203

Любовь и голуби (черновое название). Часть 3.

Часть 1  Часть 2


В свой первый день я примчалась на работу на час раньше, чтобы ознакомиться с местом, несмотря на пожелания Ильмеи Захаровны. Хотя в эльфийской группе все было стандартизировано вплоть до оттенка обоев на стенах. Говорят, обстановку выбирали и испытывали около десяти лет, и одна из гномьих компаний зарабатывает исключительно на обслуживании подобных детских садов, и неплохо зарабатывает.


Воспитательницы в человеческих и в гномьих группах могут одеваться как угодно в рамках приличий, в группах оборотней - обязательно в спортивной форме, а вот в эльфийской группе регламентировано все до мельчайших деталей. Если бы клонирование уже достигло совершенства, я думаю, эльфы бы обязательно потребовали стандартизированную мордашку и фигуру, ну а пока меня ждет сорок лет ношения синей плиссированной юбки до середины икры, трикотажной белой блузки с коротким рукавом и прически "волосы в пучок".


Перед тем, как начали приводить детишек, я забилась в угол игровой комнаты, дабы не травмировать малышей видом незнакомой тети. Но какие же милашки - эльфийские дети! Аккуратные миниатюрные личики, огромные глазищи, блестящие волосы у всех аккуратно заплетены в тугие косички. Все одеты в одинаковые наряды: легкие туники и укороченные бриджи. Отличить мальчиков и девочек невозможно, даже имена не всегда помогают, особенно такой, как я, которая раньше не была знакома с особенностями эльфийской генеалогии и их языка.


Ильмея Захаровна не стала акцентировать на мне внимание детей и начала день с разминки под ритмичные песенки. Завтрак также прошел спокойно, но потом одна из девочек заметила чужую тетю и расплакалась. Все остальные эльфята сразу поддержали ее в этом несложном деле.


Мне пришлось уйти, чтобы они успокоились, и вернуться я смогла уже после обеда, к тихому часу. Я знала, что они привыкнут ко мне только через недельки две, а смогут принять меня в качестве воспитателя вообще только через несколько месяцев, но все равно сохранялось ощущение, что я настолько страшна и ужасна, что малыши от меня шарахаются. Правда, Ильмея Захаровна предложила мне выучить пару-тройку эльфийских колыбельных, чтобы напевать им во время сна. Так они смогут быстрее освоиться с моим голосом.


По окончании рабочего дня я пошла в универ. Теперь со мной будет заниматься Мастер-хранитель традиций. Забавно, что у эльфов сохранились такие нестандартные и устаревшие профессии. Вообще, если посмотреть расовые профессии, то люди и гномы умудрились устроиться практически во всех сферах деятельности. С оборотнями все понятно - это охранники, полицейские, спортсмены, спасатели, экстримщики, ну и все тому подобное. Я сама никогда с ними близко не сталкивалась, в деревне моей их не было, а в педагогический университет их, скорее всего, палкой не загонишь. Эльфы также смогли освоить почти весь спектр профессий, хотя они предпочитают более-менее стабильную обстановку. Самые известные юристы, врачи, ученые - это эльфы. Есть несколько эльфийских частных банков, которые ценятся за стабильность и надежность, там не самые высокие прибыли, зато и риск минимален. А вот частные банки людей хоть и предлагают привлекательные условия, но нет никакой гарантии, что они не закроются на следующий день.


На телевидении также большое количество эльфов, как шутили мои сокурсники, телегеничность у них повышена. Дикторы, ведущие различных программ, актеры. Хотя вот журналисты, особенно с горячих точек, все поголовно оборотни. А еще вспоминается одна музыкальная группа, которая, к моему сожалению, просуществовала чуть больше года, "Трио" называлась. В ее составе был эльф - соло-гитарист, гном - барабанщик и оборотень - солист. Конечно, там были и прочие инструменты, но другие участники как-то затирались, и все внимание приходилось только на эту троицу. Я особенно тащилась от одной песни, где во время длинного проигрыша солист оборачивался волком и мелодично подвывал гитаре. Жаль, что группа распалась.


На перекрестке словно столкнулось четыре команды болельщиков, спешащих на соревнования в разные стороны: такое количество народа там собралось. Я влезла в нужную струю, и дальше меня тащило уже по инерции. Я вроде бы еще успеваю придти вовремя. Эльфы, хоть и живут в десять раз дольше, но такие зануды насчет пунктуальности, словно ты не просто опоздал, а украл эти минуты из их личной жизни.


Немного погодя поток чуть рассосался. И у меня возникло странное ощущение, что кто-то меня преследует. Я оглянулась пару раз, но ничего особенного не заметила. Только рослый оборотень-полицейский возвышался над основной массой, но он не смотрел на меня, а только водил носом по сторонам. Когда я оглянулась еще раз, увидела, что он ускорился и идет прямо на меня. Я решила остановиться и проверить, так ли это. Может, я что-то уронила или толкнула кого-то. И когда он приблизился почти вплотную, то резко остановился и открыл глаза.


Я спросила его:


- Зачем вы меня преследуете? Я вроде ничего не нарушила?


Он странно уставился и сквозь зубы процедил:


- Простите. Здесь такая прорва людей, я хотел проводить вас, чтобы вас не задели.


- Нет, спасибо. Мне здесь недалеко, я бы не хотела отрывать вас от работы.


После этого он кивнул, развернулся и пошел обратно. Странный он, тоже молодой совсем, лет двадцати. Ах да, у оборотней это примерно лет девять. Забавно так думать, что этот юноша, которому я по плечо, родился, когда мне было уже тринадцать лет. Мальчишки в это время еще в войнушки играют, а оборотень - уже настоящий кавалер.


Тут я сама над собой рассмеялась, надо же такое придумать, оборотень - мой кавалер. Стоит отметить, что именно этот был довольно симпатичный, и оттенок диковатости в глазах только придает ему привлекательность. И длинные волосы у парней мне давно нравились, еще со времен увлечения аниме. Но если эльфы, люди и гномы периодически образовывают пары, то с оборотнями дело обстоит иначе. И проблема не только в сроках жизни, хотя как можно выйти замуж за парня, зная, что лет через десять-пятнадцать он будет глубоким стариком, но и в том, что у них как-то по-другому возникает привязанность. Я помню, что мы что-то проходили на расовой биологии в школе, но там нужно было столько всего выучить... Например, до сих пор отлично помню, что структура сердечных мышц оборотней отличается от людской большей упругостью и волокнистостью. Но я же не на медицинский собиралась, да и биология никогда меня особо не увлекала.


Хотя нет, особенности поведения изучались в обществознании. Там еще говорилось про необходимость социализировать и полуразумные расы русалов, дриад, пикси и прочих. Но об этом, как и об экологии, пишут везде, а выполнять никто не собирается, кроме отдельных чокнутых активистов.


Ага, успела вовремя. Мастер-хранитель традиций - крепкий эльф с едва поблескивающей сединой в длинных, ниже пояса, волосах (явно согласно какой-нибудь тысячелетней традиции) поднялся мне навстречу:


- А вот и вы, Алеева Анастасия. Приятно с вами познакомиться. Мое полное имя Натаниэль, но вы зовите меня Натан. Я вас буду звать Настя, если вы не возражаете. Нам с вами работать вплотную полгода, поэтому не стоит разводить излишних церемоний.


Я смогла только кивнуть в ответ.

Дубликаты не найдены

+7
Почему-то, видя черновое название, вспомнился другой фильм - А зори здесь тихие, и пришло на ум применительно к вашему произведению - А уши здесь острые xD
+5
Вижу ваши посты и радостно попискиваю) Значит впереди новые впечатления)

Спасибо за Ваш труд!
раскрыть ветку 1
+4
Спасибо за ваше внимание.)))
+5
Так вот в чем фокус, разница в восприятии)
раскрыть ветку 1
+2
Ага. Первые части больше знакомят нас с миром.
+2
Очень нравятся ваши рассказы!
раскрыть ветку 6
+2

спасибо. А какие больше: последние, с изрядной долей романтики, или первые, с изрядной долей депрессии и неверия в людей?

раскрыть ветку 5
+2
С романтикой больше 😊
раскрыть ветку 4
+2

Ура! Ещё крутые истории подъехали! Немного позанудствую. Поющего в группе обычно называют не "солист", а "вокалист".

раскрыть ветку 1
+4
Чем больше занудствований, тем лучше. Я все еще качаю свой скил писателя. ))
+1
Подписалась. Буду следить за развитием событий)
раскрыть ветку 3
+6
Спасибо. Что удивительно с этими сказками - лайков немного, зато много новых подписчиков. И это приятно!
раскрыть ветку 2
+3

Очень интересно! Забываю ставить лайк, т.к хочу побыстрее пролистнуть к следующей части🙈

раскрыть ветку 1
+1
Оборотень и эльф? Миленько, жду продолжения!
-1

" Самые известные юристы, врачи, ученые - это эльфы. Есть несколько эльфийских частных банков, которые ценятся за стабильность и надежность, там не самые высокие прибыли, зато и риск минимален.

На телевидении также большое количество эльфов, как шутили мои сокурсники, телегеничность у них повышена. Дикторы, ведущие различных программ, актеры. "

А еще эльфы почти все уехали в Валинор...

раскрыть ветку 3
+2
В другой вселенной.))
раскрыть ветку 2
-2

Сказка — ложь, да в ней намек,

Добрым молодцам урок!


З.Ы. Оборотни случайно не с горных аулов спустились?

раскрыть ветку 1
Похожие посты
133

Celebran

«Дочь Келеборна и Галадриэли. Жена Элронда. Мать Арвен и двух ее братьев.

Была схвачена орками. И хотя Элронд с сыновьями освободили из плена и были исцелены ее физические раны, раны духовные так и не затянулись до конца. Через год покинула Средиземье , уплыв в Валинор."


Fandom: The Silmarillion

Character: Celebrían

Photo by: Elena Vesania

Model: @iamanmaro

Celebran Косплей, Фэнтези, Толкин, Сильмариллион, Эльфы, Девушки, Длиннопост
Celebran Косплей, Фэнтези, Толкин, Сильмариллион, Эльфы, Девушки, Длиннопост
Celebran Косплей, Фэнтези, Толкин, Сильмариллион, Эльфы, Девушки, Длиннопост
Celebran Косплей, Фэнтези, Толкин, Сильмариллион, Эльфы, Девушки, Длиннопост
Celebran Косплей, Фэнтези, Толкин, Сильмариллион, Эльфы, Девушки, Длиннопост
Celebran Косплей, Фэнтези, Толкин, Сильмариллион, Эльфы, Девушки, Длиннопост
Показать полностью 5
27

Пограничье

Тяжёлый осенний ветер гулял по городу. Летя по широким проспектам, сквозь кроны аккуратно постриженных деревьев, через линии электропередач, он разбивался о точёные фасады бетонных зданий и уносился в тихие дворики спальных районов, вздымая в небо сухую пыль. Утренняя серость нехотя уступала бледному диску далёкого солнца, жухлая трава сонно похрустывала, пытаясь дотянуться до угасающего источника тепла. Занимался новый день. Самый обычный заурядный день из жизни Рика Ромеро, точно такой же, как и несчётное множество предыдущих. Впрочем, нет. Это утро отличалось от всех прочих. Город изменился.

Высунувшаяся из-под одеяла рука нашарила на прикроватном столике телефон, с заметным усилием разлепившиеся глаза сонно уставились на дисплей. Половина девятого. Рик шумно выдохнул, уткнулся лицом в подушку, приглушённо выругался и рывком встал с кровати. Он снова опоздал на учёбу. Уже в четвёртый раз за последние две недели. «Надо прекращать втыкать в монитор, до поздней ночи», - думал он, лениво шаркая ногами в сторону бесформенной кучи одежды, сваленной в шкафу как попало. Худое и заспанное лицо отразилось в зеркале на дверце. Длинные светлые волосы были спутаны, веки над карими глазами немного опухли. Рик потёр руками впалые щёки, зевнул, надел халат и направился завтракать.


Кухня сверкала кристальной чистотой, что было не очень свойственно для этого помещения, но Рик не обратил внимания. Он включил чайник, достал из посудомойки чистую кружку, бросил в неё пакетик чая, и ткнул пультом в висящий на стене телевизор. Никакой реакции. Парень потряс пульт, пару раз ударил его о ладонь. К его раздражению, универсальный дедовский метод ремонта любой техники на сей раз подвёл. «Ладно», - подумал Рик, доставая из кармана халата свой телефон. Время 8:45, и надпись «Нет сети» в левом верхнем углу. Он поджал губы и вскинул взгляд на чайник, сообразив, что не слышит привычных шипящих звуков нагревающейся воды. «Ясно-понятно… Ни связи, ни электричества. Внезапно, мы теперь живём в пустыне. Или на Луне. Замечательно начинается денёк».


Он вернулся к себе в комнату, тихо ругаясь побросал в сумку какие-то тетради, оделся и вышел из дома. До начала второй пары почти час, а университетская кофейня уже должна быть открыта. Рик не сильно любил кофе, но ещё больше он не любил начинать день без чашки чего-нибудь горячего. На улице уже совсем рассвело. Чистое голубое небо, нехарактерное для этого времени года, прорезалось яркими, палящими лучами солнца. Становилось, прямо-таки, жарко, осенняя куртка и штаны с начёсом явно оказались лишними сегодня. Рик снял куртку и забросил её на плечо. «Минус пять ночью, и плюс двадцать пять утром. Впрочем, после дождей в январе я уже ничему не удивляюсь», - думал он, вытирая со лба выступивший пот. До университета, от дома Рика, было совсем недалеко, пешком не больше десяти минут. Пол квартала дворами, перейти широкую дорогу, ещё треть квартала и ты на месте. Парень не торопился, времени оставалось более чем достаточно, и он прогулочным шагом мерял асфальтовый тротуар, погрузившись в ещё не до конца проснувшиеся мысли. Вокруг было тихо, не слышно было пения птиц, лая собак, шуршания метлы дворника. Молчали моторы припаркованных автомобилей, не доносились до ушей гулкие переговоры случайных прохожих. Лишь тишина звенела в ушах, сдавливая тисками барабанные перепонки.


Светофор не работал. Однако, это не было такой уж большой проблемой в сложившейся ситуации. Рик уже начал подозревать, что что-то не так, но дойдя до широкой, главной, идущей через весь город транспортной магистрали, он понял, «что-то не так», это мягко сказано. Проезжая часть была пуста. Ни единой машины, грузовика или автобуса. Парень оглянулся по сторонам. Никого. Пустые автобусные остановки, пустые тротуары. Оживлённая круглые сутки часть города полностью пустовала. До Рика дошло, что на пути он не встретил ни одного живого человека, что было попросту невозможно. Электричества нет, сотового сигнала нет, и эта мёртвая тишина вокруг… Что-то случилось, что-то нехорошее. Остатки сна моментально прогнало, кровь ударила в голову. Он сорвался с места и сломя голову понёсся к зданию университета, уже видневшемуся сквозь просветы плотной городской застройки. Широкое крыльцо, по совместительству студенческая курилка, также пустовало. Парень судорожно схватился за ручку и, тяжело дыша, рванул дверь на себя. В помещении стелился полумрак, смешиваясь с тишиной, казалось бы, ещё более густой чем на улице. На вахте – пусто, в раздевалке – пусто, в коридорах первого этажа – пусто, в аудитории, где проходила пара, которую Рик проспал – пусто. Парень уже собирался проверить кабинеты деканата, но на пол-рывке остановился, не захлопнув дверь.


Он снова вошёл в аудиторию и внимательно оглядел её. Кровь стучала в висках, бахало сердце в груди, но он всё же заметил. Порядок в кабинете был идеальный. Линолеум на полу новый, ни одной дырочки или потёртости, новые парты, свежевыкрашенные, без похабных надписей и налепленных на дно столешницы жвачек. Идеально гладкая доска на стене, пара новых мелков и совершенно чистая губка. Рик нагнулся и провёл ладонью по полу. Идеальная чистота, будто бы минуту назад здесь работала команда профессиональных уборщиков. На спине выступила испарина, он попятился, нащупал рукой стул, отодвинул его и присел, оглядывая кабинет ещё раз. Теперь он увидел, что парты были выстроены ровно, как по строительному лазерному уровню. Пришёл испуг, страх клином вбился меж извилин, парализуя и мешая думать. «Спокойно», - говорил он себе. «Думай. Что такого могло произойти за ночь? Эвакуация? Война, или техногенная катастрофа? Возможно, но как я умудрился этого не заметить? Почему родители меня не разбудили? Да и не успеть вывезти целый город всего за ночь. И потом, что, птиц и бездомных собак тоже эвакуировали? Нет, этого не может быть. Нужно проверить, действительно ли я один в городе. Может быть тут будут военные, или спасатели, аварийные службы. А что если… Что если я… Умер? Умер и теперь нахожусь в чистилище, или типа того?» Рик ощупал себя, приложил ладони к лицу, взъерошил волосы, пошевелил пальцами на ногах. Ушибленный на днях локоть отозвался болью. Парень закатал рукав и внимательно оглядел побледневший синяк. «Если бы я умер, этого бы не было, правильно? Ничего бы не болело, а синяк должен остаться на теле, у души не бывает синяков? Или бывают?» Он продолжил осматривать себя, и убедившись, что несколько детских шрамов всё ещё на месте, пришёл к выводу что ещё жив. Предположение, что все полученные травмы остаются с человеком после смерти, было довольно нелепым, исходя из всех представлений о религии.

Немного придя в себя, Рик вышел из здания университета, оглядел застывший, словно двумерная картинка безмолвный пейзаж.


- МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ? – заорал он, набрав полную грудь воздуха.


Тишина. Крик его не разнёсся эхом по кампусу, а будто бы застрял в сгустившемся воздухе. Борясь со страхом, Рик буквально заставлял себя переставлять негнущиеся ноги. Мысли лихорадочно носились в голове, грозясь проломить черепную коробку. Вдох, и шаг. Ещё вдох, и ещё шаг. Он не знал, чего ожидать. Не имел представления, что он может найти за следующим поворотом. Не предполагал, что может выскочить на него из-за следующего угла.

Кое-как он доковылял до ближайшей автобусной остановки и плюхнулся на скамейку, вглядываясь вдаль в ожидании автобуса. Целая минута понадобилась ему на осознание бессмысленности сего действа. Громко выругавшись, Рик встал, и поплёлся к центру города прямо посреди проезжей части.


Город был пуст. Рик шёл вдоль дороги и внимательно оглядывался по сторонам. Ни людей, ни животных, ни каких-либо звуков, кроме шаркающих об асфальт подошв его обуви. Везде стояли чистота и порядок. Пустые урны, ни единого окурка, фантика или пустой бутылки на земле. Шторы в многоквартирных домах были задёрнуты абсолютно во всех квартирах. Солнце поднялось очень высоко, Рик отметил эту деталь. В самый разгар осени оно должно быть тусклым, холодным, должно висеть низко над горизонтом, но вместо этого, звезда ярко сияла в самом зените небосвода. Небу тоже полагалось быть бледным, невзрачным, а оно красовалось своей июльской бездонной синевой над опустевшим городом.


В животе заурчало. Парень сообразил, что страшно проголодался. Он нащупал в кармане кошелёк, и уже нашёл глазами очередной продуктовый супермаркет, но призадумался. «Хм, ну что ж, хоть какие-то плюсы, от сложившегося положения». На полках магазина, так же, как и везде, царил полный порядок. Создавалось впечатление, что какой-то сумасшедший потратил несколько дней своей жизни чтобы выставить товары на полки по линейке. Набрав продуктов, Рик устроил на крыльце магазина небольшой пикник. В помещении было темно, и очень жутко, учитывая обстоятельства. Закончив обед, он прислонился спиной к дверям и вытянул ноги, продолжая размышлять. Волна страха немного схлынула, и к разуму вернулась доля дееспособности. «Нужно проверить больницы. Даже если была эвакуация, и каким-то чудом я её проспал, некоторые люди прикованы к своим койкам, нетранспортабельны. Также, кто-то должен был остаться в здании правительства, в участках полиции, на пожарных станциях. Или, может быть стоит как-то привлечь к себе внимание? Поджечь что-нибудь, или… Нет… Это плохая идея. Так можно попасть в большие неприятности, совсем не факт, что оно того стоит. Может быть, взять машину? Нет, то же самое. Тут уж точно будет полный попадос. Что ещё можно сделать? Поискать радио, точно! В полиции должны быть коротковолновые радиоприёмники, можно послушать эфир».


За исполнением этих планов и прошёл весь день. До самого вечера Рик ходил по пустующему городу, но так и не встретил ни одной живой души. Все городские службы были остановлены. Ни армии, ни полиции. Белый шум на всех частотах радиоприёмника. Лишь безмолвие стелилось томным покрывалом по сверкающим чистотой улицам. Не было даже ветра. Нестерпимо пекло солнце. Вконец уставший и измученный, Рик упал на скамейку в городском парке, обливаясь потом с ног до головы. «Это просто немыслимо. Не поддаётся никакой логике». Он допил лимонад, украденный по пути в парк в каком-то ларьке, и бросил пустую бутылку в стоящую рядом урну. Перевёл задумчивый взгляд на оранжевое, уже почти коснувшееся горизонта солнце. «Утром нужно уходить из города. Найти машину и уезжать отсюда. Не может же быть, чтобы вымерла вся страна?»


Рик был на пол пути домой, когда солнце в последний раз лизнуло ярко-красными лучами вечерние облака, и наступили сумерки. Он шёл дворами, пустынными дворами заполненными немым криком. Воздух остыл, дышать стало немного легче. Мир погружался в полумрак. Асфальт шуршал под ногами, разрывая тишину. Когда-то тихий уютный дворик выглядел зловеще. Становилось страшно. Он шёл, опустив голову, стараясь не смотреть по сторонам. Вдруг, ему показалось, что слева скрипнули старые качели. Парень повернул голову в сторону детской площадки. Качели были неподвижны. Он осмотрелся. Никого. Только большие кирпичные многоэтажки смотрели на него пустыми чёрными глазницами окон. Казалось, что каменная армада надвигается на него, грозясь размазать и поглотить. Рик пустился бежать. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни, тупой первобытный страх и паника охватили его. В глазах всё плыло. Рик обнаружил себя стоящим на пороге своего дома, он дышал через раз, сердце грозилось сломать ему рёбра. Трясущимися руками он вставил ключ в замочную скважину и буквально перевалился через порог. Родные стены давали хоть какую-то иллюзию безопасности. Фонарик на телефоне помог отыскать свечи. Всё что Рик сейчас мог сделать – это попытаться забыться сном и переждать ночь.

Показать полностью
218

Новый вкус

Говорят, что в СССР люди были счастливее, так как они не были знакомы с муками выбора.


- Колбасу выбросили!


- Ура!!!!


И никаких вопросов типа «а какая колбаса?», «с жиром или без?», «какой срок годности?» или «а есть фасовка по триста грамм?». Есть колбаса! Беги, пока не раскупили.


Или вот внезапно в магазине появились апельсины. Дают по два килограмма в руки. Думаешь, хоть у кого-то возникает вопрос насчет того, марокканские они или турецкие?


Конечно, нет. Апельсины же!


Сейчас же идешь в магазин, супермаркет или даже гипермаркет, а потом возвращаешься с тремя пакетами продуктов и, небрежно кривя губу, говоришь:


- Да что-то ничего интересного не нашел.


И это при всём огромном изобилии, которое довело до того, что мы разбираемся в видах мандаринов, знаем, в каких есть косточки, а какие послаще.


Проходишь мимо полок с авокадо, манго, лимонами, лаймами, яблоками, кокосами, ананасами, грушами, киви, фейхоа, рамбутанами и думаешь: «Тоже мне магазин у дома! Ни тебе гуавы, ни дуриана. Карамболы и личей не достать. Доколе? Доколе нам так страдать?»


И фирмы-производители чувствуют наш неутоленный голод, нашу жажду разнообразия, чего-то новенького и необычного, чего-то яркого и блестящего. Словом, того, что обычно отсутствует в нашей повседневной жизни. Ведь не каждый может позволить себе делать ремонты, менять работы, каждые выходные ездить в разные страны или покупать новые шмотки.


Наш максимум — выбрать очередной сериальчик и под него пожевать что-то вкусненькое.


Но, честно говоря, в России выбор не такой большой. Вон в Японии есть мороженое со вкусом морепродуктов, даже шоколадка Кит-Кат у них в ста двадцати вариантах: от фиолетового батата до соленого лимона.


Хорошо, что маркетологи компании Чупа-Чупс наконец посмотрели «Гарри Поттера» и расширили ассортимент. Помимо привычных и набивших оскомину леденцов с малиной, арбузом и яблочным пирогом, они стали разрабатывать новые оригинальные вкусы.


Начали они с фэнтезийной классики: ушная сера, кисель бабы Тони, пот негра, клеверный нектар и тому подобное, но затем перешли к менее стандартным вариантам.


Например, один из их последних шедевров — это чупа-чупс со вкусом квартиры в Москве. Я — человек провинциальный, но про квартирный вопрос в столице слышал давно, еще со школьного прочтения романа «Мастер и Маргарита». Конечно, мне хотелось понять, что же такого особенного в московских квартирах. Почему бы и не через чупа-чупс?


Итак, я снял упаковку с леденца. Надо сказать, это еще тот квест. Так измудриться его завернуть — еще постараться нужно. Но при помощи ножниц, зубов, ногтей и ценой тысяч нервов я все же справился с этим препятствием, открыл рот, положил чупа-чупс на язык и замер.


Легкая сладкая эйфория почти сразу сменилась отчаянием, вкусом пустых макарон и доширака, затем гармония усложнилась, добавилось смертельное упорство, чуток эмали от крепко стиснутых зубов, а потом тонкая едва уловимая нотка гордости от мысли «Я — москвич, и у меня своя квартира». Дальше идет наслоение и частичное смешивание всех этих вкусов, но в самом конце… О да, в конце на некую долю секунды на языке взрывается фейерверк эмоций: счастье, восторг, свобода, полет, жизнь. И чупа-чупс тут же заканчивается.


Ради последних ноток и стоит попробовать такой чупа-чупс. Но решусь ли я съесть еще раз такой леденец?

Новый вкус Relvej, Авторский рассказ, Вымысел, Длиннопост
Показать полностью 1
479

Творец

Я, дрожа от восторга и нетерпения, подошел к кабинке с моим номером. Вроде бы уже всё обдумано и проговорено, но сейчас, когда пришло время, я что-то разнервничался.


Право на заказ и приобретение своего человека имеет каждый житель с третьего плана, но далеко не каждый решается на этот серьезный шаг. Да, в случае успеха ты можешь получить многое, даже перейти на следующий уровень, но если ты провалишься, а таких большинство, то есть риск упасть на второй план.


Из моих знакомых никто так и не решился подать заявку. Все говорили:


- Время уже прошло. Вот на пару тысяч лет бы пораньше…


- Места все заняты. Что ты можешь получить? Пару-тройку МЭ, да и то лишь на двадцать-тридцать лет.


- Рождаемость снижается. А вдруг твой человек еще и не той ориентации окажется? Тогда точно в минус уйдешь.


- Да не рискуй. Может, через век-другой станет полегче. Вот тогда и подумай насчет человека.


Но я не хотел ждать. Почему бы и не сейчас? Наверное, и тому парню тоже говорили:


- Сейчас не время, вот шесть веков назад была тема в Китае…


А он взял и сделал. Да, ему пришлось тяжко, особенно когда его человек умер бездетным и почти никому неизвестным. Но уже через сто лет всё изменилось, когда ученики того человека распространили весть о нем по близлежащим землям. А потом его имя захватило весь мир. И где сейчас тот парень? Да на пятом плане, говорят, обжился, преуспевает, да еще и друзей своих подтянул на план выше.


Я застыл перед табло. Теперь нужно определить пол, место проживания, примерный год рождения в пределах ста лет, социальный статус родителей, умственное и физическое здоровье… По умолчанию настройки ставятся на низком уровне, так что если не вкладываться, то твой человек родится в каком-нибудь Бангладеше в конце двадцатого века девочкой из низшей касты и всю жизнь проживет, копаясь на свалках. Какой уж тут профит?


Тот успешный парень, насколько я слышал, довольно хорошо вложился в своего человека: образование, страна, пол, окружение. Да и его друзья также создали своих людей вокруг того, первого. Такая кооперация неплохо сработала для всех них.


С другой стороны, спустя каких-то пять-шесть столетий другой житель создал своего человека на минимальных настройках: в нищем регионе, неграмотный, торговец. И что? Также сейчас живет на пятом плане.


Но я всё уже решил. Выбрал страну, период рождения, вложился и в ум, и в здоровье, подобрал уровень родителей. Выдохнул и нажал кнопку подтверждения.


Передо мной засветилась фигурка моего человека с именем, датой рождения и точным адресом. И я со всей силы врезал кулаком по стене.


Ну как так? Как я мог забыть? Пол!!! Я забыл выбрать пол. Мой человек - женщина.


Спустя десять минут, когда мне принесли успокаивающий напиток и я смог размышлять здраво, то понял, что всё не так уж плохо. В последнее столетие отношение к женщинам начало меняться. Их уже не везде считали дырявыми плошками и говорящими инкубаторами. Были даже удачные случаи приобретения женщин, не настолько, конечно, чтобы переехать на пятый план, но, как минимум, хватило отбить вложения.


И потянулись года ожидания. Вроде всё шло хорошо: учеба, занятия вокалом. Я даже начал мечтать о том, чтобы она стала певицей. А что? Да, певец — это не самое долгоиграющее вложение, как правило, всего на несколько лет, но если популярность будет высока, то даже этих нескольких лет хватит на закрытие долгов. Хорошо, что я выбрал этот период, когда артисты уже не считаются изгоями общества, а порой даже становятся кумирами, на которых молятся, о которых думают, которым возносят хвалы и мысли.


Но ее увлечение вокалом так и не привело к чему-то стоящему. Как и многие люди до нее, она выбрала более практичную профессию. Да, эта работа принесет ей некие средства, но я, ее создатель, буду в полной… в полном упадке.


Люди эгоистичны и совсем не думают о нас, своих создателях.


Была надежда на ее детей. Она родилась в многодетной семье, а говорят же, что девочки повторяют судьбы своих матерей. Но и тут не выгорело. Она родила дочь и успокоилась на этом.


Кажется, именно тогда я начал злоупотреблять нектарной настойкой. Друзья вежливо отводили глаза, когда я просил их одолжить мне немного МЭ, и радовались своей мудрости, что не позволила им влезть в такие долги.


Согласно рекламным брошюрам, потенциал человека раскрывается в возрасте от тридцати до сорока лет. Это подтверждается многочисленными исследованиями и примерами. Что человек успешного парня, что неграмотный торговец, что бывший принц, в которого вложили просто чудовищные средства, - все они раскрыли свои способности именно в этот период.


Мой человек уже прошел планку в тридцать пять лет. Детей больше не появилось, друзей становилось все меньше, работу она подобрала такую, чтобы не общаться с людьми … Я отчаялся и перестал заглядывать на счет. Не хотел больше видеть тех минусов, что с каждым годом лишь увеличивались.


И вдруг однажды ночью я услышал легкий писк. Сонный, ничего не понимающий, я взглянул на браслет. Там светилось сообщение: «Ваш счет пополнен на двадцать МЭ».


- Что за... Она что, в стриптиз-баре станцевала? Целых двадцать МЭ?


По сравнению с размером долга это была незначительная сумма, но я так давно не слышал этого писка, что радовался, как дитя.


После этой ночи все начало меняться. Сначала меня приводил в восторг каждый писк браслета, но потом я даже отключил звук на пополнение счета. И это был успех. Почти каждый день мой долг на капельку уменьшался.


Чем же занялся мой человек? Оказалось, что она начала выкладывать свои рассказы в сеть. Люди читали их, смеялись, плакали, ужасались, приходили в восторг или наоборот злились. И все их эмоции и мысли об авторе, неважно, плохие ли, хорошие ли, транформировались в МЭ — молитвенную энергию и шли ко мне на счет.


Сейчас я еще не закрыл весь долг, но изрядно его уменьшил, и уже уверенно гляжу в будущее. Друзья, скрывая завистливые взгляды, говорят:


- Да просто повезло!


Да, мне повезло. Не так, как моему коллеге, что сознательно выбрал женщину-писателя в том же временном отрезке и сейчас гребет МЭ такими дикими суммами, что уже начал подбирать жилье на четвертом плане. Но все же повезло.


На первом плане сейчас такая странная ситуация, что самые большие суммы МЭ получают создатели не героев, пророков или мудрецов, а творцы актеров, певцов и обладателей самых больших задниц. По крайней мере, мне не приходится стыдиться своего человека.


И я счастлив!

Творец Relvej, Авторский рассказ, Фантастика, Длиннопост
Показать полностью 1
81

Светлая #39

Продолжаю публиковать главы из недописанной книги "Светлая".

Предыдущие главы можно почитать в исправленном и улучшенном виде здесь:

1-5,

6-10,

11-15,

16-20,

21-25,

26-30,

31-35,

36,

37,

38.

Либо можно пройти по тегу "Светлая" и увидеть все главы, но без исправлений - черновой вариант.


Всё, что написано ниже, является вымыслом. Любые совпадения случайны. )))

Светлая #39 Светлая, Фэнтези, Авторское, Длиннопост, Авторский рассказ

Глава 39.


"Ольховка".


Волшебную историю рассказала мне Алла Евгеньевна. Было, конечно, жаль семью, которая оставалась без семейной реликвии, но отступать я не собиралась. Решила, что ничего страшного не произойдёт, если зеркало переедет жить ко мне. Не последний хлеб отбираю. Мы ещё немного поболтали, пока пили чай. Алла Евгеньевна рассказала, что у неё есть брат, который сейчас живёт в Нью-Йорке. Он женат на американке, и в ближайшее время решится вопрос о его гражданстве. После этого планировалось и ей с сыном туда перебраться. Но болезнь все планы разрушила. Теперь же вернулась надежда на лучшее.

- Спасибо большое за Славика! А зеркало? Конечно, забирайте. Когда Вы планируете его увезти?

- Не знаю пока. Я Вам позвоню. Может через месяц. Может раньше. Заодно и Славика проведаю. А пока пусть зеркало постоит у вас дома. Хорошо?


На том и сговорились. По дороге домой я размышляла о будущем. Отправив дочь с семьёй в Австралию, я лишаю Князя одного из рычагов давления. Но сама то я остаюсь здесь. При желании меня можно подкараулить возле подъезда или вовсе в квартиру явиться без приглашения. Я же прекрасно понимала, что Князев со мной разговаривает ласково, пока я его слушаюсь и приношу немалую пользу. Если всё время буду отказывать его "просьбам", то он может прибегнуть и к насилию. А оно мне надо? Да и кроме меня может пострадать Книга. Как ни странно, но я испытывала по отношению к ней чувство ответственности. Мне нужен запасной аэродром, куда я смогу приземлиться в случае необходимости. Место, о котором никто не будет знать. Пора присмотреть себе новую квартиру. Но это планы отдалённые. А сейчас....


Пока раздумывала о будущем, я подъехала к подъезду и увидела эту ненормальную женщину с лярвой на загривке, которая узнала, где я живу от моих же коллег. Чёрт! Никак не уймётся. Я-то думала, что избавилась от неё хотя бы на какое-то время. Но не тут-то было. Так что есть ещё одна причина обзавестись другим жильём. Я проехала мимо дома и отправилась в магазин, чтобы закупить продукты на неделю, ведь покупала я всё для похода в другой мир. Но будет ли возможность сейчас туда отправиться я не знала. Да только нисколько не сомневалась, что несколько дней эта дама будет поджидать меня возле дома. Надо отсидеться какое-то время дома. А если всё удачно сложится, то потратить это время на изучение "Зазеркалья".


Проникла в подъезд я без затруднений, так как женщина побоялась ко мне подойти. Она издалека стала причитать:

- Родненькая, спасительница наша! Помоги! Ты же можешь! Хочешь денег?! Заплачу. Только скажи, сколько хочешь?

Слушать эти завывания было выше моих сил. Я быстренько юркнула в подъезд. Убедившись, что замок на дверях подъезда закрылся, стала подниматься наверх. Зайдя в квартиру, не раздеваясь прошла в комнату к зеркалу и прикоснулась к нему без всяких подготовок, даже заклинание читать не стала. Было просто желание заглянуть в него. И зеркало меня послушалось. В том мире был рассвет. Ещё не было светло, но окружающий мир был отчётливо виден. Звёзд уже исчезли, ничто не светилось в сером рассвете. Значит скоро можно будет прогуляться.


Через полчаса я сидела на кухне, пила кофе и разговаривала с Книгой. Было видно, что Книга соскучилась. Она пыталась шутить, на вопросы отвечала сразу, при чём мне не приходилось ломать голову над её ответами. Про семью Аллы Евгеньевны она знала. "Чокнутые коллекционеры! Собирают, собирают. А зачем не знают. Ты даже не представляешь, что им пришлось перенести, чтобы всё сохранить." Про второе зеркало сказала, что открывается оно не в другой мир, а в наш, но по другую сторону экватора. "Потом сама разберёшься. Тебе сейчас не до этого пока". Меня эта информация очень заинтересовала, но Книга была права. Дела у меня сейчас другие намечались. Зеркало подождёт. Мои планы на будущее были одобрены. Но кто бы сомневался. Книга по-прежнему очень боялась пситеков, и возможность держаться от них подальше её вдохновила. Мило пообщавшись с Книгой, я отправилась спать. В другой мир надо было идти хорошо отдохнувшей.


Проснулась я утром около восьми часов. Приняв душ и плотно позавтракав, отправилась проверить обстановку. В Зазеркалье было светло, но солнце стояло ещё низко. И роса не высохла на траве. "Самое время" - решила я и отправилась к соседке.

- Серафима Ивановна, откройте, - я позвонила в двери к самой активной и болтливой в нашем подъезде соседке. Тем более было хорошо, что она жила на той же лестничной площадке, что и я. И за квартирой присмотрит, и нужную информацию до всех донесёт.

- Ах, Полина Сергеевна, - заулыбалась соседка. - Каким ветром?

- Так уезжаю я. На пару недель. Решила зайти предупредить.

- А как же работа? - неожиданно забеспокоилась Серафима. - Вдруг я вызвать Скорую захочу, а тебя нет? Как же быть?

- Так же, как и раньше, когда я здесь не жила. Наберёте 03 и вызовите. Ничего страшного.

- Ага. Это тебе "ничего страшного", а о других ты подумала? - заворчала соседка. И вдруг, словно спохватившись, спросила - И на долго?

- Я же говорю, на две недели. Может даже раньше вернусь.

- А чего это ты мне об отъезде сообщаешь, а не, например, Ленке со второго этажа? - прищурившись, спросила соседка.

- Серафима Ивановна! Ну как же? А если Вам помощь понадобится? Будете ко мне в двери звонить, а меня дома нет. Вот решила сообщить. Кроме того, мы же на одной площадке живём. Если кто-нибудь будет в двери ко мне звонить, скажите, что в деревню к родственникам уехала. На две недели. Скажете?

- Ну ладно. Скажу, - поджав губы, согласилась соседка. Я повернулась и пошла домой. - А куда едешь то? - полетел вопрос в спину.

- В Ольховку, - был мой ответ. Я знала, что это достаточно распространенное название деревни. В каждой области их как минимум одна. Ответив, я побыстрее скрылась дома пока не появились другие вопросы.


Дома собрала рюкзак: термос с чаем, бутерброды с сыром и колбасой, аптечку с перевязочным материалом, спички, перочинный ножик, сменные носки, кофту, фонарик, фотоаппарат, заряженный цветной плёнкой, банку с белой краской и кисточку, чтобы оставлять метки на деревьях, и перчатки, чтобы руки о краску не марать, туда же приложила два полиэтиленовых мешка и пакет типа "майка". Должно хватить на четырёхчасовую прогулку. Я решила, что примерно столько времени проведу в "Зазеркалье". Последний штрих - надев на запястье часы, написала записку "Ольховка", затем указала дату и время. Записку положила на стол. Затем повернулась, накинула лямки рюкзака на плечи, коснулась зеркала рукой, отворив "дверь" в другой мир, и сделала шаг вперёд.


Обожаю этот момент - момент перехода. До сих пор дух захватывает. А тогда это было что-то! Почище любых американских горок. Перешагивая через порог, я раньше замирала на несколько секунд, а потом уже шла дальше. Теперь то я сразу отхожу в сторону. Мало ли кто за мной шагнёт следом. Ещё затопчет ненароком. Но это сейчас. В тот день я замерла, едва вошла в Зазеркалье. Здесь было всё другое. Воздух пах лесом. Слышался щебет птиц. Было немного зябко. Раннее утро в лесу. Когда ты только что был в городской квартире, и вот уже в лесу - очень остро чувствуется контраст.


Отдышавшись, я сделала шаг вперёд, переступив уже поблекшую красную ленту, которую оставила когда-то. Выдохнула. И приступила к исследовательской работе. В первую очередь достала из рюкзака фотоаппарат. Сделала четыре снимка - сфотографировала вид, который открывался впереди, затем слева, потом справа. После развернулась и сняла пейзаж, что был позади входа в мой мир. Убрав фотоаппарат в футляр, повесила его себе на шею. Затем достала краску с кисточкой, мешки и пакет. Надела обратно рюкзак. Обойдя по периметру "двери" между мирами, подошла к кусту и белой краской у основания куста на самой толстой ветке нарисовала белый крест — это будет начало и конец пути. Теперь на обратном пути надо было найти сам куст, а уж найти "двери" не составит труда. А чтобы было куст видно издалека, несколько листьев так же окрасила в белый цвет. Затем, развернувшись в обратную сторону, я решилась на эксперимент - прошла через место входа прямо к ленте. И ничего не произошло. Значит дверь открывается только с одной стороны.


Выбрав впереди дерево, зашагала к нему. От дерева хорошо было видно куст и метку. Следовательно, если лента куда-нибудь денется, пока гуляю, то я всё равно найду, где можно вернуться домой. Отлично! Обойдя дерево, нарисовала краской V. Снова развернулась, нашла подходящее дерево, и пошла ставить метки таким же образом. Примерно через полчаса пути лес закончился. Небольшой отрезок земли, поросшей травой, переходил в песчаный пляж, который омывали волны моря. Или океана? Было совершено непонятно, что это за водоём, но берегов не было видно. Одна сплошная вода. На вкус пробовать не рискнула. На краю леса, от куда я вышла лежало дерево, поваленное ветром. Старое, толстое, корявое, лишённое листьев оно вздымало свои корни вверх. Упав, дерево подмяло под себя ещё одно, обломав ветки. Выворотень был выше моего роста, а значит издалека хорошо виден. Тем не менее, я всё равно оставила метку на коре дерева. На всякий случай, вдруг таких деревьев будет несколько. Подумав немного, вновь достала фотоаппарат и сделала снимок дерева. Убрав краску с кисточкой в мешки, а затем в пакет, я пошла вдоль берега в левую сторону - против часовой стрелки.


Солнце светило мне в спину, на небе ни облачка, только птицы, напоминающие наших чаек, пролетали над морем, иногда ныряя вниз в воду, и тут же взлетая вверх, но уже с рыбой в клюве. Затем, делая небольшой крюк, улетали вдаль. А я шла и шла. Ничего не менялось - ни море справа, ни лес слева. Только солнце поднималось всё выше и выше. В какой-то момент мне захотелось есть. Я посмотрела на запястье. Прошло уже три часа. Пора обедать. Съев два бутерброда и выпив чашку ещё горячего чая, убрала всё в рюкзак. Остальное оставила на всякий случай на потом. Вдруг задержусь здесь. Я решила пройти ещё немного, и если через час ничего интересного не увижу, то буду возвращаться. И вновь продолжила свой путь.


От того, что путь был ровным и ничего не происходило, мои мысли улетели далеко. Я шла и планировала будущее. Раньше, до встречи с Книгой, я мечтала, а теперь - планировала. Реальность оказалась интереснее моих мечтаний. Вернулась в действительность, когда увидела впереди большой ручей, вытекающий из леса. До размеров реки он ещё не дорос, но был не просто ручеёк, а ручей. Дальше за ручьём, метрах в ста лежал выворотень, подозрительно похожий на мой. Подойдя ближе, обнаружила метку, которую сама и оставила. Глянула на часы. Остров я обошла почти за шесть часов. Прогулка закончена - решила я, и по своим меткам вернулась обратно к красной ленте.


Забегая вперёд, скажу, за эти годы я исходила остров вдоль и поперёк. Изучила полностью. Никаких признаков человеческой жизни. Только мелкие птицы и животные. Здесь не было крупных животных и перемен времени года. Всегда лето. Одни листья облетели, и тут же вырастали новые. Цветы на одной ветке только зацветали, а на соседней уже опадали плоды. Например куст, который светился ночью, постоянно был в цвету, но и ягоды созревали и опадали на тех же ветках в тоже самое время. Именно ягоды и светились в темноте. В середине острова начинал свой путь ручей с пресной водой, которую можно пить без вреда для здоровья. Сейчас у меня на острове стоит палатка с вещами, оборудовано место стоянки по всем правилам. Даже есть ямка с запасами продуктов на всякий случай. Этот остров стал моим убежищем, и я назвала его Ольховкой. Ну чтобы не врать лишний раз что-ли, когда соберусь отдохнуть от этого мира.


В тот раз я не стала задерживаться у "дверей", и шагнула обратно в свой мир.

Был день. На столике возле кресла лежала пыль. Значит я отсутствовала несколько дней и мне предстояло выяснить сколько именно. Ощущение безмятежности и покоя не покидало меня. Как будто я только что проснулась от сказочного сна, но проснулась не до конца, и продолжаю переживать события минувшей ночи. Сняв кроссовки возле зеркала, чтобы не натоптать, взяла их в руки и пошла в прихожую. И услышала, что кто-то ковыряется в замке входной двери. Истома тут же слетела с меня. Всё же попытки проникновения в твою квартиру посторонних лиц необычайно бодрит.


Я тихонько прошла в прихожую, поставила обувь у коврика, сняла рюкзак и приготовилась к встрече. Через минуту замок щёлкнул и дверь приотворилась. За дверями чертыхнулись, и правильно - дверь была закрыта на цепочку изнутри. В щели я разглядела лицо одного из охранников Князя:

- Ну? И чего тебе здесь надо?! - вкрадчиво спросила я. Дверь захлопнулась.



P.S. Это была 39-я глава.

Спасибо всем за то, что помогаете мне - исправляете ошибки и подбадриваете. Я надеюсь, что моя книга, благодаря вашим замечаниям, меняется в лучшую сторону. А ваши слова поддержки имеют огромное для меня значение.


Отдельно хочу поблагодарить ещё одного человека. Он, не дожидаясь, когда я попрошу, перевёл мне деньги на публикацию "Светлой". Хотя собираю я на "Скоровские истории", а "Светлая" только в планах. И собирать начну только когда последнюю главу напишу.

@Bokov.Ivan, спасибо тебе огромное :) Хочу так же поблагодарить Ату за то, что так же, намного заранее перечислила донат на публикацию "Светлой" - очень приятно и совершенно неожиданно. Книгу обязательно опубликую.

Показать полностью 1
2171

Женщины моей семьи

Говорят, что раньше было намного лучше. Люди были здоровее, отношения — крепче, учеба — качественнее. Интересно, с чем эти люди сравнивают?


Бабушка Таня, мамина мама, родилась в 1924 году, в большой семье. Она блестяще закончила школу и хотела пойти учиться дальше, но ей не разрешили. Нужна была помощь с остальными детьми.


Мама помнит, как баба Таня вставала каждый день в четыре часа утра. Нужно было затопить русскую печь, поставить двухведерные чугунки с картошкой, свеклой и прочим — корм для скотины. Потом утренняя дойка коров, выгнать их в стадо. К семи часам приготовить завтрак для мужа и пятерых детей, выгнать их в школу и на работу. Поставить в печь чугунки со щами, кашами. Чугунки те и пустые тяжело поднять, а она ухватом полными до краев тягала.


Хлопоты по дому, покормить оставшуюся скотину: овцы, свинья, куры, выпустить цыплят на травку. К десяти утра заканчивала с делами и могла час-другой поспать, а там и дети потихоньку со школы начнут возвращаться, кто-то пораньше, старшие — попозже. Всех накормить, распределить работу в огороде, проследить за выполнением, помочь с уроками.


Ближе к осени начинались заготовки продуктов. Дедушка был бондарем и сделал для семьи огромные бочки, не меньше семи ведер объема, где солили огурцы, помидоры, квасили капусту. И всем этим занималась тоже баба Таня. Дедушка-то целыми днями на работе.


Она сама пряла пряжу из овечьей шерсти, вязала носки, шарфы, свитера, умела шить платья на дочек.


Но при этом баба Таня очень любила читать, могла справиться с любой задачкой в домашней работе. Выписывали много журналов и газет. Каждому свое: детям — «Пионерскую правду» и «Юного натуралиста», маме - «Работницу» и «Крестьянку», папе - «За рулем». Почтальон оставлял целые пачки макулатуры возле дома.


Каждую субботу дом пропитывался запахами пирогов. Даже я немного помню эти огромные противни, что не влезут ни в одну городскую духовку. А на них дымились такие же огромные пироги. С капустой, картошкой, вишней, грибами. Таких пирогов я больше не ела никогда.


Мама родилась в 1958 году, выросла и выучилась в деревне, ходила в кино. Можно было взять два яичка из курятника, сдать их в магазине за 12 копеек и за 10 копеек купить билет в кино. Санки, лыжи, коньки. Помощь по хозяйству, работа в колхозе.


А в четырнадцать лет она сама поехала в город, столицу республики, поступила в училище, устроилась в общежитие. Собственно, именно в 14 лет началась ее самостоятельная жизнь. Потом по распределению попала в Ульяновск, там встретила моего папу, вышла замуж.


И тоже не было все гладко и замечательно. Из-за того, что жилье они могли снимать на одном конце города, а работа у мамы была на другом конце, маме пришлось уйти с любимой работы, где она могла развиваться как высококлассный специалист, на хуже оплачиваемую, но возле дома. Ведь с ребенком посидеть было просто некому. Все бабушки жили далеко в деревнях.


Я сама помню, как до пяти лет мы жили в бараке: это длинный одноэтажный дом, где у каждой квартирки есть отдельный выход. А напротив стоял такой же вытянутый дом с таким же количеством дверей, но там были кладовки для каждой семьи. Некое подобие сарая.


В бараке не было ни воды, ни туалета, ни ванной комнаты. Зато позади барака стоял общественный деревянный туалет с двумя отделениями. Да-да, та самая дырка в полу. Неподалеку стояла колонка с водой, текла, конечно, только холодная. Нужно было и для мытья посуды, и для стирки белья, и для готовки идти к колонке, наливать воду в ведро, нести домой и там на газовой плите ее греть.


Как мама управлялась с двумя маленькими детьми? Не представляю.


При этом папа ездил командировки на недели, мама работала, а потом приходила домой, и начинались тяжелые бытовые хлопоты: забрать нас из садика, сбегать в магазин, натаскать воды, приготовить поесть, убраться. Стирка затевалась раз в неделю и занимала весь день. И баня. В селе была общественная баня. Женские дни, мужские дни, неудобные тазики, огромная парилка с клубами пара. А потом мама закутывает тебя в простынку, халат, шубу, одеяло, усаживает в санки и везет обратно домой. А звезды над тобой огромные-преогромные.


А еще огороды. Небольшой участок возле дома, плантация картошки подальше. Я до сих пор помню, как мы по уши в грязи собирали ее руками.


Переезд в настоящую квартиру. Детей уже трое. Есть и свой туалет, и ванная комната, и даже газовая колонка. Не нужно одеваться каждый раз, когда захочешь в туалет. И я помню, как просыпалась по утрам под рев стиральной машины, где воду нужно было наливать и сливать вручную. Пахло пирогами. И мягко урчал пылесос.


Я родилась в 1983 году. В четвертом классе, когда я должна была стать пионером, их отменили.


С пятого класса мне пришлось ездить в городскую школу. Что это значит? Полчаса пешком, сначала по полю возле кладбища, затем по мелкому поселку с вечно гавкающими собаками, и полчаса на трамвае. Уроки начинались в восемь утра, я вставала в пол-седьмого, за тридцать минут ела, умывалась, расчесывалась, одевалась и ровно в семь выходила.


Дождь, снег, жара, мороз. В любую погоду. Дорога ни разу не асфальтированная. Обычная грунтовая, которую при малейшей слякоти развозило до состояния каши. Были дни, когда я приходила в школу, а там мне говорили, что из-за морозов уроки отменили. И я разворачивалась и шла обратно.


К огородам прибавились животные: свиньи, куры, гуси. И хозяйство позволило нам выжить в сложные девяностые годы. Одежда покупалась лишь по необходимости. То есть когда прежняя рвалась или становилась мала. Одна пара обуви на сезон. Одна куртка на сезон. Одни джинсы за раз.


Потом умирает папа, инфаркт. И мама тянет нас троих одна. Хорошо, что в нашей семье все отличаются умом и сообразительностью. У всех троих школа закончена с медалью, и мы смогли поступить в университет на бюджетные места. И помню, как было тяжело, когда я пошла на второе высшее, за которое надо было платить сумасшедшие деньги — 17 тысяч рублей в год.


В 2007 году родилась моя дочь.


Самое тяжелое, что она пережила - это, пожалуй, три года садика, когда я возила ее на маршрутке (уже не пешком, и не на трамвае). А потом садик открылся прямо во дворе.

Я впервые поехала на море с дочкой. Мне тогда только-только исполнилось двадцать восемь лет, а ей — четыре. А потом сразу в поход в Крымские горы.


Сейчас она учится в онлайн-школе. У нас своя уютная квартирка, у нее — своя комната, телефон, ноутбук. У нас живут две чудесные кошки. Мы можем поехать на отдых почти что в любой уголок мира (если не считать карантинных ограничений).


Прошло почти сто лет со дня рождения моей бабушки. И каждая из нас, женщин, мечтала о том, чтобы нашим детям жилось лучше. Ради этого мы учились, работали, преодолевали препятствия, которые и препятствиями-то не считали. Ведь все так жили.


И я лично очень горжусь нами. Ведь наша мечта сбылась. Моя мама жила лучше, чем ее мама. Я живу лучше, чем моя мама. А жизнь моей дочки легче, чем моя.


Могла ли бабушка выбрать другую жизнь? Нет.


Маме пришлось выбирать между любимой работой и семьей.


Я спокойно совмещала то и другое, а сейчас занимаюсь тем, о чем не могла бы раньше и подумать. Речь о творчестве, конечно.


Возможности моей дочери еще шире. Она может выбрать любое дело, может поехать учиться за границу, может предпочесть семью или сделать все это одновременно.


Да, конечно, в каждом поколении свои сложности. У каждого из нас есть свои проблемы. Но неужели не видно, как сильно изменилась жизнь людей за это время? И мы… мы тоже приложили к этому свою руку.


Пусть мы не создавали космических кораблей, не изобретали телефонов и не перекраивали мир, но и мы тоже помогли ему стать таким, какой он есть.


Так что нет, раньше было не лучше. С каждым годом жизнь женщин становится легче, свободнее, ярче. И это не про феминизм. Это про выбор.

Показать полностью
196

История одной истории

Она появилась внезапно, втерлась в доверие, влезла в голову и душу. Я так и не понял, откуда она пришла. То ли из снов, которые я забывал по утру, то ли из случайно услышанной фразы, то ли спустилась из мирового хаоса, что пропитывает нашу вселенную.


В какой-то момент я заметил, что постоянно прокручиваю в мыслях одну и ту же сцену. Она царапала мне мозг как звуки сломанной шарманки, что после первых аккордов сбиваются и возвращаются к началу раз за разом. Но стоило только обратить на нее внимание, как мелодия полилась дальше.


Вот и у меня после той сцены словно развернулся целый фильм: люди, слова, действия. Мир.

Эта история преследовала меня днями и ночами. Даже на работе я мог заметить брошку на коллеге, понять, что именно этой детали мне не хватало, и утонуть в мыслях. Мне снились ее обрывки, смешиваясь с моими страхами и рекламой из телевизора. Я пытался поделиться ей со знакомыми, но те лишь отмахивались. Только один сказал: «А почему бы тебе не записать ее? Говорят, после этого становится легче».


Тогда я и решил написать книгу.


После этого история перестала быть такой навязчивой, она затаилась в глубине, ожидая своей очереди. А я решил, что займусь этим в ближайший отпуск.


Пара месяцев ожидания перетекли в года. Всякий раз находились причины отложить написание. То друзья позовут на море, то большой объем работы навалится, то внезапно вспыхнувшие чувства затмят разум… Я менял должности, места работы, дома, машины и женщин, полнел, худел, бросал курить, учился дайвингу, покупал удочки, лежал в больницах.


- У вас болезнь Альцгеймера, - сказал врач, глядя на снимок МРТ. - Пока на ранней стадии, но вам следует быть готовым. Есть лекарства и методы, замедляющие развитие болезни.


Нельзя сказать, что я никогда не думал о том, что будет, если у меня обнаружат смертельную болезнь. Смерть, как таковая, меня не пугала. Я боялся боли, неоправданных надежд, больниц, проводов, торчащих из тела. Но смерть разума… Это еще страшнее.


Я вдруг понял, что прожил пятьдесят два года и ничего не достиг. Карьера, семья, квартира с ремонтом, в который я вложил кучу денег, нервов и души — все это лишь пыль. Зачем я потратил столько времени? И ничего не останется после меня. Совсем.


И только тогда я вспомнил о почти забытой истории, которой грезил много лет.


Когда я вернулся от врача, то безумно захотел вынуть бутылочку вина и выпить, сидя за телевизором. Чтобы ни о чем не думать. Чтобы забыть слова врача. Чтобы не вспоминать о том, что мне осталось всего несколько лет сознательной жизни. Так было бы проще. Но я и так слишком долго откладывал.


Полчаса я потратил на поиски тетради или блокнота, плюнул, сходил в магазин, купил сразу несколько тетрадей и ручек. Сел за стол, перевернул первую страницу и …


Пустота.


Я помнил, с чего начинается моя история. Но это были не слова. Там дышал, жил и менялся огромный мир. Как его влить в текст? С чего начать? Как передать все, что было во мне?


В тот вечер я так не написал ни слова. Я перерыл всю домашнюю библиотеку, хватал книги одну за другой, открывал первую страницу и перечитывал ее. Кто-то начинал с описания местности, внешности героя, кто-то сначала ударялся в длинные разглагольствования о предыстории мира, кто-то сразу бил диалогами, а часть историй и вовсе начинались со слов «я проснулся».


Писать сложнее, чем я думал. Раньше я считал, что для писателя главное — придумать какую-то идею или историю, а потом нужно всего лишь перенести ее на бумагу. Это рисовать нужно учиться, чтобы правильно переносить контуры, чтобы симметрично получалось, чтобы смешивать цвета, мазки там разные, кисточки. А писать — это почти что говорить, только пальцами. Говорить-то мы все умеем.


Но нет. Сначала я писал ужасно примитивно: «Он встал, пошел, закрыл дверь, надел обувь». Потом меня швырнуло в другую сторону, и мои предложения стали длинными, как товарный поезд на переезде, когда опаздываешь на важную встречу. Я перегружал их деепричастиями, сравнениями, нагромождал метафорами, лепил по три прилагательных подряд: нужно же было описать как можно точнее то, что видел я. «Почесав нос, ведь в этой длинной пустой заброшенной комнате было так пыльно, словно там не убирались с момента пришествия Моисея из пустыни, он, задумавшись, решил не отвечать на некорректный и даже в чем-то неуместный вопрос, касающийся его личных полузабытых событий из далекого прошлого» - такие предложения словно водили читателя по лабиринту.


Еще одна проблема, с которой я столкнулся, - это описания. Особенно описания людей. «Это была красивая девушка», - написал сначала я. Затем решил раскрыть, почему именно она была красивой: «У нее были красивые глаза цвета ночи, красивые волосы как грива вороного коня, красивая изящная фигура и белая кожа».


Я снова зарылся в книги, выписывал абзацы, где раскрывалась внешность людей, искал меткие и необычные сравнения. Наверное, наибольшее впечатление на меня произвел Горький со своей автобиографией. «Она была всегда строгая, говорила мало; она чистая, гладкая и большая, как лошадь; у нее жесткое тело и страшно сильные руки. А сейчас она вся как-то неприятно вспухла и растрепана, всё на ней разорвалось; волосы, лежавшие на голове аккуратно, большою светлой шапкой, рассыпались по голому плечу, упали на лицо, а половина их, заплетенная в косу, болтается, задевая уснувшее отцово лицо», «Лица людей, поднятые вверх, смешно напоминали мне грязные тарелки после обеда. Здесь смеялись мало, и не всегда было ясно, над чем смеются. Часто кричали друг на друга, грозили чем-то один другому, тайно шептались в углах. Дети были тихи, незаметны; они прибиты к земле, как пыль дождем.» Он умел описать людей так, что ты заглядывал не в лицо, а в душу человеку. И чаще всего она оказывалась мерзкой, противной и грязной.


Понемногу я начал понимать, что писать — это целая наука. Что текст — это не просто слова. Что он умеет дышать. Всё важно — и подбор звуков, и длина предложений, и даже размер абзацев. Форма должна соответствовать содержанию. Если ты описываешь что-то быстрое, например, сражения или скачки, нельзя размазывать текст по тарелке, как манную кашу, громоздить эпитеты и наречия. Нет, там нужно рубить глаголами, короткими предложениями, чтобы читатель невольно ускорял чтение, проникаясь сценой. А вялые, неспешные и вальяжные сцены лучше как раз вести медленно, вливая туда длинные слова и тягучие предложения.


На очередном приеме я рассказал врачу, что пишу книгу. Врач, уставшая женщина лет сорока пяти, вдруг оживилась:


- Это отличная идея. Многие начинают вести дневники, записывают даже мелкие события. Сейчас есть такие удобные приложения на телефоне, где можно и музыку прикладывать, и фотографии. Получается, все самое важное будет храниться с собой. А если писать книгу — так вообще отлично. Вон, моя дочка в школе тоже пишет какие-то рассказы, только не в блокнотах, а сразу в интернете. Говорит, есть такие сайты, где может писать каждый, и ведь читают их тоже.


Я заинтересовался этим вопросом. Одним из страхов было то, что никто не прочитает мою историю. Успею ли я дописать ее и добиться издания? Но если выкладывать на каких-нибудь сайтах, возможно, кто-нибудь когда-нибудь сможет найти и прочесть книгу.


После нескольких часов поисков, чтения обзоров, просмотра подобных сайтов я определился, где стану выкладывать свой текст, и принялся за перепечатывание его с тетради в файл. Та еще работка: найти все клавиши, запятые и знаки вопроса.


Когда я поместил первую главу, то долго не мог уснуть. Ужасно хотелось снова включить компьютер и посмотреть, сколько людей меня уже прочли, что написали, ведь на сайтах любой человек может сказать, что думает о тебе, твоей книге и личной жизни…


На утро меня ждало сильное разочарование. Было всего три просмотра, ни одного лайка, ни одного комментария. Я так плохо пишу? Моя история настолько никчемна? Но я смог побороть неуверенность. Моя цель была не в заработке быстрой популярности. Я должен просто писать. Каждый день.


Я двигался неспешно, часто возвращался к началу и переписывал первые главы. Оказалось, что в писательстве, как и в любом другом деле, важно усердие, упорство и навыки. И постепенно мое умение росло. Так много, как в первый год работы над книгой, я никогда не читал.

То были и художественные книги писателей, которых я уважал, и обучающие книги для начинающих авторов, и интервью с Кингом, Роулинг и многими другими людьми. Я выхватывал новые словечки, обороты, приемы, узнал, что такое штампы, и провел не одну неделю, вычищая их у себя в книге, открыл повторяемость сюжетов.


Пожалуй, я был счастлив.


Врач сказала, что развитие болезни идет медленнее, чем обычно, и у меня есть все шансы прожить еще лет десять в привычном режиме. Я знал, что это благодаря моей книге.


Первый комментарий, появившийся однажды на сайте, на весь день выбил меня из колеи. Там было всего два слова, но они вызвали такой всплеск эмоций, что я даже выпил немного успокоительного. Некий “Welberg2015” написал «годное чтиво» и поставил лайк. Признаюсь, я зашел в профиль этого человека, посмотрел всю информацию про него, проверил, что он вообще читал, что комментировал. Словом, провел исследовательские работы.


А потом все начало меняться.


Мелкие симптомы были и раньше. Порой я никак не мог подобрать нужные слова, поэтому часто стал использовать такой сервис как синонимайзер, который подсказывал термины, становилось сложнее сосредоточиться, и я не один раз ловил себя на том, что вместо того, чтобы писать, я смотрел глупые видео или читал анекдоты. Даже в магазине иногда мне сложно было найти нужный ценник и соотнести его с товаром. Я ругался на тупых продавцов, что не могут выполнять свою работу нормально, но потом женщина мне показала, где и что смотреть. И мне стало стыдно за собственную глупость.


Я больше проверял за собой текст, чем писал, опасался, что мой мозг окажется не в состоянии увидеть ошибки. И хотя читателей становилось все больше, и увидеть один-два новых комментария в день стало нормой, но это лишь усиливало мою тревожность. Меня уже читают, а значит, я должен становиться лучше.


Первый звоночек прозвенел, когда один из постоянных читателей написал: «Я не понял. Эта часть уже была раньше. Это специально повторили или ошибка?». Я проверил и обнаружил, что и впрямь повторил сцену, что была несколькими главами раньше. Как я мог не вспомнить? И ведь я так гордился собой, когда ее писал второй раз, думал, что она весьма необычна и хорошо раскрывает характеры моих персонажей.


Затем я долго не мог вспомнить, кто такая — эта Ольга? Откуда она взялась в книге? К тому времени я завел целую табличку со всеми именами и краткими биографиями персонажей, чтобы не перелистывать всю книгу в поисках описания внешности и характера. Но Ольгу никак не мог там найти, хотя пересмотрел всех второстепенных и даже эпизодических героев. А потом взглянул в начало таблицы. Ольга — одна из главных героинь, которая всего лишь пропала на несколько глав из-за отъезда.


Как я мог забыть Ольгу? Ту самую Ольгу, на которой я оттачивал мастерство описания? Ольгу, эпизоды с которой я переписывал несколько десятков раз? Ольгу, с которой и началась вся эта история?


Новые посещения врачей, новые обследования, новые анализы. И приговор:


- Рекомендую вам поехать в пансионат и начать подыскивать специализированное учреждение, в котором о вас смогут позаботиться. Поверьте, так будет лучше и для вас, и для вашей семьи.


***

- Какое хорошее произведение! Рада, что смогла найти его на этой помойке. Только давно обновлений не было. Автор пропал?


- Уже полгода не писал. Наверное забил.


- На самом интересном месте. Автор, ну нельзя же так? Что там с Ольгой-то будет?


- Вот поэтому я и не люблю читать недописанные книги. Часто сливаются авторы.


- С каждой частью видно, как растет мастерство писателя. Только в конце он что-то стал упрощать.


- Может, кто-то знает, как с ним связаться?


- Да, наверное, универ закончил, начал работать и все. Нет ни времени, ни сил.


- Ты чего? Видно же, что это взрослый человек пишет!


- Да тут только школота и тусуется.


- Мдаа, кажись, пора отписываться. Уже год как тишина


- О, тут еще есть живые люди? Автор так и не писал ничего?

История одной истории Relvej, Авторский рассказ, Писатель, Выдумка, Длиннопост
Показать полностью 1
215

Духовидица. Часть 4

Часть 1  Часть 2  Часть 3

Когда Лин проснулась, долго не могла понять, кто же она. Слишком ярки были воспоминания о жизни незнакомого мужчины по имени Фан. Словно она и впрямь прожила в доме преуспевающего торговца восемнадцать лет, а потом сбежала к даосам. Она даже помнила кусочки текстов из книг Кун-Цзы, по которым Фанг готовился к экзаменам.


Девочка провела пальцем по пыльным досками, выписывая иероглиф Дао. Теперь она умеет читать и писать? Или это лишь ей так кажется? Может, это всего лишь закорючки, привидевшиеся ей во сне?


Лин замотала головой, оттряхивая непрошенные мысли. Все это был сон. Она - это она, Лин из семьи Жень.


Цапля робко заглянул в святилище и позвал ее на улицу. Когда она вышла, увидела, что для нее накрыт целый стол.


На широких листьях кувшинки были разложены запечённые клубни дайкона, тонко нарезанные кусочки рыбы, кислые побеги ревеня и горстка вымоченного зерна.


Цапля галантно взмахнул крылом, приглашая ее к столу.


- Цапля, но откуда?


- Меня зовут Ян Шен. Мне немного помогли.


Я присмотрелась и увидела нескольких мелких духов, прячущихся в траве. Они то и дело высовывали чудные мордочки и тихо хихикали, прячась обратно.


Я вежливо поблагодарила их и принялась за еду.


- Ян Шен, ты не знаешь, в какой стороне Ланъян?


- Ты собираешься пойти в Ланъян?


- Да. Я хочу найти того человека из сна, Фанга, и убедиться, что я - это я, а не сон какого-то мудреца.


- Это очень далеко отсюда, - всполошился Цапля, - и очень опасно. Я не смогу пойти с тобой, ведь я привязан к святилищу Туди-Шеня. И ты ранена.


Я вытащила пёрышки Цапли, приложила их к левому месту на шее, и они приросли, словно бы их и не выдергивали.


- Спасибо тебе большое. У тебя доброе сердце, Ян Шен. И передай мою благодарность ПаньГуаню. При первой же возможности испеку ему сладкие пирожки.


Но Цапля был прав. Я была ранена. Кожу на лице стянуло в единый комок боли, правый глаз так и не открывался, и когда я коснулась лба, то почувствовала, что там все опухло.


Я вдруг вспомнила один из разговоров с Минжем из своего сна. Он говорил, что человек - это тоже целый отдельный мир. Как все вокруг отражение мира духов, так и тело человека - это отражение его мира духов. Как есть духи гор, рек, полей, ветров и растений, так в человеке есть духи рук, глаз, печени и сердца. Если у ребенка лихорадка, значит, к нему пришел дух болезни, которого можно изгнать специальными заговорами, отварами трав и другими методами.


Даосы считают, что можно достичь бессмертия, если питаться чистой правильной едой, выполнять упражнения, которые позволяют течь внутренней энергии лучше, держать свой ум в благости и договориться со своими духами.


Мне не нужно было бессмертие. Но я не хотела умирать из-за небольшой драки. И я могла видеть духов. Так почему бы мне не прогнать духов, вызывающих боль и воспаление? Жаль, что даже мудрецы-даосы не знали, как правильно вызывать духов на разговор.


Поэтому мне пришлось спуститься к реке, смотреть на свое отражение и просто звать их, как я делала это раньше.


- Духи болезней, выходите наружу. Духи болезней, выходите наружу.


После очередного повторения рана на лбу вдруг зашевелилась, покраснела еще сильнее, раскрылась, и оттуда выполз огромный синий червяк с жёлтыми полосами вдоль тела. Он спустился на мой нос, заглянул в здоровый глаз, раскрыл три пасти, усеянные зубами, и зашипел.


Сначала я хотела с ним поговорить, убедить уйти, но, увидев такое уродливое существо, не выдержала, зажала его в кулаке и сдавила изо всех сил. Он взорвался, разбрызгав жгучие брызги. Я взвизгнула и прыгнула в воду, смывая их с кожи.


После того, как я устала оттирать лицо и руки и посмотрела на свое отражение, заметила, что порез уменьшился в размерах, побледнел и почти не отдавал болью. Но глаз так и не открывался.


Может, я смогу помогать другим людям и так отрабатывать еду и ночлег? Духи ведь бывают разные, и некоторые из них могут устраивать пакости.


Но в таком виде меня просто не пустят в деревню, да и кто поверит, что маленькая девочка умеет говорить с духами. Раньше бы я даже не задумалась о подобном, но Фан много читал историй о даосах-бродягах, и среди них даже были женщины. И там говорилось, что внешний вид и правильная подача себя играют важную роль.


Я не могу сделать себя старше или выше, а значит, нужна правильная история. Например, я могу сказать, что я не Лин из семьи Жень, а Жаохуи (ясная мудрость), ученица самого Лао-Цзы, которая недавно проглотила последнюю пилюлю бессмертия и помолодела до такого возраста.


Две косы носят только маленькие девочки, поэтому я расплела волосы и попыталась уложить их в подобие высокой причёски, вот только у меня не было ни одной заколки. И одежда... Мудрая бы никогда не стала носить такие тряпки. Что же делать?


Послышалось хлопание крыльев, рядом со мной опустился Цапля и превратился в молодого мужчину в красивой одежде с грустными-прегрустными глазами.


- Ян Шен, ты теперь можешь становиться человеком?


- Да, ПаньГуань одарил такой милостью за то, что я рассказал о тебе. Но сейчас я прилетел по его поручению. Ты убила духа, откликнувшегося на твой зов. Это неправильно. Это противоречит воле Небес. Знай, что ты можешь убить лишь трёх духов, иначе последует суровое наказание.


- Но что мне делать, если дух плохой?


- Не бывает плохих или хороших духов. Все существуют по воле Небес и служат определённой цели. Ты можешь договариваться с духами, изгонять их, можешь даже убить в честном поединке, если дух согласится сразиться с тобой. Но убить появившихся на зов ты теперь можешь лишь двоих.


- Поняла. Ян Шен, а почему даже после смерти духа болезни мой глаз не открылся?


- Это плата. Ты приняла дар духовидения, ты вызывала духов и ты подчинила одного из них себе. Три действия было совершено. И духовидение стало тебе наградой, за которую ты заплатила глазом. Поверь, это не самая большая плата, бывали платы и больше.


Я еще раз поблагодарила Ян Шена, обняла его на прощание и пошла на юг. В далёкий Ланъян.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

До следующей деревни я добралась лишь под вечер, но не стала входить туда на ночь глядя. Крестьяне суеверны и считают, что после заката лишь духи бродят по земле и пугают честный люд.


Как быстро я отделила себя от крестьян! Достаточно было провести одну ночь в святилище. Недаром говорят, что спать вне дома опасно, так как духи заморочат тебе голову. Одна лишь ночь, но для меня прошел не один месяц.


Я переночевала под охраной доброго духа Ивы, любезно укрывшего меня своими ветвями-руками от ветра и прочих духов, за это я привязала к его ветке лоскут, оторванный от платья.


С первыми лучами солнца я вошла в деревню, пока ее жители не ушли работать в поля. Меня быстро заметили, и я чувствовала чужие подозрительные взгляды из-за заборов.


Мне ужасно захотелось вытащить веточки ивы, которыми я закрепила волосы на макушке, поправить платье, перекрученное неудобным образом, стереть зелёные полосы с лица и низко поклониться, прося прощение за вторжение. Но я стиснула зубы и продолжала идти, сдерживая шаг.


На главной площади я остановилась, села на землю, скрестив ноги, и принялась читать вслух сутры. Потихоньку я вплетала в сутры призыв, и ко мне начали стягиваться со всех сторон местные духи.


Я услышала имя старейшины деревни, узнала основные проблемы, собрала жалобы, но когда духов стало слишком много, и они начали наседать на меня, перекрикивать друг друга, я резко встала, топнула и крикнула:


- Ша! Тишина. Теперь я буду слушать людей!


Духи сразу примолкли. И ко мне подошёл первый человек:


- Кто ты и с кем говоришь? Зачем ты пришла к нам и где твои родители?


Со стороны пахнуло горьким и резким ароматом. Какая-то бабка жгла полынь, вымоченную в чем-то вонючем. Явно пыталась изгнать как злого духа.


- К вам пришла Жаохуи, та, кто слышала своими ушами слова самого Лао-Цзы. Я могу говорить с духами Земли и Небес и донести до них ваши речи.


- Девочка, не знаю, кто ты и где твои родные, но нельзя шутить с духами. Мы соблюдаем ритуалы, завещанные нам императором и предками. Уходи.


Я оглянулась, вокруг уже собралось немало людей: мужчин, женщин, детей, стариков. И они смотрели на меня со страхом. Как говорилось в свитках, страх - самое опасное чувство. Страх может быстро перерасти в гнев, в ненависть, злость. Страх убивает, и часто убивает не того, кто боится, а того, кого боятся.


Именно поэтому бродячие даосы стараются выглядеть безобидно и даже глуповато, и пока крестьяне к ним не привыкнут, даосы не лезут в дела деревни.


Но такой подход не годится для меня. Я слишком мала.


- Хорошо, многоуважаемый Си Ксиаобо! Я уйду. Но если кому-то нужна помощь духовидца, он может спуститься к старой иве. Я буду там весь день и всю ночь.


Я поклонилась и также медленно вернулась на берег реки.


Очень хотелось кушать, но я не хотела просить помощи у духов. Казалось, чем больше я буду опираться на мир духов, тем слабее у меня станет связь с миром людей.


Солнце медленно катилось по небу, воды реки неторопливо перекатывались по земле, старая Ива шелестела длинными узенькими листочками, мирно стрекотали цикады, гудели шмели. Где-то звенела печальная песнь одинокой птицы.


Наверное, у меня ничего не получится. Это была глупая затея. Может, мне стоило остаться возле святилища?


Но когда небо окрасилось в красновато- рыжие тона, я услышала робкий женский голос:


- Эй, духовидец, ты правда можешь говорить с духами?


Я подскочила на месте, поправила прическу, уже сползшую набок, и вышла из ветвей.


- Да, могу. Но не со всеми духами можно договориться. Какая у тебя беда?


Мой голос звучал так тоненько и неуверенно.


Молодая крестьянка смотрела на меня с такой надеждой, что на миг мне стало страшно и стыдно, словно я собиралась ее обмануть.


- Мой сын. В него вселился дух лихорадки. Ни колдунья, ни староста не смогли изгнать его. Может, ты сможешь?


И она протянула корзинку с маленьким ребёнком, замотанным в тряпки. Малыш еле дышал, его кожа горела жаром и была покрыта липким потом. Я робко взяла его на руки и испуганно взглянула на женщину.


Я думала, что ко мне будут обращаться с такими же просьбами, что и в моей деревне: насчет колодцев, отхожих мест и прочей ерунды. Но тут все было серьёзнее. От меня зависела жизнь человека!


Я осторожно развернула тряпки, обнажая худенькое тельце, положила руку на лобик и забормотала:


- Дух лихорадки, выйди ко мне. Дух лихорадки, выйди ко мне.


Капельки пота начали собираться в одно целое, пока не сформировали мутную бесформенную кляксу. Она вытянулась вверх, раззявила прозрачный рот и пробулькала:


- Духовидец. Хочешь меня убить? Как того духа?


- Нет. Я прошу тебя уйти из этого тела.


- Если я уйду, то умру. Я могу жить только внутри человека.


- Скоро этот ребенок умрёт, и ты умрёшь тогда вместе с ним.


- Я вцеплюсь в его душу и улечу вместе с ней. Это хорошо. Для этого я и существую.


- А если... - я на секунду засомневалась, но взглянув в глаза измученного ребенка, продолжила, - если я предложу тебе бой? Давай сразимся!


Клякса замерла, потом затряслась и рассмеялась:


- Давай! Но сразимся на моих условиях. Я уйду из этого тела в твое. Если сможешь меня одолеть, выживешь. Если не сможешь, то умрёшь. И я покатаюсь на твоей душе. Согласен, духовидец?


- Да!


Клякса стянула остатки капель с ребенка, переползла на мою руку и впиталась без следа. Я почувствовала, как по коже пробежал озноб, и тут же голова взорвалась болью, не сравнимой с той, что была после раны.


Но ребенок широко распахнул чёрные глазенки, вздохнул и заорал. Женщина подбежала, потрогала его лобик, сухой и прохладный, и упала передо мной на колени:


- Прости меня, о мудрая. Я не верила, не верила, что ты можешь спасти моего сына. Прошу, прости. Я сделаю все, что скажешь.


Я протянула ей ребенка, чувствуя, как тошнота подхватывает к горлу:


- Накорми его. Он очень голоден.


- Конечно. Спасибо! Спасибо!


Крестьянка схватила малыша и убежала. А я упала в траву, ощущая, как внутри меня разгорается жар, как мерзкий дух копошится внутри костей, грызёт мою голову, вымораживает кровь.


Но я все еще чувствовала тепло крошечного тела в своих ладонях, помнила, как болезненная муть уходит из его глаз, и была счастлива, как никогда еще в жизни.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

Дальше была темнота. Меня сильно лихорадило. То пробирал озноб, и я тщетно куталась в обрывки своей одежды, то становилось так жарко, что я несколько раз чуть не утонула, пытаясь добраться до воды и охладиться там. Лишь благодаря Иве, которая подхватывала меня своими тонкими ветвями, я выжила.


А потом начался бред. Я слышала голос матери, только она почему-то звала меня чужим именем Жаохуи. Меня схватили злые духи с красными лицами, связали руки и ноги и поволокли прямо к кипящему котлу с маслом. Я пыталась вырываться, кричать, но они держали крепко. И лишь голос матери издалека звал меня: «Жаохуи!»


Один из духов взял горящую головню, занес ее надо мной, но вот странно, стоило ему коснуться моего лба, я вдруг почувствовала приятную прохладу, тоненькие струйки воды потекли по лицу.


Клякса ворвалась в мои мысли, начала выплясывать дикий танец и приговаривать:


- Скоро душа духовидца понесет меня на спине! Скоро я получу свою лошадь! Скоро у меня появится новый слуга! И все духи болезней будут поклоняться мне! Вот какой я сильный! Вот какой я умный! Вот какой я хитрый!


Я очень хотела его прогнать, но как? Я же не знала никаких ритуалов, да и как бы я могла им доверять, если даже сами духи утверждали, что старые обряды никому не нужны.


Иногда, в те минуты, когда головная боль слегка утихала, я понимала, что совершила ошибку. Нужно все же было убить этого духа, когда он был почти в моих руках. Либо не браться за это дело, не продумав полностью, как победить.


Если я умру, то так и не узнаю, существую ли я на самом деле или я все же какой-то странный бред в голове даоса Фана. Или Фан — мой бред, навязанный ПаньГуанем.


Почему-то я была уверена, что Фан — это реальный человек. Потому что не может обычная крестьянка придумать систему письма, сочинить свитки, написать учение Лао-цзы и Кун-цзы и узнать про жизнь торговцев в столице. Скорее, он, Фан, мог бы вообразить жизнь простой крестьянки. И поэтому я больше сомневалась в своем существовании, чем в его.


Наверное, по меркам даосов я была близка к некоему просветлению. Ведь сомневаться в очевидном и не видеть явного — это одна из черт даосизма.


А потом я услышала голосок духа сердца. Моего сердца. Он плакал. А сердце стало стучать иначе. То начинало молотить изо всех сил, словно желая выпрыгнуть из этого умирающего тела. То замирало на мгновение, утомившись.


- Какая же я была маленькая! - услышала я резковатый женский голос и с трудом разлепила один глаз. Рядом со мной стояла высокая женщина, не очень красивая по привычным меркам. Ее кожа не казалась фарфоровой, она была загорелой, смугловатой. Ее лицо не походило формой на полную луну, нет, оно было вытянутое, резкое, с впалыми щеками и острым подбородком. Ее волосы не были уложены в волнообразную прическу, блестя на свету. Они были обрезаны и торчали в разные стороны. И у нее была повязка, прикрывающая один глаз.


- Ты поступила очень глупо, маленькая Лин. Никогда не сражайся с духами на их условиях. Ты ведь не будешь сражаться с птицей в небе или с рыбой в воде? Нельзя подставлять себя вместо других людей. Мы, духовидцы, уж очень приятны на вкус. Ищи другие способы! Будь хитрее них. Будь сильнее них. Будь умнее них.


Ты, Лин из семьи Жень. И ты должна жить! Ради меня. Ради себя. И ради всей поднебесной.

Великая Нюйва дала нам еще один шанс. Не упусти его!


Ее узкая ладонь легла мне на лоб, и я почувствовала, что она что-то вытягивает из меня. Что-то грязное и плохое. Женщина тихонько гудела, и этот звук проникал глубоко в меня и заставлял вибрировать каждую жилку внутри.


Она подняла руку, и от лба взлетели вверх мутные капли, которые она рассекла ребром руки.


- Смотрите! Смотрите! Она открыла глаза! Она победила духа лихорадки!


В комнату вбежала крестьянка, в которой я смогла узнать ту, что обратилась ко мне за помощью. А вот той женщины словно и не было.


Я улыбнулась крестьянке и уснула уже спокойным сном. Без болезни.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

Слова Автора:


Вы только что прочли все написанные на данный момент части Духовидицы. Спасибо за внимание))))

Показать полностью 3
162

Духовидица. Часть 3

Часть 1  Часть 2


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Линг-эр посмотрела в упор на уже знакомого мужчину в дорогой одежде, быстро глянула на себя. Да, она снова была в чужом обличии.


- Лао-цзы? - неуверенно сказала она.


- Именно. Наконец-то ты, Фанг, начал немного соображать. Так что можешь выбросить свои ветки и начать читать свитки не только глазами, но и умом.


- Как тебя зовут? - прервала его Линг-эр.


Мужчина озадаченно глянул на нее:


- Кажется, я рано тебя похвалил. Эй, мы с тобой вместе пришли к учителю Ян, чтобы изучать Дао. И я — твой старый приятель, Минж.


- Что такое Дао? - Линг-эр не понимала, что происходит. Не понимала, о чем толковал этот парень. Только что она пришла к святилищу Туди-Шеня, Цапля уложил ее спать, и ей снилось, что она вовсе не она, а какой-то мудрый человек, который умеет читать и писать, и она слушала заумные речи. Но почему снова сюда? В тот же момент?


- О, я ждал, когда кто-нибудь задаст мне этот вопрос! - обрадовался Минж и даже хлопнул в ладоши. - Дао — это лучик солнца, с которым играет котенок. Дао — это незыблемость горы и изменчивость реки. Дао — крохотная песчинка на дне океана и необъятное Небо. Дао — это…


- Ты так говоришь, словно Дао и есть мир, - буркнула Линг-эр.


- Конечно! Больше ничего и не существует, кроме Дао.


- Зачем тогда нужно называть это Дао, если уже есть слово «мир»?


- Потому что Дао — больше, чем мир. Дао — это все миры. Понимаешь, если ты говоришь «мир», ты даешь этому миру границы. А если есть границы, значит, есть и то, что за этими границами.


Линг-эр замотала головой. Речь Минжа была слишком сложной и запутанной. Зачем думать о таких вещах? Она жила там, где все было понятно. Есть Небеса и есть земля, есть чиновники и есть крестьяне, есть время для работы и для сна. Зачем думать о чем-то, чего ты не видишь?


Минж устало опустил голову, отодвинул свиток в сторону, уселся на стол и начал вещать.


- Представь, что тебе выкололи глаза. Закрой их.


Линг-эр послушно закрыла глаза руками.


- Что ты видишь?


- Ничего.


- Совсем ничего? Или что-то видишь?


- Темноту. Просто все черное.


- Хорошо. Но откуда ты знаешь, что видишь темноту? Если бы ты был слеп с самого рождения, смог бы ты сказать это?


- Нет? - робко предположила девочка. Кажется, все вопросы у этого Минжа с подвохом.


- Конечно, нет. А почему ты сейчас можешь говорить, что перед тобой темнота? Потому что ты знаешь, что такое свет. Если бы ты не видел света, то не смог бы увидеть темноту, ведь они для тебя были бы едины. И так во всем. Когда ты даешь чему-то название, то одновременно создаешь и его противоположность. Жизнь равна смерти, холод равен теплу, но это наши земные понятия. Говорят, Лао-цзы был настолько мудр, что для него эти понятия сливались воедино. А мы несовершенны, и нам предстоит проделать огромный путь, чтобы хоть как-то приблизиться к такому. Дао и есть Путь.


- А что Лао-цзы говорил про духов? - не удержалась Линг-эр от волнующего ее вопроса.


- Говорят, духи — это и есть настоящее! А все, что ты видишь вокруг себя, это лишь тени духов.

Линг-эр снова замотала головой от непонимания.


- Представь, что ты сидишь на берегу озера, - вздохнул Минж, - и глядишь в воду. День ясный, ветерок настолько слабый, что не может шевельнуть и травинки. Поверхность озера гладкая-гладкая. И в воде ты видишь, как бегут облака, видишь свое отражение, видишь листики на деревьях и далекие горы. Но на самом деле в воде ничего нет. Это лишь отражение облаков, деревьев и гор, но стоит поднять голову, как ты увидишь настоящее небо.


Вот и с духами также. Существует дух горы, но мы не видим самого духа, видим лишь его отражение - гору. Лао-цзы учит, чтобы мы оторвали взгляд от озера и посмотрели на настоящую гору.


***


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


- Минж?


- Я бы не отказался от такого. Шуй Минж — дуб! Но нет, Фанг, я говорил про Лао-цзы.


Снова этот разговор. Снова тот же собеседник. Линг-эр впервые решилась осмотреться и обнаружила, что находится в просторной комнате с деревянными полами, повсюду стояли стеллажи со свитками, а она и Минж стояли возле одного из столов и обсуждали свиток с рецептом крепительного зелья. И все вокруг ей казалось таким знакомым.


Линг-эр посмотрела на ближайшую полку, на свиток, обвитый веревкой. На конце веревки висела маленькая табличка, и девочка знала, что там написано: «Малая утренняя сутра». Откуда она это знала?


Она знала, что сейчас время близится к полудню, скоро ударит колокол, из всех комнат выйдут ученики Ян и потянутся обедать. Снедь тут была довольно питательной, давали не только крупу и овощи, но также мясо, рыбу и пироги. Учитель Ян был популярным в этом округе, и ему приносили много пожертвований, в том числе и богатые семьи. Линг-эр помнила, что раньше была у другого учителя, не такого успешного, и там даже рис давали не каждый день.


Но она также помнила, что была девочкой в нищей деревне. Сейчас она понимала, что ее семья жила очень бедно, просто раньше ей не с чем было сравнивать. Раньше у нее были закрыты глаза, она не видела света, поэтому не знала, что жила во тьме.


- Минж! - Фанг схватил друга за плечо. - Кажется, я схожу с ума.


- Может, мои мудрые слова сподвигли тебя к просвещению, и ты стал ближе к Дао? - засмеялся Минж, показывая белые, словно жемчужины, зубы. Ни у кого в деревне Линг не было таких зубов.


- Я не знаю, кто я. То есть я знаю, что меня зовут Фанг, мне двадцать три года, и я родом из Ланъаня. Я ушел из дома в восемнадцать лет после проповеди бродячего даоса. В семье меня никто не понимал, отца беспокоила только прибыль в его лавке и мой экзамен на чиновника. Я заучивал наизусть тексты Кун-цзы днями и ночами напролет. И я думал, что если провалю экзамен, то мне останется только пойти и утопиться. Ведь это страшный позор. Но тот старый даос никогда не сдавал экзаменов и не читал книг Кун-цзы. У него не было ни дома, ни семьи, ни работы, и он был счастлив.


- У-вей, - понимающе кивнул Минж. - Недеяние.


- Именно. Я посмотрел на отца. У него было все: деньги, дом, свое дело, семья, статус и уважение окружающих, но он не был счастлив. Он боялся потерять хоть что-то и в то же время пытался получить еще и еще: больше денег, больше уважения. Старший сын должен стать чиновником, младший — продолжить семейное дело, дочери — выйти удачно замуж. Отец был тучен и нездоров, ведь он слишком мягко спал, слишком много ел и слишком много работал. Даос был старше отца вдвое, но он был худ, , здоров, крепок и смешлив.


Так зачем жить, как отец? Ведь все мы когда-то умрем. Какой будет моя последняя мысль? Жалость к себе? Страх смерти? Или улыбка Небесам? Вот я и ушел.


Но это жизнь Фанга. А я помню и другую жизнь, которую тоже прожил я.


Словно я — девочка-крестьянка в деревне на берегу реки. Она была глупа и необразованна, зато умела печь вкусные лепешки. Ее жизнь была настолько бессмысленной, насколько только можно. Хлопоты по дому, работа в поле, прялка эта. И я помню, как часами сучил нить, как отскребал горшки, как кормил скот, хотя Я-Фанг никогда этого не делал.


Если бы Я-Линг попробовала бы даже задуматься об У-вей, недеянии, ее бы выпорол собственный отец.


Ты говорил о том, что Дао учит нас смотреть не на озеро, а на настоящие горы. А крестьяне не смотрят даже на отражение Неба. Перед их глазами только земля, они живут, не поднимая головы и не распрямляя спин. Рассуждения Лао-цзы показались бы им полнейшей чушью.


Но та девочка, Линг… Я видел ее глазами духов. Я разговаривал с ними. Да я даже подрался с одним из них и победил!


И вот в чем дело, Минж. Кто же я? Ученик даоса Фанг или крестьянка Линг, которая умеет видеть духов?


***


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Сколько раз Фанг слышал эту фразу? Двадцать? Сорок? Он все реже вспоминал про маленькую крестьянку, чью жизнь он когда-то прожил. Сейчас юного даоса больше волновало, почему он вновь и вновь проживает этот день.


Возможно, учитель Ян применил к нему какую-то магию. Может, ему надоела глупость Фанга, и он хотел таким образом приблизить своего ученика к пониманию Дао? Вон Минж так здорово разбирается во всем этом, а Фанг не мог даже перестать беспокоиться о своей семье. Заставил ли отец братишку проходить экзамены или смирился с тем, что в семье не будет государственного чиновника?


Что важнее: познать Дао или прожить жизнь обывателя? Наблюдать за туманом, застилающим вершины гор, или растить рис? Практиковать недеяние или своими руками менять мир?

Что такое Дао? Это слияние противоположностей. Что может быть дальше друг от друга, чем жизнь мужчины-даоса и жизнь девочки-крестьянки? Может, в нем существуют две души, как и говорил Лао-цзы? Мужская, умная, тянущаяся к свету, книгам, мудрости и женская, темная, погрязшая в крестьянских верованиях.


- Минж, а ты не думал, что наше существование бессмысленно?


- Существование всего бессмысленно, - тут же откликнулся друг.


- Зачем я живу? Раньше бы я сказал: «чтобы стать чиновником и повысить статус своей семьи». Потом бы я сказал: «чтобы познать великое Дао и стать бессмертным».


- А сейчас?


- А сейчас я говорю, что жизнь последнего крестьянина важнее жизни умнейшего даоса. Ведь итог меряется не сказанными словами и не количеством дней, проведенных в медитации. Может, важнее, сколько душ ты спас, сколько жизней изменил? И маленькая глупенькая Линг из отсталой деревни сможет сделать гораздо больше, чем образованный Фанг из Ланъяня?


Минж расхохотался громовым смехом. Его фигура начала расплываться, расти, становилась все больше и больше, его голова раздвинула крышу, и дом осыпался разноцветными лентами, которые закружили вокруг Фанга, туманя ему взор.


Паньгуан, а это был именно дух Паньгуан, ведающий судьбами людей, прогремел:


- Наконец ты поняла!!!


Линг-эр резко открыла глаза. Дверь святилища была приоткрыта, и оттуда лился солнечный свет. В проеме показалась голова Цапли:


- Ну как? Ты получила ответы?

Духовидица. Часть 3 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Древний Китай, Мифология, Китайская мифология, Длиннопост

Паньгуань погладил свой объемистый животик, поправил алый халат, отправил в рот сочный персик и задумался.


Не в привычках Паньгуаня было так откровенно вмешиваться в судьбу человека, да еще и своими руками. Для того есть армия подчиненных. И в обычное время доклад одного из мелких духов, чье имя, должность и расположение он даже никогда и не пытался запомнить, про девочку-крестьянку, что может говорить с духами, прошел бы мимо его ушей.


Но совсем недавно Паньгуань решил прогуляться в соседний мир, навестить местных духов, с кем в далеком прошлом у него были неплохие отношения. Хотел отведать экзотических фруктов да выпить нежнейший белый чай, выращенный на вершине белой горы. Мда.


Сколько же времени он не посещал тот мирок? Две или три тысячи лет? В мире Паньгуаня за это время сменилось несколько династий Срединной империи, изобрели бумагу, улучшили ирригационные системы, вывели новые породы лошадей да новые моды. Прокатывались крестьянские бунты, приходили иноземные захватчики, реки выходили из берегов, были засухи, паводки, неурожаи. Но общий порядок ни среди людей, ни среди духов не нарушался. Жизнь шла своим чередом.


Первое, что увидел Паньгуань в соседнем мире, - это города. Не те невысокие размашистые городки, которые от деревни отличаются лишь тем, что огороды поменьше, да скотина по дороге не шляется, а огромные каменные города, сверкающие миллионами огней, ревущие мириадами звуков, воняющие тысячью запахов.


В небе не видно ни одного дракона, лишь железные конструкции с людьми внутри. В реках не ездят колесницы духов, там и рыбы почти нет, зато их поверхность переливается радужными пятнами. От лесов остались небольшие клочки.


Паньгуань прочесал Небеса того мира и не нашел ни следа от своего старого друга, как, впрочем, и от прочих значимых духов. Не веря своим глазам, Паньгуань спустился на землю и решил поближе посмотреть на изменения.


Первое, что бросилось ему в глаза, - это время. Новый мир очень спешил. Прежде люди измеряли время годами, столетиями, императорскими династиями. А теперь повсюду были приборы, измеряющие время не только часами, но даже секундами: на стенах домов, на руках людей, на экранах и по радио. А люди так спешили угнаться за этими секундами, что стали быстрее разговаривать, быстрее ходить, изобрели самоходные повозки, мчащиеся с безумной скоростью, самолетные и самоплавающие конструкты, но никак не могли успеть.


В их речи появились новые выражения: «секундочку», «опаздываю», «время — деньги», «лови момент».


Когда Паньгуань присмотрелся поближе, то увидел, что люди так боятся потерять время, что придумали еще много всего для ускорения: вместо котла и очага - плиты, вместо корыта - стиральные машины, вместо метел - пылесосы. А потом освободившееся время тратили на пустые занятия. И были несчастны.


И куда-то пропали духи.


Да, кое-где еще стояли старые святилища, и к ним приходили люди, но они приходили не вознести хвалу или мольбы их обитателям. Нет, они приходили туда посмотреть - это одно из тех самых пустых занятий, которыми любили заниматься теперь земные обитатели . С такой же увлеченностью люди ходили посмотреть на животных в клетках, на других людей, на картины. Ну и на святилища.


Да, во многих квартирах еще стояли фигурки старых божков, Паньгуань даже видел фигурку своего друга, но в них не было ни толики самих духов.


Единственные духи, что кружили над землей, были духи времени. Они завладели умами людей, селились в миллионах приборов, измеряющих секунды, именно к ним взывали люди, постоянно о них думали, возносили хвалы.


Паньгуань и сам почувствовал, как из привычного состояния созерцания и безмятежности переходит к тревожности, появилось желание посмотреть на левое запястье — такой ритуальный жест был принят в этом мире. Захотелось втянуть круглое пузико, снять длинный уютный халат, в чьих полах так легко запутаться, надеть штаны и короткую рубаху и бежать. Куда — неважно, главное - бежать, главное — успеть.


Дух сплюнул и рванул из этого уродливого мира.


Когда вернулся, первым делом, созвал всех духов времени и строго-настрого запретил создание любых приборов, измеряющих время.


- На то вам дано солнце и луна, день и ночь, лето и зима. Больше людям и знать не нужно.


Но этого было мало. Паньгуань подумал, что стоит почаще спускаться на землю и творить какие-нибудь дела, иначе эти глупые люди вместо времени начнут поклоняться чему-то еще. Например, еде. Или деньгам. Или детям. Кто их знает?


Поэтому, прочитав доклад некоего Янь Шена, духа-стража, о духовидице, что посмела говорить с духами и даже смогла победить одного из них, Паньгуань решил вмешаться в ее судьбу. Немного. Всего разочек.


Может, эта девочка сможет напомнить о том, кто управляет Землей и Небесами? Может, именно она выстроит мост между людьми и духами? И этот мир не падет?

Духовидица. Часть 3 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Древний Китай, Мифология, Китайская мифология, Длиннопост
Показать полностью 2
187

Духовидица. Часть 2

Продолжение. начало тут.


Когда я зашла в святилище, то словно ослепла: после яркого солнца внутри ничего не было видно. Но через какое-то время глаза привыкли к темноте, и я начала различать раскрашенные статуи, расставленные вдоль стен, место для жертвоприношений, резные стены и палочки для благовоний. А потом я заметила высокого мужчину в длинном многослойном одеянии, широкие рукава спускались до самого пола, волосы полностью спрятаны под круглой шапочкой с выступом сзади, а по бокам шапки смешно торчали черные ушки из ткани.


- Здравствуй, ребенок! Ты пришел просить помощи и совета и ради этого потревожил мой дух. Расскажи, в чем твоя беда!


- Я вижу духов и могу с ними разговаривать, - выпалила я, потом испугалась своей непочтительности, опустилась на колени, коснулась лбом пола и добавила. - Прошу прощения за дерзость и нижайше молю выслушать меня, о великий Чень Вужоу!


- Значит, ты видишь и слышишь духов, а духи видят и слышат тебя, - неторопливо промолвил Туди-шень, сложил руки за спиной и принялся расхаживать по святилищу. - Не вижу тут большой беды.


- Духи говорят, что им нужны другие подношения, не такие, как предписывает император и староста деревни, - я решила сначала пожаловаться на общие несправедливости, а потом уже перейти на свои беды.


- Да, это непорядок. Явное несоблюдение правил и традиций, отсутствие субординации, раз духи обращаются к ребенку, а не специальным чиновникам. Что ж, твоя жалоба обоснована. Я прослежу, чтобы местные духи перестали бунтовать и бесчинствовать, и призову их к порядку! - Чень Вужоу погрозил указательным пальцем. - Что-то еще?


- Да, - воскликнула я и повторно уткнулась лбом в пол. - Раньше я могла спокойно жить и работать, как все остальные жители деревни, трудилась в поле, возилась с котлами на кухне, помогала матери, вязала метлы. Но после того, как я стала видеть духов, мне не разрешают работать, почти не разговаривают со мной. И я никогда, - я начала всхлипывать, - никогда не выйду замуж и стану шеннюй — объедком.


- Это, конечно, неприятно. Но не думаешь ли ты, человек, что чиновники должны разбираться в столь мелких проблемах. Стой! - Чень Вужоу остановился и сурово посмотрел на меня. - Шенню? Котлы? Ты женщина?


Со страху я позабыла, как дышать.


- Страж! - закричал чиновник. - Как ты посмел впустить женщину в мое святилище? До чего распустилось нынешнее поколение? Женщина смеет жаловаться? Куда смотрит ваш староста? Куда смотрит твой отец? Раньше я назначил бы такой бессовестной девке десять ударов палками!


Я отползала все дальше от разозленного Туди-шеня, пока не уперлась спиной в стену. Я не думала, что меня кто-то может перепутать с мужчиной, ведь у меня были две косы, уложенные по бокам головы, длинное платье, но духи, похоже, не различают пол человека.


Дверь святилища распахнулась, и, низко кланяясь, вошел Цапля:


- Прошу прощения, благородный Чень Вужоу, это моя ошибка. Больше такого не повторится!


Дух чиновника тут же исчез, словно его и не было, а Цапля угрожающе щелкнул клювом:


- Ты грязное земное существо! Из-за тебя господин рассердился на своего верного слугу! Как ты собираешься заплатить за свое преступление?


- Смиренно прошу вашего снисхождения! - взмолилась я. - Господин цапля, смилуйтесь над вашей рабой, я никогда бы не посмела нарушить покой столь важного господина чиновника! Прошу, отпустите меня! Я принесу вам богатые подношения!


- Что такое ничтожество может знать о подношениях! - Цапля захлопал крыльями от возмущения. - Может, у тебя есть драгоценные камни? Или чистейший нефрит? Или сандаловое дерево? Или тонкий шелк, окрашенный в цвета закатного неба? - С каждым вопросом Цапля подходил все ближе и ближе, пока не навис надо мной, точно горный великан над ивой.


- Нет, простите, у меня ничего такого нет, но зато я могу принести рис или…


Я покатилась по полу, снесенная мощным ударом крыла, и врезалась затылком в статую.


- Господин Цапля, прошу вас…


Но дух не слушал мольбы. Он махнул крыльями, перелетел ко мне и ударил еще раз и еще. А потом потемнело в глазах: Цапля начал бить меня клювом. Я плакала, умоляла его прекратить. Руки покрылись кровоточащими ранами.


Лицо обожгло болью. Клюв Цапли прошел мимо руки и скользнул по лбу, глазу, щеке, подбородку. Я ничего не видела, кровь затекала прямо в рот. Я не молила, а хрипела, вздрагивая от ударов. Но взбешенный дух не успокаивался и бил, бил, бил…


Я же умру. Прямо тут. Прямо сейчас. В святилище. И меня найдут только следующей весной. А мой дух станет рабом этой цапли. Не хочу!


Я вслепую вскинула руки, вцепилась в нежное оперение Цапли на его горле и дернула, что было сил.


- А-а-а! - завопила птица. - Как ты смеешь!


Но я поднялась на ноги и снова выдрала пучок перьев, вытерла ими залитое кровью лицо, но сумела открыть только левый глаз. Когда я увидела перепуганного Цаплю с жалкой голой шеей, на которой трепетала какая-то жилка, весь страх пропал.


Я подошла к нему вплотную, медленно выдернула перо из-под клюва, дунула на него и помахала перед духом:


- Теперь ты обязан слушать меня! Иначе я, духовидица, изгоню тебя из этого мира!


Цапля нервно переступил с ноги на ногу, дернул крыльями, а потом склонился передо мной. Передо мной!!!


- Слушаюсь, уважаемая духовидица!


- Выпусти меня отсюда!


Цапля махнул крылом, дверь святилища отворилась, и я снова вышла на свет. Но это была уже не та я, что вошла внутрь.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Цапля смотрел, как маленькая худенькая фигурка человечка… «Не человека, а девочки!» - мысленно поправил себя дух. Как маленькая фигурка девочки удаляется от охраняемых им ворот.


Она прихрамывала, ее прежде гладкие волосы были взъерошены и покрыты коркой из запекшейся крови, один глаз не открывался, через все лицо шел глубокий кровоточащий порез, но она ушла с победой.


Дух по старой, почти забытой привычке потянулся за кистью, которую зачастую, не замечая того, втыкал в пучок на макушке, но, мазнув перьями по голове, вспомнил, что он сейчас цапля, а не человек.


Когда-то давным-давно Цаплю звали Янь Шеном, и он работал вместе с Чень Вужоу, управляя этой небольшой провинцией. Точнее, он так говорил своим родителям, а на самом деле Янь Шен был мелким служкой, помощником, чиновником девятого ранга и имел право носить на шапке лишь серебряный шарик. Тогда как Чень Вужоу носил голубой шарик, и до его уровня Янь Шену было так же далеко, как лягушке до неба.


Конечно, Чень Вужоу почти не замечал столь ничтожного служку, лишь изредка обращаясь к нему с требованиями принести какой-либо свиток из архива или переписать какой-то указ. Но однажды ему потребовался доверенный человек для того, чтобы лично отнести важное письмо, и так получилось, что Чень Вужоу выбрал его, Янь Шена.


Сам Шен не обнадеживал себя тем, что губернатор провинции разглядел в нем какие-то таланты, просто остальные чиновники либо были из влиятельных семей со своими интересами, либо давно подпали под влияние таких семей. И только Янь Шен не был никому нужен, а значит, был верен.


Дело не ограничилось одним письмом, и Янь Шен все больше втягивался в интриги Вужоу, а Вужоу, в свою очередь, наделял Шена все большим влиянием. Серебряный шарик сменился золотым, а его родители не знали, как и восхвалять своего сына.


И Шен впервые почувствовал себя всесильным. Он осмеливался покрикивать на чиновников того же ранга и ниже, а иногда даже дерзил и вышестоящим чинам, ведь на его стороне были сила и влияние губернатора.


Янь Шен словно забыл про свою недавнюю беспомощность и начал распускать руки. Иногда он бил людей прямо перед лицом Чень Вужоу, если чувствовал, что его господин одобрит такое поведение.


В тот день на прием губернатора чудом пробился какой-то старик, бедняк, и начал жаловаться на произвол старейшин в своей деревне. Чень Вужоу тогда сильно вспылил. Во-первых, из-за того, что ничтожный крестьянин посмел прийти сразу к нему, минуя все промежуточные чины, а во-вторых, из-за нарушения обычаев, ведь жаловаться на своего старейшину — это все равно, что жаловаться на отца. Такое прямое попрание заветов учителя Кун!


И Янь Шен до полусмерти тогда избил старика за непочтительность к законам императора, а значит, и к самому императору, а такое спускать было нельзя.


А потом к Янь Шену пришла она, старуха, жена старика. Оказалось, ее муж так и не смог добраться до своей деревни и помер от полученных ран по дороге. Оказалось, что та старуха умела колдовать. Оказалось, что именно ее колдовство помогло ее мужу попасть на прием к губернатору. Оказалось, что злить колдунью чревато последствиями.


Старуха поймала Янь Шена в нескольких шагах от дома, когда тот возвращался со службы, кинула ему в лицо какие-то семена и прошипела на непонятном языке:


- Амилах! Уяжень, Янь Шен, уяжень! Тсилаххи амэн!


И Янь Шен почувствовал, как начинает усыхать, его темно-синяя шелковая туника соскользнула с сузившихся плеч, штаны опали на землю полураспустившимся бутоном, а шапочка с золотым шариком, которой он так гордился, слетела с головы и покатилась по дороге, собирая пыль. Чиновник взмахнул руками, желая прогнать старуху, но вместо рук распахнул белые крылья, хотел возмутиться, но из горла вырвался лишь резкий птичий крик. Так он превратился в цаплю.


Несколько лет после этого Цапля ежедневно прилетал во двор к Чень Вужоу и пытался рассказать, что с ним случилось. Он не мог говорить, но знания у него остались. Янь шен выцарапывал иероглифы, но длинные сухие пальцы никак не могли нарисовать ни одной прямой линии, изображал жестами, что произошло, но служки лишь с восторгом хлопали танцующей цапле, которая не боялась людей.


До самого императора дошел слух про белоснежную цаплю, что покровительствует Чень Вужоу. Все решили, что это сами Небеса подали знак и что нужно уделить особое внимание данной провинции.


Подчиненные губернатора на время отложили свои козни и интриги и принялись с усердием за работу. Были выстроены каналы, проложены дороги вплоть до самых отдаленных деревень, отслеживалось соблюдение законов и даже наказания были временно смягчены.


После смерти Чень Вужоу ему было воздвигнуто святилище, как знак почитания чиновника, при котором люди в провинции зажили гораздо лучше прежнего. На ворота святилища поместили изображения цапель, чтобы и спустя много поколений люди помнили о том, что сами Небеса благоволили Чень Вужоу.


А дух Янь Шена невольно вселился в одну из этих цапель. Но даже после смерти Янь Шен не смог рассказать своему господину, что же с ним произошло, и кто охраняет его святилище в виде духа цапли.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Я не помнил, когда я пробудился. Но тело мое и я сам были связаны с семьей Жень издревле.

Сколько лиц, сколько душ прошло передо мной за долгие-долгие годы. Со мной знакомили жен сыновей, со мной прощались дочери Жень и переходили в чужие семьи, под покровительство чужих духов.


И чего только не случалось за эти годы! Мне приносили умерших младенцев и просили позаботиться об их душах, меня окропляли кровью животных и просили уберечь от несчастий, меня призывали по великим праздникам.


И хотя вокруг меня почти всегда крутились женщины, но хвалы и мольбы мне возносили только мужчины семьи Жень. По вечерам отец с просьбами и мольбами отправлял меня на небеса, а в полночь приветствовал мое возвращение. А в новый год вокруг меня воскуривали благовония, развешивались таблички с именами предков семьи Жень и ставились сосуды с редкими угощениями.


А потом малышка Линг-эр начала видеть духов. Я и хотел бы ее защитить, но не мог. Издавна наш могущественный дух Небес запретил вмешиваться в судьбу духовидцев. Он сказал:


- Это и страшный дар, и великое проклятье. И не нам решать, сможет ли справиться человек со столь тяжелой ношей.


Линг-эр справилась. И ушла.


Она вернулась уже на следующий день, но была ли это та же девочка, что покинула отчий дом?

Люди ужасно суеверны, и не без причины. Раньше дикие духи любили принимать облик людей, входить в селения, пробираться в чужие дома и проказничать. Сколько невинных душ загубили они! И с тех пор любой чужак воспринимается крестьянами как злой дух, принявший облик человека.


Я почувствовал Линг-эр задолго до дома. Ее дух, дух семьи Жень, полыхал так ярко, как никогда еще на моей памяти, но ее тело, увы, было слабо.


Она припадала на одну ногу. Ее длинные косы были отрезаны и зачесаны в короткий мужской хвост на затылке, а через чистое светлое лицо проходила длинная воспаленная рана, перечеркивавшая один глаз.


- Линг-эр, - воскликнула ее мать, добрая честная женщина, всю ночь прорыдавшая перед моим изображением в углу комнаты. - ты жива?


- Мама! - обрадовалась бедная девочка. - Прости, я ушла, не спросившись!


Я видел на духовидице отпечатки других духов, но также видел, что она не подчинилась никому из них. Линг-эр сумела сохранить себя и свою независимость!


Но тут влез староста деревни, а за его спиной во всю мощь встал дух его домашнего очага, дух семьи Лю:


- Это не твоя дочь! Посмотри, она хрома на одну ногу, она слепа на один глаз, а ее волосы превратились в мужскую прическу. Это уже не Линг-эр, а злобный дух из страны Одноногих! Он не научился ходить на двух ногах и смотреть двумя глазами, поэтому и хромает.


Наверное, я должен был вмешаться. Должен был внушить отцу Жень храбрость, веру в его дочь и отвагу восперечить старосте деревни. Но я струсил. Я не смог. Я отступил.


- Не верь, мама, это я, твоя Линг-эр, - воскликнула девочка. - Я ходила к Туди-шеню, хотела узнать, как мне дальше жить. Но Туди-шень меня прогнал, не захотел со мной говорить. Я победила стража Туди-шеня, Цаплю. Мама, это же я! Ты спасла меня от духов и сделала вот этот мешочек своими руками.


Сейчас мешочек не висел на шее Линг-эр, а выглядывал из ее корзинки. Значит, она и впрямь научилась командовать мелкими духами без помощи вонючих трав, раз не носила его на шее.


Но мама Жень лишь покачала головой и спряталась за спиной мужа.


- Папа, ты не узнаешь меня? Я твоя дочь! Каждое утро я кипятила воду и заваривала тебе чай на трех веточках, как ты любишь!


По лицу мужчины текли слезы, но он сжал топор покрепче и сказал:


- Моей Линг-эр больше нет. Уходи, дух. Тут тебе не рады.


Я не выдержал и рванул вперед, но дух домашнего очага Лю перекрыл мне дорогу:


- Она больше не принадлежит этой деревне. Не лезь!


Линг-эр криво улыбнулась. Из-за раны ее лицо изменилось.


- Спасибо тебе, дух семьи Жень! - девочка поклонилась низко-низко. - Я не забуду твоей доброты. Позаботься о моей семье. Смотри, чтобы мама не слишком уставала, чтобы у папы всегда хватало сил, а сестренка Мэй поскорее выросла и смогла помогать в поле. Чтобы брат Киу нашел себе хорошую жену. Знай, дух Жень, когда-нибудь я вернусь и проверю, как ты потрудился. Смотри, не разозли меня.


Передо мной стоял маленький человек, жалкий, немощный, полуослепший, но его дух был больше его тела. Я не осмелился ослушаться и тоже поклонился в ответ, не слушая шипение духа Лю.


Потом Линг-эр развернулась и пошла по дороге в сторону города, ни разу не оглянувшись назад. А я… я вернулся в дом и стал ждать. Ждать ее возвращения.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Нога разболелась еще сильнее, чем прежде. Все же я целый день шла в деревню, и ради чего? Чтобы меня прогнала собственная семья? Я сдерживала слезы так долго, как могла, но когда деревня скрылась из виду, я села на дорогу и расплакалась.


Я же не хотела никому зла. Если бы могла, я бы повернула время вспять и на дне почитания духа реки просто промолчала. Если староста не врал, вскоре бы я перестала видеть духов и жила бы обычной жизнью. А что делать теперь?


Без родных, без помощи предков, без деревни, без еды и денег. Куда пойти? Что делать?

Выплакавшись вволю, я решила вернуться к святилищу Туди-шеня и поспрашивать Цаплю. Теперь он мне точно поможет.


Идти было тяжело, горела рана на лице, и там стягивало больно кожу. Глаз так и не открывался, может, из-за того, что там все опухло. А может, староста прав, и я теперь тоже дух? Правда, зла я в себе не чувствовала, только обиду на родных. Они же сами вынудили меня уйти, хотели сделать шеннюй, объедком.


Хотя теперь моя судьба стала еще хуже.


Глубоко за полночь я добралась до святилища, останавливаясь лишь для того, чтобы попить да ополоснуть раны.


- Цапля, - просипела я. Живот сводило от голода, и почему-то заболело горло. - Цапля, выходи.

Дверь святилища едва слышно скрипнула, и я услышала голос Цапли:


- Заходи, только не шуми. Не нужно снова тревожить Туди-Шень.


Я пробралась внутрь, Цапля подтолкнул меня крылом к стене, где я нащупала какие-то тряпки.


- Ложись спать, - шепнул он. - Завтра поговорим. Я попрошу духов сна помочь тебе.


Со стоном облегчения я улеглась в мягкие тряпки, закуталась и почти сразу уснула.



- Нет-нет, ты все понял неправильно. Разве Лао-цзы стал бы говорить, как крестьянин какой-то?


- Но в свитке так и говорится: возьмите ветку дуба, растолките ее, залейте водой и оставьте на неделю во дворе.


- Говорю же, нельзя относиться к словам Лао-цзы словно к рецепту каши. Возьмите крупу, залейте водой, поставьте на огонь. Каша готова. Ты должен понимать, что Учитель специально говорил иносказательно. А вдруг свиток бы попал в руки какого-нибудь глупца? И что, он тоже бы смог приготовить крепительное зелье?


- А как можно понять его слова по-другому?


- Давай разберемся. Лао-цзы говорит: «возьмите ветку дуба». А что такое дуб?


- Дерево такое.


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Линг-эр обернулась и обнаружила, что на нее в упор смотрит незнакомый мужчина. На нем было строгое черное одеяние с широкими рукавами, пучок волос скрыт под блестящим колпачком. Светлая гладкая кожа, чисто выбритое лицо, белые зубы и неожиданно приятный запах. Может, это какой-то важный чиновник?


Девочка спохватилась и низко поклонилась ему, но вместо привычного застиранного подола и босых ступней увидела такое же черное ханьфу из мягкой ткани. Это Цапля притащил такую одежду? Ее же теперь казнят!


- Фанг! Эй, Фанг, ты чего кланяться удумал? - красивый мужчина с гладким лицом хлопнул ее по спине. - Сдаешься, что ли? Так и скажи.


- Прошу меня простить, - сказала Линг-эр и поперхнулась. Вместо тоненького писка прозвучал низкий мужской голос.


- Давай еще раз. Дуб — могуч и высок, кормит пол-леса и укрывает от невзгод. Кто это?


- Я… я не знаю.


- Вот ты тугодум! Это же и есть учитель Лао-цзы. Подумай. Кто еще это может быть? Лао-цзы настолько велик, что мудрость его простирается в века, от Небес до земли. Его слова питают умы и сердца людей, а его идеи помогают преодолеть любые бедствия. Теперь понял?


Линг-эр снова поклонилась.


- Ну хватит уже поклонов. Ты думать начинай. Что тогда такое — ветка дуба?


- Рука Лао-цзы? - робко предположила девочка.


- Ты что? - расхохотался ее собеседник. - Как тебе такое только в голову пришло? Замачивать руку учителя? Нет. Лао-цзы — это ствол дуба. Его основа. А ветки — это сотни его учеников. Ладно, - махнул рукой мужчина, - видимо, тебе придется все разжевывать с самого начала. Смотри сюда.


И он ткнул рукой в свиток, лежащий перед Линг-эр, девочка до этого ни разу не видела письмен, но сразу поняла, что эти значки — и есть иероглифы. Больше всего иероглифы походили на кучу хвороста, в которой ветки были сложены специальным образом. Но больше всего ее удивило то, что она, кажется, могла понять написанное.


Линг-эр подняла руку и дотронулась до первого иероглифа. Ее пальцы были тонкими и белыми, на ладони не было ни одной мозоли, зато на большом и указательном пальце по бокам чувствовались заметные утолщения.


- Чу — дерево, - прочла она и испугалась. Как она смогла понять, что эти пляшущие ветки означают дерево?


- А дальше? Читай-читай, - подбодрил ее красивый мужчина.


- Дерево, как и вода, огонь, металл и земля, - это основа всей жизни. С деревом связаны такие элементы как ветер и гром. Если рассматривать взаимодействия между элементами, то дерево порождает и питает огонь, зато истощает землю, - Линг-эр читала и все больше терялась. Слова казались знакомыми, но их смысл терялся. Наверное, это какая-то очень умная книга, которую должны изучать лишь седобородые мудрецы.


- Видишь? Теперь понимаешь? Ты должен взять несколько элементов: дерево, воду, огонь. Лао-цзы не говорит про металл и землю, но ты должен сам понимать, что толочь ветку нужно железной ступой в глиняной плошке. Но и это не все. Нужно знать определенные слова…


Голос постепенно поплыл, размылся и исчез.


Линг-эр дернулась, поплотнее закуталась в ткани и окончательно уснула.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

________________________________________________________________________

Слова автора:


На всякий случай повторюсь: духовидица недописана. Это больше зарисовки на тему китайской мифологии от неспециалиста (по сути от человека, который прочитал две-три книги на эту тему, посмотрел несколько видосиков и стопятьсот статей в интернете).


На АТ выкладывать ее не планирую. По крайней мере, сейчас, когда там буквально несколько частей всего

Показать полностью 4
250

Духовидица

Я всегда думала, что в моей жизни будет все так, как заведено. И это хорошо.


Мне нравилось, что жизнь течет по кругу, и каждый год бывает зима и лето. По утрам всегда восходит солнце, а ночью вновь прячется в свой дворец.


Каждый день был похож на предыдущие. Утром я вставала вместе с мамой, помогала принести дрова и приготовить завтрак, варила в котле похлебку, потом мы всей семьей шли на поля, вечерами я чесала шерсть, наматывала нити и вязала толстые шерстяные накидки, выметала полы метлой, чьи прутья я сама нарезала.


Изредка бывали и особенные дни — дни, когда нужно проводить ритуалы задабривания духов. Все в деревне знали, что у всего есть духи: в реке живет речной дух, в нашем колодце — свой дух. Есть духи гор, лесов, ветров и духи огня, поля, риса. И если ты хочешь, чтобы деревню не унесло весенним паводком, а поля принесли богатый урожай, то нужно приносить щедрые жертвы духам. Пусть не всем, но хотя бы самым главным, от которых зависит наша жизнь.


Самым большим праздником был день принесения жертвы духу реки. Сам ритуал проводил наш староста, дядя Лю, самый умный человек в деревне. Он умел считать до многих тысяч, умел читать и писать, и все ритуалы проводил согласно указам, рассылаемым по поселениям из самой столицы.


Говорят, там, в столице, есть особенно умные мужи, которые умеют разговаривать с духами, но не так, как мы разговариваем друг с другом, а при помощи письмён. Они выцарапывали на черепашьем панцире вопрос к нужному духу, бросали его в огонь, а потом смотрели на трещины и истолковывали ответ. Потом они писали указ, в котором говорили, как нужно задабривать этого духа. Конечно, эти мужи не говорили про всяких мелких духов, а только про тех, которые были важны для всей страны.


Дух нашей реки был очень важным. Потому что река была очень большой и очень старой, кормила и поила много-много деревень, многие тысячи людей. Дядька Лю говорил, что сам император в этот день приносит жертву ее духу.


Когда вся деревня собралась на берегу реки, староста торжественно вынес сноп колосьев, специально сберегаемый для ритуала с прошлого года, полил его молоком, медом, перевязал красной шерстяной нитью и опустил в воду. Это значило, что от настроения духа зависит наш урожай, наш скот и сами наши жизни.


Все молчали. И вдруг раздался низкий мужской голос:


- Снова эти бесполезные травы, да еще и вонючие. Лучше бы кого утопили. Да хоть старого козла. И рыбам - радость, и ракам — пропитание.


Я повернулась и увидела красивого мужчину с чистой белой кожей, он сидел в зеленой колеснице, сложенной из листьев лотоса, что стояла прямо посередине реки. Но вместо коров у него были впряжены длиннохвостые синие драконы.


- Раньше мне приносили в жертву девушек, а сейчас пичкают травами и удивляются, почему я гневаюсь.


Он щелкнул кнутом и умчался дальше по реке.


Я дернула маму за рукав:


- Мам, духу реки не нравится наша жертва.


- Что ты такое говоришь? - зашептала мама, оглядываясь на людей вокруг. - Конечно, нравится. Сам император написал, что духа реки нужно задабривать зерном, молоком и медом.


- Но дух сказал, что это всего лишь трава, а ему хочется, чтобы мы принесли ему в жертву козла.


- Да с чего ты взяла? Ты что, умеешь писать на языке духов? Знаешь, как с ними общаться?


- Нет, он только что проехал по реке и сказал, что хочет козла, - я немного разозлилась на маму и заговорила громче. Почему она никак не может понять?


- А как он выглядел? - спросила старуха Шеньян, стоявшая у меня за спиной.


- Белолицый, на колеснице с драконами. Он сказал, что из-за этой травы он и гневается в последнее время.


- Кажись, твоя Линг — духовидица, - обратилась к маме старуха. - Нужно сделать, как она говорит.


- Да ей привиделось. Она съела слишком много сладких колобков, вот ей и чудится всякое, да, Линг?


Я уже хотела обидеться на маму, но Шеньян-баба вступилась за меня:


- Когда я была совсем маленькой, у нас был духовидец, он тоже видел духа реки и описывал его точно также. Может, его душа вселилась в твою дочь?


Против этого мама не смогла ничего возразить, лишь всплеснула руками:


- И что же теперь делать? Что скажет Лю?


- Да ничего. Мы сделали все так, как хочет император. А теперь можем сделать и так, как говорит Линг. Хуже точно не будет, а польза лишней не бывает.


Так и получилось. Шеньян-баба рассказала всем про мое видение, и вечером в реке утопили козла.


Но окончательно мама поверила в мои видения, только когда все окрестные деревни страдали от большого паводка, смывшего их прибрежные поля, а в нашей излучине река вела себя послушно и поднялась ровно настолько, насколько это было нужно.


После этого меня и прозвали духовидицей.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

Какой должна быть хорошая дочь? Послушной, трудолюбивой, почтительной по отношению к родителям и предкам, скромной, уважающей всех, кто старше, соблюдающей ритуалы. Хорошая дочь работает с утра до вечера, ее руки не должны быть пусты, там всегда должна быть тяпка, метла или пряжа. Так заведено с начала времен. И так правильно.


После дня почитания духа реки все изменилось. Мама теперь не будила меня по утрам, разговаривала с опаской и таким умильным голосом, каким раньше говорила только со старостой, своими родителями и папой, когда он выпьет. И мне это совсем не нравилось.


Односельчане также старались теперь обходить меня стороной. Я словно больше не принадлежала нашей деревне.


Однажды, когда я была совсем маленькой, к нам в деревню приехал какой-то чиновник из города, он должен был измерить землю, которую мы пахали, посмотреть, не нужны ли дополнительные водные каналы и не заросла ли дорога. Он был весь такой белый да гладкий, словно ходил под другим солнцем, а его одежда так и переливалась яркими цветами. Я даже подумала, что к нам приехал сам император, но когда я сказала это вслух, мама закрыла мне рот и объяснила, что это всего лишь землемер, мелкий чиновник.


С ним все вежливо здоровались, кланялись в ноги, но при этом вели себя так, словно между чиновником и ними стоит невидимая стена.


Теперь такая же стена выросла и передо мной. Мои подружки хихикали и убегали, взрослые делали отвращающие зло знаки, даже братья и сестры старались избегать меня.


Я ведь ни капельки не изменилась, я вела себя также, как и раньше, работала по дому, только уже без напоминаний от мамы, выходила в поле, скребла котлы, но это не помогало.


Через несколько дней мама подошла ко мне и просящим тоном сказала:


- Линг-эр, ты не могла бы поговорить с духом колодца? Что-то в последнее время там воды стало меньше, да и на вкус она испортилась, а ведь я каждую зиму зажигаю ему ароматную палочку, как и говорит староста.


- Хорошо, мама, я попробую. Но я больше не видела ни одного духа.


- Ты уж постарайся, - мама неискренне улыбнулась, протянула руку, чтобы потрепать меня по голове, но опомнилась и отдернула ее на полпути.


У меня задрожала губа, я шмыгнула во двор, села у колодца и только там расплакалась. А когда успокоилась, заглянула в яму, обшарила все вокруг, но ничего необычного не увидела. Тогда я просто начала приговаривать:


- Цзинцюань тунцзы, выйди ко мне. Цзинцюань тунцзы, выйди ко мне.


Когда я уже собралась уходить, из колодца выползла лягушка, она была тощей, темно-зеленого цвета, на ее спине было пятно в виде какого-то иероглифа, но я поняла, что это и есть Цзинцюань тунцзы, дух колодца, не из-за пятна, а потому что у лягушки было три головы, и у каждой головы был лишь один глаз.


- Ну и кто меня зовет? Зима ведь еще не пришла, да и вонючие ваши палочки уже надоели.


- Цзинцюань тунцзы, это я тебя зову, Линг из семьи Жень. Скажи, что ты хочешь, чтобы тебе принесли в дар.


Лягушка подпрыгнула от неожиданности и уставилась на меня всеми тремя головами и тремя глазами:


- Ты меня видишь?


Я кивнула и, спохватившись, поклонилась духу.


- Наконец-то снова родился духовидец, - сказала лягушка. - Наконец мы сможем получать то, что нужно, а не дрянь, что нам пихают. Слушай внимательно, духовидец. Поменяй веревку, она внутри вся прогнила и скоро порвется, во мне и так лежит три ведра, а вместо этой вони лучше принеси блюдце молока, только смотри, блюдце не глиняное, а деревянное, хорошо выскобленное, новое. Можешь принести сейчас, а потом проводить ритуал как обычно, по зимам. Все понял? Тогда иди.


Дух повернулся ко мне спиной и пробормотал:


- Ох и порадуются духи, когда узнают о духовидце.


Я взмолилась:


- Прошу, Цзинцюань тунцзы, не говори никому обо мне.


- Да? - удивился дух колодца. - Хорошо. Если принесешь мне молока, то не скажу.


Я побежала к маме и все ей рассказала. Она тут же сняла веревку с колодца, проверила ее, и действительно волокна истерлись и подгнили. Мы поменяли веревку, отец вырезал новое блюдце и долго-долго тер его мелкими камешками и песком, пока оно не стало гладким-гладким. Налили туда молока и отнесли к колодцу. На следующий день ведро перестало задевать дно, а вода стала свежей и вкусной.


Мама не удержалась и похвасталась соседям. Вскоре вся деревня побывала у нас в гостях и попробовала нашу воду.


А потом потянулись просители.


Женщины со всей деревни приходили и просили поговорить с тем или иным духом. У кого также была беда с колодцем, у кого дух очага баловал и не хотел работать, шалили духи дверей, духи ворот, духи-защитники от нечисти и даже духи отхожего места. Просители приносили нам угощения, шерсть, посуду, а у кого совсем не было ничего, тот притаскивал хотя бы вязанку хвороста или горсточку зерна. И я видела, что маме такое отношение очень нравилось. Она заважничала, стала укладывать волосы по-другому, делая прическу выше и сложнее, чем полагалось, принимала подношения спокойно и с достоинством.


А я бегала по чужим дворам и разговаривала с духами, выясняя, что им хотелось бы получить. На удивление, староста не вмешивался, словно бы на его привилегии и не покушалась какая-то девчонка.


Слухи о духовидце прошли не только среди людей. Духи также прознали про человека, который может их слышать, и начали сами искать меня. Я уже почти не вздрагивала, когда во время еды на стол выпрыгивал какой-то мелкий дух и начинал жаловаться, как с ним неправильно обращаются. Я делала всё, чтобы его задобрить, даже если это был дух лужи или навозной кучи, иначе он не уходил. Я поджигала шерсть, отдавала свой хлеб, крошила глину, капала воду и подвязывала обрывки бумаги.


Но с каждым днем духов становилось всё больше и больше. Они прыгали вокруг меня десятками, кружили вокруг головы, дергали за подол и требовали-требовали-требовали. Я не успевала даже понять, что за дух со мной говорил, как его просьбу заглушали другие духи. Я не могла ни поесть спокойно, ни поспать, ни сходить в туалет. За шумом их голосов я не могла расслышать голоса моих родных, за их телами — разглядеть лицо мамы.


Наконец я просто свернулась клубочком, закрыла глаза и уши и заплакала. Голова болела от недосыпа и постоянных криков, и я уже не понимала, что со мной происходит. Я лишь хотела, чтобы они все ушли.


Не знаю, сколько я так просидела, час, сутки, неделю, но в какой-то момент я заметила, что вокруг становится всё тише и тише, и вдруг через этот гул пробился голос мамы:


- Линг-эр! Линг-эр! Ты меня слышишь? Линг-эр?


Я убрала руки от ушей, открыла глаза и увидела, как духи понемногу расползаются в стороны. Потом увидела маму и сказала:


- Мама? Мама!


Мама расплакалась и обняла меня крепко-крепко:


- Линг-эр, я уже думала, что ты никогда не услышишь меня. Прости, дочка. Я не должна была просить поговорить с духами.


- А что случилось?


- Когда ты перестала отвечать нам и лишь кричала: «Замолчите! Замолчите!», я побежала к старосте, чтобы он подсказал, что делать. Но он лишь пожал плечами. Вроде как духи разозлились на твою непочтительность и хотят замучить тебя до смерти. Тогда я пошла к Шеньян-бабе. Раз в деревне уже была духовидица, может, она смогла справиться с этой напастью? Шеньян-баба посоветовала сделать амулет, который бы сделал тебя невидимой для духов. Мы два дня собирали все необходимое. Видишь мешочек у себя на шее? Никогда не снимай его, и духи тебя не тронут.


От тишины звенело в ушах, и меня неумолимо клонило в сон, но я все же спросила:


- А что там?


- Много всего. Косточка беременной жабы, слюна ласточки, веточка самого старого дерева…

Дальше я уже не услышала, так и уснула, сидя на месте.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

Раньше я думала, что день очень короткий, и часто просила солнышко катиться по небу не так быстро. Только проснешься, приготовишь завтрак, выйдешь в поле, а оно успело склониться к закату, и уже не успеваешь соткать столько, сколько надо.


Теперь я узнала, что тот же самый день может тянуться долго-долго, словно застоявшийся мед.


Мама увешала наш дом травами, отпугивающими духов, постоянно спрашивала, не забыла ли я где свой мешочек, и не разрешала мне работать. Словно я была дочерью императора. Кажется, она опасалась, что я притяну злых духов и все испорчу.


Но без дела было сидеть очень трудно. Руки сами собой тянулись отскрести посуду, почистить кан или поработать за прялкой. А ведь совсем недавно я мечтала, чтобы мама поменьше меня загружала, и я могла бы побегать с подружками, половить сверчков.


Дома сидеть было тяжело, и я начала выходить за деревню, на луга, смотрела там на букашек, слушала шелест травы на ветру и придумывала, на что похожи облака. Чаще всего облака походили на рисовую кашу, неровно уложенную в чашку.


Однажды ко мне подошел староста, сел рядом и, не глядя на меня, сказал:


- Когда я был маленьким, то тоже увидел духа. Он выглядел как красный червяк с крысиными лапами и головой утки. Но я никому об этом не рассказал, никогда не пытался говорить с духами и через какое-то время разучился их видеть. Мне думается, что все люди изначально духовидцы, но только некоторые из них оказываются настолько глупы, чтобы общаться с духами.


Впрочем, такие, как ты, тоже полезны. Вы показываете людям на своем примере, что духи — не забава, не друзья. Духи и поклонение им - просто традиции, которые нужно соблюдать. С духами не нужно разговаривать, для этого есть умные люди в городах и столицах. Для этого есть черепашьи панцири и письмо. Для этого есть специальные ритуалы. И кто мы такие, чтобы решать, как нужно поклоняться духам? Подумай, девочка.


И он ушел.


Тогда я отправилась к Шеньян-бабе, чтобы узнать про жизнь прошлой духовидицы.


- Да-да, была такая. Как же ее звали? - задумалась старушка. - Мин-баба? Линь-баба? Не вспомню сейчас. Я тогда малая совсем была, меньше тебя. Мы любили прибегать к ней по вечерам и слушать про разных духов. Она говорила, как выглядит дух реки и духи холмов, дух риса, дух ворот и многие другие, а мы слушали и смеялись.


- Почему ты не предупредила, что с ними опасно разговаривать? Почему сразу не сказала про мешочек? - я стояла перед ней, едва сдерживая слезы. Ведь только из-за Шеньян-бабы мама поверила, что я вижу духов, и заставила меня вызвать духа колодца.


- Линг-эр, я уже старая стала, не все помню. Как услышала от твоей матери, что ты криком кричишь и голосов родных не слышишь, так и вспомнила, что та духовидица (как же все-таки ее звали?) носила всегда мешочек и часто говорила, что в нем лежит.


- А что она умела? Что делала?


- Да ничего не делала. Замуж она уже не вышла, кто ж ее такую возьмет. Так и жила, а родные да и вся деревня ее подкармливали. Вроде бы у нее был маленький огородик, но в поле она не ходила, прясть не пряла. Помню только, как она вечерами рассказывала малышам свои сказки.


- Значит, она никогда не разговаривала с духами?


- Не помню такого. Она и на ритуалы не ходила. Так и сидела целыми днями возле дома, как сыч.


Я поблагодарила Шеньян-бабу, ушла обратно на луга, легла на траву и задумалась.


Меня ведь тоже никто замуж не возьмет. Я же порченая. Скоро мои сестры вырастут, заведут семьи, разъедутся, кто куда. Братья приведут жен, народят деток. Сначала мама с папой будут заботиться обо мне, а когда они умрут, родные меня, конечно, не бросят. Будут кормить тем, что останется, передавать друг другу каждый месяц, чтобы было не так тяжело кормить нахлебницу. Жены братьев будут шипеть, мол, взрослая женщина, а такая бесполезная. В старости, если доживу, буду рассказывать сказки деткам, и они будут надо мной смеяться.


Я так жить не собиралась.


Раз я стала порченой из-за духов, так пусть духи все и исправят. А кто из духов самый умный, но при этом не такой сильный и страшный, как дух реки или неба? Конечно, Туди-шень, дух местной долины.


Говорят, что раньше Туди-шень был человеком, чиновником, который очень заботился о нашей долине. Благодаря ему были выкопаны каналы, по которым бежит вода, дающая жизнь нашим полям, благодаря нему появились дороги, чтобы было легче возить товар в город, он научил первых старост, как читать, писать и выполнять ритуалы. Но и после смерти его дух не покинул эти земли и продолжает следить за работой новых чиновников. И те иногда советуются с Туди-шенем или просят его замолвить за нас словечко перед духами дождей и снегов.


Такой умный и благородный дух обязательно подскажет, как мне быть.


Святилище Туди-Шеня находилось между нашей и соседней деревней, и туда надо было идти почти весь день, поэтому на следующий день я встала раньше всех, тихонько положила в корзинку рисовые шарики, взяла накидку и ушла.


Идти было несложно, погода была хорошая, ясная, а чтобы я не вспотела, дул легкий приятный ветерок. По дороге я замечала разных незнакомых духов. Некоторые из них порхали в воздухе, полупрозрачные, у некоторых были крылья, у других плавники, и они плавали, словно рыбы. А один раз я заметила высоко в небе гигантского голубого дракона с усами, простирающимися на полнеба. Интересно, чей это дух?


Лишь когда солнце порозовело и спустилось почти до самой земли, я пришла к святилищу. Это было высокое круглое здание с красными стенами и красной крышей, на дверях которого были изображены две цапли, самые красивые птицы в нашем регионе.


Я не стала заходить внутрь, а то вдруг Туди-шень рассердится, осторожно сняла мешочек, положила его на корзину, чтобы я смогла его нащупать, поклонилась святилищу и тихонько позвала:


- Уважаемый Чень Вужоу, Туди-шень! Линг из семьи Жень пришла смиренно просить совета и помощи, так как весть о мудрости великого Чень Вужоу распростерлась до краев земли.


Затем я немного подождала, снова поклонилась и снова повторила те же слова. После третьего раза на двери святилища пошевелилась одна из цапель и сказала человеческим голосом:


- Что за невежда пришла просить совета великого Чень Вужоу? А где благовония? Где кровь молодого бычка? Где лепестки желтой орхидеи? Что за непочтительность? Неуважение!  Грубость! В былые времена тебе должны были бы отрезать язык, которым ты посмел испачкать имя Чень Вужоу!


Я не на шутку перепугалась, те духи, с которыми я общалась раньше, вели себя проще и дружелюбнее. Может, я слишком возгордилась и выбрала слишком могущественного духа? Если мне отрежут язык, я стану совсем бесполезной!


Попятившись, я начала нащупывать ногой корзинку, чтобы надеть мешочек обратно, как вдруг из святилища послышался добрый мужской голос:


- Ну-ну, страж, угомонись. Это всего лишь ребенок. Откуда ему знать про правила обращения ко мне? Заходи внутрь, не бойся.


Я засомневалась, стоит ли заходить, ведь там я не смогу быстро схватить мешочек и закрыться от духа, но тут цапля дернула головой и резко сказала:


- Чего стоишь? Сам Чень Вужоу пригласил тебя войти. Не заставляй его ждать.


Я по привычке поклонилась и послушно вошла внутрь святилища.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

___________________________________________________________________________________

Слова автора:

1. Это совсем не Донор, не тот мир, не тот сеттинг. Это более глубокое погружение в старый Китай. Понравится не всем, это точно.


2. Произведение ... конечно же, вы знаете, недописано. Это мои зарисовки на тему во время двухнедельного марафона.


3. Постепенно я все больше и больше узнаю о Китае, его обычаях, военной тактике, законах и прочем, в том числе туда попала и мифология Китая, которая очень увлекательная, но совершенно не подходит миру Донора. Поэтому появилась вот эта история.


Выложу все быстро и большими кусками. Крошечные части отделены друг от друга картинками, и часто будет меняться рассказчик.


4. Академии здесь не будет (эксклюзивный договор с АТ). Я выложила пролог именно в виде анонса, напоминания и сообщения, что Донор жил, жив и будет жить))))


5. Рекламы в этом сеттинге не будет.

Показать полностью 3
400

Идеальный донор. Академия. И немного о себе

Пролог


С лица Пэн Вея крупными каплями стекал пот. И хотя патруль ехал через лес, летняя полуденная жара угнетала даже в тени деревьев. Ему казалось, что на открытом воздухе было бы легче, ведь там порой всё же пробегает свежий ветерок и нет такой сырости, сдавливающей грудь.


Да еще и эти доспехи! Под ними всё давно пропиталось влагой и ужасно чесалось. Пару раз парень забывался и пытался поскрести особенно зудящее место, но снова и снова натыкался на раскаленное железо. А ведь до стоянки ехать еще пять-шесть часов.


У Вея была возможность уйти из авангарда, но в основной части командир также не разрешал снимать доспехи, хотя с разбойниками тут уже давно не сталкивались. Из-за излишней дотошности и строгости многие недолюбливали командира, особенно молодые воины, но зато в его отряде и смертей почти не случалось.


Патрульный снова вытер лицо тряпкой, но та уже не впитывала влагу, а больше размазывала ее по лицу.Еще пять дней. Всего пять дней, и они приедут в Киньян, а там долгожданный отдых: никакого железа, никаких лупоглазов, только легкое сливовое вино, тенистые веранды да красивые девушки с солнечными зонтиками.


И почему, во имя Пропасти, Пэн Вей в свое время выбрал доспехи? Сейчас бы ехал в легкой рубахе, только лук да стрелы за плечами, и горя бы не знал, но отец твердо решил передать свой старый доспех одному из сыновей. Старший брат Вея ушел в армию и уже многого добился, стал командовать ляном (лян — двадцать пять человек), но ему доспехи оказались ни к чему. Вей же пошел в стражники, а когда по глупости проболтался, что в его семье есть доспехи с защитным массивом, то его сразу же перевели в дальний патруль.


Это был его шестой выезд, так что он больше не мог считаться новичком, но порой допускал глупые ошибки.


Вей потряс фляжку и обнаружил, что вода плещется на самом дне. Дно Пропасти, всё одно к одному!


Лупоглаз остановился по команде всадника.


— Командир говорил что-нибудь насчет другой дороги? — спросил Вей у напарника, тот считался в их паре главным.


— Нет, — бросил Хи и мотнул головой, мол, езжай дальше.


Вей сплюнул и ударил лупоглаза в бока. Хи скорее умрет, чем скажет лишнее слово. А еще он никогда не потел. За всё время знакомства его сухое желтоватое лицо с множеством мелких черточек-морщинок ни разу не поменяло своего выражения.


Сначала Вею показалось, что поперек дороги выстроили стену, но когда он подъехал ближе, понял, что это свалилось огромное дерево и перегородило путь. Ствол его был толщиной не меньше шести метров. «Это какого же размера само дерево? — подумал Вей. — Его же объезжать два часа, не меньше! Значит, и на стоянку мы приедем позже, а у меня вода заканчивается».


Затем стражник присмотрелся и заметил, что на стволе торчит странный нарост, чья поверхность отливает на солнце золотом. Хи вдруг схватил сигнальный амулет. Вей удивился: с чего бы его прежде невозмутимый напарник разволновался так, что позвал на помощь? А потом еще раз глянул на нарост и сам потянулся за мечом.


Через пару минут примчался командир, посмотрел на дерево и резко побледнел:


— Да провалиться мне на самое Дно Пропасти, это же лиса! Сколько у нее хвостов? Кто-нибудь видит?


Но издалека сложно было что-то разобрать, и тогда командир сказал Вею:


— Подберись к ней поближе, только не в упор, а как-нибудь со стороны, и посчитай хвосты. Пошел!


Парень судорожно сглотнул, но ослушаться приказа не посмел, повел осторожно лупоглаза вперед, придерживаясь края дороги. Лиса сидела прямо, спрятав хвост или хвосты за туловищем.


Когда до дерева оставалось около двадцати метров, патрульный начал отводить лупоглаза всё больше в сторону, но так, чтобы не выпускать лису из вида. Он не хотел подходить чересчур близко, так как всё равно не смог бы разглядеть хвосты, слишком уж высоко сидела лиса.


Стражник приподнялся в седле, но увидел лишь толстый, не меньше самой лисы, отросток, который животное держало строго сзади. А потом лиса вдруг скосила глаза, отчего по спине Вейя пробежал холодок, и медленно, словно лепестки утреннего цветка, начала разворачивать хвосты.


Один, два, три…


Пэн Вей пробормотал:


— Да смилостивятся над нами Небеса!


Перед глазами потрясенных патрульных предстала легендарная семихвостая лиса, предвестник ужасающих бедствий.


_______________________________________________________________________________________

Вот так неожиданно для меня самой я приступила к четвертой книге по циклу Идеальный Донор. Казалось бы, еще недавно я писала и выкладывала Караван на Пикабу в режиме "напечатала, выложила, исправила опечатки, огребла комментарии".


Где-то затерялись вдали люди, которые посылали меня на литературные сайты, чтобы там я смогла осознать, что я никакой не писатель, а графоман среднего пошиба. Даже немного жаль их разочаровывать... Сегодня я нахожусь на 151 месте среди топ-писателей. Среди них всего 5 женщин или скорее пять женщин, которые отважились выкладывать свои книги под женским именем.


Я по-прежнему захожу каждый день на Пикабу, читаю посты, порой грущу по прежним временам. Видела призыв на рассказы-триллеры от @dzubeikibagami, где даются странные правила. Извини, не люблю триллеры и ужастики))), но читаю твои переводы с удовольствием


Да и вообще с рассказами сейчас туговато, так как много времени уходит на книгу. Писательство для меня до сих пор не свободный поток мыслей, а реальный труд, который порой приносит несравнимый кайф, а порой выматывает жилы.


Если честно, мне хотелось бы выкладывать сюда уже не Донора, но свои зарисовки, наброски и рассказики (удачные или нет), но я трушу. Даже этот пост я пишу после подталкиваний пикабушных читателей, которые сейчас поддерживают меня на АТ.


Так, что-то я разнюнилась.


В общем, ребят, Донор продолжает жить. Академию можно почитать вот тут - https://author.today/work/84897 (первые семь глав доступны всем)


Возможно, после этого поста я все же начну что-нибудь выкладывать сюда.


А еще благодаря Полли  у меня появились шикарные обложки для первых трех томов. Обложка для первого тома сильно напоминает мой последний приезд в Москву, когда мы с ребятами решили встретиться в парке Горького, и там полил сильнейший дождь с градом, стоило нам только ступить на территорию парка. Мы стояли под мостом, ждали, пока он закончится. Били молнии, вода заливалась в кроссовки...

Идеальный донор. Академия. И немного о себе Relvej, Идеальный донор, Длиннопост, Авторский рассказ
Идеальный донор. Академия. И немного о себе Relvej, Идеальный донор, Длиннопост, Авторский рассказ
Идеальный донор. Академия. И немного о себе Relvej, Идеальный донор, Длиннопост, Авторский рассказ
Показать полностью 3
29

Когда воют волки

Ржавые стенки дрожали вместе с Шегги. Перестуку его зубов эхом вторило дребезжание челюстей Скуби. Глубоко вдохнув, он решился. Продравшись сквозь смолянистый воздух, парень приподнял голову. Едва-едва. Лишь чтобы немного выглянуть за край бочонка, в котором они спрятались.

Велма ползала на четвереньках по бетонному полу прямо перед их ненадёжным убежищем. К ничего вокруг незамечающей девушке приближался Торквемада. Его шаги скрывала длинная ряса и казалось, что полупрозрачная фигура просто скользила над полом. Хотя, возможно, так оно и было. Призрак все-таки. Через проплешины обугленных одеяний инквизитора виднелась обожжённая плоть – чёрную корку смертельных ожогов взрезали трещины. Они сочились багровым светом. Будто его тело было вратами в Преисподнюю. Хотя, возможно, так оно и было. Массовый убийца все-таки.

Торквемада приближался. Лохматые ленты огня обвивали его предплечья. Стекали в ладони. Свивались пылающими ежами. Но на пути призрака оказалась Дафна.

– Грешница!

Комета сорвалась с пальцев инквизитора. Пронеслась над плечом девушки и врезалась в стену рядом с головой Шегги. Шипастая лапа ужаса тут же вжала того обратно вглубь бочонка под испуганный вопль Скуби.

Дафна двигалась столь скупо. Будто и не пыталась уворачиваться. Но раз за разом фейерверки, щедро рассыпаемые Торквемадой, пролетали мимо. Вспышки жара – лишь указания. Не угроза. На лице девушки застыло равнодушие. В противовес ножи в ее руках мелькали с невероятной скоростью.

Шаг, шаг, выпад. Шаг, шаг, выпад. Изящная красавица вышагивала перед разъярённым призраком, как на подиуме. То и дело замирала в разных позах, стремительно разя противника. Шаг, выпад, уворот. Шаг, шаг, выпад, выпад. Уворот, шаг назад. Клинки и следа не оставляли на Торквемаде, но боль от серебра удерживала того на расстоянии.

– Грешница!!!

Вопль заглушил даже рев пламенного савана, что окружил призрака и заставил Дафну отскочить назад.

– Да как ты смеешь, грешница?! – вновь закричал Торквемада, когда огненная кисея спала. Мёртвый инквизитор наставил свой обвиняющий перст на рыжую девушку: – Я вижу все твои грехи! Я вижу их! Головы! Десятки голов в твоем подвале! Отрезанные и высушенные! Ты будешь гореть в аду за то, что совершила!

– Да-да, я в курсе, – Дафна отряхнула от копоти облегающую фиолетовую кофту. – Мы как раз зарабатываем себе на индульгенцию.

– И я туда тебя отправ… Мы? – Торквемада недоуменно склонил голову к плечу.

– Велма – ведьма, – Дафна указала большим пальцем себе за спину.

– Не ведьма, а доктор оккультных наук, – поправила ее пухлая брюнетка, поднимаясь с колен и поправляя красную юбку. Она как раз закончила чертить пентаграмму: –בכוח האור, בכוחו של הרעש - אני מעלה בכם קסמים! עצורואל תזוז!

Щелчок пальцев. И скорее с шелестом, чем со звоном из центра построения вырвались цепи, сотканные из света и шума. Они оплели призрака – одна предусмотрительно заткнула рот болтливому мертвецу – и втянули в центр печати.

– Фредерик, твой выход! – окликнула священника Велма.

Юноша в белой рубашке и отвратительно-оранжевом аскотском галстуке вышел из теней, что чернильной кляксой скопились за углом. В руках он держал библию. Быстрым шагом Фред подошел к границе пентаграммы.

– А Шегги?..

– В бочонке, – ткнула наманикюренным пальчиком в шатающееся убежище Дафна. – Скуби с ним.

– Хорошо, мне спокойней, когда эта парочка боится… – облегченно выдохнул Фред. После чего раскрыл Писание и затянул молитву изгнания: – Exorcizamus te, omnis immundus spiritus…

– Итак, мистер Барбэра, вы хорошо помните, что именно вам нужно сказать? – уточнил Фред у лысоватого мужчины с острым носом, одетого в обугленную рясу.

Тот уверено закивал. Будучи осуждённым преступником, он только рад был публично взять на себя вину непонятно в чем и наговорить всякой белиберды на камеру, лишь бы скостить себе срок.

Фред похлопал мужчину по плечу и открыл дверь. В помещение тут же с гулом влетел рой вспышек и щелчков фотокамер. Приветственно махая рукой, священник вывел мистера Барберу на улицу. Остальная часть «Корпорации Тайн» осталась внутри старого склада, откуда они и изгнали недавно призрака.

– Из Ватикана больше не поступало приказаний? – уточнила Дафна закуривая.

Шегги посмотрел на жуткий багровый глаз, зажёгшийся на кончике сигареты. Он разгорелся ярче, когда девушка затянулась. Потух… Разгорелся… Потух… Будто пульсирующее огненное сердце. Шегги представил, как оно срывается вниз. Падает на его зелёную футболку. Как пламя разгорается и охватывает его полностью… И передвинулся поближе к Велме.

– Нет, – поправила очки девушка. – Этот был последним в их списке.

– … Он использовал прожекторы и пиротехнику, чтобы создать иллюзию призрака инквизитора, – донёсся с улицы голос дающего интервью Фреда. – Таким образом он хотел сбить цену на недвижимость.

– И у меня бы всё получилось, если бы не эти назойливые детишки!

– И почему он всегда заставляет их говорить эту дурацкую фразу? – вздохнула Велма.

– Он католик с паршивым чувством юмора. Чего ещё ты от него ждёшь? – пожала плечами Дафна. – Ладно, пошли. Подождём его в кафе…

Трава, земля, весь лес – стелился под Его лапами. Шелест крыльев, перестук коготков, мелькающие мимо деревья, кусты, ароматы – Он слышал, Он видел, Он чувствовал всё вокруг. Ничто не могло укрыться от Него. И ничто не могло остановить. Проще реку повернуть вспять.

Запах. Вкусный, яркий, сочный. Манящий. Он резко свернул – взметнулась вверх листва. Перепрыгнул овраг. Такой мелкий… Почему этот олень не может выбраться? Рогатому повезло. Его ждала другая добыча, а этот пусть пока живет. Все равно весь лес – Его угодья.

Впереди свечение. Мягкое и голубое. Сквозь него виднеется пещера, какие делают люди. Посреди неё стоял человек. Лысый… слишком лысый даже для двуногого. На нём был балахон – всплыло в голове слово – грубый, коричневый. А вот и Его жертва...

В руках добыча сжимала окровавленный кинжал, от которого и исходил тот приятный запах. Прыжок. Жертва пытается что-то сказать. Взмах когтей. И стены подвала заливает кровь. За спиной гаснет сияние…

Дафна задумчиво смотрела на Шегги и Скуби, приканчивавших на пару уже десятый тройной сэндвич, прерываясь лишь на опустошение очередного шейка. На столе выстроились уже целый легион пустых бокалов и настоящий монумент из вылизанных начисто тарелок. Хорошо, что Ватикан полностью оплачивал излишества своего спецотряда. Чревоугодие, конечно, грех, но явно меньший из тех, что были на счету «Корпорации Тайн».

– Говорят, если съешь сердце дракона – обретешь его силу, – медленно проговорила девушка, ковыряя вилкой свой салат. – Интересно, если съем сердце Шегги – я смогу так же жрать и не толстеть?

– Не думаю, – Велма отпила своего молочного коктейля и продолжила: – Хотя попробовать можно. От него всё равно не убудет, да Шегги?

– Не рекомендую, – еле выговорил тот, пережевывая сэндвич. – Не толстеть это, конечно, здорово. Но вот вечный голод – жуть.

«Не думай о том, как подавишься и задохнешься, – параллельно с этим твердил он себе. – Не думай о том, как подавишься и задохнешься…»

– Жу-уть, – подтвердил его слова Скуби.

– О, а вот и Фредди. Эй, Фредди! Мы тут! – помахала Дафна.

Священник только что вошел и сейчас оглядывался в поисках их компании. Заметив приветственный жест, он направился к их столику. Прямо и целеустремлённо. Лишь на миг задержался – попросил у официантки воды.

– Фух, битый час болтал без умолку, – уже через минуту вытирал губы Фред. – Горло – что Сахара. Ладно, закругляйтесь тут. Ватикан новое задание прислал. Тут недалеко, так что поедем на фургоне.

Стены давили. Душили. Будто стальной удав, что медленно, с каждым часом по чу-чуть, все сильнее сжимает свои дробящие объятия. Шегги казалось, будто он попал под оползень. Он почти слышал треск собственных костей. Воздух стремительно иссякал. И оставалось лишь гадать, что случится раньше: он задохнется или все же будет раздавлен?

– Долго еще?! – не выдержал он.

– Парни, мы всего полчаса едем! – откликнулся Фред с водительского сиденья. – Еще час остался. Потерпите!

– А можно нам хотя бы «Скуби-печенье»?

– Извините ребята, но вы пока не заслужили, – покачала головой Велма.

Кровь расплавленным металлом стекала по подбородку. Аромат же её плескался в комнате, как вода в озере. Когти и зубы сводил зуд – он не насытился. Его нельзя было насытить. Ему всегда нужно было больше. Больше смерти.

По ушам ударило эхо чудовищно громких хлопков, что раздались позади него. Что-то вгрызлось в спину. Пули. Знак того, где находятся Его следующие жертвы.

Разворот. Трое мужчин в синей одежде стоят у входа в помещение. В руках они сжимали странные металлические коряги. Пистолеты. Эти люди уже были мертвы. Нужно было лишь донести это до них.

Прыжок. Удар лапой – первый отлетает сломанной веткой. Взмах когтей – второй падает с разорванным горлом. Разворот – голова третьего, вжатая в стену, брызжет раздавленной ягодой. Судьба настигла их даже быстрее, чем зажили раны на Его спине.

Больше. Ему нужно больше смерти! Он настороженно замер. Принюхался. Одним махом пересек комнату и выпрыгнул в окно. Осколки стекла рассекли кожу, но плоть сомкнулась обратно прежде, чем Его лапы коснулись асфальта.

Он приземлился прямо перед альяпистым фургоном, рядом с которым стояли напряженные люди. А из самого фургона доносился странный запах. Пугающе знакомый и в тоже время знакомо пугающий. Он недоумённо рыкнул… Стремительно развернулся и бросился прочь… Стена, крыша, вторая и дальше – дальше в сторону леса.

– Ве-елма, – донесся из машины дребезжащий голос Шегги. – Можно нам «Скуби-печенья»? Пожалуйста, нам страшно!

– Очень-очень стр-рашно! – тут же поддакнул Скуби-ду.

– Пока что в этом нет нужды… – ответила девушка, поправив очки.

Она внимательно и задумчиво смотрела на карниз, за которым только что скрылся монстр, из-за которого их, очевидно, сюда и позвали.

– Хм… Хм-м… Хм-хм-хм…

Велма внимательно осматривала, ощупывала, кажется, даже обнюхивала и разве что не облизывала арку письмён, нанесенных на стену кровью. Именно тут впервые обнаружили следы того монстра.

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Фред.

– Это определённо енохианское построение многомировой интерпретации Эверетта, якорем гильбертового пространства которого через квантовую запутанность служило число Макондо теургиста. Построение было ориентированно на веве виш-хаурва, но привязка Ба сорвалась прежде, чем был завершен обряд шикигами.

– Так я и думал, – кивнул Фред.

– Да, я тоже предполагала нечто подобное, – задумчиво покрутила прядь волос Дафна. – Но, по-моему, Шегги и Скуби не совсем тебя поняли. Не могла бы ты вкратце объяснить им чуть более простыми формулировками?

– Да ладно, всё же просто, – ответил Шегги. – Колдун Эверетт создал мост между этим местом и Р’льехом, чтобы вытащить сюда глубинных монстров.

– Все пр-росто, – подтвердил Скуби.

– Ух ты, ребята! Вы и вправду всё верно поняли! – восхитилась Дафна.

– Так держать, – хлопнул парня по плечу Фред. – Ты растёшь прямо на глазах!

– Э-э-э… Вообще-то всё не так… – растерянно протянула Велма. – Тот лысый жмурик в балахоне пытался призвать себе на службу собаковидное чудовище из другого времени, но монстр убил этого оккультиста раньше, чем тот успел привязать его к себе.

– Ага, понятно. Пойду готовить винтовку с транквилизатором… – священник направился на выход.

– Не поможет, – просто заметил Шегги. – Любой транквилизатор против него будет бессилен. Сработает разве что «токсин страха», но его у нас нет.

– О чём ты? – повернулся к нему Фред.

И он, и Дафна с Велмой – все внимательно смотрели на необычайно собранного и серьезного юношу. Тот лишь пожал плечами:

– Раз этот монстр из другого времени, то всё становится ясно. Скуб узнал запах, – он широко раздул ноздри, втягивая воздух, и Шегги… Скуби подтвердил: – Да, опр-ределенно узнал.

Парень тряхнул лохматой башкой и продолжил:

– Это я из прошлого. До того, как у меня появился Скуби-Ду. До того, как вы нашли меня. Дикий и необузданный. Жаждущий лишь убивать.

– Тогда у нас большие проблемы… – устало вздохнул Фред.

– Подождите, – вмешалась Дафна. – Раз это Шегги из прошлого, то если мы ему навредим – наш Шегги…

– Нет-нет, – замотала головой Велма. – Грубо говоря, он не совсем из прошлого. Он из параллельной реальности, где время течет медленнее, чем у нас. Проще говоря: чтобы мы с ним не сотворили, на наших парнях это никак не отразится.

– Уже хорошо.

– Ну что, Фреддерик, каков план?

– Эй Шегги, – окликнул парня священник, когда они уже направлялись к фургону.

– Да?

– Вы как? Готовы?

– Не-а, – помотал головой тот. – Вообще ни разу не готовы.

– Ну, боюсь выбора у вас всё равно нет. Мы, конечно, сначала попробуем справится сами, но, если это действительно ты… Сам понимаешь. Без вас шансов у нас маловато.

Шегги лишь послушно кивнул.

Ш-шорх… Пронеслась волна по некогда пышным, но теперь обзаведшимся залысинами кронам. Ш-шрох… Гонимая ветром рябь на цыпочках пробежала по опавшей листве.

В это время года лес напоминает песочные часы. Бесчисленные золотые и багряные песчинки ме-едленно просачиваются вниз. Отсчитывают последние мгновения утекающих тепла и жизни… Взамен обнажая сюрреалистичные скелеты, которые раньше скрывали, подобно качественному макияжу.

Сейчас эти деревья, словно больные витилиго, костяной короной окружали небольшую поляну. За одним из особо толстых стволов притаилась Дафна. Она в очередной раз обвела взглядом рванную изгородь деревьев. Где-то за ними притаились и Велма с Фредди. А ещё дальше, в глубине безмолвной ненасытной чащи – был Он. Девушка сомневалась, что монстр умудрится не заметить их. В своих-то владениях. Оставалось лишь надеется, что приманка заинтересует его больше.

Дафна слегка настороженно скосила взгляд на бормочущего Шегги, забившегося в щель меж двух здоровенных валунов на самой границе круга. Его лицо походило на колышущуюся вуаль – постоянно менялось. Слегка. Еле заметно. То обеспокоенные морщины взрежут лоб, то натянется кожа на скулах, то обнажатся в оскале зубы, то подожмутся губы.

«Со Скуби общается…» – почти отстранённо констатировала девушка.

За столько лет она привыкла к звериному началу Шегги. И даже обычно воспринимала его как реально человека… пса… как реальное разумное существо. Но в такие моменты по ее плечам маршировали мурашки. Да, до сих пор. От одного взгляда на этот хоровод сменяющих друг друга личностей становилось неуютно… Это напоминало с какими психами ей приходится работать.

Дафна перевела взгляд на приманку. Горка «Скуби-печенья» высилась посреди преющей листвы. По коже девушки пробежал озноб. Она покрепче сжала рукояти кинжалов. Их серебряные лезвия маслянисто поблескивали ядом аконита. Это должно было ослабить Зверя и замедлить его исцеление…

Смазанная тень выпорхнула из-за деревьев. Замерла возле лакомства. Смутные очертания сменились гротескной внешностью. Вытянутое, тощее человеческое тело, покрытое короткой бурой шерстью. Непропорционально длинные руки, оканчивающиеся чудовищными обсидиановыми когтями. Повисший парализованной змеей хвост. И голова немецкого дога на тонкой шее.

Щелчок пальцев. И с тихим стремительным шелестом из-под листвы вырвались сотканные из света и шума цепи. Дафна бросилась к скованному чудовищу. Шаг, шаг, выпад. Выпад, выпад, выпа… ШВАРХ. Оковы разлетелись бессильным криком. Монстр перехватил ее руку. И девушка уже приготовилась услышать треск своих костей…

БАМ – выстрел дробовика отбросил руку Зверя. БАМ-БАМ – тут же последовал серебряный дуплет в грудь, заставивший чудище отступить. Дафна отскочила назад и благодарно кивнула Фреду, уже готовившемуся выстрелить в четвёртый раз…

Монстр мгновенно оказался перед священником. Тот прикрылся помповиком. Удар! Оружие разлетелось на части, а Фреда отшвырнуло в сторону. Зверь повернулся к рыжей.

–בכוח האור, בכוחו של הרעש - אני מעלה בכם קסמים! עצורואל תזוז! , – вышла из-за деревьев Велма.

Шесть багровых молний сорвались с ее пальцев. На мгновение они обездвижили чудище. Дафна метнула кинжалы. Монстр взвыл, ухватившись за рукояти клинков, что выросли на месте его глаз. А девушка уже достала следующую пару ножей.

– Шегги! – Велма шепотом окликнула забившегося в убежище парня. – Держи!

Ведьма протянула ему «Скуби-печенье». Кивнув, Шегги схватил и одним махом проглотил «лакомство». Хрустнула оболочка. Горькая начинка залила рот. И тут же впиталась в изголодавшийся организм. Нейтрализатор понесся по венам, блокируя «токсин страха», что кипел в крови Шегги.

Судорга прошила тощее тело. Бурая щетина прочнее стали покрыла его с ног до головы. Выпали зубы и ногти. А на их месте выросли когти и клыки, способные рвать даже титан. Натянулась кожа, лопнула одежда под напором бугрящихся мышц, что были мощнее танка.

Зверя смело в сторону, когда Дафна уже успела распрощаться с жизнью.

«Любит же Вселенная меня обламывать…»

Девушка посмотрела на двух монстров, застывших друг напротив друга. Они были почти одинаковы. Только один – заметно крупнее и сильнее. А еще явно опытнее. Десятки схваток с ужасающими чудовищами оставили на его шкуре немало шрамов.

Две тени молча слились в едином вихре разрушения. То тут, то там на поляне в щепки разлетались деревья, а неразличимые туши пропахивали землю. Секунда. Другая. И более крупный монстр подмял под себя второго. Во все стороны полетели окровавленные куски плоти.

Перед Дафной приземлилась рука. Осыпалась шерсть. Выпали когти. И звериная лапа обернулась подростковым предплечьем. Мокрым ошметком рядом с Велмой упало сердце, которое будто усыхало с каждым судорожным ударом.

Вдруг на поляну рухнула тишина. Шегги откатился в сторону и десятком мучительных судорог вернул себе людское обличье. А Зверь хоть и остался в своей прежней форме – лежал без сознания. Скорее даже в коме…

– Ты как?

От внезапного вопроса Шегги подпрыгнул выше головы Фреда, незаметно подошедшего.

– Прости, – поморщился священник. Когда нейтрализатор переставал действовать – «токсин страха» ощущался куда острее. – Не хотел.

– Я нормально… – облегченно выдохнул парень. – Просто думал о том, что ошибся насчет этого меня.

Фрэд посмотрел на Зверя, закованного в слои зачарованного серебра:

– В каком смысле?

– Он старше, чем я думал. И у него уже был Скуб. Но в том мире… Почему-то вы его там не нашли. Или нашли слишком поздно. Шегги и Скуби-Ду слились в нем в… Скрэппи-Ду? Он уже не сможет стать человеком…

– Понятно. Ну, думаю нам придется найти способ убить его…

– Не нужно! – вскинулся Шегги. – «Токсин страха» подействует на него. Не так, как на меня… Но он слишком полезен. Мы со Скуби сможем контролировать его. Мы… Мы задавим его авторитетом. Научим его вести себя более… по-человечески.

– Уверены, что вы сможете?

– Да… Да, мы увер-рены.

Пауза повисла между ними свинцовой цепью. Шегги попытался найти еще какие-то аргументы. Даже открыл было рот, но тут же понял, что они со Скубом никак не смогут переубедить Фреда.

– Ладно, – наконец-то кивнул священник. – Я поговорю с Ватиканом. А пока что нужно подготовить отмазку для прессы…

Показать полностью
27

Хроники замкнутого мира. Глава 1

Ссылка на пролог: Хроники замкнутого мира

В нашем мире и в наше время выжить не так-то просто. Только благодаря наличию старания и рвения можно чего-нибудь достичь. Если не развиваться и не стремиться получить больше, чем имеешь – будешь только топтаться на месте. А мне на месте оставаться нельзя – у меня стражник Тамастерла на хвосте. Надо же было умудриться – так неаккуратно влезть в чужой дом, просчитавшись в количестве прислуги. Если к двоим слугам я был готов и смог их усыпить дротиками со снотворным, то огромный орк для меня стал огромным же сюрпризом. Ну, зато он среагировал не сразу, и я успел немного пошариться по стратегически важным местам.
Ладно, хоть краденую лошадь подготовил заранее.
Меня зовут Бурсол, и я вор. У меня были хорошие родители, которые дали мне все необходимое, чтобы стать хорошим торговцем. Но мои мечты занимала воровская романтика, которую я нахватал из дурацких книжек про приключения. Будто это могло закончиться чем-то хорошим.
И теперь надо скакать, давай, лошадка! Если все получится – даже узнаю, как тебя зовут.
Вроде оторвался.
- Спасибо тебе, незнакомая лошадка, прости, что соврал, но мне еще понадобится твоя помощь.
Я слез с лошади, и ударив её по крупу – отправил её по ранее намеченному маршруту – вперед.
Стражника это должно отвлечь, а я, пожалуй, спрячусь в этих зарослях.
Пробираясь все глубже, я пытался понять, в какой части леса я нахожусь. Где-то тут должна быть священная роща дриал, а они свои святилища охраняют очень сильно. Попадешь патрулю без экскурсионного пропуска, особенно ночью, и только Создатель знает, что они с тобой сделают.
Я слишком устал. Ладно, будь что будет – надо отдохнуть, стражник Тамастерла вряд ли самостоятельно сможет прочесать весь лес, а мне надо немного набраться сил и выдвигаться… Вот только куда? В Тамастерл возвращаться смысла нет, понятное дело. Искать убежище в другом городе? А чем я буду заниматься? Вор я неплохой, но моих навыков не хватит, чтобы прокормить себя. Записаться в одну из преступных гильдий и обречь себя на вечное служение руководству? Нет уж – увольте. Можно попробовать оценить артефакт, который я успел утащить у Блайберов. Если он стоит достаточно дорого – я смогу его продать (хотя бы на черном рынке) и начать своё торговое дело. А вот торговую гильдию, кстати, посетить стоит. Там имя моего отца значится, а я вроде дальше Тамастерла не светился в нехороших поступках.
За составлением планов я уснул. Проснулся почему-то с сильной головной болью и обратил внимание, что мои руки связаны, а я в клетке. T’sher! Всё-таки нарушил границы рощи. Всё, прощайте планы, теперь моя жизнь полностью во власти Дриал. Странно, что ночь ещё не закончилась, или я продрых сутки?
Оглядевшись вокруг, я понял, что не единственный пленник. В соседней клетке сидела дриала. Ого, они и своих не жалуют? Стражников поблизости не видно, но они точно оставили тут какое-нибудь охранное заклинание.
- Эй! Эй, дроу! Очнулся уже? Что тебя заставило проникнуть в священную рощу? – эта пленная дриала обращалась явно ко мне
- Я просто бегаю по утрам, зарядкой занимаюсь, вот указателей не заметил – споткнулся, упал, очнулся в клетке.
- Ладно, не хочешь – не говори. Особо можешь не волноваться – тебя сильно бить не будут. Максимум – ноги отрежут, чтобы не забегал, куда не следует. Бегун. – с усмешкой произнесла дриала.
- Сама-то как умудрилась к своим попасть?
- Я тут по секретному заданию тайной канцелярии, проверяю условия содержания нарушителей границ святилищ – поведала мне дриала со смехом в глазах – меня Лития зовут, а тебя?
- Какая разница? Я предпочту умереть безымянным!
- Ой какой суровый. Ты лучше скажи - хочешь сбежать? Я могу помочь.
- С чего это «секретному агенту тайной канцелярии» помогать простому бегуну?
Дриала по имени Лития начала сердиться.
-Слушай, я, конечно, тоже пошутить люблю, но сейчас слишком много времени на это тратить попросту нельзя – ночь кончается – начальник стражи к нам выдвигается. Меня пока точно не убьют, но и выпускать не собираются. Если ты хочешь мне помочь – помоги, не хочешь – хоть не мешай.
И чего она вскипятилась? Я вроде поддерживал её легенду. Но, учитывая нерадужные перспективы – бежать надо. Все вопросы можно обсудить и попозже.
- Меня зовут Бурсол. Я совершил нехороший поступок и случайно оказался тут. Думаю, на подробности нет времени. Скажи, как ты хочешь сбежать отсюда?
- Смотря, что умеешь ты. У меня небольшие проблемы с использованием привычных методик – грустно улыбнувшись, Лития подняла руки в странных браслетах.
Странно, что ей разрешили оставить украшения, когда сажали сюда. Я непонимающе уставился на её руки, на что она только закатила глаза.
- О, Создатель, я забыла, что ты вряд ли знаком с редкими артефактами, прости. Эти браслеты глушат почти всю мою магическую силу и практически полностью глушат мою магическую подпитку. Я маг, который не может применять заклинания, на данный момент – вообще. Скажи, чем ты мне можешь помочь, и мы вместе придумаем план побега.
T’sherr! Я был уверен, что у неё уже есть план и от меня потребуется быть простым помощником.
- То есть, плана у тебя нет? Понятно – я начал выходить из себя. – Я обычный искатель приключений, и всё идет к тому, что я должен сидеть за решеткой, потому что у меня нет отмычек, которыми я бы обязательно воспользовался. Теперь мне еще предлагает сбежать непонятная пленница, которая, по какой-то неизвестной мне причине, сидит тут довольно давно в сознании и…
- Да не кричи ты! То, что они не выставили постоянную стражу, совсем не означает, что никто не услышат крики. Умеешь пользоваться отмычками? Грабишь разумных или ищешь старые тайники в пещерах?
- В каких пеще… Да за кого ты меня принимаешь? – злобно возмутился я.
- Не кипятись, я никому не скажу, в конце концов, воровские навыки были бы сейчас очень кстати. Если я дам тебе отмычку, ты сможешь вскрыть эти замки?
- А разве на них не стоит дополнительная защита?
Лития усмехнулась:
- Больше не стоит. Но мой запас магии исчерпан досуха, поэтому больше на магию пока не рассчитывай.
- Хорошо, не буду. И взламывать ничего не буду. Я еще не достиг такого уровня, чтобы замки открывать взглядом, а отмычек, как я уже сказал, нет.
На этих моих словах, Лития, словно заправский иллюзионист, достала из-за уха отмычку. Я не стал сдерживать удивления:
- Погоди, ты же сказала, что резерв магии пуст?
- У девочек всегда есть свои секреты – ответила она мне, не прекращая улыбаться.
- Хорошо, я вскрою замок, но куда нам идти дальше?
- Не переживай, я все тебе покажу.
Судя по всему, она не расценивает побег из, как я думал, очень защищенного места, как что-то опасное. Либо просто очень хорошо скрывает эмоции, что, впрочем, меня не заботит. А заботит меня возможность остаться с ногами. И кто его знает, насколько обозлятся стражники, когда узнают о побеге.

---------------------
Спасибо за прочтение. Очень надеюсь на обратную связь.
Отдельное спасибо людям, которые меня поддерживают и очень сильно помогают в совершенствовании текста

Показать полностью
70

Дракон и богатырь

Дракон и богатырь Сказка, Рассказ, Юмор, Фэнтези, Длиннопост, Авторский рассказ

Дракон поправил очки, снял и тщательно протёр тряпочкой, надел и посмотрел на гостя, стоящего у входа в пещеру. Русоволосый здоровяк в белой рубахе с причудливой вышивкой на вороте. Волосы на лбу перехвачены красной лентой, на поясе широкий пояс из шёлка, а на ногах замшевые сапоги с острыми и загнутыми носами. В левой руке огромная дубина из цельного ствола молодого дуба, корни срезаны в короткие шипы, для верности усиленные стальными наконечниками.


Неизвестный огляделся, по привычке приложив ладонь козырьком, хмыкнул и убрал руку. Дракон тайком сглотнул и прогудел, стараясь не повышать голос:


— Простите, а вы кто?


— А? Так это, богатырь древлянский, Микола. — В тон ответил здоровяк, поигрывая палицей.


— Эм... а что вы забыли, так далеко от дома?


— У нас новое руководство, вот, решили устроить обмен опытом для повышения квалификации. Вашенских значится к нам, а меня к вам. Так шо? Биться будем?


Дракон смерил взглядом ширину плеч и рельеф мускулов, отчётливо видимый сквозь ткань рубахи. Оценил размер и вес палицы, повторно сглотнул и мотнул головой.


— Нет, пожалуй, откажусь.


— А чего это? Как мне опыта набираться-то? А! Понял, ты меня цапнешь в спину, как только развернусь!


— Фу! Нет! Это мало того что нечестно, так ещё и мерзко!


Богатырь поскрёб затылок, поднял руку и понюхал подмышку. Нахмурился и прогудел:


— Эй! Я же помылся! Кто ж в бой грязный пойдёт?!


— Мытьё, это прекрасно! Сам люблю в речке поплескаться, да только человечина отвратна на вкус! Вот будь вы барашком или коровой, да поджаренной...


Дракон мечтательно сощурился, звучно причмокнул и облизнулся. Богатырь хмыкнул и кивнул.


— Да... от барашка я бы сейчас не отказался.


— А у меня как раз есть!


Дракон жестом фокусника указал в дальний конец пещеры, где на огромном столе покоится широченное серебряное блюдо с тушами баранов, размером с откормленных бычков. Ящер услужливо махнул крылом и тягучие ароматы жареного с приправами мяса ударили в богатыря. Тот шумно сглотнул, одёрнулся и спросил:


— Оно небось отравленное?


— Я что, дурак отраву жрякать?


— Хм, справедливо. Только где стулья?


— Я же дракон, какой мне стул-то.


Богатырь вздохнул и махнул рукой:


— Да и хег с ним, мы люди негордые и на полу сможем поесть.


— Нет-нет! Гость и на полу? Немыслимо! Я вас на стол посажу, в конце концов, он драконий.


— Один момент...


Богатырь сноровисто стянул сапоги, встал на чистый камень не выпуская палицу и сказал:


— Как-то невежливо будет обутому по столу.


***


Мясо барашков переростков оказалось нежнейшим, сдобренным пряными травами, разжигающими аппетит, как уголь пламя. К нему шли запечённые овощи да кувшин крепкого мёда.


Когда снаружи потемнело, а в пещеру начало задувать прохладный ночной сквозняк, богатырь крякнул и ослабил пояс. Шумно выдохнул, сел придерживая живот и глядя осоловело на груду костей. Дракон икнул и положил голову на столешницу, глядя на гостя с уважением. Не каждый человек сможет умять барашка с закусками и не лопнуть.


— Так это... как оно у вас тут проходит-то? — Протянул богатырь, осознавая, что последний кус был явно лишний. — Ну это... геройство.


— А всё просто, дракон, то есть я или какой другой, умыкает принцессу или просто красивую девку. Селит в пещере, а рыцарь выкупает её, ну или какое там было условие договора.


— Обожди... договора?


— Ну да, а как иначе? Иногда бабы сами просят их похитить. Знаешь, как это поднимает их авторитет? Насколько она красивая, что аж дракон себе забрал! Вот... бывает, что мы так влюблённых соединяем. Вот представь, парень любит девку, а её родители ненавидят его. Пиши пропало, только если убегать, а это последнее дело! Тогда я прячу девку у себя, а парень её забирает через недельку. Вуаля, теперь он герой и отказать ему нельзя. Родители только скрипят зубами!


— Ха! Занятно... и что, никто не догадывается?


— Немногие, но они помалкивают. Схема-то выгодная! Тем более, только заикнись и к тебе заявятся все окрестные рыцари, потолковать.


Дракон подмигнул и подвинул Миколе пузатый кувшин. Богатырь кивнул и сделал пару шумных глотков, эхом отдавшихся под сводами пещеры. Напиток оказался сладким и прохладным, чудесным образом убрал тяжесть в животе и растёкся, придавая отрыжке приятный аромат.


— Кстати, — сказал Микола, отставляя кувшин, — а зачем тебе золото?


Дракон хохотнул и указал на остатки трапезы, сказал, улыбаясь:


— А ты думаешь, эти барашки сами так вымахивают? Думаешь, я сам их готовлю? А мебель сам выстругал? Не друже, это всё стоит денег! Слушай, а какие схемы у вас?


Богатырь поскрёб затылок и протянул, глядя под ноги:


— Эк... как неловко получилось...


— Чего?


— Да нету у нас ничего такого... чудище ворует девку, а мы его по ноздри в землю. Вот и весь сказ.


— Э... а зачем ворует-то?


— Ну как зачем? Чтоб по хозяйству хлопотала, рубаху там починить, обед сварганить. Мало ли зачем баба нужна?


— Что, даже дракону?


— Горынычу, что ли? А... так у нас что не чудо-юдо, то человеком обернуться может. Грохнется грудью оземь, да встанет молодцем. Такие дела...


— Ох...


— Хорошо, если ваш рыцарь к Кощею попадёт, с тем договориться можно, хороший мужик. А вот если к Горынычу... ох не завидую, у того три головы и все злобные, как тёща!


Дракон покачал головой, достал из-под стола бочонок и поставил в центр стола. Богатырь принюхался и довольно заулыбался, ящер поставил два кубка из злата, наполнил и, протянув один гостю, сказал:


— Ну что ж, Микола за обмен опытом! Надеюсь, в следующий раз недоразумение не повторится!


Автор: Лит Блог

Показать полностью
29

Mr. Superintendent

- Паспарту! - старший эльф уже в десятый раз за последние три часа звал помощника. Чернила кончались так быстро, что казалось, будто их просто выплескивают из чернильницы. - Паспарту, чернила!

- Уже несу, господин Халль! - юный эльф, с бледным от усердия личиком, вбежал в кабинет с бутылью на четверть галлона в руках. Торопливо, но аккуратно наполнив чернильницу шефа, он, поклонившись и плеснув чернилами из незакрытого горлышка бутыли на полированный пол, удалился.


Старший эльф заметил лужицу, покраснел, но промолчал - некогда. Все будем делать потом. До Рождества еще две недели, а писем все никак не убавится. Нет, что бы заранее написать Санте. Зачем? Давайте напишем ему в последний момент! Сиди теперь в сумасшедшем темпе отвечай на запросы. Уже второе перо за утро исписал! А как работается на приемке корреспонденции? Там же вообще адский ад! Поди, разбери почерк в миллиардах писем. А ведь просил же: сделайте унифицированную форму, стандартную, куда только имя вписать и подарок. «Зачем это нам?», говорили они. «Нет атмосферы праздника!», «Уровень веры и рейтинг понизится!». Ага, сейчас! Вот посидели бы денечек, на приемке, или на исходящих. Посмотрел бы я на вас. Бросив быстрый взгляд на часы, стоявшие на столе, господин Халль с удивлением отметил, что работает он уже больше часа. Так, все. Надо сделать перерыв, иначе я кукухой поеду!


Альбер Халль, старший эльф отдела исходящей документации и контроля качества, встал из-за массивного стола, заваленного бумагами, и подошел к окну напротив. Панорамное остекление вместо стены. Как же это хорошо! Видно все, что творится в отделе и в цехах. Не зря он столько нервов потратил, кое-как выпросив реконструкцию кабинета у руководства.

Почесав переносицу пальцами, с навсегда въевшимися следами от чернил, он вздохнул. Сегодня надо еще проверить третий сборочный, а то они повадились не доплетать косы у кукол, и ставить три колеса на автомобили, а не четыре. А еще забежать в стойла, Гром говорит, что оленям урезали пайку попкорна и не доливают горячего шоколада. Через часик сбегаю. Отвечу еще на двести писем и прервусь. Хоть ноги разомну и подышу воздухом.


Вернувшись за стол, старший эльф критически осмотрел гусиное перо. Наконечник превратился в мочало. Точить дальше уже было просто некуда. Чертыхнувшись, он выбросил огрызок пера в мусорную корзину и, выхватив из гравированного медного стаканчика с перьями новое, окунул кончик в пустую чернильницу.

- Да когда же это кончится?! Паспарту!!!


***


Двенадцать часов спустя, Паспарту нёс в кабинет начальника тарелку с имбирным печеньем и пинту молока в большой кружке. Наказание, конечно суровое, но если Дудли помрёт от голода, то чернила придётся оттирать ему. «Превосходные Рождественские Специальные Чернила» на галлах, из лавки господина Утера, просто так не оттираются. Нужен седьмой пот и крупные слезы искреннего раскаяния.


Вчера господин Халль умудрился-таки выкроить час и вихрем прошелся с инспекцией по сборочным цехам. Как он сказал? Вопли пьющие нарушения? Кажется так. Начальник смены в третьем цеху поседел, схватился за сердце и, после тщательного осмотра игрушек, выявил саботажника. Наказание последовало незамедлительно! За ночь отдраить, увощить и наполировать пол в кабинете господина Халля. А видели бы вы, что теперь делает Аррич! Он умудрился недоглядеть за оленями. Теперь драит стойла садовой лопаткой. А олени там стоят целый год! Бррр...


Вообще, Паспарту крепко уважал своего начальника. Господин Халль драл в три шкуры с подчиненных, но в обиду их не давал. Был строгим, но справедливым. Он прошёл весь путь до старшего эльфа с самого низа. Начиная от вкручивателя лампочек и клейщика снежинок. То есть, знал на собственном опыте, каково простому работяге. Угу. Десять лет он закрывал собой дыры в Черных пятницах. Говорят, до работы у Санты, господин Халль был суперинтендантом в САС. Что это такое, Паспарту не знал, но звучало это чертовски важно и кошмарно-устрашающе. К тому же, год назад он чуть не убил здоровенного гнома за то, что тот нахамил девочке приемщице угля. Или вот: узнав, что вместо работы, эльфы из отдела логистики устроили корпоратив в гавайском стиле, господин Халль загнал всех в общественный туалет, горящей пальмой. С тех пор Паспарту уважал начальника еще больше. И глубоко в душе, очень хотел на него походить.


Приоткрыв дверь, помощник старшего эльфа чуть не выронил тарелку с кружкой. Дудли спал на полу.

- Дудли! Это просто вопли пьющее нарушение приказа! Подымайся и за работу!


***


Господин Халль отложил письмо. Было уже далеко за полночь. Ночная смена вовсю клепала игрушки. Задумчиво потерев виски, старший эльф откинулся в кресле. Что все это значит? Как это устал? Он что, с ума сошел? Резко встав, он схватил письмо и, нервно меряя шагами комнату, перечитал его в пятый раз. Все так и есть. Господи, нам крышка! Снова сев за письменный стол, господин Халль открыл ключом нижний ящик стола и достал початую квадратную бутылку с янтарной жидкостью.


- Паспарту! - господин Халль позвал помощника.

- Да шеф! - заспанный младший эльф с ужасом смотрел, как начальник медленно льет «Головолом Забористый» Тройного перегона себе в стакан. - Какие будут указания?

- Мы в заднице! - господин Халль одним махом опрокинул в себя налитое и, крякнув, саданул стаканом по столу. Шумно вдохнув, он начал наливать вторую порцию. Глаза Паспарту округлились.

- Дед совсем из ума выжил! - вторая порция ушла еще быстрее первой. Третья уже журчала о стенки стакана. - Он устал! И решил уйти в отпуск за свой счет! Можешь ли ты себе это представить? А?

- Господин Халль, вам бы не стоило столько пить!


Едва не поперхнувшись от услышанного, старший эльф недовольно засопел, но все-таки допил очередную порцию «Забористого».


- Это вопиющее нарушение правил и внутреннего распорядка! - прокашлявшись, просипел господин Халль. Несколько мгновений он раздумывал, переводя взгляд с бутылки на стакан. Собрав волю в кулак, он решительно выдвинул нижний ящик и спрятал бутылку. - Но, я был бы не я, если бы у меня не было плана! Паспарту, код «Подкидыш»!


Спустя двадцать минут в кабинете старшего эльфа кипела работа, перебирались кандидаты на должность Санта Клауса.


- Нет, этот не пойдет. Да, брутальный! - господин Халль отмел кандидата. - Но ты посмотри, он же детей жрет!

- А этот? Господи Иисусе! - старший смотритель оленей схватился за голову. - Он сначала им голову запудрит, мозги заморочит, а подарки себе прикарманит! Нет, тоже пойдет!

- Ну… - начальник первого сборочного развел руками. - Я не знаю. Берите вон того!


С фотографии на них смотрел высокий смуглый старец. Крепкого телосложения, с длинными седыми усами и бородой на восточный манер. На голове у старца красовалась шикарная шапка из белого лисьего меха.


- Увлин Увгун. Уроженец Монголии. Характер нордический, стойкий, не женат. Штат укомплектован помощницей и внуком.

- Это все здорово, а как же специфическая внешность?

- Кто его ночью увидит? А шапку ты его видел? Натянет поглубже и все.

- Ну, хорошо, а с оленями как? Они у нас своенравные!

- За это не беспокойтесь! Он в своем народе известен как Старший пастух. - старший смотритель оленей заложил большие пальцы за ремень. - С ним не забалуешь!

- А языковой барьер? Он по-нашему понимает? - не унимался старший эльф.

- Дадим «Праздничное Имбирное Печенье» Матушки Огг, и «Головолома Забористого» - вмиг понимать начнет!

- Ну, хорошо. - господин Халль кивнул. - Давайте его. Все свободны. С одной проблемой разобрались, теперь перейдем к следующей.

- Какой? - Паспарту встал в дверях.

- Где наш Санта?


***


Господин Халль стоял у панорамного окна и смотрел, как работают эльфы в цехах. В руке у него был стакан, наполненный «Головоломом Забористым» на «два пальца». Вчера все могло пойти наперекосяк, но как-то обошлось. Старший эльф нашел временную замену, отправил поисковые отряды на собачьих упряжках и один реквестированный, по старой дружбе, вертолет. В цехах, услышав плохие новости стали работать втрое продуктивней - попасть под горячую руку старшему эльфу никому не хотелось. В принципе, можно выдохнуть, и снова за письма. С этой кутерьмой их опять накопилось неприлично много.


Посмотрев на свет сквозь напиток, старший эльф развернулся и не спеша прошел к своему столу. Дверь в кабинет с грохотом ударилась о стену и чуть не слетела с петель, настолько мощным был удар. Помощник господина Халля - младший эльф Паспарту, пулей влетел в кабинет.


- Шеф, все пропало! - малыш носился по комнате, нарезая один круг за другим. От его движений поднялся мини-ураган, и кипа писем на письменном столе начальника начала потихоньку оседать на пол.

- Все пропало, шеф! - Паспарту остановился на пару мгновений, выхватил у господина Халля стакан, залпом выпил. Сунул пустую посуду обратно в руки опешившему начальству и продолжил беготню. Господин Халль посмотрел на стакан, на помощника и на бутылку. Все так, на этикетке была все та же надпись «Головолом Забористый» Тройной перегонки». Не вода. - Он не справился! Наш чингисханский дедушка провалился!


Господин Халль ухватил помощника за курточку и с размаху влепил ему пощечину. Пока Паспарту приходил в себя, старший эльф усадил его в свое кресло и, поставив перед ним многострадальный стакан, плеснул в него порцию горячительного.


- А вот с этого места, поподробнее, мой мальчик.

- Угу. - Паспарту двумя руками схватил стакан и дрожа, как осиновый лист на ветру, попытался отпить. Зубы выбили мелодичную дробь о край. Кое-как выпив, паренек более-менее собрался. - Увлин не вышел на смену!

- В смысле?

- Не пришел сегодня на плановый смотр!

- По причине? - господин Халль начал багроветь.

- Вчера, как только вы его утвердили, мы с ним связались. На ломанном мандаринском, пополам с русским, мы его уговорили. Через час он уже был у нас и уплетал «Праздничное Имбирное Печенье» от Матушки Огг. Старший смотритель оленей, исключительно в целях преодоления эм, язывкового ба-ариера предложил гостю выпить... - речь Паспарту потихоньку становилась невнятной, то ли от пережитого, то ли от выпитого. - Они открыли одну бутылку, потом втрую, потом тетью, потом я ушел по делам.

- Понято. Где они?

- Де… ик… дедшка Увлин спит в соломе. А старший смотритль оленей лжит в оленьей поилке, трет голову огромным куском льда и хо… ик… хочт умереть.

- Иисусе! - господин Халль спрятал бутылку в ящик и закрыл на ключ, от греха подальше. - Паспарту, соберись! Соберись тряпка! Активируем протокол «Доппельгангер», запускай генератор случайных личностей! Мне искренне жаль того бедолагу, на кого укажет машина, но у нас нет выбора!

- Это вопилипьющие нарушение… ик… чловечскиих прав! - Паспарту пытался встать, но руки предательски соскользнули с подлокотников кресла и он с грохотом упал. Спасло его только то, что он отрубился, пока летел к полу.

- Ну дед, лучше тебе не находиться... - мрачно процедил сквозь зубы господин Халль.


…Господи как же хочется имбирного печенья, такого, что бы было ароматное, с корицей, мягкое, теплое. Но крошилось во рту на маленькие, сочные крошечки… И молоком запить! Теплым. Нет! Лучше ледяным. О, да! Да что это со мной? Не понимаю… Я же не люблю сладкое! Откуда это непреодолимое желание? А, черт! Лицо чешется! Зуд непереносимый, сейчас кожу раздеру!


Вспомнив, как долго и безуспешно боролся с аллергией прошлым летом, я бросился к зеркалу.

Лицо распухало буквально на глазах! Из подбородка, прорываясь сквозь кожу, лезли, извиваясь, словно змеи, седые волосы. Шея, плечи, а за ними и остальное тело стало безобразно распухать. Жажда молока и печенья становилась настолько невыносимой, что я зарычал, сотрясая стены в ванной комнате мощным басом: Аррргхахо-хоу-хоу-хоу!


P.S. Картинка, то есть кадр - из фильма ("Fred Claus", не реклама), текст - мой.

P.S.S. Ребят, текстов еще хватает, какая тематика интересна? Стоит ли "дробить" историю или (гулять так гулять!) постить всю целиком?

Mr. Superintendent Новый Год, Рождество, Оборотни, Эльфы, Чудо, Авторский рассказ, Длиннопост, Крипота, Юмор
Показать полностью 1
67

"что-то не так"

"что-то не так" Рисунок, Цифровой рисунок, Эльфы, Лига художников, Фэнтези

Уважаемое сообщество ЛХ, мой первопост здесь, потому можно немного представиться.

Сейчас рисую в основном на планшете. До того, как в мои лапы попал планшет, смысл своего рисования видела практически исключительно в рисовании с натуры (у меня в анамнезе неплохое среднее худ. образование): поставить натюрморт, подловить оседлого человечка, кусок прекрасной природы - и сидеть наслаждаться, как оно там все гармонично и восхитительно. Но обзавелась планшетом, и меня резко перекосило - видимо, подействовала виртуальность цифры: раз все так виртуально, то и рисоваться начало нечто подобное: вот все эти фэнтези, эльфы и прочая потустороннесть. Как говорится, Остапа понесло...

Цифру в итоге залюбила глубоко и нежно, хотя и рисую в ней в общем-то также, как делала бы это в традиции (старенькая версия MyPaint с редкими переходами в Криту, да пошлет мироздание благородным создателям этого благого софта всех наилучших благ) и в каких-то собственно фотошопных кунштюках основательно несведуща, если кто решит что спрашивать, помочь попытаюсь охотно, но вот как смогу.

26

Рыжая. Глава 1. Тюрьма

— А теперь расскажи все по порядку вот этому господину, — кровожадно скалясь сказал грузный палач, указывая на молодого мужчину в кружевной сорочке.

— Я все уже рассказал, сколько можно талдычить одно и тоже?! — глаз молодого, чернявого парня был залит кровью, но это не мешало бросать злые взгляды из под длинной чёлки.

— Друг мой. Ричард, верно? Тебя же так звала мама? Поистине королевское имя. Я лорд Верден, суженный нашей прекрасной принцессы Элизабет. Жизненно важно, чтобы ты поведал мне свою историю о знакомстве с той девушкой. Жизненно важно для меня, тебя и половины страны. Ты понимаешь? — пронзительно голубые глаза улыбались, рассматривали Рича с любопытством.

Ричарда била крупная дрожь. Ему было холодно, хотелось спать и есть. Он находился в этих застенках уже несколько недель, по-крайней мере ему так казалось. Окна в камере не было, кормили его редко, поэтому точное время узнать было невозможно. Все это время палач Люций был его единственной компанией, надо признать, не самой приятной. Даже в обычной ситуации толстый, воняющий потом и прогорклым салом мужик с огромными волосатыми ручищами восторга не вызывает. А когда он каждый день тебе что-то ломает, либо избивает до полусмерти так, что потом необходимо звать врача, в особенности. Тем более, что врач залечивал раны Ричарда ровно настолько, чтобы тот не умер от следующей встречи с Люцием. Ему казалось, что он уже все рассказал, но палач не останавливался и продолжал пытки. До сегодняшнего дня. Но почему? Что такого нового он сказал? Или наконец поняли, что не врет? Наблюдать такого человека, как лорд Верден в подобном месте было странно. Лорд был высокого роста, красив и молод, явно богат, судя по одёжке. Ещё бы, жених самой Элизабет. Что он тут забыл?

— Мать моя померла меня рожая.

— Прости, этого я не знал. — глаза лорда выражали неподдельную озабоченность — Скажи мне, ты голоден?

— Да, голоден! Думаю это ясно без слов, не в загородном поместье на отдыхе нахожусь! — вспылил Ричард.

Палач недвусмысленно подался вперед, одной лапищей задирая другую, будто бы подтягивал вверх невидимые рукава, намереваясь наказать дерзкого мальчишку. Лорд жестом остановил Люция.

— Вижу, что силы в тебе еще сохранились. Похвально. Люций, организуй молодому человеку королевский ужин, еще принеси одеяло потеплее и распорядись, чтобы юношу умыли горячей водой, выглядит он ужасно! — Верден изящно махнул рукой, призывая палача к действию, кружева на рукавах слегка качнулись. Жест был настолько выверен и властен, что Ричарду невольно хотелось повторить его. Люций нахмурился от неожиданного приказа, явно впервые ему были даны указания не калечить, а нечто совершенно противоположное.

— Итак, юноша, хочу, чтобы ты правильно меня понял. Никто не хочет, чтобы ты тут надолго задерживался, в особенности я. Мне противны такие меры, но поделать пока с ними ничего не могу, только уговорить тебя все мне рассказать. Дело в том, что я действительно не шучу. Дело это государственной важности. Твои показания могут спасти тысячи жизней!

— Я не понимаю при чем тут она?

— Честно сказать, мы пока тоже. Но она точно связующее звено.

— Связующее с чем? Я ничего не понимаю! Что она натворила?

— Я, пока, не могу тебе рассказать всего, но после твоего повествования отвечу на все твои вопросы, даю слово. Сколько тебе лет?

— В мае восемнадцать весен будет.

Улыбка лорда Вердена погасла.

— Что ж, поздравляю тебя, на дворе вторая неделя июня, ты пролежал в горячке очень долгое время, а его у нас очень мало. Я хочу, чтобы ты наконец покинул эти стены, но распорядится смогу только после твоего повествования.

— Июнь? Так долго? Снег еще не сошел до конца, когда меня в тюрьму бросили! — недоумевал Рич.

— Сожалею, Ричард. Действительно сожалею. Что ж, вот твой ужин, — вместе с последней фразой лорда в камеру вошел Люций, на плечах которого висел плед, в руках — поднос, на котором дымилась и вилась приятными запахами глубокая тарелка, высокий глиняный кувшин, сыр и хлеб. Позади Люция шла женщина в чепчике и накрахмаленном переднике, в руках она держала таз с водой, который поставила на стол Ричарда и начала протирать лицо парня горячей от воды губкой. Сопротивляться Рич просто не мог. Это первое ласковое и приятное прикосновение за столько времени. На глаза навернулись слезы.

— Ну-ну, Ричард, не стоит впадать в уныние! Пока я покину тебя. Вернусь через час, надеюсь, что к тому моменту ты успеешь справится со всеми делами и твое настроение улучшится. — Лорд встал, оправил рубашку, смахнул с плеча невидимую пылинку и удалился. Вслед за Верденом вышел и Люций, задержавшись всего на мгновение у выхода, смачно сплюнув на землю, смотря на Ричарда.

Рич не заметил, как служанка омыла его торс и укутала одеялом. Казалось, что стало легче дышать, хотя ребра, видимо, сломанные, отдавали болью при каждом вздохе как и прежде. Ужасно заурчал живот и юноша накинулся на еду не жуя. Женщина стояла рядом и тихонько причитала за судьбу Рича.

Когда он расправился с содержимым тарелки — то было восхитительное жаркое, прикончил хлеб и сыр, напился молока из кувшина, то понял, что служанка уже пропала. Ричарду стало стыдно за то, что он ее даже не поблагодарил. Не успел он до конца обдумать свое отвратительное поведение, как в темницу вошел лорд Верден.

— Как ты, Ричард? Тебе лучше? — уточнил жених принцессы, и, не дожидаясь ответа продолжил, — выглядишь ты, по-крайней мере, лучше. Что ж предлагаю начать твой рассказ. Я готов внимательно тебя выслушать. Быстрее начнешь — быстрее закончим, понимаешь? Рассказывай с самого начала. С первой вашей встречи. — весь вид лорда выражал собой крайнее нетерпение.

Странная смена поведения не смутила Ричарда, веки были тяжелы, а чувства притупились сытостью. Действительно, чем раньше он все расскажет, тем быстрее лорд уйдет, а он ляжет поспит. По-видимому, пытать сегодня его больше не будут и то радость.

— Дело было 2 года назад, по осени. Тогда мы Темных к горам их теснили, победа, казалось, уже в кармане была. Аубердин отбили, дальше-то дело за малым. Днем еще тепло было, а вот ночью уже морозец лужи схватывал. Мастер отправил меня за водой для кузни. Сам он кузнец, а я вроде бы как подмастерье у него. Вот на обратном пути я ее и нашел...

_________________
P. S.
Пишу книгу с марта месяца. 12 глав за 12 дней, потом забила, потому что некому показать. Поэтому решила опубликовать здесь, благо вдохновение снова появилось.
Если Вам понравится - продолжу выкладывать. Комментарии приветствуется.
Почему решила написать книгу? Я люблю жанр фентази, но редко натыкаюсь на то, что цепляет лично меня и решила излить на бумагу, которая, как известно, все стерпит, свои хотелки =)

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: