35

Макияж (рассказ)

Тональник, пудра, немного румян к месту. Подвести глаза карандашом. Кисточкой нанести тени — сначала светлые, потом потемнее, чтобы цвета смешались. Я смотрела в зеркало и улыбалась. Моё простое лицо на глазах становилось ярче, выразительнее, женственнее.

«Каждая женщина при желании может быть красавицей», — шепнула я весело своему отражению и подвела ресницы.

Я любила такие моменты ухода за собой. Они были приятны тем вниманием, которое уделяешь себе, той заботой, с которой улучшаешь каждую чёрточку лица. Макияж тоже искусство. И хоть пользовалась я им редко, делала это самозабвенно.

Выбрать в шкатулке серьги. Нанести, как последний штрих, на шею духи. Я довольно улыбнулась, любуясь собой, потом поморщилась, вспомнив обычные сетования мамы. «Девушка должна краситься ежедневно, а не как ты, от случая к случаю». Покачав головой, подхватила волосы в высокий хвост.

Мама всегда учила, что спасение женщины — в косметике. Я смеялась в ответ на её рассуждения. По мне, женщины чересчур много думали о макияже. Зачем прятать себя, если всегда найдутся те, кто примут как есть? Полюбил же меня муж без всякой косметики. Для меня макияж оставался игрой, развлечением на случай, если хочется пофлиртовать со Вселенной. Я нравилась себе и так, а потому красилась по настроению. Моя красота крылась не в косметике, а в улыбке. За неё и любили — сначала мои парни, а затем муж.

В комнату заглянул Миша. Его спокойное, загорелое лицо отразилось в зеркале.

— Идём, дорогая, — нетерпеливо позвал он. — До встречи минут сорок, ещё немного и опоздаем.

— Иду, — пропела я, поднимаясь. Настроение было прекрасное. Повернувшись, улыбнулась мужу с лёгким кокетством. — Я готова.

Миша окинул меня быстрым взглядом. Нахмурился. На его волевом лице промелькнуло непонятное раздражение, которое я раньше не видела.

— Ты собираешься идти… так? — тихо спросил он.

Я кивнула, не понимая, в чём проблема.

— Конечно. Это же ужин с твоими друзьями. Надо быть на высоте, не так ли? — спросила с улыбкой.

Миша недовольно покачал головой. В этом движение было что-то безапелляционное.

— Ты так не пойдёшь, — твёрдо сказал любимый. — Посмотри на себя, что за боевой раскрас? Ты не на танцпол идёшь парней клеить, а с мужем в ресторан! Изволь выглядеть прилично.

Ничего не понимая, я покосилась в зеркало. Никакого боевого раскраса, всё тот же скромный, хоть и вечерний макияж. Я перевела взгляд обратно на мужа, выискивая в его лице признаки внезапного помешательства.

— Милый, жёны твоих друзей красятся в разы сильнее, — ответила я, хмурясь. — Думаю, моего макияжа они даже не заметят.

Миша скрестил руки на груди. Теперь он смотрел на меня так, будто я заявила, что в поцелуе с другим нет ничего страшного.

— Я сказал, так ты не выйдешь, — повысил он голос. — Друзья за своими жёнами пусть сами следят, а я тебе запрещаю!

Запрещает? Он мне запрещает? Я почувствовала, как внутри закипает злость. Теперь я вспомнила, что в последнее время это была не первая придирка. С недавних пор Мишу стал волновать мой моральный облик. Неделю назад он одёрнул меня за излишне громкий смех на людях, хотя сам же раньше называл его искренним и притягательным. Не далее как вчера, помогая мне выйти из машины, Миша назвал мою юбку-миди развратной. Я списывала такие случаи на плохое настроение, но сейчас здорово рассердилась.

— Знаешь что, милый, — сказала я тихо, — я пойду как хочу. А тебе лучше поторопиться, если не хочешь, чтобы мы и правда опоздали.

Взяв сумку, я гордо вышла из комнаты. Помедлив, Миша зло ругнулся под нос и пошёл за мной.

Всю дорогу в машине мы молчали. Миша вёл нервно, быстро, и я молчала ещё и потому, что побаивалась отвлекать его от и так неаккуратного вождения. Наконец, у ресторана Миша заглушил мотор и, глядя в пол, буркнул:

— Извини. Я погорячился.

Я напряжённо взглянула на любимого, пожала в ответ плечами.

— Ничего страшного.

— Тогда идём! — неестественно бодро позвал Миша и вышел из машины.

В этом ресторане мы не были ни разу. Он оказался таким милым, что я даже забыла про ссору. Мягкие пастельные цвета, кашпо с кустовыми розами, официантки в усыпанных мелким горошком платьях и официанты в малиновых рубашках заворожили меня. Я передала плащ в гардероб, улыбнулась приветливому мальчику, протянувшему номерок. Муж отдал свой плащ следом, хмуро покосился на гардеробщика.

— Ты всегда так мила с персоналом? — спросил он по дороге к столику.

 Я зло сжала губы. Снова начинается?

 — Всегда, — ответила я и поспешила навстречу друзьям.

 Олежа приветствовал нас радостно, как обычно. Его жена Соня полезла ко мне обниматься, потом чмокнула в щёку. Стараясь не смотреть на мужа, я села напротив его приятеля.

 — А ты всё хорошеешь, Надюш, — заметил он с беззаботным смешком.

 Я улыбнулась. Соня смущённо покосилась на меня, потихоньку достала зеркало, проверяя помаду. Неужели ревнует? Я опустила взгляд, жалея, что вообще вышла из дома.

Ужин затянулся надолго, в основном благодаря Олеже. Он говорил без умолку, разбавляя рассказы шутками и остротами. Его весёлость почти разрядила атмосферу. Мы с Соней, уже немного подвыпив, хохотали над его походными историями и курьёзами из рабочей практики. Обычно разговорчивый муж слушал друга хмуро, иногда подлавливая на мелких неточностях или критикуя. Мне было всё равно. Я не собиралась портить себе настроение из-за Мишиных причуд.

 Когда мы вышли из ресторана, на улице стоял вечер. Его пьянящее свежее дыхание шевелило волосы. Олежа придержал дверь, пропуская сначала Соню, потом меня. На улице, закурив, он попрощался за руку с Мишей, потом, придерживая тонкими пальцами мою ладонь, наклонился к ней губами.

 — Хорошего вам вечера! — помахал Олежа нам обоим.

 Он обнял за талию Соню, и друзья пошли по улице. Помахав вслед, я побрела к машине.

 — Куда собралась?

 Я удивлённо обернулась. Муж стоял на месте, засунув руки в карманы. Лицо у него было одновременно бесстрастное и злое.

 — Домой, — растерянно ответила я.

 — Ах, домо-ой, — протянул Миша зловеще. Его глаза безумно сверкнули. — В моём доме тебя сегодня не ждут.

 Я растерянно распахнула глаза. Понимание происходящего ещё не пришло, поэтому я даже не рассердилась.

 — Ты шутишь, дорогой? — спросила я.

 Миша помолчал, а потом с размаху ударил по ближайшему капоту кулаком. Машина завопила.

 — Думала, я не заметил, как вы с Олежей друг другу глазки строили весь вечер?! — рявкнул он. — Думала, не пойму?! Как давно вы вместе? Со сколькими ещё ты спала?

 — Ты с ума сошёл! — закричала я больше от испуга, чем от злости. — Я никому не строила глазки!

 — Лжё-ё-ёшь, — с ненавистью протянул Миша, наступая. Я попятилась от собственного мужа, как от насильника в переулке. — Лжёшь, шлюха! Я всё видел! Изменщица!

 Я остановилась, балансируя на краю асфальта. За спиной проносились машины. Глаза мужа налились кровью, кулаки сжались. Я нервно сглотнула. Передо мной стоял незнакомый мне человек, и я до жути его боялась.

 — Опомнись! — отчаянно крикнула я. — Мы просто общались, и всё. Я никогда тебе не изменяла!

 — Лжёшь! — крикнул Миша и, размахнувшись, влепил мне пощёчину.

 Потеряв равновесие, я упала на дорогу прямо под надвигающиеся колёса.

 Клаксон, боль, скорая, родители в палате… Остальная часть вечера была похожа на сон, который я не старалась запомнить.

 Свидетелей и связей отца хватило, чтобы Мишу посадили. Мы развелись. Я узнала, что он уже долгое время вынашивал в себе подозрения в моей неверности, так нелепо вырвавшиеся на свободу. Поэтому Миша одёргивал меня в любых попытках казаться красивее, поэтому пресекал общение с другими мужчинами. Оказывается, вот что происходит, когда друзья говорят мужу, что у него очень красивая жена. Оказывается, даже близкие люди не всегда готовы принять тебя такой, как есть.

 … Прошло два месяца. Я сидела перед зеркалом в родительской квартире. Кисточка в пальцах дрожала. Я прикасалась к щекам, медленно, через отвращение рисуя. На месте моих шрамов расцветала лилия, и её лепестки закрывали последствия аварии. Косметика — спасение женщин… Печально осмотрев своё отражение, я вышла на улицу.

 Мужчины смотрели мне вслед. Они не знали меня. Не знали, что у меня простое смешное лицо, изуродованная кожа и красота, спрятанная в забытой улыбке. Быстро перейдя дорогу, я села в автобус, не отвечая ни на чей взгляд.

 — Зачем нужно так краситься? — донеслось с остановки. — Безвкусица!

 — Не говори, — подхватила дебелая тётка, глядя на меня с улицы. — Косметику можно ложкой соскребать.

 Дверь закрылась. Автобус повёз меня, беззвучно плачущую, в сторону работы. Я отвернулась от салона, взглянула на отражение в оконном стекле.

 «Каждая женщина при желании может быть красавицей», — шепнула я своему разукрашенному лицу и закрыла глаза.

©Лайкова Алёна

(Вымышленная история)

Дубликаты не найдены

+12
Такие ревнивцы видят либо шизофреники, либо сами гуляют налево и меряют всех по себя. А рассказ хорош
+9

Мой бывший тоже запрещал мне краситься на работу. Только,когда я с ним куда-то выходила. Ревновал ко всем подряд,закатывал скандалы,если мне при нем говорили комплименты его друзья. А потом я узнала,что у него были параллельно отношения с другой девушкой. Вот так

+4

До слез...

0
На женщин современных глянешь, так по ходу больше половины пытаются шрамы под макияжем скрыть.
раскрыть ветку 1
+8
Современные женщины как раз таки красятся мало, особенно молодые. Сейчас в моде естественность
0
Олежа. Ну надо же, Олежа !
0
Мужчина ревнует, потому что слишком любит себя самого; женщина ревнует, потому что недостаточно любит себя.

Грир Джермен