2

Ланс Хэйз

Я сижу за столиком в самом тёмном углу прокуренного бара, в компании бутылки виски и её пустой подружки. Дрянное пойло и табак, отлично дополняют настроение. Пепельница переполнена, а под столом валяется смятая пачка красного лаки страйка. Набирая стакан, я в очередной раз задал виски вопрос:


— Я всё сделал правильно?


Конечно. Но штамп в личное дело и отстранение от службы за «Превышение должностных обязанностей» получил. Вместе с этим лишился любимой работы, значка и табельной пушки. За прошедшие после войны годы, я успел основательно к ним прикипеть. С постера на стене на меня с усмешкой смотрит Рональд Рейган. Держа пачку честера и всем видом приглашая угоститься сигареткой. Я забросил в глотку содержимое стакана и просипел, показывая плакату помятую пачку с красным кругом:


— Спасибо, мистер, но у меня свои.


Бар укутан сизым дымком, от множества столиков окружающих вытянутую сцену. У самого края стоит микрофон на высокой ножке. Голоса сливаются в монотонный гул морского прибоя, доставшего меня ещё на тихоокеанском фронте. Не хватает только воплей японцев, смрада и бомбардировок.


Стоило прикрыть глаза, как мозг подсунул, старательно спрятанные в подсознании картины высадок на бесконечных островках. Морской прибой в ушах сменился на стрёкот пулемётов из япских дзотов и вопли товарищей...


Голоса медленно стихли и по залу разнесся короткий гул включаемых колонок. Я вздрогнул, почти выронив сигарету на грудь, огляделся. Кроваво красный занавес немного разошелся и на сцену, из дыма вышла блондинка в багряном коктейльном платье. Виски размывает картинку, и я не могу разобрать черт лица, но зато отлично вижу аппетитные изгибы тела. Она кажется... нет, она и есть самая прекрасная женщина во всём чертовом штате.


Блондинка прошла к микрофону походкой от бедра, вынуждая мужчина свистеть и пускать слюни от вожделения. Совсем, как волки в новомодных мультфильмах Текса Айвери. Девушка прильнула к микрофону и запела. Голос густой, полный жизни и едва прикрытой страсти. А лёгкий акцент только ласкает слух, добавляя чувственности.


Я даже слов не разбираю, но внутри всё трепещет, понуждая подпеть.


Новая порция виски и сигаретного дыма успешно задушила дурацкое желание. Не время для песен.


— Нарушение должностных обязанностей, — Я угрюмо пробормотал в стакан, по виски побежала рябь. — Что за идиотская формулировка.


С другой стороны, выпускать весь магазин в лицо сыну окружного прокурора, было плохой идеей. Говорят, танатокосметологу и патологоанатому пришлось совершить чудо, чтоб сынка могли хоронить в открытом гробу.


По мне, так его следовало выбросить на помойку. Недочеловеки не заслуживают ни жизни, ни достойного погребения.


Из отражения на дне стакана на меня посмотрели испуганные лица молоденьких девушек. А за их спинами сверкнул мясницкий нож... Я мотнул головой прогоняя наваждение и спешно выпил...


***


Робкое потряхивание плеча.


— С вами всё в порядке?


Голос женский, приятный, я потянулся к нему вырываясь из липких лап кошмара. Глаза разлепились с великим трудом, бар пуст, только недовольный бармен с шваброй стоит у стойки. А надо мной склонилась та самая певичка.


— Сэр, с вами... ой, вы же Ланс Хэйз! Тот самый детектив!


— Бывший. — пробормотал я пытаясь одновременно подняться со стола и закурить. — Мы знак-ик-комы?


Она схватила меня за ладонь обеими руками и почти рыдая выпалила:


— Вы... вы спасли мою сестру, от того маньяка!


Она махнула бармену, парень устало вздохнул и отставив метлу взял бутылку бурбона и новый стакан. Буркнул, ставя добро перед моим носом:


— Сильно не задерживайтесь. Скоро будет дождь.


Девушка прерывисто кивнула и проводив бармена долгим взглядом, повернулась ко мне. Есть в её лице нечто неуловимо знакомое и тревожное, виденное мной столько раз во снах. Я улыбнулся в ответ и по-джентельменски наполнил даме стакан.


***


Мы говорили долго, ещё дольше пили. Разговор не особо интересный, но девушка старается понравиться и нужно проявить вежливость. Да и годы одиночества сказываются, я явно истосковался по общению с женщиной вне участка. Раньше на это, как-то не хватало времени.


То война, то работа, то запой.


Мы вышли из бара под мелкий дождь. Мир рассыпается цветастым витражом, где в каждой стекляшке застыл фрагмент вечера. Мы идём под фонарями, сцепившись локтями. Она смеётся. Целуемся оперевшись о несуразный бьюк салатового цвета, возле тёмного переулка.


На острие моды — потрясение года... ничего не скажешь, угадали с девизом.


Кто-то надвигается сзади. Острая боль в затылке... темнота.


***


Очнулся лёжа на боку в луже под проливным дождём. Голова раскалывается гнилым арбузом, а перед глазами всё крутится. Будто я сижу на винте вертолёта. Спутница лежит рядом.


С перерезанным горлом.


На лбу небрежно вырезан символ: Круг с семью горизонтальными линиями.


— Чёрт...


В моей руке зажат нож боуи, сувенир из рабочего «отпуска» в Техасе. Я ведь забыл его в рабочем столе, когда собирал вещи! Неуверенно поднялся, попутно выронив нож, лезвие звякнуло об бетон и скрылось в луже подле трупа. Почти упав, попятился судорожно оглядываясь. Переулок завален мусором, у самой большой кучи лежит толстый окурок сигары. На вид кубинской.


— Да какого...


Приближающийся визг сирен оборвал меня и заставил почти побежать, виляя, как заяц, удирающий от волка. Дорога до дома обернулась смазанным адом. Кажется, я вырубился на час в груде мусора, в соседнем от жилья квартале. Дождь всё усиливается. Переходит от обычного ливня, в яростный шторм, насыщенный порывистым ветром и молниями.


Домой вернулся, боясь нарваться на засаду коллег. Пол в коридоре покрыт множеством мокрых следов, с характерным рисунком протектора. Дверь не взломана. Похоже патрульные просто заставили домовладельца открыть и убедившись, что меня нет, отправились в участок.


Что за профаны...


Отпер дверь, стараясь не щелкнуть замком и не скрипеть петлями. Медленно прикрыл. Зрение все ещё вертится на пьяной карусели, но бурлящий в крови адреналин постепенно отрезвляет. Сбросив одежду в коридоре, прошлёпал в ванную. Свет включать не стал, от греха подальше. Вода оказалась ещё холоднее, чем дождь.


То, что надо.


Смыв кровь с затылка и окончательно освежившись вышел на кухню. Выпил оставшийся с утра кофе и недолго думая двинулся в спальню, она же зал. В тайничке под старым диваном обнаружился военный кольт. Физическое напоминание, не считая шрамов, о войне.


— Боже... — пробормотал я, вытягивая запасные магазины. — С каких пор в патрульные берут неполноценных? Они ведь даже обыска не провели.


Вместе с оружие вытащил скрытую кобуру, бросил на диван. Покопавшись в шкафу, натянул первое попавшиеся: черную водолазку, грязные джинсы и мятый плащ.


— Замечательно, теперь я пародия на преппи.


В крови ещё полно алкоголя, но мысли стремительно очищаются, начинают носиться, как горящие тараканы. Цепляют разрозненные факты и детали, стягивают в кучу.


Нож боуи, сигара, я.


Круг с семью линиями.


Прокурор.


Дослав патрон в ствол, дозарядил магазин и сунул кольт в кобуру. Схватил со стола пачку сигарет и прикуривая вышел в коридор. Тонкая лента дыма долго висит, завиваясь, позади. Паркет скрипит при каждом шаге, звук разносится в темноте, почти заглушая раскаты грома. От которых звенят стекла в конце коридора.


Улица встретила штормом, разошедшимся во всю мощь. Я хищно оскалился, удачная погодка. Если слово «удача» вообще применимо к ситуации.


— Решили меня подставить, господин окружной прокурор? Тогда почему не приказали повязать сразу? Зачем дали уйти?


Перед глазами встало алое месиво, взлетающие над плечами прокурорского сынка.


— А... понятненько. Решили скинуть на меня его вину и убить руками копов при задержании. Хитро. Детектив, убивший маньяка, сам оказался этим маньяком. Сюжетец прямо из желтой газетёнки. Миленько.


***


Дом прокурора в элитном районе близ пляжа, хотя домом назвать эту громаду язык не повернётся. Настоящий особняк с тремя этажами и банкетным залом. Я иду по дорожке вдоль пляжа, придерживая рукой шляпу и сильно наклонившись против ветра.


Над морем пульсируют вспышки молний, охватывают небеса от края до края. Волны серыми барханами рушаться на берег, разбиваются с глухим грохотом, вторящим перекатам грома. Редкие пальмы гнутся до самой земли, вот-вот вырвутся с корнем. Косые струи ливня колотят по лицу и плечам, пропитывают плащ.


Особняк прокурора тёмен, только в маленьком окошке третьего этажа горит свет. Убедившись в отсутствии охраны, я прошел к главному входу и дождавшись взрыва грома, пинком вышиб дверь. Под аккомпанемент жуткой какофонии ввалился внутрь.


По широченной лестнице поднялся на нужный этаж и остановился возле двери в кабинет. Пистолет с радостью выскочил из кобуры, впечатался ребристой рукоятью в ладонь. Глубоко вдохнув, что есть сил пнул дверь.


— Привет Джим! Как дела? Как семья?


Я едва узнал собственный голос, искаженный чистейшей ненавистью. Прокурор, сидящий за столом из тёмного дуба, застыл занеся ладони над печатной машинкой.


— Ланс? Какого ты... Как?!


Вместо ответа, я выстрелил в стол. Джим подскочил, опрокинув стул, бросился в сторону двери в комнату отдыха. Второй выстрел нагнал в бедро. Прокурор с задушенным визгом повалился на ковёр, дорогущий, с длинным нежным ворсом. Застонал, как младенец, зажимая рану обеими ладонями.


— Что-т ты растерял свой седовласый шарм, Джимми. Как насчёт ответить мне на пару вопросов?


— Пшёл ты...


Ох, если бы взгляд мог убивать! От меня и жженого пятна не осталось бы. Я пинком сбил руки с раны и сев рядом, приложил ствол, ещё горячий от выстрела. Прокурор взвыл дурным голосом, задёргался червяком на крючке.


— Лучше говори. А не то я во всей красе покажу, что япы делали с пленными и что делали мы. Ты не поверишь, насколько изобретательными могут быть люди!


— Что... чего ты хочешь?


— Как вы подослали ко мне девицу, не поверю, что в этом городе найдется человек готовый помереть, лишь бы подставить меня.


— Так я и сказал... хъ... х... Ты убил. Моего. Сына! Ты думаешь я так это оставлю? О нет! Ты будешь страдать! Твою репутацию...


Джим захрипел стоило подошве надавить на кадык.


— Ты видимо не понял, Джим. У меня пушка и ботинок на твоей глотке.


— Иди к...


Я быстро перевёл пистолет на ступню и вдавил спуск. Вопли Джима перекрыли гул грома и треск молний. В дверном пройме из темноты выросла негритянка в переднике горничной, охнула и начала раскрывать рот для вопля. Я перевёл оружие на неё и максимально спокойной, приложив указательный палец к губам, сказал:


— Тише. У нас важный разговор. Так что, не мешай нам, пожалуйста.


Служанка судорожно кивнула и исчезла. Мгновенно и бесшумно, будто растворилась в темноте. Я покачал головой и обернулся к Джиму.


— Сейчас я уберу ботинок, и ты мне всё расскажешь, Джимбо. А не захочешь... что ж, у тебя есть вторая нога и пять замечательных пальчиков на ней.


Стоило убрать ногу, как прокурор затараторил, глотая слова:


— Боже! Мы шантажировали её сестрой! Обещали отпустить.


— Но не собирались?


— Нам не нужны свидетели...


— Значит она мертва тоже?


Джим активно замотал головой, ударяясь виском об ковёр от усердия.


— Нет, она в подвале.


— Ясно.


Я подошел к столу, дулом открыл короб с сигарами, взял одну и с наслаждением понюхал.


— Классные они у тебя, Джим. Я даже удивляюсь, как так получается, что ты единственный в городе потребляешь кубинские? Не важно. Ты же не против, если я позаимствую ключи от машины?


Я отрезал кончик сигары ручной гильотиной и подкурил, пару раз щёлкнув зажигалкой зиппо. Не туша огонь, бросил на ковёр. Пламя нехотя перекинулось на ворс, разрослось и побежало к шторам и книжным шкафам.


— Удачи, Джимбо. Она тебе ой пригодиться.


***


Через пару часов рассветное солнце разорвало тучи и осветило хайвей. Мокрый асфальт шелестит под шинами, чёрной змей тянется к горизонту. На заднем сиденье мирно посапывает, укрывшись плащом, белокурая девочка шестнадцати лет. Город остался далеко позади, вместе со старой жизнью. В конце концов, чем заняться уволенному копу?


Стать частным детективом.

@Лит Блог
Ланс Хэйз Рассказ, Текст, Литература, Нуар, Длиннопост

Дубликаты не найдены

0
Я читал это голосом "нуар" ))