Матерные заклинания⁠⁠

Светлана говорила чувствами, с достоинством растягивая звуки, как Рината Литвинова, все оборачивались на Светлану. И видели, что Светлана красива, как богиня. Мужчины влюблялись в не штабелями. Вместе с тем Светлана была крайне строга к себе и окружающим с высоко поднятой головой. Она отказывала всем в малейших слабостях осуждающим, строгим взглядом: ни за попу никого не схватить ни сморкнуться. Она отчитывала тех, кто проявлял слабость на работе: бездельничал, матерился либо играл в телефон в оплачиваемое трудовое время.

Её боялись, боялись ей высокомерного назидательного и спокойного тона, которым Светлана унижала собеседников. Казалось ей это очень нравилось. Превосходство над другими.

Только Петрович мог, проходя мимо ней потрепать рукой её дорогущую причёску. Однажды он даже приобнял Светланы и заглянул в её бюстгальтер. Восхищённо цокнул. Петрович был начальником Светланы.

Случилось так, что после полутора лет работы Светлана вдруг стала замирать на работе на минут сорок. Она сидела и смотрела в одну точку. Не реагируя ни на кого и ни на что. Коллеги сначала беспокоились за неё, стали предполагать болезнь. Однако поняв, что во время замираний Светланы можно было делать, что хочешь, даже целоваться…. Коллеги обрадовались этому новому поведению Светланы и перестали сочувствовать этим её странностям.

Когда Петрович узнал о необычных замираниях Светланы, прошло уже два месяца. Он позвал её спросил о том, что происходит. Светлана не ответила. Как всегда высокомерно.

Тогда Петрович взял лист и написал на нём матерные слова. Столбиком. Передал лист Свете,  приказал повторять каждые два часа в уединении. Сказал, что это заклинание. Светлана взяла бумажку в руки, прочитала и тут же брезгливо выкинула.

Омерзение искорёжило её лицо.

Света вышла, громко цокая каблуками. Петрович пожал плечами, поднял бумажку, положил в ящик стола, хмыкнул.

Однако, вскоре Светлана стала замирать не только за столом, но и где попало. Даже в коридоре. Идёт, бывало себе идёт и вдруг останавливается, и а ну давай смотреть вдаль не двигаясь. Страшно на неё глядеть становится.

Петрович насильно привёл её в кабинет и заставил читать. Светлана равнодушным тоном стала проговаривать слова. Которые были сплошным матом. Таким, каким говорят в деревне и там, где тяжко. Каким говорят, когда невмоготу.

У неё вдруг полились слёзы. Бессовестно. Она размазала краску на лице. Улыбнулась. На её лице появилось что-то человеческое. Бабье.

Она аккуратно сложила бумажку с заклинаниями Петровича, улыбнулась и вдруг сказала: «Похер!». Ушла.

Через несколько дней Светлана стала улыбаться людям. Чем несколько напугала их поначалу. Она всё чаще говорила без злости. Хотя всё так же манерно.

А потом она припёрлась к Петровичу и сказала:

-Ко мне муж вернулся. Сказал, что я в человека превратилась.А это всё из-за заклинаний. Потому, что матерюсь теперь.

Светлана улыбалась неловко. Переминалась с ноги на ногу. Без пафоса.

-Поздравляю,-сказал Петрович с обалдевшим видом.

-Четвёртый муж вернулся. Спасибо Вам,- уточнила Светлана.

-Хрена себе,-прошептал Петрович. Проговорил растерянно:

-Не за что.