Крышечка (рассказ)

Дедушка был дома. Мы на правах гостей уселись за обеденный стол, а он поставил старый чайник на решетку газовой плиты. Все делал сам. Легким движением рук зажег спичку и распалил конфорку. Не прошло и минуты, как чайник «задышал». Хозяин медленно передвигался возле буфета, что-то высматривал на полках, потянулся к жестяной банке в горошек с надписью «Сахар». Он поставил банку на столешницу, с самой верхней полки кое-как достал четыре когда-то белые чашки.

- Сколько сахару? – спросил он.

- Мне две ложки, – ответила Маша первой. Я и Кирилл попросили столько же.

- У меня только кубики, - улыбнулся дед.

- Ну, тогда по два кубика.

Хозяин подготовил фарфоровый заварник, начинил его горстью сухого чая. Спустя несколько минут снял чайник с конфорки и залил травы кипятком, после чего прикрыл горлышко красивой расписной крышечкой, украшенной орнаментом. Все это он делал заботливо, но очень медленно, едва справляясь с уже сильно заметной старостью. Дедушка старался аккуратно разлить настоявшийся чай по чашкам, но то и дело капля за каплей пролетали мимо. Напитка в сосуде почти не осталось, и дедушка наклонил заварник слишком сильно. Крышечка соскочила и, ударившись о холодный деревянный пол, звонко разлетелась на осколки.

Несколько секунд мы сидели молча. Дедушка держал почти пустой но все еще источающий пар заварник и глядел на осколки. Простояв так недолго он аккуратно поставил сосуд на столешницу, сам облокотился на неё и свободной рукой схватился за сердце. Из помутневших от старости глаз полились слезы, веки плотно сжались и туловище стало слегка подергиваться от плача. Дедушка прикрыл лицо рукой. Теперь он уже громко рыдал.

Мы смотрели на происходящее не в состоянии что-либо предпринять, а Маша ласково так заговорила: «Что ты, дедушка? Ну что ты? Ну, подумаешь - крышка!» Дедушка чуть успокоился, собрался с силами и наклонился. Мы сообразили помочь ему собрать осколки, затем рассмотрели остатки, и стало очевидно, что восстановить крышечку не получиться – слишком много мелких частичек, некоторые нам так и не удалось найти.

Дед сел с нами за обеденный стол, Маша помогла расставить чашки, и все принялись пить горячий, крепкий травяной чай. Мы, молодые, все чаепитие много чего расспрашивали у деда, он отвечал. Не так как обычно, разбавляя рассказ байкой или старой шуткой, а просто, устало, почти неслышно. После чаепития мы помогли убрать со стола, вымыли посуду. Я еще раз оглядел кухню, нет ли где затерявшихся осколков.

Ребята ушли в комнату вместе с хозяином, а мне необходимо было выкинуть собранные в маленькую кучку частички фарфоровой крышечки. Я аккуратно сгреб в ладонь самые мелкие, чтобы не порезаться, выбросил их в мусорное ведро. Те, что покрупнее выкидывал по одному. Так до тех пор, пока не остался последний кусочек – такой, с маленьким фигурным ушком вместо ручки. Я схватился за это ушко и перевернул кусочек. На внутренней стороне осколка отпечатано: «1952 г.»

На дворе две тысячи восемнадцатый.