-3

Кто мы?

1


Рома вытащил из рюкзака папку с докладом и сунул её Виталику с такой брезгливостью, будто это было отвратительное насекомое с тысячей усиков. Виталик ответил нарочито бесстрастным кивком.


Они двинулись по дорожке вглубь Лефортовского парка. Виталик пока не понимал, зачем Рома предложил встретиться именно здесь, но не собирался торопить друга с объяснениями. В последнее время он нечасто выбирался на свежий воздух и сейчас просто наслаждался моментом. Потрескавшаяся асфальтовая дорожка была усыпана опавшими листьями. Морозы ещё не начались, но ветер с Яузы пробирал до костей. Виталик застегнул куртку под горло и опустил подбородок, защищая шею.


Рома смотрел перед собой, чуть прищурившись. Сейчас, когда Виталик явно собирался совершить большую ошибку, Роме хотелось, чтобы он вспомнил.


Именно здесь, в Лефортово, они познакомились – то было посвящение в первокурсники. Сюда же они часто приходили после занятий, чтобы погулять, поболтать и выпить пива.


В тёплое время здесь проходила физкультура у начальных курсов. После пробежки многие студенты разбредались по скамеечкам в глубине парка, чтобы откосить от занятий. Рома любовался стройными девушками в футболках и шортиках, а Виталик толкал его локтём и отправлялся знакомиться. Виталик цеплял одним своим видом: всклокоченные чёрные волосы, худое лицо с острыми скулами и насмешливые глаза. Говорил он горячо, страстно и в то же время с едва уловимой усмешкой, будто не воспринимая происходящее всерьёз. Смеётся он или впрямь очарован?! Загадка сводила девушек с ума, не оставляя им никаких шансов.


Почти столь же успешно Виталик забалтывал и преподавателей. Обладая блестящим умом, он обычно не готовился к экзаменам и лишь подтрунивал над зубрёжкой товарищей. Но на экзамене оказывалось, что он и без подготовки помнил большую часть курса, а недостающие знания восполнял за счёт логики. Вовлекая преподавателей в беседу, он производил на них впечатление и получал отличные оценки – раз за разом.


Роме такие способности друга казались фантастичными. Иногда ему чудилось, что Виталик просто водит весь мир за нос, и его вот-вот разоблачат. Самому Роме нужно было готовиться, чтобы сдать предмет хотя бы на тройку, а симпатичных девушек он мог добиваться долго и упорно – и шансы его всё равно были ниже, чем у Виталика.


Обижаться было бессмысленно: каждый использует способности, которыми наградила его природа. К тому же, Виталик, хоть и любил покрасоваться, никогда не отказывал другу в помощи. И пусть сливки доставались ему, Рома шёл своим путём – честного труда. И очень старался верить, что именно этот путь – правильный и надёжный.


После окончания института прошли годы, – а дружба была жива. Катаясь на горных лыжах в Сочи, они познакомились с Аней. Роме она казалась неземным созданием: высокая, гибкая, с чёрными вьющимися волосами… и в то же время такая открытая и улыбчивая. Она играла на скрипке и сама писала музыку: последнее Роме и вовсе трудно было представить. Он боготворил её, а Виталик подшучивал. Что же удивительного, что замуж она вышла за Виталика…


К тому времени Виталик уже строил карьеру журналиста оппозиционного толка – весьма успешно. Он знал, как нужно подать факты, чтобы вызвать эмоциональный отклик, заставить людей по-настоящему презирать преступников во власти. Разумеется, его запугивали, арестовывали, «разоблачали». Но он не потерял оптимизма и воли продолжать – и это, по мнению Ромы, было достойно восхищения.


– Итак, что скажешь, дружище? – спросил Виталик.


– Думаю, если ты выпустишь это, тебе конец.


– Я не об этом спрашивал, – скучно ответил он. – А о самих фактах.


– Это… чудовищно. Мерзко.


Виталик кивнул. Про себя он отметил, что Рома не прибавил «если это правда». Доклад получился убедительным: не зря он вложил в него все силы, всё стремление к истине. Всю ненависть.


За четыре месяца, проведённых в зоне конфликта, он собрал информацию десятках военных преступлений. Похищения мирных жителей с целью получения выкупа, пытки, артобстрелы гражданских объектов – по ошибке или ложной наводке. Он проводил расследования, выясняя, какие офицеры федеральных войск стояли за хмурыми «ополченцами» в куртках, бронежилетах и без знаков различия. И наконец, он сам провёл четыре дня в плену, в вонючей яме, куда его посадили по подозрению в шпионаже, отобрав удостоверение СМИ. Выпустили его лишь благодаря усилиям коллег, которые всё это время обрывали телефоны минобороны, СПЧ, ОБСЕ. Худой солдат с седыми висками выставил изнурённого Виталика на улицу, где его ждал джип съёмочной группы, и буркнул: «Валили бы вы отсюда, ребят».


Всё, что Виталик выяснил, видел и чувствовал, теперь было изложено на трёх сотнях страниц.

Он пожал плечами:


– Мерзко – так и есть. И это лишний раз доказывает, что обнародовать факты необходимо.


– Виталик! – с первой минуты их встречи Виталик видел, что Рома сдерживает кипящие чувства. Теперь же он, похоже, начал терять самообладание. – Ты был там. Ты видел, на что способны эти люди. Они раздавят тебя одним пальцем! Даже если ты заменишь везде своё имя, тебя вычислят на раз-два!


– Э, нет, – Виталик погрозил пальцем. – Я не собираюсь скрываться. Наоборот: я буду выступать от своего имени и постараюсь распространить информацию как можно шире. Только так от неё будет толк. А защитит меня только гласность.


– Ты же лучше меня знаешь, что бывает с теми, кто мешает власти…


– Ага, – Виталик внезапно улыбнулся и подмигнул. – Но только вот – как там Высоцкий пел? – быть ни при чём ещё хуже. Разве не так? Знать о преступлении и молчать – значит быть соучастником.


– Телеги задвигать ты мастер, – буркнул Рома. – Но одно дело – действовать осторожно и разумно, а другое… – он ткнул пальцем в папку в руке у Виталика и тут же раздражённо махнул рукой, – лезть на рожон. Тебя могут не только посадить, но и грохнуть. Если тебе плевать на себя, подумал бы хоть об Ане!.. – к досаде и гневу в голосе Ромы внезапно прибавилась горечь. – Она мечтает о спокойствии, о детях! А получает только нервы, ночные обыски и поездки в ментовку...


Виталик ответил не сразу.


–Знаю, я не лучший муж. Но я не буду уважать себя, если поступлюсь совестью. Аня знала, на что шла, – он помолчал. – Да, наверняка ты смог бы заботиться о ней лучше! Но она полюбила меня. Прости.


Рома слишком хорошо знал Виталика и понимал, что тот не жалел по-настоящему. Виталик жил по другим правилам, и в его представлении, если Аня делала свободный выбор, значит, должна была нести за него ответственность. А если не хочет – то пусть уходит. Рома понимал эту логику умом, но не душой. Увы, спорить с Виталиком было бесполезно: Ромины доводы он разбил бы одним щелчком.


– Мне просто жаль, что ты не ценишь того, что тебе досталось, – сказал Рома.


– Я очень ценю её, дружище. Очень. И тебя ценю. Спасибо за всё, что ты сказал.


Виталик остановился, повернулся к Роме, и друзья обнялись.


2


Виталий и его редакция серьёзно поработали, готовя публику к обнародованию масштабного шокирующего материала. С выходом доклада у него сразу появились читатели, а многие факты публиковались в оппозиционных СМИ в виде отдельных новостей. Особо эту тему муссировали западные агентства, взявшие у Виталия несколько интервью.


Федеральные СМИ и чиновники традиционно отмалчивались. Какого-либо давления со стороны властей Виталий не ощущал. Только раз ему позвонил следователь и пригласил на беседу по поводу какого-то заявления, якобы о нарушении авторских прав. Виталий попросил прислать повестку, и на этом история закончилась.


* * *


Во многом благодаря общественному резонансу, вызванному публикацией, Виталий сделался известным оппозиционным деятелем. Год спустя он работал уже над другим расследованием: на этот раз оно касалось не военных преступлений, а коррупции. Августовским вечером Виталий возвращался домой после интервью с одним из своих информаторов. Во дворах его нагнал неприметный мужичок – и ударил по затылку обрезком арматуры. Погода была тёплой, и мужичок, с усилием подняв Виталия за подмышки, привалил его к бетонному забору: спит человек. Оружие он бросил рядом – в траву. Со стороны и не видно. Та же августовская зелень помешала ему заметить женщину, наблюдавшую через кусты с другой стороны двора – и прижимавшую руки ко рту, чтобы не закричать.


Как она потом объясняла, в голове у неё что-то перемкнуло, и она забыла про телефон. Просидев в кустах несколько минут, пока мужичок не скрылся, она выбежала через арку на дорогу и, размахивая руками, остановила скорую.


* * *


Ане позвонили только через полтора часа, – а она тут же перезвонила Роме. В больницу они прилетели практически одновременно. В реанимацию их не пустили, и они дожидались вестей на кушетке в коридоре.


Через час вышла медсестра. Рома вскочил на ноги, а Аня почувствовала, что не в силах подняться. Медсестра сразу пресекла вопросы: «Доктор всё расскажет», – и удалилась по коридору. Врач вышел следом. «Пациент в коме» – сказал он.


Аня позвонила друзьям Виталика из редакции, и на следующее утро поднялся большой шум. Соратники и сочувствующие осаждали больницу, и полиция выставила охрану. Аню пытались выловить журналисты, но та общалась лишь с самыми близкими – друзьями семьи.


– Независимо от взглядов журналиста и гражданина, у него должна быть свобода их высказывать. Покушение на журналиста – это покушение на гласность. Данное преступление должно быть расследовано, а виновные наказаны. Пострадавшему желаем выздоровления, – заявила пресс-служба Кремля.


– К расследованию будут привлечены опытные следователи, – заявила пресс-служба СК.


Через 53 часа после нападения Виталик умер.


* * *


Спустя всего неделю полиция задержала подозреваемого – Евгения Хомякова, россиянина 49-ти лет. По версии следствия, он следил за Виталием Сотниковым в течение полугода. Мотивом называли личную неприязнь: Хомякова оскорбила статья Виталия, рассказывающая о нищете в российской провинции на примере Курска – родного города Хомякова. Содержание той статьи – к слову, одной из наименее острых работ Виталия – почти не обсуждалось. Впрочем, один из телеканалов показал некую «авторскую программу», в которой корреспондент отправлялся по следам расследования Сотникова в Курск и находил замечательное новое жильё и спортивный центр.


– Очевидно, несмотря на наличие проблем, город продолжает развиваться в соответствии с современными стандартами. За вклад в общественную жизнь стоит сказать спасибо и таким неравнодушным гражданам, как наш сегодняшний герой, Виталий Сотников, – сказал репортёр, стоя с микрофоном на фоне современного здания городской администрации. Ветер подул сбоку и чуть не швырнул в кадр изорванный чёрный пакет, но оператор придавил его ногой.


Хомякова отправили на экспертизу и признали невменяемым. Вместо тюрьмы его ждала психбольница. Редакция, где работал Виталий, запустила собственное расследование, ища нестыковки в официальной версии, но к тому моменту Аня уже не могла этого читать и слышать. Она хотела одного: чтобы её оставили в покое. Нужно было собраться с мыслями и понять, как и ради чего жить дальше.


3


В последнее время Анна не особо следила за новостями. С годами ей всё труднее становилось выискивать правду: в телевизоре её не осталось, а в интернете со всех сторон кричали противоречивые заголовки, и Анна терялась. Молодым гораздо лучше удавалось ориентироваться в этом море информации: они играючи добывали со дна жемчужины, искусно очищая их от водорослей и ила. Так что теперь Анна полагалась в основном на дочь. Та хоть и училась в Германии, но за родину болела и знала о том, что происходит в России, больше матери.


Сегодня она позвонила около полудня – у Анны как раз устали глаза, и она отложила ноты, чтобы передохнуть и выпить чаю. Митинги в Москве в последние дни перешли в беспорядки, и Вика была серьёзна, пересказывая матери последние новости из соцсетей. Слушая дочь, Анна щёлкнула пультом телевизора. Очки были сдвинуты на лоб, и она сощурилась. В телевизоре милиционер допрашивал кого-то. Не новости, похоже, – сериал.


– Мама, ты слышишь?


– А?


– Одному парню голову дубинкой пробили.


– И что с ним?


– Точно не знаю. Вроде бы, увезли на скорой.


Попрощались они невесело. Минут пять Анна посидела, подперев щёку ладонью, а потом прошла в прихожую и стала собираться. Рома вышел из комнаты и исподлобья наблюдал за ней, прислонившись плечом к косяку.


– Вика говорит, там кому-то дубинкой по голове дали, – сказала Анна. – Прости. Чувствую, мне надо там быть.


– Ань, там куча народу. Молодых и здоровых. Без нас разберутся.


– Я знаю. Ты работай, а я просто погуляю и посмотрю. На баррикады не полезу – куда мне!


Рома молча вернулся в комнату. Анна обулась, надела пальто и тёплую шапку: хоть и март, а ветер довольно промозглый. Да и неизвестно, сколько времени она проведёт на улице. Рома снова вышел – теперь уже в рубашке и коричневом пиджаке. Его редкие седые волосы были аккуратно причёсаны.


– Ты тоже? – спросила Анна.


– Не отпускать же тебя одну. Только пообещай: если я решу, что становится слишком опасно, то мы уйдём. От нас всё равно сейчас немного проку.


– Обещаю, что буду благоразумна, – ответила Анна.


Они проехали на автобусе до Садового – дальше транспорт не ходил – и дворами двинулись в сторону Третьяковской. Под ногами хлюпала слякоть. Анна втянула носом воздух: весна! Вода стекала с крыш по водостокам и превращалась в ручейки, бегущие к решёткам. Солнца видно не было, но его проблески то и дело чудились в облаках. Казалось, вот-вот, и оно выглянет.


На Большой Ордынке было людно. Похоже, люди и впрямь стекались к центру. Большинство шли с пустыми руками, кое-кто нёс российские флаги. Анна с Ромой влились в поток.


По мере приближения к центру народу становилось больше, и шаг пришлось замедлить. Прищурившись, Анна разглядела впереди транспаранты с лицами оппозиционеров и политических заключённых. Двое сидят, двое убиты. Третьим слева был Виталик.


Анна улыбнулась: Виталик так и остался навсегда молодым и бесстрашным. Она помнила, как горячо он доказывал: «Конечно, результат будет не сейчас, а много позже, – но нужно не бояться и планомерно работать. Только так мы отвоюем наше будущее!». Кажется, она никогда до конца ему не верила.


Справа от них какие-то юнцы начали орать кричалку. Один из них зажёг фаер и стал размахивать им из стороны в сторону. Фаер искрил и дымил. Рома давно хмуро посматривал в сторону этой компании, а теперь начал потихоньку оттеснять Анну влево, придерживая её за руку. Она посмотрела на него и ощутила внезапный прилив нежности: такой надёжный, такой родной.


_________________

Заранее спасибо за оценки и конструктивную критику. Комментарий также можно оставить на моем сайте: http://victorumanskiy.ru/kto-mi/


Комментарии для минусов будут внутри.


С уважением, Виктор Уманский

Дубликаты не найдены

+1
Очень жизненно, пишите ещё.
раскрыть ветку 1
0

@alex208107, благодарю. Конечно, пишу!)

+1

А ведь так и будет рано или поздно!!!

-5

Комментарий 1

-6

Комментарий 2

раскрыть ветку 2
+1

А можно историю про то как журеашлюхи от оппозиции искажают правду, врут нещадно

раскрыть ветку 1
-1
Пока не намечается
ещё комментарии
Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: