-49

Машенька

Давным давно жила одна девочка. Жила она в селе. Имя её было Маша. Родителей у неё не было (они бросили её при рождении), её взяли к себе бабушка с дедушкой. Клавдия Николаевна очень любила Машу, души в ней не чаяла. Да и Пётр Иванович ценил труд внучки. У девочки было много друзей, они часто играли в прятки. Один раз у Маши с Никитой (мальчик который ей безумно нравился) завязался разговор:


- Эй, Маш, какой у тебя любимый цвет?


- Жёлтый, а зачем тебе? - спросила девочка.


- Да просто так, а число?


- 7, говорят удачу приносит. - ответила Маша.


На тот момент детям было по 8 лет. Она выросла. Вот ей уже 17. Она-подросток, и с каждым днём отношения девушки и Клавдии Николаевны ухудшались. Всё случилось так быстро. Маша не заметила как это случилось. Всё было утром. Мария отмечала свой день рождения и силно много выпила. Домой она пришла в 6:30, как раз то время когда бабушка встаёт и собирается на работу. Девушка вбежала в дом с бутылкой пива и громко смеялась и пела во всё горло. Клавдии это очень не понравилось:


- Ты где шлялась?!


- Ну во первых не "шлялась", а отмечала днюху. - ответила опьянённая Мария.


- Ты! Мы тут с дедом с ума сходим "Где наша внучка?" а ты "отмечала"! - злилась баба.


- Не ори на меня! Я скоро уйду от вас! Мы теперь с Никитой встречаемся! А вы, старпёры, живите своей жалкой, унылой жизнью! - отрезала Маша.


- Да ты...


Клавдию Николаевну забило в канвульсиях, она упала на пол и не дышала. Девушка подбежала к бабушке и всячески пыталась её разбудить, глупо, для своих лет, пыталась думать что бабуля жива, и что через минут пять она встанет и продолжит собираться на любимую работу. Дед спустился на громкий плач внучки, увидев перед собой тело супруги. "Наурицкая Клавдия Николаевна,1940-2000". Такой была надпись на могиле. Мария не здержав слёз побежала к Никите. Он сказал,что если понадобится его помощь, она может обращаться. После смерти бабушки девушка вновь стала послушной и примерной. Одним прекрасным днём дедушка уходил в лес за дровами, ягодами и грибами, сказал что через день придёт. Прошла неделя, две...три...но дед не приходил. А девушка покорно ждала фигуры Петра Ивановича на горизонте...Ей пришло письмо...там была ужасная новость...Маша бросилась туда...она прибежала...картина была омерзительна: тело деда было растерзано, органы разбросаны, лицо расцарапанно, ноги и руки оторваны. Маша была в шоке. Спросив заключение, там написали что Петра растерзал медведь. Появилась ещё одна значительная проблема: дом в котором жила Маша с Клавдией Николаевной и Петром Ивановичем хотели снести. Его снесли. Мария проклинала всех, кто принемали участие в этом. Она побежала за помощью к своему парню. Девушка просилась к нему пожить, но он сказал что она ему не нужна. Её сердце было разбито. Ей ничего не оставалось как закончить жизнь самоубийством. На берёзке из картона девушка повесила цифру "7", как удачливый знак и после этого...девушку нашли изрезанной и повешанной без зрачков.Прошло уже 13 лет, и на месте дома построили красивый и большой лагерь. На очередную летнюю смену съехались ребята 17 лет...эта история не про Машу а про Регину...девочки разместились и Регина заняла кровать номер 7. Девочка вела дневник и писала в нём всё, что хотела:


02.06.13


"В этом лагере так хорошо! Свежий воздух и на меня смотрит очень красивый мальчик! Его зовут Егор на сколько я помню...У меня монго друзей! Я очень рада!


03.06.13


Я сегдня видела странную девочку ночью. Она была милой, представилась Машей, сказала что приехала тоже в лагерь отдохнуть, но я у нас её в отряде не видела, ладно успею познакомиться!


04.06.13


Я спросила у друзей про Машу но они сказали что нет у нас такой в отряде! Ну как нет!? Она ко мне каждую ночь приходит! Надо выяснить это у неё.


06.06.13


Я спрсила это у Машки она говорит что её не замечают вот и всё! Ух...как камень с души!


09.06.13


Мы с Машуней общаемся но девочки её не замечают. А Юлька Камышева мне сегодня какую-то чушь наговорила! Типо того видела кое-кого возле моей кровати: это была девушка, страшная, в белой окровавленной ночнушке без зрачков! Вот дура! Почуделось видно! Это была Маша, но она блондинка с голубыми глазами. Надо ей это сказать.


10.06.13


После того как я всем рассказала про Машу все начали звать меня не нормальной! Я говорю правду! Маша живая! Она плачет когда меня и её обзывают! Я за это сегодня побила эту Юлю! Бестыжая дрянь! Она не знакома с Машей! А уже говорит "кем бы не была эта Маша она такая же глупая и и наивная дура как ты!"


11.06.13


Сегодня всем кто обзывали нас стало плохо т.е. всему лагерю! Только мне не плохо! Как так!Да и ещё ко мне сегодня Маша не приходила! Вдруг ей тоже стало плохо! Все ужасно выглядят! Буду надеяться что всё будет хорошо.


12.06.13


АААААААА!Я проснулась а кругом...трупы! Одни трупы! Дети, подростки, вожатые...ВСЕ!ВСЕ, КРОМЕ МЕНЯ! Мне страшно...Маши тоже нет!Я...я...мне...


13.06.13


Я сижу в кладовой. Маша пришла ко мне этой ночью...она была ужасной! Прям как говорила Юля, всё в ней было именно так! Она пришла с ножом...я скрылась здесь...уже ночь...сегодня пятница 13...кто-то рвётся! Мама,папа я люб


В лагере "Солнце"обнаружено очень много трупов!Среди них вожатые,дети...ужасная картина.

Дубликаты не найдены

+5
> "Клавдию Николаевну забило в канвульсиях"

> "дедушка уходил в лес за дровами, ягодами и грибами"

> "На берёзке из картона девушка повесила цифру "7", как удачливый знак"


где то сичас радаит в канвульсиях адна учитильница летиратуры............

+6

Херня, на самом деле. Авторский слог не просто хромает, а откровенно инвалид на обе ноги.

Эти... многоточия......


Часто ли в дневнике ребенок будет ставить многоточия, лол?

Да и мотивации Маши не видно, короче, КГ/АМ.

+4

Дневник тогда должен быть в формате видео. Слабо я представляю записи 12.06.13 и (особенно) 13.06.13 в рукописном дневнике. Ее значится обложили трупами, а она пищшет "АААА", ее пришли резать, но стоя над душой ждут, когда же она допишет старательно строку...

раскрыть ветку 2
+1
Представила эту картину 😆
раскрыть ветку 1
-1

Согласитесь, типичный хоррор асашай.

Прямая трансляция блонди в соплях с места происшествия. Только трупы ее не окружали, а они просто разделились =)

+3
Здержав, ЗДЕРЖАВ.
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 1
+3

И не поспоришь... Здержав обдн.

+2

что значит "повешанной без зрачков"? что это за анатомический урод?

раскрыть ветку 4
+2

Зрачковые вандалы обокрали. Страна у нас такая, все прут, что плохо... кхм... висит. Я в подробности слова "прут" не буду вдаваться =) "Клубничку ставить?"

раскрыть ветку 3
+2

наверное, а то что она висит без пользы под счастливым знаком)

раскрыть ветку 2
+1

из цикла, бегут, бегут, бегут по стенке зеленые глаза

-1
Если бы не слог, то клевая "городская легенда".
Похожие посты
135

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ

Добрый вечер.
Занимался вчера с протоколами допросов и анкетами бывших военнопленных, которые вернулись в СССР после войны.  Среди пленных, которые в тяжелых условиях не пошли на предательство, были и те, кто согласился на сотрудничество.
Просмотрев несколько таких анкет, я был удивлен гуманизму по отношению к этим людям.
Рассмотрим эти судьбы. 
Советские военнопленные записываются в РОА на деревенской улице. На фото крайний справа — офицер РОА в звании поручика. На лицах счастья нет - лишь безысходность.

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост

Для введения возьмем протокол допроса А. Латфулина, рядового 385-го стрелкового полка 112-й стрелковой дивизии, в отделе контрразведки «Смерш» 65-й армии:
"Вопрос: Вас немцы допрашивали?


Ответ: Да, когда я был в центральном лагере в г. Алленштайн, то меня допрашивал немец. На этом допросе спрашивали, кто я, откуда, где служил, каких имею родственников в России и прочее. Когда я ответил, то все это записали и заставили [меня] поставить оттиск большого пальца на этой бумаге. Протокол [я] не подписывал.


Вопрос: Вы служили в РОА Власова1?


Ответ: Нет, в РОА я не служил. Правда, когда я работал у помещика, то неоднократно приезжал пропагандист и предлагал вступить в РОА, но я отказался."
31 марта 1945 г. А. Латфулин прошел госпроверку и был передан в распоряжение РВК, в январе 1947 г. прибыл к постоянному месту жительства в п. Керчево Чердынского р-на Молотовской обл. Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Протокол допроса А.Н. Усатова, младшего лейтенанта 546-го стрелкового полка 8-й армии, в оперативно-чекистском отделе Усть-Вымского ИТЛ МВД:
"Ответ: После пленения 15 сентября 1941 года меня немцы водворили в немецкий лагерь для военнопленных в Красное Село Ленинградской области, где и содержался до 10 октября 1941 года. А 10 октября 1941 года из лагеря Красного Села [я был] переброшен в дер. Волково. И по прибытию в дер. Волково меня взяли на работу в немецкую армию. [Я работал] при 158-м немецком полку, где был немцами использован на разных хозяйственных и окопных работах.


Вопрос: В каких городах этот 158-й немецкий полк дислоцировался и какие вы работы выполняли?


Ответ: Когда меня из лагеря взяли на работу, то этот полк находился в дер. Волково Ленинградской области, а потом он переброшивался1 с места на место в Ленинградской области. А когда части Красной Армии начали приближаться, то немцы отступили в гор. Великие Луки и там находились до 25 ноября 1942 года. А 25 ноября 1942 года часть [была] переброшена в г. Таллин и там все время находилась до 20 августа 1944 года. При этой части я выполнял разные работы: работал на конюшне по уборке лошадей, [выполнял] ремонт дорог и прочее. В августе 1944 года из г. Таллина [мы] переехали в Германию, в Восточную Пруссию, в г. Мемель. В г. Мемеле находились до 30 января 1945 года. С 30 января 1945 года до 26 апреля 1945 года [я] находился в гг. Фишхаузен и Пиллау. А 26 апреля 1945 года, когда части Красной Армии приближались к этим городам Восточной Пруссии, то эта часть, в которой я находился, стала переправляться на полуостров, названия его не знаю.


В то время я и еще, помню, 7 человек рабочих бежали от немцев, и в этом же г. Пиллау нас задержали части Красной Армии. После чего нас всех 7 человек, которые бежали от немцев, задержанных частями Красной Армии, направили в контрразведку. А оттуда [мы] были направлены на сборно-пересылочный пункт в Восточной Пруссии, города не помню, и там [я] находился до 9 мая 1945 года. А 9 мая 1945 года из Восточной Пруссии направили в гор. Подольск Московской обл. Из гор. Подольск [я был] направлен в Башкирскую АССР и 31 июля 1945 года прибыл на ст. Алкино-2. Из ст. Алкино-2 направили в Коми АССР, где 5 января 1946 года прибыл в Усть-Вымлаг МВД."
И тут бы в пору воскликнуть: "Попал в ГУЛаг заключенным!!!" Но...

Из постановления Управления Усть-Вымского ИТЛ МВД о направлении А.Н. Усатова из лагеря на работу по вольному найму с закреплением на предприятиях Усть-Вымского ИТЛ МВД:
"На основании изложенного и руководствуясь постановлением ГОКО № 9871-с от 18 авуста 1945 года и директивами МВД СССР № 215 от 23/XI-1945 г., № 2 от 4/I-1946 г. и № 97 от 20/IV-1946 года,


ПОСТАНОВИЛ:

УСАТОВА А.Н. из лагеря передать отделу кадров для оформления на работу по вольному найму с закреплением на предприятиях Усть-Вымлага МВД впредь до особого распоряжения."
То есть этот человек, несмотря на службу в немецких частях, в лагерях был не заключенным, а вольнонаемным, то есть работал по найму, за зарплату, без судимости.

Дальше больше: Из протокола допроса П.Д. Лазарева, рядового 112-го стрелкового полка, в оперативном отделе Северо-Печорского ИТЛ МВД СССР: 
"[…]Вопрос: Расскажите о своей трудовой деятельности в период с 1941 – 1945 гг.?


Ответ: В 1941 году был взят в Красную Армию, где и служил рядовым солдатом до сентября м-ца 1941 г. После чего попал в плен и был отправлен в лагерь в/пленных в гор. Полоцк, где и находился до сентября м-ца 1942 года, работая на общих работах. После чего вступил в армию в б-н «Двина», где и служил рядовым солдатом до марта м-ца 1945 года, а потом был переведен в  б-н 4 полка РОА, где и служил солдатом.


Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах вы поступили на службу в немецкую армию? Принимали ли присягу вы на верность службы немцам и как это оформлялось?


Ответ: В сентябре м-це 1942 года к нам в лагерь приехали агитаторы и стали звать нас на службу в немецкую армию, обещая нам хорошее питание и т. д. А у нас в лагере в это время условия жизни были очень плохие, и я согласился идти в армию. Присягу на верность службы немцам принимал в октябре м-це 1942 г. Порядок оформления был такой: нас выстроили в составе б-на, пришел немецкий офицер с переводчиком и стал читать текст присяги. Переводчик переводил, а мы стояли и слушали с поднятыми вверх правыми руками и по окончании текста кричали всем б-ном: «Хайль, Гитлер!»


Вопрос: Принимали ли вы участие в борьбе против частей Красной Армии и партизан? Где, когда, в составе какого немецкого формирования и чем вы были вооружены?


Ответ: Участия в борьбе против частей Красной Армии не принимал, а против партизан ходил в облавы в Витебской обл. Полоцком р-не с апреля по август 1943 года в составе б-на «Двина». Я был вооружен винтовкой. […]"
Затем. Из постановления начальника Северо-Печорского ИТЛ МВД СССР о переводе П.Д. Лазарева на положение спецпереселенца (из настоящего лютого лагеря на спецпоселение, как сейчас из колонии строго режима в колонию-поселение):
"На основании изложенного и руководствуясь постановлением ГОКО № 9871-с от 18 августа 1945 года и директивой МВД СССР № 97 от 20 апреля 1946 года,


ПОСТАНОВИЛ:

ЛАЗАРЕВА Петра Дмитриевича перевести на положение спецпереселенца сроком на ШЕСТЬ лет."
Стоит напомнить, что в 1952 г. большинство коллаборационистов-спецпереселенцев х было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж.
У В.Н. Земскова описан случай: "Летом 1944 г. при наступлении англо-американских войск во Франции к ним попадало в плен большое количество немецких солдат и офицеров, которых обычно направляли в лагеря на территории Англии. Вскоре выяснилось, что часть этих пленных не понимает по-немецки и что это, оказывается, бывшие советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен и поступившие затем на службу в немецкую армию. По статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих на сторону противника в военное время предусматривалось только одно наказание - смертная казнь с конфискацией имущества. Англичане знали об этом, тем не менее поставили в известность Москву об этих лицах и попросили забрать их в СССР. 31 октября 1944 г. 9907 репатриантов на двух английских кораблях были направлены в Мурманск, куда они прибыли 6 ноября [IV]. Среди них высказывались предположения, что их расстреляют сразу/же на мурманской пристани. Однако официальные представители объяснили, что советское правительство их простило и что они не только не будут расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголовной ответственности за измену Родине. Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на 6-летнее спецпоселение."

Протокол допроса В.П. Прохорова, ефрейтора 282-го стрелкового полка 93-й дважды Краснознаменной Харьковской гвардейской дивизии 57-й армии, в оперчекотделе Востоклага МВД:
"Вопрос: Какой период вы находились на оккупированной территории, где именно и чем занимались?


Ответ: Сразу после пленения нас привели в лагерь военнопленных в гор. Кировоград, где я работал на аэродроме по постройке капониров для немецких самолетов и копал траншеи в немецком тылу. Работал под охраной немецких солдат. Из Кировограда лагерь военнопленных был эвакуирован в Бессарабию, потому что приближалась линия фронта. В апреле 1944 года лагерь военнопленных прибыл в Кишинев, откуда опять под напором наступавшей Красной Армии нас перегнали в город Гуж (Румыния). Находясь в лагере военнопленных в гор. Гуж, я работал на укреплении немецкого тыла под охраной. В июле 1944 года из лагеря военнопленных в гор. Гуж 320 военнопленных были взяты в немецкий «фаршвадри» (транспортная колонна), в том числе был взят и я. В транспортной роте я чистил и пас коней. Когда Румыния вышла из войны, нас немцы перевезли в Курляндию в октябре 1944 года. 7 ноября 1944 года я в составе транспортной колонны 14-й танковой СС дивизии прибыл в район Риги, откуда отходили в Ригу и дальше прибыли в город Айзпуте, Латв.ССР. В Айзпуте мы всю зиму работали на подвозке продуктов питания к экипажам и ротам. В Курляндии я был прикомандирован к хозяйственной роте 36-го танкового полка 14-й танковой СС дивизии. Со мной вместе было прикомандировано 32 человека. Мы работали на подводах, заготовляли ямы для хранения картофеля на зиму, корм для лошадей, подвозили лесоматериалы для строительства бункеров и т.д. За неделю до капитуляции Германии 14-я танковая СС дивизия прибыла в гор. Гробин близ Либавы. Работая в 14-й танковой СС дивизии, я получал паек немецкого солдата, 58 германских марок в месяц, носил немецкую форму, [нам] давали погоны и заставляли их носить, но я избегал носить погоны. Я имел пропуск, дающий мне право на бесконвойное движение и работу. Когда другие принимали присягу, я не присутствовал при этом и присягу я не принял. Нас немцы называли добровольцами и считали своими солдатами. Оружия я не имел. Когда требовалось ехать на далекое расстояние, то [нас] обязательно сопровождал вооруженный немецкий солдат.


Вопрос: Когда, где и кем вы допрашивались в период вашего пребывания на оккупированной территории, сколько раз и по какому делу?


Ответ: В период пребывания на оккупированной территории я не допрашивался.


Вопрос: При каких обстоятельствах вы вернулись в СССР с территории, занятой немцами?


Ответ: 9 мая 1945 года, узнав о капитуляции Германии, я прибыл к частям Красной Армии, откуда меня отправили в город Кретинга, куда я прибыл с большой группой. В этой группе находился еще Кудинов Михаил, который со мной работал в 14-й танковой СС дивизии. В Кретинге я прошел фильтрацию и был направлен в Восточный ИТЛ, куда прибыл в июле 1945 года.


Вопрос: Подробно и правдиво расскажите о вашей преступной деятельности против Советского государства.


Ответ: Своей виной считаю то, что я сдался в плен живым и, находясь на оккупированной территории, работал по укреплению немецкого тыла и по обеспечению действий 14-й танковой СС дивизии, чем помогал фашистской Германии в борьбе против СССР. Но я работал не добровольно, а под силой оружия.


Вопрос: Кого вы знаете из не разоблаченных преступников, оставшихся на воле или содержащихся в Восточном ИТЛ?


Ответ: Знаю одного пропагандиста при 14-й танковой СС дивизии N1. Он проводил пропагандистскую работу среди русских, работавших в 14-й танковой СС дивизии, находился при дивизии и, разъезжая по командировкам, призывал к борьбе против «иудобольшевизма», носил немецкую форму, на рукаве имел эмблему «РОА», оружия не имел. Когда я прибыл в 14-ю танковую СС дивизию, он уже находился там, работал на общих работах. Я в 1945 году был взят на пропагандистскую работу. N 40-45 лет, украинец, среднего роста, волосы темные, губы грубые, нос нормальный, уши средние, глаза серые, ходит вразвалку. По рассказам, N до войны работал где-то на Донбассе областным кассиром, проживал он в основном в Каменец-Подольской области. Больше показать о N ничего не могу.


Вопрос: Кто может подтвердить ваши показания и о чем именно?


Ответ: Мои показания может подтвердить Кудинов Михаил, содержащийся в Восточном ИТЛ на 801-й колонне, работает на общих работах. Знает меня с ноября 1944 года по совместной работе в 14-й танковой СС дивизии. Больше никого здесь нет, кто может подтвердить мои показания.


Вопрос: Что вы хотите добавить к своим показаниям?


Ответ: Добавить к своим показаниям ничего не имею. Протокол с моих слов записан правильно и мною прочитан."

И дальнейшая судьба: 28 апреля 1946 г. В.П. Прохоров прошел госпроверку и был направлен в отдел кадров Восточного ИТЛ МВД на работу по вольному найму до особого распоряжения. В декабре 1946 г. убыл к месту жительства.
То есть для этого эсэсовца-коллаборациониста, пусть и поневоле, война закончилась возвращением домой.


Два 14 тд СС PzKpfw II в украинском селе, 21 июня 1942 года.

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост

Из протокола допроса А.Л. Кузнецова, рядового 101-й танковой дивизии 20-й армии, в особом отделе НКВД 5-й армии:
"Я, следователь ОО НКВД 5-й арм. ст. лейтенант госбезопасности Алексеев, допросил


Кузнецова Анатолия Леонтьевича, 1921 года рождения, ур. Молотовской обл., Кизеловского р-на, рабочий поселок Всеволодо-Вильва; русский, гр-н СССР, беспартийный, грамотный, окончил 5 групп, из рабочих, рабочий, до призыва в Красную Армию работал шофером завода Химзавода, Всеволодо-Вильва, холост, в Красную Армию призван 3 марта 1941 г. Кизеловским РВК, служил шофером при штабе 101-й дивизии, не судим. […]


По существу дела показал:


С 13 марта по 22 июня 1941 года я служил в воинской части 101-й бронетанковой дивизии в г. Пятигорске. В первый же день начала войны нашу дивизию перебросили в Смоленскую обл. Вооружались мы на станции ж.-д. Алферово. Наша дивизия влилась в 20-ю армию и участвовала в боях в направлении г. Ярцево. Я служил бойцом-шофером при штабе дивизии, возил продукты питания.


В сентябре месяце 1941 года нашу дивизию отвели на отдых, стояли мы в лесу. На отдыхе мы простояли 12 дней, после чего нас начали перебрасывать под город Белый. Меня перевели с автомашиной в роту связи. По дороге у автомашины испортилась динамо: сгорела обмотка проводника; но на автомашине я все же доехал до дивизионного хлебозавода, где переставил динамо. Начальник хлебозавода, фамилию его я не знаю, приказал мне на автомашину погрузить муку и ехать с их колонной. Вечером в тот же день хлебозаводу было приказано передвигаться не под город Белый, а к городу Вязьма.


7 октября 1941 года по пути к городу Вязьма немецкая авиация бомбила большак, по которому двигалась наша колонна. Мою машину вывело из строя, я перешел на другую автомашину к шоферу автозавода. Когда мы заехали в лес, то начальник хлебозавода нас оставил в лесу, а сам поехал осматривать дорогу: можно ли двигаться дальше. После чего начальник хлебозавода к нам не возвратился; где он делся, я не знаю. Мы его дожидались всю ночь. Утром один из командиров, капитан, все машины, которые находились в лесу, построил в колонну и приказал выезжать на большак и двигаться к г. Вязьма; причем, он заявил, что к Вязьме можно проехать. Когда мы выбрались на большак Вязьма – Дорогобуж, то получилась пробка, собралось очень много автомашин. И эта колонна днем подверглась бомбардировке немецкой авиацией. Часть автомашин, в том числе и мы, заехали в лес, продвигаясь по лесу.


9 октября 1941 года лес был окружен немецкими войсками, а с правого фланга подошли 10 немецких танков. Видя такое положение, все начали сдаваться в плен, в том числе и я поднял руки вверх и сдался в плен к немцам. Свою винтовку я бросил в щель. Сдался в плен к немцам я без всякого сопротивления.


После того, как мы сдались в плен, немцы нас выстроили в колонну и направили в лагерь военнопленных в г. Вязьму. В лагере я пробыл 10 – 12 дней, после чего я с группой военнопленных был направлен в лагерь города Дорогобужа. По дороге из лагеря я задумал бежать. Шинель отдал товарищу, а в телогрейке вышел из строя якобы оправиться. Навстречу шли двое мужчин, я к ним присоединился и таким образом ушел из колонны. Когда я ушел из колонны, то направление взял на станцию ж. д. Алферово, так как там я уже знал одного рабочего, Подобедого Павла Семеновича, к которому я заезжал, когда разгружались первый раз на этой станции, и брал у него самовар для командира дивизии. В деревне Борисово я ночевал в блиндаже. Ребятишки мне принесли хлеба и супу.


Когда я шел по лесу, то по пути попался дом лесника, в который я зашел. В дому жило, как я узнал после, три семьи: Гончаренко Федор Леонтьевич, примерно лет 56, с семьей, Димитров Николай Михайлович, 32 года, с семьей и Трощенко с сыном. Я у них остановился. Военное обмундирование я отдал Гончаренко, а он мне дал гражданское. В доме лесника я остался жить. Гончаренко был старшим лесничим и охранял лес, чтобы не рубили крестьяне. У Гончаренко я попросился, чтобы он устроил меня на работу в лесничество.


В ноябре месяце того же года приехал заведующий лесничеством Руднев Василий Димитриевич, и Гончаренко ему предложил устроить меня на работу в лесничество. С Рудневым у меня состоялся разговор. У меня он спросил, откуда я, состоял ли в комсомоле, хорошо ли буду работать. После этого разговора Руднев дал согласие на прием меня в лесничество. Я написал заявление следующего содержания: «В лесничество Алферовской волости от Кузнецова Анатолия Леонтьевича лесничему Рудневу Василию Димитриевичу. Прошу принять меня на работу в качестве лесника, так как я желаю работать у Вас и с работой знаком. Возложенную на меня обязанность буду выполнять честно, в чем и прошу не отказать в моей просьбе». После чего я был принят на работу. Обязанности мои были следующие: охранять лес от самовольных порубов крестьянами, указывать место рубки леса по разрешению. За это я от Руднева получал 125 руб. совзнаками в месяц, а Гончаренко выдавал [мне] 12 килограммов муки на месяц. В лесничестве я проработал 3 месяца. В это время у меня было от Руднева получено удостоверение на немецком языке, действительно которое было по 3 марта 1942 года.


В феврале месяце 1942 года во время поездки в Вязьму Руднев пропал и в лесничество не возвратился. В феврале месяце 1942 года в Семлевском районе начали действовать партизаны. И в это время лесничество распустили, и немецкое командование в леса ходить запретило. После этого я поступил на работу на ж.-д. станцию Алферово рабочим. За работу первое время я получал 6 килограмм муки в месяц, после нам платили в месяц 22 немецкие марки, [выдавали] 5,6 килограмм муки, 100 грамм повидла, 100 грамм масла и 150 грамм сахару.


На работе [на] ж.-д. станции в августе месяце 1942 года я в конторе станции дал письменную присягу на верность служить немецкому командованию. В присяге было сказано: беречь инструмент, честно относиться к работе, не иметь связь с партизанами, при появлении партизан заявлять немецкому командованию, выдавать и сообщать про лиц, которые недовольны немцами2. Эта присяга была напечатана на немецком и русском языке. Присягу я давал немецкому офицеру через переводчицу-девушку, фамилию ее не знаю.


На ж. д. я работал до ноября месяца 1942 года. В ноябре месяце я не выходил на работу по случаю того, что не было обуви. После того, как я отремонтировал сапоги, я вышел на работу. За невыход на работу немецкий унтер-офицер избил [меня]. После чего я с работы убежал, пришел в дер. Высоцкое, зашел к одному крестьянину, он был портной. Ему я отремонтировал швейную машинку, за это он дал мне хлеба.


Когда я был у этого крестьянина, то к нему пришли полицейский дер. Высоцкое N3 и начальник полиции по имени N, фамилию его я не знаю, прозвище его N. N проверил у меня документы, отобрал их и меня арестовал и отвез меня в Алферовскую волость. После чего [он] меня повел в ж.-д. контору, сдал мои документы, откуда меня поездом направили в Издешково в немецкую жандармерию. Когда он меня привел в жандармерию, то его переводчик спросил, почему он меня привел. Он объяснил; тогда переводчик спросил, есть ли на меня дело. Он ответил, что нет. Тогда переводчик ответил: «Без материалов не привози». В жандармерии меня не приняли. По выходу из жандармерии N [вернул мне] паспорт и отпустил.


После этого в дер. Алферово я не пошел, а пошел в дер. Саньково Алферовского с/с Издешковского р-на, где и стал жить. Первое время я жил у Михайловой Степаниды, сделал ей ручную мельницу. В деревне Саньково я [жил] до 13 января 1943 года. Я жил, зарабатывая питание у крестьян, делал ручные мельницы.


13 января 1943 года я поступил в немецкую военную хлебопекарню в райцентр Издешково. В хлебопекарне я был записан в книгу, и мне был выдан пропуск на право хождения из дер. Саньково на пекарню [в] Издешково. Работал я дровоколом, за работу я получал паек, установленный для русских служащих в немецкой армии: 28 немецких марок в месяц, 150 грамм масла, 100 грамм сахару, 200 грамм соли, чай, 6 буханок хлеба, 4,6 килограмм муки и две кружки гречихи. На хлебопекарне я работал один месяц, с 13 января по 13 февраля 1943 года.


13 февраля с/г стало известно, что Красная Армия наступает, немцы население эвакуируют к себе в тыл. Я решил от немцев прятаться и дожидаться прихода Красной Армии. Прятался я в лесу, в сене. 14 марта с/г дер. Саньково была освобождена от немецких оккупантов. […]"

20 марта 1943 г. А.Л. Кузнецов был арестован по подозрению в измене Родине. 28 мая 1943 г. дело за недостаточностью улик было прекращено, и он был направлен в спецлагерь НКВД. 29 июня 1943 г. прошел госпроверку в Подольском спецлагере и Подольским РВК был направлен в 252-й полк конвойных войск.  В 1944 был награжден медалью "За боевые заслуги".  Его представление к награде вторая снизу.

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост

Сразу стоит сказать, в 1946-1948 гг. из Красной (Советской) Армии были демобилизованы военнослужащие ряда возрастов, и соответственно их ровесники, ранее зачисленные в рабочие батальоны, пытались получить разрешение вернуться в места, где они жили до войны. И тут-то выяснилось, что с мечтами об освобождении от работ по достижении демобилизуемого возраста следует распрощаться. Политика в отношении этих людей была совсем иная, а именно: оставить их на постоянном жительстве в тех местах, куда они прибыли в свое время в составе рабочих батальонов. Для этого их склоняли к заключению долгосрочных трудовых договоров, агитировали перевозить свои семьи к себе. Часть репатриантов - бывших «арбайтбатальонников» именно так и поступила, но большинство их такое положение никак не устраивало. Широкий размах приняли самовольные уходы (побеги) с предприятий и строек. Беглецы, число которых исчислялось многими десятками тысяч, рисковали тем, что их могли привлечь к уголовной ответственности за самовольный уход с установленного места работы, но практически риск был не так уж велик, поскольку их не объявляли во всесоюзный розыск, а местный розыск результатов обычно не давал. В распространенный способ освобождения от этих работ вылилось невозвращение из отпусков (поскольку репатриантам - бывшим «арбайтбатальонникам» было объявлено, что они обладают всеми правами советских рабочих и служащих, то, следовательно, они имели право на ежегодный отпуск). Легальным образом возвратиться на свою родину можно было в основном только прибалтам и закавказцам. По решениям Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г., 2 октября 1946 г. и 12 июня 1947 г. на свою родину были возвращены зачисленные в рабочие батальоны репатрианты всех возрастов.

Уже к началу 1948 г. количество репатриантов, числившихся в постоянных кадрах промышленности, сократилось более чем в два раза. В письме заместителя председателя Госплана СССР Г. Косяченко от 9 марта 1948 г. на имя К.Е. Ворошилова отмечалось:

«В настоящее время, по данным министерств, работает на предприятиях и стройках из числа репатриантов в угольной промышленности западных районов около 47 тыс. человек, угольной промышленности восточных районов 69 тыс. человек, черной металлургии 47 тыс. человек, лесной промышленности 12 тыс. человек и в других министерствах в небольших количествах. Госплан СССР считает, что вопрос об освобождении от работы рабочих и служащих из числа репатриированных военнопленных и военнообязанных, переданных для постоянной работы в промышленность и строительство, должен решаться в каждом отдельном случае руководителями предприятий и строек в соответствии с законодательством о труде. Поэтому принимать решение Правительства об освобождении от работы всех бывших репатриантов нет необходимости, тем более, что многие из них заключили трудовые договоры на постоянную работу».
А вот и процесс фильтрации.

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост

Отдельно стоит сказать о прибалтах. По постановлению Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г. репатриированные литовцы, латыши и эстонцы, служившие по мобилизации в немецкой армии, легионах и полиции в качестве рядовых и младшего командного состава, были освобождены от отправки на 6-летнее спецпоселение и из ПФЛ и ИТЛ подлежали возвращению в Прибалтику. 

"Карьера" эстонца: от немецкого солдата до советского бойца. 1943-1946.

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост
Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост

Вспомним историю актера и режиссера Виктора Клавса Лоренца.
В годы Второй мировой войны был мобилизован в Латышский легион. После войны провёл некоторое время в фильтрационном лагере в Комсомольске-на-Амуре. Опыт тех лет лёг в основу его первого сценария к фильму режиссёра Роланда Калныньша «Я всё помню, Ричард».
В 1985 году сыграл  штурмбаннфюрера СС, командира карательного отряда в фильме "Иди и смотри".

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ Война, Плен, История, Великая Отечественная война, Лагерь, СССР, Сталин, Длиннопост

Итак, советская власть действительно достаточно лояльно поступила с коллаборационистами. После войны страна нуждалась в рабочих руках, поэтому этих людей отправляли прежде всего на различные работы, а не на заключение в лагеря.

Показать полностью 6
45

Найденные аудиозаписи.

ПРОТОКОЛ.

Осмотра предметов.

Следователь следственного отдела, в присутствии понятых: [данные скрыты];

В соответствии со ст. УПК РФ по уголовному делу № N, произвел в рабочем кабинете следователя № 1, расположенном по адресу: [данные скрыты], осмотр предметов, а именно сотового телефона с сохраненными аудиозаписями, обнаруженного в ходе осмотра места происшествия по адресу: [данные скрыты].

Перед началом осмотра понятым разъяснены их права, обязанности

и ответственность, а также порядок производства осмотра предметов, кроме того, до начала осмотра разъяснены цель следственного действия, их права и ответственность, предусмотренные статьями УПК РФ.

Лица, участвующие в осмотре предметов, были заранее предупреждены о применении при производстве следственного действия технических средств.

Осмотр производился в условиях смешанного освещения, в закрытом помещении, в дневное время суток.


Объектом осмотра является файл № 1.

Стенограмма аудиозаписи.

Мужской голос произносит: сейчас 18:47. Я уже пару часов хожу и не могу выбраться. Я даже не знаю зачем это записываю, видимо паника, хотя я никогда ей не поддавался. Я очень устал и мне хочется поговорить, хотя бы с самим собой. Связаться с кем-либо я не могу, так как рация не ловит, а о телефоне я вообще молчу - сигнала просто нет, как будто включен авиарежим. Мои глаза уже устали от темноты, я брожу уже около 4 часов, не считая тех 3, когда я шел и думал, что знаю куда иду. Вчера утром я выехал из дома в полной экипировке, а друзьям сказал, что поеду отвлечься на природу. После нашего скандала, не думаю, что они кинутся меня искать раньше пары дней, плюс они и не знают, что я поехал именно сюда. Честно говоря, я думал, что на такое способны только герои фильмов, а иначе этих фильмов не было бы, ведь логичные действия героев на корню обрубали бы сюжет, но осознал я это, когда уже не смог найти выход. И если я тут умру с голода, то я точно стану лауреатом премии Дарвина - Александр [данные скрыты] - бесстрашный диггер, неуловимый руфер, ходящий возле смерти везунчик, отправившийся в подземелье заброшенного [данные скрыты], никому ничего не сказав, и заблудившись, записывающий странный монолог на диктофон телефона. Надеюсь, сейчас мы слушаем эту запись и мне жутко стыдно за все сказанное, и я даже пытаюсь это выключить, но вы не даёте мне этого сделать, от чего я, как обычно, хочу провалиться на месте. Все именно так? Ладно, хотя бы зарядки достаточно, благодаря моему зарядному портативному устройству. [Смеётся]. Если бы я был диггером-ютубером и на моем канале было пару сотен тысяч подписчиков, то тут хорошо зашла бы реклама этой портативной зарядки, и я уверенно положил бы пару купюр в свой карман за неё. Но всего этого нет, и я один в темноте и сырости этой дебильной подземки.


Файл № 2. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 22:12. Все время с предыдущей записи я бродил по туннелям и знаете что нашёл в одном из коридоров? Я нашёл комнату, забитую одеждой, реально, ни разу такого не видел. Она была небольшая, видимо, бывшая раздевалка рабочих, потому что по всему периметру стояли шкафчики для одежды. Самое главное то, что одежда была самая разная: начиная от одежды советского времени и заканчивая современной. Также я нашел полку, где лежали различного рода украшения: сережки, цепочки, крестики, кольца - все это было очень аккуратно сложено, не знаю, как эту полку не обнаружили диггеры, бывавшие здесь до меня, но лично я ничего брать не стал, а только сфотографировал. Вы же знаете мои принципы. Больше сказать особо нечего, рация не ловит, еды и воды в достатке, заряда достаточно. Хочется домой.


Файл № 3. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 02:03. Я расположился в одной из комнат и решил поспать. И вот буквально пол часа назад проснулся от стука. Стук шёл из глубины туннеля. Мне показалось, что это спасатели или, возможно, ещё кто-то. Сразу начал кричать вдаль: «я здесь, помогите», и стал собирать свои вещи, но стук прекратился. Еще пару раз крикнув, я пошёл в сторону звука, но больше его не слышал. Мне кажется, этот звук доносился через отверстия и трубопроводную сеть и это стучали где-то на поверхности. Самое неприятное то, что из-за колоссальных размеров трубопроводной сети нельзя точно понять откуда идёт звук. Радует, что меня хотя бы начали искать, так как какие-то случайные диггеры ночью бы не пришли сюда. Сейчас, когда я вспоминаю этот стук, то понимаю, что он похож на звук падающего камня, я даже проверил: взял и бросил в даль камень, и звук был очень похож. Слушайте [слышны механические звуки и помехи, после чего слышен приглушенный механический стук]. Вот видите, это камень так падает.


Файл № 4. Стенограмма аудиозаписи.

Поспать мне так и не удалось. Как только я пытался выключить фонарь и поспать, на меня обрушивались панические атаки безосновательного страха. Сейчас мне постоянно кажется, что там в дали туннеля кто-то есть, звучит смешно и глупо. Уверен, вы скажете, что это страхи новичка, но видимо сейчас я перечеркнул свой многолетний опыт и стал новичком потому что я реально ощущаю чье-то присутствие. На часах 05:00. До рассвета ещё рано, но мне особо нет до него дела - в подземке не бывает солнца.


Файл № 5. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 7 часов 17 минут. Я уже вторые сутки без сна – нервы на пределе, сознание и восприятие заторможено. Нужно подождать максимум ещё сутки и меня спасут. В понедельник я не выйду на работу, а значит мне позвонят домой, начнут искать меня. Я думаю тогда и выяснится, что я не просто уехал на природу. Тем более, в магазине у Жоры, я затачивался для ходки, и он знает, что я собирался в новое место. Уже скоро меня найдут.


Файл № 6. Стенограмма аудиозаписи.

На часах 13:00. Я вышел к месту своего ночлега. Я хожу кругами. Эти многокилометровые туннели сведут в могилу кого хочешь. Радует одно - если я пришёл к старому месту, то значит я не спустился глубже, а ведь эти спиральные катакомбы затягивают так, что и не замечаешь, как опускаешься все глубже. Мне почему-то очень одиноко и реально хочется домой, на душе какой-то ком. Правду говорят: «Хочешь сделать человеку хорошо - сделай плохо, а затем сделай как было». Пожалуйста, сделайте как было.


Файл № 7. Стенограмма аудиозаписи.

Я стою у огромной металлической двери. Такие двери используют для опечатывания туннелей, а судя по сырости вокруг и струйкам воды на стенах, за этой дверью опечатаны затопленные туннели. На самой двери есть рисунок, возможно, оставленный предыдущими диггерами. Я бы не придал этому значения, но сейчас он нагоняет на меня жуть. Неужели кто-то в здравом рассудке, на двери, расположенной в туннеле [данные скрыты], нарисует знак бесконечности с какими-то крестами. В общем, я его сфотографировал и он жесть какой жуткий.


Файл № 8. Стенограмма аудиозаписи.

Сейчас 16:00. Уже толком не соображаю. Хочу спать. Мне постоянно слышится стук как тогда, как будто камни падают и бьются об пол туннеля. Сначала думал, что мне кажется, но сейчас я решил записать и прослушать. [Механические звуки, помехи, далее тишина]. Слушайте. Слышите? Вот опять, камень упал.


Файл № 9. Стенограмма аудиозаписи.

Я только что прослушал свою запись и понял, что эти звуки мне не кажутся, ведь на записи они тоже есть, возможно это сквозняк сбивает мелкий щебень или что-то вроде того.


Файл № 10. Стенограмма аудиозаписи.

Только что нашёл комнату, в которой лежат несколько сотовых телефонов, мне не понятно, зачем их кто-то оставил здесь, но помимо старых Nokia и Siemens, здесь лежит iphone 3. Телефоны просто лежали в коробочке из под обуви на столе. Еще здесь есть необычный телефон, такие телефоны мы называли «тапик», когда я служил в армии, и мать его, он подключён - я слышу помехи. Провода от него уходят в стену под самым полом. Честное слово, не могу понять что происходит, мне кажется, что все это просто галлюцинации от недосыпа и стресса.


Файл № 11. Стенограмма аудиозаписи.

Я все ещё в комнате с телефоном, постоянно слушаю это потрескивание в трубке и не знаю, что делать. Фонарь уже не выключаю, как это делал ещё вчера, в темноте я не чувствую себя в безопасности. Клянусь, я слышал звуки из туннеля. Не знаю, что это было, но звуки механические как будто работает завод или что-то такое, но очень далеко отсюда, а сами звуки доходят только по трубам. В комнате я нашёл советские фотографии - все они черно-белые с желтоватым оттенком, на каждой из фотографий разные люди, по одному человеку на фото, они либо сидят на стуле в центре кадра, либо стоят на том же месте. Фотографии мужчин и женщин - все они одеты в одежду советского времени и смотрят не в кадр, а куда-то в даль, все стоят на фоне стены. А на нескольких фотографиях парни в форме советского образца. Я решил уходить из этой комнаты и идти дальше, потому что так у меня есть шанс выйти.


Файл № 12. Стенограмма аудиозаписи.

Только что видел кого-то. Клянусь, там был человек. Он стоял вдали туннеля, а потом ушел в одну из комнат. Я сразу же побежал в его сторону и начал звать на помощь, но добежав, примерно, до того места, где он стоял, я увидел металлическую дверь, она была заперта. Все попытки открыть ее были тщетны, и вот тогда на меня нахлынул настолько безумный страх, что я просто бросился бежать. Не знаю, сколько я бежал, но теперь я вообще потерял хоть какие-то ориентиры. Иногда я все так же начинаю слышать тихие механические звуки, доносящиеся откуда-то из глубины катакомб. Просто уже не понимаю, был ли тот человек на самом деле или мне просто показалось, а может схожу с ума от недостатка сна.


Файл № 13. Стенограмма аудиозаписи.

Я точно сошел с ума, потому что уже неоднократно в дали замечал не только какие-то движения, но и даже очертания человека. Кто может ходить за мной по пятам здесь, я не знаю, но сил у меня больше нет. Понятия не имею сколько времени прошло, и сколько я нахожусь здесь, но это невыносимо. Мне нужно домой. [на фоне слышно шипение и помехи] Господи, я вижу его, прямо сейчас! Он стоит в дали! Кто ты!? Что тебе нужно!?. [Звуки дыхания] Отвечай мне! Я прошу, ответь! [механические помехи, звуки шагов и дыхания при беге] Господи, господи. Помогите! Кто-нибудь! [Звуки бега и механические помехи длятся на протяжении нескольких минут, после следует глухой тяжелый удар и тяжелое дыхание]. Он там не один! Я, как только увидел, что их несколько, сразу бросился на утек. Сейчас я закрылся в одной из комнат и сел на пол подперев дверь, не знаю кто они, на них странная одежда — какие-то лохмотья. Я слышу, как они шумят за дверью и не знаю, чего они хотят. Их движения не нормальны, не знаю, что в них не так, но даже с такого расстояния я увидел, что они двигаются нереально.


Файл № 14. Стенограмма аудиозаписи.

Это моя последняя запись, времени у меня немного. Выйти из комнаты я не могу, так как за дверью находятся они. Они ничего не говорят, но пару раз пытались попасть в комнату. Их попытки были не очень решительны, и я смог удержать дверь, а после заблокировал ее мебелью, которая была в комнате. В комнате я нашел трубу, в которой бежит вода, эта труба уходит куда то в стену. После того, как я запишу свое послание, я помещу телефон в вакуумный контейнер, сломаю трубу и засуну его туда, в надежде, что телефон вынесет куда-нибудь на поверхность, и его кто-нибудь найдет. Я говорю это, а на глазах у меня проклятые слезы, потому что я сам в это не верю. Каковы шансы, что этот телефон вынесет на поверхность, и после этого его найдут в глухом лесу, а затем отправятся на мои поиски. Лена, прости меня за то, что я был таким братом, прости, что эта делёжка, после смерти отца, отдалила нас на столько, что мы стали чужими друг другу. Я прошу прощения у тебя за все, что я совершил, может быть ты и была права. Прощай.

Протокол предъявлен для ознакомления всем лицам, участвовавшим в осмотре.

P.S. Телефон был обнаружен через 11 месяцев, после пропажи Александра [данные скрыты].

Показать полностью
121

Вожатская летопись. Ч.4. Сбежавшая девочка

Воспитание ребенка - это очень тяжелый труд. Сложно наверняка сказать, к каким последствиям что приведет и как тот или иной выбор аукнется у ребенка в будущем. Даже стремясь сделать как лучше, может получиться не совсем то, что ожидалось.


Вообще, на межсезонках новички - это редкость. Чаще всего детей отправляют в лагерь в первый раз летом, а осенью или зимой они уже встречаются со старыми друзьями, отдыхают от школы сменой рода деятельности, получают возможность прокричаться, пробегаться и пробеситься на свежем воздухе за недельку каникул.


В моем отряде была одна девочка-новичок. Очень симпатичная высокая десятилетняя девчушка по имени Лена. Родители в анкете указали, что она не слишком способная, ленивая, а потому стоит быть критичнее ко всему, что она делает. Уже из этих рекомендаций я поняла, что проблемы будут и не факт, что такие, о которых предупреждают .


Началась вся история в первый же час смены. Мы выбежали на улицу играть в разные догонялки-салки-чехарду. Потом перешли к известной "Цепи-цепи кованы", которая сейчас называется "Али-баба". Вот играем-играем, вдруг вижу, а Леночка плачет горькими слезами, натянув шапку на лицо. Интересуюсь у нее, что случилось. Оказывается, мальчик, который стоял рядом, случайно наступил ей на ногу, даже извинился сразу. Интересуюсь, в чем же тогда проблема, неужели нога так сильно болит. Нет, нога не болела. Но как же он посмел-то так случайно дотронуться, девочке не ясно.

.

Ну что же, оставляю остальной отряд играть без меня, а сама беседую с девочкой. Без упреков рассказываю всякое, что во время игры обижаться на случайные задевания не нужно, что все мы иногда неуклюжие. Лена, смотревшая на все неподвижно исподлобья, понемногу смягчается и рассказывает мне, что у нее нет друзей и поэтому она никогда раньше с ребятами не играла в подвижные игры. Родители запрещают ей гулять, в школу и обратно отводят самостоятельно, говорят, что ничему хорошему ее одноклассники не научат. Поболтали мы с ней о всяком, туча сошла с лица Лены и вот уже улыбчивый ребенок бежит снова общаться с ребятами.


Подошел вечер, а с ним и свечка. Для первого дня отлично подходят все темы, где дети могут рассказать о себе. Вы вместе решили, что говорить будем про свои увлечения. Ну, кто-то про компьютерные игры, кто про музыкальную школу, кто про футбол во дворе и карате,  Так или иначе, все говорят о своих интересах взахлеб и действительно гордятся ими, пусть даже увлечение - это попытки делать мемчики из лиц одноклассников. Не гордится собой только Лена: "Легче сказать, чем я не увлекалась. Я ходила на фехтование, в музыкальную школу, на бег, на скалолазание, в художку. Я ненавижу все это. Родители постоянно переводят меня из кружка в кружок, я не успеваю привыкнуть. Они сразу говорят, что у меня плохо получается и помогают мне найти меня". После свечки ребята облепили Лену, интересуясь скалолазанием и фехтованием, а она заплакала и попросила не говорить с ней об увлечениях вообще.


Прошло несколько дней, Лена успела хорошо сдружиться со своей соседкой по комнате, да и со всеми остальными тоже сплотилась, хоть однажды и устроила истерику, когда потеряла батарейку, ведь тогда вымрет вся растительность на сто метров вокруг. Батарейку нашли и все уладилось. А еще после завтрака Лена сказала мне по секрету, что она дружит с духами леса и они с ней разговаривают. Ну, да ладно. Я в ее возрасте вообще была феечкой Винкс. Во время тихого часа я проверяла, все ли дети в своих комнатах и увидела Лену стоящую у стены с тем самым взглядом исподлобья в пустоту. Спрашиваю, что случилось, не обидел ли кто из соседок. Нет, говорит, духи не разрешают ей войти. Тонко намекаю, что духи должны слушаться вожатую и соблюдать режимные моменты. Леночка со вздохом пошла в комнату.


В тот же день уже во время ночной планерки ко мне прибегает соседка Лены и жалуется, что та бьет соседок своей кофтой и пугает. Пришла - успокоила. Вроде, все нормально.


А на утро после построения, Лена собрала свои чемоданы и заявила мне, что уходит жить на улицу. Тон был достаточно категоричный. Я попросила рассказать. что случилось, но Лена просто бросила чемоданы и побежала во всю свою прыть за территорию. Каким-то чудом, я со своей ужасной физподготовкой, смогла ее догнать и привести в лагерь. Она уже известным мне образом смотрела исподлобья в пустоту. Привожу в корпус, девочка заявляет, что она упрямее, чем я думаю,  и все равно сбежит. На помощь приходит психолог лагеря, видивший побег. Он обещает мне присмотреть за девочкой, пока я иду на завтрак, так как Лена категорически отказалась двигаться.


Я успела наспех позавтракать и вернуться. Психолог сидел на стуле перед девочкой, безуспешно пытаясь ее разговорить. Сейчас они просто молчали. Прошу психолога уйти и снова пытаюсь разговорить девчушку. На этот раз она оттаяла. Лена рассказала, что проблема в том, что все друзья, которых она завела - не настоящие. После того, как она била соседок кофтой, они не должны были менять к ней отношение, но ее самая близкая приятельница обиделась и попросила так больше не делать. Лена недоумевала, как могут настоящие друзья менять свое отношение и говорить что-то против. Странно было рассказывать почти уже подростку, что дружба - вещь зыбкая и редко безусловная, что важно уметь просить прощение и прощать, что бить кофтой засыпающих соседок - не очень правильно. Девочка согласилась и вроде успокоилась окончательно.


Как на удачу, это был день "Большого брата", когда к каждом ребенку из старшего ребенка прикрепляют младшего и они ходят весь день вместе. Этот день делает чудеса:учит ответственности, сплочает. Малыши начинают ровняться на старших, а старшие начинают показывать хороший пример. Лена быстро привязалась к своему "старшему брату", который по секрету сказал мне, что девочка сегодня ночью собирается сбежать, так как днем не получилось.


Неизвестно, сбежала бы она или нет, хотя характер такой, что могла бы, но об истории с побегом узнал начальник лагеря и Лену отправили домой тем же вечером. Кстати, ее младший брат, который был в отряде младше, тоже всегда плакал, что не нравится никому, кроме своей семьи и чувствует себя очень одиноким.


Нет, девочка не была глупой. Наоборот, достаточно рассудительная, переживающая за загрязнение окружающей среды. Сложно сказать, что она не способная. Все тренинги, которые Лена проходила, давались ей на ура. Она не только единственная из отряда смогла правильно метнуть ножик хоть один раз, но и единственная попадала очень метко стрелами в мишень, замечательно отыгрывала все сценки. Думаю, если бы у нее была хоть какая-то возможность раньше нормально общаться со сверстниками и ее бы чуть меньше критиковали, это был бы самый обычный талантливый ребенок. И не думаю, что духи леса -  проблемы с психикой. Это обычные воображаемые друзья, ведь ребенок все равно стремится к дружбе.

Показать полностью
75

Вожатская летопись. Ч.3. Кристаллы энергии

Иногда по сложным детям правда психушка плачет, но иногда они просто сильно заигрываются.


Коллектив детей в лагере достаточно постоянный - однажды оказавшись на смене, ребята приезжают снова и снова, чем позволяют видеть их взросление от малышей до вполне себе самостоятельных подростков. Вожатые тоже достаточно постоянные:все всех знают, каждый знаком с другим если не лично, то через кого-то.


Еще на школе вожатства, нам, как в пример педагогической ситуации, рассказывали про странного мальчика с весенней смены. По первому впечатлению - самый обычный мальчишка Родион. Взахлеб рассказывает про компьютерные игры, во время передачи от родителей к вожатой плакал, что не будет вайфая. Не, ну бывает, у всех свои зависимости.


Вторым странным моментом оказалось то. что Родин уточнял время вплоть до минуты чуть ли не по десять раз на час. Каждые полтора часа, ребенок сообщал, что у него понизился какой-то там уровень. Ну, какую там ерунду дети не говорят, не уровень сахара понизился и ладно.  Но вот спустя три таких "понизился уровень", ребенок сообщает, что жизни закончились, падает на землю и лежит неподвижно. Вставать отказывается, на слова реакции нет.


И может быть, пусть себе и лежит, но дело было в конце марта, когда вся земля в снегу и слякоти, да и мероприятия срывались - отряд должен идти с тренинга по стрельбе на тренинг по разведению костра или с плаца в столовую, а если на половине пути кто-то тормозит других, то все срывается. Да, оставлять одного в лесу тоже не вариант.


Минут через десять неподвижного лежания, Родион начинал шевелить головой, еще через пять минут руками, спустя еще пять - вставал и сообщал, что уровень жизней пополнен. Спустя два таких эпизода с потерей жизней, вожатая поинтересовалась, что может продлевать ему энергию. Мальчик сообщил, что для этого нужны специальные кристаллы.


Тогда коллективный разум вожатых начал придумывать кристаллы. Первый был слеплен из снега.  Родион его забраковал и сломал . Куски льда за кристаллы, по мнению мальчика, тоже не сошли.

Тогда из столовой был выпрошен пакетик лимонной кислоты и тут произошло точное попадание в цель. Мальчик оценил лимонную кислоту, как кристаллы, продлевающие энергию на 4 часа. Так до конца смены и дотянули.


Спустя полгода я собралась работать на осенней смене. И тут, в списках детей моего отряда оказался тот самый мальчик. Старые вожатые мне дружно посочувствовали, особенно та, которая была на его отряде раньше.


"Еще чего, будет он мне условия свои диктовать! Скажу встать и идти - встанет и пойдет!" - размышляла я, ожидая смену. Потом посовещалась с друзьями и все посоветовали подыграть ему, чтоб себе и другим нервы сохранить. И вот, накануне смены я бегу в магазин, покупаю пакетик леденцов, дроблю их и складываю в коробочку. Если что, это и будут волшебные кристаллы.


Подготовка была напрасна: Родион оказался очень хорошим мальчиком и сцен, как на осенней смене, не устраивал. Он очень тосковал по компьютеру и вайфаю, но оказался очень энергичным, стремился всем помогать и участвовать в любых мероприятиях. В конце смены, по единогласному решению вожатского коллектива, Родион стал лагерником смены.

Показать полностью
32

Последняя смена | жуткая история

Последняя смена | жуткая история Рассказ, История, Жуть, Ужасы, СССР, Пионеры, Лагерь, Лето, Длиннопост

1984 год.


Пора. С момента, когда вожатый закрыл за собой дверь, прошло где-то семь минут, Коля знал это, потому что он только что два раза прокрутил в голове “Прекрасное далёко”. Людка сказала, что именно семь минут нужно ждать, ни больше ни меньше. Коля скинул одеяло, сел на кровати и стал одеваться. Послышался шорох с других двух кроватей по соседству, силуэты принялись делать то же самое.


— Эй, вы куда? - зашипел Володька с соседнего ряда.


— Не твоё дело, - ответил Коля.


— Вожатый-то поймает, по ушам нащёлкает, а потом ещё и отжиматься заставит!


— Это только попадается кто, тому и щёлкает! - прошептал Петька, натягивая калошу.


— Поэтому мы тебя и не берём! - закончил Миша.


Трое готовящихся беглецов захихикали, смех раздался ещё с пары кроватей в разных концах помещения, но в темноте неясно было, кто ещё не спит.


— Ещё посмотрим, далеко ли убежать сможете, умники… - буркнул Володька и лёг на бок, закутываясь в одеяло.


Троица пересекла спальню мальчиков третьего отряда, где Коля открыл входную дверь ржавым гнутым гвоздем, и они вышли в прохладу ночи, сразу же спрятавшись в кусты рядом. Там немного проползли на четвереньках, свернули из кустов направо, огибая деревянное здание корпуса, и оттуда, где нет света фонарей, - в лес, до ограды, затем налево, вдоль, до самого берега речки, там через забор и к месту встречи. Людка уже ждала там.


— Добрый вечер, - сказал Коля, который единственный из всех троих мальчиков здесь одел свой красный пионерский галстук.


Петя и Миша засмеялись. Коля толкнул одного из них локтем, он не видел кого.


— Вас за смертью только посылать. Уж думала, вы не придете…


— Ага, испугалась, значит! - воскликнул Миша.


— Ничего не испугалась! - она сложила руки на груди. - И вообще, без меня вы бы ни за что не догадались, когда нужно убегать!


— А чего б не догадались-то? Догадались бы, только потом немного. - Миша поднял нос кверху. - И вообще, тебя взяли только за твою подсказку…


— Я бы и сама могла прийти, да девчонки все трусихи, а одной скучно!


— Ребята, да не ссорьтесь! - вмешался Петя. - Давайте лучше костром займемся. Все всё принесли?


Принесли. Каждый стал доставать из карманов различного вида вкусную еду: сушки, печенье, ириски, пряники и все, что удалось либо стащить с полдника, либо родители привезли. Миша помимо двух пирожков с яблоком достал из кармана ещё и котлету и, после возгласа отвращения Людки и смеха мальчиков, тут же съел ее сам. Так же на яркий лунный свет показались коробок спичек и зажигалка. Сухостой был заготовлен и сложен в кучу ещё днём, во время свободного часа. Собирали всей толпой в восемь человек, но здесь и сейчас были только ребята из второго отряда. Однако из четверых оставшихся ребят пятого отряда пришёл лишь один - Саша. Он сказал, что остальные струсили и вернулись. Но его появление пришлось кстати, так как в коробке оставалось только две спички и зажигалка была почти пустой, а Саша принёс дедовские кремень и кресало, пустив неожиданно густой и яркий сноп искр и с лёгкостью разведя хороший костёр.


— Присаживайтесь, товарищи пионеры! - торжественно провозгласил Петя. - Настало время жутких историй! Я думаю, раз я придумал этот наш полуночный поход, то мне и начинать…


Ребята уселись поудобнее вокруг костра, разложив вкусности по кучкам рядом с собой. Речка рядом весело журчала, заглушая возможный шум их разговоров, ведь ушли они от бараков лагеря не далеко, но за плотные заросли можжевельника, так что огонь тоже не должно быть видно оттуда. Коля переживал множество чувств за раз, главными из которых были возбуждение от удавшегося побега среди ночи и предвкушение быть напуганным. Ему даже с трудом сиделось на месте, хотя для должного эффекта как раз и нужно было сидеть и слушать.


— Папка мой мне эту историю рассказал. Сам ее в лагере слышал, говорит. Лагерь был не абы какой, а особый, для детей партийных работников, а папу туда моя бабка устроила. А корпус там был один, многоэтажный, а не как у нас, деревяшки эти. Там тебе и спортивный зал с бассейном, и кабинеты для кружков, и душевые на много человек сразу, а не троих…


— Страшно-то когда будет? - перебил Саша. - А то лучше бы ты в том лагере рассказывал про наш, вот был бы ужас…


— Да сейчас о страшном начну! Так вот, в здании том было шесть этажей: первый - для кружков, столовой и всего такого, а остальные пять этажей - для спален отрядов. Только вот отрядов было всего четыре.


Петя сделал паузу, поочерёдно глядя в лица ребят. Но реакции не последовало.


— А последний этаж был закрыт и пуст, - продолжил он. - И говорили, что один пионер повесился там и призрак его бродит по тому этажу, и кто увидит его - от страха постареет до самой дряхлости!


— Ого! - сказал Коля.


— Моя история лучше будет! - заявила Люда, поднимая брови.


— То, что ты лучшую речёвку сочинила на конкурсе, не значит, что сочинишь лучшую страшилку! - обиделся Петя.


— Ага, так ты свою сочинил, значится?! - воскликнул Миша.


— А вот и нет!


— Да давайте уже Людку послушаем, - Саша перекричал всех, - тем более, что она по часовой стрелке следующая.


Люда приосанилась:


— Вот и хорошо! Я знаю историю о руках маньяка! Лежала одна девочка в больнице, потому что сломала ногу на лыжах. А больница та была в одном здании с другой больницей, только для… - она покрутила пальцем у виска и просвистела три раза. - Они были два разных корпуса, но на каждом был коридор в другой корпус. И как бы двери закрывали, но пациенты с простудой или травмой головы все равно боялись, что ночью могут прийти психи. Так одной ночью к девочке и пришли. Она в палате одна была, подругу выписали вчера. Смотрит она на дверь, а дверь открывается медленно, и через щель вылезают руки! Она от страха плачет, спрашивает “Кто это?!”, а ей замогильным голосом говорят “Я маньяк! Я пришёл тебя убить!”. И девочку эту больше никто не видел.


— А кто историю тогда рассказал? - спросил Миша.


— Что?


— Ну если девочку никто потом не видел, то кто эту историю рассказал?


Люда сначала задумалась, а потом обиженно сложила руки на груди.


— А маньяк и рассказал, - Коля пришел на помощь, ловя на себе благодарный взгляд, - врачу своему.


— А, ну тогда ладно, - кивнул Миша. - Саша следующий.


— У меня история короткая, - сказал тот, - очень короткая. Но не все сразу понимают, где бояться нужно, так что как скажу - вы подумайте секунду. Готовы? Так вот…


Убедившись, что все смотрят на него и никто не жуёт, Саша сказал:


— Однажды я видел, как моё отражение в зеркале… моргнуло.


Все подумали. Потом один за одним раздались вздохи понимания, и кто-то сказал “Брр!”. Только Петя молчал и хмурился, но, скорее всего, потому, что Сашина драматическая пауза сработала, а его - нет.


— Я по нужде пошел, - сказал он, вставая.


— Погоди, оставь костер затушить потом! - окликнул его Саша.


— Фу! - воскликнула Люда, морща нос.


— Я еще днём ведро старое сюда принес, там дырка, но маленькая. Затушить хватит.


С этими словами Петя скрылся в темноте.


— Моя очередь! - радостно заявил Миша. - Я уже во второй лагерь этим летом езжу, сначала от маминого НИИ в июле, а сейчас вот от папиного завода. В том лагере я специально всех спрашивал рассказать какие-то страшные истории, чтобы самую страшную найти и в этом лагере рассказать. В общем, слушайте самую страшную историю!


Коля во всю набивал рот ирисками, но, тем не менее, был заинтересован, так что старался шелестеть фантиками потише.


— В обоих этих лагерях с распорядком дня хорошо все, как по струнке. Но говорят, была одна смена в одном лагере, где некоторые дети были непослушными. Из кровати их не поднимешь, речёвки не учили, в соревнованиях не участвовали, даже гимн Советского Союза не знали! А только и делали, что задирались к другим ребятам, отбирали вещи и сладости да грубили вожатым и учителям. И никакой управы на них не было, даже пороли их, всё без толку. Но был там и самый лучший мальчик, образцовый пионер, за что ни брался - везде молодец! Стенгазеты делал, спортом занимался, даже песни сочинял! Всем всегда помогал, сладостями делился, а когда те нехорошие ребята кого-то задирали, заступался за того человека. Так в один день они решили его проучить: попросили помочь с чем-то в лесу, да только помощи не нужно было им. Били они его долго, с упоением даже, пока один из них не заметил, что пионер наш уже не дышит. Весь в крови он был, рубашка не белая, а красная, а галстук его не красный даже, а чёрный! Испугались те ребята и закопали тело где-то, где его не найдет никто. Весь лагерь искал несчастного по лесу полночи и весь следующий день. Но старались, ясное дело, не все. Те четверо виновных просто так ходили по лесу, только вид делали, что ищут. Вечер второго дня наступил, в лесу темнеет быстро, прозвучал свисток всем идти назад. Все дети и вожатые вернулись… кроме четверых. Утром искали уже пять человек, люди из соседней деревни пришли помогать, а детей стали забирать домой родители. Вечером третьего дня нашли одного из шайки плохих ребят. Он был весь в огромных рваных царапинах, словно его очень долго тащили сквозь колючие кусты. На вопросы не отвечал, и повторял только одни и те же два слова: чёрный пионер.


Ребята вокруг костра сначала молчали, затем в такой же тишине переглянулись. Саша даже посмотрел назад, в сторону, куда ушел Петя.


— С тех пор говорят, - не унимался Миша, - что мстительный призрак чёрного пионера каждое лето гуляет по лагерям в поисках непослушных детей. Если ты плохо себя ведешь, вредишь кому-то или просто нарушаешь пионерскую клятву, - он придет за тобой.


— Так, ну всё! - сказала Люда, - Хорошая история, страшная. Но моя всё равно лучше.


— Ну не скажи… - протянул Саша. - У меня вся спина в мурашках. К тому же… мы сейчас, вроде как, нарушаем пионерский распорядок дня…


— Ну, я рад, что вам понравилась моя история! Колька, твоя очередь!


— Хорошо, - кивнул Коля, - только давайте все будут слушать, а то Петя и так пропустил твою историю. Петька, ты где там?


Ожидание ответа затянулось.


— Петь? - протянула Люда. - Очень смешно, Петя, ты всех напугал, выходи!


Но он не вышел. Ребята окликали его еще несколько раз, подшучивали над ним, потом друг над другом, уже начали говорить о других вещах, вроде танцев в конце недели… Но каждый постепенно стал чувствовать беспокойство.


Решили пойти искать его. Разделились на две группы, договорились не отходить далеко, чтобы была слышна речка и виден костер. Проблема была в том, что громко кричать было нельзя, чтобы не услышали в лагере. Саша пошел вместе с Мишей, а Коля - с Людой.


— Петька, вылезай! - говорила она. - Холодно уже и не страшно никому! Одно раздражение!


По ней было заметно, что это не правда, да и не было так уж холодно, чтобы так трястись.


— Да ты не бойся, - Коля хотел успокоить ее. - Сидит где-нибудь в кустах, хихикает, наверное. А то и вовсе ушел обратно спать!


— Тогда я его точно прибью! - Люда сжала кулаки.


Коля посмотрел по сторонам. Яркий лунный свет проливался пятнами то тут, то там. В промежутках между ними почти ничего не было видно, а на свету - чёткие образы, но не более того. Как в таких условиях можно было кого-то найти? Возможно, Коля был единственным, кто не злился сейчас на Петю, ведь благодаря его розыгрышу, Коля сейчас был наедине с Людой. Может стоит спросить сейчас?


Он не успел этого сделать. В десятке метров от них полыхнул сноп искр, тут же исчезнув.


— О, отличная идея! - заметила Люда. - Саша кремнём пускает искры, чтобы в темноте разглядеть что-то! Эй, Сашка! Нашел что-нибудь?


В ответ тишина.


— Он, наверное, тоже спрятался и играет с нами, - отмахнулся Коля, поворачиваясь лицом к Люде и делая вдох. - Слушай, Людка, ответь мне честно…


Перед ним никого не было.


Совершенно резко всё Колино естество замерло, словно он вдруг оказался в кубе льда. Осознание одиночества посреди леса в ночи и неизвестности судьбы своих друзей обрушилось на него, как тонна камней. Наплевав на опасность быть пойманным, он громко позвал каждого из них по имени, но безрезультатно.


Коля резко повернул голову. Костер вдали за зарослями еще горел. Он со всех ног бросился туда, боясь налететь глазом на ветку дерева, но боясь темноты вокруг ещё больше. Очень скоро он выбежал к костру, надеясь, что хотя бы кто-то будет здесь, но не было ни души. Его сердце бешено колотилось. Что делать? Бежать в лагерь и звать на помощь?


Клац!


Слева в поле его зрения вспыхнули искры, тут же исчезая.


— Сашка, это ты? А остальные где? - дрожащим голосом спросил Коля.


Спустя несколько бесконечных секунд тишины, снова раздался удар и вспышка искр. На этот раз Коля успел разглядеть, что тот, кто держал Сашины кремень и кресало, был одет в красную пионерскую рубашку.


Коля подавил визг ужаса, но не в силах был остановить слёзы. Еще один удар со вспышкой, но уже сделанный над головой стоящего перед ним, и искры осветили незнакомое лицо и черный галстук на шее. История рассказывала только о его одежде, но сейчас, в эту долю секунды Коля увидел, что и руки, и вся голова пионера были еще чернее темноты вокруг них, более похожие на куски угля.


Коля содрогался на месте от страха и собственных бесконтрольных всхлипов, уверенный, что сейчас его убьют. Он останется в этом лесу навсегда, и его тело никто никогда не найдет. Как не найдут ни Петю, ни Мишу, Сашу или Люду.


— ПИОНЕР! - заорал Коля во всю мощь своего пока ещё детского голоса, - ЭТО ЧЕСТНЫЙ И ВЕРНЫЙ ТОВАРИЩ, ВСЕГДА СМЕЛО СТОИТ ЗА ПРАВДУ!!!


Когда эхо стихло, казалось, будто оно забрало с собой все остальные звуки вокруг. Ни журчания реки, ни треска костра, что прямо перед Колей, не было.


— И готовится... - продолжил он, всхлипывая, - стать защитником Родины!


Коля шагнул вперед, схватил из костра ветку, что побольше, и встал с ней, готовый к драке и даже к смерти.


Тишина не была нарушена ничем, кроме его последних слов.


***


Так среди пионеров по всему Советскому Союзу разошлась ужасная история о пятерых ребятах, что нарушили устав лагеря и сбежали среди ночи. Вожатые рассказывали её в назидание непослушным детям, говоря, что Черный Пионер настигнет их и жестоко накажет за плохое поведение. История гуляла по пионерским лагерям до 1988 года, когда комсомольцы Николай, Людмила, Александр и Михаил в последний раз приезжали в качестве вожатых.

Показать полностью
687

Тринадцать копеек

История эта произошла много лет назад, ещё в советские времена, со знакомой нашей семьи. В то время Таня была подростком и жила в частном секторе с матерью и отчимом. Но случилось так, что отчим умер, и Таниной маме приходилось искать разные подработки, чтобы как-то сводить концы с концами. Несколько раз в неделю женщина уходила в ночную смену сторожить объект, а Таня оставалась дома одна.

Вот в одну из таких ночей и приключилась эта история. Всё было как обычно: девочка сделала уроки, закрыла поплотнее заслонку на печи и легла спать. Далее от первого лица.

Легла я, а сон никак не идёт. И так повернусь, и эдак - да всё без толку. Как меня сморило, сама не заметила. И приснился мне сон. Сижу я в доме одна, и тут дверь входная открывается, и отчим заходит. Я удивилась, чего это он посреди рабочего дня домой пришёл?

Тут со двора голоса подружек моих донеслись - гулять меня девчонки звали. Ну я сразу к подругам было кинулась, но замешкалась. Решила у отчима денег на мороженое попросить:

- Дядь Петь, дай пятнадцать копеек на мороженое.

А отчим поглядел на меня и говорит:

- Не дам, нет у меня столько. Вот, только тринадцать копеек в кармане, гляди, - и достал из правого кармана мелочь.

Я расстроилась, конечно, и хотела уже из дома во двор выйти, как увидела, что двери-то нету. Её заколачивали снаружи рабочие какими-то досками. Сначала дверь заколотили, а потом за окна принялись. Я в ужасе кинулась к отчиму:

- Это что же такое делается? А как мы теперь из дома-то выйдем?

А отчим сердитый какой-то стал и нервно так ответил:

- А нам окна и двери ни к чему. Незачем нам никуда выходить.

Тут меня паника охватила. И вижу я, как в самом низу маленький просвет виднеется, и туда уже последнюю доску приколачивать собираются. Я как рванула в эту щель... проскользнуть успела и вырвалась наружу.

В этот момент я и открыла глаза, и ничего понять не могу. Лежу я во дворе, а вокруг соседи столпились, и мама плачет. Оказалось, что заслонку я плохо закрыла и угарным газом надышалась - еле откачали. Потом я маме рассказала про сон и про отчима, и про то, что он мне денег на мороженое не дал, потому как в карманах у него всего-то тринадцать копеек было. Когда речь о деньгах зашла, мама как-то странно побледнела и за сердце схватилась.

Вышло так, что в день похорон, в самый последний момент, маме сказали, что покойнику в карман надо обязательно мелочь положить. Как назло, мелочи у мамы не оказалось. Удалось наскрести лишь тринадцать копеек, которые она и положила в правый карман пиджака покойного мужа.

Про это никто не знал, даже я. Маме было стыдно за столь ничтожную сумму, поэтому и молчала.


(c) Ernesta

63

Пустой мир

Это произошло несколько месяцев назад, в день, когда я вернулся из командировки. Пробыл три дня в Беларуси. Я работаю в фирме, которая занимается поставкой печатного оборудования для пластиковых карт. Часто мотаюсь по выставкам технологий.

Как только я прилетел в Москву, то сразу для себя решил, что на электричке не поеду — совсем от них отвык, избаловался комфортом. Вызвал себе такси, пусть и дорого ехать в родное Подмосковье.

Мне попался особенный человек. Молодой, бритоголовый. Таксист до мозга костей. Одна за другой в салоне звучали песни про дорогу, про водителей, про автомобили. Как у него мозги не спеклись слушать такое целый день? Зато сам он был молчаливый. Дежурных вопросов не задавал, на жизнь не жаловался. Ехал себе и ехал. Это я в таксистах ценю.

Ехали мы быстро. Утром из Москвы на выезд пробок не бывает. Когда за окном мелькнула стела моего родного города, я уже начал представлять, как обниму жену и наконец-то приму ванну. Помню, в ту минуту в салоне играла особенно придурковатая песня про мужика, которого все вокруг уговаривали купить машину, а он купил себе самокат.

И вдруг мир будто выдернули из розетки! Да, именно так. Разом погасли все приборы в салоне, исчез свет фар на улице. Смолкла музыка, и шум мотора утих, но машина продолжала ехать с той же скоростью. Только и слышно было, как колёса шаркают по асфальту. Мы неслись по пустой дороге! Не веря своим глазам, я оглянулся на таксиста. Хотел знать, видит ли он то, что вижу я. Но мой водитель... лежал лицом на руле.

Прежде, чем я осознал, насколько плохи дела, и успел что-то предпринять, всё вокруг окончательно погасло. Я будто провалился в чёрную дыру. Ни звуков, ни ощущений. А потом исчез и я сам.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я очнулся. С той минуты я совсем потерял ощущение времени. Перед глазами была сероватая пустота. Нельзя было назвать это небом. Даже в пасмурный день небо не бывает таким однородным. Это была пустота — всюду одинаковая.

Я лежал на асфальте. Очень чистом, гладком асфальте. Я что, вывалился из такси?.. У меня ничего не болело. Наоборот, я ощущал себя легче, чем обычно. Никакого напряжения в мышцах. Я сел, осмотрел свои руки. Всё было в порядке. Даже пальто не испачкалось. Убедившись, что цел, я огляделся. Дорога без единой машины. Дома на месте, но почти все окна были открыты нараспашку. Так мне сначала показалось... Позже я понял, что в большинстве квартир окон просто нет. Кое-где недоставало форточек, а где-то была только одна рама со стеклом.

А какими странными были деревья! Это были даже не деревья, а стволы с редкими, особо толстыми сучками. Выглядели они не так, будто их обкорнали бензопилами, а словно «недорисованными». Сучья на концах были размыты, будто смазаны, как на некачественной фотографии.

Я тёр глаза, думал, мне это мерещится, но рассмотреть концы сучков так и не смог. Никаких тоненьких веточек, а уж тем более листвы на деревьях не было. Куда девалась опавшая листва? Боже, на аллее даже травы не было! Только земля. Твёрдая, гладкая...

Я поднялся на ноги и побрёл прямо по пустынному шоссе. Аллеи я сторонился. Пугали меня эти неестественные пейзажи.

Стоит ли говорить, что и людей вокруг не было? Нет, я тогда не думал, что началась атомная война или что весь город разом эвакуировали. Я сразу понял, что это место, хотя и похоже на мой город, но это не он. Это была другая реальность. Сроду не интересовался такими вещами, но сразу понял, что и к чему.

Чуть позже я впервые услышал «шум сверху». Упругий и объёмный. Он был негромкий, но от него у меня внутри всё завибрировало. За время моего пребывания в Пустом мире я ещё несколько раз слышал эти звуки. То мне казалось, что это гул после взрыва, то протяжный трубный рёв, то просто гром.

Была у этого явления одна особенность — оно лишало тот мир всех остальных звуков. За секунду до «шума сверху» я переставал слышать собственные шаги. Один раз во время «шума» я щёлкнул пальцами над ухом и ничего не услышал…

Так вот, когда впервые раздался «шум сверху», я свернул с дороги. Тревожно стало находиться на открытом пространстве. Хотелось спрятаться куда-нибудь под крышу.

Я узнал улицу. Это был район новостроек, где высятся новенькие семнадцатиэтажки. Тогда я заметил, что у домов не только не хватает окон, но ещё и нет дверей.

На первом этаже многоэтажки, у входа бездверного магазина стояли ножки от урны, но самой урны не было. Внутри были пустые стеллажи. Я не заходил внутрь, только постоял у порога.

Боялся ли я? Мне было неуютно, однако я не паниковал. Надеялся, что всё это сон, и будто знал, что всё это скоро закончится. Я даже испытывал некоторое любопытство и старался изучить и запомнить как можно больше.

Пройдя вдоль пустых магазинов, я свернул в арку и вошёл внутрь двора. Здесь была детская площадка: рама от качелей без качелей и ещё пара игровых конструкций, где не хватало подвижных деталей. Хотя горка была целая и скамейки тоже.

Тогда я подумал, что Пустой мир лишён именно подвижных составных частей. Но понял, что это не так, когда осматривал парковку. Там была пара машин, те, что годами стоят во дворах. Старые, проржавелые, на спущенных шинах. У них всё было на месте: двери, колёса и стёкла.

Если вы воспринимаете мою историю всерьёз, то подумайте, почему Пустой мир был лишён некоторых предметов. В этом кроется загадка природы того места. Вы подумайте, а после я выскажу собственное предположение...

Я крикнул «Эй!» на весь двор, не надеясь, что мне кто-то ответит. Лишь хотел услышать, как здесь работает эхо. Мой голос отразился от стен и растаял в пустоте. Всё так же, как в нашей реальности.

Потом я зашёл в подъезд. Здесь не хватало дверок у большинства почтовых ящиков. Но кое-где они были. У лестницы чернели два пустых проёма вместо лифтов. Ни дверей, ни кабин — пустые шахты.

Я пошёл вверх по лестнице... Особенно интересно было то, что в закрытом помещении не было темно, хотя ни одна лампа не горела. Окна в подъезде были на своих местах, а двери в квартирах нет. Стояли дверные косяки, торчали штырьки петель, и больше ничего.

Я обошёл пару квартир. Не знаю, зачем я это делал и что искал. Наверное, просто бессознательно блуждал, чтобы хоть как-то унять тревогу.

Обстановка в обеих квартирах была примерно одинаковая: стояли столы, но не было стульев. Выключатели без кнопок, настенные часы без стрелок, краны без вентилей, шкафчики без дверок. В тумбочках только нижние выдвижные ящики...

Нашёл я в одной из квартир странный предмет. Это была гитара. Простая акустическая. Только полупрозрачная. Сквозь неё было видно угол, в котором она стояла. Я тронул её пальцем — не мираж ли это? Гитара упала на пол с характерным звуком и рассыпалась на несколько частей.

Тут сверху снова послышался тот самый шум. Он застал меня врасплох. Я вздрогнул, и в голове у меня пронеслась мысль: «А какого чёрта я тут делаю?». Я вдруг по-настоящему испугался. Стал себе накручивать, что навсегда застряну в этом Пустом мире.

Под лестницей того дома я нашёл ржавый газовый ключ и взял его с собой. Нет, я не думал, что придётся от кого-то отбиваться. Просто с куском железа в руке чувствуешь себя увереннее.

Выйдя на улицу, я бессознательно побрёл на север в старую часть города. Меня тянуло к дому. Хотя я и понимал, что никого там не увижу. Это был пустой, ненастоящий город, где, похоже, никого не было, кроме меня.

Когда я шёл по главной улице, которую у нас называют «бродвеем», то заметил ещё одно интересное явление. Окружающие меня невысокие дома вдруг озарило жёлтым солнечным светом, но небо при этом оставалось неизменным. Всё та же серая пустота. Никаких ярких пятен. Непонятно откуда брался свет. Неужели как-то просачивался из нашего мира?

Потом случились странности с газовым ключом. Он стал мягкий, как пластилин, и смялся в моей руке. Я поднял его перед глазами, чтобы рассмотреть, а он прогнулся, будто резиновый.

Странно. Он же был твёрдый, холодный… Как такое могло произойти? Я бросил ключ на землю. Он шмякнулся с чавкающим звуком, и на руке у меня остался серебристый след.

В голове моей стало туманить. Теперь мне было трудно о чём-то думать. Я часто моргал глазами. Меня клонило в сон.

В очередной раз прокатился «шум сверху». Я остановился передохнуть у гостиницы, которая закрылась лет пятнадцать назад. Были у этой гостиницы, кстати, и старые окна в деревянных рамах, и заколоченные двери.

Я никак не мог прийти в себя. Дышать становилось всё труднее. И вдруг я услышал голоса. Мужские голоса где-то совсем рядом. Я прислушивался, не чудится ли мне... И точно: вышли из-за угла трое мужчин. Один молодой — лет двадцати пяти, двое других примерно моего возраста. Все были одеты в камуфляжные спецовки, как у рыбаков или у охотников. У всех на ногах были берцы. Шли они, пересекая улицу, на меня не смотрели. Это были люди. Живые, настоящие люди. Город на их фоне казался бледнее нужного, как выцветший снимок. А я до этой минуты и не замечал, какими блёклыми были цвета в том мире!

Я хотел окликнуть компанию, но вдруг понял, что не могу произнести ни звука. Губы едва шевелились. Я даже шеей не мог повернуть! Попытался сделать шаг — ноги будто увязли в трясине. Руки не сгибались в локтях. Я застыл как статуя посреди улицы.

И тут один из тех людей, тот, что был помоложе, заметил меня. Он остановил других мужчин и указал на меня рукой.

«Смотрите!» — воскликнул он. Двое других не сильно удивились. Один просто кивнул, другой сказал: «Ага». Я заметил, что самый старший из них держит в руках смотанный трос с какими-то железяками. Я не очень разбираюсь в этом, но мне подумалось, что это у него альпинистское снаряжение.

Я пытался сказать, что мне нужна помощь, но не мог. Двое мужчин развернулись и пошли дальше, остался только молодой. Он сначала просто смотрел на меня, а потом начал приближаться.

«Да не трогай ты его! Сам «всплывёт» скоро», — крикнул ему издали один из мужиков.

Молодой не послушал и подошёл ко мне почти вплотную. «Перчатки надень!», — крикнул ему второй. «Да знаю я!», — раздражённо отмахнулся молодой. Сначала он достал из кармана очки, надел их и внимательно осмотрел моё лицо. Я только беспомощно шевелил губами.

Бормоча что-то себе под нос, парень вынул из кармана простую хозяйственную перчатку, надел её руку и смахнул меня из того мира. Именно так! Лишь слегка коснулся моей щеки и я улетел в темноту...

Очнулся я в машине в ту минуту, когда спасатель отстёгивал мне ремень безопасности. Всё тело взвыло от боли, и я застонал. В Пустом мире я ничего такого не чувствовал… Оказалось, что машина вылетела в кювет на хорошей скорости, сбив ограждение.

Следующие несколько дней я провёл в больнице. У меня было время осмыслить всё произошедшее. Конечно, мне хватило ума не рассказывать об этом всем подряд, чтобы не отправили потом ещё и в другую клинику.

Итак, что я сам думаю о том, что со мной произошло? Скорее всего, тот Пустой мир — лишь отражение нашей реальности.

Всё, что я видел: дома, деревья, машины — двойники реальных предметов. Почему не хватало дверей и окон и многого другого? Я думаю, что в том мире создаются копии только тех вещей, которые долгое время остаются без движения. Двери и окна без конца открывают и закрывают, машины перемещаются с места на место, ветви деревьев и трава колышутся от ветра.

Именно поэтому двери и окна, которые давно не открывали, машины, что давно стоят на парковках имеют отражения в Пустом мире. Он как вода в пруду — гладкая, как зеркало, но стоит только кинуть камень...

Чтобы двойник предмета появился в том мире, должно пройти некоторое время. «Свежие копии» хрупкие и прозрачные. Помните гитару, которую я случайно разбил?

А ещё копии привязаны к своим «оригиналам». Тому доказательство — газовый ключ, который я нашёл под лестницей. Когда я его забрал, он недолго оставался стабильным, и металл скоро потерял свои свойства...

К слову, неделю спустя я зашёл в тот дом посмотреть... Да, ржавый газовый ключ и правда лежал под лестницей. Верите? Тот самый ключ с пятнами ржавчины. Сколько он там валялся? Может, несколько месяцев?


Непонятно мне только, как я попал в Пустой мир, и как туда попали те трое мужчин? Кто они были? Простые люди? Может, учёные, которые изучают другие миры, а нас в эти дела не посвящают? Понятия не имею и гадать не буду.

Что означали слова «он сам всплывёт»? Такие случаи для них не редкость? И почему я будто окаменел, когда те трое появились на улице? Почему ко мне нельзя было прикасаться без перчатки? Ответы на эти вопросы, возможно, я никогда не узнаю.

Также мне не ясна природа тех трубных звуков сверху. И почему солнечный свет проникает в Пустой мир?

Пока лежал в больнице, я несколько раз попытался заговорить об этом с водителем такси. Он пострадал сильнее. Крепко ударился лбом, сломал рёбра. Кстати, в аварию мы попали, потому что у него стало плохо с сердцем. Почему?.. И почему я отключился ещё до аварии?

Ничего мой таксист не смог мне рассказать. У него стёрлись почти все воспоминания о том дне. Помнил только то, как принял вызов и ехал в аэропорт. Моё лицо было ему незнакомо. Правда, потом водитель сказал, что вспомнил меня. Думаю, что соврал.

Мало кому я рассказывал эту историю. Не к лицу сорокалетнему мужику говорить о всяких аномальных штучках. Однажды всё-таки решился рассказать жене, и она мне поверила. В моём психическом здоровье не усомнилась.

Почти никак то происшествие не отразилось на моей жизни, разве что... после той аварии я больше не вижу обычных снов. И, пусть очень редко — один-два раза в месяц, но мне снится тот мир. Тот пустой город, его улицы, будто выжженный парк, где как столбы стоят стволы деревьев. Вижу во сне городское кладбище, дубликаты могильных плит... Слышу во сне те самые трубные звуки. А иногда в том мире идёт дождь, разрушая «свежие копии» застоявшихся во дворах машин.


Я пытался найти в Интернете что-то похожее на мою историю, но ничего не отыскал. И до сих пор у меня больше вопросов, чем ответов. Вот и решил подробно описать своё путешествие в Пустой мир. Может быть, у вас есть своё мнение на этот счёт?


©Vlad_Raiber

Показать полностью
243

Помоги мне

17 мая 2013 года, 23:43


Вы хотите послушать мою историю… зачем, товарищ следователь? Чтобы посмотреть на меня как на идиота? Знаете, мне достаточно косых взглядов со стороны оперативников, которые меня сюда притащили. Я рассказал им правду. Если хотите упрятать меня в тюрьму или психушку, лучше не теряйте времени.


Чтобы «зафиксировать показания официально»? Ладно… я повторю свой рассказ. Но с парой условий. Первое – вы не будете перебивать. Второе – вы замените лампочку в моей камере, чтобы она перестала мерцать. И третье – во время допроса вы не будете отклоняться на спинку своего стула.


Ну что ж, начнем…


Я Сашку знаю давно. С детства жили по соседству, всегда всё делали вместе, будь то поход в магазин, заезды на великах или рыбалка. Одним словом, мы давние друзья; дружба наша не прекратилась и тогда, когда в шестнадцать лет я переехал в город покрупнее, а в сюда возвращался только изредка, чтобы помочь бабушке по хозяйству. Если Сашка в эти моменты был дома и у нас получалось пересечься, мы обычно либо праздновали встречу у него дома, либо выбирались погулять по знакомым местам, но в этот раз (получается, две недели назад) Сашка попросил меня помочь ему в одном деле.


Сразу уточняю – я и понятия не имел, что он затеял. Знаю, так все говорят, но откуда мне было знать, что он разворовывал тот склад? Он ничего мне не сообщил. Сказал только, что накануне моего приезда пробрался в одно здание на окраине. Из любопытства, мол. Захотелось ему вспомнить детские годы, испытать азарт от нахождения на охраняемой территории ночью. Перелез через забор, прошелся по пустым коридорам, но наткнулся на сторожа. Вроде как пожилой мужичок, старичок в кепочке – я говорю «вроде как», потому что Сашка не смог нормально его описать. Говорит, что сторож прятался в темноте и таращился на него так, что Сашка видел только его морщинистое лицо да козырек форменной кепочки, все остальное терялось в тени. Судя по фразе старичка «помоги мне», сторож был там явно не один, так что Сашка решил убежать. Выскочил со склада, перемахнул через забор и был таков, а уже утром обнаружил, что его часы куда-то пропали. Видать, обронил при бегстве.


Тут он, кстати, не врал, потому что при встрече я сразу заметил, что часов-то любимых у него на руке и нет. Спросил его, а он и рассказал историю, как линял через забор. Потом и попросил меня о помощи. Говорит, мол, следующей ночью я полезу на склад за часами, а ты постоишь на дороге за забором, как увидишь сторожа или кого еще – заори что есть сил и беги направо по дороге. Я услышу сигнал, слиняю оттуда, а потом на перекрестке и встретимся. Если вдруг услышишь мой крик, убегай туда же.


Лампочка, товарищ. Вы так и не послали своих ребят заменить ее. И не отклоняйтесь назад. Это сбивает меня с мысли.


В общем, так и порешили. Сейчас-то я понимаю, что надо было отговорить его от этой затеи или хотя бы отказаться идти самому, но тогда я согласился. Пришли на место, я стал на дороге, возле фонарного столба. Когда Сашка полез, я как бы случайно повернулся лицом к забору и стал караулить. Какое-то время все было спокойно, и я даже успел почувствовать ностальгию, вспомнить наши былые проделки, но все радостные мысли тут же рассеялись, когда из темноты за забором раздался Сашкин крик.


В следующую секунду я уже бежал по дороге направо. В голове крутилась мысль, что крик вышел уж больно натуральный, но как бы то ни было, я поднажал, стараясь теперь по возможности скрываться в тени. Вот и перекресток, я сбрасываю скорость, прогулочным шагом выхожу на свет, снова изображаю разговор по телефону, а сам украдкой озираюсь. Стоило мне подумать, что Сашка уже должен был быть здесь, как я вдруг заметил какое-то движение под деревом рядом со мной. Темнота снова шевельнулась, и я увидел Сашкино лицо.


Не отклоняйтесь назад, товарищ следователь, потому что сейчас начинается главная часть моей истории. Именно в тот момент, медленно подходя к дереву, я понял, что здесь что-то не так. Что-то не так было с Сашей, который словно сильно ссутулился, как бы потерявшись в тени дерева, наклонившись так, что на линии света и тьмы я видел только его лицо. Я не слышал Сашкиных шагов, не слышал тяжелого дыхания человека, только что пробежавшего знатный спринт, и я не заметил, чтобы Сашка, пялясь на меня, хотя бы раз, черт подери, моргнул. Он просто стоял и смотрел, а затем вдруг произнес фразу, что заставила меня остановиться на полушаге.


«Помоги мне».


О чем он – не имею понятия. Ни малейшего. Сколько бы раз я ни спрашивал его тогда, какого рода помощь ему нужна, он лишь повторял одно и то же. Я пытался вразумить его, говорил, что его дурацкий розыгрыш затянулся и нам надо уходить, но сам не мог сдвинуться с места. Не получалось заставить себя выйти из-под фонарного столба. Выйти из освещенного круга. Звучит глупо, но я просто не мог. Так и стоял до рассвета, когда «помоги мне» внезапно перестало звучать.


Но затем я услышал его снова. Я слышу его каждый раз с наступлением вечера, слышу хриплый шепот из любой непроглядной тени. Он доносится до меня из темного переулка. Из приоткрытого окна. Он слышен со второго этажа моего собственного дома. Из ванной комнаты, в которой я секунду назад выключил свет… Стоит мне перевести взгляд на источник звука, и я всё так же вижу Сашкино лицо – бледное, бесстрастное, пустое, словно и не Сашкино вовсе, зависшее на самой границе света и тени. Оно смотрит на меня не мигая, всегда скрывается во тьме так, чтобы я не видел продолжения самого тела, говорит одну и ту же фразу и почти не шевелится. Только едва заметно покачивается из стороны в сторону… точь-в-точь как приманка удильщика.


Да-да, знаю! Действительно, что только не придумает убийца для того, чтобы выставить себя невиновным… можете и дальше мне не верить, да вот только я говорю правду. Я не убивал Сашку! Не убивал его, не прятал нигде его тело и уж точно не знаю, что с ним произошло. Меня не покидает ощущение, что в поисках своих часов там, на складе, он снова увидел того старичка. Услышал просьбу о помощи и подошел к темноте на пару сантиметров ближе, чем было надо... С чем бы он там ни столкнулся, теперь оно преследует и меня. Даже здесь. Чем дальше уходит солнце, чем больше теней скапливается по углам, тем сильнее я слышу его призыв о помощи. Я видел его за окном своей камеры – он стоял у стены соседнего здания и наблюдал за мной. Я заметил его в одной из пустых камер, когда меня вели по коридору к вам на допрос. Какая жуткая ирония… вы спрашиваете меня, где я спрятал тело Сашки, а я вижу его в этой комнате. Прямо сейчас. Каждый раз, стоит вам отклониться на спинку стула и уйти с линии света, его лицо проявляется прямо за вашей спиной и молча смотрит на меня…


Мне больше нечего сказать. Нечем оправдаться. Я только в очередной раз прошу вас заменить мне лампочку в камере и не выключать ночью свет, потому что иначе – и я в этом уверен – утром вы обнаружите мою запертую снаружи камеру пустой. Как вы потом будете выкручиваться – не знаю, но, если вдруг на вас из кромешной темноты выглянет мое лицо и попросит помочь…


Мой вам совет – не вздумайте.

Показать полностью
94

Асура

Мое самое яркое воспоминание молодости – двухлетняя рабочая поездка в Индию.

Шел 1973 год. Двумя годами ранее между СССР и Индией был подписан двусторонний Договор о мире, дружбе и сотрудничестве. Лучшие советские специалисты массово поехали в прежде закрытую для нас страну развивать тяжелую промышленность.

Первым совместным советско-индийским проектом, успешно реализованным до подписания Договора, был Бхилайский металлургический комбинат. Под масштабное строительство вырубили целый массив тропических джунглей, вокруг комбината заложили промышленный город по образцу советских индустриальных городов.

К 1973 году в Индии заработал первый по величине металлургический гигант страны – чугунолитейный завод в Бокаро. Крупнее и мощнее Бхилайского металлургического комбината. Запущенная в начале года доменная печь всего за три месяца работы установила новый рекорд по выплавке – 123 тысячи тонн чугуна.

Управлял заводом в Бокаро смешанный менеджмент, набранный в основном из наших людей. Индусы мало смыслили в тяжелой промышленности и хорошие спецы были у них в дефиците. Когда строили Бхилайский металлургический комбинат, то не меньше девяноста процентов необходимых материалов и оборудования поставлялись напрямую из СССР. В случае со вторым заводом все обстояло получше. Основная часть оборудования для Бокаро изготавливалась непосредственно в Индии, из СССР поступало всего тридцать процентов оборудования и менее десяти процентов металлических конструкций. Но проблема нехватки обученных специалистов по-прежнему не была решена.

Этот краткий экскурс в историю – предпосылка моего приезда в Индию.

В 1973 году мой муж работал мастером цеха холодного проката Магнитогорского металлургического комбината. С работой он справлялся без нареканий, в свободное время активно занимался партийной деятельностью. Руководство комбината было о нем хорошего мнения, и когда из Москвы прислали распоряжение подобрать бригаду специалистов для временной работы на заводе в Бокаро, нам с мужем предложили поехать в Индию. Ну, как предложили – в добровольно-принудительном порядке. Отказ означал конец карьеры, исключение из партии, позорное клеймо чуть ли не предателя Родины и общественное порицание до конца жизни. Согласна, звучит дико. Но такие были времена.

Мы согласились – добропорядочного советского гражданина всегда должна сопровождать верная жена - и полетели в Индию. Перед отлетом с нами провели основательный инструктаж на тему: «Как вести себя за рубежом и не посрамить честь советской державы» (не забывайте, что жили мы за «железным занавесом»). На собрании присутствовали видные партийные функционеры Магнитогорска, заводской комсорг и молчаливые мужчины с цепкими взглядами и совершенно незапоминающимися лицами (как я предполагала, агенты КГБ). Уезжали мы с тяжелым сердцем. Дома у нас остались двое малолетних детей, по которым мы оба очень скучали.

Добирались мы следующим маршрутом: из аэропорта в Магнитогорске полетели в московский аэропорт «Шереметьево», там пересели на другой самолет, следующий прямым рейсом в Индию. Весь перелет занял около одиннадцати часов. Среди пассажиров самолета преобладали иностранцы. Веселые, улыбающиеся, в модных костюмах и черных солнечных очках. Ухоженные стюардессы в безупречно отглаженной синей униформе разносили прохладительные напитки и легкие закуски. Мы ничего не заказывали. Не привыкли шиковать. И предлагаемый сервис был нам в диковинку.

Наш самолет приземлился в международном аэропорту Дели - главных воздушных воротах Индии. На таможне нас встретили представители завода. Расписывать то, как мы проходили паспортный контроль, не буду. Не суть. И скучно. Скажу только, что вся процедура заняла не более получаса.

На стоянке у здания терминала нас ждал комфортабельный автобус белого цвета с голубыми полосами вдоль бортов. В кабине курил пожилой индус с повязанной вокруг головы желтой чалмой. На улице парила жара, воздух над асфальтом дрожал. Душный сухой ветер мел мелкую пыль. Самолеты садились и взлетали с низким ровным гулом.

Мы загрузили чемоданы в багажное отделение и поднялись в прохладный салон, обмениваясь впечатлениями о перелете. Заглушив негромкие разговоры, заурчал заведенный мотор. Автобус плавно тронулся с места и выехал со стоянки аэропорта на запруженную моторикшами и миниатюрными грузовичками дорогу. Наше знакомство с Индией началось.

Дели мне не понравился. Это был большой, шумный и пыльный город. Первое, что бросилось в глаза, – засилье нищих. Буквально сотни оборванных, немытых мужчин и женщин сидели вдоль дороги, выклянчивая подаяние. Голоса противные, резкие. Почти все нищие чем-то больны, худые, изможденные тела покрыты сочащимися кровью струпьями и язвами. Зрелище настолько отвратительное, что меня подмывала тошнота. Хотелось отвернуться от окна, задернуть шторки и не видеть этих ужасных картин. Не верилось, что в двадцатом веке люди могут жить как скот. А то и хуже.

Помимо нищеты и разрухи Дели оказался жутко грязным городом. На улицах гнили громадные кучи мусора, по булыжной мостовой ржавым потоком текли нечистоты. Вонь стояла неимоверная. В тени убогих зданий развалились апатичные, никогда не лающие собаки. Величаво и лениво, словно в полусне, суетливую толпу иногда рассекали большие, но тощие коровы. Встречные прохожие расступались перед ними и низко кланялись вслед. Мы были поражены таким почтительным отношением к скотине. У нас на родине с буренками не миндальничают. Корова – источник молока и мяса. А тут все с ног на голову перевернуто. Как объяснили нам сопровождающие лица, корова в Индии – священное животное. Упаси Бог прикоснуться к ней хотя бы пальцем или шугануть с дороги. Навлечешь на себя гнев громовержца Индры.

Нас привезли в отель «Раджипур». Богатство гостиничных интерьеров и дорогущий декор поразили меня до глубины души. Оно и немудрено, ведь находился «Раджипур» в элитном районе города. Здесь все выглядело куда приличней, чем на окраинах. Нищих и калек не попадалось, образцово чистые улицы круглосуточно патрулировала полиция. Можно было выйти из отеля в любое время суток – и не бояться, что тебя зарежут и ограбят.

Мы прожили в отеле неделю, пока на заводе дорабатывала предшествующая смена. За это время успели хорошо изучить безопасную для посещения часть города, поверхностно познакомиться с местными нравами и культурой. Я, и другие женщины из нашей компании, часами пропадали на восточном базаре. Впервые в жизни мы увидели фешенебельные магазины – бутики, как принято говорить сегодня. Особенно меня поразил Палика-базар – крытый подземный рынок в Дели. Зашел туда – и словно в сказку Шахерезады попал. Чего там только не продавали: прекрасные сари с богатой вышивкой, диковинную остроносую обувь, золотые и серебряные украшения, экзотические приправы и специи!

Индусы чураются тяжелого физического труда, но в торговле хороши. Нашим бабкам с рынков и не снилось такое мастерство. Сколько раз я видела, как зазывалы у лавочек сами бросались к покупателям, уводили их внутрь и предлагали купить лучшие свои товары, не сосчитать. В уличных ресторанчиках, на открытом огне, жарили рыбу, пекли ячменные лепешки и варили в казанах мясо. Только приготовил - сразу нашел кому сбыть. Бойкие мальчишки продавали газеты и религиозные брошюрки, пользующиеся большим спросом. Нам, воспитанным в традициях атеизма, непривычно было видеть такой глубокий интерес к вере.

Прошла неделя – и нас наконец-то повезли на завод. Семь часов тряски по плохой дороге, и вот мы на месте. Едкий серный запах чувствовался издалека. Завод в Бокаро вынесен далеко за пределы Дели, чтобы не отравлять вредными выбросами окружающую среду и подрывать здоровье населения (привет нашим меткомбинатам!). По соседству с заводом построен автономный рабочий городок. Знакомый вид панельных пятиэтажек манил к себе, как бы говоря – ты дома, друг. Единственное, что сходу портило впечатление от аккуратного жилого квартала посреди пустыни: периметр городка ограждал высокий забор из бетона, стальных балок и сетки Рабица. Натянутая поверх ограждения колючая проволока ярко горела на солнце. Мой муж пошутил, что нас привезли в тюрьму, все дружно засмеялись, а по-настоящему никому весело не было. Городок и правда смахивал на тюрьму.

Отбрасывая негативное мнение о городке, могу сказать, что место под него было выбрано на редкость удачное – ветер относил токсичный заводской дым подальше, формальдегидной вони совсем не ощущалось. Наши предшественники украсили скопление безликих, рациональной планировки пятиэтажек, высадив вокруг хлебные деревья, кокосовые и банановые пальмы. На клумбах росли пышные алые цветы - «Смерть европейца» (с происхождением псевдоромантичного названия я до конца не разобралась, но могу сказать - оно как-то связано с тем, что распускается цветок весной, а увядает в начале лета. Очень засушливого лета без дождей и облаков, зато с частыми пыльными бурями, от которых и дома трудно спрятаться).

Высаженные в городке деревья разрослись будь здоров, на наших глазах по зеленым кронам скакали крупные павианы со смешными розовыми задами. Нас сразу предупредили: павианы не агрессивны, но любят швыряться по прохожим гнилыми плодами, поэтому, выходя из дома, нельзя ни на секунду забывать об осторожности. Еще говорили – в городок часто заползают змеи, в траве полно опасных насекомых и паразитов. Пообещали выдать всем репелленты, но по словам едущих с нами индусов помогали они далеко не от всех гнусов. Разве не прелесть?

Мне совсем не понравилось, что ближайшие два года нам предстоит жить в полном опасностей месте. Но поворачивать назад поздновато – значит будем обживаться. Как-нибудь.

К двум часам дня всех расселили по домам. Нам с мужем выделили двухкомнатную квартиру на втором этаже. Гостиная, кухня, спальня. Все обставлено очень скромно, но довольно мило, а главное - практично. Ванная и туалет раздельные. Окна небольшие, одностворчатые. Изнутри они закрывались жалюзи, снаружи - противомоскитными сетками. Имелся и кондиционер, но на охлаждение всей квартиры мощности агрегата не хватало. Днем и ночь в квартире держалась просто невыносимая жара: панельные дома прогреваются на раз и долго отдают тепло. Муж ходатайствовал о нашем переселении в одну из незанятых квартир на первом этаже, но его прошение отклонили. Не положено мол, и все. В квартиры первого этажа поселяли только семьи с малолетними детьми. Температура там на пять градусов ниже, и детям вроде как легче привыкнуть к резкой смене климата. А взрослые не сахарные, потерпят и так.

На следующий день мой муж приступил к работе. Возвращался глубокой ночью, усталый и измотанный, перехватывал что-то из еды и заваливался спать. Уходил на работу засветло, у меня ни разу не вышло встать в такую рань и проводить его на смену. Женщинам на заводе никакой работы не предложили, так что мы были предоставлены самим себе. Думали выпускать стенгазету о производственных достижениях комбината – так дальше планов дело не пошло. В администрации нашу идею вроде как и поддержали, но информацией делиться не спешили. По истечении пары недель затея с газетой благополучно сгинула в жерновах бюрократической машины.

От однообразия дней мы затосковали. Тогда-то на помощь нам пришли индуски. Они научили нас прясть. Дважды в неделю мы все вместе ездили на рынок тканей в Дели на заводском автобусе, накупали там мотки разной пряжи и садились за вязание. У всех получалось по-разному. Кто-то (это я о себе) не мог связать ничего сложнее перчаток, а некоторые умелицы из нашего клуба кройки и шитья ухитрились связать себе целый гардероб. Мы, в свою очередь, научили индусских женщин печь пироги и варить вкуснейшее варенье из ягод личи и других местных фруктов. Межкультурный обмен пошел полным ходом.

Так мы и жили. Поездки на рынок. Готовка. Шитье. Я даже свыклась с соседством ядовитых змей, ящериц и здоровенных мохнатых пауков. Само собой, не обошлось без эксцессов. Однажды я нашла в ванной детеныша удава. Полосатый малютка прополз по сливной трубе и напугал меня до чертиков. Не меньше змей меня пугали юркие гекконы. Смейтесь сколько влезет. Я знаю, что они не опасны, но вы не видели, до чего метко эти маленькие ящерки выстреливают длиннющим языком. Аж жуть берет.

Но все неприятные моменты с тропической фауной померкли перед одной серьезной историей, здорово всполошившей весь городок. Как-то днем, крутясь на кухне, я услышала надрывный плач в квартире под нами. Плакал ребенок – мать двоих непосед всегда узнает детский голосок. Меня сразу пробрал неприятный холодок. Не от плача, конечно. В квартире, откуда он шел, никто не жил. Так что ничей ребенок там плакать не мог. Но я отчетливо слышала горькие всхлипы, пробивающиеся сквозь тонкие перекрытия. Плач не утихал минут сорок, потом в доме снова стало тихо. До конца дня я места себе не находила, а вечером рассказала об этом случае мужу. Он воспринял мои слова скептически, но смеяться надо мной не стал и пообещал навести справки о той квартире.

На следующий день я снова услышала плач. Засекла время. Ребенок-фантом плакал с 11 до 11:40 (по московскому времени). Я прошла по всем комнатам нашей квартиры - и везде плач звучал одинаково громко. Что в принципе невозможно. Если только ребенок не бродил по комнатам шаг в шаг за мной, но, как уже упоминалось, звукоизоляция в доме никудышная, и никаких шагов внизу я не слышала.

Муж не разузнал ничего дельного. Вернувшись с очередной смены, он рассказал, что некоторое время назад в квартире под нами жила молодая семья с ребенком. Отработав положенный срок, они все вместе возвратились в Союз. Ничего плохого с их сыном здесь не случилось, домой он уехал живым и здоровым. Вообразите себе мое разочарование. Я уже выстроила стройную теорию о призраке погибшего или умершего ребенка, а вышло, что мою догадку можно смело отметать.

Плач повторялся каждый день. Строго в одно и то же время. Я тщетно ломала голову, что за чертовщина происходит? Все-таки привидение? Атеистическая советская власть грубо растоптала нашу веру в призраков, загробную жизнь, ангелов, демонов, Бога и Дьявола. Мне было нелегко отказаться от привитого с детства материализма и принять реальность происходящего.

Окончательно запутавшись в противоречиях, мой разум взбунтовался. «Что если, - все чаще думала я, - у меня потихонечку едет крыша от тоски по дому, долгой разлуки с детьми и недостатка внимания со стороны вечно занятого работой мужа?”. Чтобы разрешить назревшие сомнения я обратилась в заводскую больницу. Прошла полное обследование. Врачи не выявили никаких физических или психических отклонений. Что мне оставалось делать? Как доказать (прежде всего, самой себе), что у меня не слуховые галлюцинации? Я была готова пойти на что угодно ради поисков правды и разгадки тайны фантомного плача. Вконец истерзав себя вопросами без ответов, я задумала провести небольшой эксперимент. Под предлогом попить чайку и посплетничать, пригласила к себе нескольких подруг, в том числе из индусок, заняла их отвлеченным разговором, а сама напряженно ждала одиннадцати часов. Ребенок заплакал точно по расписанию. Подруги сразу прервали разговор, суеверные индуски побледнели и начали молиться. В первый раз за последние дни я испытала сильнейшее облегчение. Они тоже его слышали. Значит, я все-таки не сумасшедшая!

Когда стрелки часов доползли до без двадцати двенадцать, плач мигом стих. Озадаченные подруги накинулись на меня с расспросами. Я рассказала им все как есть, не скрыв ни единой детали. Они ушли домой взбудораженными и напуганными моим рассказом. От них история с плачущим ребенком облетела весь городок. Проверить квартиру приехал комендант. Ничего необычного не нашел, да и вряд ли мог найти. Никто не знал, что именно следует искать и на что обращать внимание. Это сейчас все просвещены насчет странных запахов, перепадов температуры, пропажи самых нужных вещей, мебели не на своих местах, беспричинных сквозняков в запертых комнатах и мигании лампочек. Тогда мы и понятия не имели, какие признаки выдают близкое присутствие сверхъестественного и не верили ни во что, выходящее за грань физического мира.

Пока мы судили-рядили, чем все это объяснить, тревожное явление набирало обороты. Спустя месяц с первого случая к детскому плачу добавились громкие постукивания, зовущие тихие голоса, мокрые шлепки и грубые удары. Мной овладела уверенность, что потусторонних жильцов в «нехорошей» квартире прибавилось. Окончательно я убедилась в собственной правоте 17 ноября 1973 года. Возвращаясь с вечерней прогулки, я заметила, как в наш подъезд забежала смуглая девчушка. Нас разделяла приличная дистанция, вдобавок смеркалось, и я не смогла хорошо ее рассмотреть. В чем я не сомневалась – девочка была индуской. У наших не такой темный загар.

Я зашла в подъезд с настроем разыскать девочку и задать ей хорошенькую взбучку. Нельзя бегать, где вздумается без присмотра взрослых. Случится что, отвечать будут все, а жили мы, считай, на промышленном объекте, где требования к безопасности крайне жесткие. Своих детей я держала в черном теле, не позволяя откалывать подобные шалости. И этой егозе не позволю хулиганить! Не знаю, с чего я так завелась. Наверное, взял верх подавленный материнский инстинкт.

Тихонечко прикрыв дверь, я поднялась на площадку первого этажа и увидела ее. Девочка стояла посреди площадки. Спиной к лестнице, лицом – к двери квартиры с привидениями. Она неразборчиво бормотала какие-то слова неприятным ломаным голосом и дергала плечами, как будто у нее был нервный тик. Девочка была одета в грязное и порванное сари. Спутанные сальные волосы ложились на худые угловатые плечи косматыми прядями. Сбитые в кровь ноги покрывала засохшая бурая корка - то ли грязь, то ли сильно огрубевшая кожа.

Храбрости у меня поубавилось. Говоря по-честному, я струсила как премудрый пескарь из сказки Салтыкова-Щедрина. Видела, что с этой девочкой все не так. Ненормально. Инстинкты велели мне живенько уносить оттуда ноги. Вместо этого я приняла самое глупое из возможных решений: шагнула вперед и нерешительно тронула девочку за плечо. Она медленно повернулась ко мне, двигаясь как привязанная за ниточки кукла-марионетка.

Внешность «девочки» вызвала у меня одновременно глубокий шок, панику и страх. У нее было побелевшее лицо, красные как медь губы, белые острые зубы, похожие на волчьи клыки, узкие щелки ноздрей и светящиеся зеленые глаза с косым разрезом. Такую гадину и в страшном сне не всегда увидишь, а встретить ее в реальности - я даже не знаю, какими словами описать мои впечатления.

С минуту мы разглядывали друг дружку. Я – с дичайшим ужасом, неизвестная нечисть в облике девочки - с плотоядной гримасой хищника. Вволю насладившись моим испугом, она поперла на меня, шипя почище клубка разъяренных змей. Этого мое бедное сознание не выдержало. Я хлопнулась в обморок с мыслью, что мне конец. Сожрет меня эта тварь, обглодает дочиста косточки – и никто никогда не узнает, что со мной случилось.

Очнулась я поздно ночью. В спальне моей уютной квартиры (какое облегчение, что не в логове той твари!). У кровати мягким желтым светом горел торшер, утомившийся за день муж дремал в кресле. За окном сгустились бархатные лиловые сумерки. Небо расцвело яркими звездочками, четко видимыми сквозь узенькие просветы в жалюзи. Индийские ночи не так темны, как наши северные.

Я села в постели. Ощупала голову. Перебинтована. На затылке вспухла здоровенная шишка. Руки-ноги вроде целы. Тело ломило как после целого дня ударной работы на дачном участке. Все-таки я везучая. Могла запросто помереть, а отделалась легким испугом. В затуманенной болью голове роились разные вопросы. Что за мерзкая тварь подстерегала меня в подъезде? Почему она не расправилась со мной?

Муж громко всхрапнул, прервав мои мысленные рассуждения. Я разбудила его, позвав по имени и честно рассказала все, что увидела. Он сказал, что меня нашли соседи сверху. Я лежала на лестничной площадке без признаков жизни. Они отнесли меня в квартиру, позвонили ему на работу и вызвали врачей. Доктора прописали мне легкое седативное против стресса, покой и постельный режим на недельку-другую.

На этот раз муж поверил моей истории безоговорочно. Следующим днем он привез с завода девятерых индусов. Они поговорили со мной на ломаном русском, попросили детально описать увиденное прошлым вечером создание и ушли. Минут через десять я услышала в подъезде ритуальные песнопения и ритмичную барабанную дробь. В квартиру потянуло дурманящим ароматом сандалового дерева. Насколько я поняла, наслушавшись рассказов о здешних обычаях, индусы взялись провести в нашем доме некий очищающий обряд.

Когда они закончили, тот индус, что руководил остальными, вернулся и сказал, что детский плач и прочие звуки, которые я слышала, - проделки Асур. Эти зловредные духи поселяются в незанятых жилищах, пугают человека разными шумами и питаются внушенным ему страхом. Являясь людям, Асуры принимают облик детей, чаще всего девочек. Почему – никто не знает.

Обряд индусов сработал как надо. До окончания срока нашей командировки никаких странностей в нижней квартире не наблюдалось. Через два года нас отправили домой. Больше мы не бывали в Бокаро и вообще в Индии, хотя другие металлургические заводы строились там ударными темпами. Муж неплохо заработал на этой поездке. Мы купили новый кухонный гарнитур и модную по тем временам машину: белую «Волгу» с красным салоном.

Психические последствия встречи с Асурой остались со мной навсегда, и, случается, напоминают о единственном мистическом опыте в моей жизни. Иногда мне снится, что страшный белолицый демон гоняется за мной по пустым заводским цехам. Я вижу его жуткое лицо, горящие голодным вожделением зеленые глаза, и вскакиваю в постели. Перепуганная и трясущаяся от страха. При свете дня мне мерещится горький детский плач. Я боюсь выходить в подъезд одна. Надеюсь, когда-нибудь мне станет легче.

Вот и все.


Автор: A. Norton

Источник

Показать полностью
448

Десять шагов

Про таких говорят - дело мастера боится.


Профессиональный следователь с впечатляющим стажем, Савельич был настоящим знатоком своей области. Я не помню ни одного случая, когда он не мог решить поставленную перед ним задачу. Думаю, причиной тому была его внешность. Косая сажень в плечах, кустистые брови, рост под метр девяносто, раскатистый баритон и глаза, пусть и добрые, но с хитрым прищуром - взглянув на такое, госпожа Неудача трижды подумает перед тем, как перейти ему дорогу.


Нужно разговорить подозреваемого? Зовите Савельича. Через полчаса он выйдет из допросной со свежими показаниями.


На месте происшествия совсем нет улик? Савельич уже здесь. Легким движением руки он достает из кустов стреляные гильзы, после чего на фоне молчаливого удивления специалистов с металлоискателями спокойно идет допивать чаёк.


В отделении сломался кофейный аппарат? Дайте Савельичу в руки инструменты и подождите пару минут. Даже хозяйственные проблемы он решал на раз-два, что уж говорить о прозаическом забивании гвоздей – если вдруг возникала необходимость, Савельич просто сурово смотрел на гвоздь, и тот забивался самостоятельно.


Конечно, это преувеличение, но очень близкое к истине. Всё-таки Савельича я знаю с малых лет. Для меня он успел побывать и тятей Сеичем, и дядей Ваней, и Иваном Савельевичем, и, наконец, просто Савельичем, пусть нас и разделяла внушительная разница в возрасте. Со временем мои визиты к нему участились, чему бывший следователь был только рад – 67 лет, без жены и детей, Савельич встречал меня с неизменной улыбкой на лице и двумя чашками чая на столе.


У него всегда было, что рассказать. Всегда была история в запасе. При этом он (и я это знал) говорил только правду. Во всяком случае, когда разговаривал со мной.


Поэтому я не могу поставить правдивость его истории под сомнение. Здравый смысл может топать ногами сколько угодно, но интуиция легко перекрыла все его комбинации одним-единственным тузом. Изменившееся лицо и отсутствующий взгляд человека, который никогда прежде не надевал при мне маску тревоги, безошибочно подсказывали – в его словах нет ни грамма вымысла.


Правда, тревога возникла не сразу. Началось все с задумчивости. Именно задумчивостью отреагировал Савельич на мою просьбу рассказать о каком-нибудь случае, который поставил его пытливый ум в тупик.


- Есть одна история, - негромко проговорил он. – Больше тридцати лет назад, когда я был еще зеленым следаком. Думаю, она придется тебе по вкусу. Представь себе небольшую деревню. Человек эдак на тысячу, не больше. Она расположена в лесу, до ближайшего крупного города больше двадцати километров бездорожья, которое четыре месяца в году покрыто снегом и льдом. Словом, местечко не сахар. Жители там промышляли, в основном, местным хозяйством, огородничеством да лесозаготовками. Представил?


- Ага.


- А теперь представь себе четыре трупа, лежащие на мерзлой земле. Дровосеки задержались в лесу, не вернулись домой, их тела нашли на утро. Расследование не дало результатов, но через год эта история повторилась – на сей раз убили троих. Они отбились от бригады, а потом неведомо как расстались с жизнью. «Неведомо как» я говорю потому, что расследование и здесь забуксовало. Сами справиться они не смогли, так что послали запрос о помощи в город, где на тот момент работал я.


Савельич поправил сахарницу, поставив ее точно в центр кружевной салфетки. Продолжил:


- Запрос провисел у нас почти полгода, прежде чем по нему отправили меня. Тогда я страсть как хотел поработать в поле. Документы уже успели мне надоесть, я буквально на ушах стоял, лишь бы мне позволили выбраться из отдела. В конце концов, начальника это достало, и он решил убить одним выстрелом двух зайцев – командировать меня в качестве помощи по поступившему запросу. Уже сейчас я понимаю, что это было верное решение – все наши толковые следователи были просто по уши в делах, отправить некого, а тут я, почти светящийся от энтузиазма… надо думать, безнадежное дело должно было немного остудить мой пыл.


- Ну и как? – спросил я, добавляя кубик сахара в чай. – Остудило?


- Распалило. Распалило и предостерегло одновременно.


Загадочная реплика растворилась в воздухе. Заполнила все пространство небольшой кухни и заставила меня бросить на Савельича испытующий взгляд.


- Тогда я об этом не задумывался. Еще бы, это же мое первое настоящие дело! Энтузиазм только прибывал и не думал уменьшаться, даже когда я дозванивался в ту деревню, чтобы узнать все обстоятельства совершенных убийств. Буквально оборвал телефон, пытаясь выяснить у местного следователя детали, но он только невнятно бубнил в трубку без всякой конкретики, так что про себя я решил звать его дилетантом. Так вот, дилетант практически ничего не сообщил, и я поехал на место в условиях серьезной нехватки информации… хотя, справедливости ради, в нашей работе информации никогда не бывает достаточно.


- Какой интересный следователь-дилетант. Почему он молчал? Был… некомпетентен?


- На момент истории я так и думал. Причем несколько грубее, чем ты выразился. Впрочем, он оказался не так уж глуп. Просто был напуган. Ну что, чай не остыл еще?


- Нет-нет, - отхлебнул я чаю. – Так что было дальше?


- Приехал на место. Расквартировался, побросал сумки и тут же запросил все материалы по совершенным убийствам. Местные принесли мне бумаги довольно оперативно, и я сразу же погрузился в изучение протоколов и фотографий. Всего убитых было семь – сначала четыре, затем через год еще трое. Каждый труп был найден в лесу, где лежал в примерно одной и той же позе – на спине, чуть раскинув руки, приоткрыв рот и широко распахнув глаза. Удивленные трупы, не больше и не меньше, причем удивление на их лицах просматривалось так ярко, что его можно было принять и за выражение ужаса. Можно подумать, убийца перед ударом показывал им занятный фокус. Как бы то ни было, ни один из потерпевших не убегал, это было видно по цепочке их следов. При взгляде на фотографии я представлял, как лесорубы просто шли по лесу, останавливались, внезапно удивлялись и падали. Прямиком в объятия смерти. Удар в область сонной артерии организует такое достаточно быстро.


- Значит, все жертвы были дровосеками?


- Точно. Все из одной бригады. Давно валили лес, грехов за ними не числилось. Поначалу. В первом приближении (как всегда) потерпевшие казались объединенными только жестокой случайностью. Между ними ничего общего, кроме работы в одной бригаде, так что с нее мы и начали; к тому же, фотографии с места происшествия давали нам вполне конкретную зацепку. Даже две.


- Какие?


- Каждая рана была нанесена небольшим топором, как я и предполагал, а у каждого трупа была перебита сонная артерия. Такой удар оставляет следы крови не только на снегу, но и, скорее всего, на одежде убийцы, а это значит, что можно и нужно провести несколько обысков. Мы собирались искать и само орудие убийства, и возможные пятна крови на одежде подозреваемых. Это здорово, но куда более ценной оказалась вторая находка – следы ног убийцы. Они были на каждом месте происшествия. Во всех семи убийствах. В большинстве своем четкие и ровные, просто подарок, хотя определенная странность в них была. Думаю, именно это и пугало бедного следователя-дилетанта.


Савельич отпил чаю, после чего понизил голос и продолжил:


- Следов было десять. Всегда десять, перед каждым трупом. Они начинались из пустоты, «подходили» прямо к телу убитого, а после этого никуда больше не вели. Представь себе убийцу, который появляется из ниоткуда, идет к жертве и на десятом шаге рубит ее топором, после чего исчезает. Представил?


Еще как представил. Жутковато! На нехватку воображения я никогда не жаловался, так что понял, что Савельич выбрал историю поистине отличную. Пока что она похожа на начало фильма ужасов. Утвердившись в этом, я глянул на Савельича и вдруг увидел на его лице скептическое бровиподнимательное «да ладно?».


- Только не говори мне, - заявил матерый следователь, - что думаешь сейчас о фильмах ужасов и призраках, умоляю.


Как он это узнал?


- Да у тебя сейчас лицо точь-в-точь как у того дилетанта! Но ты не он, так что прошу тебя подумать критически и дать мне версию, не основанную на всякой паранормальщине. Ну что, есть идеи? И, кстати, чай не остыл еще?


- Еще теплый, - отмахнулся я, в очередной раз поднимая чашку ко рту. – Дай мне минутку. Значит, десять следов из ниоткуда и в никуда?


- Ага. Думай, мальчик, думай! Вспомни, как мы однажды ходили в лес по грибы.


Не успела чашка приземлиться на блюдце, как я понял, о чем толкует Савельич. Когда-то давно, отдыхая на даче, мы пошли в ближайший лес; Савельич методично уменьшал местную популяцию белых грибов и попутно рассказывал мне про способы запутать следы, которыми можно воспользоваться на пересеченной местности. Поймав кураж, даже продемонстрировал – прошел по снегу на поляне и остановился. Потом аккуратно двинулся назад по своим же следам шагов на двадцать, подпрыгнул, ухватился за низкую ветку и залез на дерево. Ловко перебравшись с дерева на дерево, Савельич спрыгнул на землю рядом со мной, довольно усмехнулся и махнул рукой вперед в приглашающем жесте – на поляне виднелась цепочка следов, которая обрывалась в пустоте. Как если бы человек, ее оставивший, внезапно исчез на полушаге.


- Кто-то водил следствие за нос, - решил я, - запутывал следы и намеренно нагнетал мистику.


- Гениальный вывод, - констатировал Савельич, не сумев сдержать в голосе нотку иронии. – Я тоже так подумал. Фотографии отчасти подтверждали мои рассуждения – следы были разной четкости, иногда смазанные, а некоторые были вдавлены в снег гораздо сильнее других. Этих признаков не будет, если человек просто идет вперед, а вот если он возвращается по своим же следам и с силой отталкивается от земли в прыжке – в самый раз.


- А как быть с тем, что следы начинались из пустоты? Убийца что, следовал за жертвой по деревьям? Потом спускался, за десять шагов убивал и сигал на дерево обратно?


- Как бы по-идиотски это ни звучало, но может быть. Вообще я в это не верил, но проверить был обязан. Нельзя просто так отбрасывать версии, если они кажутся тебе смешными или удивительными… и, кстати, не забывай, что потерпевшие были чем-то крайне удивлены перед смертью. На тот момент я лишь понял, что хитрости нашему убийце не занимать, так что ускорил расследование.


- Что вы сделали?


- Изучили слепок следа убийцы. Хороший слепок получился, качественный. Я видел все узоры протектора на его подошвах, видел все характерные метки, причем одна довольно яркая… Небольшое раздвоение подошвы на левом носке. Выбоина в резине. Словно человек рубил дрова и, промахнувшись, случайно задел топором свой же ботинок. Да-да, - кивнул Савельич, увидев мою реакцию. – Еще один указатель на то, что убийцей может быть другой дровосек. В общем, именно после этого мы стали проверять других лесорубов. Честно скажу, я все никак не мог тогда понять – что в этом деле сложного? Ладно, очевидцев нет. Паспорт убийца на месте преступления тоже не оставил. Но все равно… Я за пару часов смог понять, что убийцей, скорее всего, является один из лесорубов, который не только силен для работы топором, но и ловок для нестандартных маневров вроде перемещения по деревьям. Это сильно сужало круг поисков. Чем вообще занимались до этого местные?.. Ну да ладно. Пока остальные возились с обысками и изымали все подозрительное, я занимался другим – пытался определить мотив.


- Ну да, аккурат по заветам…


- …Шерлока Холмса, ага. Ищите мотив! В жизни есть случайные события, но если таковыми должны считаться три мертвых тела за неполный месяц, то я прямо сейчас готов проглотить гаечный ключ на тридцать два. Серийные убийства всегда совершаются по какой-то причине, и ее-то мне и нужно было найти. Опущу подробности про пыльный архив, про исследование изъятых предметов, скажу только, что ни мои раскопки в старых документах, ни обыски дознавателей ни к чему не привели. Ни крови, ни топора, ни ботинок со сколом, ни мотива. Поэтому одним вечером я решил использовать народное средство поиска информации.


- Какое?


- Заглянул в самый людный местный кабак. Здесь я тоже опущу подробности, но уже по этическим соображениям. Приезжих, если только это не скупщики древесины, там не очень-то жаловали, так что дважды мне пришлось даже показать табельное, чтобы от меня отстали. После нескольких дней и прорвы потраченных на угощение денег я там освоился, примелькался. Завязались знакомства, развязались языки. С каждым новым словом я узнавал все больше про жизнь в этой деревне, про лесозаготовки и даже некоторые внутренние дела.


- И что ты выяснил?


- Две важные вещи. Во-первых, семеро убитых оказались не так чисты, как я предполагал. С их бригадой была связана какая-то паскудная история с нападением на местного егеря.


- Ну вот! – не удержался я. – Неужели это егерь мстил за себя?


- Он умер.


- А… вот как.


- На тот момент смерть егеря официально признали несчастным случаем. Из полупьяных разговоров я узнал, что задолго до всей этой истории егерь был дружен с дровосеками. Причины вполне понятны - он наводил их на лучшие деревья, а они помогали ему присматривать за местным зверьем. В какой-то момент между ними вспыхнула ссора… Егеря убили, труп напоследок обобрали. Тело нашли в лесу, с рубленой раной в области сонной артерии.


- Да что ты говоришь…


- Именно это и говорю. Его пришили так же, как через несколько лет пришьют и всех семерых лесорубов, что его убили. Какой любопытный символизм. Но это еще не всё! Мои новые знакомые из кабака клятвенно уверяли, что в этой истории была замешана вся бригада лесорубов. А в бригаде насчитывалось восемь человек. Восемь.


- Да что ты говоришь!..


- Ага, - серьезно кивнул Савельич. – Интересная вырисовывалась ситуация. Восемь человек нападают на егеря. Егерь погибает. По факту смерти возбуждается уголовное дело, но с места не двигается, а через энное количество времени семеро из восьми умирают при одинаковых обстоятельствах. Семь трупов, расследование вновь ничего не делает; следователь посылает запрос в город и всячески открещивается от совместной работы. Еще интереснее становится оттого, что второй важной вещью, которую я услышал в кабаке, был страх. Страх всеобщий. Никто не говорил о нем мне прямо, но я его чувствовал. И в косых взглядах незнакомцев, и в странном нежелании местного следователя мне помочь, и в том, что убитые лесорубы – на минуточку, люди, которые зарабатывают на жизнь лесоповалом – почему-то боялись выйти из деревни. После убийства четверых оставшаяся часть той бригады внезапно перестала ходить в лес. Их фамилии пропали из отчетов бригадира. Лесорубы почему-то на год перестали выбираться в лес, а когда трое из них все-таки созрели для очередной вылазки, то один за другим умерли. Вдобавок ко всему прочему несколько собеседников, изрядно выпив, принялись рассказывать мне крайне интересные истории.


- И какие же? – спросил я не шевелясь.


- Истории о том, что по лесу кто-то ходит. Слышен скрип продавливаемого снега, слышен звук шагов, видны следы на земле… А вот человека над ними – не видно.


В кухне повисла тишина. Но если Савельич был погружен в собственные воспоминания и лениво помешивал чай ложечкой, казалось, не замечая ничего вокруг, то для меня тишина своим эффектом была сравнима с покачивающимся прямо в центре комнаты трупом висельника.


- Порой для сокрытия следов, - меланхолично промолвил Савельич, - достаточно лишь пары подходящих трюков. Закричи, что в тебя вселился инкуб, намажь фосфором большую собаку, регулярно оставляй цепочки следов из ниоткуда в никуда – и суеверные умы додумают все за тебя. Семена сомнения и страха прорастают катастрофически быстро, но, думаю, мое присутствие в этой богадельне оказалось для них губительным. В ожидании результатов и проработке стратегии я не раз выбирался в лес с теми оперативниками, кто рискнул присоединиться. И все было относительно спокойно. В тех местах лес со страха больше не валили, так что мы не видели следов от слова «вообще». Поэтому я просто принял эти слухи во внимание как зачатки общего психоза и продолжил работать. Главным подозреваемым стал тот дровосек, что единственный в бригаде остался жив. Пока оперативники следили за ним, я пытался узнать больше о смерти егеря.


- И как? – услышав свой чуть хриплый голос, я отпил живительного тепла. – Узнал?


- Нашел его дом на лесной границе и могилу на кладбище. Снова тупик. Хотелось махнуть рукой, но почему-то эта история меня не отпускала. Я решил наведаться в отделение, заглянуть в хранилище вещественных доказательств. Вдруг там завалялось что-то из личных вещей того егеря.


Савельич замолчал. Когда ложка в его чашке пошла на десятый круг, я не вытерпел:


- Ну и? Что выяснилось-то?


- Покопался среди вещичек, нашел нужную коробку где-то в пыльном углу. Протокол осмотра места происшествия, фотографии, все в пределах нормы, но… еще там были сапоги. Сапоги егеря, которые он носил в момент смерти. Носок на левом ботинке был отмечен небольшим сколом, как если бы по нему случайно бахнули топором.


- Погоди, так это те самые?..


- Все верно. Это действительно были те же самые сапоги. Именно их подошвы оставляли на снегу цепочки следов длинной в десять шагов, причем уже после того, как был похоронен их хозяин. Никаких сомнений – рисунок протектора на подошве совпадал с фотографиями и со слепком полностью. Я проверил.


Не обратив внимание на мое невнятное бормотание, Савельич продолжал:


- Дежурный по отделению клялся и божился, что ничего не трогал, и я ему поверил. Чувствовал, что не врет. Проблема была в том, что ключи от хранилища были только у него и у того следователя, которого в начале истории я решил называть дилетантом. Ну как чай? Наверняка уже остыл!


- Ничего подобного, ты не отвлекайся! Что было дальше?


- А дальше я крепко задумался. В список приоритетных подозреваемых теперь попадал и местный следователь, который, кстати, не был в курсе, что я узнал про историю с егерем. Тогда я не мог придумать причину, зачем ему нужны были убийства, но факт есть факт – у следователя были дубликаты ключей от хранилища, от нашей камеры вещдоков. Был доступ к сапогам, следы которых находили на снегу возле трупов. Если рассуждать теоретически… мог ли этот следователь совершать убийства и оставлять следы этими сапогами? Вполне. Убивал и скрывался за ширмой сверхъестественного, мол, это мстит покойник. Вряд ли можно придумать что-то хитрее, чем грохнуть человека и свалить вину на призрака – как призрака-то ловить? Никак. При таком раскладе следователю только и нужно было, что грамотно разыграть дурака, якобы не понимая, что происходит, и для виду изображать деятельность расследования. Самому аккуратно зачистить следы, оставив только необходимые, а потом послать запрос в город, чтобы другой следователь приехал, почесал затылок и подтвердил, что убийцу установить невозможно… А может, следователь-дилетант и не был виноват. Вполне реально, что убийства совершал последний выживший из бригады дровосек. Он мог убить егеря несколько лет назад, взять уговор с подельников, что они его не выдадут, а потом поссориться с ними, испугаться за свою тайну и убить их на всякий случай, а затем имитировать следы егеря, чтобы перевести стрелки на покойника. И даже угрожать следователю-дилетанту расправой, если он будет продолжать расследование… Ну и что из этого правда? Моими подозреваемыми теперь были двое – восьмой дровосек и следователь-дилетант. Какое-то время я думал над этим. Бездействовал, прикидывал свой следующий шаг. И внезапно со мной связались два оперативника, что наблюдали за восьмым дровосеком.


- Что сказали?


- Что объект вышел из дома, пошел в магазин, но резко свернул и устремился в сторону леса. Как раз туда, где до этого находили тела.


- И что вы сделали?


- Мобилизовались. Моментально. Хватаю свободных оперативников из отделения, попутно вызваниваю следователя (которого, заметь, в отделении не было), пока добираемся до леса. Встретились на лесной границе, двинулись за восьмым. Проще простого – его следы рассыпались на свежем снегу, показывали дорогу не хуже указателя на шоссе. Смотрю я на след, смотрю, и тут в голову влетает мысль. Я чуть отстал от группы, достал телефон и набрал личный номер дежурного по отделению. Я попросил его проверить вещественные доказательства, есть ли в коробке по делу егеря два черных сапога. Знаешь, что мне ответил?


- Что?


- Что не может войти в хранилище.


- Как это?


- Замок заклинило. Ключ, который только что открывал механизм без проблем, теперь просто не поворачивался, а попасть в хранилище иначе было невозможно. В общем, я попросил его держать меня в курсе, а сам присоединился к поисковой группе. Мы продолжали идти по следу и через считанные минуты нашли еще один труп. Труп того самого восьмого дровосека.


- Шутишь.


- Нисколько. Восьмой дровосек, единственный оставшийся от злополучной бригады лесорубов, лежал на припорошенной снегом земле. Широко распахнутые глаза, приоткрытый в предсмертном удивлении рот, перебитая артерия… и десять следов, возникающих из пустоты и в пустоту же возвращающихся. Десятый след был у самых ног распростертого тела. Мои спутники чесали затылки, но я задал им направление для поиска – посмотрел на наиболее близко расположенные деревья, по которым можно было перебраться и скрыться. Не уверен, что оперы меня поняли, но приказ выполнили без задержки. Я же стоял у тела, смотрел на залитый кровью снег и занимался обычными делами – изучал место преступления и искал следы. Могу сказать тебе, что все безрезультатно. Кроме десяти следов убийцы, уже всем знакомых, мы ничего не нашли. Отправленные по следу оперативники вернулись с пустыми руками. В конце концов, излазив там каждый сантиметр, мы записали всё в протокол и удалились.


- И всё? Так кто за этим стоял?


- Я задавал себе этот вопрос, но вместо ответа нашел только головную боль. Разрабатывал планы проверки следователя-дилетанта, обдумывал вариант и с дежурным по отделению – в его увлекательную историю про неисправный замок хранилища верилось все меньше и меньше. Время было позднее, так что мы закончили оформление убийства и разошлись; так и не разобравшись в сомнениях, я отправился спать… Да уж. На тот момент я не мог и подумать, какой будет кульминация истории. А ведь она наступила на следующий же вечер.


Я напрягся в ожидании чего-то крайне неожиданного, но Савельич внезапно встал из-за стола и направился к плите за новой порцией чая. Аккуратно наклонил чайник, не торопясь залил кипятком заварку, медленно размешал. На мое «эй!» противный интриган только слабо усмехнулся – он редко отказывал себе в удовольствии растянуть историю и заставить слушателя повариться в собственном нетерпении. Мне только и оставалось, что постукивать пальцем по столу в ожидании продолжения.


- Ну так что? – спросил я, как только Савельич сел напротив. – Что случилось на следующий вечер?


- Продолжили расследование. Провели пару экспертиз, покопались в собранных материалах. Хранилище теперь открывалось без проблем, сапоги стояли на своем прежнем месте. В отделении кипела работа (по крайней мере, в выделенном мне кабинете), но в какой-то момент я заметил, что нигде не вижу следователя-дилетанта. В его кабинете пусто, дежурный не встречался с ним с самого утра и дозвониться не мог. Взвешивая в голове предположения, я пробежал по коридорам в поисках своего подозреваемого №1, как вдруг взгляд мой наткнулся на дверь нашего хранилища. Я долго не думал. Кликнул дежурного, тот принес ключи, однако дверь – та самая дверь, в которую я тем утром сам входил несколько раз – не пожелала открываться. Почему-то не пожелала.


Савельич перевел дух. Он смотрел на свои сложенные домиком пальцы, совсем забыл об улыбке и даже не моргал, не замечая, что температура в кухне стремительно понижается.


- Каким образом можно увидеть связь между «заклинило дверь» и «убийца снова в игре»? Даже не знаю, но я смог. Почувствовал, ощутил нутром. Может, идею мне подсказало выражение лица следователя-дилетанта, который во время нашей вылазки в лес нервно осматривался всякий раз, когда был уверен, что на него никто не смотрит. А может, на эту мысль меня натолкнул тот факт, что до этого дверь хранилища оказывалась блокирована только тогда, когда убийца делал следующий шаг, пусть такой эпизод и был всего один. Логики мало, но тогда в своем выводе я был абсолютно уверен… и даже понял, что за всей этой чертовщиной может стоять вполне реальная ситуация. В последний раз, когда я видел своего главного подозреваемого, я случайно сказал, что надо бы провести повторный осмотр места происшествия, где нашли восьмой труп. Следователь это слышал, затем пропал, а дверь в камеру вещдоков, где были сапоги, перестала открываться. Мог ли следователь уйти в лес, чтобы снова оставить сбивающие с толку следы или, может быть, банально спрятать улики, которые мы не нашли во время первого осмотра? Вероятность была. Я должен был проверить.


Поэтому я и принял решение разобраться с этим сейчас. Пойти в лес. Сию же секунду и в одиночку – я вряд ли смог бы внятно объяснить оперативникам причину внезапного рейда, к тому же на тот момент я уже никому из них не доверял. Накинул пальто, проверил табельное и выдвинулся. Темный был вечер…


* * *


Темный был вечер.


Естественное освещение угасало. Сгущающийся бархат ночи накрыл деревню, укутал ее сном и расслаблением, но одному странному человеку, что спешил по улице в сторону леса, покой и отдых виделись только в мечтах. Поплотнее запахнув пальто, мужчина перешел на бег, внимательно всматриваясь в стену деревьев, пытаясь понять скрытые за ними тайны.


Стена деревьев приблизилась. Открылась. Ноги сами несли мужчину дальше, к мысленному центру той области, где за последний год нашли восемь погибших дровосеков; прикрывая левой рукой голову от низких веток, а правой – все крепче сжимая рукоять пистолета Макарова, мужчина двигался вперед.


Постепенно бег его замедлился, превратился в шаг. Слишком уж враждебным оказался загустевший воздух, слишком оглушительной была тишина для опрометчивого бега вслепую. Да и не требовалось более бежать - аккуратно, тихо прокрадываясь от дерева к дереву, мужчина не сводил глаз с неясной фигуры, бредущей впереди него и едва различимой в остатках света. Он смотрел за ней очень внимательно, но не заметил, что на свежевыпавшем снегу эта странная покачивающаяся фигура совершенно не оставляет следов.


Фигура вдруг потерялась из виду. Сдвинулась в сторону, пропала за деревом и вынудила мужчину ускорить шаг. Удобнее перехватив оружие, он последовал за ней и вышел на широкую поляну, которая даже в темное время легко просматривалась до самого своего далекого края.

Поляна была пуста.


Медленно, очень медленно мужчина прошел вперед. Нить напряжения внутри него натянулась до предела, звон тишины бил по ушам, а концентрация адреналина в крови была настолько высока, что один-единственный звук – скрип придавленного ногой снега, донесшийся слева – был воспринят мужчиной как прямая угроза собственной жизни.


Половина секунды – и Полуденников Иван Савельевич, начинающий следователь и будущий многократный чемпион соревнований по стрельбе, разворачивается и вскидывает пистолет, готовый найти в перекрестье прицела и поразить насмерть любого возможного врага. Но врага он не находит, лишь чувствует волну всепоглощающего ужаса, что парализует его тело, замораживает сознание и сковывает рвущийся наружу панический крик, ведь следом за скрипом снега на земле появляются следы. Два следа, вот отпечатался и третий – и каждый из них подступает к окаменевшему следователю только ближе…


* * *


- …бежать или стрелять – бесполезно, в этом у меня не было никаких сомнений. Пистолет в моей руке стал бессмысленным куском железа, навыки рукопашного боя вылетали в трубу. Ни одна из тех инструкций, которые я получал на лекциях или практике, не могла мне помочь, потому что к такому меня не готовили. Ко мне медленно, неотвратимо, шаг за шагом подходила пустота… Звук шагов, убийственно ясный, приблизился, прямо перед собой я увидел отпечатавшийся на снегу след, уже восьмой, но все равно не нашел в себе силы даже вздохнуть. Я лишь закрыл глаза. Закрыл глаза, услышал девятый шаг и молился, чтобы на десятом шаге мне не было больно.


Савельич замолчал. Он смотрел на чашку перед собой, но не видел ее; его взгляд слишком глубоко увяз в прошлом, увяз так, что продолжить бывший следователь смог только через две полных минуты.


- Так я и стоял. Ощущал метание страха в груди, бег капель пота по вискам и спине, дрожал в ожидании, но ничего не произошло. Вокруг была лишь ночь. Ночь, я посреди лесной поляны, а передо мной – следы. Со сколом на левом носке. Девять штук.


- Девять?..


- Девять. Не задавай мне вопросы, откуда они взялись и почему так получилось, ибо ответов я не знаю. Даже сейчас не знаю. Знаю лишь то, что вскоре, уже после моего отъезда, в той деревне произошло еще одно убийство – погиб наш знакомый следователь-дилетант. Как оказалось, в ночь моей прогулки по лесу он действительно взял сапоги убитого егеря, но ушел с ними не в лес, как я думал, но в свой гараж. Собирался посыпать их солью, облить бензином и сжечь в лучших традициях американских фильмов, но как только он взял канистру и повернулся к сапогам, то вдруг увидел, что они исчезли. Пропали из запертого изнутри помещения. Больше их никто не видел, ну а следователь побежал в местную часовню за порцией психологической помощи… видишь ли, он уж очень боялся призраков. Брать взятки за то, чтобы признать убийство егеря несчастным случаем и закрыть дело, следователь не боялся, а вот призраков – боялся. Как бы то ни было, одним ранним утром дежурный обнаружил в отделении его тело. Судя по всему, следователь просто рухнул посреди коридора, успев напоследок чему-то очень сильно удивиться.


- И кто же его убил?


- Не знаю. И никогда не узнаю. Но я практически уверен, что убийца, кем бы он ни был, совершенно необъяснимо появился из ниоткуда и сделал навстречу тому следователю десять шагов.

Показать полностью
3641

По секретным методикам спецназа

Работал в начале девяностых летом вожатым в пионерском лагере «Иволга». Одна из смен была профильной – отдыхали юные футболисты, воспитанники ДЮСШ, будущие звезды футбола.

Спортсмены – это вообще очень специфический народ, а молодые спортсмены – просто головоломки для педагогов и воспитателей. Мы с напарником замучились искать подходы к этим самородкам, чтобы приучить к порядку и дисциплине.


Ключ к решению проблемы нашелся сам. Один из мальчишек заметил, что за час до подъёма вожатые уходят куда-то в лес. Проследил и обнаружил, что они оттачивают в лесу, вдали от любопытных глаз приемы рукопашного боя.


Остальное доделала его фантазия. Он рассказал своим товарищам, что их вожатые – в прошлом бойцы спецназа. Владеют смертоубийственными приемами и согласились обучать его, взяв страшную клятву никому ничего не рассказывать. На самом деле, он лишь подошел к вожатым и попросил разрешения бегать с нами по утрам.


Конечно, мы с напарником сильно удивились, когда наутро вместо одного на пробежку вышли все пацаны старшего отряда. Стали «колоть» фантазера. Он признался, что видел, как мы тренируемся и рассказал друзьям.


Мы решили использовать ситуацию. Не стали говорить, что мы спецназовцы, потому что это неправда, но и опровергать слова нашего нечаянного помощника не спешили. На просьбы пацанов научить их убийственным приемам, отвечали, что это надо заслужить, пройти испытательный период. Сначала, мы просто бегали с ними по утрам делали разминку, прыжки, кувырки, простейшие блоки. В течение дня использовали легкий шантаж для наведения дисциплины, намекая о исключении из группы спецназа.


Спустя неделю, когда тянуть время стало невозможно, мы придумали как добавить в наши тренировки спецназовский колорит. Поскольку мы с напарником имели смутное представление о подготовке групп спец назначения, то использовали лишь киношный опыт и немного логики.


Приняв клятву о неразглашении, поведали юным бойцам, что главное в подготовке спецназовца, это не огромные мышцы, а умение быстро перемещаться по пересеченной местности. Выбрали в лесу трудно проходимую трассу с буреломами, оврагом и ручьем и рванули бегом по ней. Я впереди, а коллега замыкающим, чтобы никого не потерять по дороге.


Через небольшие кусты я перепрыгивал нырком, группируясь в момент приземления и гася инерцию кувырком, остальное - как получится. Вначале было весело, потому, что лишь единицы отваживались нырком преодолевать кусты, остальные либо ломились напролом, либо обходили. Потом один умудрился во время кувырка на земле поймать спиной шишку, после этого вся команда просто старалась не отставать, ограничившись обычным бегом.


Перемазанные и мокрые все добрались до финиша благополучно. Бог дураков любит. Это я про нас с напарником. Если бы кто-то из детей во время пробежки получил бы травму, эта история была бы не такой веселой.


Мы думали на следующее утро половина отсеется, но они мужественно встали и вышли на утреннюю пробежку. Это был настоящий мужской поступок, достойный уважения и не важно сколько им было на тот момент лет.


После такого, совесть не позволила дальше водить их за нос. Честно признались, что никакие мы не спецназовцы, а обычные люди, не владеющие никакими смертоносными приемами.

В ответ неожиданно услышали:

- Да не переживайте вы, мы об этом уже на второй день знали. Давайте дальше тренироваться! Никогда раньше в лагере не было так интересно!

Показать полностью
550

Верьте детям, у каждого есть своя история

Отправили меня в детстве в лагерь с другом детства

Видимо что бы забыть про своего раздолбая ребенка, мне просто дали с собой много денег и всё, "отдыхай сыночек, заберем через 21 день".

Но под желанием скорей просрать  проесть все деньги, мы с моим другом отправились в ларек со всякой химией, накупили всякой шняги, чипсов, сухариков, семечек и т.д.
Обожрались мы тогда всей комнатой!

И вот на следующий день, мне жутко хренова!Болит живот, до такой степени что хочется скорей сбежать в ближайший лес, где по рассказам воспиталок находились волки, кабаны и всякие опасные звери, тигров только не хватало (ага, в г. Лиски, Воронежской обл.).

Жалобно моля о помощи у воспитательницы что бы мне помогли, на что они послали на хуй , дали угля и отправили спать.

на следующий день мне не стало лучше, а помощи у воспитательниц просить уже нет никакого смысла, было решено позвонить маме.

На что она сказала "не придуривайся, отдыхай спокойно в лагере, выпей таблеточку и все пройдет". Ну что, мама у меня авторитетная женщина-как сказала, так и было сделано.

На следующий день (напомню, 3 по счету!!!) я падаю с острой болью уже в обморок, меня скорейшим образом доставляют до больницы где был поставлен диагноз аппендицит. Как сказал врач, еще бы несколько часов и аппендикс лопнул.

Все были в шоке, особенно мама, которая винила себя еще очень долго.

359

Артур, "король" детского лагеря

2000 год, детский лагерь, озеро, сосны, красноватый песочек.
Артур - мальчик десяти лет и притча во языцех всего лагеря. Как часто говорила главная тётенька по организации художественной самодеятельности, "Этого ребёнка с детства нужно было отдать сразу в десять кружков". Ни у одного из детей не было такой неистребимой жажды активных нестандартных действий и такого свободного отношения к необходимости соблюдать правила. Он мог спокойно помыть швабру в питьевом фонтанчике. Увидев его однажды в окно общаги за этим занятием, мы с компанией вожатых вместо того, чтобы идти ругаться, просто поржали. Ну, это же Артур!
Артур носил очки, но лицо у него постоянно было такое грязное, что становилось ясно: не книжный червь, а человек действия. Лагерный сторож очень гордился особо хитрым замком на двери сарайчика с инвентарём. Как-то раз мы хотели подколоть сторожа: "Думаете, ваш замок остановит Артура?" "А как вы думаете, кто мой главный помощник?" - подколол нас в ответ сторож.
Было ясно, что Артура никто не собирается отдавать в десять кружков - все знали, что он из неблагополучной семьи. В нём чувствовалась доминанта дворового воспитания. С первых минут знакомства он вызывал антипатию, ибо обращался со взрослыми так же, как Карлсон обращался с фрекен Бок - просто обожал выводить их из себя. Помню, как, я, едва не плюясь огнём, гналась за ним, чтобы отобрать фотоплёнку, которую он без спроса схватил со стола главной тётеньки по самодеятельности (плёночный фотик-мыльница был один на весь лагерь, мероприятий устраивали много, и памятные фотки были на вес золота).

Ходили слухи, что в последнюю ночь первой смены Артуру кто-то нафигачил зубной пасты прямо в чемодан, где лежали собранные к отъезду вещи. На второй смене при подготовке игры "Сто к одному" в шуточных опросах участвовало всё "население", и на вопрос "Кто муж Бабы-Яги?" ответ "Артур" уверенно держал третье место.

Артуру очень нравилась и художественная самодеятельность. На венчающем первую смену празднике Ивана Купалы он был одним из леших и пел-плясал в общем хороводе отряда самых младших. "Лешие", кстати, под аккомпанемент баяниста довольно несмело исполняли "Коробейников". Так вот, на строчке "Подставляй-ка губки алые" последние два слова Артур нарочно горланил с такой силой, что получалось: нестройный хор: "Подставля-ай-ка..." - и соло Артура на весь лес: "ГУБКИАЛЫЫЕ!!!"

На вожатском концерте в конце первой смены мы коллективом вожатых исполняли песню "Замечательный сосед" и сами нарядились в этаких соседей: кто бигуди нацепил, кто халат, кто поношеные треники. Был среди нас и сам герой песни - без кларнета, но с трубой. Труба выглядела шикарно - золотая, блестящая, с многочисленными клапанами-кнопочками. После концерта мы с "соседом" пошли относить её на склад остального реквизита, и практически на выходе из зала нас засёк Артур. При виде трубы глаза его заблестели. "Я помогу отнести!" - заявил он и вцепился в трубу. Естественно, мы сразу поняли, что дело пахнет керосином, и тоже вцепились в ношу покрепче. Не было никакого смысла требовать, чтобы Артур разжал пальцы - он бы этого ни за что не сделал. Так мы и пошли к складу, надеясь, что хотя бы по дороге мелкий бес отвяжется. Но он не отвязался - какой дурак упустит шанс увидеть, что ещё хранится на складе. А там было много интересного - например, другие музыкальные инструменты, в том числе блестящие барабаны. И ещё почему-то там на деревянных стеллажах хранилось чистое постельное бельё - возможно, списанное за ненадобностью, но всё равно чистое и аккуратно сложенное. Попав на склад, Артур офигел от количества сокровищ и сперва бегал чуть ли не по стенам. Намотав несколько кругов, он понял, что ему всё равно никогда не унести отсюда всё, что хочется, и от огорчения забрался на стеллаж с бельём. Не снимая резиновых сапог, в которых только что шлёпал за нами по грязи. Я, на тот момент зелёная второкурсница, совершенно не умеющая строить наглых детей, и мягкотелый одиннадцатиклассник, местный "подай-принеси", стояли в дверях склада и беспомощно смотрели на это стихийное бедствие в обличье ребёнка. В итоге трубу он всё-таки спёр, и мы бежали за ним, пока все втроём не налетели на вожатого из артуровского отряда. Инструмент был возвращён на склад.
Наглядевшись на этого артиста, главная тётенька по самодеятельности дала Артуру отдельную роль с сольной песней. Последняя смена должна была завершиться костюмированным  Праздником Нептуна, и под соусом греческой мифологии участники изображали богов, отметившихся на карте звёздного неба.  Артур получил роль Аполлона и кавер-версию песни "Я на солнышке лежу". Он с таким трепетом относился к этому своему достижению, что главная по самодеятельности неожиданно (хотя может, на это и был расчет) получила в руки мощное средство управления Артуром. Слова: "Артур, прекрати хулиганить, иначе сниму с роли" оказывали на мальчишку прямо-таки магическое воздействие, и он немедленно выполнял всё, что от него требовалось.
И вот он, последний день. Солнце, сосны, песчаный пляж у озера, Нептун с аккордеоном, люди в хитонах и тогах, сшитых из старых пододеяльников и разукрашенных цветными мелками. Конечно же, под финал все затащат друг друга в озеро и промокнут насквозь. Но пока мы показываем друг другу то, что тайком репетировалось всю смену. Удовольствие, конечно, получили все, но самый оглушительный успех достался Артуру. Не потому, что он спел свою песню лучше или артистичнее других. Десятки детских голосов слаженно, как взрослые на концертах поп-идолов, скандировали: "Ар-тур!Ар-тур!Ар-тур!" - потому что теперь его знали и любили, и он уже не был каким-то там приезжим хулиганом, он был нашим родным хулиганом, нашей маленькой легендой.
(А ещё всем в этот день было немного грустно. Лагерь закрывался, из него собирались делать частную базу отдыха для взрослых. Говорят, на утренней линейке кто-то подсунул директору записку: "Пожалуйста, сделайте так, чтобы лагерь не закрывали" - говорят, что директор, прочитав, даже отвернулся, чтобы скрыть лицо).
Сейчас Артуру, наверное, лет двадцать семь. Я надеюсь, что жажда действий привела его к хорошим результатам.
Артур, где бы ты ни был, счастья тебе!

Показать полностью
306

Аргументы непреодолимой силы

Существует много методов воспитания: воспитание личным примером, метод естественных последствий, метод кнута и пряника и многие другие, но одной девушке удалось найти свой, не указанный ни в одном учебнике педагогики.


Мы вместе работали летом вожатыми в детском оздоровительном лагере. Его начальник, руководствуясь невесть чем, поставил молодую хрупкую студентку вожатой в старший отряд.


Последствия не заставили себя долго ждать. Дети, большую часть которых составляли мальчишки старшего школьного возраста, не принимая всерьез, пропускали мимо ушей все её слова. Когда же она от безысходности расплакалась и, размазывая по лицу слезы, сказала им все, что она про них думает, подростки, почувствовав себя виноватыми, начали её слушаться.


Со стороны это выглядело очень странно, но они у неё весь месяц ходили по струнке. Стоило кому-нибудь начать дерзить или не слушаться, её глаза начинали блестеть, нос хлюпать. Не в силах вынести это зрелище, друзья смельчаков сами начинали осаживать слишком дерзких, прибегая в особо тяжелых случаях к товарищеским тумакам.


Недаром слезы называют самым веским аргументом женщин и детей.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: