11

Малиновый звон (сказка в четырёх сериях)

От автора

Вы, конечно, будете смеяться. Вы обязательно скажете: «Вот хуле ты, Беспяткин, всё тут намешал, словно вино-водка-пиво в три часа ночи на неразумной вечеринке или корпоративе каком. Тут тебе и герои из других книжек и всякие легендарные личности совершенно в не легендарном виде. Ты уж придумай сам чего путного, а то нам читать эту фантастику уж дюже противно».

И я вам верю. И я бы готов написать так, как другие пишут — грамотно, продуманно, сюжет чтоб нанизан был, как шашлык на вертеле. Но не могу. Не могу, граждане мои, россияне! И на то есть несколько причин. Во-первых, я не писатель, а кровельщик-алкаш. Во-вторых, всё, что тут зафиксировано печатными буквами — чистейшая правда. Каждое слово. Хоть и назвал я это сказкой, так лишь для того, чтобы меня в дурку не определили раньше времени. Ну, вы же понимаете.

Так что примите всё это и простите. Дальше снова будет дежавю, ниже снова будет ахуй и отсутствие первичной логики. Но без этого мир спасти — дудки.

Эдуард Беспяткин

Малиновый звон (сказка в четырёх сериях) Проза, Сказка, Мат, Длиннопост

1. Гости на погосте


Перестань трепаться, Беспяткин!.

Никто сейчас не мечтает о космосе,

все только пьют и ебутся…

Нина Васильевна (пенсионерка,

общественный активист)



И вышло всё как-то непонятно и вяло. И стало от этого ещё противней и гаже. А всё от того, что мы пили не водку, а какой-то православный напиток под названием «Малиновый звон». С нами была романтичная поэтесса, похожая на средневековую ведьму, и личный шофёр местного мэра Грохотов. Он то и принёс этот «звон». Я, конечно, умолчу про скандального журналиста Якина, потому как этот демон всегда присутствовал на подобных спонтанных пьянках, неизменно влекомый то ли магнитными полями, то ли иной какой магической силой.

Рабочая смена давно кончилась, и законное безделье вселяло в меня некое подобие праздника. Хотя, по сути, это и был праздник — День строителя. В этот самый день строители пьют и пребывают в нирване собственной значимости. Но мы тут пили безо всякой значимости: во-первых, потому что ни хуя хорошего не построили за предыдущие годы, а во-вторых, потому, что в «Малиновом звоне» этой значимости просто быть не могло изначально. И бухали мы конечно же на кладбище. Ну посудите сам, где ещё вы можете ощутить связь поколений иль тишину к примеру? Да нигде больше, уверяю вас. Ни в кабаке, ни на блатхате и уж точно не в кабинете городской администрации вам не дадут свободно смотреть на первообраз самопорождения космоса. А тут вам и все парадигмы и свежий воздух и люди под землёй готовы вас слушать или прощать если что.

И когда меня вырвало на мраморное надгробие какой-то Прядкиной В.Г., влиятельный журналист Федор Якин сказал: «Корм не в коня». И налил мне ещё «звона». Эту порцию я испил с достоинством, безо всяких там внутренних напряжений и тягостных сомнений.

Из закуски был солёный, подсохший «сулугуни» и кривой, но практически свежий огурец. Стакан пошёл по кругу, минуя промежуточные остановки. И, наконец, мы созрели для того, чтобы оценить окружающую среду на предмет поссать и приступить к дебатам.

Как заведено издревле народами всей Земли, после правильно выпитого алкоголя обычно обсуждалась тема ебли. Мы не были общественно-историческим исключением.

Журналист Якин яростно протаскивал в этот интимный процесс политические интриги, напрочь отрицая его бытовое значение:

— Активно ебущийся депутат — это прелюдия к смене его политического либидо. Правительство использует поебки как рычаг административного воздействия на оппозиционные фракции и не даёт текущей ситуации выйти из под контроля. Ебля мозгов — это то, что народ получает в период выборов и после них.

— Ебись оно всё в рот! — постоянно вставлял он в своей речи.

— Ты, журналист, дурак, — говорил шофёр Грохотов. — Всякая ебля есть акт половой, а не политический. Мужчина прёт женщину не согласуясь с текущим моментом, а просто потому, что так он освобождает себя от гормонального напряжения. Женщина, как объект сакральных сношений, получает оргазм и порцию семени, потому что любое освобождение небескорыстно.

При этом Грохотов поддерживал сползающую с оградки поэтессу.

— Позвольте, — возразил Якин. — Освобождение не имеет к пореву никакого отношения. Свобода выбора — возможно, но уж никак не освобождение. КПСС освобождала народы от прибавочной стоимости, а КПРФ вообще свободна от какой-либо ебли. ЛДПР проповедует «шпили-вили» как компромисс между президиумом и электоратом. А «Единая Россия»… Ебись оно всё в рот!

— Мальчики! — очнулась поэтесса. — Вы вульгарны и грубы в своих рассуждениях. Коитус — это искусство. Да! Искусство первородного соития с целью получения неземного наслаждения. Сношались Байрон и Ахматова, Пастернак и Рабиндранат Тагор. Это толкало их на творчество. Ебля — катализатор творчества.

— Байрон и Ахматова жили в разных эпохах и ебаться просто не могли, а Пастернак… — тут Грохотов, поперхнулся сулугуни и потерял мысль.

В это время солнце уже присело на горизонт и кладбище, на котором мы пили «Малиновый звон», наконец-то приобрело торжественную таинственность и приятные волнительные светотени. Эти вот самые светотени покрыли кресты и надгробия магическим саваном. В сумеречном небе торжественно и тихо летали пузатые совы.

Я вытащил из пакета ещё одну бутылку и она блеснула потусторонним огоньком. Опять стакан пошёл по кругу. На этот раз первым заговорил я.

— Ебля не призрак коммунизма и даже не седьмая заповедь. Это зерцало сознания — не больше и не меньше. Это познание сущего. Познать — это не просто спустить штаны и вдуть пьяной соседке с третьего этажа. Познать — это высшая сфера. Это как в Ветхом завете… Эх! Да что вы знаете про еблю?!

— Беспяткин, сиди смирно, — таинственно произнес Грохотов сухим ртом; у него были круглые глаза. — У тебя за спиной какая-то хуйня сидит, с крыльями и рогами.

Я очень не люблю, когда у меня за спиной маячит какая-либо хуйня, тем более, если дело происходит на кладбище. Однако, я сидел смирно, ощущая затылком тёплое, зловонное дыхание.

Журналист Якин наполнил полстакана «Малинового звона» и поставил его на соседнюю могилку. Позади меня кто-то довольно ахнул и неясная тень метнулась к посуде. Я успел разглядеть только хвост. Стакан исчез. И в ночи смачно рыгнули потусторонние силы.

— Отбой, Беспяткин, оно исчезло, — уже громче сказал Грохотов.

— Так что ты знаешь про еблю? — спросила поэтесса, почёсывая волосатый кадык.

— А всё! — ответил я.

— Всего знать невозможно, тем более вот про это, — мутно возразила творческая женщина, разведя туман руками.

— А я вот знаю…

Меня опять прервали. Из мрака, на свет луны, вышел низкорослый, лысоватый мужчинка в дорогом твидовом костюме и при галстуке. Таких граждан не часто встретишь на кладбище вечером, но порой, бывает, и встретишь.

— Прошу прощения. Разрешите представиться – Бубенцов, — высоким и правильно поставленным голосом, сказал он. — Профессор философии Бубенцов.

Он старомодно шаркнул короткой ножкой и поправил галстук. Журналист Якин пристально рассматривал незнакомца, словно что-то вспоминая. Грохотов осторожно спрятал бутылки во тьму. Поэтесса сложно манипулировала губами имитируя воображаемый минет. Мужчинка неловко переминался с ноги на ногу. Ах, эти идиотские паузы!

— Присаживайтесь, прошу вас, — пришлось сказать мне. — Мы тут, как видите, отдыхаем. И, так сказать, интеллектуально онанируем.

— Спасибо, — ответил профессор философии. — Я слышал вашу беседу. Её тема показалась мне достаточно интересной, только я так и не понял, что вы пьёте?

— Ну, предположим, «Малиновый звон», — вызывающе отозвался Грохотов.

— Понятно, — кивнул мужчинка. — А позвольте предложить вам водки, настоянной на можжевеловых ягодах. Ягодки с нашего кладбища уникальны, друзья мои.

— Всенепременно! — расплылся в улыбке Грохотов.

Журналист Якин недружелюбно посмотрел на него, потом сплюнул и достал новый пластиковый стаканчик. Профессор извлёк откуда-то из-за пояса литровую бутыль матового стекла, в которой плескалась некая жидкость.

Опять стакан пошёл по кругу. И это была не водка, а диктатура пролетариата плюс электрификация всей страны! Лично в моей голове стрельнула «Аврора», был взят Зимний и началось интенсивное строительство бесклассового общества. По-видимому, у всей нашей компании произошло нечто подобное. Профессор тут же был принят в наши ряды и беседа продолжилась на ином уровне.

— Ебля не есть метафора, она факт! — громыхал журналист Якин. — Факт, ни чем и никем не отрицаемый. Она чётная гармоника в спектре общественного шума. Её не запретит даже президент! Она всуе…

— Не передергивай, журналист, — перебивал его Грохотов. — Ебля ранима, как пятиклассница. Нужна, как банный лист в жопе. То есть, к жопе. Позвольте, причем тут жопа? Я же не о жопе…

— А о чем? — спросила поэтесса.

— Я забыл… — внезапно сник Грохотов.

— Склероз, — неожиданно всплыло тихое слово.

Это сказал профессор в костюме. Тишина ударила в уши как новогодняя петарда. Наше бытие запахло историческим материализмом и наступило лёгкое волнение от всяких там диалектических каруселей. И тут неожиданно заговорил новоприбывший профессор.

— Всё живое имеет нервную систему, даже амёба. Эта система связывает нас с окружающей средой и не даёт затеряться в пространстве и во времени. Именно она первична, хоть и является частью материи и определяет сознание. Психика человека — тончайший инструмент в его теле. Ну, вроде как тело и душа. А что между ними, что объединяет наши внешности и внутренности?

Вопрос повис в сгустившемся кладбищенском воздухе, как символ рождения новой эры. Вот ведь как оно замысловато выходит с этими вопросами.

И тут я всё понял. Меня прошиб ледяной пот, и закололо в области печени. Я понял и сказал:

— Ебля!

Сразу же ветер подхватил важное слово и гордо пронёс его над могилами незнакомых мне людей, как знамя свободы и равенства. И смерть склонила голову, и невидимый сыч прокричал что-то торжественное в ночи.

Вся наша компания замерла в экстазе абсолютного познания мира. А лысоватый профессор улыбался нам, как товарищ Сталин с обложки журнала «Огонек». После этого мы снова пили можжевеловую водку и говорили обо всём сразу, не напрягая мысли…

Силы постепенно покидали меня, уступая место праведному сну. Я и уснул, щадя усталое сознание. Последнее, что я запомнил, были загадочные глаза профессора и слезы поэтессы, размазанные по изможденному лицу.

***

Первый луч солнца нежно дёргал меня за веки. Я открыл глаза. Утренние надгробия улыбались мне мраморными гранями, а липы махали широкими листьями.

— Пора вставать! — орал в кустах полосатый кот.

Я оторвал голову от родной земли и прочитал на медной табличке «Прядкина В.Г. 1947 — 2005». Оглядевшись, я обнаружил рядом четыре бутылки «Малинового звона» и литровую бутыль матового стекла, в которой плескалась какая-то жидкость. Я выпил её прямо из горлышка, повинуясь великой силе похмелья. Я стал метафизически трезв и понятен сам себе.

Внезапно зазвонил мобильник. Я достал его и глубоко вздохнув произнес:

— Алло.

— Беспяткин, ты где есть? — раздался в трубке голос журналиста Якина.

— Тут, на кладбище, — ответил я, набираясь природной силы.

— Черт, я так и знал, что ты туда вернёшься. У нас встреча через полчаса в редакции, с неграми из Заира. Бухла не меряно. Бабы всякие. Вся делегация тут. Грохотов бензина пожег казенного — охуеть!

— Скоро буду, — ответил я и отключил мобилу.

Поднялся я легко. Голова была ясная. Пробираясь меж памятников и крестов, я ощущал небывалый душевный подъём, словно только что открыл закон сохранения массы. Этой ночью я что-то понял. Не важно что. Неважно как. И от этого жизнь представлялась мне апофеозом уюта и гармонии. А ещё мне на секунду мне показалось, что в скором времени стоит ожидать удивительных событий и всяких там приключений. Но я героически отогнал подобные мысли. Какие нахуй приключения, вы что там удумали?

Уже при выходе с кладбища, меня вдруг привлек массивный, дорогой монумент из цельного мрамора. Могила была свежая, в обрамлении огромных венков. Но, не это заставило меня остановиться.

Я в волнении уставился на выгравированный портрет покойного. Странно знакомые глаза смотрели на меня и проникали в глубину трепещущей души. Умная физиономия, лысина усопшего, часть дорогого костюма и галстук, изображенные на мраморе, удерживали меня неведомой силой.

Я в волнении прочитал под портретом: «Бубенцов Н.В. профессор философии Н-ского университета 1958 — 2017 гг.». Хуй знает, что это за профессор…

Я пересчитал оставшиеся деньги и быстро зашагал к остановке в надежде поймать раннее такси.


© Bespyatkin


Потихоньку-помаленьку выкладываю это вот. Букв много - так что отдельными постами, апосля вычиток. Ну как положено короч...

Дубликаты не найдены

+2

И ещё. Ты, Беспяткин- писатель.Любителям смузи в коворкингах никогда не понять и не прочувствовать эту вселенскую грусть и -осеннюю пронзительную гармонию со всем миром - похмелённого алкаша-философа.

0

Да нармальна всё... чотам... это всего лишь знакомство с главными героями. Без бухла менять вселенные и гоняться за сатаной неудобно... ога

раскрыть ветку 3
+1

Конец первой фильмы.Продолжение будетъ?

раскрыть ветку 2
0

Канешна... там почти роман... драконы, бесы, погони и всякая потусторонняя дрянь. Без бутылки трудно спасать добро и всяко там еще... :)

раскрыть ветку 1
-3

Ничего отвратительнее я давно не читал.

раскрыть ветку 7
+1

Не мучь себя, не читай и не расстраивайся, лучше включи на ютьюбе новый клип ЛитлБиг.

0

Не всякому придется по вкусу сюжет, но стилистическое оформление и переливы метафор - "очень даже вполне". Ироничное  сочетание высокого слога с низменным по сути пьянством художественней произведений Генри Миллера, например...😏 

раскрыть ветку 5
-2

Это все пропаганда алкоголизма, начиная от вот такого и заканчивая Буковски и прочим трешем.

раскрыть ветку 4
Похожие посты
192

Сказка про Девочку.

Жила – была Девочка. Обычная Девочка лет девяти с большими голубыми глазами и с толстыми косичками цвета пшеницы. Она часто болела и всегда сидела на лавочке в спортзале на уроках физкультуры, по причине полного освобождения от занятий спортом. Мама у нее работала врачом и знала о болезнях все, поэтому Девочке не разрешали заниматься физкультурой, да и на улицу ее почти не выпускали, бегать с детьми, ей было тоже запрещено.

Папочка у Девочки был  ученым, проводящим жизнь в научных экспериментах и командировках, поэтому Девочка видела его редко. После возвращения папы из очередной командировки мама запиралась с папой в их комнате и они долго кричали друг на друга. Девочка терпеливо ждала, сидя в уголке, когда же на нее обратят внимание. Она была слабенькая, и телом и духом, выполняя все рекомендации родителей о здоровье и о жизни вообще. …

Однажды Девочка сильно заболела. В бреду она пролежала несколько дней…


Окончив школу, Девочка поступила в институт по требованию папы на экономический факультет. Хотя в душе мечтала стать ветеринаром, но принимать решения не умела, поэтому пошла туда, куда ей сказали. Друзей в студенческой среде у нее почти не было, она была домашним ребенком, мама не пускала ее на дискотеки и пикники, впрочем,  никто ее и не звал с собой. На пятом курсе родители познакомили ее с Мальчиком из приличной семьи. Он был вежлив, галантен и пришелся по душе папе и маме. Ей же было все равно, она понимала, что не красавица, а замуж пора выходить, поэтому приняла его предложение равнодушно и покорно. Папа и мама были рады, перспективе породниться с хорошей семьей со связями в медицине и науке одновременно, поэтому сообщение Девочки о помолвке было принято с радостью. Потом мама сидела два часа на телефоне и обзванивала своих подруг, сообщая что их Девочка выходит за сына самих таких-то, особенно подчеркивая, неоднократно, фамилию Мальчика.


Свадьба была пышная, мамы плакали, папы крепились, ресторан гудел, гости пили и ели. На свадьбу новобрачным была подарена машина и новая двухкомнатная квартира. Девочка была рада вниманию такого количества людей, о будущем она не думала, потому, что привыкла сама не думать, а только выполнять указы мамы и папы. Через год у молодоженов родился сын, а еще через год – дочь, и все шло своим чередом. Нелюбимая работа, нелюбимый муж. И только мамочка и папочка, сын и дочь были единственным интересом в жизни Девочки. Через три года муж Девочки переполз вместе с машиной и частью имущества к давней со студенческих еще пор любовнице, обещая исправно выплачивать все расходы на детей. Девочке было все равно, она его не любила, поэтому страдать не могла.


Через несколько лет ее папочка умер прямо в командировке от инфаркта. Когда она утешала свою мамочку, то услышала от нее ядовитую фразу типа «Папочка умер, моя Девочка, но не в командировке, а на командировке, кобель такой…», но не придала этому значения, списав это на состояние аффекта в период страшного горя. Она просто боялась всей этой взрослой жизни и была уверена, что папочка был всегда безгрешен, так же как и ее Мальчик, который просто уехал отдохнуть от семьи и  для написания диссертации. Погоревав лет 10, активно разъезжая по заграничным симпозиумам, мамочка случайно перебрав дозу снотворного, в одно утро не проснулась. Совсем.


Прошло еще лет 20. Девочка, к тому времени, уже стала седеть и полнеть, выросший сын стал моряком и уехал на Дальний Восток. Дочь, страшненькая, толстая с вечно проблемной кожей лица, нашла себе заграничного принца из Канады в брачном агентстве, и, отпраздновав с Девочкой ее 50-летие, на следующее утро улетела на другой конец света к мужу-иностранцу, не обещая почаще приезжать. Девочка осталась совсем одна, она села тихо в уголке и просидела так целый день, ведь не было никого, кто бы ей сказал, что надо делать. Она выгнулась дугой и завыла как раненая собака от ощущения никчемной жизни своей без желаний, без любви, без смысла…


…Девочка отрыла глаза. Липкий пот покрыл все ее тело, но было ощущение вновь родившейся на свет, легкость и покой. В темноте тихо тикали настенные часы. Рядом на стуле дремала ее мамочка. Она удивилась, чувствуя себя невозможно маленькой. Сквозь шторы на окне она увидела фонарь, который пробирался сквозь них, точно так как в ее далеком детстве. Она провела рукой по волосам и с удивлением обнаружила на голове две тугие толстые косички. Девочка крадучись, чтобы не спугнуть мамин сон, выбралась из-под одеяла и подошла к зеркалу. На нее из мутного серого ночного стекла смотрела Девочка, совсем еще ребенок девяти лет, с косичками и огромными васильковыми глазами, удивленно смотревшими на нее оттуда. Девочка бросилась обратно в кровать и уснула здоровым сном выздоравливающего человека.


Наутро мама и папа с радостью обнаружили выздоравливающую Девочку, они говорили, что несколько дней у нее был страшный бред, она кричала, плакала, звала сына и дочь, умоляла какого-то человека не бросать ее… Родители молодые и здоровые, наперебой старались угостить Девочку самыми ее любимыми сладостями, чтобы только она поскорей выздоравливала. Девочка лежала и думала, как все-таки замечательно, что все это было только болезненным бредом, вся эта ее жизнь, которую она пережила по ту сторону сознания. Теперь она знала, что никогда не сделает, а что наоборот - нужно непременно предпринять, чтобы не повторился этот кошмар уже в реальной жизни.


Через неделю она заявила удивленным родителям, что идет на улицу, побегать с детьми, а заодно и познакомиться с ними. Заявила так решительно и жестко, что папочка и мамочка опешив, лишь расступились перед ней, а, Девочка, стянув с тонкой шеи ненавистный толстый шарф, бросив его на руки мамочке, вышла в новую жизнь. Она больше не сидела на уроках физкультуры на скамейке запасных, а лихо играла с одноклассниками в волейбол. Она привела в дом одинокого и грустного пса и лечила и ухаживала за ним, пока тот не поправился. Мамочка пила валерьянку и демонстративно принюхивалась, но это не помогало. Ни разу Девочка не пропустила время прогулок со своим питомцем, доказывая родителям, что пес - это ее забота. Она перестала грустить и болеть, а однажды дворовый мальчишка чмокнул ее в щечку и сказал, что она очень красивая. Она лишь пожала плечами и сказала, что и так знает, что красивая. Теперь она знала, что все будет хорошо!

Показать полностью
51

Правда, Кривда и Иван-сирота. Сказка для детей и взрослых.

Правда, Кривда и Иван-сирота. Сказка для детей и взрослых. Сказка, Правда, Правда или ложь, Сказка для ребенка, Литература, Детская литература, Проза, Сироты, Длиннопост

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-сирота. Хоть с младенчества у чужих людей с хлеба на квас перебивался, да всё впрок пошло – возмужал он, стал ростом высок, лицом пригож, силушки не занимать. Выдалась однажды зима лютая да голодная. Говорят Ивану приемные родители: «Нам родных детей кормить нечем, уходи со двора. Даст Бог, не пропадешь, свое счастье найдешь, а от нашего тебе и так довольно перепало!» Поклонился им Иван, надел рваный тулуп и пошел, куда глаза глядят. Шел он, шел, вдруг видит, идет по дороге Правда. Пальтишко на ней старенькое, лапти лыковые, а лицом красавица, каких свет не видывал. Расспросила она Ивана о его житье-бытье и говорит: «Если пойдешь со мною и станешь во всем меня слушаться, так и счастье найдешь!» Согласился Иван. Пошли они дальше вместе. Устали, проголодались, стемнело уже, снег гуще пошел. Дошли они до постоялого двора, постучали в ворота, стали на ночлег проситься. Хозяин у Ивана спрашивает: «Кто таков?» Ну, Иван ему всё, как есть про себя и рассказал: «Сирота я. Иду, куда глаза глядят, счастья искать. Устал с дороги, пусти, мил человек, на постой. Жаль только, отблагодарить тебя нечем». Хозяин даже дверь не открыл. «Убирайся, – кричит, – подобру-поздорову, пока собак на тебя не спустил!» Пришлось им уносить ноги.


Идут они дальше. Иван загрустил совсем. Правда его утешает, как может. Шли они, шли, глядь, им навстречу Кривда идет. Шубка на ней соболья, сапожки сафьяновые, муфточка горностаевая. Всем хороша, только вот на лицо хуже черта. Тьфу! Смотреть противно. Подошла она к Ивану, заговорила с ним ласково, расспросила про его беды участливо и побещала помочь. «Не слушай ее! – Говорит Правда. – Кривда еще никого до добра не доводила!» Да где там. Устал Иван, озяб совсем. А Кривда на посулы не скупится: «Пойдешь, Иван, со мною, будет тебе и перинка пуховая, и пряник медовый!» Согласился Иван Кривду во всем слушаться. Пошла Правда одна дальше, а Иван с Кривдою назад к постоялому двору поворотили. Нашептала Кривда Ивану на ухо, что сказать надобно. Постучал Иван в ворота громко, грудь колесом, голос грозный. Хозяин, выбежал из дома и спрашивает: «Кто такой? Чего надобно?» А Иван ему: «Молчи, собака-деревенщина! Не тебе со мною, с царским гонцом, разговаривать! У меня одежду и коней разбойники украли. Так что живо накорми меня, напои, спать уложи, а утром дашь мне свою лучшую одежду и тройку самых быстрых лошадей. И не смей мне перечить! Иначе я самому царю пожалуюсь. Он тебе мигом голову отрубит!» Испугался хозяин, все сделал, как Иван ему велел. А Кривда стоит рядом, ручонки потирает. «Ну, – говорит она, – Иван, всё по-нашему вышло. Со мною не пропадешь!»

На следующее утро сели Иван с Кривдой в сани и помчались, только бубенцы звенят, да пыль снежная из-под копыт летит. Весело им, хорошо. Кривда от удовольствия аж посвистывает. Догнали они Правду, что всю ночь одна по дороге пешком шла. Смеются над ней, спрашивают, не подвезти ли. Правда в ответ лишь головою качает с укоризной: «Слезай, Иван, с чужой тройки, пока не поздно. Верни хозяину добро, что обманом взял, покайся, авось, простит». Но Иван ее и слушать не хочет. «Ну, как знаешь. – Говорит Правда. – Только запомни, что последнее слово все равно за мною останется!» Кривда же ей в лицо смеется: «Сперва догони нас, оборванка!»


Помчались они с ветерком дальше. Долго ли, коротко ли, прикатили в столицу. Здесь дома все каменные, церкви все златоглавые, заборы все железные. Смотрит Иван по сторонам и дивится. Отродясь он такой красоты не видывал. А Кривда уже снова ему на ухо нашептывает. Послушался ее Иван. Остановил коней рядом с самой богатой лавкой. Соскочил соколом, дверь на пяту отворил, смотрит грозно. Сразу видно, гость важный. Выбежал навстречу Ивану купец. Кланяется: «Чего изволите-с?» А Иван как закричит на него: «Ах ты, собака неотесанная! Я – самого царя камердинер. Живо давай сюда свои лучшие наряды да украшения и саблю с золотой рукоятью! А не то пожалуюсь царю, он велит тебе голову отрубить!» Испугался купец, дал Ивану всё, что тот потребовал. Нарядился Иван, посмотрел на себя в зеркало – ну, вылитый королевич. А Кривда времени не теряет, снова на ухо нашептывает. И опять Иван сделал всё, как она ему велела. Пошел Иван прямо в царский дворец. Брови сдвинул грозно, ни на кого не смотрит, никому не кланяется. Никто не посмел ему дорогу преградить. Пришел он к царю и говорит: «Я – иноземный королевич, приехал царевну сватать. Не отдашь ее за меня добром, пойду на твое царство войной. У меня солдат и пушек несчитано!» Поверил ему царь, испугался, велел пир готовить да дочке замуж собираться. Смотрит Иван на всё это и глазам своим не верит. А Кривда ему говорит: «Всегда только меня слушайся! То ли еще будет!»


Вот настало воскресенье. Зазвонили все колокола. И повез Иван царевну в золотой карете под венец. Народа столпилось посмотреть на царскую свадьбу видимо-невидимо. Все кричат, шапки вверх кидают. Иван им рукой из окошка машет. Весело ему. Почти уже доехал Иван с невестой до церкви, вдруг видит, в толпе Правда стоит, головой качает, а рядом с нею хозяин постоялого двора и купец, у которого он товары обманом взял. Узнал хозяин постоялого двора Ивана и говорит: «Неужто, царь дочку за простого гонца выдает?» «Какой же это гонец? – Удивился купец. – Это царский камердинер!» Услыхал царь те слова и понял, что никакой Иван не королевич. Осерчал он, отменил свадьбу, а обманщика Ивана велел казнить. Схватили его и повели на площадь. Идет он и плачет: «Пропала моя головушка!» Правда ему и говорит: «Покайся, Иван, признайся во всем, авось, смилостивятся!» А Кривда в другое ухо шепчет: «Не смей! Делай всё, как я тебе велю!» И снова послушался Иван Кривду. Привели его на эшафот, стали приговор зачитывать. А Иван как закричит на них: «Да как вы, собаки, смеете со мною так обращаться, когда я никто иной, как ангел Господень, на землю сошедший, чтобы учет всем вашим грехам вести и на небеса докладывать?» Испугался народ. А царь посмотрел на Ивана и говорит: «Кто один раз слукавит, тому больше веры нет. Бросьте его в костер! Если он ангел, то никакого ему вреда не будет, Бог его защитит. А если он обманщик, то и поделом ему!» Стали солдаты костер разводить. Испугался Иван, а Кривда ему на ухо шепчет: «Скажи им, что ты сам Господь Бог и есть, что второе пришествие началось!» Испугался Иван такого кощунства. «Нет, – говорит, – я человек православный. Такого греха на душу брать не стану, иначе гореть мне в гиене огненной веки вечные!» Признался он во всем, как ему Правда советовала. Намяли ему кулаками бока да и отпустили восвояси.


Выбрался он из города еле живой. Плетется по дороге, охает, а рядом с ним Правда и Кривда идут. Шли они, шли. Видят, навстречу богатый крестьянин едет. Кривда опять давай Ивану на ухо шептать. Только не стал он ее на этот раз слушать, сгреб в охапку и зашвырнул в сугроб придорожный. «Сыт я твоим враньем по горло! – Говорит. – Отныне буду делать так, как Правда советует. Может и толк будет». Честно рассказал Иван крестьянину про всё, что с ним случилось. Пожалел мужик сироту непутевого и взял к себе в работники. Три года Иван честно трудился, ни разу не соврал, ни разу чужого не взял. Полюбил его крестьянин, как родного сына. Выдал он за него свою единственную дочку, и жили они все вместе долго и счастливо. Правда к ним частенько в гости заходила проведать да за Ивана порадоваться. А вот Кривду Иван больше в глаза не видывал. Ходит она где-то по белу свету, жизнь людям портит. Коли к вам придет, гоните ее прочь, потому что ничего хорошего из вранья никогда не получится.

© Автор. Олеся Емельянова. 2001 г.

Источник: http://www.olesya-emelyanova.ru/index-skazki-pravda_krivda_i...

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: