1064

Народный врач Дегтярев

О его мастерстве хирурга и универсальности врача рассказывали легенды, которые оказывались реальностью, и реальные истории, похожие на легенды.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Прокопий Филиппович Дегтярёв возглавлял Барановскую больницу три исторические эпохи – довоенный период, послевоенный и развитого социализма. С 1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.


Предоставим слово людям, его знавшим.


Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.


В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.


Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.

Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…


Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.


Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Обратная сторона этого снимка:

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.


В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь.

Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом.

Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба нету у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.


Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!


Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…


Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».


…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. А тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…


Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.


Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.


Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.


***


Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06.12.1937 года рождения.


Я приехала из Астрахани после медучилища в 1956-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье.

Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу.

29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год.

Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).

У нас была больница на 75 коек.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая.


Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год.


В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.


Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое.

Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину.

Тогда от коклюша столько детей умирало!.. А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала.


Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей.


СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено.

Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.


Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал.


Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт.


Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.


Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.


Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.


…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…


Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе!» Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.


40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!


***

Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы. (На этом фото он первый слева.)

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье.


Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину.


Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.


Был участником финской и Великой Отечественной войн.


На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, когда немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя.

Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций.

День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.


После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.


Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача.


На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.


Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.


Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.


Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…


Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. Когда его не стало, на гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.

Он был настоящий народный врач.


***


Мемориальная доска памяти Прокопия Филипповича была открыта при большом стечении народа в декабре 2017 года в сороковую годовщину его кончины.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост
Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

Были приглашены и приехали сын Прокопия Филипповича - Виталий Прокопьевич - со всей семьей.

Этот мой очерк был опубликован в местной газете в июне 17-го - к Дню медика. Но уже тогда всем было понятно, что мемориальная доска будет, будет её торжественное и душевное открытие, поэтому несколько десятков номеров мы к этому открытию придержали, чтобы раздать людям.

Народный врач Дегтярев Баян, Медицина, Хирург, Врачи, Воскресенск, Хирургия, Реальная история из жизни, История России, Длиннопост

***

Текст - мой. Впервые опубликован здесь - https://nemolodoj.livejournal.com/366227.html

Верхние три снимка предоставил Виталий Прокопьевич Дегтярев. Остальные фотографии мои.

PS

Тогда - в июне 17-го - только на анекдот.ру у этого текста было примерно 300 000 прочтений. Поскольку он тогда разошелся вообще по всем популярным ресурсам (и на Пикабу, в том числе) возможно, что про нашего Прокопия Филипповича узнали до миллиона человек.

Найдены дубликаты

+16
Человек на своём месте!!
раскрыть ветку 1
+10
Человек с большой буквы!!!!!
+14
Врач - это призвание. Хороший врач трудоголик, как бы то ни было. И да, Врачи встречаются и сейчас. Может, чуть менее увлечённые, а может, просто закованные в тиски современного здравоохранения, но хорошие Врачи есть
раскрыть ветку 3
+7

Призвание - это на уровне "статуса". Какое бы не было "призвание", а за работу должно платить сполна.

Иначе придётся идти по совету Д.А.Медведева - в бизнес.
Конечно, на лечении тоже можно сделать бизнес - хороший бизнес! - но не у всех есть деньги на лечении не по ОМС... Кому-то, чтобы получить хорошее лечение, нужно заработать деньги, а чтобы заработать - надо вылечиться...

+6

Врач это такая же работа, кто-то более предрасположен, кто-то менее.

раскрыть ветку 1
0

Должно быть уважение к личному времени и личной жизни, нельзя так эксплуатировать людей.

+8

Такие люди были во все времена. Однако в Советском Союзе мне думается они раскрыться и реализовать свое призвание в помощи людям могли значительно полнее.

раскрыть ветку 1
+1

да... сейчас это, увы, невозможно... умного, четного, порядочного и принципиального человека заклюют и смешают с дерьмом, увы

+5
Слава Настоящим Врачам!!!
раскрыть ветку 4
+7

А можно славу например депутатам, а врачам достойную зарплату?

раскрыть ветку 3
+4
Да да, здорового такого Славу, нетрадиционной ориентации, и к депутатам его.
раскрыть ветку 1
+2
Депутатам и аплодисментов хватит. Славу на них ещё тратить...
+2

Великие люди. Такого масштаба я не видел, но с достойными общался. С врачами и медсестрами. Знаете, с такими вообще не страшно на оперстол лечь. Думаете их ценили? Особенно "каких то" медсестер. А вообще, работая техспециалистом было боязно болеть, зная сколько проблем с техникой. И это в областной.

+2

Прямо не врач а мечта министра здравоохранения. И дрова сам собирает и оперирует и зарплату наверное платить не надо.

+1

Великий человек, забирал из рук смерти людей обратно. Всегда поражали настолько многопрофильные врачи, но сейчас таких не найти.

Сейчас хорошего по одному профилю хрен найдёшь, куда там до всесторонне компетентных.

раскрыть ветку 3
+7

При всем уважении к этому великому человеку и Врачу - не сравнивайте современную медицину и медицину более чем полувековой давности

раскрыть ветку 2
+2

Правильно, тогда врачи каждого пациента старались вытянуть всеми доступными средствами, а теперь многие "врачи" на пациентов болт положили, особенно "врачи" предпенсионного возраста, им лишь бы до пенсии дотянуть и послать к чертям свою работу, вот к таким лучше и не попадать, только покалечат.

раскрыть ветку 1
+1
Великие люди Великой страны
0
👍
-2
Жаль сейчас таких нет. Сейчас сплошные управленцы, что в медицине, что в правительстве, что в армии. Куда ни плюнь, сидит везде своя эффективная сова, которая предмета своего труда знать не знает, а лишь чином кичится, да указания раздаёт... Не везде, но в подавляющем большинстве. Кабзда этой стране...
раскрыть ветку 6
+3

Так политика государства такая. Стране не нужны врачи, строители и учителя. При необходимости, всех можно пригласить из заграницы. А если необходимости нет, то вот - есть эффективные менеджеры.Они все вопросы и решат.

А вопрос о необходимости, будут решать депутаты.

раскрыть ветку 5
0

Ну просто люди "советской" закалки немного не допонимают, что современная медицина это даже не дорого, а ОЧЕНЬ дорого. Бесплатное в условиях какого-никакого, но рынка - хорошим не будет. Так, minimum minimorum, чтобы поцЫент не помер сразу. Плюс, при СССР особо не "качали" высокотехнологичные отрасли медицины (все уходило на колоссальную армию "первичного звена" и гигантскую сеть ЛПУ), поэтому многое приходится покупать на Западе/создавать с нуля. А это опять же - дорого. Отказ же от бесплатной медицины - невозможен по политическим мотивам, это одна из "скреп", по сути...


Плюс надо, наконец, понять, что Врач - такой же человек, как и вы. Он тоже кушает, одевается, хочет на море, хочет машину, квартиру, семью и детей. А не только вас лечить. И это нормально. А медицина - не аналог "Ночного дозора" мистера Мартина и не монашеский орден, чтобы ее работники отрекались от нормальной жизни во имя вас. Да и нынешнему поколению врачей уже не получается нассать в уши на тему Долга и Призвания. Сейчас это вызывает только смех.


Почитай мемуары врачей старой школы - будь их воля, врачей бы заставили принять обет безбрачия и жили бы они в казармах при больницах. То, что быт и семья мешают Великой Медицине - там проходит часто "красной нитью". Но разве это нормально...

раскрыть ветку 4
-1
"Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания"….
... м.б. надо возвратиться к практике "семейный врач"?
раскрыть ветку 2
+1

У нас терапевтов назвали семейными врачами. Это такая практика, когда  с больным ухом, например, не идешь сразу к лору, а сначала к терапевту за направлением. Тратишь в итоге два дня в лучшем случае

-2

Честно говоря, сомнительное объяснение.

-10

А, так это в честь него дегтярное мыло назвали?

ещё комментарий
Похожие посты
1377

Стервозные выживают из принципа

Женщина, 60+. Год назад сломала правую голень. Был выполнен остеосинтез, но полноценно на ногу пациентка не встала - передвигалась максимум с ходунками, а чаще просто лежала. Это если судить по состоянию ноги: кости прекрасно срослись, но мышцы уже с контрактурами и при любом движении всё это сильно болит. Да, вес пациентки около 150 кг, есть сахарный диабет, в остальном особых проблем со здоровьем не было.

Поступила она в реанимацию с тяжёлой одышкой и практически сразу была переведена на ИВЛ. Диагноз ТЭЛА (тромбоэмболия лёгочной артерии) особых сомнений не вызывал, хотя выполнить ангиографию не представлялось возможным: пациентка банально не помещалась в томограф. Зато врач, делавший ЭХО-КГ, разглядел тромб в одной из лёгочных артерий. Плюс здоровенная лёгочная гипертензия и перегрузка правого желудочка.

Начали антикоагулянты. Надежд на быстрое восстановление самостоятельного дыхания особо не было, так что уже на третьи сутки пациентке наложили трахеостому.
Далеко не всегда трахеостома автоматически означает возможность привести в сознание. У этой пациентки при попытке её разбудить сильно учащалось дыхание, до 30-35 в минуту. Приходилось снова вводить снотворные, а порой и релаксанты. Развилась пневмония. Из трубки постоянно санировался гной вперемешку с кровью - сказывались антикоагулянты. Приходилось постоянно вводить мочегонные - без них пациентка мгновенно отекала. С трахеостомой тоже была беда - длины обычной канюли не хватало, так что пришлось завести в трахеостомическое отверстие интубационную трубку: гортань расположена очень глубоко. В общем, было с чем повозиться. В её выздоровление не то что бы никто не верил, но оно было под очень сильным вопросом.

Однако медленно и постепенно дыхание улучшалось. Вот она уже смогла нормально дышать с помощью ИВЛ без релаксантов. Вот отключили снотворное. Пациентка начала двигать руками - за три недели на ИВЛ мышцы сильно ослабли. Плюс с неё убрали более 15 литров отёков, что тоже приводит к электролитным нарушениям и мышечной слабости. Пошагово: сначала восстановилось глотание (в первые пару дней она поперхивалась, пытаясь попить). Затем смогла самостоятельно держать бутылку и подносить её ко рту. Затем держать ручку и писать записки. Дыхание во время бодорствования было вроде даже ничего, но стоило ей заснуть, как дышать приходилось аппарату - ни малейших попыток вдоха заметно не было.
Всё это время постоянно звонил её сын, передавал записки, рисунки от внучки, когда она начала самостоятельно глотать - всякие вкусняшки вроде компотов и разного вкуса сипингов.

Но идиллия закончилась, когда пациентка чуть-чуть окрепла. Еще на ИВЛ, но уже с окрепшими руками она начала колотить по боковой стенке кровати, требуя внимания. С частотой примерно раз в две минуты. Часть пожеланий она формулировала жестами, часть писала. Просьбы разные, но суть была проста: в любой момент времени кто-то должен был находиться рядом. Иначе - громкий стук по кровати. С перерывом на ночь - ей вводили снотворные.

Наконец, я удалила трубку из её трахеи. Подозревая, что быстро об этом пожалею. И оказалась права. Голос к пациентке вернулся практически сразу, как будто и не было трехнедельного стояния трубки. Дальше был сплошной монолог, прерывавшийся максимум минут на пять. Ну и на ночной сон, под действием снотворных.
Прямо по пунктам:
-Я буду жаловаться на то, что меня здесь держат.
-Я ничем не больна, вы всё выдумали.
-У меня украли два телефона и деньги.
-Звоните сыну, чтобы он меня забрал. Не важно, что он говорит, я скажу и он меня заберет. Меня обокрали.
-Сёстры плохие, они на меня ругаются. Санитарки тоже. Я буду жаловаться.
-Не смейте привязывать мне руки. Трубочки мне не нравятся, так что я их выдерну. Не трогайте мои руки!
-Поверните меня. Нет, ногу не трогайте, она болит! Подтяните меня. Посадите меня. Нет, сама я двигаться не буду.
-Откройте жалюзи. Закройте жалюзи. Укройте меня. Снимите одеяло. Позовите санитарку, пусть меня умоет. Нет, сама я умываться не буду... Поговорите со мной, мне скучно. Нет, не надо заниматься другими больными, идите ко мне...

Ну и так далее, не считая обычных потребностей - еды, питья, туалета и тд. От боли в ноге ей постоянно вводили трамадол, и тем не менее, двигаться она не желала. Даже на бок при мытье и перестиле её поворачивала вся дежурная смена - четыре человека. Под её возмущённые комментарии. Нет, это не была обычная депрессия пациента, пережившего критическое состояние. Депрессий этих мы повидали много, они выглядят совсем не так. Это была банальная вредность, прямо переходящая в стервозность. Что, кстати, подтвердил её сын - он очень боялся, что она будет плохо себя вести. Кстати, по моим наблюдениям вредность - один из факторов, увеличивающих шанс на выживание, что я и говорила сыну. Почему, не знаю. Покладистые менее живучи. Стервозные выживают из принципа. Или у них просто больше энегрии.

И вот наступил день перевода в кардиологическое отделение. Выбрали самую широкую каталку. Для перекладывания пациентки позвали троих охранников. Провожало её всё отделение. Выслушали последние обещания написать жалобу и вывести всех на чистую воду, и облегченно вздохнули.
Заведующий кардиологией почитав толстенную историю болезни, сказал что мы совершили чудо. Да мы и сами это прекрасно знали.

https://sovenok101.livejournal.com/268059.html

Показать полностью
315

Ответ на пост «На волне поста про "Женскую ерунду"» 

Как-то я проснулась утром от дикой боли в зубах, а точнее даже в челюсти. Болело в одном месте, периодической пульсацией. Стоит уточнить, что в тот момент я училась в Москве, а сама родом из Прибалтики, поэтому с особенностями российской медицины была абсолютно не знакома. Позвонила бабушке, которая тогда была врачом, описала боль и она поставила мне диагноз "невралгия тройничного нерва". Сказала, что скорее всего продуло, посоветовала остаться дома и посмотреть что будет. Мама же посоветовала подышать над картошкой :) Что я и сделала. На утро болеть меньше не стало и я приняла решение идти в поликлинику, в которую была приписана. Я записалась к неврологу, отсидела длинную очередь, зашла и мне сказали, что раз болит челюсть, то иди к стоматологу. Что я, собственно, и сделала. Придя к стоматологу, там вновь была огромная очередь из пациентов. Дождалась своей, рассказала, что жутко болит и меня записали на прием через пару дней, потому что так просто не принимают. Я была молодой и абсолютно не наглой, поэтому начала ждать. Боли следующие дни были просто невероятные, это при том, что у меня огромное терпение к боли - чтоб вы понимали, из-за удара мизинчиком об угол я не ору как сука и не вызываю сатану проклятиями :) Но эти дни были просто для меня адом. Я находилась в коматозном состоянии, спала, периодически просыпаясь от боли.

И вот настал день Х. Я пришла к стоматологу, женщина сперва пыталась меня отшить, что ничего такого серьезного у меня нет, попей обезбола. И я разрыдалась прямо там, потому что терпеть не было больше сил. Она посадила меня в кресло, стала бить по зубам, а я лишь могла рыдать от боли. Мне сделали рентген и оказалась, что у меня в нижней челюсти киста :) Было решено экстренно сверлить зубы. Мне обкололи рот обезболом. Но это абсолютно не помогло. Воспаление было уже ого-го, поэтому меня держали, пока сверлили. Эту боль просто не передать словами. Врач сказала, что столько гноя не видела никогда за свою практику и спросила почему я раньше не пришла. А я ведь приходила :)

В итоге началось лечение. Сверлили, чистили, ставили лекарства. В какой-то момент даже стало легче. Пока не закрыли зубы нижние временной пломбой с лекарствами и сказали приходить через неделю. Ад начался в пятницу, длился все выходные и приходилось терпеть, так как стоматолог не работала в выходные дни. Воспаленение пошло по второму кругу. Тогда мне сделали ещё один рентген челюсти, но уже не точечный под зубом, а всей челюсти и стало понятно, что моя киста увеличилась в размерах :) Вновь были удивлены, что из-за кисты у меня не сломалась челюсть нижняя.

Надо было делать операцию. Встал выбор - вырывать четыре нижних зуба, все чистить и ставить потом искусственные зубы или же вскрывать нижнюю челюсть, срезать корни зубов, всё чистить и надеяться, что всё пройдёт. Был выбран второй вариант, так как это финансово дешевле. Операции боялась жутко, ведь это все делается тупо под обезболом и ты находишься в сознании. В итоге, привели меня в операционную в день Х. Думаю, вы представляете как выглядят старые операционные - тот ещё ужас. А так как я из семьи врачей, то в своей родной стране я такие комнаты видела лишь в начале 00-ых и то в морге. Честно, не думала, что в Москве могут быть такие операционные. Я думала, что это ведь МОСКВА, столица и т.д.

В итоге, вроде, всё обошлось.  Нижние зубы у меня сейчас шинированны. И вот уже два года ничего не болит :)

Врач-стоматолог на самом деле была адекватной, просто очень устала от огромного количества народа, которые в тот момент проходили диспансеризацию, и все они были иностранцами. В общем, морально была вымотана. Поэтому благодарна ей от души и очень сочувствую, что многим врачам приходится работать в таких отвратительных условиях.

После этого опыта я стала более наглой и если у меня что-то болело, то настаивала до конца, чтобы меня приняли прямо сейчас.

Вообще жизнь в России на многое заставила взглянуть иначе и выходить за рамки своего комфорта :)

Спасибо, что прочитали до конца. Берегите свое здоровье!

1121

На волне поста про "Женскую ерунду"

Сразу прошу прощения за отсутствие ссылки на пост, пишу первый раз и не знаю ещё как это сделать. Но решила написать. Произошло все буквально 2 месяца назад. Будет многобукв

И так, моя эпопея длиной почти в неделю.
С начала заметила небольшой прыщик на правой щеке, на уровне носа но ближе с щечному "яблочку". Сидел он глубоко, красноты и дискомфорта не было. В таких случаях обычно мажу "мазью Вишневского", дабы вытащить наружу всю бяку. Способ был проверен и ничего, как говорится, не предвещало. Уточню ещё - нет, я ничего не давила, не мяла, не трогала его вообще. Так прошла неделя.
Далее: 6-го июня на работе обратила внимание что как-то неудобно на мир глядеть правым глазом. Зеркало ничего не выдало - лицо как лицо, глаз в порядке. Ну, ок, думаю, бывает....
Утром, 7-го июня я просыпаюсь и понимаю что "че-то не то". В зеркало это "че-то не то" смотрело на меня образом "бомжа Аркадия" по правому полушарию моего лица. Глаз открывался только на половину, щека была красная и опухшая, под глазом чернота. Прифигев от такого явления, отписалась на работу, попросила маму съездить со мной, ибо одной было страшно, а парень работал.
В приёмнике скорой меня осмотрел Челюстно-лицевой хирург. При пальпации боль до слез и матов, вердикт - нагноившаяся киста правой нозальной (могу неверно написать это слово) области. Врач сказал "резать не хочу тебя, ты молодая красивая, шрам на лице ни к чему. Вот вам антибиотики, димексид прикладываем три раза в день. Если до завтра не станет лучше - приезжай, будем решать". Я немного успокоилась. Ну раз врач сказал что само может пройти - значит будем лечить. Но на следующее утро лучше не стало. Бомж Аркадий также с хитрым прищуром смотрел на меня из зеркала моим же, зараза, зарлывшим правым глазом. Также присоединилась боль при попытке говорить, отдавало в скулу. Поехала снова в приёмник. Уже другой хирург, вердикт тот же - нельзя резать, будем лечить. На мои увещевания, мол, сударь, я говорить не могу, мне больно, а работа у меня обязывает по 12 часов трындеть. Решили меня списать на больничный к хирургу - стоматологу.
Это было 8-е июня. В тот день никуда уже не успели. На следующий день поехала оформляться на больничный.
А вот тут был трындец. Если максимально кратко - по месту жительства ни в поликлинике, ни в стоматологии меня не принял, объездила туда - сюда весь район. Все как один "валите обратно к хирургам чтоб вас резали, стоматологи этим не занимаются/мы по коду вашей болезни не выписываем бл/ это дело стационара". Решила поехать по прописке, на другой конец города. Попала к хирургу-стоматологу, и то с боем. Он опять "вас не резали поэтому бл не могу выписать/ нам не положено / вообще это к лору". Пошла к заведующей - тоже самое. Пошла в поликлинику к терапевту - тоже отпнули с теми же аргументами "не можем/не возьмем/идите к хирургу который вас первый принимал". Спасибо заведующей поликлиники, которая позвонила заведующей стоматологии, объяснила что сейчас я снова к ним приду и они должны хоть что-то сделать, ибо всетаки это их профиль. Вернулась снова туда, но меня снова начали выгонять. Уже прямым посылом куда подальше. Спасибо старшему хирургу-стоматологу, который всетаки настоял чтобы оформили больничный лист, принял и выписал бл от своего имени. 7 часов. 7 часов мотаний по 32 градусной жаре, с температурой 38, одним видящим глазом и болью при любом слове. А говорить пришлось много. Но бл был только с 8го по 10-е. 10-го меня благополучно выписали. После всех мотаний я уже могла сниматься в роли зомби-алкоголика без какого либо грима. Состояние ухудшалось. Глаз не открывался, чёрный фингал, температура под 39. Самое страшное было что все это дело мигрировало и уже находилось прямо у внутреннего уголка глаза. Решила попробовать сунуться к лору. Минут 20 она просто выгоняла из кабинета все с теми же, как под копирку доводами. В итоге, поняв что я никуда не уйду, приняла. Была долгая речь что я сама же себе делаю хуже до сих пор не лёжа под ножом, что моё состояние уже критическое, что любое неловкое движение и киста может лопнуть и заполнить все гноем. Уже тогда, вполне согласившись с ней в тяжести своего состояния, я уже решила что пусть уж лучше реально разрежут и все это побыстрее закончится. "лечиться" дальше не было уже ни сил, ни нервов.
11-го июня собрала вещи и поехала все в ту же члх. Встретили меня очень расстроенные хирурги. Они до последнего надеялись что обойдётся без резьбы по мосе. Увы. Пока рентген/кровь/прочие анализы, пока все пришло, сидела и настраивалась что вот, сейчас положат, утром вызовут, усыпят, и все сделают. Было уже как-то спокойно и...... Плевать.
Громом среди ясного, казалось бы, неба стала команда хирурга "руки в ноги и пошли". Но пошли мы не в палату, а в операционную. Что, вот так просто? А как же усыпить? А как же подготовить? Оказалось все проще - анастезией обкололи, резанули, все почистили и все. Было больше страшно, чем больно. Ещё полтора часа я с перемотанным, окровавленным лицом сидела в коридоре приёмника - ждали пока придёт анализ крови. Пожалуй, сидеть в душном коридоре (на улице все также +32-34), с мокрой от крови повязкой и дикой болью, ибо анестезия уже отпустила, пожалуй, было одним из самых противных моментов в моей жизни. Благо уже потом пнули в отделение, и хоть немного можно было выдохнуть - все закончилось.
Пы.Сы.: Лежала я неделю. Перевязки, промывания, уколы. Заживало все хорошо и выписали меня раньше, чем планировали. Разрезали хорошо, шрамик сантиметра полтора под глазом, заживает вроде неплохо. Думаю, особо заметно и не будет. Но. Я понимаю порывы хирургов не резать, они это решили из благих намерений, но ведь тогда ещё можно было бы обойтись маленьким разрезом на щеке. И шрам был бы, возможно меньше, и не пришлось бы меня держать в стационаре (положили потому что резали прям рядом с глазом и очень высок был риск внезапных осложнений), да, и, пожалуй, кучу нервов бы не было потрачено. Но это только мои мысли уже.
Спасибо всем кто осилит эту простыню. Вышло очень много и сумбурно.

Показать полностью
53

Прошу помощи

Ребят, очень прошу помощи, пост без рейтинга. Работаю врачом-педиатром выходного дня в детской поликлинике в Москве. Суть проблемы в следующем: на момент начала "карантина" был приказ о том, что все дети болеющие ОРВИ расцениваются как ковид положительные. В наших филиалах начали работать ковид бригады (ездят только по первичным ОРВИ, в спец. костюмах, берут мазки, выдают постановление о изоляции на дому на 14 дней). Я в эту бригаду не входил, нам сказали что мы работаем только с "чистыми" детьми, без симптомов ОРВИ, патронаж новорожденных и т.д.. Работа изначально была на 1 филиал, затем нас попросили работать на 3 филиала в выходной день. Дополнительных выплат и соглашений не было. Сейчас нам говорят что мы теперь возвращаемся на прежний режим работы. Начинаем ходить на первичные ОРВИ, но остаемся работать так же на 3 филиала. Насколько я знаю, новых приказов и постановлений об отмене ковид режима в первичном ОРВИ в Москве не было.

На вопрос будут ли какие-то доп. соглашения о том, что мы будем ходить по потенциально ковид+  детям, отвечают: конечно же нет! Говорят, что ковид бригады есть, они ездят по ковидным детям, а мы просто ходим по первичным вызовам болеющих детей, у который результат мазка может оказаться положительным. Рулетка какая- то получается.

Возникают вопросы, насколько это адекватно и законно? Мы работаем на 3 филиала, ходим по здоровым и возможно ковид+  детям, такая защита явно не подходит под нормы работы с ковид+. И новых договоров и соглашений конечно же нет.

Завтра работаю на вызовах, если придет первичный ОРВИ, я не могу не выполнить его (неоказание помощи). Но с другой стороны, повторюсь, дополнительных договоров не было. Заведующие филиалов не дают конкретных ответов.

Я могу быть где-то не прав, но нужно знать где. Может быть тут есть знающие люди.

Мог что-то упустить, отвечу на все вопросы. Просьба поднять повыше.

Заранее Спасибо.

241

Врачебная этика. Осторожно, много букв


Хирург.

Много лет назад, в восьмидесятые годы двадцатого века, когда я работал полостным хирургом, довелось присутствовать на одной совместной клинико-патологоанатомической конференции. Случай был непростой в политическом плане: после операции, на фоне благоприятного прогностического течения, внезапно скончался известный в республике ответственный партийный работник, член обкома партии. Последняя, если кто помнит, очень не любила терять в своих сплочённых рядах членов, трёхчленов и многочленов, а уж, если к этому делу приложили свои ручонки «врачи-вредители», то объяснить им «кто в доме главный?» и «что такое хорошо и что такое плохо?» - было для неё делом святым. В партком лечебного учреждения, где произошёл сей печальный инцидент, из обкомовского архипелага было спущено «мнение» разобраться в причинах «вопиющего безобразия» и «сделать соответствующие оргвыводы». Если партия сказала: «Надо!» - следовало отвечать: «Есть!» - и дело завертелось с калейдоскопической быстротой.

Оперировавший партократа Хирург, доктор медицинских наук, был «не мальчиком, но мужем» в профессии. Свою трудовую деятельность, по окончании мединститута в конце пятидесятых годов прошлого века, он начинал в глухой периферийной участковой больничке. Оперировать приходилось при свете керосиновых ламп, парафиновых свечей или автомобильных фар, согревая холодную операционную горящим в оцинкованном тазу медицинским спиртом. По ночам, украдкой, в старой заброшенной бане на окраине посёлка, обложившись учебниками, он оперировал уличных собак, отрабатывая до совершенства и автоматизма этапы резекции желудка или кишечника. Бывший спортсмен, некурящий и непьющий, выросший в далёкой лесной деревне, был одержим жаждой знаний и неутомимым желанием стать пытливым учёным, хорошим хирургом и думающим, грамотным врачом-профессионалом.

В горбольнице, где он трудился, ему «подсовывали» самые сложные, скандальные и неясные случаи, забирая «блатных» и «сливки» себе, с удовольствием со стороны наблюдая за его многочасовыми сложнейшими операциями и последующими титаническими усилиями по выхаживанию больных. Ему завидовали чёрной завистью и ненавидели всеми фибрами своих бесталанных душонок те, кто после института «прыгал» сначала в ординатурку, потом в аспирантурку, а далее автоматически становился штатным сотрудником хирургической кафедры. «Свадебным генералом», не умеющим выполнить ни гастрэктомию, ни гепатикоеюноанастомоз, ни гемиколэктомию. Да что там -томии и -эктомии. Бывали случаи, когда они при плановом грыжесечении, вместо грыжевого мешка, вскрывали мочевой пузырь и «старательно» искали там содержимое. Такие «инкубаторские» кафедралы нередко обращались к герою нашего повествования с просьбой поассистировать им на операции, а заодно научить их уму разуму и раскрыть свой секрет, как хотели в одной сказке от Мальчиша-Кибальчиша проклятые буржуины. Хирург не отказывал никому, ибо был он бескорыстным порядочным человеком, честно и профессионально делающим своё дело, верил в добро и справедливость. Вот только семена свои сажал он не в ту почву и не всходили они, ибо рос там бурьян сорняков из зависти, лжи, предательства, подлости и стукачества.

Скоропостижно скончавшийся в хирургическом отделении партийный босс, изначально не направил свои стопы в медицинское учреждение для лечения субъектов «голубых кровей» под названием спецбольница, поскольку не доверял царившей там системе лечения приходящими профессорами. Он просто засел за телефон и начал собирать информацию по своей теме. Главный вопрос, который его интересовал – кому можно гарантированно доверить своё драгоценное здоровье и жизнь, ибо операция предстояла, как бы и не очень сложная, но и не простая. Он обзвонил нескольких главных врачей республиканских и городских клинических больниц, ректоров мединститута и медакадемии, главных хирургов республики и города. После каждого телефонного разговора, на лежащем перед ним листочке появлялись различные фамилии столичных хирургов, некоторые из них повторялись по нескольку раз, другие - находились в гордом одиночестве. Закончив, партократ подвёл итог – со значительным отрывом от остальных кандидатов в списке фигурировала одна фамилия - Хирурга - и поехал навстречу своей судьбе.

При поступлении больной предъявлял жалобы на затруднённое глотание, поначалу эпизодическое, но в последнее время – практически постоянное. Глотать было трудно достаточно твёрдую пищу (мясо, хлеб), потом уже мягкую (каши, пюре), а к моменту обращения – и жидкую (бульон, чай). Иногда, правду говоря, случалось и так, что жидкость вообще не проходила, а твёрдая пища «проваливалась» как бы сама по себе. Тем не менее, во время еды приходилось без конца запивать кушанье и пытаться глотать по нескольку раз. Появились также чувство жжения за грудиной и тупые распирающие боли после еды. Изредка наблюдалось срыгивание непереваренной пищей. Пациент особо подчеркнул, что проблемы непосредственно связаны с выполняемой им ответственной, напряжённой и нервной работой. Похудел на пять килограмм за последние полгода.

Объективно: состояние удовлетворительное, сознание ясное. Правильного телосложения, нормостенической конституции. Кожа и слизистые бледные. Язык влажный, обложен серым налётом. Сердце – тоны приглушены, ритмичные. Артериальное давление - сто семнадцать на семьдесят пять миллиметров ртутного столба, пульс – семьдесят два в минуту, ритмичный, удовлетво- рительного наполнения. Лёгкие: дыхание жёсткое, хрипов нет. Живот: мягкий, симметричный, в акте дыхания участвует, при пальпации безболезненный. Печень у края рёберной дуги. Физиологические отправления в норме.

Общий анализ крови (незначительная анемия) и мочи - в пределах нормы. Биохимия крови: умеренные гипонатри-, кали- и альбуминемия. ЭКГ – в пределах возрастных изменений. ФГДС: пищевод расширен, слизистая гиперемирована, отёчна. Кардия закрыта и имеет вид щели с набухающими краями. Злокачественное новообразование, пептическая язва пищевода, органическая послеожоговая и рубцующаяся стриктуры исключены. Рентгенологическое исследование пищевода с контрастированием: пищевод расширен, нормальный рельеф слизистой оболочки отсутствует; контраст скапливается в дистальном отделе в виде узкой симметричной воронки с гладкими контурами, заканчивающейся в проекции кардиального жома. Консультация терапевта: противопоказаний для оперативного вмешательства нет.

На основании анамнеза, объективных и клинико-лабораторных данных, а также специальных методов исследования, пациенту выставлен диагноз: «Ахалазия кардии II-III ст.» - и начата подготовка к операции.

Впервые это заболевание описал английский врач Thomas Willis в тысяча шестьсот семьдесят четвёртом году, но патогенез его в настоящее время до конца не выяснен. Для ахалазии кардии характерна её неспособность расслабляться в ответ на глотание. В отечественной литературе клиническую картину болезни впервые упомянул Н.В. Экк. В тысяча восемьсот сорок четвёртом году С.П. Боткин в «Клинических лекциях» подробно описал симптоматику, дифдиагностику и лечение «паралитического сужения пищевода». Считается, что при данной патологии поражается парасимпатический отдел вегетативной нервной системы, в основном, интрамуральный аппарат – ауэрбаховское сплетение, а также волокна блуждающего нерва. В результате размыкания нервно-рефлекторной дуги нарушается рефлекс раскрытия кардии. Основываясь на данной концепции, Perry назвал это заболевание ахалазией, хотя в практику ввёл его А. Hurst (1914). В России наибольшее распространение получил термин «кардиоспазм», который предложил в тысяча девятьсот четвёртом году Johann Mikulicz-Radecki, полагая, что в результате поражения парасимпатической вегетативной нервной системы наступает спазм нижнего пищеводного сфинктера.

Другие авторы считают, что заболевание развивается из-за врождённого отсутствия, уменьшения ганглиозных клеток или дегенеративных изменений интрамуральных ганглиозных элементов в мышечном и подслизистом слоях кардии и абдоминальном отделе пищевода (Б.В. Петровский). В литературе данная патология обозначается также как френоспазм, идиопатическое (кардиотоническое) расширение пищевода, мегаэзофагус и др. Между тем, в последние годы появились работы, которые проводят чёткую границу между ахалазией пищевода и кардиоспазмом, считая их отдельными самостоятельными нозологическими единицами, что обусловлено различным уровнем поражения парасимпатической нервной системы. У одних больных страдают преимущественно преганглионарные нейроны дорсального ядра блуждающих нервов, и в меньшей степени – нейроны ауэрбаховского сплетения, у других - большей частью - постганглионарные нейроны.

В настоящее время для лечения начальных стадий ахалазии применяют, в основном, консервативные методы – балонную кардиодилатацию, а также эндоскопическое интрасфинктерное введение ботулотоксина А (диспорт).

Большинство ранних оперативных методов основаны на применении продольной внеслизистой эзофагокардиомиотомии, предложенной E. Heller (1913). Мышечная оболочка кардии и кардиального отдела пищевода рассекается продольно по передней и задней стенкам на протяжении восьми-десяти сантиметров. Недостатками метода являются образование дивертикулов, рубцовой деформации, повреждение слизистой оболочки и развитие пептического эзофагита. Поэтому

в дальнейшем были предложены различные модификации метода Геллера, с целью закрытия обнажённой слизистой оболочки стенками рядом расположенных органов. В частности, Т.А. Суворова (1960) предложила подшивать переднюю стенку мобилизованного дна желудка к краям дефекта мышечной оболочки пищевода после продольной внеслизистой кардиомиотомии.

Больному, под общим обезболиванием, была выполнена операция Геллера-Суворовой, во время которой в области кардии, по передней стенке, обнаружено интрамуральное образование туго-эластичной консистенции, подвижное, диаметром около одного сантиметра. Без повреждения слизистой, тупо, дигитально, образование выделено, удалено и cito отправлено на патогистологию. Заключение: невринома. Поскольку эндоскопически и рентгенологически наличие опухоли в дооперационном периоде идентифицировано не было, то операционная «находка» явилась полнейшей неожиданностью для Хирурга, а также, откровенно говоря, его ассистента на операции и лечащего врача пациента (меня), специалистов инструментальной диагностики и сотрудников хирургического отделения. В предоперационной, с учётом социального статуса пациента, состоялся короткий консилиум с приглашением профессора, доцентов кафедры, начмеда и завотделением с вынесением коллегиального решения.

Послеоперационный период протекал без осложнений. На третьи сутки больной переведён из реанимации в хирургическое отделение, на пятые - стал садиться и ходить по палате, на седьмые – в присутствии жены произошла внезапная остановка сердца. Реанимационные мероприятия успеха не имели, на фоне острой сердечно-сосудистой недостаточности наступила смерть.

Громы и молнии метали партийные бонзы, без второй обуви и халатов ввалившиеся в хирургическое отделение. Оставляя на полу грязные разводы и, тыча указательными пальцами в потолок, на повышенных тонах, совершенно не обращая внимания на больных, они грозили разборками, выведением на чистую воду, изгнанием из священных рядов партии и увольнением с «волчьим билетом».

На Хирурга было тяжело смотреть. Сказать, что он сильно переживал смерть своего пациента – значит, не сказать ничего. Он попросил временно освободить его от других запланированных операций и, учитывая его колоссальный авторитет, ему пошли навстречу. Тем не менее, на утреннем рапорте, профессор, всегда видевший в Хирурге конкурента на своё место, не преминул заметить, что крайне удивлён исходом такой, «в общем-то, несложной операции», и что патологоанатомы должны «сделать правильные выводы» в сложившейся ситуации. После этого он швырнул с кафедры в мою сторону историю болезни, и на этом пятиминутка закончилась.

Вскрытие показало, что хирургическое вмешательство не явилось непосредственной причиной летального исхода в послеоперационном периоде. Но поскольку команда «Фас!» уже прозвучала, ничего не оставалось делать, как устроить показательный «разбор полётов».

В аудитории, куда «согнали» многих хирургов, патологоанатомов и врачей других специальностей со всего города, яблоку негде было упасть. Без всякого сомнения, стало ясно – «казнь» будет показательной, чтобы другим неповадно было партработников «резать» и за свои «преступные делишки» отвечать по всей строгости профессии и закона. В президиуме – начальники Управления здравоохранения города и отдела лечебной помощи Минздрава, главные внештатные специалисты и пр. После «пламенного» выступления куратора обкома партии, напряжение достигло своего максимального накала, и слово предоставили главному хирургу республики.

Главный специалист по оперативным вмешательствам, доктор медицинских наук, был «старым мудрым евреем», хорошо знал Хирурга на протяжении многих лет, и сам неоднократно направлял к нему сложных пациентов. Не то, чтобы они дружили, но уважали друг друга однозначно. И ещё он знал, что никакой вины оператора в случившемся нет – внезапно «отказало сердце», что, в принципе, может произойти (и нередко происходило) с любым больным. Вот если бы он умер «на столе» - тут ещё можно было создать прецедент, «устроить разборку», а так… Да даже если бы и «на столе» - не ошибается, как известно, только тот, ничего не делает, а в хирургии и без ошибок в любой момент может случиться непредвиденное. Честно говоря, главный хирург относился к партии, скажем так, сдержанно и не планировал слепо, как опричник, исполнять чьи-то дилетантские прихоти, тем более, что своих он никогда не сдавал. Ругал, отчитывал, наказывал, но – не сдавал. И на этот раз не собирался никого подставлять. Накануне конференции он позвонил Хирургу домой, объяснил ситуацию, поддержал морально и обещал что-нибудь придумать, дабы смягчить неприятный удар судьбы. А что тут можно было сообразить, если сплетни уже растащили на весь город, красные флажки расставлены, а свора преданных холопов, нетерпеливо повизгивающих, только и ждала, облизываясь, спуска с поводков? Но еврей – он и в Африке еврей – и он придумал. И уже глубокой ночью, отходя ко сну, довольный самим собой, он облизнул свои толстые губы с застывшей ехидной улыбкой, предвкушая скорую реализацию своего гениального плана.

…Обтекаемо и обобщённо выразив своё мнение, главный хирург передал слово миниатюрной, худенькой женщине- патологоанатому, заменившей в последнюю минуту свою коллегу, проводившую вскрытие, но «внезапно» заболевшую. Для того, чтобы её всем было видно и слышно из-за высокой трибуны, пришлось искать подставку, которую не нашли, ограничившись стулом.

Прозектор, вероятно, впервые выступала перед такой солидной аудиторией, а потому, вцепившись в трибуну, сверкая очками и, раскачиваясь как маятник на стуле, писклявым голосом затараторила заранее подготовленную «старшими товарищами» обличительную речь. Удивительно, но как только она произнесла первые несколько фраз, напряжение в зале словно растворилось, кое-где послышались смешки и пока солитарные всхлипы, которые бывают в случае, если человек пытается в приличном обществе подавить смех. Дальше – больше. Уже члены уважаемого президиума прикрывали рты ладошками, а некоторые «экзекуторы» стали демонстративно отворачиваться в сторону, делая вид, что вытирают лицо носовым платком. Как ни пытался улыбающийся председательствующий навести порядок в аудитории – всё было тщетно. Выступавшая, словно опытный пионер, разводящий в мокром лесу костёр, слово за словом добавляла искорки веселья в восседавшие ряды коллег, кое кто из которых, особенно в задних рядах, уже согнулся пополам от беззвучного хохота, не в силах противостоять услышанному.

Причина такого веселья была банальна и ординарна. Патологоанатом картавила; гугнявила жутко, нещадно и чудовищно. Даже дедушке Ленину с его известной фразой – «ети поитические пхоститьютки пьедали еволюсию» - было до неё ох как далеко! И это был не просто «фефект фихсии», как говорил великий юморист Аркадий Райкин. И это были не просто дислалия и паралалия в квадрате, это было косноязычие, грассирование и шепелявость в кубе. Буквы «ц», «ч», «щ», «ш», «ж», «з», «р», «л» и другие, каким-то неведомым путём на ходу менялись местами, формируя из речи клейкую однородную шипящую массу, вливающуюся в ушные раковины дёргающегося от гомерического хохота врачебного сообщества.

Следует подчеркнуть, что сама лектор совершенно не обращала внимания на клонико-тоническое судорожное состояние аудитории, а с самым серьёзным выражением лица продолжала поэтапно зачитывать протокол патологоанатомического вскрытия. Когда она произнесла фразу: «Поцки пусыстые, пусыстые», кто-то не выдержал и, давясь от смеха, выкрикнул: «А печень?». «Пецень? Пецень… Пецень не увелицена», - был ответ.

Зал рыдал и плакал.

…Гроза, которую с нетерпением так ожидала часть медицинского сообщества, прошла стороной, оставив на глазах многих брызги слёз не печали и горя, но радости и веселья.

Почти ни у кого уже не было желания в чём-то разбираться и кого-то обсуждать после насыщенного трудового дня, сдобренного хорошей порцией юмора.

Сдержать, вытекающую из душной аудитории, и, смеющуюся на ходу толпу, было практически невозможно.

Никто не обратил внимания на двух людей в коридоре, которые обменялись крепким рукопожатием, а потом один из них похлопал другого по плечу и сказал что-то ободряющее. Это были главный хирург республики и Хирург.

Они были тёзками, профессионалами и порядочными людьми.

Они были настоящими коллегами.

Для большинства русских докторов и врачей советской закалки понятия о совести, чести и достоинстве были не просто пустым звуком.

Сейчас этого многим не понять.

Мы теряем эти качества постепенно, но безвозвратно.

В МКБ (международной классификации болезней) может появиться новая нозология под названием «Духовная ахалазия».

В кого мы можем трансформироваться?

В равнодушных, безразличных, бездуховных особей в человеческой оболочке?

Может, ещё не поздно остановиться, одуматься, измениться?

Отрывок из книги "Из жизни врача "Скорой помощи", Казань, 2016.

https://proza.ru/2016/09/10/1244

*******

Светлой памяти моего отца, первого Учителя в профессии и жизни -

Маврина Михаила Ивановича,

доктора медицинских наук, хирурга с 65-летним стажем,

художника, клинического физиолога, порядочного человека -

П О С В Я Щ А Е Т С Я ...

Автор поста: Врач скорой медицинской помощи Маврин В.М.

Показать полностью
122

Военный госпиталь или как лечат в армии

В пятой части сборника моих историй, который в данный момент включает в себя четыре части (1, 2, 3, 4), будет фигурировать военный госпиталь. Чтобы не увеличивать объем моих и без того больших графоманских историй, я напишу небольшой "спин-офф" про то, как во время срочной службы я проходил лечение в этом учреждении. 


Июль, 2019 года. Пятница. В армии я прослужил ровно неделю – крутое событие, осталось всего 358 дней! Но, как обычно, нет худа без добра – ближе к середине дня мне стало хреново.


Началось все с обычного першения в горле, на которое я особо не обратил внимания, так как с кашлем и прочими подобными симптомами успешно существовала бОльшая часть срочников моей части. Но, к сожалению, в моем случае першением отделаться не удалось: через полчаса я уже с трудом говорил, каждое слово отдавалось болью в горле, а еще через полчаса, измерив температуру, я узнал, что мое тело вышло за пределы нормы и достигло 37.5 градусов Цельсия.


В армии очень скептически относятся к любому проявлению болезней у срочника, ведь то время, которое он проводит в лечебных учреждения полностью засчитывается в срок службы, которую он в этом же учреждении успешно, как принято говорить "прое*ывает". Поэтому в глазах военнослужащих по контракту каждый заболевший срочник – это "калич", который хочет прое*аться в госпитале, который в армейских кругах называют "каличкой". Возыметь славу калича через 7 дней после начала службы мне совсем не хотелось, поэтому я решил подождать до вечера – вдруг полегчает.


После ужина стало еще хуже, та боль, которая проявлялась в горле во время разговора, стала одолевать меня постоянно, даже когда я молчал, потекли сопли и раскалывалась голова. Дабы не рисковать своим здоровьем, я решил, что схожу в медицинский пункт, который располагался на территории части, возьму таблеточку и вернусь обратно в роту. Обрадовавшись своей гениальности, я пошел к дежурному по роте.

"Товарищ сержант, мне че-то хреново, разрешите сходить в медпункт за таблеткой, и обратно в роту вернуться!". Сержант оглядел меня и в ответ спросил: "Прям пи*дец хреново? Может отлежишься до утра, пройдет?". В этот момент один из дневальных дотронулся до моей щеки (!), округлил глаза и сказал, что я очень горячий. В любой другой ситуации я был бы рад таком заявлению, но в тот момент эта информация вкупе с его прикосновением к моему лицу напрягла меня. Дежурный позвонил командиру роту, который дал добро на то, что меня поведут в медпункт, после чего я, в сопровождении дневального, направился в санчасть.


"Сколько, говоришь, в роте температура была?", – спросила меня медсестра, когда я вернул ей градусник, который почти минут десять находился в тесном контакте с моей подмышкой. На мой ответ "37.5" она посмеялась, сказав, что сейчас у меня 39.6. Пиз*ец. Я на панике: в жизни такой температуры не было, а тут на тебе. Говорю медсестре, что вы очень долго не смотрели на градусник, я, наверное, передержал, и все такое. Она, не слушая меня, дала мне ту самую таблетку, видимо, парацетамола, и сказала идти к терапевту, который также находился в этом медпункте. Этим дедушкой я тоже не отделался: он послушал меня, посмотрел горло и резюмировал: "Сейчас поедешь в госпиталь".


Всем правдами и неправдами я начал умолять его не отправлять меня туда, прямо сказал ему, что у нас в роте каличей не любят, и что обычно после одной таблетки я всегда выздоравливал. Он был непреклонен, однако сказал, что в госпитале проводят еще одно обследование, по результатам которого могут отправить обратно в часть. Ладно, подумал я, отмажусь уже в самом госпитале, заодно покатаюсь.


Кататься нужно было полтора часа: из одного подмосковья нас повезли в другое подмосковье. Помимо меня ехало еще шесть человек: водитель, дежурный по медицинскому пункту (прапорщик), солдат, который служил в медпункте и еще четверо заболевших срочников. 

Военный госпиталь или как лечат в армии Армия, Госпиталь, Медицина, Служба, Армия России, Призыв, Врачи, Длиннопост

Путь мы держали не на современной и оборудованной "карете" скорой помощи, а на всем известной советской "буханке", которую на нормальных дорогах трясло так, будто мы под обстрелом покидали поля боя, увозя раненых солдат. Уф. Приехали в госпиталь где-то в десять часов вечера.


Не знаю, как выглядел со стороны я, но парни, которые ехали со мной, казалось вот-вот умрут. Я же, движимый живительным парацетамолом, потрагивал свой, как казалось мне, уже прохладный лоб, всем с улыбкой заявлял, что сейчас меня отправят обратно. В приемной нас направили на флюорографию – так сразу отсеивают тех, у кого пневмония. В нашей компании из пяти человек легкие были поражены только у одного парня, которого сразу же увели куда-то в глубины госпиталя. Больше мы его не видели. Остальные вернулись в приемную, где над нами вновь начали проводить те же мероприятия, что и в медпункте: слушали, измеряли температуру, смотрели горло.


Как оказалось, мои ладонь со лбом обманули меня: госпитальный градусник показал температуру 39.3, а врач, обследовавший меня, поставил предварительный диагноз – ОРЗ. Я заполнил какие-то бумажки, среди которых было согласие на сдачу анализа крови, в том числе и на ВИЧ, а также согласие на то, что меня определяют в инфекционное отделение данного госпиталя. Тогда я еще не знал, в какой ад попаду, но, деваться было некуда.


Через полчаса нас отвели уже в приемную инфекционного отделения, где мы сдали свою форму, получили взамен ужасные тюремные госпитальные робы, переобулись в тапочки, которые предварительно взяли с собой и стали ждать, когда за нами придут. Парень, который служил в медпункте и сопровождал нас по госпиталю пожелал скорейшего выздоровления, после чего ретировался.

Военный госпиталь или как лечат в армии Армия, Госпиталь, Медицина, Служба, Армия России, Призыв, Врачи, Длиннопост

Пришел другой парень, в такой же робе, как у нас, назвал наши фамилии и забрал нас с собой. Тем временем, часы показывали уже 23:00, на улице было достаточно темно, а подошли мы к зданию, которое в этой темноте казалось максимально ужасным: заколоченные в некоторых местах окна, трещины в стенах, огромная деревянная дверь со специальными железными насадками для засова... Сказать, что я обос*ался – ничего не сказать. Все мои надежды на то, что это какое-то случайное здание, мимо которого мы пройдем рухнули, когда наш новый друг сказал нам, что перед нами – наш новый дом на ближайшие минимум 10 дней.


Внутренности этого "монстра" оказались еще хуже. Представьте кадры из какого-нибудь фильма про тюрьму, когда новоиспеченного заключенного ведут в его камеру по узкому коридору, с левой и с правой стороны которого находятся решетки, из которых до него пытается дотянутся огромное количество страшных рук. Примерно такие же ощущения испытал я, когда меня завели на второй этаж "инфекционки", только вместо "камер" по обеим сторонам узкого коридора были палаты. Уже был произведен местный "отбой", однако с моим приходом будто объявили "подъем" – всем было ужасно интересно, кто же это такой пришел к ним поздно ночью.


Помимо палат было несколько "рабочих" кабинетов, где находились медсестры и врачи. В один из них меня завели, и снова измерили температуру. 38.6. В этом кабинете находился "блатной" больной, которому "посчастливилось" оказаться в госпитале надолго, после чего выздороветь, затем снова заболеть, и, ввиду его ненадобности на основном месте службы, остаться в этом медицинском учреждении в качестве бесплатного работника. Он отличался от всех тем, что его роба была голубого цвета.


В протянутую мной ладошку этот медбрат насыпал мне штук 8 маленьких белых таблеток, две большие белые и три желтые таблетки. Я, за неделю уже привыкший к тому, что в армии вопросов не задают – выпил все это добро, запив стаканом воды, который мне услужливо подогнали ранее. Сейчас я понимаю, что лучше бы тогда в этом наборе таблеток были еще и успокоительные, потому что дальше меня отвели в мою палату.


Это был полнейший, кромешный пи*дец. Максимально маленькое квадратное помещение, в которое впихнули 9 двухъярусных кроватей, расстояние между которыми было чуть меньше, чем ваша вытянутая рука. Медбрат включил свет, чем вызвал шевеления тех заключенных болеющих, что уже находились в этом маленьком аду. Показав мне мой котел мою кровать, он выдал мне постельное белье и удалился. Под безмолвную ненависть всех присутствующих я кое-как разобрался со своим койко-местом, выключил свет и лег спать.


Проснулся в часов 5 утра. Горло побаливало, однако голова, по ощущениям, температурила уже не так сильно. Еще раз оглядев весь тот пи*дец вокруг меня, я понял, что хочу как можно быстрее свалить отсюда. Облупленные стены, кровати, которые, казалось, вот-вот развалятся, тараканы, бегающие по потолку – всё это действовало лучше любых парацетамолов, заставляя забывать о том, что ты вообще когда-то чем-то болел.


В 6:30 в палату зашел тот самый блатной больной, который расталкивал всех и раздавал градусники. Те, у кого наблюдалась повышенная температура, отмечались в специальном журнале. Мне записали "37.6". В 7:00 прозвучала команда "Отделение, подъем!". Я, привыкший в учебке все делать быстро, подорвался и начал выбегать в коридор, но вовремя обратил внимание на "старослужащих" своей палаты. Никто из них даже не шелохнулся. Ладно, подумал я, вышел в коридор, дошел до туалета, и, так и не встретив никого из пробуждающихся, вернулся в палату.


Там уже постепенно все начали пробуждаться, доставая из потаенных мест свои сенсорные телефоны. Это меня сильно удивило: за неделю в части нам постоянно вдалбливали, что в армии телефонов ни у кого нет, и что иметь его – это смертный грех, за который вас отправят на гауптвахту и в прочие места не столь отдаленные. Однако здесь подобные телефоны были практически у всех, мне же достался мой кнопочный "тапик", который мне выдали перед отправкой в госпиталь.


Пообщавшись с некоторыми сопалатниками мне показалось, что в госпиталь отправляют только каких-то конченных люди. Их манера речи, юмор и внешний вид определяли их как гопника из самой глубинки России, которому за счастье находиться на государственном обеспечении в госпитале в ПОДМОСКОВЬЕ (!).


Тем временем, поступила команда для построения на обед. Люди из всех палат вышли в коридор и построились в одну шеренгу. Я понял, что не ошибся в определение местного контингента – все как один сочетали в себе романтический образ плохого парня с деревни. Не знаю, возможно, со стороны я выглядел абсолютно также, но эти ребята меня очень сильно напрягали.

Поели, в целом, нормально. Столовая, так как это инфекционное отделение, из которого никуда нельзя выходить, находилась прямо в отделении. Еда практически не отличалась от той, что нам давали в части, плюс ко всему не было вечной "торопёжки", когда за 5 минут надо было съесть суп, второе и чай с булочкой.


После приема пищи нужно было выйти в коридор, в котором стояла большой емкость с пластиковыми контейнерами, в каждом из которых была бумажка с фамилией больного. Помимо бумажки там находились пилюли, жаждующие оказаться в твоем организме. Я "нашел себя", выпил, краем глаза заметив, как некоторые парни высыпают себе таблетки в руку и уходят с ними в сторону туалета. Для меня тогда это казалось дикостью: чувак болеет, и при этом специально не пьет лекарства, дабы подольше не возвращаться в часть. Жесть.


В 10:00 меня вызвали на прием. Врач-терапевт, как выяснилось в дальнейшем – майор медицинской службы, послушал мои легкие и выслушал мою речь. Помимо того, что в этом отделении я увидел ад на земле, через 7 дней у меня должна была быть присяга. Майор сказал, что ничего не может поделать – минимальное время нахождения в инфекционном отделении – 10 дней. Я еще раз, более настойчиво попросил его пойти мне навстречу, сетовал на то, что у меня должны приехать родственники, и что неизвестно когда мы в следующий раз с ними пересечемся, на что этот чудесный доктор (спасибо ему огромное) предложил мне, что если в течении трех дней не будет подниматься температура и придут хорошие анализы – он меня выпишет.


Суббота уже не считалась – утром градусник выявил у меня 37.6. Таблетки в госпитале выдаются после каждого приема пищи, температура измеряется два раза в день: рано утром и вечером перед сном. Я исправно кушал, принимал лекарства, мыл руки каждые несколько часов, бесконечно полоскал нос и горло раствором фурацилина – именно такое лечение было назначено мне. Кстати, про фурацилин – им в армии лечат всё. Начиная от насморка, заканчивая грибками на ногах. И, как ни странно – эта штука реально помогает. Остальные парни смотрели на мое рвение с большим удивлением.


Утро воскресенья ознаменовалось температурой 36.4. Я не прекращал свои процедуры, и утром понедельника ртутный столбик в градуснике вновь не стал подниматься выше 36.6. Остался вторник, подумал я, и пошел мыть руки с фурацилинчиком в стакане.


Тем временем, некоторые парни из палат в моих глазах вышли из образа "гопника", став более-менее нормальными ребятами, с которыми даже можно было о чем-то поговорить. Из разговоров с ними я узнал, что некоторые лежат здесь уже по две недели и больше: за ними просто-напросто не приезжали из их частей. Меня это очень напрягало, я не хотел задерживаться, особенно когда узнал, что здесь нет нормальной возможности помыться: помещение, которое называлось "баней" представляло собой огромный квадрат, в центре которого стояла ванна с краном. Никакого шланга с душем, как и горячей воды здесь не было, однако многие специально мылись холодной водой, чтобы подольше остаться в госпитале. Лично я несколько раз мыл лишь "основные места", полностью ополаскиваться ледяной водой не стал.


Утро вторника. 36.6. Здоров, как бык, подумал я и направился на прием к терапевту, куда меня уже вызвали. Свое обещание он сдержал: "Сегодня сдашь анализы, завтра результаты, если все нормально – я тебя выписываю". Анализы я сдал, и утром среды снова оказался в кабинете у майора. "Всё у тебя нормально, выписываю. Единственное, не знаю, когда за тобой приедут из твоей части", – немного расстроил меня майор. Но главное было то, что меня выписали.


Вернувшись в палату, я начал смотреть на моих еще болеющих товарищей как на врагов. Я совершенно не хотел повторить участь "блатного" медбрата, который выздоровел и заболел вновь. Мыть руки я начал еще чаще, а также не прекращал полоскать горло фурацилином. Из таблеток мне стали давать только "аскорбинки".


Обед среды – за мной не приехали. Ужин среды – приехали, но из другой части, не за мной. Я, наполняясь грустью, пошел готовиться к отбою. Лег спать, надеясь, что хотя бы завтра утром за мной приедут, присяга в субботу, и, в принципе, я должен был успеть.


Толкать меня начали где-то в половину первого ночи. Как и в первый мой день в госпитале в палате горел свет, надо мной стоял блатной медбрат, который сказал, что мне нужно собираться – за мной приехали. Я, не скрывая улыбку, максимально быстро собрал все свое имущество, перебудив при этом половину палаты (простите, пацаны), вышел из нее, получил форму и снова оказался в той самой "буханке". В 2:30 я уже ложился спать в свою кровать в роте, предварительно помывшись в теплой воде в казарменном душе. Класс. Утром четверга я уже проснулся вместе со своими сослуживцами.


Таким образом, в госпитале я провел пять полных дней. Каличем я так и не стал, многие удивились моему скорейшему возвращению, а я так и сказал, что в этом месте долго находиться совершенно не хочется. На присягу я успел: четверг и пятница были посвящены генеральным репетициям, в субботу началось само мероприятие.


Фурацилин и парацетамол – основные инструменты военной медицины. При более тяжелых случаях внутрижопно начинают колоть антибиотики, это когда у тебя диагностируют ангину или пневмонию. При этом фурацилин и парацетамол никуда не деваются, параллельно с антибиотиками обязательно их употребление. Методы, как ни странно, действенные – выздоравливают практически все, и, как показал мой пример, при должно подходе и правильном употреблении можно выздороветь очень быстро.


Спасибо за прочтение.

Показать полностью 2
2235

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке

Недоношенная девочка появилась на сроке 28 недель с весом всего 600 грамм. Сразу после рождения была выявлена редкая патология – диафрагмальная грыжа слева. Малышку в тяжелом состоянии госпитализировали в реанимационное отделение Челябинской областной детской клинической больницы.

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост
В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост

Диафрагмальная грыжа у новорожденных представляет собой перемещение расположенных в брюшной полости органов в грудную клетку вследствие наличия в диафрагме врожденного дефекта. Желудок, кишечник и селезенка крохи были смещены в грудную клетку.


Еще ни разу не приходилось оперировать подобный порок у недоношенных с такой критически низкой массой тела. Взвесив все риски и возможные осложнения, медики приняли решение прооперировать малышку и спасли ей жизнь.

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост
В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост

Оперировать неонатальным хирургам Павлу Григорьевичу Бабошко и Виктору Николаевичу Базалию пришлось прямо в палате реанимации, поскольку вес и состояние крохи не давали возможности даже перевести ее в операционную.


— Мы впервые оперировали диафрагмальную грыжу у младенца с такой экстремально низкой массой тела. Такому маленькому пациенту все сложно делать, все манипуляции только пинцетами, руками вообще ничего невозможно коснуться. Печень, как маленькая ягода малина – ее тронешь, и она развалится. Я на практике даже не слышал об операциях диафрагмальной грыжи на таком крошечном весе, – рассказывает Павел Григорьевич.

В Челябинске прооперировали 600-граммовую кроху с желудком в грудной клетке Хирургия, Врачи, Медицина, Неонатолог, Операция, Дети, Длиннопост

Заболевание встречается довольно редко – приблизительно в одном случае из 2000-4000. Но именно у новорожденных считается особо опасным. Если вовремя сделать операцию, то в 80% случаев жизни ребенка ничего угрожать не будет. Без операции ребенок умрет.


В России нет описания случаев выживания детей с таким весом и с такой патологией в послеоперационном периоде. С операции прошло уже полтора месяца, малышка чувствует себя хорошо, уже удвоила вес от рождения.

Показать полностью 3
681

Ответ на пост «Врачебные ошибки» 

Я раньше не верил, что врачебные ошибки в простых ситуациях могут очень дорого стоить. А теперь, к сожалению, знаю это на своём опыте слишком хорошо, став инвалидом после безобидной операции.


В прошлом году в январе получил обычную, пусть и не самую приятную, спортивную травму - разрыв передней крестообразной связки коленного сустава. Всё пошло не так еще на стадии операции - у докторов что-то не получалось, вместо полутора часов операция шла четыре. К концу операции у меня начала отходить спинальная анастезия, пришла дикая боль (а в это время мне сверлили кость), я начал орать, анастезиолог меня вырубил.


Первый тревожный звонок был дня через три - над коленом вздулся огромный пузырь, поднялась температура. Была пятница, доктор просто сказал "да ничо страшного, бывает, подожди просто на выходных, в понедельник посмотрим". В понедельник было уже очень плохо, температура не падала, колено горело. Взяли жидкость из сустава и отправили на анализ, но результаты были только через неделю. Всю эту неделю мне становилось хуже, шрам на колене начал нагнаиваться, врачи просто пожимали плечами и говорили, что это обычное осложнение после операции.


Через неделю (к этому моменту я уже круглосуточно был на антибиотиках, обезболивающих, жаропонижающих) пришли результаты посева - в суставе оказалась инфекция. Ну а дальше - сквозная промывка сустава антибиотиками, месяц в больнице, выписка со словами "ну скажи спасибо, что жив остался, гнойный гонит - это высокий риск". Колено болело, ходить мог только с тростью, но всё еще думал, что это временная проблема. В июле была операция в Москве, во время которой мне вернули некоторую подвижность сустава (согнули ногу до 120 градусов), и эта же операция принесла грустную новость - от сустава мало что осталось, инфекция и антибиотики полчти полностью разрушили хрящ в двух отделах. Ни о каком спорте речи идти не могло, и доктор мне поставил задачу - как можно дольше протянуть со своим суставом до протезирования.


Я сумел принять эту новую реальность, пытался как можно лучше накачать и стабилизировать ногу, ходил с тросточкой, занимался реабилитацией. И вдруг в ноябре новое обострение, меня экстренно госпитализировали в Боткинскую. Оказалось, инфекция никуда не ушла. И чтобы спасти ногу, мне делают операцию, во время которой удаляют вообще всё, что оставалось в суставе, а саму ногу на два месяца фиксируют аппаратом наружной фиксации. Это когда у тебя из ноги торчат железки прямо из кости и не дают ноге двигаться - это нужно для борьбы с инфекцией. Всё прошло хорошо, анализы показывают, что инфекция ушла и у меня есть шансы заменить колено на искуственное (с активной инфекцией это сделать невозможно).


Сейчас я 95% времени провожу в кровати (работаю удалённо), пройти могу в ортезе с тростью максимум километр, после чего приходится есть обезболивающие. Жена через день делает специальный массаж и немного гнёт ногу - градусов на десять, больше невозможно. Вся жизнь превратилась в сидение и лежание на кровати и глядение в монитор. Из человека, который занимался спортом 5-6 раз в неделю и вписывается в любые активности, я превратился в инвалида, который сидит в кровати, пока жизнь проходит мимо.


Мораль: тщательно выбирайте врачей и медицинские учреждения, которые делают операцию. И когда читаете про "осложнения в 0,5% случаев" - узнавайте, как ваши врачи работают с этими осложнениями, потому что за этими долями процента стоят живые люди, у которых что-то пошло не так.



P.S. не смотря на все эти проблемы, несколько месяцев назад мы перебрались на ПМЖ в Канаду. На следующей неделе иду на консультацию к одному из лучших ортопедов Торонто, так что есть шанс, что хотя бы за океаном мне вернут мой сустав обратно и снова дадут возможность жить хотя бы с 20% тех возможностей, которые у меня были раньше.

Показать полностью
1706

Врачебные ошибки

Не хотел об этом писать. Все думал - случайность. Лечить врачей - дохлый номер, всегда должна быть "подлянка". Дважды, проглатывал злость и не позорил коллег.

Но - накипело. 01.07 - вновь столкнулся с вопиющим врачебных "поху...мом".

Но, по порядку.

1. Сломал плечо (сложный внутрисуставной перелом головки плечевой кости).Обратился к коллегам. Приняли - великолепно. Прооперировали. На этом хорошее окончилось. Боль, ограничение движений. Примерно через 2 недели без нормального сна - стал, почти идиотом. Мнение коллег, которые оперировали - симулянт, ушел в болезнь. Мнение их конкурентов - тяжелый артроз, лечение с гормонами и противовоспалительными. Мнение ортопеда из Германии - 1. Лучше бы они вообще ничего не делали. 2. То что они написали, сделать из доступа, что они использовали - невозможно. и 3. Если при операции используют импланты и устройства - они должны быть видны на рентгене. Если на рентгене их нет? То....???Правильно - их просто не ставили (но деньги за них взяли).

Повторно, оперирован немцем - тотальное протезирование плечевого сустава протезом, с хорошим результатом.

Не правда ли, к травматологам, вопросов больше чем ответов?

2. На фоне приема "Ксарелта" развился тромбоз. Объяснение этого есть. Как раз закончился препарат купленный в надежном месте и пришлось купить его в первой попавшейся аптеке. (Явно попал на фальсификат). Но, произошло то, что произошло. Тромбануло.

Обратился к коллегам. Отношение - великолепное, госпитализировали, организовали операцию, и... лоханулись с исполнителем (из сотрудников клиники). В п-о периоде - достаточно тяжелые осложнения, повторно оперировал проверенный хирург (не из штата клиники), а "автор", допуствший "косяк" (неправильный выбор технологии операции) - даже не подошел.

3. 01.07 - обратился по рекомендации к стоматологам. Вердикт - нужно удалять. На вопрос - А вы можете? Ответ - как 2 пальца .....У нас такие на потоке.

Через 3,5 часа "Гондураса" с отломкой коронки зуба и разваливанием десны "стоматолух" скис и побежал искать "Гуру". Нашел, поехали в пригород, где зуб, таки удалили. Итого, с переездом (20 мин) удаление зуба длилось более 6 часов. Но с 01.07 - боль, кровотечения и т.п. прелести. Консультировался и в гос. учреждениях, причем авторитетных. Вердикт - нужно ждать.

Сегодня, уже невмоготу. По рекомендации друзей поехал в Ирпень в клинику "Жпит" (Улыбка, т.к. хозяева - армяне).

В итоге - установлено, почему рана не заживала (2 костных отломка и куча мелкого мусора). И... не успел я испугаться, как д-р Левон решил мою проблему. Удалил весь мусор быстро и безболезненно.

А что же тот, кто упражнялся 01.07 ? Он даже не поинтересовался за все это время, как там пациент.

Вот, такая получилась "рассказка".

Отсюда вопросы. Это я такой фартовый или медицина стала такой сволочной, когда дебилы заняты только выкачиванием бабла, а пациенты только мешают им жить.Если так, то медицина стала опасной для больных.

5060

Хирург знает куда бить, или альтернативные варианты

В далёкие 90, когда я был мелким, трава была зеленее, небо голубее, нынешние олигархи сколачивали свои первые капиталы распиливая страну, а остальная часть народу старалась выжить. Обитали мы в небольшом уездном городе К. Папенька мой работал хирургом в местной больничке, и помимо привычных апендицитов и желчных латал любителей быстро и незаконно поднять свой достаток или жертв этих "любителей". Ножевые, огнестрелы и рвано-ушибленые раны составляли чуть ли не половину экстренных обращений. Обо всем этом рассказывалось за ужином, как обычно происходит в семьях врачей. Так что по улицам я ходил максимально настороженно, избегал пустырей, частного сектора и предпочитал бодрый спринт завидев подозрительную компанию.
Как-то вечером отец забирал меня с дополнительного английского, мы возвращались по заметенным снегом улицам и я рассказывал про свои успехи, слушал что произошло у отца на работе. Снег хрустел под ногами, ленивые снежинки кружились над фонарными столбами. Покой и умиротворение нарушили грубые голоса, приближавшихся из проулка молодчиков, судя по всему они немного выпили и пошли искать приключения. Вскоре мы увидели всю компанию, состоящую из пяти человек . Воображение стало рисовать страшные картины, подкреплённые рассказами отца из его врачебной практики. Я знаю что отец сильный, он по утрам жонглирует двухпудовой гирей чем веселит нас с братом, колет двумя пальцами грецкие орехи, и запросто забарывает на руках любого, но их пятеро, и может у них есть заточка или нож или списаный с части Макаров. Я смотрю на невозмутимого отца, который будто не замечает приближающуюся угрозу, предлагаю развернуться и идти обратно, или убежать, на что получаю фразу из любимого детского мультика "Спокойствие, только спокойствие". До компании остается 50 метров, они заметили нас и, как мне показалось, оживились. 15 метров и они идут уже прямо на нас. 5 метров - от компании быстрым шагом отделяется самый здоровый и идет к отцу...
"Добрый вечер Сергей Юрьевич! Вы тогда так меня залатали, что стало лучше прежнего, все зажило благодаря вам, хотя братва мне уже гроб заказала. Ээээ, пацаны, поздоровайтесь с доктором." Все пожали отцу руку и на прощание "пациент" наклонился ко мне и сказал - "будут проблемы - скажи, что за тебя Кабан вступится, меня тут все знают"
Так я впервые узнал, что доброе имя значит куда больше чем крепкие кулаки или острый нож.

401

Хирург Юрий Безменов — о первом разрезе, ночных звонках и родниковой воде вместо крови

По коридору хирургического отделения идет мужчина. Из его дырявой плетеной авоськи торчит бутылка портвейна и рыбьи хвосты. Увидев хирурга, мужчина протягивает ему авоську:
— Доктор, я живой! Это вам. 
Хирург Безменов помнит этого пациента. Полгода назад его привезли в Сузунскую районную больницу с огнестрельным ранением — городской парень приехал в гости к деревенским родственникам, напился и, подначиваемый пьяной компанией, пытался стрелять в себя. Метил в сердце, но пуля прошла наискосок. Ранил стенку желудка, селезенку, подрубил шесть ребер, задел легкое. Дробь вышла около лопатки. 

Юрий Безменов, тогда еще молодой врач, провел сложную операцию, решения принимал на ходу. Пришлось отрезать нижнюю долю легкого. Когда добрался до селезенки, вспомнил слова главного хирурга области Евгения Благитко: «При травме селезенки ее убрать может и дурак». Сосуды сохранились, удалять орган не стал, ушив его. Сделал разрез по ходу раневого канала, увидел осколки ребер и обрывки мышц. Удалил поврежденные ткани. 

Пора было закрывать раневой дефект, но получилась широкая открытая дорожка. Стягивать кожу нельзя из-за поврежденной ткани грудной клетки. Взял со спины широкую мышцу, выделил из нее длинный фрагмент и уложил в дорожку. Зафиксировал, зашил. 

Позже он вспоминал эту операцию уже с точки зрения опытного хирурга. Понимал, что, пытаясь спасти парня, интуитивно находил нестандартные решения. Заведующий санавиацией, выслушав отчет молодого хирурга, отреагировал:

— Ну, ты наворотил! Ладно, потом позвонишь, на поминки стол ему накроем

Парень выжил. Выписываясь, получил строгий наказ от хирурга: полгода не пить. И вот появился в больнице. Приехал поблагодарить врача. Так и стоял с протянутой авоськой.
— Хирурги только чистый спирт пьют, — шутя, отказался Безменов от подарка.
— Тогда за твое здоровье выпью, — пообещал бывший пациент.
— Ты лучше за свое — не пей, — посоветовал хирург. 

На первой операции идет слом эмоций

Первую операцию на практике после третьего курса хирург запомнил на всю жизнь. В новосибирскую больницу №34 привезли мальчика с аппендицитом. Телков Евгений Николаевич предложил Юрию Безменову оперировать. Практикант удивился: «А можно?» Хирург тоже встал за операционный стол — помогать. 

Червеобразный отросток предстояло удалять под местной анестезией. Перед первым уколом Юрий Владимирович почувствовал, что сейчас он начнет причинять боль человеку. Пересилил себя, вколол обезболивающее. Дали скальпель. Вспоминая собственные порезы, подумал: «Сейчас разрежу, и будет больно». 

- Помню эти ощущения. От самой первой операции зависит дальнейшая работа — в этот момент идет слом эмоций, — говорит хирург.
В первый раз Безменов открыл живот, из него излилась воспалительная жидкость, и отросток сам выскочил вверх. Оставалось немного подтянуть и отрезать. Опытный хирург Евгений Телков заулыбался: «Новичкам везет».

- Самая долгая аппендэктомия у меня была больше четырех часов: отросток длиной почти 18 сантиметров уходил за кишку вверх и был ассимилирован в двенадцатиперстную, — вспоминает Безменов. 
В ординатуре гинеколог, работающая врачом первый год, решила самостоятельно оперировать пациентку, но попросила Юрия Владимировича разрезать живот. 
- Я ее понимал, — говорит он. — Сделать первый разрез сложно, это как на войне убить человека. 


Вместо крови переливали родниковую воду 


В 1982 году после окончания Новосибирского медицинского института Юрий Безменов мог хорошо устроиться в областном центре: звали работать в три больницы. Но, познакомившись с Михаилом Чегодаевым — опытным врачом и на редкость интересным человеком, хирург уехал в Сузун, в центральную районную больницу. Там Безменов неспешно осматривал пациентов, по примеру старшего хирурга, учился лечить не болезнь, а человека. 

Его наставник прошел войну, имел непростой фронтовой опыт. Как-то в горах вместе с воинской частью попал в окружение. Врачи, не имея запаса крови для раненых, переливали им кипяченую родниковую воду с солью. 
— Вода на какое-то время давала объем и помогала работать сердцу, — объясняет Юрий Владимирович. 
Однажды Михаил Кузьмич три дня жил в цыганском таборе, расположившемся недалеко от райцентра. Врач вскрыл цыганке мастит, и барон его не отпускал, пока женщине не стало легче. 

Перед первой самостоятельной операцией Михаил Кузьмич дал Безменову лист бумаги и карандаш, велел нарисовать анатомию органа и объяснить свои действия. Во время операции стоял за спиной, смотрел, поправлял. Он так и остался главным учителем для Юрия Владимировича. 

Оперировали при свете фонариков

Сложных случаев в сельской практике Юрия Владимировича было много. Однажды привезли ребенка с черепно-мозговой травмой. Мальчик нашел шурфовый детонатор на взрывных работах и замкнул батарейку — подсмотрел за бабушкой в деревне, как она ходила вечером во двор, подсвечивая себе лампочкой на батарейке и замыкая провода. Раздался взрыв.
Ждать помощи от области времени не было. Городские хирурги добрались бы на санавиации не раньше, чем часа через два. Состояние ребенка тяжелое, ситуация критическая. Врачи решили срочно оперировать, не дожидаясь помощи. 

Положение осложнил перебой с электроэнергией — в больнице отключили свет. До конца операции медсестры светили хирургу несколькими фонариками с механической зарядкой типа «жучок». Несколько часов женщины нажимали ручку встроенной динамо-машины, преобразующей их усилия в электрическую энергию. Ребенку помогли, он поправился.
Еще один мальчишка получил серьезную травму на пожаре. На голову с высоты упала телевизионная антенна. У ребенка был вдавленный перелом черепа. Операцию тоже сделали в районной больнице, и тоже удачно — пациент выздоровел. 

Увидев в фильме «Дни хирурга Мишкина» эпизод, в котором герои по очереди вручную качали кислород послеоперационному больному мешком Амбу, Юрий Владимирович улыбался. Не думал, что ему придется пережить подобную ситуацию в жизни. Но это произошло.
В Сузуне у водителя машины скорой помощи сын попал в аварию, получил черепно-мозговую травму, перенес трепанацию.
После операции сгорел аппарат ИВЛ, пока получали новый, хирурги и анестезиологи три дня вручную качали кислород, сменяя друг друга.

В Сузунской районной больнице хирурги по двое-трое суток не выходили из больницы после больших операций.
— Можно было бы уйти домой. До больницы всего 10 минут, если что-то случится, обязательно вызовут, — вспоминает Юрий Владимирович. — Но внутри было ощущение: «А вдруг…» И пока состояние больного не стабилизировалось, мы с Александром Синицей были рядом.

Когда молодой врач работал в Сузуне, главным хирургом области был Евгений Благитко. Он регулярно проводил дни хирурга. Раз в месяц врачи собирались вместе, делились опытом, разбирали сложные случаи. Кого-то хвалили, кого-то ругали. 

- Мы тогда к критике прислушивались, но после проработки озлобленности не чувствовали. С одной стороны, испытываешь досаду на себя: как же это я маху дал? С другой стороны — стыд. Такая критика — благо. Это к вопросу, как нужно реагировать на критику — люби людей, которые тебя критикуют. Сейчас часто другое отношение: выслушал, смахнул с себя и забыл, — говорит Юрий Владимирович. 

Пациенты могут позвонить и в полночь

Сузуне Юрий Владимирович проработал 16 лет. Когда старшие сыновья подросли, семья решила перебраться в Новосибирск — детям пора было получать профессиональное образование. 
Уже 25 лет хирург работает в областной больнице, но Сузун вспоминает до сих пор. Теплее звучит его голос, когда он говорит о нем. Но уверяет, что пока останется в Новосибирске:
— Младший сын Миша в этом году только в первый класс пойдет, так что мне здесь еще долго работать.

Хирург Юрий Безменов — о первом разрезе, ночных звонках и родниковой воде вместо крови Врачи, Хирург, Медицина, Длиннопост

Жители Сузунского района тоже запомнили хирурга и считают доктора своим земляком. Частенько обращаются за помощью. Могут позвонить и в полночь. 
— В райцентре определенного времени для обращения к врачу не было. Там живут по принципу: мне плохо, ты — врач, значит, должен помочь, — объясняет хирург. 

- В райцентре определенного времени для обращения к врачу не было. Там живут по принципу: мне плохо, ты — врач, значит, должен помочь, — объясняет хирург. 
Бывшая пациентка хирурга Галина Маношкина рассказала, как ее подруга серьезно повредила ногу. Юрия Владимировича попросили о помощи. Он сам приехал в Сузун, осмотрел травму и увез женщину в Новосибирск. Это не единственный раз, когда хирург тратил личное время на консультации: местные врачи вызывают его в райцентр посоветоваться в сложных случаях. 

Хирург — машина без эмоций

На операции хирург спокоен и собран. Ни жалости, ни других эмоций. Все это отвлекает. 
— Хирург — боец, который выполняет задачу. Машина без эмоций. Есть такая поговорка: если хирург теряет голову, пациент теряет жизнь, — говорит Юрий Владимирович и вспоминает операцию по ампутированию бедра пациентке из-за гангрены. 
Зажим с бедренной артерии упал, из нее фонтаном хлынула кровь.

Если хирург растеряется или потратит время на эмоции, человек истечет кровью буквально за три минуты.

Безменов остановил кровотечение, схватив ближайший зажим. Потом аккуратно выделил артерию и зашил культю.
— Во время операции никаких эмоций нет. Эмоции нахлынут позже, — говорит он. 
В операционной хирург редко повышает голос. Хотя признается, что сдержанность пришла с опытом. В начале профессионального пути мог прикрикнуть на медсестру, если подала не тот инструмент. 

- Молодой был. Хотел показать себя. Сейчас практически не кричу. Изредка бывает ситуация: у самого ёкнуло, кому-то надо передать импульс, — говорит он.

Не лечим, а оказываем услуги

Сейчас трудные пациенты встречаются через одного. Каждый врач с этим сталкивается, — рассказывает Юрий Владимирович. 
Недавно в хирургическое отделение поступила медсестра. Ее обследовали, выяснили причины заболевания, сделали все необходимое. А она пожаловалась начальству на невнимание врачей. Хирурги, которые ею занимались, были возмущены. Безменов успокаивал: «Простите вы ей, отпустите, каждому воздастся». 

- Пациенты разные: кто-то с чувством юмора, кто-то — без. Очень тяжело бывает с последними. На кого-то нужно прикрикнуть, чтобы понял, — говорит хирург. 
У врачей отношения с трудными пациентами тоже складываются по-разному. Один скажет: «Невозможный». Второй: «Ну, есть некоторые тяжелые моменты». Третий возразит: «Что вам не нравится?»

- у нас в отделении лежит 40-летний пациент. Этот возраст — самый расцвет для мужчины, — рассказывает Юрий Владимирович. — А он пропил свое здоровье: цирроз печени, гепатит, кровотечение было, желчный пузырь больной. Слышал от коллеги, что с ним невозможно разговаривать. Близко с этим пациентом соприкоснулся во время несложной операции — нужно было вывести скопившуюся жидкость из живота. Обрабатываю живот, попутно расспрашиваю. Мужчина мне откровенно рассказал, что находился в запое с февраля. Он пытался обвинить: мол, я в больницу на своих пришел, а сейчас ходить не могу. Я ему ответил: «Хочешь сказать, что за несколько дней в больнице тебя довели до такого состояния, к которому ты шел годами?» Он со мной согласился. И ничего такого я в нем не увидел. Ну, болеет человек. Ему 43 года, а он немощный, как старик. 
Хирург вспоминает, как врач-педагог в медицинском институте наставляла студентов: на составление анамнеза и беседу с больным нужно потратить не меньше 40–60 минут:

- Если человек втягивает тебя в беседу, нужно пойти ему навстречу. Во время разговора можно сориентироваться, что в мыслях у пациента. Из-за чего, как правило, обижаются больные? Врач их не дослушивает. 
По мнению Юрия Владимировича, сегодняшние российские студенты-медики умеют выслушивать пациентов. Но время приема ограничено.
— Тенденция в обществе сейчас такая: мы не учим и не лечим. Мы оказываем услуги. Учителя и ученики с родителями оказались по разные стороны баррикад. Врачи и пациенты — тоже. Работать становится все тяжелее. Врачей завалили бумажной работой. 

Знаковые книги о профессии для хирурга — трилогия Юрия Германа про врача Устименко: «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек» и «Я отвечаю за все». Пример отношения врача к людям, к профессии. 
— Сейчас нет единого стереотипа врача, — сожалеет он. 
Себя примером Юрий Владимирович не считает. В студенческие годы тетя, работающая операционной сестрой, останавливала: «Что ты лезешь в операционную? Перегоришь раньше времени». Сегодня врач признается: не всегда есть желание оперировать, лишний раз проведать больного после операции. Конечно, он все равно оперирует и все равно проверяет.

"Делай как себе"

Смерть пациентов сопровождает работу хирурга, от этого никуда не денешься. Юрия Владимировича больше всего печалит, когда человек гибнет по независящим от врача причинам. Например, тромб отрывается. 
К конечности собственной жизни Юрий Владимирович относится спокойно. Возможно, помогает вера. 
Вместе с другими врачами и священниками он два года подряд летом плавал на корабле «Святой апостол Андрей Первозванный» по отдаленным деревням Новосибирской области, жители которых по несколько лет не могут выбраться в церковь, в больницу. В экспедиции впервые в жизни исповедался. Задумался о вечности. 
Не всегда получается жить по заповедям, но верный ориентир уже есть. Родители в детстве тоже учили житейской мудрости. Мама — заслуженный учитель СССР — повторяла: «Живи, работай. Делай как себе. Относись к другим так, как хотел бы, чтобы относились к тебе». Отец до 70 лет работал начальником производства на авиационном заводе имени Чкалова, награжден двумя орденами — учил примером: своим отношением к работе, близким. 
— Родители должны отпустить своих взрослых детей, не контролировать их, — подчеркивает Юрий Владимирович. — Со старшими сыновьями по две-три недели не созваниваемся. Не звонят — значит, у них все в порядке. Понадобится моя помощь — объявятся. 
Два старших сына Безменова давно живут самостоятельно. Третий, семилетний Миша, еще ходит в детский сад. Мальчик интересуется животным миром. 

После работы Юрию Безменову трудно переключиться. Физически из больницы уходит, а мысли остаются в ее стенах. 
В последнее время нагрузка у врачей увеличилась. Раньше в хирургическом отделении был один экстренный день, в который принимали больных по скорой помощи и проводили срочные операции. Теперь больницу №11 перепрофилировали под инфекционный госпиталь для зараженных коронавирусом. В областную везут экстренных пациентов со всего левобережья четыре дня в неделю. Но статуса скорой помощи, благодаря которому врачи получают надбавку к зарплате, у областной больницы нет. 

Несколько отделений в областной больнице выделили для больных с пневмониями. Инфицированных коронавирусом, выявленных из их числа, переводят в специальное отделение, в котором есть желтая и красная зоны. Возможность заразиться COVID-19 не останавливает Юрия Владимировича: 
— На все воля Божья, моя судьба мимо меня не пройдет. 
Зарплата хирурга высшей категории с 40-летним стажем со всеми надбавками на треть не дотягивает до оплаты, обещанной врачам дорожной картой президентского Указа № 597. Выплачивая ипотечный кредит, Юрий Владимирович дополнительно берет дежурства в военном госпитале. Работает почти без выходных. 
— У хирургов тяжелый труд. К практической медицине незаслуженно плохое отношение, и если, при всех этих тяготах, врачи не бросают профессию — это настоящие хирурги, — считает он.

( С) https://www.pravmir.ru/doktor-ya-zhivoj-eto-vam-hirurg-yurij...

Хирург Юрий Безменов — о первом разрезе, ночных звонках и родниковой воде вместо крови Врачи, Хирург, Медицина, Длиннопост
Показать полностью 2
387

Поспорил однажды с доцентом студент

Поспорил однажды с доцентом студент Медицина, Хирургия, Эндоскопия, Длиннопост

Дело было в 197...страшно подумать, каком далеком году. Третий курс мединститута. Сплошная теория осталась позади и началась Настоящая Медицина. Благоговеть надо было и почтительно внимать.


Ну, в общем, так оно и было. Но вместе с восторгом от постижения лечебно-диагностических таинств под Os Parietale (теменной костью) одного дотошного студента поселился Червь. Сомнения, ясное дело. И рос он, гад, день за днем, семинар за семинаром, обход за обходом, клиническим разбором за клиническим разбором... И уже не помещался там, где мыслям и без него было тесно. И выбрался же он наружу – через рот, естественно - в один подходящий момент, изогнулся здоровенным вопросом и напал на доцента.


- Николай Иванович, скажите, пожалуйста, если надо отрезать всего-навсего аппендикс, или вытащить камень из почки, почему надо резать ни в чем не повинную кожу, фасции, мышцы, сосуды, нервы – ну, всё что по пути к нему? Разрез по делу – пять миллиметров, а «просто так» - аж смотреть страшно? Мы ж не столько лечим, сколько калечим!

Сказать, что доцент опешил? Не то слово: он никак не мог увидеть хоть что-то непонятное там, где непонятливый студент узрел проблему. Наконец ему показалось, что до него дошло.


- Молодец! Глубоко мыслишь! Вам это только на шестом курсе должны давать, но раз ты такой шибко умный, на, читай. Только не забудь вернуть, редкая книга.


Редкой книгой с доцентского плеча оказался труд великого французского хирурга Рене Лериша «Основы физиологической хирургии». Прочитана она была с восторгом, обдумана, усвоена и оказалось, что это совсем не то.

Потом интерес к хирургии как таковой как-то подзавял, а червяк и вовсе скукожился и закуклился где-то под Варолиевым мостом от магического действия гордой хирургической фразы: «Большие хирурги делают большие разрезы, а маленькие хирурги делают маленькие разрезы».


Прошло много-много лет. Совсем в другой стране, и уже давно не хирургом, бывший дотошный студент оказался в операционной, где шла операция. Самая банальная операция удаления набитого камнями желчного пузыря. Вот только выглядела она как-то не очень банально... Червяк моментально вышел из анабиоза, врубился в ситуацию и сдох уже окончательно. Ибо сомнениям места не осталось. Наступила новая эра:


ЭРА ЭНДОСКОПИЧЕСКОЙ ХИРУРГИИ.

Надо сказать, идея заглянуть внутрь живого организма не так уж нова.

Еще в 1795 году итальянец Бощини изобрел прибор для осмотра полости матки и прямой кишки. Источником света была обыкновенная свеча.

Понятно, что только с появлением электрических источников света удалось сконструировать достаточно удобные и безопасные эндоскопрические приборы. И они появились во множестве. Был изобретен цистоскоп для осмотра изнутри мочевого пузыря, бронхоскоп для осмотра изнутри дыхательныз путей, ректоскоп – для прямой кишки, эзофагоскоп для пищевода....

Однако осмотр брюшной и грудной полости – лапаро- и торакоскопия считались слишком опасными процедурами, поскольку при проколе брюшной или грудной стенки был очень велик риск повреждения внутренних органов. Только в 1932 году венгерский хирург Вереш изобрел безопасную автоматическую иглу. Её острие моментально прыгало в безопасный футляр, как только преодолевалось сопротивление брюшной или грудной стенки.


Всё было бы хорошо, но прямые стальные трубки с оптикой позволяли только смотреть или выполнять простейшие манипуляции, вроде взятия биопсии, да и то - с риском осложнений.

Некоторые энтузиасты ухитрялись выполнять довольно серьезные вмешательства, но медицинское сообщество очень осторожно относилось к подобным опытам, поскольку только один оператор мог видеть происходящее на операционном поле, соответственно работал без ассистентов крайне ограниченным набором инструментов, и в условиях далеко не идеальной видимости. Попытки оптического разделения изображения ни к чему хорошему не привели и были оставлены.


Проблема перестала быть таковой с приходом в медицину трех важнейших изобретений:

волоконной оптики

телевидения

компьютера

и объединением их в единые эндоскопические хирургические системы.

С 80-х годов прошлого века эндоскопическая хирургия начала стремительно развиваться.


Первую лапароскопическую аппенэктомию впервые выполнил Курт Земм в 1983 году.

Первую лапароскопическую холецистестомию - Филипп Муре в 1987 году в Лионе. (Надо отметить, что французские хирурги по сей день лидируют в эндоскопической хирургии.)

И, как говорится, лед тронулся. Лапароскопическая хирургия начала стремительно распространяться по всему миру. Уже в 1992 году 15000 хирургов в США освоили лапароскопическую технику.

Первая лапароскопическая холецистэктомия в России была проведена в 1991 году.


Дело не ограничилось аппендэктомией и холецистэктомией. Лапароскопическим методом выполняются множество различных операций на всех отделах желудочно-кишечного тракта, гинекологические и урологические операции.

Затем пришел черед грудной клетки. Торакоскопия - операции при помощи эндоскопа на легких и других органах, медиастиноскопия – операции на органах средостения. Артроскопия – эндоскопические операции на суставах.

Эндоскопич

еские операции на придаточных пазухах носа...


Эндоскопические технологии совершили самый настоящий переворот в хирургии. Стало возможным выполнять операции на внутренних органах вообще без повреждения ни в чем не повинной брюшной стенки.

Боже упаси, я ни в коем разе не хочу сделать из тогдашнего студента нынешнего пророка. Просто идея, что называется, носилась в воздухе, и нашлись люди, которые робкую мечту о гуманной, не калечащей хирургии превратили в рутинную реальность медицины 21 века.

Сегодня для эндоскопии не осталось недоступных зон.


В самом начале этого опуса были упомянуты операции, с которых началась эндоскопическая хирургия.

Холецистэктомия – удаление желчного пузыря. Одна из самых обычных в повседневной хирургической практике.

Классический доступ к желчному пузырю по Федорову – это же самое настоящее харакири: от мечевидного отростка проводят вначале книзу по срединной линии на протяжении 3—4 см, а затем параллельно правой реберной дуге; длина его 15—20 см.

После такого разреза в самом верху живота больной несколько дней после операции папа-мама затрудняется сказать, не говоря уж о том, что ему очень больно глубоко дышать, кашлять, смеяться. Для подавления сильнейшей боли приходится давать много опиатов, а от них свои неприятности.

И пару недель в больнице. Обычное дело при отсутствии осложнений. И безобразный шрам на животе.


Аппендэктомия.

Одно из самых частых хирургических вмешательств. Доступов придумано множество: вертикальным разрезом, горизонтальным. В СССР был принят косой разрез по Волковичу-Дьяконову, по которому врачи на Западе и Востоке безошибочно определяли граждан одной шестой. Служащих деликатных ведомств приходилось оперировать на западный манер, наступая на горло патриотической песне.

У худощавых пациентов обходились минимальной травмой, а вот полным или тучным приходилось несладко. Хирург должен видеть, что он делает, да и делать что-то осмысленное на дне глубокого узкого колодца.... Ладно, мужчину шрамы только украшают. А женщину, молоденькую девушку? Хорошо еще, что в СССР секса не было. И в самом лучшем случае – неделя в больнице.


Травма живота.

Особенно что-нибудь вроде ножевого ранения. Сама-то рана с гулькин нос, смотреть не на что. Но что натворило лезвие в глубине? Там могут быть очень серьезные – вплоть до потенциально смертельных - повреждения.

Всякие полумеры, вроде «шарящего катетера» более-менее информативны при положительном результате, когда по катетеру, введенному через прокол в брюшной стенке, получают кровь или кишечное содержимое. А если нет? Кто возьмется утверждать, что все обшарено и повреждений нет? Поэтому при малейшем сомнении шли на «срединную лапаротомию» - разрезали живот вертикально по средней линии сверху донизу.

Ладно, если харакири сделано не зря. А если внутри всё спокойно или повреждения такие, что «само пройдет» ( так бывает)? Повезло? Если считать везением вспоротый живот, безобразный шрам , очень немалую вероятность послеоперационной грыжи и еще одной операции (хорошо, если одной) по её устранению. Про "спаечную" болезнь даже не говорю. Такое обширное вторжение в брюшную полость бесследно не проходит никогда.


Грыжи.

Что такое грыжа? Это, по сути, дырка – слабое место в стенке брюшной полости, куда выпячиваются внутренние органы. Опасность грыж в том, что выпятившиеся органы не всегда могут вернуться на место. Они ущемляются в узких воротах (чему способствуют боль, воспаление, нарушение оттока венозной крови...) и это приводит к кишечной непроходимости, некрозу (омертвению) выпяченного органа, перитониту и... не будем о самом печальном.


В обычной хирургической практике операция состоит в рассечении ущемляющего кольца, освобождении ущемленных органов и их удаление, если они поражены необратимо. Затем производится пластика местными тканями. Из того, что есть под рукой – мышцы, фасции – формируется плотная «заплата», которой закрывают грыжевые ворота.

Разработаны десятки способов таких операций, но среди них нет ни одного абсолютно надежного, обеспечивающего полную гарантию, что не будет рецидива.

В последние десятилетия между слоями тканей вшивают прочную сетку из биологически инертных полимеров. Это улучшает отдаленные результаты, но у людей пожилых, при повторных операциях многострадальные ткани уже настолько изменены, что сетка не приживается или прорыв происходит по её периферии.


При лапароскопической операции действуют иначе. Входят в брюшную полость на почтительном расстоянии от грыжевых ворот. Изнутри разбираются с прилежащими органами, освобождая их и отводя на законное место, а потом накрывают дефект прочной сеткой, которую изнутри же прикрепляют миниатюрными титановыми «заклепками» - точь в точь, как это делают строители дюбельным пистолетом .

Операция получается технически простой, практически атравматичной, а отдаленные результаты намного лучше. Что особенно важно, больной не залеживается в постели. Послеоперационные боли минимальные, и человек начинает ходить уже вечером (если операция была утром) или на следующий день. Это спасает ему жизнь. Длительный постельный режим для стариков – начало пути в могилу.


Гинекологические проблемы.

Перекручивание яичника, внематочная беременность, киста или кистома (доброкачественная опухоль), тот же перекручивание ножки кистомы либо миомы матки... Все эти опасные для жизни состояния требуют немедленного хирургического вмешательства, альтернатива которому – мучительная смерть.

Да, всё это медицинская рутина, и миллионы операций по таким поводам вполне успешно и благополучно производятся во всем мире.

Проблема в том, что перечисленные катастрофы случаются чаще всего у молодых женщин. Разрез по «линии бикини» в общем-то не особо портит внешность, но все остальные проблемы: боль, длительная госпитализация и нетрудоспособность, послеоперационные осложнения – всё это никуда не девается. Прибавляется проблема бесплодия, если в результате травматичных манипуляций или просто особенностей организма нормальное зачатие становится невозможным.

Ничего удивительного, что именно в перечисленных выше случаях нашла себе наибольшее применение эндоскопическая хирургия.


ЛОР проблемы.

Болезни верхних дыхательных путей – это довольно значительная часть рутинной медицинской практики. Далеко не всё лечится терапевтическими методами. Довольно часто приходится пускать в дело нож, или - при операциях на носовой перегородке и придаточных пазухах носа – долото.

Дело в том, что добраться до очага воспаления или опухоли в гайморовой, лобной или еще какой-нибудь из воздушных полостей в прилегающих к носу костях черепа можно только разрушив кость. Да, конечно, пазухи сообщаются внешней средой через соответствующие отверстия, но «путь к ним тяжел и долог». Отверстия крохотные, а при воспалении и набухании слизистой оболочки вообще закрываются наглухо. Вот и приходилось делать разрезы и долбить кость. А потом выскребать всё содержимое пазухи. Насколько полно и достаточно – вопрос везения и мастерства данного хирурга, ибо широко раскрыть и посмотреть было невозможно.

К тому же эти операции еще совсем недавно делались под местным обезболиванием. У меня слабое воображение, но при попытке представить себе ощущения человека, которому долотом и молотком долбят лоб... я эту попытку исключаю. Жутко!


Эндоскопические операции на носовой перегородке и придаточных пазухах (FESS –fiberoptic assistant septal surgery) – нежная, почти ювелирная процедура. Под наркозом хирург проводит изящный инструмент через ноздрю и те самые естественные отверстия. При идеальном освещении, при большом оптическом увеличении осматривается соответствующая полость и выполняются все необходимые манипуляции исключительно на пораженных тканях, не затрагивая здоровые.

Травма практически нулевая, выздоровление быстрое, неприятные ощущения после операции – минимальные.


Как это устроено.

Стандартный набор для лапароскопических операций представляет собой трех-четырехэтажную стойку на колесиках, на которой размещены основные блоки эндоскопической хирургической системы.


- эндоскопическая цифровая видеокамера в комплекте с головкой для присоединения к эндоскопическому телескопу (именно так называется устройство для заглядывания внутрь). Кроме того, при помощи суставчатого кронштейна к стойке крепится жидкокристаллический или плазменный экран, на котором видно все, что происходит на операционном поле. Конструкция видиокомплекса предусматривает трансляцию изображения на дополнительные дисплеи, цифровую фото и видеозапись, а при необходимости – запись фонограммы.


- ксеноновый источник света и оптоволоконный кабель


- инсуфлятор. Это устройство нагнетает в брюшную/грудную полость углекислый газ . Тем самым создается свободное пространство в соответствующей полости, позволяющее более-менее легко выполнять необходимые манипуляции – оперативный простор в самом прямом смысле. Давление и поток газа легко регулируется, и компьютер поддерживает заданные параметры, компенсируя утечку. О невозможности такой поддержки прибор немедленно сообщает звуковым сигналом. Такой сигнал напоминает замечтавшемуся анестезиологу, что надо следить за мышечной релаксацией.

Углекислый газ выбран не случайно. Пробовали воздух, азот, инертные газы, кислород... Или опасно, или дорого, или опасно и дорого. Дело в том, что при разрезе тканей всегда пересекаются вены. Это создает возможность для очень неприятного осложнения – воздушной (газовой) эмболии. Это когда воздух прорывается внутрь кровеносной системы.

Что такое «воздушная пробка» понятно любому, кто имел дело с неполадками в топливной системе автомобиля или в системе водяного отопления. Такое безобразие в кровеносной системе может быть – и бывает – смертельным. Опасность газовой эмболии высока при лапароскопических операциях особенно потому, что положительное давление способствует проникновению газа в вены.

Так вот, углекислый газ хорош тем, что быстро растворяется в крови. Пузыри исчезают, а избыток углекислоты спокойно и естественно уходит через легкие. Кроме того, углекислый газ не поддерживает горения. Это важнейший момент при работе с электрическими, лазерными или плазменными инструментами.

При артроскопических операциях инсуфлятор нагнетает воду.


- лапароскопический аспиратор-ирригатор. Подает и отсасывает промывной раствор. Обычно это физраствор или вода. Струей воды промывается операционное поле, и эта вода тут же удаляется и не мешает работе. Очень важная штука. Малейшие неполадки с ней очень нервируют хирургов.


- электро-хирургический блок. Представляет собой генератор высокой частоты с выходами на монополярные и биполярные инструменты.

Обычным дополнением к этому стандартному набору служат аппараты для ультразвуковой, плазменной и лазерной хирургии.


Всё это хозяйство смонтировано компактно и удобно, и легко перемещается по операционной так, чтобы сделать работу операционной бригады и прочего персонала максимально комфортной.


Инструменты для эндоскопических операций очень разнообразны и отличаются от обычных хирургических причиндалов каким-то особым изяществом, утонченностью – в самом прямом смысле. Они же попадают на рабочее место через узкий канал диаметром 5 – 10 мм.

Многие их этих инструментов сочетают обычное механическое воздействие на ткани с самыми передовыми физическими методами.


Как это выглядит

Прежде всего иначе выглядит сама операционная. Нет привычного яркого, резкого освещения. Напротив, помещение погружено в приятный полумрак. Знаменитые бестеневые лампы, обычно плавящие мозги хирургам, выключены или повернуты так, что освещают потолок или отдаленные углы.

В мягком освещении выделяются большие экраны видеосистемы, с которой работает хирургическая бригада и на которых все , кому это надо, наблюдают за ходом операции.

Чуть в стороне выдают информацию маленькие дисплеи из хозяйства анестезиолога и светятся контрольные лампочки всякой дополнительной машинерии.

Нет привычных тазиков с окровавленными салфетками и марлевыми шариками. Операция идет практически бескровно, а те немногие капли крови, что теряются при разрезах, моментально смываются и удаляются ирригатором-аспиратором.

Нет обычного запаха горелого мяса от электрохирургических инструментов. Во-первых, воздействию подвергаются крохотные порции тканей, а во-вторых, всё происходит внутри. Дым удаляется аспиратором.

Нет столь любимого фотографами и киношниками орлиного взгляда вглубь опрерационной раны и напряженно склоненных (до зверской боли в шее) голов. Ни один из хирургов вообще не смотрит на больного. Каждый наблюдает тот монитор, который ему удобнее. На всех видно одно и тоже.

В общем, красота и благолепие.


Театр начинается с вешалки. Эндоскопическая операция – с наркоза. Только некоторые операции на суставах можно проводить под местной или регионарной анестезией. Всё остальное требует общего обезболивания.

После исполнения анестезиологом его ритуального танца с ларингоскопом, больного, как обычно, укрывают стерильными простынями, налаживают обогрев, контроль всего, что нужно контролировать и приводят операционный стол с пациентом в нужное для данной операции положение, иногда весьма причудливое. Настраивается видеосистема. Настройка сводится к установке «баланса белого» - по марлевой салфетке - и яркости осветителя. После этого умная машина сама будет поддерживать наилучшее освещение, меняя чувствительность, силу света и прочее.


Операция начинается с прокола брюшной/грудной стенки специальной иглой и нагнетания углекислого газа. По достижении нужного давления через дополнительный прокол вводится видеокамера, и все дальнейшие манипуляции уже идут под полнейшим визуальным контролем. Ни одного движения вслепую. Часто местом прокола является пупок: удобно – доступ во все стороны одинаковый, и меньше следов нв теле пациента.

После предварительного осмотра и определения плана предстоящих действий, через дополнительные проколы устанавливаются специальные устройства, позволяющие вводить и извлекать инструменты без нарушения герметичности.


Операция может быть простой и короткой или длительной и сложной, но в любом случае травматичность её несравнима с травматичностью открытого оперативного вмешательства. А длительность операции в наше время – дело двадцать четвертое, и никого особо не волнует. Давно прошли те времена, когда о мастерстве хирурга судили по его скорости.


Несколько иначе выглядит роль ассистента. Ему добавилась функция осветителя и видеооператора. Манипулируя телескопом, он оптимально освещает опрерационное поле и показывает его в нужном хирургу раурсе. Весьма непростая, надо сказать, работа.


После завершения всех манипуляций и промывания чистой водой область операции тщательно осушается, удаляется газ, и инструменты убираются. Оставшиеся крошечные ранки зашиваются, как это принято в хирургии, послойно. На кожу накладываются обычные швы: один, редко два-три. Иногда кожа даже не зашивается, а заклеивается специальным клеем. Тогда косметический результат бывает просто идеальным.


После выхода из наркоза пациент испытывает, разумеется, некоторый дискомфорт и послеоперационные боли, но это несопоставимо с тем, что ему приходится перенести после обычной, открытой операции. Всё намного легче и быстрее проходит. Отпадает надобность в продленной эпидуральной анестезии, которя почти (да и не «почти») обязательна при широких разрезах брюшной или грудной стенки. Всем лучше: анестезиологу меньше хлопот, пациенту меньше страхов и переживаний, ухаживающему персоналу одной заботой меньше.


Надо отметить еще одну положительную особенность эндоскопических операций: почти идеальные условия для обучения.

Если вспомнить старые фильмы о медицине, то там присутствует либо стеклянный купол, через который сверху таращатся студенты, либо всякие подставки и скамейки вокруг операционного стола с той же целью: дать молодым узреть работу корифеев. Черта с два они там хоть что-то видели! Нет, конечно, если б хирурги имели совесть и не застили... Дождешься от них. Особо ушлые студиозусы заводят блат с анестезиологом, и тот пускает их на свое место, откуда действительно хоть что-то видно. И действительно – только что-то.


То-ли дело эндоскопия. На экране всё видно в мельчайших подробностях, самих экранов может быть сколько угодно и где угодно, а видеозапись можно гонять и останавливать до бесконечности, пока все не поймешь. И спрашивать можно в спокойной обстановке, не отвлекая хирурга, которому часто «ох, как не до того».


Кстати об обучении. Здесь есть свои проблемы. Их несколько, но самая большая заключается в том, что приходится работать в трехмерном пространстве, ориентируясь на плоскую двухмерную картинку на экране. Кроме того, не может быть использована – буквально отключена – тактильная чувствительность. Невозможно пощупать ткани, определить их плотность, тонус...

Хирургу, осваивающему эндоскопические методы, приходится буквально заново формировать сенсорно-моторные связи, вырабатывать совершенно особые навыки. Для людей, уже имеющих большой практический опыт, даже для совершенно великолепных «обычных» хирургов это иногда оказывается невозможным. А вот молодые, начинающие – те преуспевают.


Проблема частично решена в роботизированной хирургии. Там оператор видит стереоскопическую картинку. Но хирургические роботы – это особая тема.


Даже не знаю, как закончить этот очерк. Столько всего интересного осталось нерассказанным. Но растягивать писанину до бесконечности невозможно, ибо благосклонность модераторов небеспредельна. И сама тема такая, что просто не поспеть за новинками. Они появляются буквально каждый день, и конца этому не видно.

Так пусть и этот опус останется без конца.

Показать полностью
1315

Рассказ хирурга

Был смешной случай. в начале 90- тых. Начинающий хирург в поликлинике районной больницы. На приеме женщина неопределенного возраста, чуть за 50, а может и меньше. В то время самая модная прическа, женщин всех возрастов- химическая завивка.
Так вот, на прием к хирургу обратилась вышеописанная женщина с характерной прической, с жалобами на неприятные ощущения в области заднего прохода. На вопрос готова ли она на осмотр( подразумевалось -ректальный осмотр), пациентка ответила, что не готова, а затем уточнила, какая должна быть подготовка. Речь шла об очистительных клизмах,
пациентке было предложено подготовиться и подойти на следующий день на осмотр. Ей было пояснено, что в соседнем кабинет будет проведено ректальное пальцевое исследование и, возможно, осмотр с помощью ректоскопа.
На следующий день, утром, заходит такая же женщина, так же неопределенного возраста с такой же прической.
Пациентке было сразу предложено пройти в соседний кабинет (смотровой), она, не спрашивая зачем, проходит. Хирург надевает перчатки, заходит и удивленно спрашивает: "Вы почему не готовитесь". Пациентка не менее удивленно спрашивает: "А что делать." Хирург: "Снимайте трусы и нагибайтесь", при этому намазывает указательный палец вазелином.
Пациентка молча стягивает трусы и нагибается.
Когда палец уже был в прямой кишке, она спрашивает, "Извините, а это было обязательно, так то у меня болит нога!?"
Хирург сообразил, что лопухнулся, но не вынимая палец обьявил пациентке, что якобы по приказу МЗ женщин старше 50- ти необходимо осматривать прямую кишку.
После тщательного осмотра вернулись в кабинет, где была опрошена и обследована, а так же назначено лечение по поводу болей в ноге.
Кстати, чуть позже ввели стандарты скринингового обследования разных возрастных групп, в некоторые входят пальцевое исследование и ректоскопия прямой кишки, с целью раннего выяления колоректального рака.
А та женщина, которой было назначено обследование и не явилась.

2799

Уволен за правду: Хирурга уволили после видео про непригодные перчатки

Хирург, не согласный с решением комиссии, намерен обратиться к Президенту.

Уволен за правду: Хирурга уволили после видео про непригодные перчатки Казахстан, Медицина, Больница, Увольнение, Хирург, Перчатки, Видео, Длиннопост, Новости, Негатив

Кайрат Сейдуалиев, хирург больницы имени Абая Келесского района Туркестанской области, разместивший в соцсетях ролик о непригодных к использованию медицинских перчатках, лишился работы, сообщает zakon.kz со ссылкой на Отырар.

На видео хирург больницы имени Абая Келесского района Туркестанской области Кайрат Сейуалиев открыто рассказывает, какие перчатки им выдали для проведения операций. Они рассыпаются, стоит их просто взять в руки. Так и не добившись нормальных средств индивидуальной защиты от администрации больницы, врач снял видео и выложил его в соцсети, надеясь, что это не просто привлечет внимание, но и решит проблему.

После ролика, который вызвал горячее обсуждение в соцсетях, стало известно об увольнении врача. По словам 33-летнего хирурга, в эту больницу он устроился на работу 8 лет назад по программе "С дипломом в село".

На протяжении 7 лет был заведующим отделением хирургии. По словам врача, с февраля 2020 года, когда в больницу пришло новое руководство, в стенах больницы появилось необоснованное преследование специалистов, к которому в последствии добавился острый дефицит медоборудования.

За то, что показал нестерильные перчатки очень низкого качества, порядка 10 человек в лице администрации, главврача, его заместителей, руководителя отдела кадров, юриста, председателя профсоюза больницы составили на меня протокол. А после в течение трех минут принесли мне приказ о моем увольнении. Я не просил у администрации больницы чего-то сверхъестественного, не просил о материальной помощи, просто во время пандемии хотел, чтобы нам выдали перчатки, которые бы нас защищали. И где справедливость? - посетовал хирург Қайрат Сейдуалиев.

Но главврач больницы утверждает обратное: причин для увольнения хирурга было несколько. Помимо распространения ложных сведений, решение было принято и по результатам рассмотрения жалобы от пациента. Только поэтому администрация больницы была вынуждена уволить врача.

В больнице перчатки выдаются по размерам, и он это прекрасно знает. Вместо того, чтобы обратиться к старшей медсестре, снял видео и выложил его. 30 июня 2020 года он выложил второе видео. Кроме того Қайрат Сейдуалиев в феврале получил дисциплинарное взыскание - выговор. 30 марта за то, что в течение трех часов не оказал никакой помощи больному, на него поступила жалоба, - прокомментировала главный врач Келесской районной больницы "Абай" Аида Бексұлтанова.

Хирург, не согласный с решением комиссии, намерен обратиться к Президенту с заявлением на руководство облздрава и администрацию больницы за незаконное увольнение и клевету в его адрес.


Пруф

Показать полностью
1643

Спасти любой ценой, в любом состоянии

Рассказывалась мне эта история, как истинная правда, но вот веры в ее истинность – великой у меня нет. Посему – за что купил, за то продал.

Итак, рассказал эту историю бывший главхирург трахиохирургии (вышел на пенсию, ударился в литературу, пересеклись с ним на заседании союза писателей).

В начале девяностых, когда он был главхирургом местной трахиохирургии, раздается звонок телефона. Время – вечернее, где то к семи часам вечера. Произошло страшное ЧП: в близлежащем садике ребенок, находящийся в продленке, каким то образом умудрился упасть на битое стекло и ему в грудную клетку вошел осколок – длинный и тонкий, как шип. Возможно поражение сердца, пульс нитевидный, состояние – короче еще чуть и будет смерть. Везем к вам.

- Какой к нам?! Вы там с ума посходили? Мы трахиохирургия, а не кардиореанимация, мы то что сделаем?! – кричит главхирург.

- Повезем в кардио, ребенку точно не выжить.

Что делать? Главхирург хватается за голову и вспоминает. Работает у них один старичок, тоже хирург как оно и ясно, и этот хирург в прошлом работал на реальной передовой где-то в горячей точке (то ли в Афганистане, то ли еще где, где была война под надзором наших военных советников), и может быть у того есть опыт в подобных делах… Блин, да вот только – у него ж сегодня юбилей!

Но вдруг, вдруг еще не нажрался?

Набирает номер того хирурга (старичок жил неподалеку), просит оного, предположим, Ивана Сергеевича, к аппарату.

- Да-да, - пьяный-пьяный голос старичка.

- Иван Сергеевич, тут страшный случай с ребенком, немедленно нужна ваша помощь. Вы в состоянии?

- Конечно, это я так, что с ним? – голос действительно становится пронзительно, кристально трезвый.

Главхирург вкратце излагает ситуацию, старичок рапортует:

- Буду.

Явление скорой и явление хирурга происходят почти одновременно. Старичок-хирург делает беглый осмотр мальчишки, говорит о том, чтобы готовили операционную. Главхирург на нервах.

Итак, выполняется операция, действительно у мальца повреждено сердце, в плюс к тому осколок находится в сердечной мышце, операция, хирург с оказывается на высоте, мальчишку переводят в реанимацию, а старичок-хирург отправляется домой на скорой для дальнейшего празднования своего юбилея.

Утро. Главхирург по приходу на работу первым делом узнает о состоянии мальца. Жив-здоров – идет на поправку. Главхирург несется в свой кабинет, хватает телефон, набирает номер, и радостно кричит в трубку:

- Иван Сергеевич, вы молодец! Ребенок идет на поправку, все хорошо, осложнений нет!

- Какой ребенок? – как выяснилось, Иван Сергеевич, в момент операции, был уже пьян вдрыбаган, ничего не помнил, и все действия выполнял на автомате. Операции он не помнил совершенно.

8404

То, что доктор прописал

Накануне выходных одному пациенту снял швы с послеоперационной раны на задней поверхности шеи (две недели назад была удалена липома - доброкачественная опухоль из жировой ткани, проще говоря, жировик). Дал рекомендации: после снятия швов - никаких физических нагрузок, также надо постараться сильно не сгибать голову 2-3 дня, чтобы не было натяжения кожи шеи, и чтобы рана не разошлась. Как мы все понимаем, я бы не писал эти строки, если бы в воскресенье не раздался звонок:⁣⁣⠀

-Доктор, здравствуйте.⁣⁣⠀

-Здравствуйте.⁣⁣⠀

-Рана разошлась, но я бы не хотел беспокоить Вас в выходной день, может кто-нибудь дежурит из хирургов, чтобы мне наложили швы?⁣⁣⠀

-Сегодня у нас дежурит радиолог, он не сможет наложить швы. Приезжайте, через час я буду в отделении.⁣⁣⠀

Я смотал свои удочки (после двухмесячной изоляции, это была моя первая рыбалка), и выдвинулся в город. Позвонил в отделение, попросил дежурную медсестру подготовить операционную и материал.⁣⁣⠀

Во время наложения вторичных швов, я принципиально не стал спрашивать, каким образом рана развалилась. Для себя я знаю причину, а как было на самом деле никто, практически никогда, не признаётся. И вот, в конце операции пациент мне говорит:⁣⁣⠀

-Доктор, все таки я зря делал спарринги, это из-за того, что я боролся моя рана разошлась, да?

То, что доктор прописал Хирург, Врачи, Пациенты
83

Ответ simplesam в «Ответ на пост как мне нос ровняли» 

Примерно в те же года, в 1999 году, когда мне было 8 лет, неудачно упал с велосипеда, съезжая с довольно крутого склона к берегу реки Сестры, будучи на даче в Белоострове. Захныкал, попросил двоюродного брата проводить меня до дома пешком, ибо правое плечо немного болело и ехать на велосипеде я особо не мог.


Что ж, пару километров предстояло пройти пешком, очень медленным шагом, ведя за руль велосипеды. По пути, как назло, встретили "горячих" подружек моего старшего лет на 5 двоюродного брата, которые озадачились, почему мы идём пешком и почему я рыдаю. Вернувшись в дачный дом, бабушка и её соседские бабули-подруженции сказали, что это всё фигня, кость не торчит, значит нет ничего. Заснул на печке, да и вроде нормально уже всё, ночью даже поспать удалось, в любимой мной манере - переворачиваясь с бока на бок в процессе засыпания, аки ротор трёхфазного электродвигателя.


Наутро бабушка рассказала, что видела сон про меня на приёме, на котором врач сказал, что меня просто укусил комарик (на больном месте действительно была припухлость, похожая на прыщ от укуса). Но боли на следующий день не прекратились, были вызваны родители и они оперативно повезли меня из Белоострова в Сестрорецк, в ближайший травмпункт. Сделали рентген и вот тут я реально офигел - закрытый перелом правой ключицы.


Тут показания моей памяти разнятся, там же мне налепили первый гипс, или уже в детской больнице напротив стадиона "Петровский", но технология была примерно такая же, как у @Sv9toyOtec (#comment_169287998),  то есть, коленом в позвоночник, руками отжимая плечи на себя, и накладывают гипс "восьмёркой", примерно как на картинке, только гипс:

Ответ simplesam в «Ответ на пост как мне нос ровняли» Реальная история из жизни, Медицина, Ключицы, Перелом, Хирург, Ответ на пост, Длиннопост

Завели плечи назад так, что я до лица не мог дотронуться рукой никак. Мама даже спрашивала, когда навещала: "Как же ты ешь?", на что я ответил: "Ложка-то длинная". Она нервно засмеялась, жалея меня, но это была единственная технология, по которой я мог есть самостоятельно - реально только кончик ложки мог поднести ко рту.


Спустя пару-тройку дней моих родителей вызвал врач на разговор, после которого мои родители вернулись в палату бледные и взволнованные, сели рядом с моей постелью на стулья, и переглядывались, будто боясь мне что-то рассказать. В конце концов, мама прикоснулась к моей руке своей и, выдохнув, произнесла "Ты только не волнуйся, будет операция". А я даже не отдавал себе отчёт о том, что это и чем может быть опасно, каких-то загонов про общий наркоз я не имел, слабо представляя механизм его работы. То есть волновались перед операцией только мои родители, а мне было примерно пофиг. В общем,  ключица начала не правильно срастаться, поэтому мне хотели её опять сломать, починить, как надо и наложить более крутой гипс, Mark II, если хотите. Вот такой (картинки из гугла, шакалов он позвал), только у меня ещё из плеча торчал кусок 15-20 мм металлической спицы:

Ответ simplesam в «Ответ на пост как мне нос ровняли» Реальная история из жизни, Медицина, Ключицы, Перелом, Хирург, Ответ на пост, Длиннопост

Как вы понимаете, верчению на кровати был положен конец - я постоянно прокручивал в голове ситуацию, когда я во сне не произвольно переворачиваюсь на правое плечо и пробиваю себе этой спицей какую-нибудь вену/артерию, горло, на худой конец - небольшая фобия была, в общем.


Кстати, забыл упомянуть довольно любопытный момент про санитаров, которые меня переложили на каталку, резво повезли в операционную, прямо как фильмах - они меня спросили, что бы мне хотелось после операции. Обычно, говорят, просят фрукты, или игрушки какие-нибудь (у моего соседа по палате был GBA с одной игрой - NBA, в которой в какой-то команде был игрок с головой то ли волка, то ли собаки, но я осознавал, что санитары мне такую вещь вряд ли достанут, да и сосед иногда делился), и я почему-то взбрякнул "Комиксы про мишек Гамми", хотя уже сказав, понял, какой я дурак и таких, наверное, нет, только пару раз по ТВ видел мультик. Но когда прошла 1 секунда после одевание кислородной маски (или чем там усыпляют?) я открыл глаза и увидел целую пачку этих комиксов! Реально штук 30-40, именно про мишек Гамми! Эх, колдуны, блин.


Ну, и раз уж не получилось в двух словах, стоит упомянуть и про технологию удаления металлической спицы - добрый доктор сказал сесть на стул, я приготовился к тому, что сейчас он мне расскажет про вторую операцию, что нужно будет готовиться к ней несколько дней, а он взял плоскогубцы и одним движением вытащил её. Ни наркоза, ни спец.средств кроме  плоскогубцев, просто, как гвоздь из доски. Зато я после этого почему-то придумал и постоянно напевал песенку "Добрый доктор Сулико вытащил мне спицу!", до сих пор фамилию хирурга помню!


А вообще, изначально хотел написать про то, что при переломе ключицы не так уж и больно - я спокойно смог заснуть на больном плече и даже не подозревал, что у меня перелом, пока не сделали рентген.

Показать полностью 1
320

Доброта

Мой старый друг трудится хирургом. Однажды с ним приключилась следующая история. Их три человека в смене на работе. Но в тот день два других отсутствовали, в качестве замены отправили одного юнца, неопытного торакальника. Друг подумал, что это лучше, чем ничего.

День выдался очень напряжённым. Что и следовало ожидать, ведь закон подлости никто не отменял. Две аварийные ситуации: ножевое ранение и падение с высоты. Четыре сложных длительных операции. Об отдыхе и речи быть не могло.

После окончания смены друг вышел из больницы в ужасном состоянии, он готов был упасть и тут же на месте уснуть. Ходить, передвигаться было непросто, глаза сами собой закрывались. Так устал, что даже думать было тяжело. Решил быстро перекусить в кафе, потом поехать домой и тут же лечь спать.

Машинально съев содержимое тарелки, хирург очнулся от своего полусонного состояния благодаря хозяину кафе.

- Доктор, вам сегодня тяжело пришлось, верно? Много операций, да? Глотните вот коньяка, отдохните, обед за счёт заведения, такси я вам заказал…

Хирург вышел из состояния ступора.

- Верно, я хирург… и день был нелёгкий… Так сильно заметно?

- Да, доктор. Вы, окончив есть, сказали официантке: «Я закончил. Считайте инструменты и зашивайте». Вы из приёмного, да? Я около шести годков на «Скорой» трудился, сталкивался с таким.

Врачи! Это люди, которые однозначно заслуживают самой достойной участи, ведь они, вкладывая все силы, помогают другим, порой даже в ущерб себе.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: