.


Отсюда удачливые авантюристы умудрялись выносить предметы либо драгоценные, либо — пусть и ненадолго — наделённые самыми удивительными свойствами. Чёрная, тревожная вода из фонтана, которая в первые полчаса могла мгновенно излечить рак — или столь же мгновенно убить. Охраняемые чудовищами драгоценности. Исполненные тайного знания книги, написанные буквами, разбегающимися от человеческого взгляда.


Чаще, впрочем, добравшиеся досюда были счастливы вернуться ни с чем.


Здесь были свои правила, большую часть которых Анна вывела сама: из старых дневников, архивных вырезок, фотографий и карт. В какой-то момент всё это разномастье сложилось в череду условий, настолько очевидных, что даже удивительно стало, как это больше никто не понимает таких простых вещей.


Камень у музея местного художника, например, имел на себе узор из трещин, которые замечательно накладывались на карту пятьдесят третьего года, и при помощи простого карандаша можно было увидеть, как проступает в графитовой штриховке указание номер телефона из старого справочника.


По этому номеру — пять цифр против нынешних шести, если подождать достаточно долго, можно было услышать щелчки, соответствующие номеру городской газеты за семьдесят шестой год, ответы к кроссворду в котором в свою очередь вели ещё дальше.


Часы с каждой стороны Ратуши показывали собственное время и только половина отметок на циферблатах была цифрами. Анна сложила числа с трёх сторон и уже собиралась повернуть за угол, чтобы подсмотреть четвёртую, когда она услышала как что-то тяжёлое приближается со скрежетом раздвигаемого асфальта.


Как ей удалось за секунду обогнуть здание и скрыться за противоположным углом — девушка не помнила. Время не существовало для неё, пока тело спасалось бегством. Пришла в себя она уже при виде того, как над крышей, там где только что стояла она, возвышается покрытая зеленоватыми потёками боковина цистерны водонапорной башни.


С этой башней Анна встречалась пару раз, на почтительном расстоянии. Будто ожившая апория Зенона, водонапорная башня перемещалась, оставаясь недвижимой в каждый отдельный момент. Слухи о башне ходили самые мрачные, как, впрочем, практически обо всём по эту сторону третьего щелчка.


Анна не испытывала желания выяснять, чем именно её внезапная визави видит и, прижавшись к стене, ожидала, когда скрежет начнёт стихать.


Наконец, она решилась выглянуть: башня в своей непостижимой манере удалялась вверх по центральной улице. И когда Анна уже подсмотрела последние числа, над высотным знанием в отдалении поднялись, будто солдаты в атаку, чёрные прямоугольники. На них вспыхнули желтоватые лампочки, проморгались и сложились в надпись прямо на виду водонапорной башни


ОНА ПРЯЧЕТСЯ ЗА РАТУШЕЙ


Воздух выпрыгнул из груди Анны, казалось, вместе с сердцем. Башня издала ржавый рёв и начала разворачиваться. Асфальт расступался у её подножия там, где из-под него прорастали сочащиеся мазутом трубы.


Анна бросилась бежать. Она проскочила арку в дворик — там манекены играли разноцветными стеклянными шариками в известную только им игру, перемахнула через невысокую ограду и втиснулась между двумя сарайчиками. За её спиной башня удивительно беззвучно заместила арку собой.


Ноги вынесли девушку к тому самому зданию семинарии, которое она так старательно обходила щелчок тому назад. Здесь за окнами пылало, источая жирный маслянистый дым, жаркое оранжевое пламя, вращались шкивы и лезвия и доносилось исполненное боли многоголосие.

Впрочем, снаружи не оказалось никого, кто мог бы задержать Анну и она счастливо проскочила дальше, к тропинке вдоль забора над крутым склоном.


Водонапорная башня прошла впритирку к огню, на фоне темнеющего неба она казалась пламенеющей палицей.


Тропинка оборвалась вниз: Анна наполовину поехала, наполовину покатилась по склону, обдирая ладони о кустарник. Башня замерла над обрывом, смоляная в алеющем контровом свете.


Её ржавый голос заревел сиреной и на этот призыв сквозь чёрное небо уже опускалось на город что-то огромное, почти невидимое, сотканное из дыма и мрака.


Анна бежала, стараясь не смотреть на близкую реку. Тропинка петляла под ногами, саднили отбитые колени и ладони, сбитое дыхание заставляло платить нестерпимой болью за каждый глоток воздуха.


Мглистые щупальца опустились до самой земли и теперь подслеповато но споро нашаривали беглянку между деревьев.


Заветное место Анна чуть не пропустила в наступившей тьме.


Квадрат из разноцветных крышечек, аккуратно вдавленных в землю. Полсотни по каждой стороне. Число на Ратуше было связано с этим квадратом через дюжину проделанных Анной логичных и понятных ей преобразований. По ту сторону квадрата был последний щелчок. Не мог не быть.


За предыдущие экспедиции Анна успела перебрать почти все способы совместить число с квадратом. Теперь в её списке оставалось всего два.


Она отсчитала по крышкам справа налево и сверху вниз первое простое число, которое было больше числа с Ратуши и выковыряла соответствующую крышечку из земли. Затем, Анна достала из внутреннего кармана куртки чекушку «Чёрного рыцаря», вставила крышку от неё на освободившееся место в квадрате и залпом опустошила бутылку.


Последним, что она заметила были стремительно окружающие её мглистые протуберанцы.

Когда тьма рассеялась, Анна обнаружила себя там, где начала своё путешествие: у гранитной стелы, увенчанной двуглавым орлом.


Вокруг стояла торжественная тишина. Воздух был прозрачен и недвижим. Каждый лист на деревьях и на земле был окрашен в свой собственный, неповторимый оттенок золотого.

Мир, облачённый в парчу, почтительно расступался вокруг Анны.


Она медленно обошла стелу. Пушки по углам почтительно блестели. По небу был раскатан глубокий закатный бархат.


На скамейке в конце парка сидел долговязый молодой мужчина с нелепым вихром на голове, в синей служебной куртке со светоотражающими лентами на рукавах. Он выглядел удивительно неуместным на фоне всего, что его окружало. Он выглядел так, каким запомнила его Анна в последний вечер. Павел — это был, несомненно, он — сидел с книгой, погрузившись в чтение и, по всей видимости не замечал ничего вокруг.


Анна пошла быстрее, потом побежала, слёзы бриллиантами расцветили мир перед её взором. За несколько шагов она остановилась и осторожно, шаг за шагом, приблизилась к скамейке.


Мужчина медленно поднялся ей навстречу, словно нехотя отрывая взгляд от страниц. Посмотрел на неё.


В его глазах блестели зрачки цвета ртути. Анна пошатнулась и опустилась на колени, в неотвратимо тускнеющее золото. Небо, разом наполнившееся влагой и желтушным светом фонарей стремительно возносилось. Сквозь треснувшую землю и расколовшийся воздух Анна падала вниз, без мыслей, без эмоций, всё ещё ощущая ладонями холодные чугунные перила моста. Мужчина улыбнулся, разомкнул уста и поприветствовал её ржавым воем сирены.

Показать полностью
152

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

Фредди 6.4 (Фредди мёртв) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.3

Фредди 6.2

Фредди - 6 часть -1



Джерри в ужасе отползал. Саймон приближался, почти нависая над ним. Фредди вытащил из кармана рогатку и прицелился, не обращая внимания на взвизги своего друга. Как только упырь открыл рот -он выстрелил. На Джерри посыпались обломки выбитых зубов.


— В первый раз такое вижу, — послышался чей-то голос.


Саймон замер, словно его выключили, а Джерри неожиданно почувствовал как его поднимают за шиворот. Фредди не растерявшись снова зарядил рогатку.


— Напрасно стараешься. Серебром меня не убить, — прошипел вампир. Он появился прямо из воздуха и теперь использовал Джерри в качестве живого щита. Джерри пытался кричать и дрыгал в воздухе ногами.


— Меня нельзя убить серебром, чесноком или распятием. Я не боюсь солнечного света. Только осины, но я не чувствую чтобы она при тебе была. — продолжал вампир.


— Я всё-таки попробую, — отозвался Фредди и выстрелив серебряным шариком угодил монстру в левый глаз. Вампир плотоядно улыбнулся. Серебро действительно не причинило ему вреда.


— Во тьме ночной

— При свете дня

— Вам не укрыться от меня…


— шипя процитировал он, бессовестно использовав плагиат другого стихотворения.


Фредди пошарил в карманах и извлёк пару баллистических ножей.


— Ну-с, я вынужден откланяться. Я должен принести Рэнди свою добычу, — произнёс вампир и расправил огромные перепончатые крылья.


— Э - нет. Твой противник я.


— С тобой уже покончено. Отправляйся на тот свет мальчик. — улыбнулся вампир и в этот момент Фредди почувствовал острую боль в правой ключице. Его глаза стали круглыми от удивления, он попытался повернуться, но тут силы оставили его. Существо подкравшееся к нему сзади показало множество тонких зубов похожих на белые иглы. Фредди схватился за место укуса, его повело и он упал на траву.


— Фредди!!! — закричал в ужасе Джерри.


— Делов-то: на один укус, — прошипела большая, с взрослого человека, ящерица стоявшая на задних ногах.


— Он умер? — уточнил вампир.


— Конечно. Мой яд убивает за одну секунду. Рэнди будет доволен.


— Гады! Твари! Мерзавцы! — Джерри пытался вырваться, но хватка вампира была каменной.


— Выпей уже его кровь! — посоветовала ящерица — Он слишком громко кричит.


— Как скажешь, — вампир обнажил свои клыки и тут Джерри зажмурившись пожелал, чтобы тот не смог причинить ему вреда.


Зубы вампира клацнули в миллиметре от его шеи.


— Не понял? — удивился вампир и попытался укусить снова. Мимо. Снова попытался и снова мимо.


— Ты чего с едой балуешься? — спросила ящерица.


— Я не специально! У меня не получается его укусить! — пожаловался вампир и продемонстрировал — Вот!


Он предпринял ещё одну бесплодную попытку, после чего злобно развернул мальчика к себе лицом и возмутился:


— Что в тебе такого?


— Шею с мылом помыл, — дерзко ответил ему Джерри — Джонсон и Джонсон. Убивает любую заразу.


— Ладно, пусть с ним клоун сам разбирается, — решил вампир и велел — Ящер - забирай свою жертву и пошли. Нас ждёт награда.


Ящер опустил свой взгляд на труп Фреда, но там было пусто.

— Он исчез, но как? — зашипел он.

Раздался выстрел.

—А вот так, — ответил Фред поднявшись с земли в метрах десяти от него держа в руках обрез, — Фуфловый у вас яд. Полная ерунда по сравнению со стряпней моей мамочки.


Ящер промолчал. Заряд картечи оторвал ему голову. Вампир увидев, что произошло с другим охотником, тревожно забил крыльями и подхватив свою жертву скрылся в ночном небе.


— Фредди...Паси…— донёсся с небес слабый крик.

——————————————————————————————

Сандей прогуливалась по опустевшему лагерю. Охотники веселились в парке Аттракционов, но её это мало заботило. Она побывала в комнате, предоставленной ей для проживания и среди личных вещей нашла старую кожаную сумку полную шприцов и разноцветных склянок. Она удостоверилась, что все в полном порядке и забрав сумку шла через лагерь мимо дома вожатых.

Дом вожатых был самым высоким в лагере. Тут был зал общих собраний и библиотека. Сейчас он пустовал. Окна были выбиты, а стены измазаны кровью жертв и краской. Охотники развлекались. Они даже забросали туалетной бумагой ближайшие деревья.


Когда над её головой пролетел вампир нёсший в когтях визжащего от страха Джерри она с удивлением подняла голову. Вампир пытался укусить мальчика, а тот отчаянно сопротивлялся.


— Джерри? А я думала он сдох? — пробормотала Сандей.


Вампир крутился в воздухе и всё никак не мог зацепить мелкого крикливого поросёнка. Он так увлёкся, что не заметил как влетел в окно третьего этажа. Сандей постояла задумчиво, а потом побежала по направлению к главному входу.

——————————————————————————————

Джерри очень сильно ударился спиной. Он пришёл в себя. С потолка сыпалась пыль и крошка. Где то рядом ругался и ползал вампир, крыло которого придавило упавшим книжным шкафом.

Джерри очень хотелось жить и он побежал. Единственная лестница, попавшая ему на глаза, вела наверх и он недолго раздумывал.

Он выскочил на крышу, огляделся и морщась от боли закрыл за собой железную дверь. Потом подпёр её детским стульчиком.


— Этот стул для Салли! — послышался недовольный голосок и по спине у мальчика поползли мурашки. Только не она! Он еле нашёл в себе силы повернуться и посмотреть. Да. Это была та самая девочка. На крыше дома вожатых она организовала себе детское чаепитие. Тут стоял круглый столик и стулья с плюшевыми игрушками. Девочка разливала чай из декоративного чайничка в маленькие чашки.


— И-извини — заикаясь произнёс Джерри.


— Я и не обижалась, — ответила девочка. — Ты очень вовремя пришёл Джерри. Салли соскучилась по тебе.


Она закончила разливать чай и показала мальчику свою страшную куклу.


— Здесь так одиноко. С нами никто не играет. Мы всё время одни.


— Ага, — Джерри подбежал к краю крыши и понял, что прыгать вниз не вариант.


— Джерри, садись к столу. Мы украли в столовой торт и сейчас съедим вместе. — пригласила его девочка.


— Ты не собираешься меня убивать? — с подозрением спросил он.


— Зачем? Салли убивает только тех кто ей не нравиться. — пожала она плечами — А ты ей нравишься. Хочешь конфет?


Джерри оглянулся на стол и в животе предательски заурчало.


“Хоть наемся перед смертью”, — подумал он и решившись уселся за стол не дожидаясь девочки, принялся уплетать сладости за обе щёки.


— Джерри, нужно предложить и остальным гостям — потребовала качая головой девочка.


— Спасибо...мммм... добрая Салли. Дай бог тебе... ням-ням, — отвечал с набитым ртом Джерри.


Девочка от таких слов смутилась и прикрывшись куклой подвинула к нему бутылку:


— Ну раз ты так голоден… Вот лимонад...Не ешь всухомятку…


Джерри рывком открутил крышку и чуть не захлебнулся от жадности и ударивших в нос пузырьков газа. После нескольких глотков на него напал приступ икоты.

В этот момент появился вампир. Хлопая крыльями он приземлился на крыше.


— Вот ты где, жертва!


— Ик! — признался Джерри.


— Я освежую тебя, а из кожи сделаю барабан!


— Ик-ик!


— Я оторву тебе  голову!


— Иииик!


Джерри бросился к двери выхода.


— Пришёл твой смертный час, поросёнок! — вампир поднялся в воздух и пафосно распростёр свои крылья.


Девочка, сидевшая до этого очень спокойно, махнула в сторону вампира своей куклой и того просто смело с крыши. Он улетел вниз бестолково размахивая своими крыльями.


— Джерри мой! — громко объявила она.

———————————————————————————————

Сандей нашла лестницу ведущую на второй этаж и тут, на её глазах, лестница рухнула, а её саму чуть не придавило.


“Дела, — подумала она, — И как теперь подняться наверх”?


———————————————————————————————

На верхнем этаже, куда забежал Джерри, разгорелась нешуточная драка. Вампир боролся с Салли. Девочка, при помощи своей куклы швыряла вампира об стены, уронила ему на голову люстр, запихала его в шкаф. Вампир был неистребим. Ничего на него не действовало. Раны причиненные ему, затягивались за секунду, оторванное крыло приросло обратно. Он всё наступал и наступал. Наконец улучив момент он поймал девочку за волосы и торжествующе поднял в воздух. От боли она заплакала и отпустила куклу.


— Жалкая мразь! — прогремел вампир — Ты пошла против своих! Хоть я и не должен убивать других охотников, но за твои проделки меня не осудят. Я убью тебя, а затем и этого наглого поросёнка. Смиритесь! Ваша смерть неотвратима!


— Твоя тоже! — послышался голос Джерри — Отпусти её кровосос летучий!


— Кто это там пищит? — ухмыльнулся вампир оглядываясь в поисках мальчика.


— Я! Джерри — убийца вампиров! Ученик самого Фредди! Пора тебе получить по заслугам. Осина по тебе, аж изрыдалась вся.


Пока вампир и Салли боролись между собой, он пожелал себе арбалет с осиновыми болтами. И умение стрелять без промаху.


Джерри нажал на спусковой крючок и вампир почувствовал неприятное жжение в области груди. Он вспомнил, что сам, недавно, признался в уязвимости к осиновому дереву, а тут вон оно. В груди торчит. Джерри начал заряжать второй болт и вампир бросился наутёк. Спасаясь, он вышиб последнюю деревянную раму окна и начал протискиваться в образовавшуюся дыру.


— Да щас! — мстительно проворчал Джерри и выстрелил ему в след почти не целясь. Попал пониже спины. Вампир громко воя вывалился наружу.


— Интересно, он подох? — спросил было он вслух , но тут на него с поцелуями налетела спасённая им девочка. Он еле успевал уворачиваться.


— Спасибо! Спасибо! Мой герой! Мой рыцарь! Мы с Салли, твоего поступка, никогда не забудем.

Это были первые поцелуи в жизни Джерри, когда его целовала не бабушка и не мама. С одной стороны он был очень горд, а с другой очень смущён. В самый ответственный момент их застукала Сандей.


— Ага. Вы оба живы. Я еле забралась сюда. — мёртвым голосом констатировала черногубая девочка. — Наверное это и к лучшему. Пора бы нам обсудить нашего общего друга Фредди. Пока ещё не слишком поздно.


Джерри нахмурился и направил на неё свой арбалет. Он даже не заметил, что тот не заряжен.

Со стороны парка аттракционов послышались громкие взрывы.


— Что происходит? — первый озвучил общее недоумение Джерри.


— Фредди, — черногубая подошла к дыре и посмотрела на зарево пожара, — он вышел на свой последний бой. Наша задача, сейчас, помочь, пока ещё ещё не слишком поздно, а то может получится так, что победителей вовсе не будет.

———————————————————————————————

Издали Фредди походил на вооруженную крепость. Он нёс на себе всё оружие, которое только у него осталось. Он был полон решимости закончить игру. Раз и навсегда. Перед лагерем он не стал искать ворота, а просто взорвал стену и ворвался внутрь.

Фредди стрелял в любого кто осмеливался заступить ему дорогу.

Перепуганные охотники столпились в центре парка под мнимой защитой самого Шолотля. Клоун Рэнди бесновался и требовал дать отпор маленькой машине смерти. Охотники боялись, а Фредди всё наступал.


— Дьявольская удача, — бормотал он, — посмотрим насколько ты дьявольская. Мне уже нечего терять. Все вы тут, сегодня, передо мной костьми ляжете. Алах -Акбар!!!


Охотники услышали его последние слова и испугались ещё сильнее. Фредди тащил на себе килограммы взрывчатки. Он собирался сыграть вничью и имел для этого все шансы. Охотники потеряв несколько самых отчаянных перегруппировались и бросились на него врукопашную. Верховодил не боявшийся огнестрельного оружия Самуил Гранди. Началась свалка. Фредди мелькал в куче, орудовал ножами, резал, колол, стрелял. Самуилу Гранди, которому показалось, что проклятый пацан в его руках, кто-то подбросил в штаны гранату.


— Самуил Гранди! В понедельник…


Бабах!!!


Взрывом охотников раскидало в разные стороны. На куче поверженных врагов стоял Фредди и хищно улыбался. Лицо его было в крови. Он смотрел прямо на клоуна Рэнди.

Жрец Шолотля, до этого не знавший страха, непроизвольно испортил воздух.


— Ты следующий! — мрачно объявил Фредди.


Клоун попятился оглядываясь на своего господина. Скелет Шолотль по прежнему сидел и не обращал на него своего внимания.


— Стой Фредди! Не трогай его! — послышался звонкий голос. Мальчик обернулся и облегченно вздохнул. К нему бежал живой Джерри, Сандей и ещё девочка с куклой.


— Почему? — спросил Фред, когда они поравнялись — Вот, сейчас, я его убью, а потом брошу вызов его богу.\


— Тебе не победить таким образом, — ответила за всех Сандей. — Мы должны соблюдать правила.


Она приблизилась к нему почти вплотную.


— Я плевал на его правила! — устало ответил он, — плевал на всех убийц и клоунов…


— Я понимаю, Фред. Смотри! Салли тебе покажет: на примере Джерри, — успокаивающе произнесла Сандей.


После этих слов Фредди увидел как девочка с куклой воткнула в шею его друга шприц с розовой жидкостью. Джерри упал, словно мешок с поролоном, лицом вниз.


Фредди хотел закричать от ярости, но не смог произнести и звука. Голос его пропал.


— Придётся тебе умереть, прости, — прошептала ему на ухо Сандей, — Просто бизнес. Ничего личного, Фредди.


Фредди зашатался. Сопротивляясь, он упал на колени. Сандей выдернула из его шеи опустевший шприц. Он так и не понял, как она успела его вонзить. Перед глазами залетали радужные круги, а потом наступила блаженная темнота. Фредди лёг на землю, очень тихо. Через несколько секунд его сердце перестало биться совсем. Он умер.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
177

Фредди 6.3

Фредди 6.3 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.2

Фредди - 6 часть -1


------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Джерри уже давно закончил закапывать ящик. Припопорошив ветками и мхом откинутую крышку, так чтобы она не бросалась в глаза, он спрятался в кустах и сидя на детском спальнике вздрагивал от каждого шороха. Хоть он и находился, сейчас, под защитой Зубастика и ловушек расставленных, но всё равно было страшно. А ещё, очень хотелось есть. Вон - Зубастику хорошо: ест всех. Ему бы, Джерри, так. Он оторвал пару листочков с ветки и попробовал пожевать. Тьфу! Слишком горькие и теперь, ещё, пить захотелось.


Тут, Джерри услышал чьи-то шаги и замер, стараясь себя не выдать. Они с Фредди, уже так обожглись один раз. Повели себя беспечно — на них набрёл вожатый и предложил вывести в безопасное место, обещая еду и горячий шоколад. Он был такой убедительный — дяденька в очках. Так беззащитно улыбался, рассказывая, что у него в лесу есть тайное укрытие, там у него спрятаны игрушки, еда и рация.Рассказывал, что оттуда можно будет попытаться вызвать помощь или хотя бы переждать опасность. Он называл себя Харви и добродушно протягивал к ним свои руки.


Джерри ему уже совсем поверил, мысль о горячем шоколаде была такой вкусной, но Фредди достал обрез. Джерри попытался остановить друга. При виде оружия, вожатый Харви бросился наутек, но попал в одну из ловушек. Как он кричал. Называл их бессердечными чудовищами, клялся, что всего-лишь хотел помочь. Фредди натравил на него Зубастика. Джерри плакал, ему в тот момент, казалось, что Фредди сам стал злодеем и убивает невинного человека. На его глазах, Зубастик вцепился в лицо вожатого Харви. Потом Фредди пошарил у него в карманах и показал Джерри несколько пар окровавленных детских трусиков.


— Вот с ним, ты хотел идти? Ручаюсь, эти дети ему тоже поверили. Ну ничего, Зубастик не оставит от него даже косточек. Жри Зубастик!


С того момента Джерри потерял всякую веру во взрослых.


Шаги были все ближе.


— Зубастик -Фас! — шёпотом приказал Джерри.

Чавканье в кустах неподалёку затихло, но ненадолго. Кажется, Зубастик не счёл приближающегося достойной добычей.


— Джерри, это я — послышался тихий голос и мальчик облегчённо выдохнув выглянул из кустов. Фредди зачем-то притащил горшок.


— Лучше бы еды — вздохнул Джерри, он увидел в горшке только золотые монеты.


— Печенье, ещё осталось, — утешил его Фред. Он выгреб горсть монет и высыпал их в ящик.


Потом, они сидели в кустах, разделив пополам последнюю пачку и бутылку воды.


— Плохо жить без еды, — вздыхал Джерри. — Может, сделаем вылазку в лагерь?


— Сначала дождёмся хозяина монет. Крепись Джерри! Представь, что ты американский солдат на задании.


— Ага. Наши солдаты таких тягот и лишений не несут. Я читал в одном журнале, что американский солдат должен питаться регулярно - не менее пяти раз в день. Голодный солдат сражается плохо и теряет свой боевой потенциал. Там даже пример приводился: однажды в Ираке вовремя не завезли свежих гамбургеров и целой роте, из-за случившегося стресса, потребовалась психологическая помощь.


— Тихо! — шикнул Фредди навострив уши. — Он идёт!


Джерри так испугался, что инстинктивно прикрыл ладонями рот.


— Золото! — донесся до них визгливый голос — Моё драгоценное золото! Выходи — сраный пацан и отдай его мне!


Лепрекон бежал через лес, ориентируясь по путеводным золотым монеткам, которые раскидывал для него Фред. Каждую монетку он поднимал с земли, бережно отряхивал и прятал в карманах своего зелёного камзола.


— Я вырву твои кишки и намотаю на локоть! — клялся он. Золотая нить Ариадны привела его к яме под небольшим холмом. Он заглянул туда и увидел внизу целую россыпь.


— Мерзавец! — пробормотал Лепрекон после чего произнёс в рифму:


— Сначала, золотом займусь,

— А после с Фредди разберусь…


Он спрыгнул вниз и кряхтя принялся собирать монеты.


— Ублюдок! Падла! Гадкий вор!

— Тебе озвучу приговор!


— доносилось из ямы. Увлекшийся Лепрекон не услышал как к нему подошли дети.


— Фредди не вор! Фредди в долг взял! — послышался сверху возмущённый голос Джерри и Лепрекон в удивлении поднял голову.


— Возвращаю твоё золото! — звонко крикнул Фред и высыпал на голову остолбеневшего монстра последние золотые монеты. Лепрекон от неожиданности растерялся, промедлил и в довесок пребольно получил по голове чугунным горшком.


— Давай Джерри!!!


Мальчики схватились вдвоём за край замаскированной крышки и захлопнули сейф. Фредди, навалившись сверху, быстро покрутил дисковый замок и Лепрекон оказался в ловушке.

Мальчики переглянулись с облегчением.

Через несколько мгновений Лепрекон пришёл в себя и разразился самыми грязными ругательствами,которые только знал. А знал он их очень много. Он только сейчас понял, что из железного сейфа ему не вылезти. Дети присели на корточки и с восхищением слушали.


— Ого! Сколько он слов незнакомых произнёс, а что такое Мордофиля?! — спросил Джерри.


— Наверное, что-то на еврейском. Может быть, заклинание. Только, пока он в ящике его власти над нами нет — пожал плечами Фред.


— Есть хочется — пожаловался Джерри.


— Да. Его можно долго слушать, но нам некогда — согласился мальчик.


— Эй Лепрекон! Мы тебя поймали и теперь ты нам должен три желания! — крикнул он так чтобы Лепрекон его точно услышал.


— Да пошли вы! — отозвался Лепрекон.


— Мы-то пойдём, а ты тут останешься и никто тебя не найдёт, пока ящик не сгниёт. А он будет гнить очень долго. — сообщил Фредди.


— Мне насрать! Я бессмертный — могу себе позволить! Паршивые дети! Чтоб вы сдохли!

Фредди помолчал потом поинтересовался:


— Лепрекон, а ты слышал про медного быка? Было такое развлечение в древности. Жертву запирали в туловище медной статуи и разводили под ней огонь. Когда бык разогревался до определённой температуры, жертва начинала кричать. Эхо разносилось внутри статуи и бык начинал реветь…


— Ты на что паскудник намекаешь? — перебил занервничавший Лепрекон.


— Ты просто ещё не оценил все возможности нашей ловушки. Под ней, внизу расположены нагревательные элементы. Мы будем тебя потихоньку нагревать, пока ты не заревёшь как тот бык, — объяснил Фредди.


— Упыри! Садисты! Налакаются колы, а потом над карликами издеваются! Это не гуманно! У вас вообще совести нет?!! Побойтесь бога!


— Три желания! — потребовал Фред.


— Два! — принялся торговаться Лепрекон.


— Четыре! — возразил Фред.


— Вот суки! Ладно три!


— Каждому! — возмутился Джерри.


— Идите на…


— Хорошо. Переговоры зашли в тупик. Джерри разогревай — смиренно вздохнул Фредди.


— Стойте! Не надо! Я согласен! — перепугался Лепрекон.


Фредди зловеще улыбнулся. Пленник повёлся на блеф. Никакого нагревательного устройства под сейфом не было. Теперь следовало приступить к выбиванию нужной информации.

——————————————————————————————

Самуил Гранди привёл свою шайку в центр парка аттракционов. Туда охотники приносили своих умерщвлённых жертв или их останки демонстрируя свою работу Шолотлю и его жрецу клоуну Рэнди.

Шолотль представлял собой человеческий скелет высотой - около десяти метров. Вместо одежды вокруг него вился густой тёмный туман. Шолотль сидел по-турецки и развлекал себя перебирая человеческие останки . Рэнди и его несколько прислужников, в костюмах пушистых зверей крутился подле него. Он благодарил охотников за жертвы и благословлял на удачную охоту. Шолотль молчал. За него говорил Рэнди.


Началась перепалка. Самуил требовал гарантий, что когда охота закончится, охотников не заставят драться между собой. Рэнди, косясь на своего повелителя, прикладывал руку к груди, напротив сердца и клялся, что договор не будет нарушен.


— Вы убьёте всех жертв и можете быть свободны. Стены мёртвых падут, а мой господин выберет своего чемпиона! — говорил он.


— А гарантии где? — возмущался Самуил, — гарантии:слово клоуна?


— Лучше — слово пацана! Зуб даю! Мамой клянусь! Вы бы вместо того, чтобы рассуждать объединились и уже прикончили гнусного Фредди.


Сандей, стоявшая в отдалении, мрачно улыбнулась, когда охотники услышав о Фредди завопили от ненависти.


— Он подлая тварь!


— Он убил Слендера!


— Он завалил моих друзей, а меня пнул под жопу так больно, что до сих пор болит!


— Он кинул в оборотня Джека какой-то порошок и Джек зачесался насмерть. Я видел — это было ужасно!


— Он непобедим! Не пойдём на Фредди! Фигу!


Шолотль недовольно пошевелился и Рэнди тут же отреагировал:


— А ну тихо! Вы убийцы или слюнявые фрики? Какие же из вас кровососы и упыри — посмотрите на себя! Совсем молодёжь обленилась! Работать не хотят, только всё в интернете сидеть и в танки играть! Боже, Америка — куда ты катишься? За Фредди назначена награда от Сатанинского банка! Вам, чего уже деньги не нужны? Деньги огромные! Это ли не честь, убить самого страшного врага Сатанинской церкви? А?


Охотники бурча затихли.


— Не хотите Фредди убивать - так и не надо! — продолжил Рэнди. — Я, признаться, на молодёжь и не надеялся. Я сам, подстраховался и уже отправил прикончить мелкого недоноска своих лучших охотников. А вы отдыхайте, добивайте дичь послабее, раз у вас на маленького мальчика зубки не выросли. Ешьте,пейте, гуляйте — Фредди мне доставят самые лучшие охотники.


Сандей, услышав эти слова, нахмурилась.

——————————————————————————-

— Ничего у вас не получится. — хихикал запертый Лепрекон. — Если убьёте всех охотников, заклинание бога никогда не рассеется и вы до конца своих дней останетесь туточки. Таковы правила установленные Шолотлем — жертвы должны все умереть.


— Но ты можешь нас воскресить, если мы пожелаем? — спросил у него Фредди.


— Не могу, хоть убейте. Тут на все воля Шолотля. В этих границах старого кладбища он властелин жизни и смерти.


— Врёшь рыжий! Джерри, давай разогреем его?


— Клянусь своим золотом! Я не могу преодолеть волю Шолотля, но вы можете пожелать что нибудь другое! — завопил Лепрекон.


— Например?


— Удачу! Я могу дать вам дьявольскую удачу! Я сам не знаю как она сработает, но она у меня лучшая в мире!


Джерри в раздражении пнул ком земли и набросился на друга с упрёками:


— Вот и ради этого мы столько вынесли? Ради удачи? Еды нет! Ходим грязные! Всего боимся. Тащили этот ящик - хрен знает откуда и толку-то? Линда погибла! Саймон пропал! Нам только и осталось, что вернуться в лагерь, заблеять словно овечки и просить лёгкой смерти!


— У нас есть по три желания и этого немало, — отозвался Фредди.


— Окей! Желания! Лепрекон — я хочу, чтобы тут появился спецназ США. Человек триста! Выполняй!


— Не могу. Стены мёртвых блокируют такую возможность. Я также не могу переправить вас на ружу, — отозвался Лепрекон.


— Видел! — у Джерри случилась истерика — Он ничего не может! Нам конец! Господи — моя мамочка! Я больше не увижу тебя и папу!


— Заткнись Джерри или я тебя ударю! — огрызнулся Фред.


— Да бей! Лучше ты меня сейчас убей, чем в лапы этих уродов! Ты видел как они над детьми издевались. Это немыслимо! Где же бог, когда он так нужен? Зачем мы ходим в церковь? Его же нет! Бога нет — Фредди, раз он позволяет случится подобному! — Джерри рыдал. У него разом пропали все силы. Он только хотел одного, чтобы этот кошмар наконец закончился.


При мысли о родителях у Фредди зачесались глаза. Он вытер их и побрёл к схрону где было спрятано оружие. Он устал от паникера и нытика Джерри и решил совершить очередную вылазку в лагерь за едой, чтобы его друг хоть немного успокоился.


— Фредди. Саймон пришёл. — услышал он позади себя и оглянулся. К Джерри подкрался толстяк Саймон Дженкинс. Он шёл неслышно и молчал. Одежда превратилась в лохмотья. Обуви не было. Глаза закатились. Тело было покрыто грязью и засохшей коростой. Саймон уже не очень походил на живого человека.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: