52

Легенда про Сида Кампеадора. Часть 3

Легенда про Сида Кампеадора. Часть 3 Рассказ, Авторский рассказ, Юмор, Черный юмор, Туалетный юмор, Рыцарь, Длиннопост

Ничто так не красило юных мамзелей в средние века, как большое приданое и авторитет их отца. У дочерей Сида с этим проблем не было, ведь их папаня знатно поднялся на войнах с маврами, обобрав их до нитки, и прибрав к рукам Валенсию, а вдобавок ко всему, стал королю Кастилии родненьким как Бонч Бруевичу.


Естественно, что слава отца сделала его двух дочерей лакомыми кускоми для разных мудаков, желающих въехать на чужом горбу в Рай, и которым длинные заходы с ухаживаниями и прочие средневековые брачные игры абсолютно не впились.


В общем нашлись два ушлёпка, положивших глаз на состояние Сида, и решивших распилить его, женившись на его дочерях. Они подошли к делу с подходом, и обратились к Сиду не напрямую, а через короля Альфонса, который и засватал их, ведь у тех было козырное происхождение, а королям такие династические браки между своими вассалами очень выгодны. Сиду было неудобно отказать королю, а дочерям было больно не послушались отца.


Свадьба пролетела как фанера над Парижем, пора бы и честь знать, подумал Сид, и собрав своё пополнившееся семейство, отправился в Валенсию, где устроил своих приблатненных зятьёв на бойкие места. Но вскоре мавры совершили кабмбэк, решив повторить попытку отвоевать Валенсию. К такому повороту событий затья готовы не были, ведь то, что нужно будет не только жировать, но и время от времени воевать, они не учли.


Не сложно догадаться, что затья во время боя ссались как школота перед ЗНО, будучи в глубоком тылу, в то время как их тесть лихо тестил на прочность черепушки мавров, кромсая их всевозможными видами оружия, коими он владел в совершенстве, как алкаш открывашкой.


На пиру в честь победы, Сид, которому за дракой некогда было наблюдать за своими родственничками, принялся хвалить своих зятьёв за храбрость. Зная их благородное происхождение, он и подумать не мог, что эти черти от страха чуть было не устроили метановый ад в тылу собственного войска. Те решили, что это толстый подъёб с его стороны, и затаили на Сида обиду.


Вскоре зятьки опять проявили свою бздящую натуру, когда из клетки выбрался ручной лев Сида, которому площадь дома и стальные яйца позволяли держать дома такую животинку. Зятья попрятались как мыши, изрядно испачкав сзади свои кальсоны, а Сид спокойно подошёл ко льву, взял его за гриву и неспешно отвёл в клетку.


Когда же через прачку, стиравшую штаны затьев, стало известно об этом инциденте, то вся Валенсия долго ржала с этих двух шоколадных мальчиков, но Сид вступился за них, сказав, что кто ещё хоть словом обидит этих засранцев, тот будет иметь дело с ним.


Однако зятья решили, что всё это Сид устроил специально, чтобы их загнобить и решили ему отомстить, сказав, что собираются возвращаться в свои родовые имения. Оно и штаны суше будут и дома обстановка поспокойнее. Сид отпустил дочерей под большой охраной, но проезжая лес, зятья отпустили вперёд слуг, намекнув, что хотят напоследок покуражиться с жёнами в их родном лесу.


Оставшись наедине, зятья привязали жён к дубу и принялись их избивать розгами, вымещая на них всю злость, которая скопилась у них на Сида, после чего они сели на лошадей и поскакали догонять слуг, оставив жён, привязанными к дереву, на растерзание диким животным.


Благо, что на опушке молодоженов поджидал племянник Сида, отправленный провожать их, и отвечавший головой за жизнь дочерей Сида. Увидев как зятья скачут без жён, чувак понял, что тут какая-то фигня произошла, и поскакал на поиски несчастных. Найдя их, он доставил дочерей Сиду, который поклялся отомстить своим зятьям за учинённый беспредел.


Сид написал заяву Альфонсу на этих нелюдей и суд постановил, чтобы каждый из них вернул Сиду приданое и все подарки от него. Естественно, что все деньги зятья потратили, ну а поскольку поговорка «Денег нет, но Вы держитесь» в средние века не пролазила, то зятьям пришлось расплатиться имуществом и родовыми землями.


Конечно же Сиду этого было мало и он жаждал услышать симфонию состоящую из звуков ломающихся костей своих бывших зятьёв. Поэтому он попросил двух своих рыцарей, чтобы те вызвали на дуэль и продырявили этих ушлёпков.


Задание было выполнено: одного знатно проломили, а второй с позором бежал с поля боя, оставив за собой неприятный шлейф сипушного дрыста.


Вскоре к дочерям Сида посватались государи из соседних королевств — Наварры и Арагона, и они стали королевами.

Найдены дубликаты

+4

Уважаемый автор. Не могли бы вы к своему творчеству прилепить какой-нибудь уникальный тег? "СИД", например. Очень нужно. Спасибо!

раскрыть ветку 5
+1

Расскажите как это сделать и я сделаю. Не хотите чтобы мои опусы попадались Вам на глаза?)))))

раскрыть ветку 4
+4

Скорее, чтобы их не пропустить... Подпишусь.

раскрыть ветку 3
+1

Не смущал, выходит, владык Наварры и Арагона тот факт, что женки у них б/у..?)

раскрыть ветку 2
-1

Это же легенда))))

раскрыть ветку 1
+1

А я чет думал прям хроники архивные) Ну...в легендах всяко могет быть...)

+1
Читаю Вас в инсте, хорошо пишете, спасибо!
раскрыть ветку 1
0

Спасибо. Сюда кидаю старые хиты)))

+1
Напиши в следующий раз про Миамото Масаси. Пожалуйста.
раскрыть ветку 1
+1

Как я уже говорил, я не историк, поэтому пишу только о том, что знаю. Написано мною более 300 опусов, которые сюда и выдаю. Про красавчика Масаси знаю от своего тренера по кендо, но было это давно, поэтому память и бакен покрылись пылью. Спасибо за то, что напомнили про эту личность. Думаю, что напишу про него к концу года. Спасибо

Похожие посты
26

Последний суд

Последний суд Авторский рассказ, Юмор, Сказка, Нечисть, Демон, Рыцарь, Длиннопост

      Когда его, громыхающего доспехами, ввели в зал, зрители устроили форменное светопреставление. Кричали, улюлюкали, зло зубоскалили, показывали пальцами, некоторые даже попытались оторвать намертво прикрученные к полу стулья, чтобы остервенело швырнуть их в его сторону.
      Рыцарь инстинктивно вжал голову в плечи, пытаясь хоть как-то защититься от полетевших в него скомканных бумажек, тухлых овощей и Бог знает чего еще.
      Конвоиры не столько сопровождали его, сколько пытались оттеснить впавшую в раж, истерично визжащую толпу, большую часть которой составляла всевозможная нечисть. Впрочем, как заметил рыцарь, ловко увернувшись от просвистевшего в опасной близости от его головы гнилого помидора, присутствовала в зале и парочка глумливо улыбающихся, полупрозрачных духов, беспечно наматывающих неровные круги под потолком.
      — К порядку! К порядку! — завопил маленький бесенок, угрожающе размахивая огромным, чуть ли не в два раза больше него самого молотом. — Всем встать! Суд идет!
      «Секретарь, должно быть», — почему-то решил рыцарь.
      В одно мгновение в зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушала лишь тяжелая поступь направляющегося к судейской трибуне огромного демона, облаченного в черную мантию, из-под полы которой с каждым шагом на секунду выглядывали мохнатые козлиные копыта. Над белоснежными, завитыми локонами парика, красовавшегося на голове гордо шествовавшего нечистого, надменно возвышались два острых витых рога, чуть ли не задевавших потолочные балки.
      — Его судейшество Даэмониум Юдекс! — напыщенно провозгласил непомерно раздувшийся от собственной важности секретарь и, смиренно поклонившись, протянул молот демону.
      Тот, приняв символ судейской власти, торжественно поднялся на трибуну и, с трудом уместившись за ней, медленно, словно вглядываясь в лица и морды собравшихся, обвел зал строгим взглядом желтых глаз с вертикальными зрачками.
      — Именем Великого Пакта Примирения и властью данной мне свыше, — проревел Даэмониум Юдекс, — Объявляю заседание Высочайшего суда открытым.
      Тяжелый молот с оглушающим грохотом опустился на трибуну, заставив ее жалобно затрещать от обрушившейся на нее мощи.
      Пока присутствующие рассаживались по своим местам, демон, покопавшись в складках мантии, выудил оттуда круглые очки, приветливо сверкнувшие в свете висевших на стенах факелов, и водрузил их себе на нос.
      Рыцарь чуть не подавился от смеха. Круглые окуляры донельзя нелепо смотрелись на морде его судейшества, особенно сильно контрастируя с выдающейся вперед нижней челюсть, из которой торчала вверх пара покрытых тягучей слюной клыков.
      Строго посмотрев на глупо хихикающего рыцаря поверх круглых стекол, судья углубился в чтение бумаг, стопкой возвышающихся на его трибуне.
      Зал затаил дыхание в нетерпеливом ожидании. Лишь тихий шелест, перебираемых Даэмониумом документов, нарушал повисшую тишину.
      — Месье Оливье де Бульон, — закончив читать, начал судья, пытливо воззрившись на подсудимого, — Вам известна суть выдвигаемых против Вас обвинений?
      Справившись с очередным приступом едва не вырвавшегося наружу смеха, рыцарь покачал головой.
      — Нет, Ваше судейшество, — осторожно заметил он.
      — Секретарь, зачитайте суду и обвиняемому, — степенно попросил демон, деловито поправив сползшие на самый кончик носа очки.
      — Что? — непонимающе пискнул бесенок, привстав со своего места.
      — Пункты обвинения! — рявкнул судья, для убедительности стукнув молотом по красноречиво скрипнувшей трибуне.
      — Господин де Бульон, — затараторил сжавшийся в испуге секретарь, — Обвиняется в нарушении пункта пять статьи десятой Великого Пакта Примирения, заключенного между смертными и неживущими, а именно, во вмешательстве в традиционный жизненный уклад, воспрепятствовании осуществлению профессиональной деятельности и убийствах, совершенных с особой жестокостью, а также иных деяниях, направленных против жизнедеятельности нечисти, нежити и иных форм несущестования.
      — Вам понятна суть обвинения? — спросил судья опешившего рыцаря, потерявшего дар речи.
      Тот смог лишь согласно кивнуть.
      — Месье де Бульон, — вкрадчиво начал Даэмониум, склонившись в сторону растерянного рыцаря, — Полагаю, Вам понадобится адвокат.
      Оливье часто затряс головой, соглашаясь.
      — Ну, что ж, — удовлетворенно протянул судья, — у нас просвещенный суд, поэтому мы предоставим Вам защитника для представления Ваших интересов.
      Словно по волшебству рядом с погрустневшим рыцарем возник бес в строгом деловом костюме.
      — Дура Лекс, — представился он, присаживаясь сбоку от изумленного де Бульона. — Член коллегии адвокатов восьмого круга ада. Доктор юридических лженаук.
      Улыбающийся Бес панибратски хлопнул по плечу опешившего от такой наглости рыцаря.
      — Не дрейфь, дружище, — доверительно прошептал он прямо в ухо Оливье. — Дело сложное, наворотил ты дел, конечно, но видит ад, сторгуемся с судом на самом мягком наказании. Отрубание головы.
      Адвокат расплылся в плотоядной улыбке. Де Бульон не нашел ничего лучше, чем скептически хмыкнуть.
      — Лекс? — не скрывая удивления, посмотрел на беса судья. — Знакомая фамилия.
      — Конечно, Ваша честь! — отозвался возникший из ниоткуда прямо у трибуны Даэмониума Юдекса, еще один бес, точная копия приставленного к де Бульону адвоката. — Сэд Лекс. Адский обвинитель. Дура Лекс — мой единоутробный брат.
      — Но не возникнет ли в таком случае конфликта интересов? — недоверчиво осведомился судья.
      — Никак нет, Ваша Честь, — хором отозвались и адвокат и прокурор.
      — Мы с детства пылаем неугасимой любовью друг к другу, — не прекращая улыбаться, пояснил Дура Лекс, манерно поправив прическу. На его руке томно сверкнули золотом изящные солнечные часы.
      «Дорогие, наверное», — невпопад подумал рыцарь.
      — Ну, хорошо, — согласился судья, после минутного раздумья. — Секретарь! Огласите порядок заседания.
      Суетливо записывающий что-то на листе пергамента бесенок, подскочив на своем месте, монотонно забубнил:
      — Опрос пострадавших, они же свидетели. Тролль-Из-Под-Моста, Вурдалакий Мышекрыл, дух невинно убиенного дракона с Высокой горы…
      — Протестую! — завопил адвокат.
      Судья изумленно приподнял бровь, требуя пояснений.
      — Вина моего клиента еще не доказана! — сверкнув лучезарной улыбкой, вскричал Дура Лекс.
      — Дракон был убит? — бесстрастно уточнил Даэмонимум.
      — Убит! — сверившись с пергаментом, согласился секретарь.
      — Невинно? — Даэмониум отрешенно поковырялся в зубах.
      С самым задумчивым видом, на который он был только способен, секретарь принялся внимательно вчитываться в пергамент, беззвучно шевеля губами.
      В ожидании ответа судье удалось-таки подцепить длинным когтем застрявший в пасти кусок сочащегося кровью мяса. С облегчением рассмотрев внушительный улов со всех сторон, Даэмониум мастерским щелчком отправил его в залитый густым клубящимся мраком угол, откуда тут же донеслись приглушенные рычание и повизгивания.

      — Невинно! — наконец-то подтвердил просиявший секретарь.
      — Протест отклонен! — заключил судья, стукнув по трибуне молотом.
      От нестерпимого грохота, казалось, содрогнулся весь зал.
      — А я все равно протестую, — обиженно пробубнил Дура Лекс.
      — Вы что-то сказали? — с нескрываемой угрозой процедил судья. Словно увеличившись в размерах, он навис необъятной глыбой над съежившимся от страха адвокатом.
      — Нет, Ваше судейшество, — промямлил тот.
      — После опроса пострадавших, — как ни в чем не бывало продолжил секретарь, — Последуют заключительные слова стороны защиты и стороны обвинения. Суд удалится на совещание для вынесения решения по делу.
      Удовлетворенно кивнув, судья торжественно провозгласил:
      — Пригласите в зал первого пострадавшего.
      — Тролль-Из-Под-Моста! — оглушительно проорал секретарь, чуть не свалившись со своего стула.
      Невозмутимо поерзав, он сделал какие-то пометки в чудесным образом удлинившемся пергаментном листе, рулоном развернувшегося в его ручонках.
      Из сочувственно перешептывающегося зала, прихрамывая на одну ногу вышел, лохматый Тролль, под левым глазом которого багровел огромный кровоподтек. Он с трудом примостился на самый краешек невысокого табурета, расположенного рядом с судейской трибуной. Скромно сложив руки на бугорчатых коленях, он выжидательно воззрился на судью.
      Два бесенка-пристава, сгибаясь под тяжестью своей ноши, выволокли откуда-то из-за спины Даэмониума Юдекса гигантскую книгу, переплет которой, судя по всему, был искусно обтянут человеческой кожей. Натужно дыша, они положили устрашающий фолиант на возникший из языков пламени прямо перед Троллем стеклянный столик, огласивший помещение жалобным немелодичным позвякиванием.
      — Перед лицом Высокого суда и Великим Сводом Законов Неживущих клянусь говорить правду и ничего кроме правды, — торжественно заявил Тролль, осторожно положив руку на обложку книги.
      Безучастно наблюдавший за происходящим рыцарь с удивлением заметил, как налилась кроваво-красным пентаграмма, выгравированная на судейской трибуне и на которую он прежде не обращал никакого внимания.
      — Клятва принята! — пафосно выкрикнул секретарь.
      — Господин, Тролль-Из-Под-Моста, — приторно-ласково обратился к пострадавшему судья, — Будьте недобры, расскажите присутствующим, что с Вами произошло.
      Тяжело вздохнув и печально опустив взгляд в пол, Тролль заговорил.
      — У меня было небольшое предприятие, — жалостливо прогнусавил он, шмыгнув похожим на картошку носом. — Старый мост. Под ним и жил со своей семьей. Женой и ребенком. А с проезжающих плату брал за проход. Не много, всего лишь золотой, только-только мне на какое житье-бытье хватало. Честно работал, пока вот этот вот не заявился да не вышвырнул меня с семьей из дома.
      Пустивший неискреннюю слезу Тролль, отрывисто кивнул в сторону отчаянно хлопнувшего себя по лбу рыцаря.
      — Значит, господин Тролль-Из-Под-Моста, — подал голос фривольно облокотившийся на спинку своего стула прокурор, — Вы утверждаете, что месье Оливье дэ Бульон лишил Вас и Вашу семью крова и средств к существованию?
      — Так и есть, — скромно кивнул головой пострадавший.
      — Протестую! — что есть мочи завопил Дура Лекс и указал когтистым пальцем на брата. — Так не честно! Он задает наводящие вопросы!
      — Я не навожу, а уточняю, — легко парировал обвинения Сэд Лекс, показав братцу раздвоенный язык.
      — Принимается, — согласился с ним судья и, бросив осуждающий взгляд на смутившегося адвоката, продолжил, — У суда нет оснований сомневаться в показаниях господина Тролля-Из-Под-Моста.
      Радостно осклабившись, Тролль с достоинством удалился.
      — Вурдалакий Мышекрыл, — объявил секретарь, проводив долгим задумчивым взглядом впорхнувшую в зал летучую мышь, устремившуюся к трибуне.
      В следующую секунда на табурете оказался уже преисполненный чувства собственного достоинства господин средних лет, укутанный в черную, свисающую до самого пола мантию с подбитым красным бархатом высоким стоячим воротником.
      — Клянус-сь! — прошепелявил упырь так, словно у него во рту не было половины зубов.
      — Рассказывайте, — устало велел судья, со скучающим видом накручивая на пальцы локоны своего белоснежного парика.
      — Как ижвештно Вышокому шуду, — неторопливо, с достоинством заговорил вампир, у которого и вправду не оказалось почти всех передних зубов, — Я питаюсь кровью…
      — Месье Оливье, выбил мечом уважаемому Вурдалакию все клыки, лишив тем самым его возможности нормально существовать, — нетерпеливо перебил упыря Сэд Лекс, непринужденно поигрывая своим хвостом.
      — Иштино! — согласился Мышекрыл и, горестно поведя плечами, широко открыл рот, демонстрируя собравшимся пустоту на месте выбитых зубов.
      Внимательно слушающий зал, в ужасе охнув, разразился негодующим шепотом.
      Опять подсказываешь! — накинулся с кулаками на брата Дура Лекс.
      Подскочившим приставам с превеликим трудом удалось разнять самозабвенно дерущихся бесов, растащив их за шиворот в разные стороны.
      — Господа! Господа! — осуждающе застучал молотом вмиг посуровевший судья. — Будете продолжать в том же духе, Высокому суду придется рассматривать дело без вашего непосредственного присутствия.
      — Да, Ваша Честь, — виновато согласился тяжело дышащий Дура Лекс, вытирая о лацкан пиджака сочащуюся из разбитого носа черную дымящуюся кровь.
      Сэд Лекс лишь скабрезно подмигнул левым глазом, так как правый уже начал заплывать, на глазах наливаясь синевой.
      — Благодарю Вас, господин Мышекрыл, — продолжил Даэмониум, обратившись к Вурдалакию, не растерявшего своего невозмутимому вида. — Перед заседанием суд ознакомился с приложенными к вашему делу материалами, в том числе, справкой из компетентных органов и выпиской из медицинского заключения, и считает Ваши показания исчерпывающими.
      Взмахнув мантией, вампир тут же обратился в летучую мышь и, тяжело махая крыльями, взвился куда-то к потолку, где, ловко зацепившись острыми коготками за балку, свесился вниз головой и, казалось, заснул.
      Сэд Лекс, кое-как приведя себя в порядок, отряхнувшись и поправив съехавшую на лоб челку, озарил зал лучезарной плотоядной улыбкой.
      — В принципе, сторона обвинения считает, — деловито произнес он, с достоинством поклонившись судье, — Что вина месье Оливье де Бульона доказана.

      Видя, как удивился Даэмониум, прокурор воздел к потолку руку с гневным указующим перстом.
      — Однако, — добавил Сэд Лекс, — У нас остался недопрошенным еще один свидетель.
      Как следует насладившись вниманием почти прекратившей дышать публики, он с максимально возможным пафосом, на который был только способен, объявил:
      — Дух дракона с Высокой горы! — и выдержав еще одну паузу не менее пафосно добавил, — Кроме того, сторона обвинения готова предоставить Высокому суду орудия совершения преступлений!
      Дэмониум, которому происходящее, похоже, наскучило, безразлично кивнул.
      К судейской трибуне проковыляла старая закутанная в разноцветное тряпье цыганка с огромной волосатой бородавкой на крючковатом носу. С каждым шагом многочисленные золотые украшения, которыми чуть ли не с ног до головы была увешана старуха, оглашали зал трескучим раскатистым перезвоном. В руках цыганка сжимала стеклянный гадательный шар, в глубине которого поминутно что-то вспыхивало и тут же гасло, поглощенное клубами серого дыма.
      Взгромоздившись на табурет, она положила шар на колени и принялась, что-то бормоча себе под нос, совершать над ним лихие замысловатые пасы.
      — Вопрошайте, — наконец-то сказала она противным хриплым голосом и зашлась тяжелым кашлем курильщика с многовековым стажем.
      — Господин дракон, — осторожно начал судья и, аккуратно приподняв парик, почесал затылок. — Как Вы умерли?
      — Оливье! — прохрипела цыганка, не переставая водить руками над поверхностью сделавшегося совсем непрозрачным шара. — Он говорит, убит Оливье!
      — Что ж, вполне достаточно, — хмыкнул Сэд Лекс.
      Подойдя к замершему в ожидании рыцарю, он ловким движением извлек из внутреннего кармана пиджака длинный стальной меч, брезгливо, двумя пальцами, сжимая его за рукоятку.
      — Это Ваше? — ехидно поинтересовался прокурор.
      Проблеск надежды замаячил перед глазами рыцаря. Отпихнув в сторону адвоката, он стремительным рывком выхватил из рук опешившего Сэд Лекса оружие. Встав на изготовку с готовым для удара мечом, рыцарь проорал:
      — Это не суд! Это Судилище! Да, все это совершил я. А вы подло оглушили меня, подкравшись со спины, когда я убивал вашего драгоценного дракона, и приволокли сюда. Да! Это сделал я!
      Острие выставленного вперед меча качнулось в сторону ошарашенных зрителей.
      — Ваш тролль, — продолжал орать де Бульон, — грабил караваны, обдирал несчастных путешественников как липку. И в конце концов, его настигло возмездие в лице меня! Меня, слышите!
      Чуть переведя дух, рыцарь указал свободной рукой в потолок. Зрители молчаливо проследили за его движением.
      — Ваш Мышекрыл сосет кровь! И этого более чем достаточно для того, чтобы он понес заслуженную кару. А дракон… Дракон! Он же принцесс похищал без числа да харчил их. Кто знает, может и снасильничал кого из них?
      — Месье де Бульон, — тяжело вздохнул Даэмониум, увеличившись в размерах и нависая над рыцарем подобно равнодушной скале над бушующим морем, — Ни к чему так кричать, в зале прекрасная акустика. Вас и так хорошо слышно.
      Демон щелкнул когтем по лезвию меча, разлетевшегося от этого на тысячи маленьких блестящих осколков, подобно конфетти рассыпавшихся по полу.
      К обезоруженному рыцарю подскочили приставы и после недолгой потасовки скрутили его, заломив тому руки за спину.
      — Все пострадавшие действовали в рамках Пакта и Свода Законов Неживущих, — угрожающе прорычал Даэмониум Юдекс, — Чего нельзя сказать о ваших действиях!
      Притихший было адвокат вдруг оживился. Охлопав себя по карманам щегольского пиджака, он извлек на свет сложенный вдвое лист бумаги.
      — Минуточку! — обрадованно произнес он, торжествующе протягивая лист судье, тут же углубившегося в чтение. — Вместе с рыцарским званием господин де Бульон получал и лицензию на геройства!
      — А, формуляр, семь тысяч пятьсот тринадцать «б», — разочарованно протянул прокурор и, подпрыгнув, выхватил из рук читающего Даэмониума лист бумаги.
      — Старая форма, — презрительно объявил прокурор. — Давно недействительна. Полагаю, месье де Бульон не посчитал нужным заменить лицензию на новую, установленного образца.
      — Кроме того, — строго произнес судья, посмотрев поверх очков на скрученного приставами тяжело дышащего рыцаря. — Лицензия была выдана старой Администрацией…
      — И еще неизвестно, законным ли образом она была получена! — перебил Даэмониума Сэд Лекс.
      Бумага вспыхнула у него в руках, медленно и торжественно осыпаясь на землю лепестками прогоревшего пепла.
      — Не позволю прикрываться липовыми бумажками! — взревел судья, схватив рыцаря поперек туловища и подняв его над землей. Демон открыл ужасающую пасть, усеянную рядами блеснувших клыков, видимо, намереваясь, откусить де Бульону голову.
      Последнее, что увидел сжавшийся в предчувствии смерти Оливье перед тем, как в страхе зажмурить глаза, был беспомощно разводящий руками Дура Лекс.
      — Извини, дружище, сделал все, что смог, — печально произнес адвокат.
      Челюсти судьи со страшным хрустом сошлись на шее Оливье.
      «Неужели это все? — отстраненно подумал про себя рыцарь, — Странно, даже боли не почувствовал».
      Он попытался открыть глаза.
      Прямо перед ним в грязной вонючей луже ковырялся в поисках съестного здоровенный хряк.
      — Хрю! — сочувственно произнес боров, печально посмотрев на распростершегося в грязи рыцаря крохотными пуговками черных внимательных глаз.
      «Пора бросать пить! — заключил рыцарь поднимаясь на ноги и отряхиваясь от налипшей на доспех грязи. — Один дьявол знает чего этот трактирщик, хитрец Брасье, добавляет в свою сивуху!»
      «А ведь завтра в дозор», — сокрушенно вспомнил он. — Еще не ровен час дракона повстречаю. Нет, после такого… Скажусь уж лучше больным. А вообще, ну его эту рыцарскую службу. Драконы, тролли, нечисть. Да, катись оно все к Дьяволу! Лучше запишусь в гвардейцы его преосвященства Кардинала. Не пыльная работенка-то, как у Христа за пазухой!».
      Пошатывающийся Оливье де Бульон удовлетворенно хмыкнул и от всей души зарядил латным ботинком под зад ни о чем не подозревавшего хряка. Тот с дикими визгами понесся прочь, разбрызгивая во все стороны грязную вонючую жижу, вылетающую у него из-под копыт.

Показать полностью
172

Тайна Прометея (по версии ADN)

В общем Вы поняли, что Прометей со своими кожанными ублюдками заикал Зевса точно так же, как ребёнок кошмарит родителей, решив, что тараканы это домашние животные и всячески препятствует их уничтожению.


Зевс замыслил очистить Землю от этих засранцев, наслав на них потоп. Где-то мы эту байку уже слышали, да? Но Прометей опять тут как тут, и предупреждает своего сына, с девчачьим именем — Девкалион, чтобы тот построил корабль, запасся хавчиком и отправился со своей женой, Пиррой, в круиз по бескрайнему океану, наслаждаясь морским воздухом и стараясь не задавить своим кораблём тех людишек, которые не могли похвастаться блатной родословной и остались тонуть без подсказки про корабль и прочее.


Ну и как пел Высоцкий:


«Когда вода всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На берег тихо выбралась Любовь»


А вслед за ней причалили и Девкалион с Пиррой, выгрузив чемоданы на берег и осмотревшись, они увидели неподалёку храм Фемиды, которая приходилась Девкалиону бабушкой. Зайдя в гости к божественной бабуле, и отведав её вкуснейших пирогов, они по совету Фемиды пошли собирать по пляжу камни, а потом бросать их себе за спину. Брошенные Пиррой камни превращались в женщин, брошенные Девкалионом — в мужчин, но из-за его девчачьего имени, некоторые мужики получались как девки.


Так людишки восстали из зада, куда их отправил Зевс, а вскоре Девкалион и Пирра забалабенили себе сына, но в этот раз Девкалион кинул не камень, а палку. Сына назвали Эллином, он то и основал Элладу, то есть Грецию, в которой всё есть. Жаль, что эта поговорка уже нифига не актуальна.


Смирившись с людьми, как Нагиев с лысиной, Зевс всё же решил наказать Прометея, отправив его к чёрту в анус, а именно в Скифию, где приказал Гефесту приковать смутьяна к скале и оставить его там на веки вечные. И стоять бы так Прометею до китайский пасхи у скалы как проститутке на трассе, если бы не знал наш любитель огня одну тайну про Зевса, которую ему твитнули богини судьбы, заключавшуюся в том, что от брака Зевса и одной нимфы, Фетиды, у него родится сын, который будет настолько крут, что сможет втащить собственному батяне, скинув его с Олимпа, но если Фетида окольцуется со смертным, то рождённый ею сынок будет геройствовать на земле и не будет в контрах с Зевсом.


Узнав, что Прометей знает тайну его судьбы, Зевс естественно очень расстроился, ведь думал, что избавился от него навечно. Но, Прометей был как генитальный герпес, стоит раз вляпаться и задолбёшься потом его выводить.


В общем, отправил Зевс к Прометею своего кризис-менеджера Гермеса, чтобы тот предложил Прометею свободу в обмен на его тайну, но Прометей стал корчить из себя целку-патриотку, требуя полной амнистии и публичных извинений, с восстановлением его в должности и нехилую компенсацию за моральный ущерб.


Зевс решил закрепить Прометея ещё сильнее, отправив его как Лермонтова на Кавказ, и выписал ему специально обученного орла, который каждый день клевал ему печень. Вот за что выгребал Прометей, а не за каких-то никчемных людишек.


И страдал Прометей люто, ведь тут мизинчиком ноги об угол ударишься, и орёшь как бабуин в период случки, а что испытал этот чувак я даже представлять себе не хочу. Короче, вступилась за Прометея вся цивилизованная божественная общественность и таки уговорила Зевса помиловать Прометея, который своими воплями распугал всю живность на Кавказе.


Зевс отправил на Кавказ своего сына Геракла чтобы тот убил птичку и освободил Прометея, который на память про отсидку оставил себе одно звено цепи с куском камня на нём. С тех пор люди, в благодарочку и уважуху за страдания перенесённые Прометеем, стали носить кольца с камнями. Сомнительный подгон, но ладно, чего ещё ждать от презренных ботов? А птичку всё же жалко.


Прометей выдал Зевсу тайный расклад и тот мигом избавился от нимфы, выдав её замуж за смертного царя Пелея, и у молодых вскоре родился сын, назвали его Ахилл, по которому во времена моей молодости пускали слюни все девки из моей общаги, когда его в «Трое» сыграл Бред Питт.


Ну, а Прометей является единственным персонажем в античной мифологии, которому удалось попустить самого Зевса, ведь все его проделки, как в следствии спермотоксикоза, так и просто по беспределу, всегда остались безнаказанными.


А сгубили Зевса не другие боги, а обычные людишки, отказавшись в него верить, придумав себе других богов.

Тайна Прометея (по версии ADN) Рассказ, Авторский рассказ, Мифология, Прометей, Юмор, Черный юмор, Туалетный юмор, Длиннопост
Показать полностью 1
109

Бычий фарт Готфрида Бульонского

Бычий фарт Готфрида Бульонского Рассказ, Авторский рассказ, Юмор, Черный юмор, Стеб, Крестовый поход, Рыцарь, Везение

Беспечность турков стоила им потери Иерусалима в 1099 году, а это уже было серьёзно и дальше забивать болт на происходящее было нельзя.


Когда жаренный арабский петух клюнул их в мусульманский зад, только тогда общественность в тюрбанах засуетилась.


Решено было призвать на помощь египетскую силу в лице тамошнего султана. Тот отправил на разборки своего визиря, у которого войска было настолько много, что никто не сомневался, что крестоносцев натянут на мусульманский полумесяц.


Готфрид Бульонский, узнав, что мусульмане готовят cameback, и решил, что надо напасть первому, хотя войско его было гораздо меньше и по-уму было бы укрыться в Иерусалиме, готовясь к осаде. Но у Бульонушки было своё кино в голове, и ХристианскоеТВ показывало ему, что нужно нападать первому.


И тут крестоносцев ждал джекпот - по дороге к противнику, они надыбали огромное стадо скота, собранного местными для египетской армии. Знатно отужинав, веселые крестоносцы утром двинулись дальше, ведя за собой недоеденное стадо.


Вскоре они увидели перед собой полчища врагов, которые очень обрадовались тому, что крестоносцы сами идут к ним в руки и можно будет всех их за день уработать, а не выкуривать месяцами из Иерусалима.


И здесь Бульонушка опять отличился. Он решает смешать своё войско вместе со скотом и напасть пока вся эта епическая братва не успела построиться в боевые порядки. У египтян сорвало днище от страха, когда они увидели огромное облако пыли и они дали деру, подумав, что это полчища конных рыцарей. В результате этого скотоложества крестоносцы опрокинули всё вражеское войско и почти полностью уничтожили его, захватив ещё кучу провизии, брошенной в страхе египтянами.


Так Готфрид Бульонский на «бычем фарте» одержал свою очередную победу.


Выполнив клятву данную Папе Римскому, этот величайший воин вскоре нашёл покой в Царстве Небесном. Он умер при осаде Акры, прославив себя и свой род на века.

Показать полностью
204

Готфрид Бульонский. Европейские приключения.

Готфрид Бульонский. Европейские приключения. Рассказ, Авторский рассказ, Юмор, Черный юмор, Туалетный юмор, Средневековье, Рыцарь, Крестовый поход, Длиннопост

Готфрид Бульонский был рыцарем в самом классическом понимании этого слова. Прям без страха и упрёка! Он обожал тупо рубать врагов, шоб аж стружка летела. Вижу цель — не вижу препятствий! Это Вам не киношные полупокерные мальчики-блондинчики, которые сахарным голоском поют своей даме сердца какую-то попсовеньку балладку, а потом единолично спасают свою мамзель, вырвав её из лап злодея, сразив его на дуэли.


В XI веке, когда происходил замес, всё было нифига не так. Либо ты суров и ты спасаешь, либо ты слащав и спасают тебя. Третьего не дано.


Готфрид был суров, но справедлив и всегда подчинялся приказам. Даже когда император Генрих IV отдал своему сыну герцогство, принадлежащее по праву Готфриду, то последний покорно смирился с волей императора.


Но, когда про это узнали остальные рыцари, то подумали, что без лоха и жизнь плоха и решили проделать с Готфридом тот же трюк, положив свой глаз на другие владения Готфрида. Тут уже Бульонскому пришло время доказывать всем, что он не терпила и он принялся показывать свои зубодробильные фокусы, неприятно и больно удивляя ими обидчиков.


В те времена судебные вопросы часто решались поединками. Кто сильнее тот и прав. И вот на таком поединке Готфрид, отстаивая свои права на имущество, так махал мечом, что обломил его о щит врага, оставшись стоять с одной рукоятью в руке. Его враг уже видел себя в замке Бульонского, но не увидел левый боковой в висок, которым Готфрид щедро отоварил его рукояткой меча. Типочек звонко брякнулся, а Бульонский мог добить валявшегося в непонятках соперника, но не стал. Даже не относковал того лошару кованным рыцарским башмаком в открытое забрало. Кодекс чести не велит.


Генрих увидел на что способен Готфрид с обломком меча и быстро сообразил, что с целым мечом такой воин ему просто необходим. Ведь времена для него были печальные. Поругавшись с Папой Римским, он был отлучён от церкви и в его сторону уже мчал новый император, назначенный Папой.


Благо Бульонушка услужил и тут. В лютом махаче железных дровосеков, Готфрид махая мечом, как адов дворник, расчистил себе путь к папскому претенденту на трон, стащил его с коня, отрубил руку и вспорол ему живот флагом Генриха. Офигевшие с такого фаталити папские воины все как один обделались и дали дёру, а взбодрившиеся войска Генриха принялись подгонять их пинками.


И в дальнейших битвах немало папских холуёв порубал Готфрид. Ведь силушки богатырской было много, а времени думать мало, потому действовал Готфрид быстро и эффективно, проламывая вражеские шлемы и панцыри, словно косточки от компота.


Когда Святой Петр устал принимать в свои ворота Рая всех отправленных ему Бульонушкой жмуриков, то Небесной Канцелярией было принято решение помочь своему земному помазаннику и настигла Готфрида болезнь жуткая в наказание.


Понял наш друг, что либо он ласты клеит, а в Раю ему совсем не рады, либо остаётся жить, но завязывает по-стахановски уменьшать численность папской армии. В Рай хотят все и выбор был очевиден. Готфрид даёт клятву впредь служить только Папе и Вере! Когда кровавый дрыщь миновал, а с выхлопной перестало течь, то он продает епископу Льежа гораздо ниже рыночной стоимости свой родовой замок, нанимает бригаду коммандос и со словами: «Только Вера, только хардкор!» мчит в крестовый поход.


«Золотой ты наш человек», с облегчением сказали в этот момент Папа Римский и епископ Льежа, перекрестив его на дорожку. Первый был рад избавиться от лихого медведя шатуна в доспехах, радуясь тому, что Готфрид уже не его проблема, а мусульманского мира, а второй — потому что нашарка прикупил элитную недвижимость.


Именно в крестцовом походе и снискал себе славу Готфрид Бульонский.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: