13

Метаморфозы

Ещё одна история из моей коллекции. Её мне рассказал друг. Дальше с его слов:


Поехали они с братом на рыбалку на УАЗе. Дорога знакомая. Через две деревни, одна из которых почти заброшена. Едут они по отсыпанной щебнем дороге, кругом поля.


Проехали первую деревню. Там много заколоченных домов, но все ещё работает магазин и живут люди. Следующая деревня в пяти километрах от первой. В прошлом это было большое село, но сейчас там всего пара жилых домов в которых живут старушки.


Но взору им предстало действительно большое село. Видно что на улицах кипит жизнь, играют дети. Удивились они такому преображению. Ну подумали что дачники старые дома за копейки скупили и восстановили. Мало ли. Едут дальше. Доехали до реки, поставили палатку. Начали рыбачить и так странно много наловили. Вечером сварили уху на костре. И подходит к ним мужичок одетый очень просто и старомодно. В руках удочка сделанная из палки. За спиной брезентовый рюкзак. Разговорились.

Угостили мужика ухой. Выяснили что работает он в колхозе.


- Как так? А разве колхоз не разорился?

- Да, в войну немцы разорили сильно, но сейчас отстроили уже. - Отвечает мужик.


Про палатку спросил что интересная, иностранная. И про снасти их тоже поинтересовался. И стало им так не по себе. Вобщем похватали они вещи и уехали как только мужичок ушёл.


А когда ехали обратно через ту деревню то опять видят запустение, явно не жилые дома. Тут-то совсем страшно стало. И гнали они без остановки до трассы.


Больше в эти края они не ездят. А вот рыбу которую привезли не домашние, ни кот есть не стали. Безвкусная она.

Дубликаты не найдены

+4

Просто когда едешь на рыбалку, желательно начинать употреблять разрешенные и не совсем (назовём их кайфуши) непосредственно по приезду на место, а не перед выездом на оное.

+4

В 80-е на всём Советском Союзе водка стоила 5-30 и ещё была Андроповка по 4-70. А по 2-80 это бормотуха называлась, вино суррогат.

раскрыть ветку 1
-1

Может уже не помню.

+3

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Тс, возьми их, я себе ещё напечатаю!

раскрыть ветку 1
+1
Ему ещё надо объяснить разницу между "не" и "ни". Электрошоком
+3

Пересекли временную зону назад, надо было в деревню за водкой сгонять, водка копейки стояла.

раскрыть ветку 1
0

У нас в 80-е водка стоила 2-80 что нихуя не копейки. И магазин в 20:00 закрывали.

+3

Были мы в конце 80-х на практике под Горьким (теперь Нижний Новгород) и решили в него съездить. Еду и думаю, как интересно, когда люди между мирами параллельными перемещаются (фантастики начитался). Приехали в город, в кино сходили (фантастика, предок Звездных войн, тогда к нам стали возить американские фильмы, на "блохбастеры" денег не было, покупали всякую шнягу). Я домой позвонил с центральной почты. А там новые аппараты стояли для межгорода  которые не 15 копеек брали, а любые деньги, даже копейки и я развлекался, смотрел, как они по наклонной полочке катятся. Со мной в комнате жил парень с этого города, приехал я осенью в общагу, рассказываю ему как у них круто (даже в Москве таких не было). А он говорит нет таких аппаратов там, потом поехал на ноябрьские он домой и еще раз специально посмотрел - обычные на 15 копеек, спросил даже. Пальцем у виска покрутили. Парень, который со мной ездил тоже помнит такие аппараты на той почте, но по факту их не было.

+1

Сюжет заезженный до дыр.  :)

+1

И?

0

И долго потом КГБшники допрашивали мужичка, старомодно одетого и недоумевающего.

0

а УАЗик типа деда ни разу не удивил наверное, да? Только палатка и снасти

раскрыть ветку 1
0

УАЗ стоял за бугром и дед его не видел

Похожие посты
156

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив)

Фредди 6. Эпилог. (Фредди жив) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Ни для кого не секрет, что когда человек умирает у него проносится перед глазами вся его жизнь. У Фредди она была очень короткая, но зато очень насыщенная. Он увидел маленького себя лежащего в детской кроватки, а над ним склонились большие и добрые лица его родителей. Он увидел себя гуляющего с Мамой и Папой в аквазоопарке и Папа показывал ему морских животных. Потом он увидел праздничный торт с шестью свечками и сияющая Мама просила его задуть их, а Папа взрывал хлопушки. Фредди осыпало дождём из разноцветных конфетти.


Когда конфетти осыпалось появился Санта-Клаус. Фредди его хорошо запомнил. Это был первый маньяк, которого он отправил на тот свет. Санта был пузатый мужик ростом под два метра в грязном засаленном красном кафтане. Родители ставшие одержимыми подослали его похитить Фредди на рождество, а сами заблаговременно уехали из дома.


Санта проникал в дом и уносил свою жертву в большом мешке с подарками. В своё логово. Как он его называл — “деревня Санты”.


Там он одевал детишек в костюмы рождественских эльфов и насиловал. Пока не столкнулся с Фредди. Фредди прикинулся спящим, а уже когда Санта привёз его к себе домой, прямо из мешка выстрелил ему в спину, несколько раз, из спрятанного маленького пистолета. Он выбрался из мешка, освободил троих детей, позвонил в полицию, а сам, не дожидаясь появления стражей порядка, отправился домой.


Санта мелькнувший в его предсмертных видениях распался в пыль и на его месте появились совершенно другие. Он увидел себя уже взрослым.

——————————————————————————

Над парком аттракционов повисла гнетущая тишина.


— Мы убили последние жертвы! Игра должна быть закончена! — нагло крикнула Сандей обращаясь непосредственно к Шолотлю.


Скелет поднялся на ноги.


Что случилось дальше, никто из присутствующих так и не понял, на одну секунду у всех потемнело в глазах, а когда они проморгались, над парком уже вовсю светило солнце. Небо было синее-синее и так легко стало дышать. Стена окружавшая лагерь пропала. Зачирикали птицы и словно опомнившись отовсюду заголосили брошенные сотовые телефоны оплакивая своих хозяев.


Выжившие после схватки с Фредди охотники плакали и почёсывали увечья.


— Он мне ухо отрезал...Вы не видели моё ухо?


— У-у.


— А вам похоже язык. Ну сволочь!


— Нее, только жубы.


— Разделаем падаль!!! Он меня хвоста лишил!!! — завопил кто-то, но тут же заткнулся. Словно ледяной ветер прошёлся по парку аттракционов.


Это заговорил сам Шолотль.


— Игра окончена. Жертвы принесены. Я благодарю вас, мои охотники за прекрасную игру. Теперь прошу вас всех успокоиться и отдать дань уважения вашим жертвам.


Охотники разом притихли. Они несмело подошли к телам Фредди и Джерри и обступили их.


— Фредди мёртв!


— Умер!


— Упокой господи его душу…


Кто-то по привычке даже перекрестился.


— Умер! — заверещал Рэнди Красный нос прыгая от радости по сцене словно зайчик — Капец! Счастье то какое! Нужно немедленно обо всём рассказать господину Хаммельсфорту!


— А ну разошлись, — грозно потребовала Сандей, — он моя добыча!


— Да мы разве претендуем? Твоя конечно! Спасибо тебе за Фредди! Низкий поклон! — оглядев всех откликнулся потрёпанный Самуил Гранди.


Он покосился на Джерри. Салли положила голову мёртвого мальчика себе на колени и тихонько рассказывала как она отрежет ему голову, пришьёт её плюшевому мишке и они всегда-всегда будут вместе. Брррр. Одна девчонка страшнее другой.


Шолотль тем временем повернулся к охотникам спиной и перед ним появилось чёрная крутящаяся воронка. Рэнди захлёбываясь от радости докладывал кому-то на сотовый телефон об успешном убийстве Фредди. У Сандей, которая внимательно за ним следила сверкнули глаза.


— Эй, клоун? А ну - гони сюда мобилу!Я хочу получить свои деньги от Сатанинского банка! — громко потребовала она.


— Сандей -детка. Это же взрослые разговоры. Я сам, решу за тебя все вопросы, — услужливо заулыбался клоун.


— Гони трубку!!! — повысила голос девочка протягивая руку и Рэнди не посмел её ослушаться.

Завладев телефоном Сандей моментально приступила к переговорам:


— Хаммельсфорт? Это Сандей. Да... Та самая...У меня товар, а у тебя деньги. Ты же хочешь получить его голову? Денежный перевод можно провести сразу… Какие, к чёрту три недели? Ты чего, проблем захотел? Я сейчас же сообщу своей семье, что Сатанинский банк подлые кидалы… И учти, если я грохнула Фредди то представь, что я с тобой сделаю? Ага. Записывай…


—————————————————————————————

Фредди увидел себя повзрослевшим, в строгом чёрном костюме и при галстуке, рядом с ним в чёрном кружевном платье сидела Сандей. Она была очень красивой и держала его за руку своими тонкими пальчиками в черной перчатке. Рядом с ними на белых стульях сидели незнакомые ему люди тоже одетые празднично. Фредди крутил головой. И тут зазвучал свадебный марш.


Фредди увидел Джерри в парадной форме машиниста поезда. Он стоял вытянувшись по струнке возле алтаря , а навстречу ему по дорожке усыпанной лепестками роз шла взрослая Салли в наряде невесты.


Она несла вместо букета свою проклятую куклу в таком же наряде.


— Забавная будет семья, не так-ли? — спросила у него Сандей.


— Что? — не понял он её слова.


— Я подарила им на свадьбу, от нас двоих, домик на побережье. Домик стилизован под игрушечный. Внутри тоже изумительная обстановка. Везде тарелочки на полках, розовые занавески, игрушки и детская железная дорога в подвале от лучших мастеров, — продолжала Сандей, словно не слыша его, — Салли оценит. Надеюсь, у них будет много своих детей.


— Я мог бы и сам оплатить подарок, — обиделся такому отношению Фредди.


— Ты? Не смеши меня! Ты работаешь в маленькой компании. Вся твоя жизнь, теперь, это перекладывание бумажек с места на место и ты слишком гордый, чтобы попросить повышение или помощи от моей семьи. — засмеялась Сандей.


— Впрочем, — добавила она, — я на тебя не сержусь. Всё равно, что хотела, я от тебя получила. Жениться я тебя не заставляю. У тебя денег, на содержание ребёнка, никогда нет, и не будет. Он возьмёт мою фамилию.

Фредди с ужасом посмотрел как она гладит себя по заметно округлившемуся животу.


— Я воспитаю его настоящим чудовищем. Не то что ты — потерявший зубы и хватку старый лев. Старый лев Фредди…

——————————————————————————

Булькнула SMS.Сандей хищно улыбнулась проверив зачисление счёта на своём смартфоне.


— Спасибо господин Хаммельсфорт. С вами приятно иметь дело. Теперь передаю телефон вашему клоуну.


Она вернула сотовый телефон вернувшись к мёртвому Фредди отогнала от него охотников. Шолотль покинул их, скрывшись в чёрной воронке, оставив после себя тонкий вьющийся дымок.

Рэнди на радостях объявил об организации праздничного торжества. Он обещал в скорости убрать останки жертв, заявить, что лагерь подвёргся нападению коварного смерча, убившего множество ребятишек, только всем нужно выступить свидетелями.


— Повезло тебе Сандей, — бурчал Самуил завистливо поглядывая на девочку, — хорошо денег загребла.


— А ты чего растерялся? Рэнди не объявил о том кто станет чемпионом Шолотля. Награду так никто из нас и не получил. Я за всю охоту убила только одного. Вон — мой принц валяется. Но вы то? Вы убили намного больше. Один из вас должен получить награду.


Сандей говорила это совершенно безразличным голосом, копаясь зачем-то в своей сумочке. Охотники услышав её слова, справедливо возмутились и пошли трясти клоуна.

Воспользовавшись образовавшейся суматохой она достала два новых полных шприца и один из них кинула Салли.


— Быстро. Коли своему прямо в сердце.


Салли кивнув судорожно принялась расстегивать на Джерри рубашку.

———————————————————————————

Гости встали со своих мест и аплодировали. Среди них Фредди увидел своих родителей. Мама улыбнувшись помахала ему рукой.


На алтаре проклятый отец Джефри торжественно объявлял Джерри и Салли мужем и женой. Потом Салли бросила назад свою куклу словно букет невесты и Сандей ловко поймав её продемонстрировала Фредди.


Он увидел как кукла повернула к нему свою голову и посмотрев на него искусственными глазами проскрипела:


— Поцелуй меня Фредди! Я люблю тебя… Фредди… Фредди..

———————————————————————————————

Его хлопали по щекам и звали по имени.


— ...Фредди проснись! Хватит спать, Фредди!


Он с усилием открыл глаза и увидел бесконечную синь неба.


— Я умер? — прошептал он.


— Нет, но можешь. Если сейчас не поднимешься на ноги, то я тебя лично прикончу, — пообещала склонившаяся над ним Сандей.


— У меня нет сил… — простонал он. Тело его не слушалось.


— Сейчас, они у тебя появятся, — мёртвым голосом сообщила Сандей и он получил ещё один болезненный укол от которого мир заиграл радужными красками.


Он повернул голову и увидел как рядом девочка с куклой пытается привести в чувство его друга. Джерри мычал и просил свою воображаемую Маму дать ему ещё пять минуточек.


— Ты убила меня, — дошло до Фредди самое очевидное.


— Да. это был единственный верный способ закончить игру. — отозвалась Сандей.


Новый укол разогнал кровь по его телу и придал бодрости. Фредди поднялся на ноги. Посмотрел на толпу охотников ругающихся с клоуном Рэнди и не обращающих на них никакого внимания.Потом его взгляд упал на валявшийся неподалёку дробовик. Он поднял его с земли, проверил патроны, нашёл за пазухой ещё и принялся неторопливо его заряжать. Закончив приводить в порядок оружие он негромко позвал:


— Зубастик! Рядом!


— Ррр-ням.


Откуда-то из-за угла, выкатился колючий шар и остановился замерев у его ног.


— Сандей, — сказал Фредди не глядя на девочку, — запомни на будущее. Если, не дай бог, мы с тобой поженимся, то ребёнок будет носить мою фамилию.


Таких удивлённых глаз у нее ещё никогда не было.

———————————————————————————————

Рэнди нервно оглядывался, надеясь на покинувшего его бога и покровителя, успокаивающе поднимал руки и говорил, говорил, пытаясь образумить недовольных охотников.


— Я убил десять человек.


— Я двенадцать и одного покусал. Это считается?


— Я Самуил Гранди…


— Где чемпион? должен был быть выбран чемпион!


— Обман! Обман! Рэнди-жулик! Вон - не зря у него нос красный!


— Фигу мы свидетелями тогда выступим. Скажем, что это ты всех убил. Хана твоей карьере!


— Господа! Господа! — взывал Рэнди, — у меня велась чёткая статистика. Больше всех убил, то есть принёс жертв, уважаемый вампир Страхуморис...Только я его здесь не вижу. Может быть, подождём немного? Он обязательно появится.


Но охотники ждать не желали. Возмущались. Кричали.Грозили кулаками. Демонстрировали, в качестве доказательств, отрезанные у жертв головы и обещали повторить.


— Но вампир же победил. Он чемпион. — сопротивлялся Рэнди.


— А если он мёртв? — задал вопрос кто-то из толпы.


— Мёртв? Я вас умоляю - вампира практически невозможно убить.


— А я убил — послышался тонкий голосок.


— Чё? Кто это сказал? — возмутился клоун.


— Я.


Охотники оглядывая друг-друга и перешептываясь расступились. Среди них храбро задрав голову стоял свежеубитый Джерри и дерзко смотрел прямо на клоуна. Он был безоружен.


— Нно...Ты же мёртв...Ты же жертва… — не поверил своим глазам Рэнди.


— Игра закончена клоун. Теперь это ты жертва. Оглянись!


Клоун замер увидев как выпучили глаза охотники и с каким страхом они смотрят на него. Нет, на него, а на кого-то кто стоял у него за спиной.


— Хи-хи-хи. Он что, там? — спросил взмокший от страха Рэнди обращаясь к охотникам. Они закивали словно кобры загипнотизированные факиром. — Нет Нет.Нет. Я не буду оборачиваться. Фредди мёртв. И нет такой силы, которая заставит меня…


— Зубастик -фас! — раздался позади него спокойный голос и клоун заверещал почувствовав как в его зад впились чьи-то острые зубы.


Охотники бросились в рассыпную. Бежать! Куда угодно. Хоть под землю -хоть в Африку, только подальше от этого ожившего на яву кошмара под названием Фредди.


Клоун носился по сцене крича от боли и пытаясь отодрать от своего зада вцепившегося в него мёртвой хваткой Зубастика. Сандей и Салли стояли рядышком и аплодировали. Фредди перехватив дробовик поудобнее терпеливо ждал, когда Рэнди подбежит ближе.


С другой стороны, на сцену взобрался Джерри. Вооружившись палкой он намеревался поучаствовать в избиении мерзавца.


Рэнди понял, что ему точно жить и упав на колени в панике воззвал к своему богу.

Гигантский скелет Шолотль вновь появился на сцене в клубах чёрного дыма.


— Владыка! Они обманули тебя! Игра не окончена! Покарай своею рукой дерзнувших на величие твоё! — кричал клоун будучи вне себя не то от боли, не но от страха.


Скелет оглядел детей и слов его повеяло ледяным холодом.


— Игра окончена. Она была проведена честно. Ты нарушил наши договорённости вызвав меня таким образом.


— Не окончена. Не окончена. Жертвы должны были умереть, а они ожили! — бился в истерике Рэнди припав к его костлявым ногам. — Они разбойники! Они должны быть наказаны! Ойййй.


Он пытался почесать болевшее место, но случайно почесал Зубастика.


— Свидетельствую. Нарушений не было. Они ожили после окончания игры.Вот только... — скелет посмотрел на Фредди помолчал и добавил:


— Я должен выбрать своего чемпиона. Дети, подойдите ко мне. Не бойтесь.


— Мы и так тебя не боимся, — дерзко крикнул в ответ ему Джерри.


Девочки подошли к самой сцене, чуть позже к ним спрыгнув присоединились Фредди и Джерри. Клоун затих возле ног древнего бога и только тихонько поскуливал.


— Ты — мой чемпион. — указав на Фредди костяным пальцем вынес своё решение Шолотль — В знак своего расположения, я дарую тебе одно желание: на выбор. Ты можешь пожелать чего угодно.


— Пожелай, много денег! — моментально затеребила его за рукав Сандей.


— Игрушек и друзей, — добавила Салли.


Фредди посмотрел на Джерри. Тот почему-то задумчиво молчал, потом выдавил из себя:


— Родителей, Фред. Ты же так этого хотел? Нормальных родителей, чтобы они перестали быть одержимыми.


— Спасибо, Джерри. — поблагодарил его мальчик — Ты настоящий друг. Спасибо. В другой раз я бы и не сомневался в таком выборе, но только, мы с тобой оба понимаем…


И он задрав голову, посмотрев прямо в пустые глазницы гигантского скелета потребовал:


— Я хочу, чтобы ты воскресил всех убитых детей и взрослых. Всех жертв, которых убили на твоём празднике смерти. И чтобы они ни о чем, случившемся здесь, не помнили. Вот, моё желание!

Скелет помолчал словно изучая его затем проговорил:


— Прекрасно. Это именно то желание, которое я так хотел от тебя услышать. Настоящее желание моего чемпиона. Боги видят всё - Фредди, прошлое, настоящее и будущее, но пусть то будущее, которое увидел ты, находясь в доме смерти, будет зависеть только от тебя. Не лишайся зубов, мой чемпион. Оставайся львом до самого конца. Да будет так! Я верну всех обратно и никто ни о чём не узнает. Кроме вас четверых — я вижу, теперь ваши судьбы навеки связаны.


— А я? — подал знать о себе клоун Рэнди.


Скелет опустил голову обратив на него своё внимание.


— А ты, мой верный слуга, за верную службу, отправляешься вместе со мной в Миктлан. Только колючка мне эта ни к чему.


— Я не хочу! То есть, я не достоин! Не надо! У меня аудитория, подписчики, фанаты, пожалейте....Мама!


Шолотль не слушая его воплей, ухватил сопротивляющегося клоуна за шиворот своими большими костистыми пальцами, щелчком сбил с него Зубастика и скрылся в дыму.


— Охренеть, — пробормотала глядя ему вслед Сандей, — можно было попросить о чём угодно.


Но её никто не услышал. Все смотрели на небо. К ним летело облако разноцветных бабочек. Бабочки садились на землю и на их месте начали появляться заспанные недоумевающие дети.


— О, сейчас начнётся суета, гвалт и шумиха, — недовольно поморщился Фредди.


— Может, к чёрту этот лагерь? Поехали по стране кататься -деньги слава Сатане, у нас теперь есть? — предложила черногубая девочка.


— Я всегда хотела побывать в Диснейленде, — подала голос Салли и с надеждой посмотрела на Джерри.


— А я, в Голливуде, — ответил он.


— Так решено, едем в Калифорнию?


Все посмотрели на Фредди. Тот только пожал плечами.


— Поехали. Сейчас, только Зубастика заберу.


Где-то далеко, сидя в железном сейфе, скрежетал зубами брошенный всеми Лепрекон.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
273

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки)

Детский дом. (рассказ по теме Апельсиновые корки) Мистика, Крипота, Фантастика, Авторский рассказ, Робот, Длиннопост

Мой рассказ по теме на октябрь "Апельсиновые корки".

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Галя просыпалась первой, и некоторое время лежала в кровати, слушая как внизу, на кухне монотонно и ласково гудит Муля. Она была очень тихой и не умела говорить, только гудела на разные лады. Галя вздыхала, проверяла зелёный игрушечный будильник стоявший на тумбочке, и подкручивала механизм. Потом тихонько вставала с кровати, на цыпочках подбегала к окну, занавешенному шторами из плотной ткани. Выглядывала в окно. Солнце на небе светило красным. Долго смотреть нельзя - начинала болеть голова. Она поправляла шторы, так, чтобы свет не проникал в комнату, и шла приводить себя в порядок в ванную. Гале было 13 лет. Она, сколько себя помнила, всегда жила в этом доме. Ещё тут жили Панас, Эмма и Вятко. Тоже дети, только младше её. Она была самой взрослой. Муля не в счёт. Муля занималась хозяйством в доме - стирала, готовила, делала уборку. Галя занимала ванную самой первой, а потом шла будить остальных детей по очереди. Панас не любил умываться, его каждый раз приходилось заставлять. Когда она будила его он недовольно бурчал и прятался под одеялом. Если уговоры не помогали, она просто стягивала с него одеяло. Панас демонстрировал голую спину всю в дырках, чесался, возмущался и понуро шёл умываться. В ванной он пробудет недолго и Галя шла будить остальных. Эмма и Вятко брат с сестрой. Они спали вдвоем в одной комнате. Эмма старше своего брата на год. Ей 8 лет. Вятко самый младший ему всего 7. С ними было проще. Эмма стараясь подражать Гале на правах старшей сестры помогала своему брату и приглядывала за ним. Галя только стучала в дверь оповещая о наступлении утра. Эмма выводила заспанного брата и вела в ванную на ходу ругая Панаса, который наверняка повсюду налил воды.


Галя спускалась по лестнице на первый этаж в гостинную и оттуда шла на кухню где готовила еду Муля. Муля очень большая. Она носила чёрный монашеский саван с капюшоном и старалась прятать своё лицо. Среди детей считалось неприличным смотреть ей прямо в глаза, потому что она стеснялась. Отворачивалась и грустно гудела. Она встретила Галю коротко приветственно прогудев после чего махнула рукой в сторону стола. Столовые приборы были уже разложены и Панас сидел на своём месте нетерпеливо болтая босыми ногами. Галя велела ему надеть тапочки, но он в ответ только показал язык. Он младше её на год, но с тех пор как вернулся, ведёт себя очень независимо. Брат и сестра появлялись на кухне, когда Муля уже заканчивала подавать на стол. Дети завтракали и рассказывали друг-другу, что им приснилось ночью. Потом Муля разливала всем чай.


После завтрака на кухне звенел требовательный звонок и дети дружно шли на третий этаж учится. Третий этаж территория Чудилы.


У него четыре металлические ноги и дюжина щупалец. Чудила очень ловкий, но говорит, к сожалению, только лекции. Зато он умеет исполнять различную музыку. На третьем этаже большой зал где стоят парты в три ряда. Есть школьная доска. Там он рисует для детей задачи и демонстрирует наглядный материал. В углу стоит телескоп накрытый зелёной скатертью. Ночью через него можно смотреть на звёзды. Днем же, Чудила к нему никого не подпускает и больно бьёт электрическим током. Такое правило. Галя помнила как давным-давно мальчик Элька не послушался и посмотрел в телескоп прямо на солнце и что потом случилось. Чудила с тех пор всех наказывает ударами электрического тока за любое непослушание. Поэтому на его уроках всегда тихо. Панас перед малышнёй хорохорится и говорит, что ему электричество нипочём, но во время уроков ведёт себя смирно. Они занимают свои места, Галя с грустью оглядывает пустые парты и очередная лекция начинается.


Чудила расположившись на кафедре машет щупальцами и озвучивает очередную тему. Все понимают, что это не его голос. Это всего лишь запись, но Чудила тоже вносит свою лепту. Он рисует на школьной доске фигуры и требовательно гудит. Дети достают из парт тетрадки и записывают очередной урок. Каждый урок длится примерно 45 минут. После каждого урока перерыв.


Всего за день проходит 4 урока. Расписание Чудила выставляет на электронной гибкой бумаге и оповещает заранее. Хотя все четверо учатся вместе, для Гали и Панаса он выдаёт ещё отдельные более сложные задания, которые нужно выполнять в свободное время. Если они их не выполняют или выполняют плохо тоже может последовать наказание электрическим током. Но Чудила не злой. Когда Галя заболела и не могла ходить на уроки, он навещал её в комнате. Проверял температуру и делал уколы, после которых она быстро пошла на поправку. Чудила, больше всех за детей боится. Особенно после того как все сбежали из дома и Муля не смогла их найти. Он даже сам изготовил для них охранника. Пугало. Пугало очень страшный. Он похож на ветвистое дерево, только из железа, и у него круглая с антеннами голова. Днём он бродит по окрестностям и ищет детей, а ночью сторожит дом, чтобы с детьми не случилось ничего плохого.


Когда дети сбежали Галя болела. Поэтому они решили бежать без неё. Она оставалась в доме несколько дней одна, а когда выздоровела, то хотела бежать следом и разыскать остальных, но Муля ей не позволила. А потом Пугало вернул Панаса. Панас теперь и не думает убегать. Говорит, был дурак, показывает спину всю в дырках и считает, что уж лучше жить дома. Другим, говорит, повезло намного меньше.Галя пыталась его расспрашивать, но безрезультатно. Он только чернел лицом и говорил, что лучше ей этого не знать. Потом Пугало нашел Эмму и Вятко. Они долго прятались в своём доме и были сильно истощены. Походили на два скелетика. Муля очень долго их выхаживала. Даже Вятко, теперь понимает, что днём из дома выходить нельзя. Светит красное солнце. К обеду уроки заканчиваются и они вновь идут на кухню, где для них уже накрыт стол. Обедают, а потом расходятся по дому. Эмма ведёт брата играть в детскую. Панас либо присоединяется к ним, либо идёт в подвал играть со Скрытнем. Он с ним давно сдружился.


Скрытень хозяйничает в подвале. Там целый подземный лабиринт. Раньше там у мальчишек был штаб, потому что там много интересного. Скрытень разводит под землёй съедобных жуков, личинок и разных других гадов. У него там целая грибная ферма и множество растений. А ещё там мастерская и закрытое помещение из которого доносится лязг и шум. Со слов Панаса, там генераторы, подающие в дом электричество на всё оборудование. А ещё там холодильники, склад еды, система переработки насекомых в съедобный порошок и питательную массу.

Скрытень управляет всеми механизмами в подвале. Он единственный, кто умеет говорить своим голосом, но говорит за раз не больше одного слова. Гале он не нравится. У Скрытня длинное суставчатое тело с множеством рук и ног. Он выглядит противно и не покидает подвала. Только мальчишкам он интересен, но из них остался один Панас. Галя предпочитает общаться с Мулей. Она хоть и не человек, но с ней интересно. Галя помогает ей убираться в доме, учится готовить, а потом идёт делать уроки. Ещё можно сидеть в большом зале и глядеть в большое окно. Иногда это бывает интересно. Большое окно затемнено, специально. Еще можно выглядывать из других окон, но только когда солнце уходит.


На улице обычно пусто. Иногда только идёт дождь. Можно наблюдать за деревьями или как бродит возле дома Пугало. Когда ему нечего делать, он стаскивает к дому автомобили, копается в запчастях и приносит их к Чудиле, а тот решает нужная деталь или нет. Если деталь полезная, Чудила прячет её в мастерской или отдаёт Скрытню.


Когда Чудила свободен, он обычно тоже находится на улице, чинит большие блестящие панели, ставит новые, таскает различные провода. Галя иногда следит за его работой, но больше всего ей бы хотелось, чтобы другие ребята вернулись. На втором этаже восемь комнат. Теперь живут только в трёх. Раньше было очень весело, а сейчас пусто и тоскливо.


В этот день она после обеда находилась на первом этаже. Включила музыку и наблюдала как Чудила возится у дерева где раньше был домик на дереве. Чудила развешивал праздничные гирлянды. Девочка вспоминала, как раньше по ночам там собирались Клаус, Стэфан и она - Галя. Как самые старшие. Наблюдали окрестности в подзорную трубу и бинокль. Пили чай и ели печенье приготовленные Мулей, которая в домик не забиралась, а терпеливо охраняла их покой стоя внизу. Они веселились, представляя себя пиратами и разбойниками, мечтали, что солнце снова станет прежним и взрослые вернутся. Появятся животные и птицы. Клаус в их компании был самый умный и сильный.


Он рассказывал, что запомнил, куда уезжали их родители, когда солнце стало красного цвета. Рассказывал, как путешествовал со своим отцом по всей стране и что до бункера, где сейчас живут взрослые, можно добраться всего за несколько дней. Но перемещаться можно только ночью. Днём необходимо прятаться в надёжных укрытиях, куда не проникают лучи красного солнца. Он нашёл карты местности в библиотеке и пометил синими чернилами, самые, на его взгляд, лучшие места.


Стэфан возражал ему — он придерживался мнения, что нужно ждать строго отведённый срок, и только после этого приступать к действиям. Клаус на его слова только фыркал. Они давно выучили эту запись наизусть. Чудила включал её на кинопроекторе строго один раз в неделю, чтобы дети не забывали.


Там бородатый взрослый мужчина с усталым видом долго и скучно рассказывал о космосе и о солнце. О том, что их планета проходит через космическое облако состоящее из загадочных частиц. И приблизительное время прохождения составляет: 1522 дня. Пока солнце светит на планету сквозь это облако, у него такой цвет — красный. И что ни в коем случае нельзя попадать под прямой свет такого солнца. Этот свет убивает. От чего было принято решение по всей стране создать такие дома где могли бы жить дети и взрослые под присмотром роботов.

Клаус насмешливо требовал Стэфана показать ему другие такие дома. В округе было множество домов больших и маленьких. Только они были все пустые. Нигде больше людей не было, а если бы они были то уже давно дали бы о себе знать. Не веришь? Включи телевизор — там одни помехи.


Стэфан возмущался говорил, что Клаус плохо слушал лекцию на записи, что из-за облака испортились все передающие антенны и эти споры, порой, продолжались до глубокой ночи, пока обеспокоенная Муля не начинала требовательно и громко гудеть упрашивая детей спуститься и лечь в кровать.


Потом, среди детей начали ходить восторженные слухи о том, что Клаус по ночам уходит делать вылазки в соседние дома. Он возвращался под утро и отсыпался после уроков. Галя восхищалась сильным и смелым Клаусом, хотя рассудительный Стэфан ей нравился больше. Пацаны прятались после обеда в подвале Скрытня и устраивали совещания. Девочек туда пускали не всегда. А потом произошла беда с Элькой. Он так страшно кричал и плакал, когда посмотрел в телескоп. Бегал по классу и зажимал руками свой глаз. Все, кто постарше, пытались его поймать, но не смогли. Он вырывался из рук, а потом как-то сумел выскочить из дома. Хотя днём из дома нельзя выйти. Двери бронированные и открываются только для Чудилы или Мули. А Чудила, в это время был наверху. Все дети сбежались в зал и в страхе смотрели как Элька упал на траву перед домом и катался по земле. От него шёл дым. Чудила, спрыгнул откуда-то с крыши и начал поливать его из огнетушителя пеной, а после подозвал Мулю и они принесли Эльку обратно в дом. Гале, тогда стало плохо от того, что она увидела. Мальчишки постарше, под руководством Клауса завернули тело Эльки в целлофан и унесли в подвал. Потом сказали, что закопали его в подвале.


Через несколько недель Клаус предложил организовать поминки по погибшему мальчику и сообщил, что в подвале среди старых запасов продуктов нашли апельсиновое варенье в банках. Муля для всех детей приготовила вкуснейшие блинчики и они устроили поминальный пир. Все очень радовались варенью, потому что сладостей у них почти не было. Варенье было с маленькими кусочками апельсиновых корок, очень вкусное. Гале понравилось, но на следующий вечер она почувствовала себя плохо и у неё поднялась температура. А пока она болела и Чудила ухаживал за ней, Клаус организовал побег. Как они сбежали и Муля за этим не уследила - оставалось загадкой. Муля никогда не спит. С тех пор она не смотрит детям в глаза. Ей очень стыдно за то, что произошло, а Чудила создал Чучело и отправил искать ребятишек.


Сегодня Галя твёрдо решила посидеть в зале и почитать интересную книжку, под ласковую классическую музыку. Чучело не появлялся уже несколько дней. В зале на столе лежала стопка листов электронной бумаги с множеством рассказов, но она больше любила бумажные книги. Она притащила несколько таких из библиотеки и удобно устроившись на одном из диванов читала, время от времени посматривая за тем, что там происходит на улице. Чудила закончил вешать гирлянды и скрылся. Она слышала как он скрёбётся, забираясь по стене дома на крышу. Может быть, что-то случилось с Чучелом? Но Панас говорил, что Чучелу не страшно даже огнестрельное оружие. Он необычайно прочный и большой. Чудила сделал его таким большим, что он не может пройти в дверь и должен оставаться на улице. Галя, иногда видела, как Чудила чинит его. Приваривает новые железки и антенны, отчего Чучело становится ещё страшнее.

Галя выбрала книжку про красавицу-маркизу жившую в средние века и так увлеклась, что не заметила как подошла Муля. Она потопталась рядом с диваном, погудела, а потом принесла плед и заботливо накрыла девочку.


— Спасибо, Мулечка! — поблагодарила её Галя. Та смущённо отвернулась. Ушла на кухню, а через некоторое время вернулась с тарелкой печенья и стаканом молока. Галя не очень любила молоко, которое, Скрытень делал из тараканов. Но это же Муля. Как не взять?


Муля поставила молоко на столик и отошла. Галя для виду попробовала. Горькое. Лучше уж чаю. Улыбнулась Муле и та кивнув отвернулась, ушла к окну и замерла.

Галя вспомнила про сладкое апельсиновое варенье. Как жаль, что такого уже не осталось. Дети съели всё сладкое уже давным -давно. Скрытень снабжает Мулю сахаром и она готовит им печенье и пирожки, но варенье или конфеты….


Галя мечтательно вздохнула прочитав как героиня книги маркиза кушает воздушное пирожное и оно тает во рту словно сладкое облачко.


Муля грозно загудела и засуетилась возле окна. Галя в тревоге вскочила с дивана и подбежала к ней. Там за окном появился Чучело. Он нёс в железных лапах чёрный свёрток. Навстречу ему выбежал Чудило, быстро выхватил свёрток и побежал к дому. Минуты не прошло как Чудило уже был внутри осторожно положил свою ношу на пол в прихожей. На шум сбежались остальные дети. Панас зачем-то прибежал с железным прутом. Чудила осторожно развернул чёрную ткань и Галя вскрикнула. Внутри скорчившись лежал запёкшийся Клаус стиснув в руках коробочку.


— Сдох - скотина! — услышала Галя голос Панаса.


— Зачем ты так? Он же был нашим другом! — заплакала она.


— Да лучше бы этого гада муравьи сожрали. Хотя ладно. Мы сами его съедим, — злорадно ответил Панас.

Муля протестующе загудела увидев как Панас присел рядом с телом Клауса и с силой вырвал из его рук коробку. Оторвал вместе с пальцами. Почистил. Оглядел.


— Это КПК. Надо только зарядить. В подвале есть зарядка, — сообщил он

.

— Дайте нам по пальчику, — тихо попросила Эмма.


— Да вы что! С ума сошли? Нельзя есть людей! — возмутилась плачущая Галя.


— Их можно. Они сладкие. Мы, когда одни жили, находили погибших и ели. Они очень вкусные. Только надо успеть до насекомых. — объяснила Эмма.


— Держите, — Панас протянул каждому по оторванному пальцу.


Чудила пошевелил в воздухе своими щупальцами и неожиданно выхватил из рук мальчика КПК.


— Отдай! — возмутился Панас, но тот не слушал его. Изучил устройство, потом нашёл в своём теле нишу и вставил в неё.


— Блин! Теперь не узнаем, что там. — обиделся мальчик.


Чудила распрямился и замер. Внутри у него защёлкало.

Муля оттащила Клауса в зал и снова начала заворачивать в ткань.


— Не надо его выкидывать. Мы отнесём его в подвал — заявил Панас.


Муля покачала головой и грустно прогудела.


— Ага, не слушаешься? Приказываю! Отнеси то что осталось от Клауса в подвал, в наш штаб и оставь его там, — в голосе мальчика послышались злые нотки.


Муля покачнулась. Подняла свёрток и ушла.


— Это же Муля! Ты что творишь? — Галя вытерла слёзы и накинулась на него с кулаками.


— Не будь дурочкой! Он это заслужил! — Панас пытался защищаться прутом, но она была сильнее, вырвала оружие и дала пощёчину. Панас присел на корточки и захныкал:


— Ты одна тут дура… Всегда ею была… Не поняла ещё как так вышло, что Клаус детей мимо Мули провёл, а она ничего не сделала?


— Объясняй! — в гневе крикнула ему Галя потом повернулась к Эмме и Вятко — А вы… Прекратите есть пальцы, а то выпорю!


Они послушались её. Панас всхлипывал:


— Он увидел как Элька приказал Муле его выпустить на улицу…


А она тоже дура! Когда ей говорят слово “приказ”, - она слушается… Потом, когда Эльку принесли в подвал он первый понял, что тот… Засахарился и его можно есть… Мы все его ели!


— Даже Стэфан? — от этих слов у Гали опустились руки.


— И Стэфан твой!


Панас вытер нос и уже успокоившись продолжил:


— Нас застукал Скрытень и хотел переработать тело Эльки в компост. Только Клаус был хитрее. Он вызвался сам всё сделать, а нам велел достать банки. Там была давильная машина. Элька только снаружи как карамель, а внутри он жидкий. Мы выдавили из тела начинку, добавили сухих апельсиновых корок для запаха, а корочку оставшуюся сами съели. А вам досталось варенье. Вы все его ели и ты тоже!


— Ты врёшь!


— Не вру! — завёлся Панас — Попробуй его сама если не веришь? Он сладкий! А потом Клаус что-то тебе подсыпал…


— Как?


— Не знаю. Знаю, что подсыпал. Он не хотел, чтобы ты шла с нами.


А когда ты заболела, он сказал всем детям, что нужно уходить. Потому как может начаться эпидемия и Чудила залечит всех до смерти своими уколами. И только он один знает куда идти. В бункер взрослых. Идти всего три дня. Все поверили ему. Даже Стэфан. Он сказал ему, что ты лежишь почти мёртвая. Помнишь Чудила никого не пускал к тебе?


— А дальше?


— Дальше, мы собрали припасы. Клаус приказал Муле выпустить нас ночью, а самой идти нас искать в другой стороне. Мы и пошли за ним. Хотели увидеть взрослых. Он сказал нам, что у взрослых конфет и тортов просто завались. Что мы просто будем объедаться мороженым, а не жрать этих переработанных мух и червяков каждый день. Мы поверили ему, а он…


— Что он?


— Он оказался уродом! Он предал нас! Мы шли за ним три ночи. Днём прятались в брошенных больших зданиях. На нас нападали крысы. Их там целые полчища. А потом, он привёл нас в бывший торговый центр. Я не помню где это. Оставил нас и велел ждать его.


Панас помрачнел и замолчал.


— Рассказывай! — велела ему Галя — Рассказывай до конца!


— Нас нашли и схватили взрослые. Их было очень много. Они схватили всех нас и посадили под замок. И Клаус был среди них.


Он навёл их на нас. А потом… — тут Панас сглотнул слёзы.


— Они били вас?


— Нет. — помотал головой мальчик. — Хуже. Они выкидывали нас по одному на солнце и ели после того как мы там спекались. По одному. Они хотели сладкого. И Клаус нас ел. Он хотел, чтобы его считали взрослым.


— Это ужасно!


— Они смеялись над нами и кидали нам запёкшиеся куски. Они говорили нам страшные вещи. Говорили, что весь мир умер и что мы должны радоваться каждому прожитому дню поедая своих сладких товарищей. Они говорили, что это последний пир прошлой жизни. Потом остались только я и Стэфан.


— Они съели и Стэфана? — спросила Галя.


— Не. Не успели. Пришёл Чучело. Они выкинули нас на солнце, а Стэфан подобрал лист железа и накрыл нас обоих сверху. Солнце палило не так сильно и тогда они начали по нам стрелять. На шум пришёл Чучело и начал убивать их. Они ничего ему не могли сделать. Солнце, только немного обожгло мне спину и оставило дырки. Только вот Стэфан…Клаус боялся, что мы уйдём и стрелял по нам из оружия. Чучело успел защитить только меня, но Стэфана не успел. А потом этот гад убежал и ночью Чучело отвёл меня домой. Так, что нечего нам искать взрослых. Тут наше место.


—….Я верю в этих детей… Я верю, что у них всё получится, — раздался за их спинами знакомый голос. Дети с удивлением повернулись. Говорил оживший Чудила. Голос принадлежал учёному. Тому самому — рассказывающему лекцию о солнце и космическом облаке.


— ...Я не мог сделать для них большего… Государству они были не нужны...Мне так и сказали в министерстве...Не до сирот, сейчас… Я перевёз их в особняк губернатора, тот всё равно уже сбежал и всю последнюю неделю работал, чтобы они ни в чём не нуждались.

Я украл трёх старых военных роботов на брошенном складе и доработал их для выполнения функций учителей и нянек. Они будут заботиться о них... Немного укрепил дом. Свёз туда все окрестные припасы и научил робота-подземного инженера работать на ферме. Еды должно хватить. Самое главное, чтобы они не выходили из дома. Им нужно продержаться. Продержаться пока солнце снова не станет прежним. Я приехал к убежищу слишком поздно. Они избавились от лишних... Все кто попал под воздействие излучения и имеют покраснения на коже были признаны негодными… Я не верю...Они просто избавились от лишних ртов… Прощщщщ…


Повисло молчание. Запись прервалась. Чудила постоял немного раскачиваясь, вздрогнул и как ни в чём не бывало вышел на улицу.

Панас засмеялся:


— Ты поняла? Поняла, да? Клаус домой пошёл! К нам! Назад! Сволочь! Не приняли его в бункере!

Галя обессиленно опустилась на пол.


— И что же нам теперь делать? — спросила она.


— Можно сделать варенье из Клауса. Апельсиновые корки ещё остались. — предложил Панас.

Показать полностью
127

Мутная вода

Кристина останавливается, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Кругом беспорядочно торчат березы и сосны, покачиваются на ветру ветки ежевики и шиповника. Травяной запах перемешивается с хвойным, а солнце печет так бессердечно, что хочется перенестись в самую суровую зиму, зарыться с головой в сугроб да там и остаться. Еще рюкзак этот — внутри всего-то пара бутербродов и недопитая бутылка воды, но по ощущениям почти что мешок с картошкой. Жаль, что дорога такая убитая и пришлось оставить машину на обочине еще два часа назад.


Кристина тяжело вздыхает: тропинка поднимается вверх, и с каждым шагом подъем все круче. Будь это какая-нибудь обычная прогулка, она бы давно повернула назад, чтобы мчаться домой, высунув руку в окно и ловя пальцами встречный ветер. Потом принять холодный душ, обсохнуть и еще раз принять холодный душ.


Но это не обычная прогулка. Слишком долго Кристина грезила об этом путешествии. Слишком много сил потратила, чтобы оказаться здесь. Теперь нельзя поворачивать назад.


Через пять или шесть километров будет крохотная деревушка. Кристина была там ровно десять лет назад, когда им с сестрой Ирой едва исполнилось по одиннадцать. Родители, профессиональные фотографы, приехали сюда, чтобы сделать шикарные снимки природы для какого-то журнала, а детей притащили, потому что не получилось оставить у родственников. Жители деревни уверили, что никаких опасных хищников в округе нет, поэтому родители отпустили Кристину с Ирой побегать, пока сами занимаются работой. Тогда давила такая же жара, так же пахло травами и хвоей. Это все, что Кристина помнит про тот день. Вечером ее нашли на опушке леса без сознания с ушибом головы, а Ира пропала без вести. Потом начались поиски, вертолеты над лесом, люди в ярких оранжевых жилетах, собаки, но все безрезультатно. Мама много плакала, а папа постоянно кричал на кого-то по телефону.


Кристина долго не могла принять, что Ира не вернется. Ей чудилось, что сестра вот-вот с хохотом выпрыгнет из-за угла. Что сестра разбудит ее ночью и попросится лечь под одно одеяло, потому что приснился кошмар. Что сестра мелькнет в толпе лиц в школьной столовой и попросит занять место в очереди к буфету. Но шли недели, потом месяцы, потом годы. Иногда Кристина просила родителей отвезти ее в ту деревню, чтобы поискать Иру, но всегда получала один ответ: «бригада спасателей не нашла, а ты и вовсе заблудишься».


Тысячу раз Кристину водили по врачам, однажды даже заплатили за несколько сеансов гипнотизеру, но это ни к чему не привело. Травма головы надежно стерла воспоминания о случившемся, не предоставив ни единого шанса достучаться до разгадки.


В этом году Кристина окончила институт и была, наконец, признана родителями достаточно взрослой, чтобы поехать на отдых без присмотра. Она не призналась о конечной цели путешествия, наврала про живописное озеро, куда обещала свозить подруга из соседнего города. С подругой даже был заключен уговор на случай, если мама решит ей позвонить или написать. Но мама поверила на слово, и теперь, подходя все ближе к деревне, Кристина хмурится от угрызений совести. Впрочем, это все же лучше, чем сказать правду и в итоге никуда не поехать.


За прошедшие годы деревня ничуть не изменилась: пара десятков домиков из потемневшего от времени дерева, непуганые курицы, снующие прямо под ногами, любопытные жители, выглядывающие из-за заборов. Привязанная к столбику коза выглядит упитанной и деловитой. Дальше — рукой подать — начинается густой лес. Тот самый. Несколько раз Кристина искала информацию об этом месте в сети, но все тщетно, только пара очерков с порталов фотографов, где все хвалят красивую природу и отзывчивых местных.


— Куда это такая красивая намылилась? — раздается из-за спины так неожиданно, что Кристина ойкает, оборачиваясь.


Там невысокий мужичок лет сорока в майке-тельняшке и кепке, натянутой на самые глаза. Кожа такая загорелая, что кажется почти черной, а руки крепкие и жилистые. Грязные спортивные штаны закатаны по колено, из-за уха торчит замызганная самокрутка. Приветливо скалясь желтыми кривыми зубами, мужичок продолжает:


— Только не говори, что мимо шла, сюда забрести — это постараться надо.


— Я в лес, — говорит Кристина, неуверенно поправляя сползшую лямку рюкзака.


— И зачем же тебе этот лес?


В другой ситуации она молча прошла бы мимо, вежливо улыбнувшись, но незнакомец выглядит слишком уж добродушным и безобидным.


— У меня там сестра пропала. Десять лет назад.


Мужичок не удивляется:


— Было такое, припоминаю. Бедняжку всем миром сюда слетались искать, такая суета была. Но ведь так и не нашли?


— Не нашли.


— Тогда чего ты хочешь?


Этот вопрос Кристина задавала себе не один раз. Для чего ей эта деревня и этот лес? Что она сделает, прибыв сюда? В такой ситуации остается только надеяться на что-нибудь смутное и маловероятное. Например, что пробудятся воспоминания. Или, быть может, получится увидеть что-то, что спасатели упустили. Папа не раз говорил, что тело ребенка может лежать в кустах у тропинки, люди сто раз пройдут мимо и не заметят. Таких случаев немало. Но это чересчур пессимистично. Глубоко в душе Кристина тешит себя фантазиями, что каким-то чудом может оказаться, будто Ира выжила и провела все это время в лесу, живя в избушке и питаясь кореньями.


— Просто посмотреть, — говорит она. — Я была маленькая, когда это случилось, мне не дали толком поискать. Наверное, теперь я смогу хотя бы немного успокоиться.


После заминки она добавляет с неловкой улыбкой:


— Да и вообще, вдруг она живая и обитает где-нибудь здесь. Вы не видели? Она должна выглядеть как я, мы близнецы.


— Да нет, — качает головой мужик. — Тут все на виду, все друг друга знают. А в лес я бы не советовал, у нас туда давно никто не ходит.


— Почему?


— Там встала Мутная вода, не пройти никак.


— Что за Мутная вода?


Мужичок переминается с ноги на ногу, оглядываясь. Только тут Кристина замечает, что их слушает по меньшей мере человек десять — за заборами, в окнах, на рассохшейся скамейке неподалеку. Старики и молодые, мужчины и женщины. Лица у всех одинаково загорелые и по-простецки дружелюбные. Никто даже не пытается скрыть, что подслушивает.


— Что за Мутная вода? — повторяет Кристина.


— Никто не знает, — отвечает дородная старуха, непонятно как оказавшаяся рядом.


Она одета в засаленный ситцевый халат салатового цвета. На голове косынка с узором из ромашек, а в руке деревянная клюка, отшлифованная прикосновениями мозолистых пальцев до глянцевого блеска. Тяжело опираясь на клюку, старуха наклоняется к Кристине так близко, что можно учуять запах пота и табака:


— А тебе если сказали, что не советуют туда ходить, значит, не ходи.


— Раз никто не знает, чего тогда бояться? — спрашивает Кристина.


— Чтобы бояться, не обязательно знать, — отвечает старуха. — Темные силы чувствуются душой, а не головой.


Внутри зыбко колышутся нехорошие предчувствия, а потом просыпается странная обида на этих людей:


— Почему вы не предупреждали про злые силы, когда мы приехали сюда с родителями в тот раз?


Старуха глядит в ответ ясным взглядом:


— В то время этого еще не было.


— А когда началось?


— В то время и началось.


Непонимающе переводя взгляд со старухи на мужика и обратно, Кристина пытается мысленно сложить пазл: в свой прошлый приезд они пробудили какие-то темные силы. Если на самом деле так, то исчезновение Иры не случайно, тут есть кто-то виноватый. Или что-то виноватое.


— Возвращалась бы ты домой, — говорит старуха. — А то стрясется еще чего.


Кристина кивает, отступая:


— Спасибо. Но я издалека приехала, схожу хотя бы посмотреть.


— Посмотреть можно, — улыбается мужичок. — Но близко не подходи и ничего не трогай.


— В лес ты все равно не пройдешь, — добавляет старуха. — Говорят же тебе, там встала Мутная вода. Никакой корабль ее не перейдет.


Когда Кристина разворачивается, чтобы уходить, старуха бросает ей в спину:


— Бойся Мутной воды!


Стараясь ни на кого не смотреть, Кристина удаляется почти бегом. И как только эти сумасшедшие умудряются создавать о себе благоприятное впечатление у приезжих? Надо будет написать собственный отзыв по возвращении.


Старая тропа уводит из деревни выше в гору. Когда домики остаются позади, деревья сгущаются, обступая со всех сторон будто строгие немые стражники. Это уже не та редкая поросль, что была совсем недавно. Тишина здесь непривычно плотная, а трава под ногами радушно мягкая. Если ты городской житель, то сразу чудится, будто попал в какое-то другое измерение.


Проходит едва ли больше получаса, когда тропинку перекрывает лужа, неподвижно застывшая у ног как огромный кусок стекла. В отражении видно кусочек синего неба сквозь прореху в зеленых кронах.


Кристина замирает. Взгляд мечется по сторонам: справа и слева непролазный бурелом покуда хватает глаз, другой дороги нет. Жара не отпускает, забираясь в легкие душными щупальцами и иссушая все изнутри. Затея поисков Иры с каждой секундой кажется все менее разумной.

Мысленно отгоняя сомнения, Кристина присаживается у самой кромки лужи и недоверчиво щурится. Веет спасительной прохладой, так и тянет опуститься еще ближе. Это и есть Мутная вода? Она совсем не мутная — видно все дно с торчащими из грязи тонкими червячками корней, серый тяжелый камень, несколько прошлогодних листьев и много хвои. И так на пару метров вперед, а потом тропинка вновь выныривает на свет и уводит дальше, заросшая и еле различимая. Лес по ту сторону безмолвен, не слышно ни пения птиц, ни шума листвы. Даже солнце там будто бы приглушенное, неуверенные лучи едва пробиваются сквозь заросли.

Несколько минут Кристина чутко прислушивается, но уши так ничего и не улавливают. Зато сердце замедляет ход в неясной тревоге, словно почуяло что-то враждебное.


«Темные силы чувствуются душой, а не головой».


Теперь Кристина в полной мере понимает, о чем говорила старуха. Сам воздух тут пропитан чем-то обреченным и неосязаемым, будто стоишь прямо под падающей бомбой, и нет ни единого шанса увернуться. Пройдет всего несколько секунд, и все исчезнет.


«Бойся Мутной воды».


Но она совсем не страшная. Опасность исходит не от лужи, а из леса. Там есть кто-то, какой-то лесной дух, и прямо сейчас он глядит из дремучей глуши, не желая выходить. Он связан с исчезновением Иры, иначе и быть не может.


— Верни мне сестру! — кричит Кристина.


Голос тонет в чаще без какого-либо намека на эхо. Ответа нет, только все та же непоколебимая тишина. Не качаются ветви на ветру, не скачут по темным стволам белки, не зудят комары и мошки. Все застыло в предвкушении чего-то непонятного.


Кристина хрипло зовет:


— Ира!


И снова никакого ответа. Потому что никто ничего не скажет, пока она сама не зайдет в лес. Пока лично не вступит в контакт с этим безликим лесным духом.


«Никакой корабль ее не перейдет».


Сейчас это кажется смешным — глубиной Мутная вода почти по колено. Какой уж тут корабль? Главное, закатать джинсы повыше и не поскользнуться на камне.


И все же Кристина взволнованно стискивает зубы, протягивая руку к неподвижной поверхности. Лицо в отражении выглядит напряженным — брови нахмурены, губы сжаты. Когда пальцы погружаются, пуская круги по водной глади, Кристина вздрагивает от неожиданности — вода такая ледяная, что кости сводит почти мгновенно. Холод неспешно расползается по коже, и поначалу это кажется настоящей благодатью, потому что жара тут же отступает. Но проходит несколько секунд, когда ладонь краснеет и коченеет, тогда Кристина пытается ее вытащить, но не получается. Вода держит крепкой хваткой и неторопливо затягивает внутрь, будто где-то на дне открылся слив.


Упершись другой рукой в землю так, что хвоинки впиваются в ладонь, Кристина тянет изо всех сил, но все тщетно. Лужа засасывает глубже, мелкая рябь на поверхности искрится и разбрасывает солнечные блики, а холод усиливается с каждой секундой, и вот вместе с дыханием изо рта уже вырывается пар.


— Помогите! — кричит Кристина, когда рука увязает по локоть.


Надо было хотя бы на мгновение предположить, что опасения местных не могут быть беспочвенными. Им-то виднее, они ведь живут рядом. Нельзя быть такой глупой.


Рука, совершенно онемевшая, уходит все глубже. Кристина всхлипывает от натуги и дергает из последних сил, едва не вывихивая плечо. На короткое мгновение хватка воды ослабевает, и в душе вспыхивает отчаянная радостная надежда, но потом тиски сжимаются снова, дергая в ответ, и Кристина падает в лужу всем телом.


Она машинально вытягивает руки вперед, чтобы упереться в дно, но его нет. Вода поглощает целиком, одним махом принимает в неуютные объятия. Неизвестно откуда взявшееся течение уносит куда-то вниз, крутя и бросая из стороны в сторону. Перед глазами мелькает то солнечный свет сквозь волнующуюся прозрачную толщу, то черная темень бездны. Холод такой сильный, что проникает в каждую клетку тела, добирается до мозга костей, до нервов крепко сжатых зубов.


С трудом удерживая себя в сознании, Кристина машет руками и пытается грести, но ничего не выходит. Когда-то она ходила в бассейн, где училась разным подводным трюкам, многие из которых помогли бы сейчас вынырнуть, но все навыки мгновенно позабылись, съеденные яростной паникой. Проходят драгоценные секунды, а она так и барахтается, бесполезно бултыхая ногами.


Когда кислород в легких заканчивается, а в голове начинает меркнуть, вода говорит:


— Ты вернулась.


Голос звонкий и мелодичный. Кристина мгновенно узнает его, хоть и не слышала целых десять лет.


— Пей.


Еле трепыхаясь как попавшая в каплю смолы муха, Кристина смотрит на вырвавшиеся изо рта пузырьки воздуха. Они бодро уносятся вверх, к свету и свободе, а она все глубже и глубже падает вниз. Вода устремляется в ноздри и рот, заполняя все нутро. Она студеная и соленая.


— Это мои слезы.


Сознание отключается, и перед глазами, будто цветные сны, вспыхивают воспоминания.


Они убежали далеко в лес. Гораздо дальше, чем разрешили родители. Тут вкусно пахло природой, было светло и жарко. Красиво чирикали птицы где-то в высоких кронах, беззаботно порхали коричневые бабочки, похожие на летающие кусочки сосновой коры. Кругом сплошь зелень с вкраплениями ярких ягод. Кристина и Ира много смеялись, собирая по пути самые красивые листья, чтобы подарить маме. А потом вышли к обрыву глубокого оврага.


Все произошло слишком быстро. Ира наклонилась, чтобы посмотреть вниз, не удержала равновесие и упала, в последний момент схватившись за ногу Кристины. Они едва не полетели кубарем вместе, но Кристина зацепилась руками за шипастый куст. Так прошло несколько мучительно долгих минут. Ира кричала и плакала, а пальцы Кристины были готовы вот-вот разжаться от напряжения и боли. Все их красивые листики упорхнули вниз, напоминая тех бабочек. Очень скоро Кристина поняла, что вдвоем не выбраться. Можно либо сорваться обеим, либо толкнуть Иру и выбраться самой. И больше нельзя ждать. Она зажмурилась, когда ударила сестру ногой. Сразу стало легче, и, тяжело дыша, Кристина выползла наверх.


Ира все еще катилась по обрыву в клубах пыли, кувыркаясь и маша сломанными руками. Совсем не кричала — наверное, сразу ударилась обо что-то и потеряла сознание. Утирая грязными руками слезы и сдерживая крик, Кристина побежала по тропе в сторону деревни. Надо позвать взрослых — они, конечно, разозлятся, но потом что-нибудь сделают, и все будет хорошо.


Ира вернулась за ней на опушке. Глаза не видели ее, но душа чувствовала повсюду — в траве под ногами, в окружающих деревьях, в самом воздухе. Она не хотела отпускать Кристину. Хотела, чтобы они остались здесь вместе. Она цеплялась за платье ветками, лезла в лицо паутиной. Она подвернулась под кроссовкой корявым корнем, и Кристина с размаху упала, сильно ударившись головой об камень. Потом стало темно.


Жадно хватая ртом, Кристина выныривает из воды и выползает на сушу. Жара с готовностью набрасывается снова, пытаясь согнать холод с кожи. Мягкая трава щекочет ладони. Дрожа всем телом и отплевываясь, Кристина выпрямляется, чтобы осмотреться. Это другая сторона, куда боятся ходить местные. Значит, она перешла Мутную воду.


По тропинке, аккуратно перешагивая разросшиеся сорняки, приближается светловолосая девочка в ярко-синем платье, ничуть не поблекшем за прошедшие годы. Тяжелые ветви склоняются над ней, будто оберегая. Это она все время была лесным духом, наблюдающим из зарослей.


Тоска и скорбь вспыхивают внутри ядерной вспышкой, такой сильной, что Кристина невольно прижимает руки к груди:


— Я… Не хотела. Это я виновата, мне так жаль, мне очень…


— Ничего, теперь никто не виноват. — Ира останавливается рядом и показывает пальцем. — Смотри.


Обернувшись, Кристина видит саму себя, плавающую в Мутной воде лицом вниз. Руки раскинуты в стороны, волосы легонько колышутся как водоросли, доставая до дна. Одна лямка рюкзака оторвалась, и он плавает рядом будто дохлая раздувшаяся рыба. Широко распахнув глаза, Кристина подходит ближе, чтобы увидеть в отражении еще одну светловолосую девочку, как две капли похожую на ту, что вышла только что из леса. Горечь в груди медленно блекнет, выцветает как краски на забытом под ярким солнцем фото.


Ира глядит неподвижным внимательным взглядом:


— Теперь мы вместе.


Она берет сестру за руку и тянет за собой в темную чащу. По пути Кристина последний раз оглядывается на Мутную воду.


— Скоро она высохнет, — говорит Ира.


— Почему?


Она улыбается:


— Потому что я больше не буду плакать.


Автор: Игорь Шанин
Показать полностью
152

Фредди 6.4 (Фредди мёртв)

Фредди 6.4 (Фредди мёртв) Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.3

Фредди 6.2

Фредди - 6 часть -1



Джерри в ужасе отползал. Саймон приближался, почти нависая над ним. Фредди вытащил из кармана рогатку и прицелился, не обращая внимания на взвизги своего друга. Как только упырь открыл рот -он выстрелил. На Джерри посыпались обломки выбитых зубов.


— В первый раз такое вижу, — послышался чей-то голос.


Саймон замер, словно его выключили, а Джерри неожиданно почувствовал как его поднимают за шиворот. Фредди не растерявшись снова зарядил рогатку.


— Напрасно стараешься. Серебром меня не убить, — прошипел вампир. Он появился прямо из воздуха и теперь использовал Джерри в качестве живого щита. Джерри пытался кричать и дрыгал в воздухе ногами.


— Меня нельзя убить серебром, чесноком или распятием. Я не боюсь солнечного света. Только осины, но я не чувствую чтобы она при тебе была. — продолжал вампир.


— Я всё-таки попробую, — отозвался Фредди и выстрелив серебряным шариком угодил монстру в левый глаз. Вампир плотоядно улыбнулся. Серебро действительно не причинило ему вреда.


— Во тьме ночной

— При свете дня

— Вам не укрыться от меня…


— шипя процитировал он, бессовестно использовав плагиат другого стихотворения.


Фредди пошарил в карманах и извлёк пару баллистических ножей.


— Ну-с, я вынужден откланяться. Я должен принести Рэнди свою добычу, — произнёс вампир и расправил огромные перепончатые крылья.


— Э - нет. Твой противник я.


— С тобой уже покончено. Отправляйся на тот свет мальчик. — улыбнулся вампир и в этот момент Фредди почувствовал острую боль в правой ключице. Его глаза стали круглыми от удивления, он попытался повернуться, но тут силы оставили его. Существо подкравшееся к нему сзади показало множество тонких зубов похожих на белые иглы. Фредди схватился за место укуса, его повело и он упал на траву.


— Фредди!!! — закричал в ужасе Джерри.


— Делов-то: на один укус, — прошипела большая, с взрослого человека, ящерица стоявшая на задних ногах.


— Он умер? — уточнил вампир.


— Конечно. Мой яд убивает за одну секунду. Рэнди будет доволен.


— Гады! Твари! Мерзавцы! — Джерри пытался вырваться, но хватка вампира была каменной.


— Выпей уже его кровь! — посоветовала ящерица — Он слишком громко кричит.


— Как скажешь, — вампир обнажил свои клыки и тут Джерри зажмурившись пожелал, чтобы тот не смог причинить ему вреда.


Зубы вампира клацнули в миллиметре от его шеи.


— Не понял? — удивился вампир и попытался укусить снова. Мимо. Снова попытался и снова мимо.


— Ты чего с едой балуешься? — спросила ящерица.


— Я не специально! У меня не получается его укусить! — пожаловался вампир и продемонстрировал — Вот!


Он предпринял ещё одну бесплодную попытку, после чего злобно развернул мальчика к себе лицом и возмутился:


— Что в тебе такого?


— Шею с мылом помыл, — дерзко ответил ему Джерри — Джонсон и Джонсон. Убивает любую заразу.


— Ладно, пусть с ним клоун сам разбирается, — решил вампир и велел — Ящер - забирай свою жертву и пошли. Нас ждёт награда.


Ящер опустил свой взгляд на труп Фреда, но там было пусто.

— Он исчез, но как? — зашипел он.

Раздался выстрел.

—А вот так, — ответил Фред поднявшись с земли в метрах десяти от него держа в руках обрез, — Фуфловый у вас яд. Полная ерунда по сравнению со стряпней моей мамочки.


Ящер промолчал. Заряд картечи оторвал ему голову. Вампир увидев, что произошло с другим охотником, тревожно забил крыльями и подхватив свою жертву скрылся в ночном небе.


— Фредди...Паси…— донёсся с небес слабый крик.

——————————————————————————————

Сандей прогуливалась по опустевшему лагерю. Охотники веселились в парке Аттракционов, но её это мало заботило. Она побывала в комнате, предоставленной ей для проживания и среди личных вещей нашла старую кожаную сумку полную шприцов и разноцветных склянок. Она удостоверилась, что все в полном порядке и забрав сумку шла через лагерь мимо дома вожатых.

Дом вожатых был самым высоким в лагере. Тут был зал общих собраний и библиотека. Сейчас он пустовал. Окна были выбиты, а стены измазаны кровью жертв и краской. Охотники развлекались. Они даже забросали туалетной бумагой ближайшие деревья.


Когда над её головой пролетел вампир нёсший в когтях визжащего от страха Джерри она с удивлением подняла голову. Вампир пытался укусить мальчика, а тот отчаянно сопротивлялся.


— Джерри? А я думала он сдох? — пробормотала Сандей.


Вампир крутился в воздухе и всё никак не мог зацепить мелкого крикливого поросёнка. Он так увлёкся, что не заметил как влетел в окно третьего этажа. Сандей постояла задумчиво, а потом побежала по направлению к главному входу.

——————————————————————————————

Джерри очень сильно ударился спиной. Он пришёл в себя. С потолка сыпалась пыль и крошка. Где то рядом ругался и ползал вампир, крыло которого придавило упавшим книжным шкафом.

Джерри очень хотелось жить и он побежал. Единственная лестница, попавшая ему на глаза, вела наверх и он недолго раздумывал.

Он выскочил на крышу, огляделся и морщась от боли закрыл за собой железную дверь. Потом подпёр её детским стульчиком.


— Этот стул для Салли! — послышался недовольный голосок и по спине у мальчика поползли мурашки. Только не она! Он еле нашёл в себе силы повернуться и посмотреть. Да. Это была та самая девочка. На крыше дома вожатых она организовала себе детское чаепитие. Тут стоял круглый столик и стулья с плюшевыми игрушками. Девочка разливала чай из декоративного чайничка в маленькие чашки.


— И-извини — заикаясь произнёс Джерри.


— Я и не обижалась, — ответила девочка. — Ты очень вовремя пришёл Джерри. Салли соскучилась по тебе.


Она закончила разливать чай и показала мальчику свою страшную куклу.


— Здесь так одиноко. С нами никто не играет. Мы всё время одни.


— Ага, — Джерри подбежал к краю крыши и понял, что прыгать вниз не вариант.


— Джерри, садись к столу. Мы украли в столовой торт и сейчас съедим вместе. — пригласила его девочка.


— Ты не собираешься меня убивать? — с подозрением спросил он.


— Зачем? Салли убивает только тех кто ей не нравиться. — пожала она плечами — А ты ей нравишься. Хочешь конфет?


Джерри оглянулся на стол и в животе предательски заурчало.


“Хоть наемся перед смертью”, — подумал он и решившись уселся за стол не дожидаясь девочки, принялся уплетать сладости за обе щёки.


— Джерри, нужно предложить и остальным гостям — потребовала качая головой девочка.


— Спасибо...мммм... добрая Салли. Дай бог тебе... ням-ням, — отвечал с набитым ртом Джерри.


Девочка от таких слов смутилась и прикрывшись куклой подвинула к нему бутылку:


— Ну раз ты так голоден… Вот лимонад...Не ешь всухомятку…


Джерри рывком открутил крышку и чуть не захлебнулся от жадности и ударивших в нос пузырьков газа. После нескольких глотков на него напал приступ икоты.

В этот момент появился вампир. Хлопая крыльями он приземлился на крыше.


— Вот ты где, жертва!


— Ик! — признался Джерри.


— Я освежую тебя, а из кожи сделаю барабан!


— Ик-ик!


— Я оторву тебе  голову!


— Иииик!


Джерри бросился к двери выхода.


— Пришёл твой смертный час, поросёнок! — вампир поднялся в воздух и пафосно распростёр свои крылья.


Девочка, сидевшая до этого очень спокойно, махнула в сторону вампира своей куклой и того просто смело с крыши. Он улетел вниз бестолково размахивая своими крыльями.


— Джерри мой! — громко объявила она.

———————————————————————————————

Сандей нашла лестницу ведущую на второй этаж и тут, на её глазах, лестница рухнула, а её саму чуть не придавило.


“Дела, — подумала она, — И как теперь подняться наверх”?


———————————————————————————————

На верхнем этаже, куда забежал Джерри, разгорелась нешуточная драка. Вампир боролся с Салли. Девочка, при помощи своей куклы швыряла вампира об стены, уронила ему на голову люстр, запихала его в шкаф. Вампир был неистребим. Ничего на него не действовало. Раны причиненные ему, затягивались за секунду, оторванное крыло приросло обратно. Он всё наступал и наступал. Наконец улучив момент он поймал девочку за волосы и торжествующе поднял в воздух. От боли она заплакала и отпустила куклу.


— Жалкая мразь! — прогремел вампир — Ты пошла против своих! Хоть я и не должен убивать других охотников, но за твои проделки меня не осудят. Я убью тебя, а затем и этого наглого поросёнка. Смиритесь! Ваша смерть неотвратима!


— Твоя тоже! — послышался голос Джерри — Отпусти её кровосос летучий!


— Кто это там пищит? — ухмыльнулся вампир оглядываясь в поисках мальчика.


— Я! Джерри — убийца вампиров! Ученик самого Фредди! Пора тебе получить по заслугам. Осина по тебе, аж изрыдалась вся.


Пока вампир и Салли боролись между собой, он пожелал себе арбалет с осиновыми болтами. И умение стрелять без промаху.


Джерри нажал на спусковой крючок и вампир почувствовал неприятное жжение в области груди. Он вспомнил, что сам, недавно, признался в уязвимости к осиновому дереву, а тут вон оно. В груди торчит. Джерри начал заряжать второй болт и вампир бросился наутёк. Спасаясь, он вышиб последнюю деревянную раму окна и начал протискиваться в образовавшуюся дыру.


— Да щас! — мстительно проворчал Джерри и выстрелил ему в след почти не целясь. Попал пониже спины. Вампир громко воя вывалился наружу.


— Интересно, он подох? — спросил было он вслух , но тут на него с поцелуями налетела спасённая им девочка. Он еле успевал уворачиваться.


— Спасибо! Спасибо! Мой герой! Мой рыцарь! Мы с Салли, твоего поступка, никогда не забудем.

Это были первые поцелуи в жизни Джерри, когда его целовала не бабушка и не мама. С одной стороны он был очень горд, а с другой очень смущён. В самый ответственный момент их застукала Сандей.


— Ага. Вы оба живы. Я еле забралась сюда. — мёртвым голосом констатировала черногубая девочка. — Наверное это и к лучшему. Пора бы нам обсудить нашего общего друга Фредди. Пока ещё не слишком поздно.


Джерри нахмурился и направил на неё свой арбалет. Он даже не заметил, что тот не заряжен.

Со стороны парка аттракционов послышались громкие взрывы.


— Что происходит? — первый озвучил общее недоумение Джерри.


— Фредди, — черногубая подошла к дыре и посмотрела на зарево пожара, — он вышел на свой последний бой. Наша задача, сейчас, помочь, пока ещё ещё не слишком поздно, а то может получится так, что победителей вовсе не будет.

———————————————————————————————

Издали Фредди походил на вооруженную крепость. Он нёс на себе всё оружие, которое только у него осталось. Он был полон решимости закончить игру. Раз и навсегда. Перед лагерем он не стал искать ворота, а просто взорвал стену и ворвался внутрь.

Фредди стрелял в любого кто осмеливался заступить ему дорогу.

Перепуганные охотники столпились в центре парка под мнимой защитой самого Шолотля. Клоун Рэнди бесновался и требовал дать отпор маленькой машине смерти. Охотники боялись, а Фредди всё наступал.


— Дьявольская удача, — бормотал он, — посмотрим насколько ты дьявольская. Мне уже нечего терять. Все вы тут, сегодня, передо мной костьми ляжете. Алах -Акбар!!!


Охотники услышали его последние слова и испугались ещё сильнее. Фредди тащил на себе килограммы взрывчатки. Он собирался сыграть вничью и имел для этого все шансы. Охотники потеряв несколько самых отчаянных перегруппировались и бросились на него врукопашную. Верховодил не боявшийся огнестрельного оружия Самуил Гранди. Началась свалка. Фредди мелькал в куче, орудовал ножами, резал, колол, стрелял. Самуилу Гранди, которому показалось, что проклятый пацан в его руках, кто-то подбросил в штаны гранату.


— Самуил Гранди! В понедельник…


Бабах!!!


Взрывом охотников раскидало в разные стороны. На куче поверженных врагов стоял Фредди и хищно улыбался. Лицо его было в крови. Он смотрел прямо на клоуна Рэнди.

Жрец Шолотля, до этого не знавший страха, непроизвольно испортил воздух.


— Ты следующий! — мрачно объявил Фредди.


Клоун попятился оглядываясь на своего господина. Скелет Шолотль по прежнему сидел и не обращал на него своего внимания.


— Стой Фредди! Не трогай его! — послышался звонкий голос. Мальчик обернулся и облегченно вздохнул. К нему бежал живой Джерри, Сандей и ещё девочка с куклой.


— Почему? — спросил Фред, когда они поравнялись — Вот, сейчас, я его убью, а потом брошу вызов его богу.\


— Тебе не победить таким образом, — ответила за всех Сандей. — Мы должны соблюдать правила.


Она приблизилась к нему почти вплотную.


— Я плевал на его правила! — устало ответил он, — плевал на всех убийц и клоунов…


— Я понимаю, Фред. Смотри! Салли тебе покажет: на примере Джерри, — успокаивающе произнесла Сандей.


После этих слов Фредди увидел как девочка с куклой воткнула в шею его друга шприц с розовой жидкостью. Джерри упал, словно мешок с поролоном, лицом вниз.


Фредди хотел закричать от ярости, но не смог произнести и звука. Голос его пропал.


— Придётся тебе умереть, прости, — прошептала ему на ухо Сандей, — Просто бизнес. Ничего личного, Фредди.


Фредди зашатался. Сопротивляясь, он упал на колени. Сандей выдернула из его шеи опустевший шприц. Он так и не понял, как она успела его вонзить. Перед глазами залетали радужные круги, а потом наступила блаженная темнота. Фредди лёг на землю, очень тихо. Через несколько секунд его сердце перестало биться совсем. Он умер.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
177

Фредди 6.3

Фредди 6.3 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Фредди 6.2

Фредди - 6 часть -1


------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Джерри уже давно закончил закапывать ящик. Припопорошив ветками и мхом откинутую крышку, так чтобы она не бросалась в глаза, он спрятался в кустах и сидя на детском спальнике вздрагивал от каждого шороха. Хоть он и находился, сейчас, под защитой Зубастика и ловушек расставленных, но всё равно было страшно. А ещё, очень хотелось есть. Вон - Зубастику хорошо: ест всех. Ему бы, Джерри, так. Он оторвал пару листочков с ветки и попробовал пожевать. Тьфу! Слишком горькие и теперь, ещё, пить захотелось.


Тут, Джерри услышал чьи-то шаги и замер, стараясь себя не выдать. Они с Фредди, уже так обожглись один раз. Повели себя беспечно — на них набрёл вожатый и предложил вывести в безопасное место, обещая еду и горячий шоколад. Он был такой убедительный — дяденька в очках. Так беззащитно улыбался, рассказывая, что у него в лесу есть тайное укрытие, там у него спрятаны игрушки, еда и рация.Рассказывал, что оттуда можно будет попытаться вызвать помощь или хотя бы переждать опасность. Он называл себя Харви и добродушно протягивал к ним свои руки.


Джерри ему уже совсем поверил, мысль о горячем шоколаде была такой вкусной, но Фредди достал обрез. Джерри попытался остановить друга. При виде оружия, вожатый Харви бросился наутек, но попал в одну из ловушек. Как он кричал. Называл их бессердечными чудовищами, клялся, что всего-лишь хотел помочь. Фредди натравил на него Зубастика. Джерри плакал, ему в тот момент, казалось, что Фредди сам стал злодеем и убивает невинного человека. На его глазах, Зубастик вцепился в лицо вожатого Харви. Потом Фредди пошарил у него в карманах и показал Джерри несколько пар окровавленных детских трусиков.


— Вот с ним, ты хотел идти? Ручаюсь, эти дети ему тоже поверили. Ну ничего, Зубастик не оставит от него даже косточек. Жри Зубастик!


С того момента Джерри потерял всякую веру во взрослых.


Шаги были все ближе.


— Зубастик -Фас! — шёпотом приказал Джерри.

Чавканье в кустах неподалёку затихло, но ненадолго. Кажется, Зубастик не счёл приближающегося достойной добычей.


— Джерри, это я — послышался тихий голос и мальчик облегчённо выдохнув выглянул из кустов. Фредди зачем-то притащил горшок.


— Лучше бы еды — вздохнул Джерри, он увидел в горшке только золотые монеты.


— Печенье, ещё осталось, — утешил его Фред. Он выгреб горсть монет и высыпал их в ящик.


Потом, они сидели в кустах, разделив пополам последнюю пачку и бутылку воды.


— Плохо жить без еды, — вздыхал Джерри. — Может, сделаем вылазку в лагерь?


— Сначала дождёмся хозяина монет. Крепись Джерри! Представь, что ты американский солдат на задании.


— Ага. Наши солдаты таких тягот и лишений не несут. Я читал в одном журнале, что американский солдат должен питаться регулярно - не менее пяти раз в день. Голодный солдат сражается плохо и теряет свой боевой потенциал. Там даже пример приводился: однажды в Ираке вовремя не завезли свежих гамбургеров и целой роте, из-за случившегося стресса, потребовалась психологическая помощь.


— Тихо! — шикнул Фредди навострив уши. — Он идёт!


Джерри так испугался, что инстинктивно прикрыл ладонями рот.


— Золото! — донесся до них визгливый голос — Моё драгоценное золото! Выходи — сраный пацан и отдай его мне!


Лепрекон бежал через лес, ориентируясь по путеводным золотым монеткам, которые раскидывал для него Фред. Каждую монетку он поднимал с земли, бережно отряхивал и прятал в карманах своего зелёного камзола.


— Я вырву твои кишки и намотаю на локоть! — клялся он. Золотая нить Ариадны привела его к яме под небольшим холмом. Он заглянул туда и увидел внизу целую россыпь.


— Мерзавец! — пробормотал Лепрекон после чего произнёс в рифму:


— Сначала, золотом займусь,

— А после с Фредди разберусь…


Он спрыгнул вниз и кряхтя принялся собирать монеты.


— Ублюдок! Падла! Гадкий вор!

— Тебе озвучу приговор!


— доносилось из ямы. Увлекшийся Лепрекон не услышал как к нему подошли дети.


— Фредди не вор! Фредди в долг взял! — послышался сверху возмущённый голос Джерри и Лепрекон в удивлении поднял голову.


— Возвращаю твоё золото! — звонко крикнул Фред и высыпал на голову остолбеневшего монстра последние золотые монеты. Лепрекон от неожиданности растерялся, промедлил и в довесок пребольно получил по голове чугунным горшком.


— Давай Джерри!!!


Мальчики схватились вдвоём за край замаскированной крышки и захлопнули сейф. Фредди, навалившись сверху, быстро покрутил дисковый замок и Лепрекон оказался в ловушке.

Мальчики переглянулись с облегчением.

Через несколько мгновений Лепрекон пришёл в себя и разразился самыми грязными ругательствами,которые только знал. А знал он их очень много. Он только сейчас понял, что из железного сейфа ему не вылезти. Дети присели на корточки и с восхищением слушали.


— Ого! Сколько он слов незнакомых произнёс, а что такое Мордофиля?! — спросил Джерри.


— Наверное, что-то на еврейском. Может быть, заклинание. Только, пока он в ящике его власти над нами нет — пожал плечами Фред.


— Есть хочется — пожаловался Джерри.


— Да. Его можно долго слушать, но нам некогда — согласился мальчик.


— Эй Лепрекон! Мы тебя поймали и теперь ты нам должен три желания! — крикнул он так чтобы Лепрекон его точно услышал.


— Да пошли вы! — отозвался Лепрекон.


— Мы-то пойдём, а ты тут останешься и никто тебя не найдёт, пока ящик не сгниёт. А он будет гнить очень долго. — сообщил Фредди.


— Мне насрать! Я бессмертный — могу себе позволить! Паршивые дети! Чтоб вы сдохли!

Фредди помолчал потом поинтересовался:


— Лепрекон, а ты слышал про медного быка? Было такое развлечение в древности. Жертву запирали в туловище медной статуи и разводили под ней огонь. Когда бык разогревался до определённой температуры, жертва начинала кричать. Эхо разносилось внутри статуи и бык начинал реветь…


— Ты на что паскудник намекаешь? — перебил занервничавший Лепрекон.


— Ты просто ещё не оценил все возможности нашей ловушки. Под ней, внизу расположены нагревательные элементы. Мы будем тебя потихоньку нагревать, пока ты не заревёшь как тот бык, — объяснил Фредди.


— Упыри! Садисты! Налакаются колы, а потом над карликами издеваются! Это не гуманно! У вас вообще совести нет?!! Побойтесь бога!


— Три желания! — потребовал Фред.


— Два! — принялся торговаться Лепрекон.


— Четыре! — возразил Фред.


— Вот суки! Ладно три!


— Каждому! — возмутился Джерри.


— Идите на…


— Хорошо. Переговоры зашли в тупик. Джерри разогревай — смиренно вздохнул Фредди.


— Стойте! Не надо! Я согласен! — перепугался Лепрекон.


Фредди зловеще улыбнулся. Пленник повёлся на блеф. Никакого нагревательного устройства под сейфом не было. Теперь следовало приступить к выбиванию нужной информации.

——————————————————————————————

Самуил Гранди привёл свою шайку в центр парка аттракционов. Туда охотники приносили своих умерщвлённых жертв или их останки демонстрируя свою работу Шолотлю и его жрецу клоуну Рэнди.

Шолотль представлял собой человеческий скелет высотой - около десяти метров. Вместо одежды вокруг него вился густой тёмный туман. Шолотль сидел по-турецки и развлекал себя перебирая человеческие останки . Рэнди и его несколько прислужников, в костюмах пушистых зверей крутился подле него. Он благодарил охотников за жертвы и благословлял на удачную охоту. Шолотль молчал. За него говорил Рэнди.


Началась перепалка. Самуил требовал гарантий, что когда охота закончится, охотников не заставят драться между собой. Рэнди, косясь на своего повелителя, прикладывал руку к груди, напротив сердца и клялся, что договор не будет нарушен.


— Вы убьёте всех жертв и можете быть свободны. Стены мёртвых падут, а мой господин выберет своего чемпиона! — говорил он.


— А гарантии где? — возмущался Самуил, — гарантии:слово клоуна?


— Лучше — слово пацана! Зуб даю! Мамой клянусь! Вы бы вместо того, чтобы рассуждать объединились и уже прикончили гнусного Фредди.


Сандей, стоявшая в отдалении, мрачно улыбнулась, когда охотники услышав о Фредди завопили от ненависти.


— Он подлая тварь!


— Он убил Слендера!


— Он завалил моих друзей, а меня пнул под жопу так больно, что до сих пор болит!


— Он кинул в оборотня Джека какой-то порошок и Джек зачесался насмерть. Я видел — это было ужасно!


— Он непобедим! Не пойдём на Фредди! Фигу!


Шолотль недовольно пошевелился и Рэнди тут же отреагировал:


— А ну тихо! Вы убийцы или слюнявые фрики? Какие же из вас кровососы и упыри — посмотрите на себя! Совсем молодёжь обленилась! Работать не хотят, только всё в интернете сидеть и в танки играть! Боже, Америка — куда ты катишься? За Фредди назначена награда от Сатанинского банка! Вам, чего уже деньги не нужны? Деньги огромные! Это ли не честь, убить самого страшного врага Сатанинской церкви? А?


Охотники бурча затихли.


— Не хотите Фредди убивать - так и не надо! — продолжил Рэнди. — Я, признаться, на молодёжь и не надеялся. Я сам, подстраховался и уже отправил прикончить мелкого недоноска своих лучших охотников. А вы отдыхайте, добивайте дичь послабее, раз у вас на маленького мальчика зубки не выросли. Ешьте,пейте, гуляйте — Фредди мне доставят самые лучшие охотники.


Сандей, услышав эти слова, нахмурилась.

——————————————————————————-

— Ничего у вас не получится. — хихикал запертый Лепрекон. — Если убьёте всех охотников, заклинание бога никогда не рассеется и вы до конца своих дней останетесь туточки. Таковы правила установленные Шолотлем — жертвы должны все умереть.


— Но ты можешь нас воскресить, если мы пожелаем? — спросил у него Фредди.


— Не могу, хоть убейте. Тут на все воля Шолотля. В этих границах старого кладбища он властелин жизни и смерти.


— Врёшь рыжий! Джерри, давай разогреем его?


— Клянусь своим золотом! Я не могу преодолеть волю Шолотля, но вы можете пожелать что нибудь другое! — завопил Лепрекон.


— Например?


— Удачу! Я могу дать вам дьявольскую удачу! Я сам не знаю как она сработает, но она у меня лучшая в мире!


Джерри в раздражении пнул ком земли и набросился на друга с упрёками:


— Вот и ради этого мы столько вынесли? Ради удачи? Еды нет! Ходим грязные! Всего боимся. Тащили этот ящик - хрен знает откуда и толку-то? Линда погибла! Саймон пропал! Нам только и осталось, что вернуться в лагерь, заблеять словно овечки и просить лёгкой смерти!


— У нас есть по три желания и этого немало, — отозвался Фредди.


— Окей! Желания! Лепрекон — я хочу, чтобы тут появился спецназ США. Человек триста! Выполняй!


— Не могу. Стены мёртвых блокируют такую возможность. Я также не могу переправить вас на ружу, — отозвался Лепрекон.


— Видел! — у Джерри случилась истерика — Он ничего не может! Нам конец! Господи — моя мамочка! Я больше не увижу тебя и папу!


— Заткнись Джерри или я тебя ударю! — огрызнулся Фред.


— Да бей! Лучше ты меня сейчас убей, чем в лапы этих уродов! Ты видел как они над детьми издевались. Это немыслимо! Где же бог, когда он так нужен? Зачем мы ходим в церковь? Его же нет! Бога нет — Фредди, раз он позволяет случится подобному! — Джерри рыдал. У него разом пропали все силы. Он только хотел одного, чтобы этот кошмар наконец закончился.


При мысли о родителях у Фредди зачесались глаза. Он вытер их и побрёл к схрону где было спрятано оружие. Он устал от паникера и нытика Джерри и решил совершить очередную вылазку в лагерь за едой, чтобы его друг хоть немного успокоился.


— Фредди. Саймон пришёл. — услышал он позади себя и оглянулся. К Джерри подкрался толстяк Саймон Дженкинс. Он шёл неслышно и молчал. Одежда превратилась в лохмотья. Обуви не было. Глаза закатились. Тело было покрыто грязью и засохшей коростой. Саймон уже не очень походил на живого человека.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
1053

Немного мистики...

” А у нас тоже есть одна особенная история. Работаю в психиатрической больнице в одном из крупнейших городов нашей Родины. Всяких повидали мы –  “Пушкиных”, гениальных ученых, шпионов вообще не пересчитать сколько у нас гостило. Но один парень заставил понервничать даже зав.отделением.
Привезли парнишку уже под успокоительными. Худой как швабра, длинные волосы в хвост , татуировки в виде символов по всему телу. Вызвали бригаду соседи – устали вторую ночь слушать из его квартиры крики и звериный вой. Говорят, выл как волк. Наших бравых сотрудников  приехали, приличия ради позвонили в дверь, и что удивительно, юноша сам им добровольно открыл. Однокомнатную стандартную квартиру можно было бы сдавать в аренду для съемок фильмов ужасов – наглухо задернутые шторы,сшитые между собой, все стены исписаны и изрисованы мелким почерком так, что не видно обоев, кругом куклы, какие-то сухие цветы, в центре комнаты – подобие алтаря с горящими свечами и старинными фотографиями юной девушки.
Ребята наши поняли сразу, что приехали по адресу и предложили юноше начать собираться в отделение. Он не перечил, стал доставать из под алтаря какие-то документы и тетрадки. Пока он собирался, один из санитаров решил задуть свечи во избежание пожара. И тут согласный на всё юноша резко переменил настроение – с криками бросился отвоёвывать своё сокровенное. Пока успокаивали и скручивали, умолял свечи не тушить – ЕЙ НЕ ПОНРАВИТСЯ, ОНА ЛЮБИТ ТЕПЛО. На шуточки и вопросы – кому, ей-то, показывал на старинные фотографии. Не послушали его конечно же, свечи затушили, заставили квартиру закрыть и увезли поправлять здоровье.
В итоге оказалось, что давно состоит на учете , заболевание наследственное, слышит голоса. Кроме того, страдал собирательством, но выборочным – искал “антиквариат” на помойках и свалках.
И однажды, когда он что-то выискивал на очередной помойке, его позвал голос юной девы, направил и указал, где искать старинный фотоальбом с фотографиями. Нашел. Далее голос сказал ему – принеси меня туда, где тепло – и я тебе явлюсь. Принес домой. Она в ночи явилась, как обещала.  А дальше дева приходила к нему в ночи, руководила им, беседовала, коротала вечера, при этом всегда должны были гореть свечи. Стала его другом, если так можно сказать. Шептала ему выражения на латыни, а он как мог их записывал. На стены. По утру дева удалялась, а он вёл дневник (те самые тетрадки, которые юноша захватил с собой). Но от девы записи прятал, вдруг ей не понравится. Так и жили, пока дева не переменилась в характере и не стала просить его разжечь огонь, волшебный огонь посреди комнаты, чтобы ей было тепло. Он не очень проникся и сопротивлялся – она как волк выла и кричала. Потом соседи вызвали санитаров, и, собственно, всё, дружбу прервали.
Мало ли чего привидится психически больному человеку, скажете вы. Но самое странное – не это. Пока юноша проводил время в больнице и оправлялся, в его квартиру соседи вызвали бригаду снова. При этом возмущались и кричали – что вы не выполняете свою работу, заберите уже его, опять всю ночь выл, спать не давал. А забирать-то уже и некого… ”

https://atmosfear.ru/strashnye-istorii-pro-vrachej

165

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
76

Если меня приснят

Сразу признаюсь, что рассказываю эту историю из чисто эгоистических соображений: есть гипотеза, что меня немного попустит, если я сделаю эту фантазию некой внешней, отдельной от меня, вещью. Вот и проверю.


До недавнего времени я работал на предприятии, производящем, предположим для конспирации, фингербоксы. Товар это ходовой, людям нужный, так что производство всегда обеспечено заказами и приносит неплохую прибыль. Да только мало что из той прибыли перепадает простым сотрудникам: если ты не относишься к числу нескольких "небожителей" из начальства, или не являешься кем-нибудь из их холуев, то даже весьма невысокую зарплату тебе будут отдавать очень неохотно, используя все более или менее законные возможности хоть немного задержать выплаты. Понятия не имею, чем это объяснить. О премиях, снабжении необходимым для работы и другом "нерациональном" расходовании средств и говорить не приходится – начальство собаку съело на затягивании поясов. Поясов рядовых сотрудников, конечно. В общем, начальство там "любят". Это для того, чтобы вы лучше представляли атмосферу предприятия и антагонизм классов.


Но в остальном мне грех было жаловаться. Работал я в административном крыле, и моя работа предполагала, что я в любой момент мог находиться где угодно на территории предприятия – начальник отдела не следил за мной, удовлетворяясь только вовремя сделанной работой. Разумеется, я злоупотреблял таким положением дел, растягивая перекуры иной раз до получаса. Курить я ходил не в нашу курилку для "белых воротничков", а на Бродвей – так у нас называли внутренний проезд к складам в дальней части здания. По сути прямо в стене здания установлены большие ворота, через которые грузовики (и даже фуры) заезжают в высокий пятидесятиметровый коридор, и в нем загружаются не имеющими аналогов фингербоксами, или выгружают сырье. Вот этот коридор-проезд и называют проспектом, бульваром или Бродвеем. Вокруг расположились цеха и машинные залы, снизу зловеще гудит насосами огромный подвал, а в самом коридоре недалеко от ворот – ниша со скамеечками и ведром в центре. Курилка на Бродвее. По проезду снуют водители, рабочие, инженеры, заглядывают на пять минут в курилку, наспех курят и/или обмениваются сплетнями, снова исчезают в круговороте производственных и логистических процессов. Истинный центр предприятия!


Разумеется, есть и постоянные посетители. В их число входил и, назовем его так, Петрович – замдиректора, редиска, западлист, баба базарная и, по слухам, стукач. Как видите, характеристика крайне неприглядная. Но были у Петровича и положительные черты! Был он очень харизматичным человеком, прекрасным рассказчиком и единственным начальником, который не строил из себя небожителя – на моей памяти, ни один другой гусь в пиджаке не входил под высокие своды нашей ниши, не садился на скамеечку рядом с простыми парнями и не заводил с ходу: "Влади-и-мир, ну что, головушка после вчерашнего бо-бо, да? А-ха-ха!" Он всех называл на "вы" и полным именем, зачастую умудряясь совмещать в одной фразе вежливость и трехэтажный мат. Знал он великое множество историй обо всем на свете, на все имел свое довольно дилетантское, но твердое мнение; были у него и характерные жесты и мимика. До сих пор перед глазами стоит картина, как он эмоционально хлопает себя по бедрам, подходя к кульминации очередной истории. Так что, хоть и успел он сделать немало дерьма обитателям Бродвея, но все же был желанным гостем. Главное было не распускать язык о состоянии дел на родимом предприятии, а то вдруг и вправду – стукач?


А почему "был", "было"? Вот послушайте.


В последний раз, когда я видел Петровича, на перекур пришел подсобный рабочий, допустим, Вася. Петрович весьма любил подкалывать и задирать его, не опускаясь, впрочем, до оскорблений. И вот Вася, подкурив сигаретку и хитро посмотрев на замдиректора, сказал:


"Ух, какой мне недавно сон приснился, целый триллер про чудовище, ну, как там еще Чужого по-научному называют, чупакабра..."


"Ксеноморф!" – подсказал я.


"Да, про ксеноморфа. И вы тоже там были, Петрович", – с недоброй улыбкой закончил вступление Вася.


Петрович, конечно, тут же высказался, что молодой гетеросексуальный парень во снах должен видеть телок (пардон, дамы, с чужого голоса пою), а не пожилых мужчин.


Вася никакого внимания на подколку не обратил, и продолжил:


"Приснилось, в общем, что за какой-то надобностью занесло меня в административный корпус, и вдруг там громкоговорители на стенах ожили! Все вокруг струхнули, все-таки, никогда эти раструбы не работали, все уже думали, что только в случае ядерной войны по ним что-нибудь передадут..."


"Х..ево вы думали, Василий. Ядерная война – слишком слабый повод; там как минимум Сам должен помирать, чтобы директор раскошелился на починку", – политика была одним из коньков Петровича, даже более любимым, чем половой вопрос.


"Ну вот, а вышло еще круче: передали, что по кабинетам гуляет космический монстр, и все должны выполнять какой-то протокол. Не знаю, что за протокол, но люди куда-то разбежались, а в кабинетах я нашел только несколько жутко истерзанных трупов", – продолжил Вася.


"А дирека тоже схавали?" – со странным вожделением спросил один из присутствующих слесарей.


"Не знаю, помню только, что так драпал оттуда, что кажется, будто телепортировался прыжками. Ну, во снах так бывает, все лучше, чем бежать как в молоке. И вот забежал я на какой-то балкон, а там девка из бухгалтерии стоит..."


"Я бы вам, Василий, сказал, что у нормального парня должно стоять наедине с девкой из бухгалтерии!" – не преминул вставить свои пять копеек Петрович.


"Вы не портите мой рассказ, – с укором глянул Вася. – В общем, показала она мне узкую длинную коробку и предложила в нее спрятаться. Сел я на четвереньки, она залезла мне на плечи, а сверху надела на нас коробку".


Тут, вполне ожидаемо, Петрович зашелся смехом на весь Бродвей, застучал себя по бедрам, и популярно объяснил незадачливому Василию, что такая диспозиция означает с точки зрения фрейдизма – в его, Петровича, понимании, конечно.


Вася, впрочем, не смутился и продолжал:


"А вот оказалось, что правильно все я сделал! Только спрятались, как рядом раздался шум, а потом стало светло. Поднимаю я голову, а большей части коробки уже нет, и девушки тоже нет, только следы когтей на цементе".


"Ну а кровь? Монстр бухгалтершу утащил, или задрал?" – не удержался я от вопроса.


"Не знаю. А потом откуда-то снаружи на балкон вылез Петрович и принялся рассказывать, как в прошлый раз ксеноморф приходил и что творил. И так вы, Петрович, во время рассказа смеялись и хлопали ладонями, что я от страха голоса лишился. Все-таки, рядом монстр ходит, того и гляди услышит, а прятаться больше негде!" – у Васи аж глаза округлились, как будто он до сих пор переживал этот кошмар.


"И как, пришел монстр?" – спросил я.


"Без понятия. На этом месте я понял, что сплю, и пожелал проснуться. И проснулся", – тут он повернулся всем корпусом к Петровичу и неприятно-зловеще процедил: "А вы, Петрович, там остались".


Я посмотрел на Петровича, и мне стало тревожно. Никак он не прокомментировал последнюю часть Васиного рассказа, и лицо у него было бледным, а рукой он как-то нехорошо, беспокойно теребил под пиджаком нагрудный карман рубашки.


То было в пятницу, а в понедельник эксцентричный замдиректора не появился на Бродвее. Позже я узнал, что на выходных у него стало плохо с сердцем. Не откачали.


Народ еще неделю посудачил о безвременной кончине Петровича, да и все, круги по воде разошлись и затихли. Только вот у меня из головы не шла та картина: "вы там остались" и бледный Петрович, обративший расфокусированный взгляд куда-то мимо. Уже не здесь...


Конечно, всего этого явно недостаточно, чтобы занимать ваше внимание. Так было потом еще кое-что!


Вскоре я после работы отвозил на поезд жену и мать ее, ну, в смысле, свою тещу. А вернувшись домой поздно вечером, извлек из недр книжного шкафа заначенную бутылку виски. Алкоголь я не жалую, но женатые читатели прекрасно понимают, как порою мужчине хочется хоть на несколько дней снова стать беззаботным холостяком! В общем, приземлился я на кухне с широкодонным стаканом и вискарем, приобщился к чуждой буржуазной культуре, полистал в телефоне новостную ленту, ничего, впрочем, не читая, да и одолела меня тяжелая сонливость. Надо перекусить, надо сходить в ванную, надо постель поменять. Но это подождет еще пять минут, а сейчас у меня есть время отодвинуть в сторону стакан и лечь лбом на стол, подложив в качестве подушки собственную руку. Просто немного полежать, поискать порядка в мыслях.


Спустя вечность или мгновение я обнаружил себя в узкой комнате с высоким потолком, с цементным полом и зеленой краской на стенах. Вдоль одной длинной стены стоял массивный пыльный стеллаж с какими-то приспособлениями и деталями, на противоположной стене замызганный плафон лампы дневного света освещал пару постеров с красавицами из 90-х. В дальнем торце комнаты всеми четырьмя расшатанными ножками цеплялся за жизнь видавший Брежнева стул. А я сидел на полу в другом торце, возле двери. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что занесло меня в одну из кандеек близ Бродвея – я был из административного, но общий, с позволения сказать, стиль наших производственных помещений узнал.


И на стуле том я в какой-то момент увидел Васю.


"Ты что здесь делаешь?" – как мне показалось, с досадой спросил Вася.


"Ну вот, свою-то с тещей на поезд проводил, теперь превращаюсь в обезьяну обратно, – честно признался я. – Ну а ты чего на работе так поздно?"


"Да понимаешь, я теперь каждый вечер перед сном изо всех сил представляю себе того ксеноморфа и кого-нибудь из неприятных мне людей, чтобы проснуться и оставить их наедине. А тут ты влез, но ты ведь парень нормальный. Уж не обессудь, ошибки всегда возможны", – отвечал Вася.


"Тогда не буду тебе мешать", – сказал я, встал и повернулся к двери. А руку к дверной ручке протянуть не могу. Не чувствую руку!


Тут я заметался, пробиваясь сквозь слои душной тьмы и вдруг ощутил боль во лбу, проехавшись им по чему-то чужому, бесчувственному. Я проснулся, резко выпрямившись на кухонной тахте. Саднил належанный лоб, начинало покалывать потерявшую чувствительность руку, от прежней неудобной позы болели ноги. А я все не мог отделаться от ощущения, что сейчас где-то там Вася продолжает сидеть в пыльной кандейке, пытаясь затянуть к себе жертву. Вторую жертву.


Вы, наверно, ждете, что я напишу, будто бы у нас начали помирать начальнички-ворюги, а Вася при встрече сделал жирный намек, что мы встречались по-настоящему в тех сонных эмпиреях? Вынужден вас разочаровать, ничего подобного не было. Я все реже ходил на Бродвей, потом вовсе бросил курить и перестал прошляпываться в курилках. А несколько месяцев назад нашел себе работу получше.


Так о чем история? Не знаю. Об идее фикс, наверно. Просто чтобы вы понимали, я не верю в мистику-шмистику, не верю в экстрасенсорные способности, да и вообще я скучный материалист. Я прекрасно понимаю, что Петрович мог маяться сердцем уже давно, а Вася приукрасил свой сон ради эффектного рассказа. И тогда, в последний рабочий день Петровича у него сердечко екнуло – и Васин рассказ тут не при чем; Петрович, скорее всего окончание уже не слушал, и Васино выступление было зазря. Ну а сны – иногда это просто сны.


А все равно я подспудно старался избегать встреч с Васей, пока работал на фингербоксовом заводе. Просто не хочу, чтобы он меня помнил. И сейчас стараюсь не думать обо всем этом на сон грядущий. И все чаще задумываюсь, не обидел ли я кого за день? А то мало ли, во что я там не верю. Можно не верить и гордиться этим, но что я буду делать, если меня приснят и не отпустят?



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
170

Пара реальных историй из моего деревенского детства

Деревня, в которой я проводил каждое лето, находится в 230км от Москвы, вдали от трасс и городов. В принципе, ее можно назвать глухой, всего в 30 домов, окружена лесом, через который до ближайших деревень около дня пути пешком, около 30км.
Дачников, что приезжали только на лето, было всего 2-3 семьи, остальные жили круглый год настоящей деревенской изолированной жизнью. Раз в месяц приезжала автолавка, а в остальном жители обеспечивали себя сами.
О том времени остались самые теплые воспоминания, до сих пор помню вкус парного молока, печеной в углях картошки, сушку грибов и яблок, поливку и прополку овощей, как отмачиваешь в тазу жопу, подстреленную солью, ну и много других подобных вещей...
Ну, что-то меня не в ту степь понесло, вот несколько необычных случаев из этой деревни:
---
Мне было лет 7 и однажды ночью нестерпимо захотелось отлить. Сортир в дальнем конце участка и по мелкой нужде тащиться лень...
Вышел на крыльцо, отливаю со ступенек в заросли, любуюсь звездным небом и оглушающей тишиной спящей деревни.
Ночь была безоблачная и луна светила ярко, так что очертания двора я видел достаточно четко.
Очертив на последок широкую дугу, я повернулся налево и замер. Из-за угла дома выглядывал здоровенный белоснежный пес, породой типа гончей или борзой, и неподвижно наблюдал за мной.
Так продолжалось около минуты, я не мог пошевелиться, меня прошибало муражками от пяток до макушки. Мы так постояли с минуту, после чего он попятился и скрылся за углом.
Мне было ссыкотно ходить и проверять, куда свалила эта странная собака и я оперативно свалил обратно домой.
И только наутро я вспомнил, что дома в городе у нас на стенке стояла большая статуэтка абсолютно такой же борзой и бабушка, протирая ее при уборке, говорила что она охраняет наш дом.
---
Лет в 10-12 мы с соседскими пацанами тусили на самом краю деревни, на границе с лесом. От ближайшего жилого дома нас отделяло большое поле с картохой и полуразрушенный старый дом, уж не помню чей.
Тусили подальше от домов потому, что, скорее всего кто-то привез из города петарды и мы проводили испытания по запуску жаб в космос. Экспенименты затянулись и мы не заметили, как начало смеркаться.
Вдруг, один из нас увидел что-то в стороне леса и замер с открытым ртом и вытянутой рукой.
Над лесом медленно и бесшумно проплывало сигарообразное нечто, серого цвета, на поверхности которого тускло отражалось закатное солнце и облака.
Мы молча простояли минут 5, пока эта штука не скрылась из вида. Далее пошел обмен мнениями, но ни на что более-менее привычное это похоже не было.
---
Самая странненькая история случилась, когда мне было года 4. Я был активным карапузом и частенько сам себе придумывал занятия, не отвлекая окружающих.
В то время мы жили вдвоем с бабушкой, а родители приезжали только на выходные. В одну из пятниц, ближе к вечеру, я не мог дождаться их приезда и решил пойти встречать к повороту с шоссе на нашу деревню, а это примерно километра 3.
Дело было к осени, поэтому я напялил теплый куртец и резиновые сапоги, готовясь штурмовать размокшую грязищу, которую и представляла наша дорога.
Мне удалось беспрепятственно протопать аж до конца деревни и выйти за околицу, как пошел дождь и низину, по которой шла дорога, начало затягивать туманом.
Тут-то и начались приключения. Сначала я наткнулся на стаю гусей, я их очень боялся, поэтому, как только они начали шипеть и хлопать крыльями, я кубарем слетел с дороги и поломился сквозь кусты, чтобы обогнуть их по дуге.
А туман все гуще и дождь начал хлестать всерьез. Я походу заблудился, пошел не в ту сторону и незаметно очутился в глубокой чавкающей грязи по колено. Из последних сил я прошел метров 30, у меня засосало сапог, я кое-как вытащил ногу в одном носке, но один хрен выбился из сил и увяз окончательно.
Из пелены дождя доносились страшные звуки (мычали коровы и блеяли козы), вокруг густой туман, я весь мокрый и деморализованный.
Я просто лег и начал реветь изо всех сил.
Минут через 15 кто-то пришел, за шиворот выдернул меня из грязи и за руку и довел до крыльца ближайшего дома. Там меня оставили.
Я был мокрый и голодный, продолжал реветь во всю глотку и меня услышали в доме. Затащили внутрь, переодели в сухое, дали чая с медом и настойкой, и я выпубился на теплой печке.
К тому времени обнаружилась моя пропажа, бабушка с приехавшими родителями подняли тревогу, вся деревня была в режиме активного поиска и довольно скоро меня нашли живого-здорового в крайнем доме.
В этом доме жили дед с бабкой, они вели большое хозяйство с кучей живности и у них был просторный задний двор, естественно размокший во время дождя, где я и увяз, как в болоте.
Самый цимес этой истории в том, что наутро дед пошел выгонять животин и увидел мои следы, от дороги до середины двора, где обнаружился потерянный сапог, и оттуда до дома.
Но мои следы были единственными, рядом была гладкая корка подсохшей земли.
Кто меня выиащил и довел до их дома, да и был ли этот "кто-то" - неизвестно.

Всем спасибо что дочитали. Чукча сами знаете, расчехляйте минусометы. В свою защиту скажу, что вымысла тут нет, все события в точности те, какими запомнились мне. Без художественного вымысла.

Показать полностью
251

Деревня Тихое. Оборотни. финал. Пропавшие легионы

… и опыт, сын ошибок трудных… А.С Пушкин.



Вы замечали, как быстро люди могут превращаться в животных, не обладая при этом настоящими оборотническими способностями? Вроде только что был человек, ан нет, смотришь - уже свинья, бездумно гадящая там, где живет. Или вот недавно был друг, смотришь, а это уже шакал, что который только и ждал момента прихватить тебя зубами за пятки. Или в детстве ты считал это существо своей мамой, а когда вырос,то в какой-то момент понял, что прожил полжизни с крокодилом, который проливая фальшивые слезы жрал твои ноги, медленно, с наслаждением пережевывая их, лишая тебя свободы, возможности двигаться вперед, ограничивая тебе доступ к разным желанным для тебя вещам.


Но особенно удивляет превращение некоторых людей пенсионного возраста в тасманского дьявола. Видели этого посланца ада? Нет? Посмотрите. Его воплям позавидует пожарная сирена. Вот только что в автобус кряхтя и горбясь заполз “божий одуванчик”, но стоит ему увидеть или услышать что-то, что не укладывается в его ограниченных, сморщенных с юности мозгах, как тут же вместо него появляется орущий тасманский дьявол, готовый порвать того, кто посмел быть для него непонятным, странным.


Причем такие метаморфозы происходят в основном с людьми, не приобретшими опыт который бывает, когда им дают отпор. С небитыми. С теми, кто за свои хамские поступки и борзоту не получил больно по щщам. Те, кто хоть раз выхватил за то, что решил, что он тут самый смелый, сильный и неуязвимый, никогда больше не решатся повторить действия, кого-то оскорбляющие. Ну, если эти люди умны. Дураки, конечно, и на своем опыте не учатся. Поэтому опыт, приобретаемый через боль - самый важный в жизни людей. Самый быстроусваиваемый. Не бойтесь наступить на хвост тасманскому дьяволу. Это будет ценный опыт как для него, так и для вас.


***


Саня сидел на лавочке возле дома, распаренный после бани, легкий, словно наполненный гелием, и наслаждался ощущениями. Как все-таки хорошая парилка может сделать жизнь лучше. Ты словно сейчас полетишь. Смотрел на колышущиеся багряные листья рябин в палисаднике и не заметил, как подкрался дед.


— Сашка! — парень подскочил от неожиданности. — Чего, бездельник, жопу просиживаешь? Там мать курей щипет, иди помогать.

— Дед, ну сколько раз просил, не делай так!

— А чего, когда враги подкрадутся, ты холодцом на лавке будешь прикидываться?

— Ну какой холодец, какие враги… Ушами свиными прикинусь. Вечно ты придираешься. — молодой оборотень поправил сползшую с плеч куртку.


Дед, стоявший напротив, близоруко прищурился, глядя на Сашкину грудь. Через секунду глаза его растерянно округлились, кустистые брови взметнулись вверх.


— Вот уж не знал, что ты, внук, решил к вечно виноватой во всем нации переметнуться. И как же теперь тебя звать? Изя Шниперсон? Шапочку уже носишь? Может, тебе скрипочку купить, как порядочному мальчику?


Сашка непонимающе хлопал глазами. С дедом явно нехорошо. Решил на старости лет антисемитом стать? Так причем тут Саня?


— Марта! Мартаааа!! — заорал дед в сторону дома. На крыльцо вышла Сашкина мать в фартуке, измазанном кровью. В волосах у нее торчали куриные перья. — Ты погляди на этого засранца! Ты глянь, чего на груди носит!

И дед обвинительно ткнул пальцем в висящий на Сашке медальон.


Когда братья Горкины вернулись с заброшенного рудника, где рогатый бог их то ли обматерил, то ли поблагодарил, и подарил по вещице в виде шестиконечной звезды, то не стали никому ничего рассказывать. Лешка свою звезду положил на полку шкафа, под трусы, а Саня нашел кожаный шнурок , продел в дырочку и носил амулет с удовольствием, изредка разглядывая непонятные руны на нем. Ему даже стало казаться, что звезда как-то влияет на его сны. Они стали интереснее, ярче, все было прямо как в кино. А теперь дед до нее докопался.


— Деда, это не то, что ты думаешь! Мама!


Санька стал оправдываться, потому что мать сказала, что если он вознамерился тайно посещать синагогу, то ему придется постараться. Ближайшая - в Челябинске.

Пришлось все рассказать. Все равно секретное общество из двух человек никуда не годится. Что знают двое - знает и свинья. Лучше всего создавать тайное общество с одним членом. Причем сразу этого члена ритуально и умертвить. Тогда точно никто ничего не узнает.


Пока Саня рассказывал, дед задумчиво ерошил волосы. Когда они стояли уже дыбом, и дед больше напоминал седого Сида Вишеса, мать сказала:


— Ты, вот что, сынок. Медальон пока сними, неизвестно, что это, может нам такого носить нельзя. Этот, с рогами, какой-то древний бог или дух, что то место охраняет, мог и не с добрыми намерениями это дать. Думаю, надо тебе к лесной ведьме сходить, пусть посмотрит, что за вещь. Она столько на свете живет, что и вообразить сложно. Может, она знает, для чего эта звезда.

Дед Иван согласно закивал. Сашка поднялся с лавки, снял медальон. В ладонь словно что-то кольнуло, когда он положил его в карман штанов. Как будто маленький электрический разряд, даже пальцы немного онемели.


— Таак, а теперь в дом, сейчас про Шерлока Холмса кино начнется. — дед похлопал внука по спине. — Пойдем, Изенька, скрипки нет, на баяне нам сыграешь.

Дед запел музыкальную тему из фильма, скаля зубы и сдавленно посмеиваясь.



Наутро Сашка пошел к древней.


В ведьмином лесу было душно, тепло и влажно. Туман стелился по земле, опутывал ноги белой сладкой ватой, приглушая шаги, лип к одежде, замедляя движения. С елей постоянно капало, и пока Сашка дошел до домика трех ведьм, вымок весь. Еще ему не повезло, и стая черепоголовых птиц, что вечно сидели на черном корявом дереве, высматривая кто идет к ведуньям, решили вдруг размять крылья. Сорвавшись в едином порыве, птичья туча стала кружить над тропой, сверкая гнилушками в глазницах голых черепов, оглушительно вереща и гадя, сбрасывая белые вонючие бомбы прямо на голову оборотня.


С капюшона куртки стекало. Саня вонял и матерился. Видимо, громко, потому что его встречали.

Древняя ведьма стояла на крыльце дома, сложив морщинистые руки на животе. В открытых дверях маячила Оша, ведьма, лицо которой никто никогда не видел. А может маска из черепа оленя, украшенная ветвистыми рогами и была ее лицом. Никто этого не знал. Сашка низко поклонился.


— Здравствуй, мудрая, всеведующая, позволь принести дары свои. Весть о знаниях твоих облетела наши края, — завел положенные речи парень, — ведаешь ты про все, что творится в мире подлунном и подземном, о тайнах…

— Да-да! — перебила его ведьма, видно было, что этот ритуал ей порядком надоел, — давай, чего принес и болтай дальше.


Саня выгрузил из рюкзака на ступеньки две жирных курицы, прибитых накануне, здоровый окорок и бутыль дедовой самогонки. Еще мать передала два льняных полотенца, в которые были завернуты еще теплые пирожки с грибами. Из избы вывалилась Оша, стукнувшись рогами об косяк, сгребла все в подол длинного платья и понесла в дом. Когда платье задралось, Санька успел заметить узкие белые щиколотки, заканчивающиеся собачьими лапами. Синеватыми, со вздувшимися венами и черными когтями. Ему стало не по себе.


Глаза древней требовательно сверлили молодого оборотня, он немного замялся, но потом, собравшись, наконец-то выдавил, зачем пришел. Рассказывая о том, что произошло на руднике, он заметил, что лицо старухи приобретает удивленное выражение, совершенно ему не свойственное. Сашка уже был тут с матерью пару раз и знал, что старую ведьму чем-то удивить и озадачить невозможно.


— Ну и вот. Посмотрите, что это за медальон он дал. — протянул на раскрытой ладони золотую звезду.

Ведьма осторожно взяла амулет за шнурок, прищурилась, разглядывая символы, выгравированные на нем. Озадаченно хмыкнула.


— Ну надо же, никогда такого не видела. Но прочесть могу. Тут написано “ Опыт предков”. Язык этот мертв уже пару тысячелетий.

Она озадаченно покрутила медальон перед глазами, поковырялась мизинцем в ухе, и вытерев его о платье, спросила:

— Тот, с рогами, говорил тебе что-то?

— Говорил, но я не понял. Что-то типа “ ишшара, ишшара”... Мне так страшно было, что я особо не запомнил.

— Ишшара? — старуха внезапно захохотала, — Ишшара, ой, косточки мои…


Смеялась ведьма так, что эхо стало вторить, густой лес зашумел, с елей посыпались сверкающие капли, словно дождь начался.


— Илля, Оша! Идите, гляньте! — заорала древняя и как из-под земли появились две ведьмы. Молодая красивая девушка с мертвенно-бледным лицом и та, с собачьими лапами.


Молодая поправила венок из красных маков на голове, сурово нахмурилась.

— Куда смотреть, тут никого нет. Только мелкий волчонок. Чего смеешься?

— Вот этот приволок штучку на шнурочке, которую ему дал тот, кто в руднике заброшенном спит. Кто он, я не ведаю, но говорит на языке богов. Так вот он их долбое.. фетюками лободырыми обозвал. Да дал то, что дырку во лбу залатает.

— И чего смешного? — гулко рыкнуло из-под черепа оленя.

— Да люди всегда смешные. Будем сейчас амулет испытывать. Все такие вещи по одинаковому принципу работают. Ну-ка, волчонок, садись сюда. — старуха хлопнула по верхней ступеньке лестницы, ведущей на крыльцо избы.


Садясь на ступеньку, Сашка подумал, что может вообще не стоило все это начинать. Выкинуть тот медальон надо было и все. Делу конец.


— На вот, возьми свою звезду, да зажми ее между ладоней, сильно. Держи так и закрой глаза. А теперь вдохни поглубже и подумай о тех, благодаря кому ты пришел в этот мир, о тех, кто был до тебя, тех, кто уже далеко-далеко, кто сто раз успел родится и умереть, кто дал тебе часть своей души, кто дал тебе часть своей плоти...


Слушая голос ведьмы, зажимая звезду в ладонях, Сашка думал о матери, об отце, о деде, и его потихоньку стало словно кружить в темном водовороте. Сознание уплывало, он растворялся в черноте, накрывшей разум. В ней было все и ничего.


Яркая вспышка солнечного света вырвала его из тьмы, как будто выплыл на поверхность воды после ныряния, парень глубоко задышал и стал смотреть. Он сидел на поваленном стволе дерева, в каком-то лесу, солнце пронизывало ветви дубов светящимися стрелами, теплый ветер дул прямо в затылок, набрасывая длинные волосы ему на плечи. Ведьм и в помине не было. Но, напротив него стоял человек, который ему что-то говорил.


Рослый мужчина в кожаных доспехах, надетых поверх туники, с коротким мечом, болтавшимся в ножнах. Вьющиеся темные волосы были подстрижены коротко, на римский манер. Про себя Саня удивился, откуда у него такие познания в прическах, но дальше стало еще страннее.


Мужчина разговаривал на непонятном лающем языке, словно ругался, но через пару минут до сознания стал доходить смысл сказанного, а потом Саня и вовсе ответил ему. Вот так прямо открыл рот и ответил. И понял, что он тут всего лишь наблюдатель, тот, кто сидит тихонько в голове другого, смотрит его глазами на мир и все. Подселенец в сознание предка. Было похоже что Саня играет в шутер от первого лица, но управляет персом не он, а кто-то другой.


— Армин, ты же знаешь, великий Маробод хоть и обещает помощь, но сколько раз он уже обманывал нас? Собрать силы против легионов Вара мы сможем, только если против римлян пойдут все роды, и даже те, кто живет в самой глуши Тевтобургского леса. — ответил Сашкин предок человеку в тунике.


— Ты мог бы уговорить ваш род содействовать нам. И племя беролаков тогда, глядя на вас, помогут нам. На нашей земле не должно быть римлян с их законами. Мы должны быть свободны. Я уже договорился с хаттами и бруктерами, они пойдут с нами. Я близок с Квинтилием Варом, он доверяет мне. Все-таки мне дали римское гражданство и конницу под мое командование. Я теперь всадник, это второе после сенаторов сословие. Он пойдет тем путем, который я ему укажу. Понимаешь? Горих, он ест из моих рук, этот пресыщенный увалень. Ненавижу ублюдка. — Армин нервно заходил перед сидящим на поваленном дереве Горихом.


Так, подумал Саня, Горих - это мой предок, а если речь о римлянах и племенах хаттов, то дело происходит в Европе, на территории нынешней Германии, хрен знает каких годов нашей эры. Что-то в самом начале, точнее Сашка вспомнить не мог. Историю надо было учить лучше. Когда там было римское завоевание? Меж тем двое продолжали разговаривать, и вот уже Армин сулит за содействие чуть ли не золотые горы.


— Мы же друзья с детства, Горих, верь мне. Если вы выступите с нами, ты получишь трофеи с римлян, их обозы, женщин, рабов. А еще я обещаю, что моя сестра Ингер будет тебе женой. Я знаю, что тебе она люба. Мы породнимся родами. Тебе не придется брать в жены свою двоюродную сестру. Римляне говорят что от таких союзов дураки родятся и уроды. А Ингер родит тебе сыновей крепких, умных, настоящих воинов.


Саня почувствовал, как у Гориха сладко заныло где-то в паху и середине груди. Видать и вправду любил он эту Ингер.


— Ладно, я уговорю старейшин. Все же не последний человек в роду. Но как мы будем действовать? Три легиона в полных доспехах, с ними телеги, в них женщины, дети, римские судьи, чтоб они были навеки прокляты. Их слишком много! Они просто перебьют нас.


— Вчера Вар сказал мне : “ Арминий, мы идем в зимний лагерь, но вот тут у нас местные бунт устроили, надо быстро успеть - и мятежников задавить, и на зимовку дойти. Как ты мыслишь, сможем мы это сделать?” И знаешь, что я ему ответил? Что сможем, если пойдем через Тевтобургский лес. А там - сам знаешь. Овраги, дорога одна и узкая. Римляне растянутся, как кишка, все эти войска, телеги с рабами и провизией, бабы, скот, они по лесу будут идти медленно, а еще там топи есть. После переправы через Висургий им обратно дороги не будет. Так вот. Через три дня ждите у Черной топи. Рядом будут хатты. Мы ударим с головы, с флангов нападете вы, еще бруктеры, если приведешь беролаков, получишь большую долю от трофеев, ваше племя ни в чем не будет нуждаться. Что скажешь?


Горих встал, хлопнул по раскрытой ладони Арминия в знак согласия. У Сашки словно на секунду закрылись глаза, стало опять темно. Когда он снова увидел свет глазами Гориха, то в мыслях своих заорал от неожиданности и отвращения.


Шел дождь. На земле, которая превратилась в месиво, разливались багровые лужи, тела убитых людей в римских кирасах устилали дорогу в лесу, разорванные лица, ноги, хлещущая из распоротых шей кровь, стоны и крики о помощи, смятые шлемы с грязными цветными гребнями, мечущиеся кони без всадников - все смешалось в пахнущий потом, железом и смертью смерч.


Римляне падали, утыканные дротиками, копьями, несущимися из лесной чащи, из-за деревьев выбегали воины со щитами, в одних набедренных повязках, длинные волосы их были зачесаны набок и закручены в замысловатые узлы над ухом. На ходу они оборачивались в зверей, вокруг мелькали волчьи лапы и хвосты, медвежьи оскаленные морды, слюна и кровь летела с клыков. Они давили римских легионеров, потрошили, как лососей в нерест, обдирали кожу, мясо до костей, распарывали животы под кожаными нагрудниками, вываливая сизые кишки наружу, втаптывая в раскисшую землю жизни захватчиков их территорий.


— Слава Вотану! — орали где-то вдали.

— Донар! С нами Донар! — доносилось с другого конца леса.


Горих метался от одного легионера в к другому, не давая шанса замахнуться мечом, вцепляясь в руки, перегрызая запястья, толкая мощными лапами в грудь, опрокидывая противника. Из леса на дорогу вывалился огромный кабан, спина которого была зеленой от проросшего мха, метровые клыки снесли проскочившую мимо лошадь, всадник упал, и тут же был растоптан. Кабан врезался в строй римлян, которые пытались оградить своего командира. Тела повалились, словно кегли, и стало видно, что командир легионов Квинтилий Вар ранен. Он еле держался в седле.


Вар медленно сполз с коня. Его окружили пара беролаков и несколько родичей Гориха. Кабан оглушительно фыркал и рыл землю копытом, высоко вскидывая клыкастую голову.


— Сдавайся! — крикнул Горих. — Теперь ты наш раб. Побудь на нашем месте, Вар.


Командир римских легионов неторопливо вытащил свой меч из ножен, и воткнул его рукоятью в землю. Пара центурионов последовала его примеру. Сдаются, наверное, подумал Сашка. Ну и Горих… Как он всех.


— Я предпочту вашему плену смерть. — и римский легат бросился на свой меч. Его примеру последовали центурионы, с размаху насадив себя на собственное оружие. Саня погрузился во тьму.


Снова яркий свет. Горих смотрит сквозь красную пелену гнева. Арминий насмешливо кривит губы.

— И ты, жалкий урод, думал что моя сестра будет твоей женой? Она свободная женщина и вправе выбирать себе мужа. Ну и что, что я обещал? Она не хочет тебя. Правда, Ингер?


Из-за спин мужчин в плащах выходит низкорослая девушка. Длинный нос, вытянутое, “лошадиное” лицо, узкие губы и блеклые глаза навыкате. Ну и вкус у тебя, предок, думает Сашка. Он чувствует, как Гориха накрывает волна боли, злобы и бессилия. Девушка, растянув губы в фальшивой улыбке, плывет к оборотню. Она все ближе. Горих смотрит на нее, внутри все болит, так болит, сердце разлетается на сотни кусочков. Не моя.


Ингер плюет ему прямо в лицо. Дерзко глядя в глаза.


— Я не хочу рожать щенков, мне нужны нормальные дети. — говорит она.


Опять темнота.


Снова лес. Но уже ночью. Горих и его родичи куда-то бегут. На привале по обрывкам разговоров, Сашка понимает, что Арминий, объединил много племен под своим началом, и идет на могущественного вождя Маробода. Племена оборотней он объявил предателями, воевавших за римлян. Мол, волколаки еще и сестру его требовали, чтоб за сына вождя выдали замуж. А медведи убили два поселения мирных родов. И нет им больше места в Тевтобургском лесу. Многочисленное племя бруктеров начало охоту на оборотней.


Темнота.


Светлый лес, сосны, меж ними домики из тонких стволов, обмазанных глиной. Соломенные крыши. Красивая светловолосая девушка в тканом сарафане стоит у стены дома и улыбается.

— Вы, пан Горик, горазды же с лестью к девицам захаживать. Но ваши бусы я не приму. Хоть и хороши. Не любы вы мне.

На ладонях очередного предка красные стеклянные бусы, весело отбрасывают солнечные зайчики, слепят глаза. А внутри больно. Так больно. Не моя.


Темнота.


Большая поляна, окруженная густым ельником. Вечереет, на поляну , где толпятся люди в кафтанах, меховых одеждах, стеганых куртках поверх длинных рубах, падает легкий первый снег. Кружится невесомыми хлопьями, укрывает землю тонким пуховым одеялом, торопится защитить от наступающих морозов.

Посреди поляны стоит высокий пожилой мужчина, в седых длинных волосах, в бороде, запутались снежинки. Одежда у него богато украшена вышивками, посох с сияющим камнем в навершии. Глаза его черны и бездонны, он смотрит как будто сразу на всех собравшихся.


— Великий бог Велес, прими нас под свое покровительство. Обещаем служить тебе верой и правдой, до скончания наших дней. — старейшина в меховой шубе низко кланяется, приносит дары. Велес благосклонно кивает.


— Да будете вы слугами моими, племя волколачье, и под моим покровительством. А Беры пусть живут на земле моей и помогают, по мере сил. Знаете, я и сам своего рода бер. Будьте как дома, вы теперь в семье нашей. Берегите эту землю, дети мои. Я призову вас, как будете надобны.


Племена волколаков и беров бьют земной поклон. Предок Сашки тоже кланяется, прикладывает к земле свою руку. На снегу остается отпечаток ладони. Человеческой ладони. В первую очередь - он человек.


Темнота.


Сашку трясут за плечо, кричат что-то в ухо.

Парень вскинул голову, огляделся с безумным видом. Три ведьмы стояли вокруг, старая трясла его, Оша била по плечам, Илля кричала.

— Очнись, волчонок, очнись!

Оказалось, что парень почти сутки сидел так, зажимая звезду, дающую опыт предков, ладонями. Парень попытался подняться, отмахиваясь от ведуний. Все тело затекло, ноги были как деревянные. Сунул медальон в карман, получив на прощание разряд током в ладонь. Больно.


— Эээ... Благодарю, пойду я. — промямлил Саня, и под внимательными взглядами трех ведьм стал переставлять ноги в противоположную от избы сторону.

— Чего хоть понял-то? — спросила древняя. — Какой опыт был?

— Не доверяй людям. — Саня вспомнил плевок в лицо. — И не влюбляйся в людских женщин.

— Ой, вот новость-то! — фыркнула Оша и потерла глаз, просунув палец в глазницу черепа.

— Ну, для него новость, — пробурчала древняя, — молодой еще. Все приходит с опытом. Надеюсь, что ему стало все яснее теперь.


Ноги несли все быстрее и быстрее, в голове крутились мысли, всплывали картинки, увиденные глазами предков. Получалось, что племя волколаков, от которых пошел род Горкиных, изначально проживало на территории нынешней Германии, а потом из-за предательства Арминия бежало на восток. А потом все дальше и дальше. И в Речи Посполитой жили, и черт знает еще где, пока не добежали до Руси, где бог Велес взял их под свое крыло. Горих, пан Горик, Горкин. Его предки, воюющие, доверяющие, ошибающиеся. Делающие выводы из своих ошибок. Теперь-то понятно, почему мать говорит, чтоб на девушек из деревни сильно не западал. Что невесту искать в лесу надо, в полнолуние. Эти девушки - люди. Не поймут его, не захотят щенков рожать. Каждая в рожу плюнет, когда узнает, кто он на самом деле.


Выбравшись из леса, Санька потопал через кладбище на центральную улицу. В деревне Тихое занимался рассвет. Даже первые петухи еще горло не драли. Парень остановился посреди улицы, вытащил из кармана медальон. Еще раз рассмотрел руны, так и не ставшие понятными ему. Он просто знал, что там написано “ Опыт предков”.


— Сохраните боги ваши души, Горих, пан Горик и другие мои родные… — прошептал над звездой Сашка. — Я теперь знаю больше, низкий вам поклон. И тебе, рогатый, спасибо.


Бережно положил медальон обратно и пошел домой. Первые лучи солнца красили крыши домов в розовый цвет, на забор бабки Беровской взлетел петух и заорал во все горло.


— Ах, ты ж, паразит, внучат мне побудишь! — раздалось из-за забора, и петуха метко сбили галошей. Черная резиновая тапка плюхнулась в пыль возле застывшего Сани. Над забором появилась голова бабки - круглое лоснящееся лицо с маленькими, глубоко посаженными глазками, мясистый нос и короткие каштановые волосы, торчавшие дыбом.


— Ой, Санька, ты чего так рано тут? Подай галошку. Ишь, горлопан наш, распелси. А мне внучат привезли, так шоб не будил, саданула его. — Беровская улыбнулась, мелкие желтые зубки мелькнули между мясистых губ. — Погодь, чичас тебе меду дам, такой духовитый в этом году.


Пока Саня стоял с протянутой рукой, передавая галошу за забор, Беровская протопотала до летней кухни и обратно.


— Вот тебе, и деду тоже. Мое почтение передай еще. — ему в руки всунули две банки с золотисто-коричневым медом.


Сложив подарки в рюкзак, парень пошел к дому. В голове всплыли слова Велеса: “ Беры пусть живут на земле моей и помогают, по мере сил.” Беровские. Горкины. Сколько таких еще на этой земле, нашедших дом именно здесь, на Руси? И все стараются жить в мире и согласии, потому что дальше бежать некуда. Разве что в Австралию. Да там и своих странных существ хватает. Тасманский дьявол, например.


Сане уже перед домом показалось, что его кто-то зовет, словно отдаленный голос в его голове. Он оглянулся.


Заря вставала, рисуя в небе на облаках перламутром, клен возле дома соперничал с рябиной глубоким багрянцем, вдали орали петухи, слышался крик бабки Беровской: “Заткнись, паразит!”


И он понял, что зовут его голоса предков, которые слышно только на заре, когда еще тихо и все спят. Они хотят, чтобы он их услышал, узнал их историю и не совершал их ошибок. Они хотят поделиться своим тяжким опытом, для того, чтобы ему жилось легче. И теперь у него есть для этого инструмент. Он будет слушать. И станет умнее. И проживет свою жизнь так, чтобы не было больно. Ведь история для того и создается - чтобы потом не совершать ошибок предков.


Но, это только чутким людям доступно. Услышать голоса на заре. На заре...



Памяти Олега Парастаева.



Это последняя часть про семью оборотней. Про Дошкина и Зайку будет продолжение осенью.

Готова озвучка на канале Паши Тайги для тех, кто слушает.


А так же сегодня , 27.07, в 20.30 по Москве на канале будет стрим, где расскажу о новом проекте, в котором три автора @WarhammerWasea  @NikMatveev и я напишут истории под общим названием " Орден Тайги", о тайной организации, занимающейся контролем над паранормальным, контактами с внепланетным разумом, занимающаяся поиском артефактов, и прочих интересных вещей.  Магия, некромантия,  крипота, приключения - все это будет задействовано. Будет не скучно, приходите)


Всех люблю, обнимаю, адски стучу по клаве!

Пишите комментарии, кому понравилось, кому не понравилось, кому лень - ставьте плюс!)

И заходите в гости, мой паблик вк



Показать полностью 1
56

Хранитель "Камень, Леший и два светящихся фонаря" глава 1 Финал

Саня стоял возле входа в туннель и ждал возвращения Перуна. "Мда.. Видать, разговор затянется надолго" - подумал вампир и направился к месту недавней баталии - нужно было забрать сумку, которую он спрятал, от греха. Дед и так уже интересовался куда он её дел и обещал, что если Сашка её не принесёт, то он ему даст таких люлей, что потом спокойно сесть нельзя будет. "Дед конечно добрый мужик и стал уже как родной, но его старая закалка…чую, просраться он нам всем ещё даст. Не, ну двадцать первый век на дворе, а он все ещё как будто при Ваньке Грозном живет." 

Парень шёл по лесу, приближаясь к тому месту где оставил сумку. "Нет, ну я понимаю - надо молодёжь воспитывать, чтобы старших уважали и все такое, но я ведь и так уважаю. А он все время за свои розги. И ведь всегда при нем - в ведерке каждый день замачивает". Погрязнув в своих мыслях, Саня, незаметно для себя, вышел на полянку и, после непродолжительных поисков, нашел под кустами заветную сумку. Поднял её с земли и услышал перезвон стекла. Открыв сумку, он расположил все выпавшие из кармашков бутылочки  по местам. Также парень приметил бутыль, при ближайшем рассмотрении оказавшейся тем самым самогоном, который ему дал Аким - выпить для смелости. Ну такое добро грех и не выпить... 


***


Перун направился к вампиру. Тот вынес из соседнего помещения табурет и поставил рядом с богом. 


— Присаживайтесь, Перун Сварогович. - с улыбкой сказал вампир. 

— Спасибо. - Перун кряхтя уселся. - Как узнал кто я? 

— Да как я не почувствую бурю, которая ворвалась в мою скромную обитель? Какими судьбами? 

— Тадеуш, правильно? Мне Сашка передал, что ты хотел говорить со мной. 

— О! Александр - способный мальчик. Он бы мог стать хорошим последователей моего дела. - все так же улыбаясь, сказал первородный. - Помню себя в юные годы: терроризировал Краков, пил кровь девственниц и убивал налево и направо, эх… былые деньки, вас уже не вернуть. 

— Кончай уже, по сравнению со мной ты мальчишка ещё. Что хотел? - раздраженно сказал Перун

— Простите мне мою заносчивость. Да, я знаю кто готовит вторжение тварей из Нави, знаю кто призвал всех этих мерзких упырей и прочее, прочее. 

— Тогда я весь во внимании...


***


Перун вышел из пещеры и увидел крайне занимательную картину: Саня лежал весь грязный в репеях, обнимая корягу валявшуюся рядом и плача. Нет, не так - рыдал крокодильими слезами. Перун подошёл к нему и стал поднимать, но парень отбивался, что-то бормоча под нос. Когда корягу и вампира удалось разлепить друг от друга, Перун вздернул парня за шиворот и поставил на ноги. Правда, его все же пришлось поддерживать - на ногах Саня стоять не мог, от слова совсем. 

— Що тебе н-ик-нада, предатель? - еле выговорил Сашка. - Опять об-об-обмануть мя решил? 

— Ты где наклюкаться успел? 

— А вот! Леший снабдил. Дианис на пегасе прилетел *ик*, тебе-то какой ж-дело до меня? - парень всхлипывал. - Я всю семью прое...*ик* потерял, помер, себя всего вам с блохастым этим отдаю. - слезы пуще прежнего потекли из Саниных глаз. - А ты, а вы! Даже правду сказать не могете. Вы ж мне *ик* как родные стали. Д-д-дед, ты Дядь П-петь, даже тот, который без намордника. А никто и не признался, какие же вы сво… 

Бормотания парня стали стихать, а через мгновение голова его упала на грудь и его ноги подкосились. Саня завалился в кусты, откуда послышался тихий храп. Бог приложил руку к лицу и тихо прошептал:

— Эх Саня сколько же ты ещё не знаешь. 

Перун закинул Сашкину тушку себе на плече и поволок домой... 


Очнулся вампир утром. Рядом мирно спала Сонька. Голова безумно раскалывалась и, как это не странно, хотелось минералочки ну или холодного пивасика для опохмела. В комнату зашёл Аким. 

— Выходь, алкаш не доделанай. На, опохмелись. 

— А как же… 

— Быстро, а то я тебя сейчас. - дед погрозил кулаком вампиру. 

Сашка выпил содержимое стакана. Стало легче. Он подошёл к двери и подумал: "Ну все, сейчас сгорю. Испепелит солнце, по которому я так соскучился. Эх, солнце, знало бы ты, как по тебе скучает молодой вампир." Саня открыл дверь из избы, закрыл глаза и сделал шаг навстречу погибели. "Вот загорелись пятки, все начинается с этого." Вампир стоял с гордо поднятой головой и держался, чтобы не заорать от боли. На небо громыхнул гром и во дворе раздался дикий ржач. Перун, Семаргл и Аким хохотали во весь голос. Парень, не понимающий ровным счетом нихрена, смотрел на эту троицу и на солнце. Недоумевал он по двум причинам: во-первых почему не сгорел, а во-вторых какого черта эти ржут? 

— Ну что Жанна Д'арк в мужском обличии, проспался? - спросил переводящий дыхание Семаргл. 

— Как? Почему? - вампир ошарашено обратился ко всем. 

— Это Сема на тебя чары наложил защитные, чтоб тебя солнце не спалило. - сказал улыбаясь Перун. - Ну, вообще-то ты и так можешь беспрепятственно ходить под солнцем. Ты же вроде как являешься первородным. 

— Кто? Я? - Саня все так же ничего не понимал. - Как? 

— Жопой об косяк! Тадеуш, батька твой новый, тебе помог в этом. Аким тебе крови его дал попить - будешь ей сейчас питаться. - сказал Семаргл. 

— Ему надоела вся эта жизнь и он решил отдать свою силу тебе. - пояснил Перун, поймав недоуменный взгляд парня. - Пойдем, поговорить надо. 


Вся компания переместилась в беседку. Пёс лёг около входа, а остальные же сели за стол, сделанный из обработанной ели. Перун сел во главе стола, по правую и левую руку, соответственно, расположились Аким и вампир. Семаргл задал вопрос, являющийся, по всей видимости, продолжением прерванного появлением Сашки разговора:

— А где логово у него поляк сказал?

— Он живёт в деревне, причём давно. Втерся в доверие к местным и, судя по всему, именно он отправил мужиков с нашим сыном польского Дракулы на корм к нечисти тогда. Он призвал Вия и Кощея. Аким, кто приезжал сюда ближайшие лет десять? - спросил Перун лешего. 

— Дык кто? Так вы изволили приехать, да родня ко всем подряд. 

— Вспоминай Аким. Не родня это. Жить сюда переезжал кто-нибудь? - спросил Семаргл. 

— Да, Вовка Черных приезжал. Ну, в доме бабки Розы живёт - та, что гадалка была, да заговаривала все подряд. - ответил Сашка. - Девки у неё ошивались все время: мужиков привораживали, да гадали. А как та померла - родственники хату на продажу. Тогда, чуть ли не дня через два, Володька и приехал. Говорил, что как раз из тюрячки вышел - хочет новую жизнь начать и все такое. 

— Где живёт? - спросил Перун. 

— Да в центре. Дом у него двухэтажный весь сайдингом покрыт. Через три дома после магазина. - ответил Сашка. 

— Нужно поставить за ним наблюдение. Семаргл, ляжешь у магазина и прикинься собакой: попрошайничай там, за машинами побегай. 

— Это все потому, что я шерстяной? - спросил, улыбаясь, бог. 

— Именно поэтому. Но ты не переживай, Сема - мы с тобой устроим этим зоорасистам. - улыбнувшись, сказал вампир. 


***


Люди толпились у магазина в ожидании - из районной пекарни с минуту на минуту должен приехать грузовик с хлебом. Народ болтал о своих проблемах, где-то слышались переругивания, кто-то разговаривал о рыбалке, словом - все шло своим чередом. Рыжий пес, разлегшийся перед крыльцом продуктового, строил выходящим из магазина жалобные глаза, дабы ему хоть кто-то дал немного еды. В той очереди стоял и леший. Он вёл оживленную беседу с каким-то дедом. 


— Не, я вам, дорогой Аким, говорю за то, шо не стоит удобрять огурцы и помидоры всякой вашей чепухой. Это как минимум не кашерно, а как максимум будет дороговато. — картавя, говорил собеседник Акима. 

— Да ты, Изя, не только еврей, а еще и жлоб впридачу. Ежели хлебом заброженым удобрять все это дело, так оно и расти как на дрожжах будет. - упрямо стоял на своём леший. 

— Не морочьте мне то место, которое заканчивает такое благородное название, как спина! Ша! Аким, я таки вам скажу, шо ви не правы. 


Леший оживленно спорил со старым евреем, пока не заметил нужного ему человека - Вовку Черных. Обычный на вид мужичок лет пятидесяти: невысокий, суховатый, седые волосы с залысинами отпущены до плеч, да небольшая бородка. Проходя мимо собаки, он угостил ее сосиской и направился к своему дому. Семаргл, сделав вид, что съел этот "щедрый" подарок, повилял хвостом перед человеком и, сев обратно, выплюнул эту дешёвую соевую химию из пасти. Показав взглядом псу, что это "их клиент", Аким продолжил спорить с Изей. 

Семаргл встал и медленно пошёл за мужичком. Идти пришлось не долго. Подождав, пока он, войдя в ограду, скроется за дверью дома, пёс занял наблюдательную позицию в соседних кустах и стал ждать. Через некоторое время к укрытию подошёл Аким. 

— Следишь? Як, тьфу ты блин, как обстановка? - раздражённо спросил леший. 

— Сидит дома. Ничего подозрительного не заметил. 

— Я схожу спрошу чего, так, невзначай. Погляжу, шо он тама творит. 

— Давай дед, доложишь потом. 


Аким зашёл в ограду. Подойдя к двери, он постучался и зашёл в дом... 


***


Перуну было страшно. Его потряхивало. До этого он не знал, что такое страх. Бог доблести, воинской славы, битвы, дрожал как котенок. Но назад отступать нельзя - его призвали и отказаться от своих слов он не мог. Это не по чести. Он сидел и думал о том не как ему победить, а как ему хотя бы выжить. 

— Дядя Петя, — Сонька появилась словно из ниоткуда. — а вы чего такой грустный тут сидите? 

— Думаю, девочка моя, думаю. — вздыхая, ответил Перун. 

— А о чем думаете? 

— Да видишь ли, знаю я, что за злой дядя тут пакостит, но справится я с ним не смогу. — ответил он ребёнку. 

— А вы знаете, дядь Петь, меня когда Саша обижал, я папе все рассказывала. Он его ругал и тогда вся проблема решалась — с серьёзным видом ответила Сонька. 

— Эх, Соня, Соня… Было бы тут все так просто - я бы не думал ни о… 


Через забор на полном скаку перепрыгнул рыжий пёс, на лету увеличиваясь в размерах. 


— Петь, беда. Леший пропал. — сказал Семаргл

— Как пропал? Куда? Где? — начал закидывать вопросами Перун. 

— Зашёл в дом к этому Володе и все, с концами. Я его часа полтора ждал, а он не выходит. Надо искать. 

— Сонь, зови брата. Скажи Дядька зовёт. 


Девочка убежала в дом и через несколько минут вернулась вместе с заспанным вампиром. Перун дал парню выпить ещё кружку крови Тадеуша и приказал готовиться к поискам. Через тридцать минут они уже были готовы. На подходе к машине перед ними встала девочка, про которую все забыли.


— Соня, бегом домой! — сказал Перун. 

— Ага, вы меня оставите, а меня потом баба-яга какая-нибудь съест. Нет уж, я с вами. 

— Это опасно, как ты не понимаешь! — сказал ее брат.

— Эх, как это не печально признавать, не опасней, чем если бы мы ее одну  оставили. Девочка права, Сань. Так хоть ты за ней присмотришь - тебе сейчас мало кто соперник. — сказал Семаргл.

— Ладно, хватит трепаться. По коням. — скомандовал Перун


Бог, пес, вампир и девочка сели в лексус. Двигатель заревел и машина отправилась к дому Черных. По пути решали, как будут проникать на его территорию.


Решили окружить дом, зайдя с разных сторон. Перун осторожно входил на участок. Осторожно пересекая двор, он внимательно следил за обстановкой. Подойдя к двери, он заметил, что она приоткрыта. Жестом показав Псу и кровососу, что заходит, Перун скользнул внутрь. 

Дом был совершенно обычный: дверь вела в сенки, из сенок проход был на кухню, а уже оттуда в комнаты. Перун прошёл на кухню и осмотрелся. У окна стоял стол, на котором были разбросаны столовая утварь и заплесневелые остатки еды. Бог прошёлся по комнатам, но также ничего не нашёл, кроме мусора и пыли, которой в этом помещении был в изобилии. 

Он высунулся из-за двери и взмахом руки позвал своих напарников внутрь. Вампир вошёл первым, за ним забежал пёс, а следом аккуратно забежала Сонька. Стоило Семарглу перейти порог дома, как он почуял эманации тьмы, настолько слабые, что  даже Перун их не заметил. Сема начал искать куда ведёт эта крохотная часть силы и через несколько секунд он начал скрести пол. 

— Ну помогите же кто нибудь! — рявкнул он. 

Саня подошел к псу и, приглядевшись, увидел, что доски не цельные - тонкая щель меж ними выдавала хорошо замаскированный вход в подвал. Вампир поддел крышку тайника взятым со стола ножом. С другой стороны ему помогал Перун, подцепив доски походным ножом, который был заткнут в голенище его сапога. Открывшийся им лаз освещался только светом солнца, проникающим через кухонное окно. Семаргл хотел было создать огонек, чтобы осмотреть тайник получше, но тут вмешалась Соня.

— Пёсик, не надо! Вдруг там "пропан" и мы взорвемся. — настороженно сказала девочка. 

— Сонь, ты меня с каждым разом удивляешь. Ты где об этом-то услышала? — спросил вампир. 

— По телевизору. 


Троица почему-то послушала девочку. Перун порыскав по шкафам, нашёл два фонаря. Подумав, он отдал один отдал Сане, другой девочке. Вампир посветил в проход и увидел лестницу, ведущую вниз. Перун спрыгнул в лаз на разведку.

— Судя по всему, лестница уходит глубоко под землю. Спускайтесь.

Сонька, спрыгнувшая первой, была поймана Петром. За ней последовали остальные. Спускаясь, Бог отметил, что проход был сделан в расчете на долгое использование - через каждые пять шагов встречались опоры и перекрытия, предохраняющие от обвалов. Также ствол шахты, похоже, был оборудован вентиляцией, поэтому воздух был относительно свежим, но витал в нем какой-то неприятный запах, будто что-то протухло. Остановившись и принюхавшись, Перун поморщился.

— Бл… Народ, ну-ка на пол. И фонари выключите.

Все послушались и легли. Один бог остался стоять, прислушиваясь к своим ощущениям.

— А что случилось, дядь Петь? — спросил Сашка, выключая свой фонарь.

— Принюхайся, чуешь тухлыми яйцами потянуло? Это, брат, сероводород. При больших концентрациях взрывается только так.

— А почему сейчас не бахнуло?— Саня побледнел от слов бога.

— Концентрация маленькая, наверное. Ну, или нам сегодня сказочно везет.

Петр изобразил странный жест, будто хватает воздух. Вокруг его ладони воздух словно начал уплотняться, образуя растущую с каждой секундой сферу. Через несколько секунд шар достигал метра в диаметре. Бог поднял руку и сфера сорвалась с его ладони, поднимаясь к потолку и исчезая в вентиляционном отверстии.

— И все же, нам сказочно повезло.— облегченно выдохнув, сказал Перун.

— Что, все было так плохо?— подал голос поднимающийся на лапы Семаргл.

— Да. Там такая гремучая смесь была, что невольно я задаюсь вопросом: ”А какого, спрашивается, хрена мы до сих пор не подорвались?” — ответил Петр, помогая подняться Соне.

— Дядь Петь, а что вы сделали с этой… как ее… гремучей смесью, вот! — спросила девочка.

— Так он, как и я, может управлять пламенем и, частично, тем, что это пламя производит.— ответил вместо бога пес.

После очистки помещения от газа, дышать стало значительно легче. Поэтому, поднявшись и отряхнувшись, процессия, включив фонари, продолжила спуск вниз. Чем дальше они спускались, тем больше пещера менялась: земля местами пропадала и появлялся странный чёрный камень, от которого исходила магическая энергия. Вскоре туннель сменился коридором, выполненным из резного обсидианового кирпича. 

Проход, ведущий вниз, метров через пятнадцать резко свернул за угол и вывел “Перуна и Ко” в комнату, из которой вели три прохода, не считая того, через который они сюда пришли. Посреди комнаты стоял камень, на котором славянскими рунами была вычерчена надпись: "Как пряму ехати - живу не бывати - нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному. Направу ехати - женату быти; налеву ехати - богату быти". Перед группой встал выбор. Они развели маленький лагерь у камня и начали решать. 

— Я пойду прямо. — Сказал Перун. — Саня, ты пойдёшь направо. Семаргл - налево. 

— А сестру куда девать? — спросил вампир. 

— Пусть с тобой идёт, Сань. Ты, как я уже говорил, её защитить сможешь - сил у тебя достаточно. — ответил Семаргл. — но, для подстраховки, выпей ещё крови Тадеуша. 

— Боюсь я за неё. — сказал Перун. — Вдруг не углядит. 

— Да я во все глаза за ней, Пётр Богданович.— Возмутился Саня, отхлебывая из фляжки, прихваченной на всякий пожарный, немного крови.

— Это не за мной надо смотреть, а за Сашкой. — влезла в разговор девочка. — я то за себя постою, я ух какая боевая! 

— Смотри мне, Сань. Привязался я к вам. — добрым взглядом одарил старый Бог вампира и его сестру. — Берегите себя. 


Привал был свернут и каждый отправился в свою сторону. 

Продолжение следует...

Комрады, для любителей послушать, на канале Паша Тайга выходят мои истории в шикарнейшей озвучке
2 серия: https://youtu.be/yKKO02w1zGI
3 серия: https://youtu.be/bBwoFTK5BNM
4 серия: https://youtu.be/r6GfXDmEniI

Хранитель "Камень, Леший и два светящихся фонаря" глава 1 Финал Деревня, Длиннопост, Крипота, Славянская мифология, Вампиры
Показать полностью 1
87

Хранитель "Из огня, да в полымя"

Ведьма ковыляла за вампиром по тропе. Она шла так, чтобы одним движением своих длинных мёртвых когтей убить его, если тот что-нибудь выкинет. За ними плелся толстый демон, три оборотня, кучка бесов и ещё два вампира. Саню потряхивало от страха. Он боялся, что его раскусят, что травы не загорятся… Черт, травы! 

— Начинаются пламя-искорки, шоб враги мои вечно померли. Шобы брат-дымок, одурманил их. Шобы в мозгах у них бардак полный был. —  под нос начал мямлить парень. 

Вроде даже что-то получалось. Запах леса скрывал аромат дурман-травы и нечисть, что шла за Саней, понемногу тупела. 

— Чего ты там бормочешь, вампир? Чую, колдуешь. — острые когти ведьмы уперлись в спину парню. — Я твой позвоночник прямо тут достану. 

— Ж-женщина в-вы чего? Я ж это, — в голове активно начали крутиться шестеренки. — ну, магии черной обучен, да! Воронье на разведку засылаю. Вот те крест, милая моя.

 

Парень даже начал было креститься, но вовремя понял, что на руку ему это не сыграет. 


— Кто твой учитель? — ведьма так же не убирала руку от спины вампира, а её красный глаз просверливал его насквозь. 

— Так этот, кто он… А! Кощей Бессмертный! Обучил меня всяким примудростям, да. - Саня сам стал верить своей лжи.  - Я даже мертвяков могу из могил подымать! Правда, пока только одного, но все ещё не за горами. 

— Подыми. — ведьма встала на месте, а с ней и весь ее отряд. 

—Т-т-так не могу же, мне надо его в глаза видеть. Я пока только так могу. 


Ведьма улыбнулась, если это вообще можно было назвать улыбкой, и замахала руками, проговаривая слова на каком-то клокочущем наречии. Земля под ближайшим деревом осела, обнажая тело землистого цвета. Новая фраза на том же языке заставила тело пролевитировать над землей и рухнуть к ногам вампира.


— Подымай. — ведьма рыкнула на парня. 

— Ну ладно. 


Саня нервно потёр руки, пробегая глазами по трупу. Взгляд его зацепился за кончик ветки, который выглядывал из-под тела. В голове у него начал зреть план. Вытащив из-под тела ветку, он стал с серьезным лицом выговаривать убедительное, как ему казалось, заклинание, попутно выписывая восьмерки импровизированной “волшебной палочкой”. 

— Вингардиум ЛевиоссА, Круциатус, эмбарго на недвижимость, экспеллиармус, —  вампир посмотрел на ведьму и крикнул, —  Авада Кедавра! 


Импровизированная волшебная палочка полетела прямиком в тварь, да с такой силой, что острым своим концом она проткнула ведьме её единственный глаз. Саня тем временем развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул к нужной ему поляне, приговаривая заговор. Палка, которая свалила эту костлявую мегеру, неожиданно стала прорастать, оплетая ее голову ветвями, а корни на глазах врастали в землю, приковывая к земле. 


— Чего вы встали, уроды! За ним! — вопли ведьмы разорвали лесную тишину. 


Саня бежал по тропинке, что вела к заветной поляне. Сзади был слышен топот ног, рычание и гневные выкрики. Выскочив на условленное место, он рванул к противоположному краю круга и стал ждать прибытия нечисти. Несколько мучительно долгих секунд, и вот в круг вошли его преследователи. Увидев вампира, они кинулись в его сторону. 


Круг на поляне вспыхнул синим пламенем. В ночном небе вспыхнуло маленькое солнце и устремилось в центр круга, развивая огромную скорость. Шар огня врезался в землю, образовав кратер, обдав небольшой участок земли волной пламени. Нечисть, запертая внутри огненного круга, с опаской подошла к месту падения шара. Оттуда навстречу к ним вышло существо сотканное из пламени. Оно было похоже на пса, но величиной с лошадь. Огромные огненные крылья были сложены на спине. Пёс, зарычав, накинулся на толстого демона. Свалив того с ног, он открыл пасть и своим огненным дыханием сжег его лицо, оставив лишь обугленный череп. На подмогу убитому ринулись бесы. Пёс давил их своими огромными лапами, оставляя страшные ожоги, и разрывал своими острыми, как бритва зубами. Как только с бесами было покончено, существо взметнулось в небо, пытаясь догнать удирающих вампиров. Огненной стрелой оно настигло их обоих и обратило в прах. Оборотни пытались сбежать из круга, но лишь безуспешно бились о невидимую преграду. Их тщетные потуги прервали звуки тяжелых шагов и рык бога огня.

— Семаргл, дай нам уйти и, клянусь, ты больше никогда нас не увидишь. — прорычал главный вервольф. 

— Вы отступники. Даже если бы я вас отпустил — кара от Велеса была бы неминуема. Вас ждёт только смерть. Так или иначе.

По сравнению с рыком огненного бога голоса ликантропов звучали как щенячий писк. Семаргл махнул своими крыльями, и волколаков, стоявших по правую и левую руку от главного, окатил жар солнца. Их шкура, плоть и кровь были моментально испепелены - остались только почерневшие кости. Вокруг пса вспыхнули ярко-алые языки пламени, сплетаясь в огненный шар. Вспышка, озарившая округу секундой спустя, ознаменовала конец вожака стаи волколаков. Воздух наполнился запахами горелого мяса и разлетающимся прахом.


***


Сашка стоял за кругом и наблюдал, как собака огромных размеров разделывается с нечистью, пока не услышал шуршание веток позади себя. Он обернулся - никого, лишь покачивающиеся ветви кустов. Он снова посмотрел на битву и услышал. Услышал те самые слова, складывающиеся в, казалось бы, детский стишок, который отпечатался у него в памяти: "Раз, два, три, четыре, пять - вампира буду я искать… Ку-хи-хи-ха-ха..." Этот голос звучал в его голове и с каждым мгновением становился все громче.

Между деревьев промелькнула неясная тень. Раз, другой, третий. Движения существа были ломаными, неестественными, словно это марионетка в руках неопытного кукольника. Сашка не мог рассмотреть фигуру твари, но дробный звук шагов ясно давал понять, что тварь передвигалась как минимум на 4 лапах.

Звук шагов все приближался, но существо никак не хотело показываться, избегая взгляда вампира, заставляя нервно оглядываться. Сашка дрожал - за сегодня он испытал слишком много, и еще одного испытания он точно не выдержит. В его голове даже мелькнула мысль, что это морок, навеянный черной магией. Он лихорадочно вспоминал книги, которые ему давал читать Аким, а тем временем, истеричный смех все набирал обороты. Наконец, он вспомнил, что основа любого морока - вера разумного в его реальность. Глубоко вдохнув и попытавшись успокоиться, он сказал:

— Я не верю в тебя, морок. Развейся дымкой предрассветной!

Все затихло, только треск пламени, да взрыкивания Семаргла вдалеке нарушали тишину. Казалось, не было голоса, звучащего в голове, смеха, леденящего кровь, и шагов, что неумолимо приближались. Вампир выдохнул с облегчением - обычная магия.

— Ку-хи-хи, думал все так просто, сопляк?! — раздалось позади.

Резко обернувшись, Саня почувствовал, как его мертвое сердце ушло в пятки. Прямо в его глаза, его черную душу, смотрел один единственный красный глаз. В нем парень увидел сильную ненависть, жажду крови и смерти. Он понял, что убивать его будут долго и мучительно, отрывая кусочек за кусочком, а затем сжирая еще трепыхающуюся плоть. 

Скованный первобытным ужасом, Сашка стоял и смотрел как ведьма приближалась. Страх был настолько силен, что даже шелохнуться для него было непосильной задачей.

— Я выколю тебе глаза, сученок! Оторву руки и забью тебя ими насмерть, мье-х-х-е! — истерично возопило чудовище.

Паника, бывшая на грани сознания, затопила сознание вампира. С истошным воплем ужаса, он бросился в чащу леса. Вслед ему раздался издевательский хохот ведьмы. 

— Беги, беги, мышка! Дай мне насладиться моментом! Хахаха!

Сашка бежал, не разбирая дороги. Оглядываться не имело смысла - он слышал дробные шаги преследователя и ее безумные вопли. Деревья мелькали перед его лицом, а голоса ночных птиц постепенно смолкали. Он остановился только, когда совсем устал. Вокруг было тихо, очень тихо. Не слышно было ни шагов преследовательницы, ни бойни, устроенной Семарглом.

— Хааа, она отстала. Слава богам. — облегченно выдохнул парень.

Наверху треснула ветка и Саня рефлекторно поднял голову. “Да твою же мать!” - подумал вампир, увидев, что ведьма сидит на ветке и ехидно скалится. Он пропустил момент, когда тварь резко рванулась на него, повалив на землю. Ведьма занесла руку, чтобы резким тычком проткнуть его череп своими острыми когтями. Парень успел убрать голову от страшного удара в последний момент. Ловко вывернувшись из-под брюха твари, он снова рванул в лес, пока она вытаскивала руку из земли. Не успел. Чудовище резко выдернуло руку из грунта и гигантским прыжком настигло вампира. От удара вампир и ведьма покатились по земле. Последнее, что запомнил вампир - удар спиной обо что-то твердое и падение, а потом его настигла тьма...

Когда парень очнулся, ведьмы нигде не было. Кругом царила темнота, слегка развеиваемая лунным светом, падающим откуда-то сверху.  Подняв голову, он увидел дыру в своде, по всей видимости пещеры, обрамленную мощными корнями какого-то дерева. Само дерево, как и кусочек ночного неба, парень тоже увидел и, прикинув высоту, на которой располагалась дыра, присвистнул:

— Высоковато падать было. И как только костей не переломал?

Вампир потянулся к своим силам, но потерпел неудачу - жажда, незаметно нарастающая во время погони, мешала ему. Спустя еще несколько попыток достучаться до своих сил, он плюнул на это и стал искать способ выбраться наружу на своих двоих. К счастью, искомое обнаружилось быстро. Проход в стене был укрыт густой тенью, но для острого зрения парня тени были не проблемой, по крайней мере вблизи. Задавив зашевелившийся было страх, вампир отправился искать выход.

Он продвигался все дальше и дальше, замечая, что через землю местами пробивался камень, а после и резные каменные блоки. В какой-то момент земля полностью сменилась камнем, а сам коридор стал уходить вниз. Пол вскоре сменился лестницей, а на стенах стали попадаться держатели для факелов. Наконец, спуск закончился, приведя парня на площадку, на противоположном конце которой были слегка приоткрыты массивные деревянные двери, почерневшие от времени. “Выбора все равно нет”,- как-то обреченно подумал Сашка, пересекая площадку и заглядывая внутрь следующего помещения. 

Это был огромный круглый зал, посреди которого стоял массивный каменный постамент. Вампир с осторожностью зашёл внутрь и подошел к нему. При ближайшем рассмотрении, постамент оказался чем-то вроде ящика, сделанного из грубо обработанного камня. Плита, лежащая на ящике, даже на первый взгляд выглядела слишком массивной для того, чтобы сдвинуть ее, даже имея силу вампира. От осмотра ящика парня отвлек тихий скрип, раздавшийся со стороны входа. Резко развернувшись, Сашка, воображение которого уже нарисовало ему в голове образ страшного монстра, увидел лишь слегка покачивающуюся дверь. “Сквозняк, наверное”,- пожал плечами вампир, отворачиваясь от двери. Это маленькое происшествие заставило его отбросить излишнее любопытство и приняться за поиски выхода. Осматриваясь, он увидел большой стяг с необычным гербом: красное сердце на белом фоне, внутри которого чётко посередине был изображен кинжал, словно воткнутый кем-то, со смотрящей вниз рукоятью. Вампир, в свое время посмотревший много фильмов, в которых за подобными знаменами нередко прятали тайные ходы, подошел к знамени и отодвинул его. К его вящему разочарованию, за ним оказалась стена, на которой была выбита круглая печать, в центре которой красовался тот же герб, что и на стяге. За его спиной раздался такой знакомый смешок...

— Ку-ху-ху, вот мы и увиделись снова, мой хороший. 

На саркофаге в неестественной позе стояла Ведьма. Руки и ноги, на которые она опиралась, были вывернуты в обратную сторону и выглядели так, будто их не один раз ломали. Голова же была повернута на сто восемьдесят градусов и смотрела прямо на Сашку.  

— Я выпотрошу тебя! Твои гнилые кишки будет клевать воронье

Ведьма стала слезать с каменного ящика и приближаться к парню, стуча когтями по камню. В зале неожиданно вспыхнули факелы. Тем временем ведьма продолжила:

— А глаза съедят черви! Твою плоть сожрут голодные псы, а твоей милой сестренке я лично вскрою горло! 


Парень попятился назад, но уткнулся спиной в стену. Ведьма приближалась, дергаясь и царапая пол. Она открыла рот, выпуская длинный змеиный язык. Гнилые зубы стали выпадать, а на их месте появлялись клыки, похожие на тонкие иглы. Снова раздался смех, на этот раз - торжествующий. Она была уже рядом с вампиром, когда раздался скрип камня. Ведьма обернулась, агрессивно зашипев, словно змея. Да так и замерла, глядя на источник шума - каменный ящик, оказавшийся, судя по всему, саркофагом.

Из щели, образовавшейся между саркофагом и крышкой, показалась тощая, как у мумии, рука с острыми когтями. Длинные пальцы, на которых блеснули камнями пара перстней, медленно обхватили крышку каменного гроба. Снова раздался звук трущихся друг о друга камней.

Внезапно, огни факелов задрожали, словно на сильном ветру, и погасли. Тьма, настолько густая, что Сашка даже с помощью вампирского зрения ничего не мог различить, затопила комнату. Послышался вскрик ведьмы и влажные чавкающие звуки, длящиеся лишь несколько секунд. Через мгновение пелена тьмы спала. Высушенное тело ведьмы лежало у подножия саркофага. Застывший глаз выражал крайнюю степень удивления, а горло было разорвано, словно на нее напал дикий зверь.

Сашка не мог оторвать взгляд от этой чудовищной картины. Его охватила дрожь, когда он представил, что мог быть на ее месте, что его мог убить… кто? Эта мысль раскаленным гвоздем вонзилась в его сознание и он стал в панике бегать глазами по залу, ища того, кто это сделал.

    — Не меня ищешь? - раздался голос откуда-то сбоку.

Парень отпрянул от, как ему казалось, демона, но запнулся и начал падать. Крепкая рука, принадлежащая уже не выглядещиму как труп разумному, схватила его за шкирку и поставила на пол. Мужчина, не понятно каким образом оказавшийся рядом, внимательно осмотрел Сашку

— Я хотел убить тебя, мальчик, но я почуял в тебе мою кровь. Не в моих правилах убивать своих же, хм… потомков. — мягкий баритон вампира был приятен слуху, лишь небольшая хрипотца говорила о том, что он провел в спячке много лет. — Я не помню тебя, птенец. Ты так молод... когда я обратил тебя? 

— В-вы? Вы н-не обращали. — заикаясь от страха сказал молодой вампир. 

— В тебе  есть моя кровь - я чувствую, как она течет в твоих жилах. Я обратил тебя - это неоспоримый факт. Или ты хочешь сказать, что я лгу? — Мужчина грозно обратился к парню. 

— Меня обратил Игнат. Недели три назад он укусил меня. И вот я вампир. 

— Мой несмышленый сын, чтобы стать вампиром одного укуса недостаточно. Нужна кровь того, кто обращает. В тебе, например - моя. Ну, оставим это. Что ты делаешь здесь? Почему носитель крови великого Тадеуша Кревского убегал от никчемной ведьмы? 

— М-мы с дядей Петей и огромной собакой, свалившийся с неба, охотились на нечисть. В деревне они людей убивали… и пришёл Пётр Богданович… Теперь их убивает. 


Замявшись поначалу, но быстро взяв себя в руки, Саня рассказал все, что знал. Он чувствовал некую связь с этим вампиром. Чувствовал, что ему можно доверить любые секреты, а потому рассказал все без утайки: о себе, о родных, о том, какие дела он ведет с Перуном и Лешим и что его привело в это место. У него возникали мысли о том, что он слишком откровенен с этим вампиром, но они быстро уходили на второй план под понимающим и чуть насмешливым взглядом оного.

Закончив с рассказом, парень решил полюбопытствовать:

— А как вас зовут? И как вы здесь оказались?

— Действительно, я совсем забыл про манеры. Тадеуш Кревский, ротмистр 3 хоругви гусарии при армии короля польского и великого князя литовского Сигизмунда III… бывший.- ухмыльнувшись, сказал старый вампир.

— Ого, круто! - воскликнул Саня, но, увидев недоумение на лице Тадеуша, поправился,- я очень рад с вами познакомится!

Старший покачал осуждающе головой, но продолжил свою речь:

— Отвечая на твой второй вопрос...В 1612 году, когда Сигизмунд поставил во главе Руси свою пешку, нам был отдан приказ подавить восстание голытьбы на этих землях. После того, как мы разграбили несколько деревень, местные ушли в леса и начали нападать на разведчиков. За пару лет до этого я подумывал тихо уйти от людей - надоела мне вся эта политическая возня, а тут представился шанс красиво все обыграть. И так почитай со времен правления короля Владислава I в армии под разными личинами служил. Вобщем, взял с собой двух товарищей в патруль по неспокойному тракту. Ну, и специально завел нас в засаду местных партизан, где и героически “погиб”, прикрывая отход товарищей.- Ехидная улыбка вновь растянула губы вампира.

— А что потом было?

— А что было? Голытьбы местная меня раздела, да в кусты сбросила. Я как раны зарастил, так сразу в  лес подался. Нашел полянку хорошую, где и построил себе склеп. А потом впал в спячку, от которой ты с этой ведьмой своей беготней пробудили.

— Извините пожалуйста.- опустил голову Сашка

— Прощаю, но только на этот раз.- Тадеуш всмотрелся в парня. - Кстати, а ты чего, совсем кровь не пьешь?

— Почему? Куриную, свиную, коровью…- речь Сани прервал шлепок руки по лицу.

— Дурень, людскую кровь пить надо, чтобы слабосилком не остаться,- поучительно поднял вверх палец  старший, но видя, как насупился парень, сказал,- Не хочешь людскую кровь пить? За человечность свою держишься? Ну вот что мне с тобой делать? Ладно, иди сюда.

Сашка послушно подошел, внимательно наблюдая, как шляхтич когтем надрезал запястье.

— Пей,- протянул ему надрезанное запястье Тадеуш.

Смотря на шокированное лицо парня, он решил все же разъяснить:

— Да, кровь собратьев тоже можно пить. Главное - не увлекаться,- серьезным голосом произнес старший,- не то с катушек слетишь. Пей давай, больно же.

Решившись, Саня приложился к руке своего визави и начал пить кровь, которая для него имела вкус терпкого вина с пряностями. Вкус был очень приятным и парень хотел не останавливаясь пить эту вкуснейшую жидкость, наполняющую тело невиданной силой, но его остановил увесистый шлепок по лбу, заставивший его сесть на пятую точку.

— Говорил же - не увлекайся,- буркнул старший, заращивая рану.

Пока Саня собирал глаза в кучу, старый вампир собирался с мыслями. Когда же парень смог сосредоточить внимание на своем “отце”, то встретился с его задумчивым взглядом.

— Знаешь, мне нужно встретиться с этим Петром Николаевичем. Думаю, я смогу ему помочь кое в чем. Есть у меня предположение, кто всей этой толпой управляет. Сможешь ему приглашение на разговор передать?

— Да нет проблем. 

— Отлично. Тогда нет смысла тебе здесь задерживаться. Пойдем, провожу до выхода.

Встав, первородный двинулся к стягу, к которому тогда подходил Сашка. Отодвинув его, он положил руку на герб в центре и повернул, оказавшуюся частью механизма, деталь. Часть стены дрогнула, заставляя пыль осыпаться, и поползла в сторону, открывая проход. Саня попрощался с Тадеушем и через тоннель вышел в лес. На этот раз он без проблем достучался до своих сил и, взлетев над лесом, отправился к поляне, откуда он и начал свой забег по лесу. 


Приближаясь к месту сражения, вампир увидел, что кольцо пламени, полыхавшее некоторое время назад, погасло. Там же на земле дремал огромный рыжий пёс. Земля вокруг него превратилась в перепаханное взрывами месиво. То тут, то там были видны обугленные кости и кучки праха - все, что осталось от давешних преследователей. Картина для Сашки вырисовывалась, что уж скрывать, впечатляющая. Вампир спикировал и мягко приземлился на землю. Собака, почуяв запах чужого еще издалека, с долей иронии рассматривала гостя. 


— Это ты та самая дрессированная летучая мышь? - голос Семаргла звучал с насмешкой. — Отлично справился, хвалю. 

— Ну спасибо. А ты тот самый Сеня блохастый, лучший друг человека и кореш дяди Пети? — вампир парировал, ехидно скалясь - на него до сих пор одуряюще действовала кровь одного из первородных. 

— Следи за словами, кровосос. Для тебя я Семаргл. 

— Ну, ты тогда зови меня Саня. 

— А куда ты потом пропал? 

— Да разбирался с назойливой ведьмой. — Саня усмехнулся

— Потом расскажешь как все прошло, садись на меня - помчим на кладбище. 


Вампир сел на бога огня и они понеслись к погосту… 


Между могил и надгробий завывал ветер, разнося по округе лязг металла. В эту ночь люди в деревне не выходили из дома, запирая двери на все засовы и закрывая окна ставнями. Лесные жители тоже скрылись в своих гнездах и норах, стараясь особо не высовываться.

Огромный пёс с восседающим на нем парнем, выскочили из кустов на поляну перед кладбищем. На огромной скорости всадник врезался в нечисть, которой эта маленькая прогалина кишмя кишела. Семаргл рвал и жег всех, кто попадался ему на пути, прорываясь к телу Перуна. 

Вампир же, спрыгнувший со спины бога огня, впервые в своей новой жизни начал обращаться. Руки удлинялись, меняя свою форму, одежду на спине разорвали огромные кожистые крылья, а рот наполнили десятки острейших клыков. В своей новой форме он стал больше, чем Игнат- вампир, который его обратил. Сильнее и могущественнее чем те, кто был в его гнезде. Он - сын первородного. Он - главный среди этих тварей. Взмахнув своими огромными крыльями, кровосос взмыл в небо, словно стрела. Он чувствовал, как кровь бурлит в венах, а сила неудержимой волной рвется наружу. Что же, он не собирается ей мешать. С дьявольским криком "Банзай!" он, словно коршун, ворвался в толпу вурдалаков, окруживших Семаргла. Его острые когти вспарывали мертвую плоть без малейшего сопротивления, а крылья, при каждом взмахе ими, раскидывали тварей в разные стороны, словно они ничего не весили. Дармовая сила кружила голову, но Сашка не давал себе впасть в кровавое безумие боя. Он помнил свою задачу и он ее выполнит.

Прорвавшись сквозь изрядно поредевших противников к своей цели, Семаргл схватил Перуна за бахтерец и, покрывшись небесным пламенем, взлетел в небо. Увидев такой своеобразный сигнал, за ним последовал и вампир. Пролетая над кладбищем, они заметили маленькую девочку, привязанную к жертвеннику. Спикировав вниз, Сашка одним текучим движением разорвал глотки двум кровососам-охранникам, пытающимся полакомиться кровью невинной жертвы. Разорвав путы, он подхватил ее на руки и полетел за Семарглом в сторону дома деда Акима. 


***


— Ну, а потом я как прилетел, смотрю — Сонька моя. Она уж тогда спала. — закончив рассказ, поведал молодой вампир. 

— Значит, что мы имеем, братцы-кролики. Нежить плодится с каждым днем. — Перун начал подводить итоги в стиле Жеглова. —  Наша опергруппа нанесла им огромный урон, который на некоторое время заставит это ОПГ залечь на дно. Но главный рецидивист все ещё на свободе. Некий польский вор в законе Тадеуш, по кличке Кревский, что значит в переводе с польского “кровавый”, знает. кто возглавляет эту "Черную кошку" и забил нам стрелку. Ему можно доверять? 

—Я думаю, товарищ капитан, — подхватил Саня, — доверять ему можно. 

— Тогда встретимся. Сема, ты оставайся с Акимом и девочкой, стереги их. Саня - идёшь вечером со мной. 

— Так точно! — в две глотки рявкнули вампир и пёс. 


Вечером Перун и Саня вышли из дома. Сонька висела на Сашке, радуясь тому, что брат её жив, и не хотела отпускать его уже никуда. Но строгий дядя Петя погрозил девочке пальцем. Соня надула губы и слезла с брата, а Перуну показала язык. Бог полез в карман своих походных штанов карго и достал оттуда маленький мячик. 

— Это небесный попрыгун. Видишь, внутри шарика полоски синие мелькают? Это молнии. 

— Такие же, какими вы разбрасывались тогда на поляне? — девочка запищала от такого подарка. 

— Точно такие же. На, играй. Мы скоро придём. 


Они ушли. Идти пришлось к противоположному краю деревни. Через час ходьбы, он вышли за пределы деревни, углубляясь в лес. Лесная живность, пару дней назад боящаяся наружу нос сунуть, стала выбираться из укрытий и искать пропитание, наполняя лес привычными звуками. Через минуту ходьбы, вампир обратился к Перуну:

— Дядь Петь, можно спросить? 

— Да, конечно. 

— А вот вы мне скажите. все таки - откуда у вас силы такие? Да и псов огненных вызывать можете. Как так получилось-то? 

— Да, Сань, тут и говорить-то особо нечего. Бог я. Перуном Громовержцем звать, а пес тот — это Семаргл - бог огня. — спокойно ответил древний. 

— А как вы сюда к нам попали? Зачем? Сразу почему не сказали?- вопросы от Сашки посыпались градом.

— Видишь ли, я - славянский бог. А землю мою, славянскую, враги терроризируют. Стало быть кому-то её защищать надо. А вообще,  я бы и не спустился вовсе если бы у вас святилища моего не было, да сторож кладбищенский жизнь свою не пожертвовал, чтобы до меня достучаться. А сразу не сказал, потому что не доверял. 

— А сейчас что? Доверяете? 

— Сейчас доверяю. 

— А если я вас предам? Если в ловушку веду? 

— Сань, ну ты дурак, нет? Я ж бог - я тебя мигом распылю и сестрёнку твою с помощью шарика того сожгу. Ты бы вот не говорил так вообще. 

— Да я ради интереса просто, вы же мне жизнь спасли, в люди, так сказать, вывели. 


Вампир привёл Перуна к туннелю, через который вышел из склепа первородного. Когда бог пошел в проход, он тоже хотел было пойти следом, но получил приказ стоять на стреме - пришлось стоять, изнывая от любопытства. 


Тем временем, Перун спустился вниз. Пещера была узковата для его размаха плеч, поэтому ему пришлось идти в полуобороте, чтобы пройти дальше. Мрак разрезал свет от факела, который он нашел недалеко от входа в пещеру. Через какое-то время он вышел к стене. Тупик. Неужто вампир и правда в ловушку завёл его? Громовержец стоял и думал, что делать. Не найдя ничего лучше, он просто постучал по стене. Вот только силы бог немного не рассчитал - постучал так, что пыль посыпалась с каменного потолка. Через несколько мгновений стена отодвинулась и Перун зашёл внутрь. Отодвинув знамя, он увидел вампира, восседающего на огромном саркофаге. Первородный жестом указал Перуну пройти и дверь закрылась. 


Продолжение следует… 

Хранитель "Из огня, да в полымя" Деревня, Славянская мифология, Крипота, Вампиры, Длиннопост

Товарищи, простите за задержку, эта часть потребовала слишком большой работы)
Так жже хочу вас проинформировать на канале "Паша Тайга" вышла озвучка первой серии моей истории, поверьте это ооочень клево звучит.

https://youtu.be/SZbX5iVPajc

Показать полностью 1
87

Хранитель "Ирония судьбы или в Старом склепе"

Утро выдалось дождливым. Ливень барабанил по крыше без устали. Тучи тянулись длинной полосой за горизонт, словно серый легион маршировал по небесной глади. В доме у леса велись приготовления. Леший заставлял вампира заняться уборкой, но тот изворачивался и филонил то в подполье, то в сенях, то спрятавшись за занавеской на печи. 

— Сашка, я ж тебя розгами сейчас оприходую, ежели ешо раз на печи увижу. - Ворчливо сказал хозяин дома. 

— Ну дед Аким, я же все сделал: и полы помыл, и паутину собрал, дыру на крыше, с которой капало, заделал. Ну что ещё надо, можно полежать хоть чуть-чуть? — с раздражением сказал парень. 

— За науку берись, оболдуй. Травы учи, корни полезные, духов изучай, нечисть. Коли стал одним из нас, знать же надо кто супротив тебя воюет. 

Еще при жизни Сашка был добр и отзывчив, поэтому после смерти и обращения в вампира доверие к нему было. Дед кормил его кровью различной скотины, которая имелась в его хозяйстве. Давал немного, но для роста сил и устранения жажды было достаточно. 

— Дурень ты, Сашка, тьфу на тебя. Повезло же тебе. Кому бы так из кровососов повезло? Правильно, никому! Тут тебя и помиловали, и кормют, и спать где есть, а ты самого простого сделать не могешь. 

—  Ладно, дед, я понял. Где букварь твой? 

Парень сполз с печи. Подойдя к книжной полке, он достал фолиант на котором виделись позолоченные, но уже потертые от старости буквы.  "Явь, Навь и Правь. О природе и обитателях". Юноша читал книгу и выписывал из нее самое необходимое: волшебные травы, когда и для чего применяются их свойства, что с чем и как реагирует. Занятие полезное, но скучное, поэтому Сашка открыл бестиарий. Там и персонажи интересные есть и картинки привлекательные - чего только одна русалка стоит. Листая страницы, он наткнулся на раздел под названием "Живые мертвецы. Вурдалаки, зомби, вампиры и их подвиды.” 

— Дед, а это получается над обычными вампирами первородный стоит? —  спросил он

— Да, самый сильный вампир и самый старый, да и самый упрямый. Появляются невесть когда, гнездо свое не контролируют. 

— Я когда очнулся, ну, в этом... в гнезде, у нас главным был Игнат. Это он первородный, получается, был? 

— Это тот которому Пётр Богданович бошку отвинтил? Нет, сынок - это был ещё обычный вампир. С первородным повозиться бы ещё пришлось, но Петру - не много. 

К дому подъехал лексус. Из него с улыбкой вышел Перун и направился к дому. Бог зашёл в избу, снял своё пальто и уселся за стол. 

— Сань, принеси чего-нибудь пожрать. —  все так же улыбаясь, бог сказал вампиру. 

— Опять я... Ну за что мне такое, а? —  тоскливо протянул вампир. 

— Ты тут не вытрепывайся, а то быстро пятки спалю. 

— А вы чего такой веселый, Петр Богданович? 

— Да я ж тут черта встретил недавно. Хотел прибить гада, а он мне и говорит:” Давай заключим пари. Если не осталось людей праведных на земле - то я останусь и ты меня не тронешь, а если есть ещё такие - то уйду". —  Бог закатился смехом, да так, что за окном разбушевалась молния. —  Ну я и  согласился. Он от меня в лес перенесся, жертву выглядывает. Смотрит - идёт мужик по тропинке, ну и черт девкой обернулся: грудь, попка - все на месте. Лёг и ждёт мужика. Тот подошел, смотрит - никого нету. Ну, штаны приспустил и девку по полной программе отчебучил. Как мужик ушел - черт ко мне. "Проиграл ты, так что не мешай!". А я мужиком тем оборачиваюсь и говорю:” Мы вас долбили и долбить будем!” 

Смех наполнил дом, разгоняя тоску, навеянную дождем. Сашка накрыл на стол и сел рядом с Перуном. 

— Дядь Петь, а вы где научились молниями швыряться? —  спросил Сашка

— Придет время - узнаешь. —  не отвлекаясь от еды, сказал Перун. 


Позавтракав, Бог запряг вампира собирать сумку: огнецвет, чертополох, адамова голова, соль и различные склянки с непонятным содержимым аккуратно клались в сумку. Каждая баночка была подписана, но что в ней - черт его знает. Эффект от каждой настойки Саня знал: "Мертвецкая слепота", к примеру, глушила все чувства упырям, а вот "Бабий морок" отпугивал кладбищенских баб. Но вот зачем самогон в этой сумке, да ещё и в объеме полтора литра - этого Сашка понять не мог. Собрав сумку, он обратился к богу. 

— Дядь Петь, все собрал, что дальше? 

— А дальше, Сань, иди к деду и скажи чтоб он дал тебе крови напиться вдоволь. Вечером я за тобой заеду. Всё, свободен. 

Ливень не думал останавливаться. Он обильно поливал окрестности деревни,  превращая дороги в месиво из грязи и, местами, коровьего навоза. Перун вышел из дома и направился к лексусу. Взревел двигатель, машина направилась куда-то в глубь деревни. 


Аким был в сарае и возился с поросенком. Заколов животное, начал сливать кровь в ведро. Покончив с кровью, он стал опаливать свинью. 

— Сашка! - крикнул дед. - Иди ведро забери. 

Из дома опасливо выглянул вампир. 

— Да не боись ты. Солнца же нет - скрылось оно за тучами и бояться тебе нечего. 

— Дед, —  Саня, добежав до сарая, обратился к лешему, — а вот ты мне скажи, почему ты не колдуешь? 

— Как это не колдую? Ты знаешь сколько в лесах у нас живности всякой развелось? Вот! А я знаю. Цветы растут, деревья, ягода всякая, да грибы. 

— Ну так это в лесу. А дома как же? 

— Да и дома я чуть-чуть магией пользуюсь: гадов всяких на огородах у меня, да и у соседей, не водится; птенцов хищники тоже не жрут - боятся, так как я их быстро накажу. —  строго сказал леший. 

— Убьешь? —  поинтересовался парень. 

— Нет, ты чего, я ж не убивец какой. Я гнезда их для себя приберегаю или другой хищник их находит. 

— Так все равно же убьёшь, не птиц так потомство их. 

— Это не я их - это зверье лесное. —  цинично ответил леший. —  Сашка, а ты до того, как в кровососа обратился, чем занималси то хоть? 

—Да как все - летом отцу помогал, матери, а все остальное время учился. В районе на тракториста поступил. В этом году должен был закончить. Но теперь уж все, отучился. 

Когда дед разделал поросёнка, Сашка помог затащить мясо в дом и принялся пить кровь. Животная ему не нравились - она на вкус была горьковата. Хотя сравнивать было не с чем - человеческую кровь он не пробовал, да и не хотелось. Было страшно. Боялся он, что затянет и станет он монстром, убивающим налево и направо, или дядя Петя от него одни угли оставит. В любом случае, парня все устраивало. Иногда ночью он тайком сбегал из избы, улетал в Зубровку и смотрел на своих спящих родных: на отца, на мать, на сестру. При жизни он их очень любил и после смерти чувства остались. Все то, что говорят в фильмах о вампирах - это бред. Может, конечно, те, кто стал вампиром чтобы убивать,  и лишились всех моральных ценностей, но Саня ещё помнил, что значит быть человеком... 


***

Прошлой ночью он в очередной раз сбежал в Зубровку. Подлетая к дому, увидел свет в кухонном окне. Приземлившись около дома, он осторожно заглянул в него и увидел своих родителей. Мать убирала на кухне, мыла посуду и расставляла её по шкафам. Отец сидел около печки и курил. Прислушавшись, парень расслышал разговор. Саня слышал о чем шла речь, но не хотел слушать. Речь шла о нем, о его смерти. Он видел, что у отца на глазах были слезы, хоть он и скрывал их. Мать же плакала, сожалея об утрате сына. 


Чтобы не слушать этот пропитанный горечью потери разговор, Сашка отправился к противоположной части дома - там была комната Сонечки. Она уже спала, тихонько посапывая. Она знала, что брата больше нет, но до конца этого не понимала. Ей всего пять лет - слишком маленькая, чтобы понимать, что смерть забрала ее брата навсегда.


Саня постоял у окна комнаты сестры и собрался лететь домой. Хлопнули крылья и смазанная темная тень взметнулась в ночное небо. Пролетая над окраиной деревни, в одном из дворов он увидел кусты красных роз, что так богато украшали ограду. Недолго думая, он спикировал вниз и, воровато оглядываясь, начал аккуратно срывать заветные цветы. Собрав небольшой букетик, Сашка отнес их назад к дому своей семьи и положил его под окном сестры. 

***

Внезапно, воспоминание прервалось самым наглым образом - кто-то плеснул ему в лицо холодной водой! Вздрогнув от неожиданности, он испуганно воззрился на нарушителя покоя:

— Ооох, дядь Петь, вы чего делаете-то? 

— Саня! Ты чего, уснул? - Перун стоял перед вампиром, вертя в руке пустую кружку. — Собирайся, сегодня со мной пойдешь, помогать будешь. Сумку возьми, и ко мне в машину. 

Вампир, поспешно вытирая воду с лица, схватил сумарь и ринулся к машине. Перун уже сидел за рулем и смотрел на стоящего за дверью Сашку. 

— Тебе особое приглашение надо или как? 

— Ну так-то да. Я ж вампир. —  с улыбкой сказал парень, почесывая затылок. 

— Милости просим! Заходите, садитесь, чувствуйте к себя как дома! — язвительно сказал Бог. 

— А мы куда, дядь Петь? —  спросил парень, залезая на переднее сиденье и забрасывая сумку назад.

— Так, Сань, дело опасное. Сегодня ночью мы с тобой едем на кладбище, там затесался главарь местного ОПГ - некто "Труп". Наша с тобой первостепенная задача обезвредить этих бандитов, чтобы больше к гражданам этого и окрестных сел не лезли. 

— А "Труп" - это фамилия у него такая? —  спросил Саня. 

— Нет, это скорее его физическая форма. Даю установку, так что внимательно слушай меня. Твоя задача - отвлекать нежить любым способом, сил хватить тебе должно. Дед тебя кровью напоил? 

— Так точно, но их же там сейчас кучи целые должны быть: от вурдалаков и до демонов. Как я их остановлю-то? 

— Правильные ты вопросы задаёшь. —  одобрительно кивнул бог. — В этом тебе помогут: во-первых травы которые ты развесишь и подожжешь как мы приедем; во-вторых масла, которые у тебя в сумке; ну и в-третьих самогон, чтобы храбрость и безрассудство рекой лились. 

— Дядь Петь, а может не надо, а? Я ж один, а их туча там целая. 

— Ты не бзди, у меня есть план. Как приедем,расскажу. 

Двигатель заревел и машина умчалась в сторону кладбища… 


На пригорке в кустах лежали двое мужчин: один был жилистый, но мелковат, а вот другой был огромный и крепкий. Они о чем-то тихо говорили между собой. 


— Значит, смотри каково твоё предназначение: за кладбищем в лесу, если идти по той тропке. —  Перун показал на тропу, проходящую левее их лежки, — можно выйти к большой опушке. Ты, пока не стемнело, развешаешь всю траву от опушки и до начала дорожки. Трава должна висеть на ближайших к тропинке деревьях, но нужно тщательно ее спрятать. Расположи её в порядке возрастания силы: у опушки сильная, у кладбища слабая. После, на поляне насыпешь солью круг. Строго по периметру поляны, понял? — дождавшись кивка Сашки, бог продолжил, —  соль маслом польешь, на масло травы сухой накидай. Каждую баночку опустоши до капли, чтоб загорелось хорошо. Всё понял? 

— Да. Только как я это зажгу потом? — спросил парень. 

— Тебе надо зажигать лишь травы. Зажигая, заговор читай. Запоминай, боец: "Починаются искры-пламени, чтоб вороги мои вечно замерли. Чтобы брат-дым твой, одурманил их. Чтобы разум их, как цветок поник". Запомнил? 

—… Чтобы разум их, как цветок поник,--  усердно повторил слова Сашка. —   Да. А на поляне как , тоже самое говорить? 

— Нет, ночью ты пройдёшь на кладбище. Скажешь, что нашёл ослабленного Перуна, но сам ты его привести не сможешь ибо не справишься. Тебе выдадут в подмогу сильных тварей, скорее всего демонов. Ты их веди по тропке и приговаривай заговор. Как на поляну придёшь, за круг из соли выбегай, да смотри не оборви его, а то все зря будет. Там дальше о них позаботятся. Того, кто ждать там будет, Семой зовут. Ты ему помогай во всем, что бы он не попросил. Я же тем временем с теми, кто остался разберусь, усек? —  спросил Перун. 

— Да, дядь Петь, усек. 

— Вот ещё что, на выпей. —  Перун достал из кармана брюк иглу и проколол себе палец. 

— Дядь Петь, ты чего?! Нет, я не буду. —  стал отнекиваться вампир. 

— Выпей, я сказал. Чтобы огонь тебя услышал надо силы иметь. В капле моей крови её предостаточно. Ну пей, не перечь мне. —  тихо зашипел бог. 

— А если понравится? Я ж потом не остановлюсь. —  глаза парня панически забегали.

— Если понравится, я тебе устрою курс реабилитации от крово-зависимости. —  ехидно ухмыльнулся громовержец.

От этих слов и ухмылки, пятки у Сашки подозрительно зачесались, но он отмахнулся от этих ощущений.

—...Ладно. —  Парень выпил несколько капель крови бога. —  Что дальше? 

— Иди, развешивай траву и ждём ночи. 


В полночь из склепов, могил и даже из деревьев на кладбище стали вылезать различные твари. Погост кишел упырями, бесами, демонами, даже было несколько кладбищенских баб. Все были заняты своими делами и, казалось бы, ночь пройдет своим чередом, как и десятки ночей до этого, но что-то было не так. Из леса слышался какой-то странный звук, пока слабый, чтобы что-то сказать наверняка, но он приближался. Наконец, послышались усиливающиеся звуки ломаемых веток и сдавленные матюки. Вскоре на поляну перед кладбищем из кустов вывалилась фигура. 


Увидев кладбище, Сашка выдохнул что-то похожее на ”Ипа вы партизаны” и рванул к ограде. Подбежав к ограде и перепрыгнув через оную, вампир начал петлять вокруг могил и монстров. Такое поведение ввело нежить в ступор и несколько мгновений они просто стояли и смотрели на парня бегущего в середину погоста. После сработал принцип “если бежит- значит боится, если боится - значит жертва, если жертва- значит хавка”, а раздавшийся рык: "Хватай его!", послужил лишь сигналом к началу погони. Покойники и твари из недр всей гурьбой погнались за парнем. 

— Стойте! Я свой. —  Сашка крикнул в тот момент, когда толстый демон схватил его за ногу. —  У меня очень важная информация. 

— Это у меня к тебе очень важная информация о том, что я тебя чичас съем. - булькающим голосом пророкотал демон и, по всей видимости, решил попробовать ногу парня на вкус.

— Я знаю где Перун! —  заорал парень на всё кладбище, а демон от неожиданности выпустил парня из лап.

Гробовое молчание повисло над кладбищем. Было слышно лишь стрекотание сверчков и шелест листвы.

— Отведите его к ведьме. 

Сашку подхватили под локти и потащили через все кладбище к могиле, что стояла вдалеке от всех. Она была разрыта и вглубь вела лестница. Парня кинули в тьму могилы и он кубарем покатился по ступеням вниз. Вокруг был мрак. Могильный холод склизкой пеленой окутывал мёртвое тело вампира. 

— Раз, два, три, четыре, пять, вампира буду я искать. Шесть, семь, восемь, девять, десять мне поможет с гроба плесень. 

Зрение вампира помогало видеть в темноте, но этот мрак заполнил собой всю пещеру. Он давил на Сашку и пробуждал в парне страх. 

— Раз, два, три, четыре, пять,  буду я тебя искать. Шесть, семь, восемь, девять, десять. Я хочу тебя повесить. 

Вампир стоял, боясь шелохнуться, а скрипучий и страшный голос подходил все ближе и ближе. 

— Раз, два, три, четыре, пять, кости буду я глодать. Шесть, семь, восемь, девять, десять что ж ты, ужин мой, не весел? 

Старая иссохшая рука с длинными когтями, на которой сквозь обвисшую кожу виднелись кости, схватила вампира и бросила его в противоположную сторону от выхода. Мгла рассеялась и вампир увидел старое гнилое тело, у которого были вывернуть руки и ноги в обратную сторону. Оно приближалось на четвереньках к нему. Почти лысый череп с остатками седых патл, на лице располагался один красный глаз, а рот, из которого торчало несколько гнилых зубов, расползался в страшной плотоядной улыбке. Существо подбежало к вампиру и сказало:

— Я чувствую запах высшей крови. Чувствую вкус твоей мёртвой плоти. Чувствую твой страх. Кто ты? 

— Я в-ва-ампир. —  от страха у Сашки дрожал голос. —  Я с-с п-посланием. 

— Что ты можешь сказать мне такого, чтобы я не выпотрошила тебя сейчас? —  красный глаз прищурился. 

— Я… Я знаю где Перун. 


Количество нечисти на кладбище убавилось. Скорее всего они поверили Сашке и ушли в лес. Перун лежал в кустах с закатившимися глазами. Над погостом, выписывая круги, парила черно-белая сорока. Она была больше обычных раза в полтора, а то и в два. Глаза её были устремлены вниз, изучая состав и считая количество оставшейся на погосте нежити. Сделав свои выводы, сорока скрылась в туче и исчезла. 


Перун встал из своего укрытия и направился к кладбищу. У ворот его встретили упыри, которых он сжёг одним разрядом. Он упрямо шагал в глубь погоста, яростно уничтожая своих врагов. Пока не оказался у ворот склепа, который стоял под тремя мертвыми тополями. 

— Ну заходи, родственничек. Не стесняйся, я тебя не трону. 

Бог вошёл внутрь и двери за ним захлопнулись. 

— Не ожидал меня здесь увидеть? Ну оно понятно, никто же не знал, что жив я после того раза. —  с усмешкой сказал незнакомец. 

Высокая фигура неизвестного стояла спиной к Перуну, и возилась с чем-то на столе. Черный костюм, в который он был облачен, подчеркивал его болезненную худобу. 

— Ты как раз вовремя. Успел, так сказать, к столу. 

Он обернулся. Человек был одет в чёрные брюки, белую рубашку, туфли и пиджак. 

— А я смотрю ты при параде. Кощей, ты какого хрена тут делаешь? —  сказал устало бог. —  Мне тут только тебя не хватало. 

— Тебя это скоро касаться не будет, но, скажем так, я должен кое-кому помочь. И ты не помешаешь мне, Перун! В руках моих сила, невиданная ранее! 

— Ты фильмов насмотрелся? Аль Капоне недоделанный. Мне тебя тут прибить или как? 

— Зачем пачкать такой прекрасный склеп кровью? Давай выйдем. 


Перун и Кощей вышли из склепа. Последнее, что увидел Бог - стая оборотней копошится около какого-то камня, а потом мир померк… 


Первое,что он увидел, открыв глаза - связанную девочку лет пяти, лежащую в центре ритуального круга. Она бесстрашно смотрела на все прибывающих монстров, окружавших её, и странного мужчину с кривым ножом. Бог, вскочив, рванул было к ней, но его ноги и руки сковали невидимые путы. Сколько бы силы он не прикладывал, разорвать их не получалось. Тем временем, Кощей начал подходить к девочке, чтобы принести её в жертву. Перун окликнул его:

— Эй! Сатанист недоделанный, какого черта? Ты с каких пор детей режешь? 

— Посмотрите, кто очнулся. Слушай, тебе не все равно, кого я в жертву приношу? Годами тебе приносили в жертву животных, а тут всего-то маленькая, никому ненужная девчонка.

— А собстна на х… кхм... —  Перун мельком взглянул на девочку, —  зачем? И вообще, хватит разговаривать, как будто из сценария паршивого фильма свалился. Давай по существу, что тебе от неё надо? 

— Нет, ты серьёзно не догадываешься? —  Кощей озадаченно посмотрел на Перуна. —  Я, как бы, злодей, хочу поработить все живое и править всеми. Сказок, что ли, не читал? 

— Справедливо, не поспоришь. Ну, у тебя, как бы, Бог в руках. Неужто из маленькой девочки ты возьмёшь больше, чем из бога? —  Перун тянул время. 


Он хотел спасти девочку, ведь он узнал её. Это была сестра Сашки. 


—Слушай, и правда. Что ж это я раньше-то не додумался. —  лицо Кощея растянулось в улыбке. —  Тогда я возьму тебя, а ребенком полакомятся мои собачки. 

— Нееет, мой милый. Так не пойдёт. Ты отпускаешь её и я весь твой. —  улыбнувшись, сказал бог. 

— Она и с кладбища не выйдет, если я её отпущу. Я властен над мертвыми, но не смогу сдержать желание какого-нибудь упрямого упыря полакомиться сладкой детской плотью. 

Перун закатил глаза от всех этих пафосных и уже порядком подбешивающих речей. Ему надо было потянуть время, а там глядишь и вампир с Семой на помощь придут, и девчушку вытащат.  

— Слушай, давай решим все как мужик с мужиком, а? Побьем морды друг другу, а когда я тебе рожу разобью - сообщу о тебе своей сестре Морене. Она возьмёт твою хлипкую костлявую душонку и запрет в самой далекой и тёмной темнице Нави, а она, —  бог указал на девочку, —  пойдёт со мной. Как тебе мысль? 

— А если я возьму верх в этой схватке? 

— Я сам лично отдам тебе свою силу. 


"Забрать силу у бога безумно тяжело, но если он отдаст её сам - это будет необычайный дар, который никому и не снился. С другой стороны, он - покровитель воинов и повелитель молний…" 

— Согласен. 


Воин в шлеме, увенчанном костяными рогами, и стальной кирасе, надетой поверх кольчуги, восседал на костяном коне. Чёрный плащ развевался на ветру. Его Фламберг покоился в ножнах, но правая рука была готова выхватить его в любой момент.  Он стоял на поляне за кладбищем и ждал второго всадника. Ждать пришлось не долго. Со стороны леса выехал всадник на белом коне. Бахтерец, сплетенный явно из необычного металла, как влитой сидел на его теле. Позолоченный шишак украшал голову воина. Красный плащ парусом вздымался над землёй, которую своими копытами вспахивал жеребец. На его левой руке был массивный каплевидный щит, а в правой тяжелая секира. Белый конь поравнялся с костяным. 

— Не жалко, если я тебе твою вермахтовскую каску погну? 

— Мне-то не жалко. Главное чтоб ты о содеянном не жалел, светлый. 

— Опять завелась пафосная шарманка? Ну удачи, костлявый. 


Они разъехались в разные стороны и, остановившись, повернулись друг к другу. Перун зашептал: "Секира Перуна, как птица летит, сметая врага со священной земли. Блеском металла страну защити. Секира Перуна, секира летит."  Топор засиял словно на солнце. Бог поднял его над головой и в лезвие ударила молния. 


Всадники понеслись друг на друга. Кощей поднял свой меч для удара, над клинком заклубился чёрный туман. Кони поравнялись. Перун поднял свой щит и в этот момент в него вонзился чёрный меч. Щит раскололся на две части и меч оцарапал руку Перуна. Кощей занёс клинок для второго, уже колющего, удара. Громовержец не растерялся и врезал некроманту по черепушке древком секиры, да с такой силой, что тот свалился с коня. Бог слез с своего жеребца, взял секиру двумя руками и стал ждать пока "бессмертный" встанет. 

— Вставай, костлявый! По рылу никогда не получал что-ли? 

— Смеёшься, Громовержец, ну-ну... Посмотрим, кто будет смеяться последний. 

Кощей вскочил и ринулся на бога. Звон металла снова разорвал тишину кладбища. Перун оборонялся как мог, но Кощей наступал. Градом ударов он заставлял Перуна отступать к лесу. Выпад, Перун остановил клинок своей секирой, но тут же получил удар эфесом по лицу и упал на землю. 

— Тебе нас не остановить, бог. Твои силы тают на глазах, а меня питает великая энергия Нави. Тебе не победить. 

— Это мы ещё посмотрим. 

Перун сделал подсечку ногой, и Кащей свалился на землю. Встав на ноги, бог занес секиру над головой противника и вонзил ее ему в череп. Рука, крепко державшая до этого меч, ослабла и клинок выпал на землю. Перун пнул его ногой, вытащил секиру и склонился над Кощеем. 

— Рано ты меня со счетов списал, костлявый. Два вопроса: первый - кто даёт тебе эти силы? Второй - где купить сборник пафосных цитат? 

Кощей плюнул кровью Перуну в лицо. 

— Ты скоро узнаешь, Громовержец, —  Кощей закашлялся кровью. —  Скоро все узнаешь. 

Перун встал и с неба сплошным потоком начали бить молнии, превращая то место, где лежал Кощей, в оплавленную воронку. Вскоре от тела некроманта не осталось даже праха. 

— А каску было жалко. 


Перун без сил свалился на землю. Со стороны кладбища на него кинулась нечисть… 


***


— Дяденька, дяденька, вставайте! Ну сколько можно спать? 

Детский голос пробудил Перуна ото сна. Он открыл глаза и огляделся. Девочка которая была тогда на кладбище, сидела рядом с ним на кровати и держала стакан с каким-то мерзким пойлом. 

— Деда, он проснулся! —  звонкий крик раздался на весь дом. 

— Сонька, а ну слезь, не то я тебя сейчас розгами! 

Девочка показала язык деду и убежала на улицу с звонким криком о том, что "Дяденька проснулся!" 

— Аким, какого, прости, лешего произошло? 

— Вас Сашка притащил с Семарглом. Вы бездыханны лежать изволили. Так они ешо и девочку спасли, а она сестренкой Сашкиной оказалась. Деревню их всю нечисть пожрала, а девчонку в жертву хотели принесть. Но Сонька хороший ребёнок, умная она, не то, что Сашка. Вот обучить её… 

— Аким, вещи мои принеси. 


Леший принёс вещи Перуну. Одевшись, попросил деда накрыть чего поесть и вышел на улицу. Солнце освещало двор и всю деревню, согревая землю после недавнего урагана. Сонька сидела рядом с большим огненно-рыжим псом и, скорее всего не в первый раз, рассказывала историю о том как в "дяденьку" ударила молния, а он из неё вышел в доспехах, словно богатырь из сказок, и начал сражаться с другим, злым дяденькой. Но псу все нравилось, ведь он лежал на её ногах, а она гладила его за ухом. 


Перун сел на крыльцо и посмотрел в небо. В голове его было много вопросов, на которые, как он понимал, скоро появятся ответы. 


Продолжение следует… 

Хранитель "Ирония судьбы или в Старом склепе" Деревня, Славянская мифология, Крипота, Длиннопост
Показать полностью 1
101

Хранитель. "Три вампира в одну ночь"

Часть 1


Луна освещала давно покосившийся старый домик, в котором тусклым огнём горела лампочка Ильича. Павел Семеныч, старый сторож, выйдя из избушки, закрыл дверь на замок. Закинув ружье за спину, он поднял свёрток, который  вынес, и двинулся вглубь кладбища - путь его лежал в самый центр погоста. По пути он бормотал себе что-то под нос - не то молитву, не то какие-то свои старческие мысли. Его голос был тихим, звучащим буквально на грани полушепота, ведь погост - место упокоения мёртвых и не следует их тревожить. 


 Погост располагался близ Суртаево, деревни, что под Тулой. Тихое и загадочное место. Вокруг деревушки раскинулись древние леса, словно скрывая за собой от всего мира старинные дома и не менее старое кладбище с его покосившимися надгробиями. За лесами же на многие версты простиралась степь, по которой гулял вольный ветер. 

Деревня была давно забыта, её можно найти только на старых картах, а среди людей, знающих о ней, большая часть приходятся родственниками живущим здесь людям. Живут тут по большей части старики, да те, кто в свое время, не смог покинуть её. Немногочисленные приезжие, которые посещают эту деревню, являются теми самыми родственниками или людом из соседних деревень, что приехали полюбоваться местными красотами. 


Места здесь действительно живописные и было в них что-то… особое. Словно среди деревьев была разлита некая древняя сила, пропитывала каждую травинку, каждый листочек. Поговаривали даже, что тут раньше обитали язычники, но потом их православные побили, деревню сожгли, а святилище языческое огонь не тронул. После ухода язычников долгое время здесь ничего не было.  Но вот в 20 веке деревня тут появилась и люди живут до сих пор. Ночью только никто особо не выходит. 


Семеныч шел по кладбищу все дальше вглубь. Сквозь деревья было видно место, куда он шагал. Подсвеченный свечами пятачок вокруг могилы, а посередине стояло что-то похожее на избу. Это было старое святилище, которое поставили здесь язычники ещё до прихода православных на эту землю. Семеныч зашёл внутрь, закрыл дверь на засов и, встав на колени перед идолом, зашептал:

— Батюшка Хранитель, не за себя прошу, а за людей вокруг живущих. 


На улице послышались шаги. Сторож почувствовал на себе злобные взгляды. Он точно знал, что на него смотрят сквозь щели в рассохшихся досках, слышал шипение с угрозами и приказами выйти. 

— Разбушевалась нечисть местная. Покоя живым не дают. —  продолжил говорить старик.

Кто-то начал настойчиво стучать в дверь. Шипение переросло в рычание.

— Наведи порядок, всем сердцем прошу,  в долгу не останемся. 

Дед развернул свёрток - в нем был нож. Он хотел все сделать размеренно и спокойно, стараясь не обращать внимание на происходящее вне святилища. Взяв нож в руку, он услышал как за спасительным барьером, состоящим из хлипких стен да дубовой двери, раздался душераздирающий вой. Семеныч знал как воют волки, медведи, знал как воют волколаки, но такого воя он не никогда не слышал. 

"Нельзя медлить."  — подумал он. 


— Прости меня, Машенька, помни старого. 


Кладбищенский сторож  быстрым движением вогнал нож по рукоятку себе в сердце и таким же движением вытащил его, обагрив идол старого бога кровью. 


Луна, которая освещала кладбище, стала красной, и те, кто стоял за стенами святилища, несмотря на их количество и устрашающую силу, ринулись бежать. 


***


В Суртаево въехал чёрный Лексус. За рулём сидел мужчина лет сорока. Чёрные густые волосы спадали до плеч. Такая же темная борода, немного посеребренная сединой, украшала его суровое лицо. Мужчина был огромен: под два метра ростом и крепкого сложения. Голубые глаза смотрели прямо на дорогу. Мальчишки, игравшие у заборов, с огромным интересом провожали его машину взглядами, пока она не скрылась за поворотом. 


Он проехал несколько домов и остановился около магазина. Вышел из машины и тяжёлым шагом зашёл в него. У прилавка стояла молодая, лет двадцати, продавщица. Русая длинная коса была перекинута на грудь. Халатик обтягивает сочную фигурку.  В магазине было пусто. Девушка о чем-то увлеченно болтала по телефону. 


— Ой, Зин, и не говори, я-то думала у них с Людкой любовь, а оказалось… —  она увидела в дверном проёме мужчину. —  Зин, я перезвоню тебе. Мужчина, на дверях табличка висит, и там русским по белому написано  "обед" , не по глазам?! 

— Извините, не заметил, —  громогласным басом ответил мужчина, чем немного испугал девушку. — Я не займу у вас много времени… 

— Обед! Приходите через 23 минуты. —  упорно гнула свою линию девица.


Нахмурив брови, он посмотрел на девушку, но тут же изменил свой взгляд и на лице его возникла лёгкая, добрая улыбка. 

— Так дождь ведь. —  сказал он, все так же приветливо улыбаясь.

— На небе ни тучки, какой до…  —  раздался гром, и сухую землю начал поливать дождь. —  И правда… Ладно, посидите тут у меня. 


Мужчина сел и начал осматривать витрины. Мука, хлеб, крупы, макароны, конфеты и многое другое в скудном количестве украшали полки магазина. Тем временем, девушка изучала незнакомца. Белая рубашка, закатанная до локтей, не скрывала его мускулистые руки, жилетка и облегающие  брюки серого цвета, на левом запястье солидные золотые часы. "Клоун какой-то", —  подумала девушка, но тут же отогнала эти мысли, поняв, что он привлекает её. 

— А вас как зовут? —  застенчиво спросила она. 

— Пётр Богданович Громов. А вас? —  невозмутимо ответил мужчина.

— Нас то, Рита Павловна Синицина. —  с серьёзным видом, затем улыбнувшись, сказала она. —  А вы к нам откуда и по какому делу?

— Из Москвы, Рита Павловна, по делу, секретному. —  сказал он, улыбнувшись. —  Ну, а если серьёзно, следователь я. Люди у вас пропадать часто стали, да настолько часто, что меня вызвали. 


Рита изменилась в лице. Страх, горе и надежда в этот момент переполняли её. На глазах появились слезы, и она отвернулась, чтобы их вытереть. 


— Пётр Богданович, вы только себя погубите. Не надо вам этого, уезжайте. Тут людскими силами не справиться. —  не оборачиваясь сказала она. 


— Это почему же? —  Громов удивился такому заявлению.

— Пробовали. Савельев на той неделе мужиков собрал: взяли они кто вилы, кто топоры, у кого ружье было. Человек двадцать их было - с деревень соседских даже приезжали. Весь день они готовились, а под вечер в лес ушли. На утро вернулось только шестнадцать: кто седой, кто раненый. Один - Сашка из Зубровки - совсем молодой, через дня три помер. Сердце остановилось. А мужики запили. Ко мне за водкой как-то, жены их , Мальцева с Беркутовой, заходили. Так говорят, что чудом в старой церкви спаслись мужики, ни то от волков, ни то от кого ещё страшней. Не надо вам этого, Пётр Богданович, уезжайте.-  в ее глазах плескалась паника.


— Ну, Рит, я это сам уже решу. Вы мне скажите только, где комнату у вас можно снять?-  Пётр поднялся со стула и посмотрел в окно. Дождь закончился.


— Это к деду Акиму вам надо. Он в конце деревни, у леса, живёт, лесник наш. 

— Спасибо вам, Рита. Можно мне ещё шоколадку ту, молочную? Это вам. —  слегка улыбнулся следователь.


— Спасибо Пётр Богданович. Ой, а что мы с вами все на вы, да на вы, давай на ты? —  девушка слегка зарделась.

— А давай! —  он улыбнулся, отдал шоколадку, подмигнул на прощание девушке, и вышел из магазина. Сев в машину, он поехал к деду Акиму. 


Дед Аким жил около леса, в двухквартирном доме. Пётр остановил машину и, заглушив двигатель, осмотрелся. В ограде аккуратно расположены клумбы с цветами, ровные ряды деревьев: яблони, груши, черемуха, берёзы - можно было сказать, что от Акима лес и начинался. Из ограды был проход в огород: недавно прополотые грядки с луком, морковкой, чесноком, кусты малины, черники, картошка, в общем, чего только не было. Сам дом деда Акима был бревенчатым, видно было, что за ним ухаживали, резные наличники были свежевыкрашены. Подойдя к калитке, Пётр увидел сидящего на крыльце Акима.

— А я-то уж думаю, чьих енто рук дело, дощ посредь бела дня вызывать? —  на крыльце сидел дед Аким и курил папиросу, которую сам скрутил из газеты и самосада. —  Ну, заходи, мил человек, коль с намерениями добрыми - хлебом да солью пожалую, а ежели зло мыслишь тады оглоблей по спиняке получишь. 

— Ты дед капкан-то свой убери, или не признаешь? —  дед впился глазами из-под густых бровей в гостя, и через мгновение запричитал. 

— Ох, батюшки родные, извини старого, что не признал сразу-то, я уж и запамятовал как вы того этого... сложены. Заходите, пожалуйте Пе… 

— Пётр Богданович. —  глаза Громова слегка сузились.

— Да, Пётр Богданович, в дом жалуйте, сейчас я вам и откушать организую и выпить чего. —  засуетился старик.

Пётр зашёл в дом. Внутри было так же ухожено: ни пылинки, ни соринки. Чистота одним словом. Вся утварь была сделана вручную, и видно,что мастером. Пётр сел на табурет около стола. Немного погодя в дом зашёл дед Аким с полной корзиной овощей. 

— Пётр Богданович, вы к нам как? —  решил полюбопытствовать старик.

— Прислали меня вам на помощь. Аким… ? —  Громов вопросительно посмотрел на Акима. 

— Ярославович я. — ответил дед.

— Аким Ярославович, мне б комнату у вас снять на время, да поди вы расскажете чего твориться у вас тут? 

Дед Аким быстро настругал салаты, вытащил печеную с мясом картошку из печи, нарезал сало и достал бутыль самогона с двумя стаканами. Налив себе и гостю, сел за стол. 

— Да вы угощайтесь, батюшка, вот, чем богаты. Комнату я вам дам, да и все, что ведаю, расскажу. Только можно без людского этого всего? 

— Да, можно, на доме чары от посторонних, я видел. —   взгляд "Петра" стал слегка насмешливым. 

— Батюшка Перун, Павел Семеныч вызвал тебя, собой пожертвовал, главное шоб ты явился. 

— Кто он, этот Павел Семеныч? 

— Людь он. Ой, энтот человек, хранитель кладбищенский был. Стал первым замечать, шо происходит. Нечисть с начала того месяца стала людёв жрать. — грустно вздохнул старик. —  В дома не ломилась, только тех, кто по неосторожности попадётся, того и сожрёт. Поначалу оборотни прибежали, альфы, стаей.

Аким поднял стакан, словно предлагая почтить память погибших от рук чудищ. Перун проделал аналогичное действие и жидкий огонь обжег пищевод.

— Апосля кровососов несколько штук принесло, а за ними и мёртвые из могил вылазить стали. Как вурдалаки налетели, так и из домов выманивать начали кто деток, кто взрослых,  тож как попадётся. —  продолжил лесник. —  Люди и сами хотели их прогнать, да только не получилось. В церкви старой спаслись, да не все.


Старик с силой ударил по столешнице, да так, что утварь подскочила. По глазам было видно, что ему больно вспоминать произошедшее.

— Одного они обернули, суки такие,  пацан-то молоденький был. Ну и Павлуша ждать не стал пока людев пержрут,  вас призвал. 

— А ты у нас, стало быть - леший местный? —  Перун задумался.

— Так и есть. — кивнул старик.

— А чего к людям жить перешёл? 

— Да так оно сподручней. Лесником я у них тружусь, а они мне ешо и плотют за то. — лицо Акима стало ехидным. — Пугать никого не надо, шоб не лазили в места заповедные, я им так сказал куда не соваться, и перестали. Людям у них больше веры нежели лешему. Да и за то время привязался я к ним...


До вечера дед Аким рассказывал, как все началось, кого съели, к кому сходить нужно чтоб узнать чего. После разговора дед Аким провел Перуна в комнату. Сев на кровать, старый бог пододвинул к себе столик, что стоял у окна, достал ежедневник и, сделав необходимые записи, лёг спать. 


***


Звуки хлопков за окном разбудили Перуна. Он открыл глаза и прислушался. На самой грани слышимости он снова различил приближающиеся хлопки, кажется, крыльев. Неведомое существо пролетело прямо над домом. Перуну звуки показались знакомыми, но он хотел убедиться окончательно. Так как окно его комнаты выходило на лес, то он отправился к лешему. Дед Аким сидел в противоположной комнате  и тоже смотрел в окно, из которого открывался вид на деревню. Потревоженный звуком открывшийся двери, леший не оборачиваясь произнес:

— Прилетели, батюшка. К Степановым прилетели, а у них же дите дома одно, они в район уехали вчера. Выручать надо. 


Перун подошёл к окну и вгляделся. Луна не давала много света, но то, что нужно было увидеть, он увидел. Темная фигура стояла у входной двери и, судя по всему,  стучала в неё. Выглядела она как обычный человек. Темной ночью невозможно было увидеть, но бог был готов поклясться, что у фигуры не было тени, а глаза пылали красным. Это был вампир.

Перун заметил на крыше движение. Там сидели ещё два вампира. Первый уже частично обратился: человеческое тело, вместо рук - огромные расправленные крылья, слюна капала из его огромной пасти полной клыков, расползающейся в голодном оскале, а глаза рыскали вокруг дома. Второй вампир выглядел как обычный человек и сидел вполне спокойно, но по его резким и рваным движениям было видно, что его мучает жажда… 

— Аким, следи за обстановкой. Мне же нужно спровадить незваных гостей...


***


Стук в дверь разбудил Димку. Он открыл глаза, но не спешил вставать. "Может быть собака опять с цепи сорвалась в дом просится?" —  подумал он и, стащив одеяло, спустил ноги на пол. Стук повторился и Димка вздрогнул, мурашки пробежали по телу. Страх начал потихоньку подниматься по ногам, но мальчик отогнал его и спокойно из дальней комнаты пошёл к двери. В дверь ещё раз постучали и мальчик остановился. До двери было метра три, но он не спешил открывать её, ведь родители вернуться только днем и строго настрого приказали никому дверь не открывать. 

— Кто там? —  неожиданно пискляво произнёс Дима

— Мальчик, я заблудился, а мне надо передать весточку одному смелому молодому человеку, но не могу найти дом, можешь помочь? —  вампир старался сохранить спокойствие, но голод преобладал над ним и голос его иногда срывался на рык. 

— А кого вы ищите, дяденька? 

— Дмитрия Степанова, мой маленький друг. Его родители просили передать, что они приедут только следующей ночью и сказали мне посидеть с ним. 

— А как вас зовут? 

— Мне что, с дверью разговаривать?! —  от нетерпения вампир взбесился, но тут же пришёл в себя. —  Прости, просто я устал и голоден, открой хотя бы дверь. Невежливо так с людьми разговаривать. 

— Ну хорошо. —  Дима подошёл было к двери и даже протянул руку к ручке, но потом резко убрал её. —  Дяденька, а вы мне ничего плохого не сделаете? А то как-то страшно мне. 

— Не бойся. Открой дверь и ты увидишь, что я не могу навредить тебе. 


Улыбка растянула пасть вампира в тот самый момент когда Дима открыл дверь. Последнее, что мальчик увидел - это клыки, полная пасть клыков...


Луна скрылась за тучами и начался дождь. За спиной у того, что гипнотизировал мальчика промелькнула молния и раздался гром. Тварь, стоящая на крыше, увидела мужчину, что появился на дороге и грозным взглядом сверлил спину гипнотизирующего. Кровосос вскинул крылья и стрелой метнулся к мужику, но порывы ветра завернули его и он упал в грязь перед ногами Перуна. Небесно-голубые глаза высекали молнии, и тяжелая рука схватила вампира за шею. Силы кровососа не хватало чтобы высвободиться из крепкого захвата. На помощь ринулся новообращенный, прыгнув с крыши, но не долетел до старого бога. Удар молнии откинул его в сторону.  Перун сдавливал шею вампира пока тот не перестал бороться, а тело не обмякло. Второй рукой он схватил голову и вырвал её вместе с позвоночником из туловища вампира. Взгляд бога упал на “гипнотизера”.

— Негоже деток пугать, ёндин сын. —  голос отголосками грома пронесся по всей деревне. 

Фигура вампира напряглась, готовясь к бою. Пасть ощерилась в оскале - видно было, что кровосос нервничал.

— Кто ты?! Это наша добыча! Проваливай или я убью тебя, фокусник. —  страх и непонимание, злость и ненависть в голосе вампира вызвали улыбку у Перуна. 

Вокруг бога заплясали искры зарождающихся молний. Глаза его засияли потусторонним светом, а голос лязгнул металлом.


— Ты что, с первого раза не слышишь? 


В мгновение ока Перун оказался около вампира, который пятился к дому, но дверь не пускала его дальше. На лице упыря стало проявляться понимание - с кем его свела судьба.

— Вот и правосудие настало. —  сказало божество, зажигая на своей ладони слабые разряды.


Перун вогнал руку вампиру в грудь. Нащупав мёртвое сердце, его пальцы покрылись уже настоящими молниями. Боль. Жгучая боль, впервые за много лет проникла в тело вампира. Его тело сотрясалось, энергия, проходящая через него, разрывала органы и плоть, крошила кости. Он сгорал изнутри, в его глазах были видны лишь боль и ненависть. Спустя несколько секунд всё было кончено. Всё, что напоминало о вампире - прах, быстро уносимый ветром. 

Со смертью упыря развеялся и морок, наведенный им. Димка, вышедший за время боя на улицу и незамеченный кровососами, очнулся и озадаченно осматривался по сторонам. Перун решил помочь мальчику.


— Ты чего это, Димка, ночью по улице шастаешь? —  взгляд Громова стал немного строгим.

— Я? По улице? Дядь, а я и не знаю, я ж спал... а вы кто? —  недоумение на лице мальчика проступило еще явственнее

— Сосед твой новый. Пётр Богданович меня зовут. 

— Дядя Петя, а вы можете до утра со мной тут побыть, а то страшно. —  лицо мальчика выражало просьбу. 

— Могу сынок, могу. — теплая улыбка тронула губы Перуна.


Утром Пётр Богданович ушёл от Степановых. Всю ночь он просидел у кровати Димки и вслушивался в ночь. Придя к Акиму, он обнаружил старика испачканного в крови, спящего сидя на табурете,  стоящем на крышке от подпола. Стараясь не шуметь, Перун закрыл дверь, но дед в момент проснулся. 

— Ловко вы энтих кровопийц, батюшка. —  сказал Аким со странной интонацией. Перун не разобрался какие чувства дед вложил в эти слова.

— Ты труп кровососа подобрал? —  он посмотрел на окровавленную одежду.

— Я, чего он на дороге валяться будет? Я его в погреб кинул,  ночью сожгем собаку. —  Аким притопнул ногой по крышке погреба. Оттуда послышались сдавленные ругательства в адрес хозяина дома.

— Дай-ка, я осмотрю его.


Дед встал со стула, открыл погреб и зажёг свет. Перун спустился в подвал и увидел, как между мешками с картошкой, рядами банок с соленьями да компотов, лежал здоровый труп вампира. Громов подошел к нему и, толкнув ногой, развернул лицом вверх. Была лишь одна проблема - лица не было, да и головы в принципе тоже. Вдруг опять послышались ругательства, уже слышанные Громовым ранее. Взгляд его упал на мешок, лежащий чуть поодаль и активно шевелящийся. Старый бог вытряхнул содержимое мешка, коим оказалась та самая недостающая голова, на землю. Послышались маты:


— Больно, зараза такая! Чтоб тебя леший задрал, козел вислоухий!

— Хех, не думал, что упыри нынче такие косноязычные пошли. Вот раньше да! Могли простыми словами так обложить, что даже Чернобог с Кощеем краснели! —  глаза Перуна стали ехидными. Опять послышался мат.

— Ты думаешь, раз искорки призывать можешь, так победишь нас, колдун? — рявкнула оторванная голова. —  На наше место придут новые, более сильные.


— Хах, сначала фокусник, теперь колдун. Как потом-то величать будете? — усмехнулся Перун.

— Смейся-смейся, человечек. Посмотрим, как ты будешь смеяться когда Он соберёт свою армию. — улыбка головы стала змеиной.

— Кто соберёт? —  бог нахмурился.

— Жди, мужик, скоро в крови захлебываться будешь. Хах-ах-а-кхх. — смех прервался от звонкой оплеухи Перуна.

— Повторяю вопрос - кто соберёт?- голос вновь, как ночью, стал похож на отзвуки грома.

— Пошёл к черту! Хотя... он ведь тоже скоро явится. —  прошипела голова, под конец улыбнувшись.

— Ну, как знаешь. 

Перун подошёл к внешнему выходу из подвала и открыл дверцы. Солнце заставило вампира вспыхнуть. От боли тот не мог уже кричать - лишь открывать рот в безмолвном крике. Когда в руках Перуна, покрытых прахом, остались лишь позвоночник и насаженный на него череп, он закрыл дверцы и, разворачиваясь, споткнулся о что-то, не то мешок, не то ещё одно тело. 


— Так, а это что такое?

Продолжение следует...

Хранитель. "Три вампира в одну ночь" Славянская мифология, Деревня, Длиннопост, Крипота
Показать полностью 1
1807

Бабушка и майор

М - майор, П - полковник.

(П) - Евгеньев! Майор! Как слышно?

(М) - Хорошо слышно, товарищ полковник!

(П) - Ты почему остановил долбанную танковую колонну?!

(М) - Там на дорогу бабка вышла, и стоит.

(П) - Какая бабка?!

(М) - Не знаю, сейчас разберусь... Говорят с козой.

(П) - Вы там нанюхались что-ли чего-то?! Убери её оттуда к чёртовой матери! Если опоздаете на учения - поотрываю вам ваши пустые...

(М) - Есть товарищ полковник!


(М) - Здравствуйте бабушка!

(Б) - Здравствуй сынок!

(М) - Бабуль, вы отойдите пожалуйста! Нам ехать нужно! Видите, сколько техники задерживаете?

(Б) - Никак снова война, сынок?

(М) - Да нет, бабуль, учения у нас. Отойдите пожалуйста с дороги. Здесь проезд узкий, овраг...

(Б) - Сынок, ты прости меня старую, не хотела я вам мешать. Мне забор бы поднять. Упал, окоянный. Дал бы ты мне пару хлопчиков, вмиг бы управились.

(М) - Кхм... Хорошо бабуль, я сейчас чего нибудь придумаю. А что в деревне, мужиков нет что-ли?

(Б) - Одна я. Я да Зинка - коза моя несчастная...

(М) - Не понял... Как одна?

(Б) - Так получилось сынок.

(М) - Ясно. Григорьев!! Капитан!!

(К) - Слушаю товарищ майор!

(М) - Оставь мне пару орлов, а сам двигай с колонной к 34 сектору. Я потом на уазике вас догоню.

(К) - Есть!


(М) - Как же так вышло бабуль? Деревня то совсем заброшена... Что же вы не переехали в райцентр?

(Б) - Да кому я нужна сынок. Нет там никого у меня. Привыкла уже.

(М) - Да тут же даже улицы бурьяном зоросли! Дома полуразрушены... С ума сойти.

(Б) - Зато трава рядом с домом. Зинка рада. Вон уже мой дом.

(М) - Так ребята! Видите забор? Давай, дружно, навались!..


(Б) - Попейте молочка сыночки! Спасибо вам, Господь мне вас послал!

(М) - Спасибо бабуль! А что, свет у вас есть?

(Б) - Да, вон керосиновая лампа на столе.

(М) - Что, электричества разве нет?!

(Б) - Да какое там... Давно нет.

(М) - Таак... А пенсию? Как вам доставляют? Дороги то толком и нет. А продукты?

(Б) - Зинкино молоко, да редиска с капустой - вся наша пенсия. Огород покамест есть...

(М) - Ну с... Извините. Бабуль, я скоро буду в райцентре, дня через три. Все узнаю, что можно - поправим. Вы не переживайте. Может быть, переедете в город? Я помогу.

(Б) - Здесь я родилась, здесь и останусь сынок. Не утруждай себя, не нужно, не поеду я. Земля без людей - дикая, не должно такому быть. А если действительно помочь хочешь - переезжай сюда, с семьёй. Здесь земля волшебная, всё растёт. Лопату воткни - черенок зацветёт... Соседний дом видел? Хороший, справный... Наведёшь там порядок, живи - радуйся. А воздух здесь какой? Его же на хлеб вместо масла намазывать можно. Детишки твои враз окрепнут. Болеть перестанут.

(М) - Погодите... Я же вроде не говорил вам про детей?

(Б) - Не говорил, верно. Тут и гадать не нужно, больные они все в городе... Ветерок подует - чихают? Правда ведь?

(М) Ну... Правда, бабуль. Знаете, насчёт переезда не знаю, но в выходные я поговорю с друзьями, подлатаем домик вам немного.

(Б) - Спасибо родные! Езжайте с Богом!


(М) - ...Как нет деревни в базе?! Девушка, вы что, в своём пенсионном фонде, совсем с ума сошли?

(Д) - Мужчина, я вам уже в десятый раз отвечаю - нет в базе. И вашей... Эээ... Марьи Степановны - тоже.

(М) - Где у вас здесь управляющий? Что за бардак?

(Д) - В отпуске, я за неё.

(М) - Тьфу! Я в область позвоню, пусть разберутся!

(Д) - Звоните хоть в Москву. У нас инструкция...


(М) - Бабуль, я позвонил в электросети и в пенсионный, обещали скоро разобраться.

(Б) - Спасибо тебе родимый, да не нужно было так за меня беспокоиться. Но хотя свет вам пригодится.

(М) - Я тут с друзьями, вот Женька и Игорь. А вот жена моя - Катя. Мы тут краски привезли, по электричеству мелочи, генератор. Так что давайте, показывайте фронт работ.

(Б) - Не знаю как и благодарить вас, денег то у меня нет...

(М) - Что вы бабушка! Нам только в радость! Природа вон какая у вас! За одни виды деньги брать можно! Ну так что ребята, погнали?


(К) - Миш, ты не спишь?

(М) - Ну нет. А что Кать?

(К) - Я давно хотела с тобой поговорить. За время отпуска, что мы находимся в деревне, Серёжка с Оксанкой стали совсем другими.

(М) - То есть?

(К) - Они уже как две недели не пользуются ингаляторами.

(М) - Да ладно? Правда?

(К) - Правда! Может переедем? Васильевы и Кравцовы тоже вроде собираются. А детей в школу я сама возить буду, тут же километров десять...

(М) - Может и переедем...


(М) - Кать, ты не видела бабу Машу?

(К) - Не видела, может опять у Васильевых, чай пьёт?

(М) - Нет не было. Я уже у Игоря и Женьки и даже у Артёма спросил - не видел её никто со вчера.

(К) - А козу видел?

(М) - Нет...

(К) - Так может она опять за ограду убежала, а баба Маша пошла её искать.

(М) - Наверное... Поеду, посмотрю.


(М) - Здорово дед!

(Д) - Здорово, коль не шутишь... Ты откель взялся тут в лесу?

(М) - Я из Авдеевки. Тут бабушка не проходила? С козой?

(Д) - Из Авдеевки? Мне то не заливай... Там уже лет пятьдесят как никто не живёт.

(М) - Раньше не жил, вернее - жил, но только одна Марья Степанова. Не видел?

(Д) - Великие Угодники! Ты что это, Марью видел?

(М) - Видел... Соседка это моя. Козу наверное ищет.

(Д) - С... Сынок! Нет её. Нету. Умерла, погибла давно, в войну ещё. Но некоторые её видели!

(М) - Вы что-то путаете.

(Д) - Да нет же! Она это - говорю тебе! Ты на кладбище сходи, за Авдеевкой, там могилка её. Мне отец показывал, и рассказал как она погибла!

(М) - Ясно всё с вами.

(Д) - Ты послушай, в 42-ом году наши части отступили отсюда. Немцы повели через Авдеевку танковую колонну. В ту пору, Марья козу свою искала, нашла, да увидела танки на дороге. Вот и встала у них на пути.

(М) - И что?

(Д) - Да ничто. Первый танк хотел её объехать через кусты. Да и свалился в овраг... Второй... Второй задавил её. Так-то вот. У неё два сына на войне погибло. Знала она где встать на дороге, рассчитала... Теперь видят её иногда с козой...


(К) - Не знаю, а я верю! Хорошая она была.

(М) - Да, и поиски ничего не дали...

(К) - Ты нашёл её могилку?

(М) - Нашёл... Пойду завтра... Подкрашу красную звезду.

Показать полностью
153

Цикл "Гришка". Коса, кому краса, кому погибель

«Ариадна», - гласила яркая вывеска над одним из самых посещаемых салонов красоты. Шумный город кипел, наваливался на людей своими радостями, проблемами и нуждами. Проблемы проблемами, а вот красота всегда требовала жертв. И жертвы приезжали, приходили и просто забегали. Уютная атмосфера, прекрасные мастера своего дела, широкий круг клиентуры, всё способствовало поднятию имиджа этого заведения. Стрижка, укладка, маникюр, вау! Всё для самой прекрасной половины человечества! Был здесь ещё не менее примечательный уголок, предлагавший милым дамам широкий ассортимент накладных локонов, париков и всякой другой бутафории, делавшие принцесс королевами. Как говорится, на всякий вкус и кошелёк. А вот и товар, в общем, особым спросом который и не пользовался, но в силу своего происхождения, имел довольно разные ярлычки ценников. Косы чёрные, рыжие, русые, косы цвета платины ждали своих покупательниц. Сделанные из тонкого нейлона и других искусственных волокон, разной длины и толщины, они были умело размещены на самом видном месте этого царства красоты. Но в этом царстве была и истинная королева – натуральная, безжалостно покрывающая все карты напыщенного лоска. Золотистая коса, цвета спелой пшеницы, несомненно, когда-то украшавшая настоящую женскую головку, не знающая щипцов для завивки, красок, масок и бальзамов для волос. Постороннему показалось бы, что срезана она была только что с деревенской краснощёкой девахи, вскормленной свежим воздухом, солнцем и молоком, так бросалась в глаза она своей свежестью, здоровым блеском и довольно внушительной длинной. Сейчас, такой на современных барышнях не увидишь. История её появления тоже была не совсем обычной.


Дело в том, что принёс косу молодой парень, пряча лицо под капюшоном серой толстовки. Проскользнув через стеклянную дверь, он развязно вытащил из рюкзачка это сокровище и помахал им перед носом девушки, стоявшей за стойкой. «Ввот, принёс, может, купите, уступлю ппо дешёвке», - заикаясь, пробормотал он, не глядя на девушку. Та, сначала, неодобрительно покосилась на пришедшего, потом оценивающим взглядом окинула предлагаемый товар. «Чёрт возьми, хороша», - подумала она, отметив толщину и блеск. – Чуть-чуть поработать, и можно весьма неплохо продать, натуральные волосы всегда были в цене. Нет, не пустить на наращивание, оставить, вот так, как есть, во всяком случае, пока».

О цене договорились быстро. На вопрос о том, откуда такая красота, парень что-то невнятно промямлил, типа сестра модную стрижку сделала, отрезав надоевший хвост под корень, а потом сгрёб трясущимися руками деньги и исчез за дверью, в хаосе бьющей через край жизни. «Ага, сестра отрезала, жди», - усмехнулась девушка, желая незамедлительно показать приобретение всем мастерицам, создающим шедевры в этом уютном уголке.


Золотистая коса вызвала удивление и восхищение многих, кто находился сегодня в салоне. Отливающие здоровым блеском волосы заструились между пальцев, знающих в этом деле толк. «Шикарная вещь»! – воскликнула одна из клиенток, с завистью оглядывая косу и мысленно сравнивая её со своими жиденькими локонами, повидавшими, казалось всё на своём веку. Нина, так звали девушку, которая сейчас провела удачную сделку, отошла в свой уголок и положила косу на ворох локонов, торчавших из огромной коробки. Занимаясь привычными делами, она поминутно оглядывалась, удивляясь, что же так влечёт её к этому олицетворению женской красоты. Сначала её показалось, что золотистый оттенок растворился в разноцветной массе локонов, и коса уже стала светло-русой, потом этот цвет потемнел, налился чернотой, и вот уже на Нину смотрит этакая гадина, которая пытается медленно сползти с края коробки. Девушка помотала головой, пытаясь избавится от наваждения. Нет, всё как было, никаких изменений и перемещений не наблюдалось.


***


Рабочий день подходил к концу, принося всем неумолимое желание оказаться дома, под сенью родной крыши с чашкой горячего чая или бокалом полусухого в руках. Поток клиентов иссяк, превратившись в одиночные фигуры, забегавших в салон что-то подправить, подстричь, или просто поболтать со знакомыми, разнося мелкие, ничего не значащие сплетни. Появление этого полного лысоватого человека, заставило товарок засуетится, забегать, изображая на смазливых личиках милые приветливые улыбки. Пал Палыч, так звали хозяина, не баловал это место своим посещением, но будучи на веселе, позволял некоторые вольности по отношении к работающим здесь девушкам. Мог и крепко выматерить, заметив забившийся под кресло клочок волос или малюсенькое пятнышко на поверхности зеркала, мог и приобнять, чмокнув любую девушку слюнявыми губами. Настроение сегодня у него было приподнятое, отчасти от солидной дозы алкоголя, отчасти от аппетитных закусок и приятного времяпрепровождения, скорее всего, с очередной пассией. Маленькие мышиные глазки забегали по большому залу, по лицам девушек, ожидающих поворота событий неизвестно в какую сторону, а потом губы мужчины растянулись в слащавой улыбке, и он, пробормотав что-то нечленораздельное, звонко шлёпнул Нину, оказавшуюся рядом, по круглой, обтянутой джинсами заднице. Тут же забыв о своей «милой» проделке, он грузно опустился в кресло, издавшее противный скрип под тяжестью холёного тела и разразился хвалебной речью в честь жриц храма красоты, созданного его заботливыми руками и умной головой. «Опять нажрался, боров проклятый», - подумала Нина, отступая за свою стойку, морщась от отвращения. В её ушах до сих пор стоял звонкий шлепок, а задница возмущённо горела от удара толстой пятерни. Такое развязное обращение Нине не нравилось, но, зная, какое переменчивое настроение у хозяина, который мог в любое время указать на дверь со словами: «Ножки в помощь», она решила промолчать, загоняя обиду в глубь нежной женской души. Нервно передвинув коробки из одного угла в другой, девушка остановила свой взгляд на косе, лежавшей на самом верху коробки, провела рукой по заплетённым прядям. «Коса, девичья краса! Вот обмотать бы такой косой толстую красную шею этому борову, пусть бы посмеялся», - подумала она, представив синий вывалившийся язык и красную одутловатую харю с выпученными глазами. Представленное не испугало, не вызвало чувство омерзения, а наоборот, даже настроение подняло. Оказавшись за стеклянной дверью, Нина с упоением вдохнула вечерний воздух свободы и направилась к остановке, совершенно забыв о переживаниях и нахальстве подвыпившего Пал Палыча.


***

Пал Палыч шумно глынькал воду прямо из крана, заливая разбушевавшийся пожар в глотке. Вспоминая, какого шороха он навёл в личном заведении, мужчина с довольной миной погладил обвисшее брюхо и завалился на широкую кровать, наполняя комнату громким храпом и запахом дорогого одеколона, в перемешку с потом и алкогольными парами.

Золотистая змейка бесшумно проскользнула по пушистому ковру, поднялась по ножке кровати и медленно продолжила свой путь, прячась в складках тёплого одеяла. Вот она осторожно коснулась пухлой руки спящего и проскользнула под подушку, оказавшись через минуту на оголённом плече, настойчиво пробираясь к шее, прикрытой складками мясистого подбородка. Скоро змейка, как вязанный шарф крепко обхватила в несколько рядов шею мужчины и начала затягиваться безжалостными петлями, преграждая путь воздуху, сжимая кровоток и ломая гортань. Пал Палыч спросонья царапал грудь, стараясь схватить злополучную удавку, ослабить петлю и вдохнуть глоток воздуха, который требовали его трепещущие лёгкие. Волосяным арканом, накинутым чьей-то сильной рукой, петля медленно, но верно сжимала горло, проникая концом в судорожно открытый рот, забивая его изнутри кляпом оживших золотистых волосинок. Тело мужчины напряглось, босые ноги беспорядочно заскользили по простыне в поисках опоры, глаза вылезли из орбит, позвоночник выгнулся дугой, приподнимая грузное тело, а потом это тело тяжело рухнуло, и только дёргающиеся пальцы ещё несколько секунд выбивали дробь, постепенно теряющуюся в складках мягкого одеяла.


***


Не о дочери мечтал Варун, сын должен род продолжать, опорой да защитником быть, сын должен лес под посевы выжигать, землю обрабатывать да бросать в неё семя благодатное. А тут шестая дочь на старости лет! Времена неспокойные. Хоть род его и небедный, а чего с девок взять, вырастет, вылетит из гнезда, да будет спину гнуть на свою семью, вдали от отца с матерью. А тут ещё половцы! Всё чаще и чаще стонала земля, от топота орды, даже в их глушь всё чаще и чаще доходили вести о выжженных и разграбленных деревнях, что на южной стороне. Даже женщины и дети учились владеть оружием, а бабье ли дело лук со стрелами в руки брать, ей хлебы печь, да детей рожать! Вот и старшая Яромила, туда же, то нож играючи в самую цель вгонит, то стрелу выпустит, что мужику на зависть – меткий глазок у дурёхи. Старый Варун вздохнул, нападут половцы, не отобьёмся, вот и стоит ли подати князю платить, если в нужный момент вряд ли поспеет, да и встанет ли на защиту глухой деревушки, затерявшейся в лесах. А вот половецкий хан хитёр, небольшие отряды везде рассылает наткнётся вот такой отряд на поселение, стариков побьют, закрома разграбят, избы пожгут, а молодых в полон возьмут, а про девок и говорить нечего. Снасильничают, а кого смерть не приберёт, свяжут косами друг к дружке и погонят в степи свои. А такой товар можно было продать, обменять или оставить в личное пользование. Охрана была сильною, следили день и ночь, чтобы «товар» руки на себя не наложил. Мрачные раздумья прервал звонкий смех Яромилы, ярким лучиком промелькнувшим мимо отца. Вот она, душенька, любимица. Замуж бы её скорей, с родителями жениха уж давно сговорено, пусть бы в любви да в счастии пожила. А может, бог сжалится, отведёт беду чёрную, Если бы знал Варун, что беда чёрная уже недалече, не сидел бы, не думал думу мрачную, а собрал бы род свой и двинул на север, в глухие леса, где любая тропка - защитница.


Войско Кончака шло по намеченному маршруту, уничтожая на своём пути большие селения, пополняя запасы награбленного добра да бесконечные вереницы пленных. Воины Кончака довольно улыбались и говорили что-то на своём незнакомом наречии, подгоняя нагайками отставших женщин в рваных рубахах, прижимающих к себе детей. На стоянках их разделяли, не обращая внимания на крики и плач, щедро полосуя нагайками по плечам и спинам жертв, оставляя крупные кровоточащие рубцы. Сам Кончак, давно уже отправил несколько десятков отрядов по окрестностям, приказав привезти как можно больше добычи, во славу предкам и процветания его народа. Несколько отрядов вернулись, присоединившись к основному войску, хвастаясь награбленным и доблестью своих самых сильных воинов. Кончак ждал Ургуна, своего младшего сына, первый раз участвующего в набеге на эти богатые земли. Давно он должен бы уже вернуться, но ни посланные лазутчики, ни время ожидания не принесли хороших вестей. Небольшой, вдвое уменьшившийся и изрядно потрёпанный отряд, вернулся с наступлением сумерек следующего дня. С презрительной ухмылкой Кончак окинул взглядом скудный обоз с награбленным и небольшую кучку людей, тесно жавшихся друг к другу.

- И ради этого ты оставил гнить на чужбине моих лучших воинов? – обратился он к Ургуну, понуро опустившему голову.

- Отец, я знаю, добыча ничтожна, но есть то, что понравиться тебе и усладит твоё взор и тело. Она владеет луком не хуже наших воинов. Многих из них она отправила к предкам своими нежными руками, которые посылали стрелы так же метко, как и твои воины.

С этими словами он выдернул из кучки пленных тоненькую девушку, щёку которой пересекал кровоточащий рубец.

- Хочешь сказать, что эта женщина одержала верх над самыми прославленными воинами? И ты предлагаешь её мне, в качестве услады, подпортив лицо плетью, - гневно закричал Кончак.

Глядя сейчас на эту девушку, никто бы не сказал, что эти хрупкие руки могли натягивать тетиву и пускать стрелы точно в цель, поражая врага. Её разум не помутился при виде сгоревшего отчего дома и порубленных саблями родных, исполосованные плечи не согнулись от ударов нагаек, а голубые глаза смотрели яростно и враждебно, испепеляя хана взглядом, наполненным ненавистью.

Ещё раз взглянув на добычу сына Кончак расхохотался.

-Красивые женщины всегда в цене, а если эта ещё и владеет оружием, то её цена возрастает вдвое. Я посмотрю, что она умеет завтра, а сейчас, прочь!

Подавленный Ургун поспешил скрыться подальше с глаз разъярённого отца, напоследок дав распоряжение своему воину, показывая на хрупкую девичью фигурку.


***


Утро выдалось серым и мрачным. Облака заполонили небо, скрывая отблески солнца и обдавая прохожих редкими капельками дождя. Мрачное настроение читалось на хмурых лицах людей спешащих по своим неотложным делам. Старушка – божий одуванчик, кутаясь в старый потёртый плащ, стояла у стеклянной двери и с опаской и недоверием всматривалась в лица прохожих.

В город Гришка приехал рано, дела по работе, ну и в магазин зайти надо, подарок прикупить по случаю день рождения одной премилой знакомой. А тут… Растерянная, совершенно потерявшаяся, и испуганная фигурка пожилого человека, натолкнула его на мысль, что помощь нужна, простая человеческая помощь.

- Третий день хожу, закрыту и закрыту, а спросить, когда откроют не у кого. Ты, сынок, случаем, не знаешь, когда откроют? – скороговоркой защебетала старушка, когда Гришка подошёл поближе.

Парень мысленно улыбнулся, недоумевая, зачем старушке салон красоты, в который она так стремилась попасть. Но та продолжала щебетать, распознав в Гришке родную душу.

- Внучок мой, дурья голова, третьего дня сюда вещицу одну снёс. Всё бы ничего, да вещь эта у нас из поколения в поколение по женской линии передавалась. Понимаешь, сынок, беда будет, если её назад не вернуть. Вот и хочу назад выкупить. А деньги есть, куда без них, - старушка порылась в кармане плаща и показала несколько смятых бумажек, скорее всего, сэкономленных с и так небольшой пенсии.


(Продолжение следует)

Показать полностью
194

Цикл "Гришка". Душа неупокоенная (продолжение)

Когда чёрные струйки стали просачиваться под дверью, наполняя горницу удушливым дымом, Фёкла метнулась к маленькому засаленному оконцу. Застучала, зацарапала, захлёбываясь в бесполезных попытках что-то объяснить собравшемуся люду. Дым, подхваченный сухим ветром, клубился и опрокидывался на собравшихся густыми волнами, скрывая их озлобленные лица. Крепкие брёвна трещали, заглушая отчаянные вопли. Задыхаясь, Фёкла упала на пол, закрыла лицо от опаляющего жара и поползла, готовясь принять неизбежное. Среди всякого хлама, разбросанного по полу, рука нащупала железное кольцо, намертво приделанное заботливым хозяином к крышке, закрывающей вход в подполье. Прилагая неимоверные усилия, женщина приподняла её и скатилась вниз, в спасительную темноту, обдавшую не огнём, а запахом земли и сырости.


***

Село Медвежино встретило Гришку криками петухов, да мычанием скотины. Признаться, большего он ожидал. Всё-таки, тоже районный центр, до города рукой подать, места вон какие, а тут запустение какое-то, крайние дома неухоженные, дворы заросшие, на улице – ни души. А нет, появилась душа – мальчишка в стоптанных шлёпанцах неторопливо проследовал куда-то, болтая в воздухе пустым пакетом.

- Мальчик, эй, хлопец, - окликнул было Гришка.

-Чего надо? – раздался недружелюбный голос, и из-за забора показалось лицо немолодой женщины в белом платке. Гришка аж оторопел от неожиданности.

- Да мне бы узнать, как до Поспелово добраться.

- Нет, ты поглянь, и этот туда же. Чем же вас это проклятое место приманывает? От Поспелово с прошлого века даже холмиков не осталось, а вы всё лезете и лезете. Иди-ка, ты парень своей дорогой от греха подальше!

- Цыц, анафема, раскудахталась! Чего человека прогоняешь? Заходи, человек, гостем будешь, - у раскрытой калитки стоял седой старичок, пытаясь улыбнуться обезображенными губами.

Старичок оказался дедом Романом, местным пенсионером, проживающим с дочкой и внуком. Скоро перед Гришкой оказалась тарелка наваристых щей да штоф собственноручно изготовленной дедом наливки. Как не отказывался Гришка, а уважить пришлось, и в первый, и в третий раз. Ух, хороша!

- Ты вот, Гриша, мне разъясни, ради чего ты это к нам приехал и какой у тебя интерес, хороший, али плохой? Знаешь, сколько сюда приезжало за последние-то годы. И телевидение, и молодёжь, и люди учёные. А ничего не нашли, так и уезжали восвояси ни с чем.

- А вот что-то и нашли, фотографии тому доказательство.

Захмелевший Гришка долго рассказывал деду о фотографиях, о горящей всю ночь, а потом исчезающей избе, ну и о скудных фактах, выуженных на просторах интернета.

- Ишь, фотографии он видел. Да у нас в селе дома, как старые газеты каждый год горят. Жертв, правда, не было, а чего горят, шут их разберёшь. И всё ночью, ночью. Медвежино, между прочим, первое место в районе по пожарам занимает, люди боятся, уезжают, эх.

Старик как-то сник, погрустнел, а потом потянулся за наливкой, наполняя рюмки себе да Гришке.

- Много вы приезжие знаете! У нас тут каждая собака про Поспелово ведает, а спроси – ни за что не скажет. А дом тот, и правда, появляется, сам видел, и не только видел, а и внутри побывал.

С этими словами дед расстегнул пуговицу на рубахе и показал Гришке шрам от ожога, опоясывающий грудь.

- Ногам тоже досталось, ну а на лице, сам видишь.

Выпитая наливка разлилась по лицу деда красными пятнами, окрасив правую щёку в синевато-багровый цвет. Стянутая застарелым ожогом кожа, приподняла край верхней губы, накидывая маску вечной ухмылки, а правое полузакрытое веко прибавило к этой маске попытку подмигивания. Багровое ухо, вернее, то, что от него осталось, свернулось безобразным комочком, выставив вверх острый кончик. Гришка подумал, что встреть он деда в тёмную пору, задал бы стрекача, и это в лучшем случае.

- Поспелово это в километрах пятнадцати отсюда, если посчитать, прям у реки когда-то стояло. Сейчас ни за что не угадаешь, что там когда-то деревня была: место ровное, как на ладони, кругом трава по пояс – косить, не перекосить. Я тогда помоложе был, так вот всё удивлялся – какого лешего столько добра пропадает: ни пашут, ни сеют, ни косят. У наших мужиков делянки для покоса похуже, а туда никого калачом не заманишь. Вот и решили мы с одним знакомым по деляночке там отхватить. Всё честь по чести, собрались, выпить взяли, закусить, ну и рано поутру туда отправились. Скажу я тебе, Гриша, покос там знатный, мы весь день там работали, а под вечер на краю костерок развели, разложились, выпили на радостях, решили – переночуем, а с утра опять за работу. Я уже заснул, когда меня знакомый толкать стал: «Смотри, Ромка, что за хрень, или я один это вижу»! Я спросонья сразу ничего не увидел, а потом волосы на голове зашевелились: шагах в двадцати от нас изба стоит, на старинный манер срублена, такие наши прадеды ещё ставили. Мы с приятелем друг друга подталкиваем, а подойти боязно. Потом осмелели, вокруг даже обошли. Место не тронуто, трава к стенам подступает, а изба настоящая, только дверь снаружи деревянным околышем подпёрта. Я этот околыш в сторону, и внутрь, благо, фонарь с собой, а приятель снаружи остался. Всё орал: «Чего там, да чего там?» Ну а чего там, печка огромная, лавки у стен да стол, на столе чугунок да крынки, грязища кругом. А потом я её-то и увидел.

- Кого её?

- Бабу. Куча тряпья на полу бабой оказалась. Я и рассмотреть её толком не успел, кругом как полыхнуло. Мне показалось, что всё разом загорелось, и стены, и стол, и лавки. Я к двери, а она снаружи подпёрта. Я ору, одежда на мне уже тлеет, кожа пузырями пошла, а тут сверху сыпаться стало, опалило, как цыплёнка. Я на карачки упал, и думаю, сейчас балки рухнут, изжарит до самых кишок, завалит и каюк мне. А потом чую, тянет меня за ногу кто-то, да силёнок, видать, не хватает. Я и давай руками, ногами помогать, пополз потихоньку, Дым горло обжигает, пальцы на головёшки натыкаются, вот так и кольцо нашёл от погребицы. Я как внутрь вполз, да по ступенькам скатился, так сразу и выключился.

Руки у деда задрожали, правая щека задёргалась, искажая и так обезображенное лицо. Он опустил голову и шумно выдохнул.

- В себя пришёл уже на больничной койке. Знакомый мой, потом уже рассказал, что дом полыхал да трещал так, что никто бы там не выжил. Долго горел, и пропал, а на том месте не то, чтобы зола, даже трава как стояла, так стоять осталась. А я на траве этой, шкура моя во многих местах слезла, обнажая красное мясо, ко мне и подойти было страшно. Так что знаю я, какие руки у смерти, раскалённые, вот какие.

- Ну, в больнице ведь спрашивали о том, что случилось.

- Известное дело, спрашивали. Ты думаешь, знакомый мой не рассказал? Кто поверит? Перепились мужики, костёр разгорелся, пока спали, вот и подсмалило. Выкарабкивался долго, ответы долго искал, и вот слухай, какое дело узнал. Деревня та не от лесного пожара сгорела. Вроде как, её одна баба ненормальная сожгла. В отместку те, кто в пожаре выжил, в её избе же закрыли и подпалили. Изба пыхнула, и нет её, а стоны и крики, местные ещё долго слышали, и всё из-под земли. Баба та вроде ведьмой была, а кто после того рядом селиться будет, кого горе, кого злость, а кого, может, и совесть замучила. Не стал народ заново деревню подымать, разъехались, расселились по соседним деревням, а большая часть у нас, в Медвежино осела. Праправнуки их до сих пор здесь живут. Изба ведьмы той каждое лето по ночам появляется и горит, а к утру исчезает в сполохах зари. Кто это слышал, кто видел, кто приврал, только, никто не знает, в какую ночь она появится, и что всё это значит.

- Километров в пятнадцати отсюда, говорите, Поспелово стояло? Дорогу покажите? Появится, не появится, на месте разберусь, за этим и приехал.

- Да ты что, Гриш, взаправду туда собрался, место-то проклято!

Долго дед Роман отговаривал Гришку, выпытывая, какой интерес у того к этому делу. А какой у Гришки интерес, он же в лоб ему не зарядит, что видит всякое, и может немалое. Про подполье слова в душу ему запали, может, дело всё в нём. Золой от пожарища запорошило, землёй с годами засыпало, травой поросло, скрыв, скорее не тайну, а деяния рук человеческих. Покопаться бы, поискать!

- А и чёрт с ним, с тобой пойду, поди, второй раз-то огнём пугать не будут, - резко сказал дед, хлопнув по столу ладонью.

Теперь пришлось отоваривать деда, хотя места незнакомые, чужие, одному Гришке и заплутать недолго. Выдвигаться решили рано поутру, дед ради такого случая даже решил выгнать из гаража свой москвичонок, как он сказал: «Старая рухлядь, но надёжная». С вечера загрузили в эту симпатичную рухлядь две лопаты, как настоял Гришка, канистру с водой, чтоб до реки не спускаться и двинули, как и договаривались на рассвете. Бодрая, не смотря на свой возраст, машина быстро доставила их почти до места.

- Главная дорога щас прямо пойдёт, а нам направо. Овраг минуем, а там и Поспелово, вернее угодья травяные нетронутые, а от деревни только слухи остались. Берём лопаты что ли? – дед Роман вопросительно посмотрел на Гришку.

- Сам возьму, - ответил парень, нагружаясь тем, что засунул в багажник заботливый дед.

Минут через двадцать они уже прошли овраг и остановились на краю огромного луга, щедро усыпанного цветочным ковром.

- Пришли. Мы тогда здесь и косили.

- А изба где появилась?

- Шут её знает, трава кругом, может здесь, а может, там.

Гришка почесал в затылке. Перерыть пол луга в планы не входило, а начинать с чего-то надо. Пока он осматривался по краю луга, исследуя местность, дед сидел в высокой траве, притихший и напряжённый, вспоминая ту страшную ночь, оставившую на его теле глубокие страшные рубцы.

Метрах в десяти от их маленького лагеря, наткнулся Гришка на довольно странный участок: вроде и трава такая же, а всё не так. Кругом разнотравье, а здесь лопухи да повилика, кругом всё жужжит да стрекочет, а здесь даже цветочка не видать. Чахлые листья лопухов к солнцу тянутся, а жизни в них нет, то ли повилика высасывает, то ли место само нехорошее. «А, была не была», - сказал сам себе Гришка, возвращаясь за лопатой. Скоро срубленные лопухи полетели в стороны, обнажая пласт серой твердыни. Копать было трудно, не хотела земля приоткрывать завесы, пуская незваных гостей. Часа через два работы лопата звякнула, ударившись о железо. Из земли показалось толстое ржавое кольцо, прикреплённое к почерневшей деревянной крышке.

Солнечные лучи проникли сквозь раззявленный лаз, освещая небольшую низкую клеть, заваленную сгнившими рассыпавшимися кадушками и глиняными горшками. Вот он, голбец русский, сделанный на совесть для хранения запасов. Толстые брёвна, опоясывающие стены, хоть почернели и прогнили, но каким-то чудом сдерживали натиск оседавшей годами земли, не давая засыпать злосчастную клетушку. Опасаясь быть заваленным ненадёжным сводом, Гришка осторожно спустился на дно подполья. Застоявшийся дух гнилья и сырости шибанул в нос, обдавая его могильным тленом. За обвалившимся закромом он увидел человеческий остов в истлевших лохмотьях. Неестественно вывернутые рёбра ощетинились, будто желая пронзить любого, кто спустится в эту гробницу. Череп, изъеденный временем, застыл с широко разведённой челюстью, как будто до сих пор испускал последний предсмертный крик. «Какая страшная смерть! Неужели этот человек заслужил такого конца», - поёжился Гришка. Сейчас его внимание привлёк яркий, почти не тронутый разложением лоскут, который сжимали мёртвые пальцы. Наклонившись, Гришка попытался бережно вытащить этот лоскут. Только одно прикосновение! Перед глазами всё поплыло, погружаясь в чёрный ядовитый дым и Гришка, как будто сам оказался там, на окраине давно исчезнувшей деревни.


***

Фёкла стояла за стеной корчмы и жадно прислушивалась к происходящему внутри. Ей было всё равно, кто и откуда эти люди. Она увидела и узнала! Кошель, который она когда-то дала своему сыну, сейчас был в руках этого незнакомого обросшего мужика с пропитой рожей. Разве для него она вышивала его ночами, разве думала она о том, что вещь эта окажется в чужих руках ценой жизни сына. «Убивец»! – пронеслось в воспалённом сознании. Ей захотелось задушить его собственными руками, увидеть предсмертные муки, заглянуть в остекленевшие глаза. Фёкла сжалась в комок, когда знакомая фигура выползла из дверей корчмы, и пошатываясь направилась в её сторону. А потом она увидела кровь, которая ручьями стекала с оборванца, и тут же превращалась в пепел, она видела смерть: скорую, мучительную и страшную. Поправляя узел на драных штанах, мужик вполз в корчму, оставляя Фёклу наедине со своими мыслями.

На деревню опустилась ночь, погружая избы в непроглядный мрак. Мужики расползались из корчмы, ища приют под любым забором или телегой. Трое пришлых вывалились на грязный двор, еле находя силы доползти до бревенчатой стены. Скоро пьяное бормотание перешло в сиплый храп, лежащих на земле вповалку мужиков. Фёкла видела, как из корчмы выскользнула ещё одна тень и боязливо оглядываясь, подкралась к спящим. Она услышала приглушённую возню, стон и булькающие хрипы. Тень промелькнула мимо неё и вернулась, неся в руках охапку сена. Пока огонёк только теплился, пожирая сухие травинки, убивец отшвырнул в сторону то, что для Фёклы было сейчас дороже всего. Пустой кошель упал в нескольких шагах от неё и бесполезной тряпкой зарылся в пожухлой траве. На минуту языки пламени осветили лицо убивца, и Фёкла узнала одного из местных пропойцев, готового продать душу за кружку медовухи.

А огонь уже гудел, переползая на крышу конюшни, слизывая сухое дерево и скрывая человеческий грех.


***

- Гриш, ну чё там, в погребце-то, - раздался голос деда Романа, прогоняя дым и возвращая парня из забытья. Теперь Гришка знал, он видел пожар, слышал крики, он стоял рядом с несчастной, когда грубые мужские руки втолкнули её в избу и подожгли, желая мести за содеянное чужой рукой. Он выдел, как под крики «Ведьма», она вползала в погребец, прижимая к груди грязный кошель и задыхаясь от дыма, видел, как падали горящие брёвна, превращая это место в проклятое пепелище.

Кости таяли, оседали, превращаясь в кучку золы на земляном полу. Затрещал свод, столько лет хранивший боль и последний крик невинной души. Гришка с благоговейным чувством положил кошель на пол и осторожно полез наверх, щурясь от яркого солнца.

- Ну что, я думал, ты совсем там пропал. Чего не отзывался?

- Боялся. Думал, закричу, а потолок как рухнет, как бы вы меня откапывали?

- И то верно. Ну а что, что там?

- Крынки глиняные да кадушки гнилые. Чему ещё в подполье быть, картошки точно нет.

Земля под ногами потихоньку оседала, проваливаясь в яму. Пройдут дожди, примнёт земельку, нанесёт семена, и через год-другой на этом месте будет такой же ковёр из луговых трав и цветов.

- Гриш, я так и не понял, что ж с избой-то.

- А бывает такое, зоны аномальные. С нами-то ничего не случилось, может, больше и не будет ничего.

- Аа, - разочарованно протянул дед Роман.

У самого оврага Гришка остановился и оглянулся.

Вот она, душа-то, столько лет томилась, горела, не прощения ждала, а правды. Всё рассказала, дала увидеть своими глазами. Не глазами ведьмы, а глазами зря загубленного человека, глазами изболевшейся матери. «Прощай, Поспелово! Вот, теперь душа невинная найдёт покой, - думал Гришка, - А зло людское? Зло это горе породило да отчаяние, а теперь всё травой поросло. Не мне судить о поступках людских, а пусть сами люди судят по совести».


(Продолжение следует)

Показать полностью
292

Цикл "Гришка". Душа неупокоенная

Полоумную Фёклу вся деревня Поспелово помнила ещё с тех времён, когда она была молодой, красивой, чернобровой, статной. Да и была она тогда в своём уме. Выйдет, бывало, во двор, окинет взглядом хозяйство большое, улыбнётся чему-то, одной ей понятному и примется за работу. В руках у неё всё спорилось. С утра скотина накормлена, печь топится, стол от яств ломится. В огороде да поле – первая работница, готова без устали каждой травинке да колосу кланяться, а усталости не знать. На деревне певунья первая, голос чистый, звонкий, завораживающий силой своей, заставляющий ноги в пляс пускаться, а то и слезам по щекам катиться. И мужик ей под стать: работящий, покладистый, да и силой бог не обидел.


Поспелово - деревня большая, богатая, у кого пчельник свой, у кого амбары полнёхоньки, народ, вишь, от работы не бегал, землю свою любил, так землица тем же и одаривала. Недалеко от деревни тракт проезжий проходил, по нему мужики вёрст за тридцать в город излишки возили на продажу: мёд, холсты, муку, зерно, ну и то, что леса окрестные давали: дичь, грибы да ягоды. Местный люд ближние окрестности вдоль да поперёк знал, а вглубь не совался. Из таёжных глубин не только зверь может выползти, а и человек с душою тёмною. Заимок золотых там много было, золотишко-то всегда людей влекло. Появится такой вот златолюбец, вылезет на свет божий из самого сердца таёжного, за пазухой песок золотой, а сам завшивевший да струпьями изъеденный. И всё туда – в корчму, что на окраине деревни стояла. Ну а что, дело прибыльное, не столько местных, сколько проезжающих, брага хмельная рекой течёт в кружки, а монета звонкая да золотишко – в карман хозяина. Пропьются вот такие пришлые, спустят всё, а потом в пыли катаются, потому как были голью неимущею при золотом запасе, так такими и остались.


У Фёклы с мужем сынок подрос, по первому снегу свадьбу решили играть, уже и девку сосватали – Любушку с соседней улицы. Больно по сердцу она пришлась и сыну, и хозяину с хозяйкой. Девушка собой видная, скромная, мастерица по вышивке. А тут мужики в город собрались, подводы добром нагрузили, вместе-то сподручнее. Фёкла с мужем тоже постарались. Сын их, Василий с отцом, матерью в город не раз ездил, смекалку да хватку в деле торговом не раз показывал. Решили они на этот раз сына одного с мужиками отправить, парень взрослый, скоро своим домом заживёт, вот пусть и хозяйничает. Фёкла ему кошель вышитый преподнесла, мол, сюда копейку и положишь, на начало своего хозяйства. Долго подучала, советовала, крестила на дорогу, даже всплакнула, пока муж не прикрикнул, чтоб оставила свои бабьи любезности. «Ты ж смотри, не продешеви, сынок, от знакомых не отстань, с худыми людьми в разговоры не вступай. Бог тебя храни!» - в который раз шептала Фёкла, провожая взглядом пыльное облако, тянувшееся за тремя скрипучими подводами.


Второй день всё из рук валилось. Кое-как коров подоила, на выпас отправила, сама до околицы стадо проводила, чтобы лишний раз на дорогу глянуть, не едут ли, распродавшись, назад мужики. Целый день до изгороди бегала, лишь послышится тягучий скрип или лошадиный топот. Уже темнеть начало, когда соседка раскрыла ворота настежь, пропуская запыленную подводу с вернувшимся хозяином. Фёкла так и обмерла.

- Лукич, а Василий где? – надрывно закричала она, хватаясь за соседский частокол.

Удивлённый сосед долго смотрел на Фёклу, словно не понимая, о чём это она.

- Дак, он ещё вчера ввечеру уехал, распродался хорошо, нас не стал ждать. Эх, молодец парень, где присказкой, где шуткой, а люди вокруг вьются, покупатель быстро нашёлся. Продал Василий товар, да домой. Сказал, что сам доберётся, вроде как, гостинцев ещё купил.


Последние слова Фёкла уже не слышала. Грудь сжало нехорошее предчувствие, она затряслась от подступивших рыданий, заметалась по улице, зарычала, как раненый зверь, а потом упала на колени, воздевая в руки в сгущавшуюся темень с безумным криком: «Сынок!»

Телегу, забросанную ветками, деревенские мужики нашли на следующий день в верстах трёх от деревни. Тело Василия скинули рядом, в неглубокий овражек, не потрудившись закидать землёй или листьями, понадеявшись, видимо, что дикий зверь скроет страшные следы. Убивец бил ножом в спину, а потом кромсал уже бездыханное тело, одурманенный запахом крови. Забрал лошадь, кошель, подаренный матерью, даже крест нательный, и тот сорвал, ничем негодяй не побрезговал.

Если деревенские перешёптывались да вытирали подступавшие слёзы, искренне жалея молодую загубленную жизнь, да отца с матерью, то в двух дворах стоял плач да стенания, разносившиеся по притихшим улицам. В одном дворе билась в слезах девка с растрёпанной косой, оплакивая любимого, а в другом мать царапала себе лицо и кусала до крови распухшие губы, прощаясь с единственным сыном и проклиная убивца.


С той поры Фёкла умом и тронулась. Часами могла сидеть на крыльце, теребя нечёсаные свалявшиеся волосы и шепча что-то себе под нос. Муж запил, а приходя домой в тяжёлом хмельном угаре, потчевал жену тяжёлыми кулаками, да угощал пинками хрупкое женское тело. Фёкла не плакала, не пыталась закрыться, не убегала, с покорностью принимала побои мужа, отчуждённо оставаясь со своими думами. Горе съело её, лишило рассудка, превратив чернобровую красавицу в подобие человека с развевающимися седыми космами и безжизненными глазами. В рваной юбке и кофте, через прорехи которых выглядывало грязное задубелое тело, она ходила по деревне, наводя страх на её обитателей. Было чего страшиться.


Подойдёт она к старухам, греющим старые кости на лавочке и начнёт: «Чего, Матрёна, солнышку радуешься? Радуйся, смерть тебе ещё пять дней даёт, а потом богу душу отдашь. Радуйся, все радуйтесь!» Старухи крестятся, глаза отводят, а та самая Матрёна и, правда, к исходу пятого дня помрёт. Или, смотрит Фёкла на ребятишек, скачущих весело по улице и опять: «Ишь, раскричалися. Играйте. играйте, да на речку не ходите. Того ушастого водяницы давно приметили». А тот ушастый возьми и утопни прям на глазах честного люда. А как мужик у Фёклы помер, так она стала исчезать куда-то, бывало, неделями её в деревне не видели. Появлялась вся изодранная да исцарапанная. Мужики говорили, что по тайге она шастает, будто ищет чего. Деревенские, конечно, жалели душу заблудшую, но больше боялись, больно много правды она предсказывала.


***

Это лето выдалось жарким, засушливым. Мало того неурожай, так ещё то тут, то там вспыхивал одинокий стожок, а сухой ветер всё чаще и чаще стал приносить запах гари из дальних лесов. Лесные пожары не редкость, только притихли люди. Подступит огонь близко к жилью – беды не миновать. Зверьё погонит из чащоб, житницы уничтожит, спалит дотла деревню.

Корчма была полна народу, всё больше проезжающие да пришлые, опрокидывали в пересохшие глотки кружки медовухи, довольно прищёлкивая развязавшимися языками.


- Огневик в этом году лютует, пропадём, - неслись голоса из разных концов тесной избы.

- А по мне, так пусть всё выгорит, моё добро всегда при мне, - сплёвывая на грязный пол, шамкал беззубым ртом грязный мужик, пропахший потом и копотью.

Компания таких же оборванцев разместилась у самого входа, источая вонь от давно немытых тел вперемешку с винными парами. Пьяные маленькие глазки одного, бегающие по сторонам из-под опалённых бровей, то и дело опускались вниз, проверяя, на месте ли это добро, а рука довольно похлопывала по груди, словно там таилась небывалая россыпь золотого песка.


- Чего уставились, злыдни, всех куплю, - мужик стучал кулаком по столу, пытаясь достать из-за пазухи набитый замусоленный кошель.

Дверь корчмы отворилась и на пороге сквозь пелену сизого дыма появилась Фёкла, водя безумными глазами по присутствующим. На минуту её взгляд остановился на мужичонке, хвастливо потрясающим своим добром, потом раздался дикий хохот и еле слышное бормотание. Корчмарь торопливо перекрестился, как только дверь за обезумевшей бабой захлопнулась.

-Чиво это она? Мужика что ли своего ищет? – обратился к нему один из оборванцев, потрясённый видом, откуда не весть взявшейся Фёклы.

- А, сына у неё в прошлом годе порешили, с тех пор умом тронулась. Ходит по деревне, беду накликает.

Скоро грязная изба наполнилась гулом пьяных голосов, издаваемых мужиками, совершенно забывших о полоумной.

***

Язычок пламени тихо прокатился по застрехе, словно прощупывая себе дорогу, попробовал смолистые брёвна, а потом перешёл в яростный гул, всё больше и больше набирая силу. Никто не ждал, откуда беда придёт. А она вон, не из леса, со стороны корчмы подкралась. Разбушевавшееся пламя в одночасье охватило крайние дома, слизывая на своём пути и ветхие полугнилые постройки и крепкие просмоленные срубы, и скотину, и сундуки с добром. Выкидывало снопы искр, разносящиеся по уцелевшим домам, поджигая заготовленное сено, амбары, выедая глаза едким дымом, обжигая нутро, и сжигая заживо стар и млад, оказавшийся в огненной ловушке горящих изб. Люди выкидывали на улицу всё, что попадалось под руку, матери спасали младенцев, мужики срывали засовы на горящих хлевах, кидаясь в пекло за обезумевшей скотиной. Обуглившиеся обломки сыпались на скрючившиеся человеческие тела, придавливая их, преграждая путь к выходу из ада пожарища.

Только один человек  не толкал детей к спасительной реке, не спешил спасать нажитое добро, не бегал, не кричал  и не закрывался от горячего вихря. Фёкла стояла недалеко от сгоревшей корчмы, прижимая к груди что-то, и безучастным взглядом смотрела на пожарище.


К утру от деревни осталось пепелище, выставившее напоказ закопчённые остовы уцелевших печей. Скрючившиеся тела немощных стариков, забытых во всеобщей сумятице, с упрёком пялились на домочадцев провалом чёрных спёкшихся глазниц. Обуглившиеся туши скотины слились в единую массу и напоминали издали огромные муравейники, источающие смрад горелого мяса. Люди ползали по дымящемуся пепелищу, зовя по имени пропавших мужей, детей, отцов и матерей. Израненные, покрытые ожогами и копотью, многие из них с ненавистью смотрели  на крайнюю  избу, не тронутую огнём.


«Ведьма, ведьма! Сколько народу пожгла, а свою избу, небось, пожалела!» - неслось со всех сторон. В Фёклу летели камни, горячие головёшки, комья сухой земли. «Сжечь её так же, сжечь!» - визжали бабы, а мужики исподлобья смотрели на Фёклу, с опаской окружая несчастную тесным кольцом. Струйка крови, оставленная чьим-то тяжёлым кулаком, потекла по подбородку и исчезла в складках рваной кофты. Её втолкнули в избу, подперев дверь снаружи, завозились, зашумели ещё больше и отступили, давая занявшемуся огню завершить своё дело.


***

Нравились Гришке блоги про всякие там заброшки и аномальные зоны. А умело преподнесённая информация только разжигала любопытство и желание самому во всём разобраться. Вот уже битый час он рыскал по просторам Ютуба, но всё время возвращался к одному, очень интересному и захватывающему видеоролику, в котором некий Миша Р. рассказывал о странном доме, появляющемся на закате, будто из воздуха, а потом начинавшем гореть на протяжении всей ночи. К утру якобы, горящий дом таким же странным образом исчезал, не оставляя никаких следов. Ролик содержал множество фотографий, сделанных в дневное и ночное время. На одних – неопределённая местность, сплошь покрытая разнотравьем, на других видны очертания старой крестьянской избы, сложенной из добротных брёвен. На третьих запечатлён огненный факел, пожирающий непонятное строение. Очередной фейк для привлечения подписчиков, или действительно, что-то необычное, аномальное?

«… была полностью уничтожена лесным пожаром. В огне погибла треть жителей. Заново не отстраивалась. … покинута и заброшена». Далее говорилось о переселении людей в соседние деревни и о лесных пожарах, всё!

« Да, немного сведений, даже зацепиться не за что», - думал Гришка, листая файлы, выплывающие на его запросы. Ничего нового, сухие факты, говорящие о разрушительной силе бушующих лесных пожаров. Неудивительно, деревня Поспелово существовала больше ста лет тому назад. В который раз, прокручивая ролик, слушая Мишу Р. и вглядываясь в фотографии, Гришка всё больше убеждался, что никакой это не обман. У него на это чутьё. Вот ему показалось, что на фотографии избы он видит в окне чьё-то лицо, а может это просто размытое пятно, дефект.

Проехать какие-нибудь двести километров ради чего, и стоит это того? «Стоит!» - подсказал тот же внутренний голос, хотя Гришка и так уже знал – поедет, куда он денется.


(Продолжение следует)

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: