263

Кровь и пыль. Очерки Второй Чеченской Войны. Первая часть (продолжение).

Кровь и пыль. Очерки Второй Чеченской Войны. Первая часть (продолжение). Длиннопост, Чечня, Война

Продолжение первой части (https://pikabu.ru/story/krov_i_pyil_ocherki_vtoroy_chechensk...)


База временного отдела расположена в самом центре станицы Шелковская. Расположена, надо сказать, козырно. Раньше здесь было вполне себе монументальное здание Райпотребкооперации. Укрепили его, из кабинетов сделали кубрики. Баньки соорудили – общую для всех, и ещё ОМОНа с СОБРом, как куркули одну чисто для себя, с душем. Столовка такая просторная.


В общем, всё как у людей.


Я вместе с начальством обосновался в кабинете бывшего начальника райпотребкооперации. Кабинет просторный – несколько коек влезло спокойно, да ещё огромный начальственный стол стоял. Был и предбанник для секретарши, с работающим звонком – это чтобы по движению пальца босса прискакивать. В этой комнатушке мои сослуживцы, в основном с Азовского моря, развесили воблу и всякую другую рыбку, к которой так и просилось пиво.


В нашем спальном помещении была невиданная тем местам и временам роскошь. Работающий кондиционер. Он помогал выжить в обрушившуюся на Чечню в тот год жару.


Пулемётные гнезда и башенка на крыше с дежурящими постоянно бойцами. Заложенные мешками с песком окна, на стене у каждого - схемы с секторами обстрела. У всех своя задача по плану «Крепость» – при нападении на райотдел или расположение – кто куда бежит, где занимает оборону.


Шелковской район считается относительно мирным. Бытует мнение, что боевики его считают спальным – то есть здесь они не воюют, а отлёживаются и залечивают раны, находят отдохновение душой и телом. Но все равно ждать нам можно чего угодно и в любую минуту. Вон, недавно БТР выезжал с территории, зацепил антенной хитро прилаженную на ветках гранату. Растяжка такая, как раз рассчитанная на то, что антенной заденут. Слава тебе, Господи, никого не ранило, повезло.


Эх, сколько лет не жил я в военных лагерях и городках. Приходится вспоминать военный быт и распорядок, с его дежурствами, хозяйственными делами.


У всех здесь вечная проблема – дозвониться до дома. Мои вообще не знают, что я в Чечне – чего нервировать то их лишний раз? Связь с «Материком» только в дежурке. Там выход только по спутниковому телефону. Да и к тому поди – прорвись. Пользуясь служебным положением, сперва уговаривал дежурного дать позвонить. Звонил. И нарывался на вопрос от родных:


- Ты что там, пьяный?


Спутниковая связь идёт с задержкой и растягивает слова, поэтому полное ощущение, что разговариваешь с вдрызг пьяным человеком.


В основном, пользовались платным пунктом связи, который был рядом с расположением. Ходили туда группами – приказ меньше трёх из расположения хобот не высовывать. Звонили там все. В общем, если кто-то из боевиков имел походы к пункту связи, то мог бы получить данные о семьях практически всех бойцов.


Вообще, с защитой личных данных и секретностью в этих Кавказских войнах всегда все было через одно непристойное место. Дикие утечки шли от военных и сотрудников МВД. Мне рассказывали в полку ВВ, как в Первую войну их прапорщик попал в плен. Переговоры начались, вроде договорились его обменять. И ведут его на разговор перед обменом. В палатке восседает за столом Шамиль Басаев, собственной персоной, гордый воин Ислама. Смотрит с насмешкой на прапорщика:


- Фамилия, звание?


Тот отвечает.


Перед Басаевым комп. Он, бегая тонкими пальцами по клавиатуре, входит в программу, набирает данные. И прапорщик видит краем глаза, что там официальные какие-то списки. Басаев удовлетворённо кивает:


- Есть такой. Числишься пропавшим без вести. Готовьте к обмену.


То есть ему слили в компьютер полностью личный состав бригады внутренних войск. А, может, и всей группировки.


А вояки вспоминают случаи, когда боевики узнавали планы наступлений раньше, чем они доводились до личного состава. Утечки были массовыми. Почему, из-за чего? Да за деньги. За эти проклятые кровавые баксы.


Как все это получалось? Кто за это ответил? Что это за бардак? За подобные вещи надо сразу к стенке ставить, но что-то о громких процессах по поводу тех, кто бандитам сливал информацию, в том числе и тактическую, я не слышал особенно. Поговаривали, что выявляли все же таковых чекисты и, чтобы не тащить сор из избы, втихаря разделывались – пуля прилетела, и ага.


Всегда и всем, в том числе руководству, твердил, что когда людей посылают в горячие точки, им по полной программе надо делать документы прикрытия, особенно оперативным работникам. Но это же какая сложность, сколько бланков и бумаг извести надо. Через нашу бюрократию шиш прорвёшься. В общем, дела никому нет. А ведь полевые командиры неоднократно давали указание на выявление и расправы над всеми, кто воевал в Чечне на стороне федералов. Поговаривали, что одно время чеченцы, у которых кровная месть, пытались вычислить и натравить киллеров на тех, кто воевал против них. Неважно кого – лишь бы был на их земле с оружием, и тогда кровная месть будет выполнена…


Рядом с расположением раскинулся винзавод. Работающий на всю мощь, производящий различное вино, которое распродавали втихаря. Ассортимент был не слишком разнообразный. Как сейчас помню – литр белого вина стоил двадцать рублей, а литр красного аж целых сорок. Так что со спиртным проблем не было. Хотя, надо отметить, никто не злоупотреблял. Ребята в основной массе были настроены на тяжёлую работу. Употребление спиртного всячески каралось. Да и пьянство на войне – самый короткий пусть к героической погибели.


Только один раз временный отдел упился чуть ли не в полном составе.


Чего уж скрывать, многие сотрудники согласились на командировку из меркантильных соображений. То есть из-за денег. На милицейскую зарплату тогда особо не разгуляешься. А в зоне боевых действий платили боевые. В месяц получалось что-то около тысячи долларов – для бедного мента сумма очень приличная. Многие мечтали урегулировать за счёт этого свои жилищные проблемы, выбраться из ставшей уже привычной, но тягостной нищеты.


И вдруг в Москве кому-то пришло в голову, что слишком зажрались федералы. Много денежек уходит на них в виде этих самых боевых. Ну и решили по Тереку обрезать два якобы мирных района Шелковской и Наурский. Там же мир, тишина и покой. Какой там был покой – об этом ниже.


Приезжает из Краснодара заместитель начальника ГУВД, кажется, по тылу. Весь такой суровый и неприступный. И зачитывает решение – мол, вы теперь не на войне, а так, прохлаждаетесь. Так что шиш получите боевые, пашите за командировочные – сто рублей в день. Но это не повод расслабляться. В общем, стоять смирно, не дышать и радоваться, что вас вообще держат на поводке.


В общем, дурацкое такое выступление было. Пилюля, конечно, горькая, но с народом так нельзя. Помягче надо было. В общем, народ это воспринял как плевок.


Ну и что – решили, что дальше будет итальянская забастовка. Отныне ноль инициативы. Пущай кто эти деньги захапал, сам боевиков и ищет.


А тут ещё винзавод рядом. Пошли туда гонцы. В общем, к ночи все упились в хлам, гармошку вытащили, наяривать на ней стали. Чистая банда Махно. И начальство, видя, что личный состав на взводе, даже не реагировало. И мудро сделало.


Потому что народ протрезвел. Проспался. Огляделся. И вновь себя ощутил на острие борьбы. А тут деньги никогда не были главным. А главное - это победить и выжить. И вести себя так, чтобы стыдно не было перед боевыми друзьями.


В общем, вздохнули. Попечалились. И вновь закрутилась милицейская машина на всю катушку.


Правда, потом руководители все же нашли какие-то способы людям доплатить. Включали в списки боевых выездов, премии выписывали. Но у народа уже какой-то перелом в сознании произошёл. Решили, что деньги вовсе не главное. Стали настоящими людьми войны…


Очередной день начинается. Выезжают ранним утром на зачистку БТРы и УРАЛы. После завтрака собираются группы и отправляются в райотдел – выполнять текущие обязанности. Колесо милицейской машины раскручивается.


А вслед уходящим с какой-то тоской смотрит Ванька. Это огромный, грязно белый, с бурыми пятнами пёс породы дворняга. И взгляд у него грустный, всё понимающий.


Его подобрал располагавшийся здесь Подмосковный ОМОН. Собака пригрелась, освоилась, стала верным хорошим другом для всех, кто в военной и милицейской форме.


А потом ОМОН снялся на передислокацию. Попал в засаду. Неразбериха. По колонне прошлись боевики и затеяли какие-то мутные переговоры, так что по ОМОНу добавили ещё и свои. Несколько десятков «двухсотых».


Говорят, когда начался тот бой, Ванька в центре плаца вдруг пронзительно и тоскливо завыл и долго не мог успокоиться. Почувствовал за десятки километров, что его друзей уничтожают. Это не байка. Это военная правда…


Врачи без границ


- Так, эти кровососы к нам приезжает с инспекцией, - говорит на совещании начальник штаба. – Собираем всех арестованных, рассаживаем в автобусы и вывозим в лес.


- А зачем? – интересуется заместитель начальника ВОВД по общественной безопасности.


- К нам с инспекцией организация «Врачи без границ» приезжает.


- А, рвачи без границ. Те самые, которые за боевиков воюют?


- Во всяком случае любят их как родственников, - хмыкает иронически начштаба.


- Ну да, ездят везде, фотографируются с бандитами. Проливают над ними крокодиловы слезы для Би-Би-Си. Медикаментами обеспечивают. К нам сколько раз приезжали – хоть бы одну таблетку дали. Мы для них не люди.


- А ещё позиции наши присматривали, по которым потом боевики долбили, - вклинивается командир ОМОНа.


- Ну и чего возмущаться? – пожимает плечами начальник ВОВД. - Филиал ЦРУ, тебе же сказали, Представляете, что будет, если они нос к задержанным сунут? А их ведь туда пустят. Мы же международному сообществу кланяемся – мол, у нас права человека. А тут такое…


Да, международные организации Чечню любят. Она их главный идеологический и военный плацдарм против России. Грузия и Украина пока только раскручиваются. А тут такой подарок – сепаратистская территория внутри России. Поэтому тут вечно толкутся представители мутных организаций и фондов.


Это с начала девяностых здесь идёт. Тянет буржуев сюда, как мух на дерьмо. И ведь не сказать, что путешествия эти безопасные. Сколько их перебили чеченские боевики, о которых они так трепетно заботятся.


Вон, листал сводки и справки. 1996 год - убийство в Атагах пяти представителей Красного креста. В 1998 году похищен Глава Представительства Верховного комиссара ООН по беженцам Коштель. Двух американцев из института прикладной экологии, прибывших в Свободную Ичкерию для сотрудничества по языковой работе, тоже увели с концами, как цыгане дорогих лошадей – кстати, один был штатным сотрудником ЦРУ, так что даже куратора не пожалели, потому как в Чечне был бардак, и каждая банда сама за себя.


Список этот можно продолжать. Но они все прутся сюда. Видать, хорошо оплачиваются эти поездки, если своей драгоценной европейско-американской шкуркой люди готовы рискнуть.


Да, головная боль этот их визит. В камеры ведь полезут обязательно. А те забиты плотно. В основном административно задержанными. Пожинаем результаты ситуации, когда юридически ни войны, ни мира. Америкосы хоть Гуантамо придумали для своей «Аль-Кайды». А мы – вроде бы у нас и война, а живём по законам мирного времени. Единственно, некоторые поблажки есть. В районе пока ни суда, ни других органов. Только милиция, ФСБ, прокурор да комендатура – вот и вся власть. Поэтому за нарушение порядка пятнадцать суток и прочие административные радости выписывает начальник отдела внутренних дел. Вот все отловленные боевики и их пособники парятся месяцами за нарушение порядка. Матом любят выражаться в общественных местах. В общем, некоторые уже по три месяца там, и, что характерно, ни одной жалобы, никто не возмущается.


Почему? Потому что они поверить не могут, что живы. Когда войска входили и давили артиллерией оборонительные сооружения боевиков, практически всё мужское население бежало из населённых пунктов в леса и горы. Они были уверены, что русские станут мстить. Что мы будем их убивать так же, как они убивали русских. По их логике так и должно было быть. Такой уровень развития – все в голове до сих пор у многих из них вращается в плену нескольких категорий: «налёт, добыча, загнуть, род, кровная месть, мы самые крутые, ой, надо сматываться, иначе более крутые голову отрежут».


И им до сих пор не верится, что их не убьют. И осознать не могут, что опять начнаются бесконечные амнистии. Ну, те ельцинские амнистии боевикам – это понятно. Они же победили. Но сейчас победили их. Значит, будут резать. А тут не режут и обещают отпустить.


Вообще к боевикам и их пособникам мы отнеслись тогда достаточно мягко. Можно было копать дальше и глубже, и тогда, наверное, половина населения республики оказалась подтянутой к каким-либо преступлениям и делам. В общем, сажай всех. Можно было бы допросить каждого беженца, забить все тюрьмы. Пошли мы по другому пути. Сняли то, что на поверхности, перебили и пересажали самых одиозных, остальных простили. А сегодня некоторые бывшие боевики вообще служат в органа внутренних дел Чечни, некоторые прославились не только наведением порядка у себя дома, но и разборками и рейдерством на территории Большой России.


Да, многих не только простили, но и должности дали. Правильно сделали? Раньше однозначно считал, что надо было давить жёстче и круче, заставить оплатить кровью слезы тысяч загубленных жизней русских мирных людей, обстрелы, фугасы. А теперь, глядя на успокоенный Северный Кавказ (не совсем, но с тем, что было – никакого сравнения) понимаю, что Путин, скорее всего, выбрал оптимальную линию. Хотя и хотелось нам немножко другого.


Ну, пока что сидят они у нас в камерах и не квакают. Проверяем их на причастность к убийствам и терактам. Некоторые примеряются вполне себе нормально. Отпустить их – это выдать билет в горы и ждать, когда они выкопают автомат и положат очередного солдатика. Поэтому выход у нас один – везти всю эту шоблу в глухой лес.


- Ну а сколько нам в лесу наших бандитов от этих безграничных врачей прятать? – спрашивает начальник МОБ.


- А пока это воронье не улетит, - кивает начальник ВОВД - Хоть неделю.


- Только еду подгоняйте.


- Будет вам еда…


Конечно, мороки много от этих международных общественных организаций. Они все работают на западные спецслужбы и все заинтересованы в одном – раздуть пожар. Они такие и в Сербии были, и в Афганистане, а потом в Сирии. Такие липкие, гнусные инструменты холодной и горячей войны.


Но никого вывозить не пришлось. Врачи без границ нашли себе другую какую-то жертву, более лакомую, и поехали в другой район.


И работа у нас вошла в привычную колею. Вон, бумаги надо было выправлять. Ещё у пары боевиков пятнадцать суток кончались. И надо было срочно прикинуть, какими они матерными словами покроют сотрудников, выходя из здания ВОВД. И как все эти бесчинства покрасивше расписать в рапорте…


Комментарий автора:


Поскольку дела давние, по большей чассти пользуюсь собственной памятью, могут быть ошибки по фактологии. Буду благодарен, если мне на них укажут.


Все, что мы пережили в этих горячих точках, в тяжёлые времена России – это история. К сожалению, факты, ощущения, впечатления утрачиваются, люди уходят, забывают. И вообще события чеченских войн освещены недостаточно.


Поэтому призываю всех, причастных к этим печальным страницам нашего прошлого, собраться с силами и написать здесь свои воспоминания, истории. Они будут ценны. И позволят сохранить для будущего события. А главное, интересные и важные детали, и бытовые, и боевые моменты, имена наших друзей, ощущения людей, которые боролись за правду и Родину.


>Не мое, одобрение на публикацию от автора есть.


Если будут желающие, есть еще 2 и 3 полные части.

Найдены дубликаты

+6

Желающие есть, публикуйте остальные части.

раскрыть ветку 1
+3
+2

Не додавили. А теперь и поздно.

0
Так считается что Басаев был сотрудником ГРУ, доказать это конечно невозможно.
раскрыть ветку 1
+1

Вроде как наши спецслужбы ему помогали во время войны в Абхазии в 1993. Другое дело, что в последующих событиях он уже явно был самостоятельной фигурой.

0
О как. Я так понимаю лето 2000. А кто ж автор то? Кинь ссылочку для контакта.
раскрыть ветку 4
+1

Немного о себе:


Илья Рясной


Пенсионер


Полковник полицейский


Член Союза писателей, издано более 50 художественных книг, псевдонимы Илья Стальнов, Сергей Зверев и далее


Москва

0

тоже любопытно. тем более, это какой-то «единственный популярный писатель в МВД»...

никого, кроме Кивинова, из ментов-писателей не знаю, но вряд ли это он.

раскрыть ветку 1
+2

Ник мент, на аватаре собачка с большими ушами :-) В третьей части дам ссылку на оригинал. Байки из жизни милиции у него крайне интересные.

0

При опубликовании 3 части дам ссылку на оригинал :-)

-1

Спасибо!

Похожие посты
69

Алексей "Гюрза"  Ефентьев - Чечня: Поучительные воспоминания

Очередным видео порадовал канал Александра Сладкова. Одна легенда приехала в гости к другой + знаменитое архивное видео

256

Кому война - кому мать родна (8)

Упоминая о предательстве русских войск в Чечне, нельзя обойти стороной роль в ней наших либеральных правозащитников. И прежде всего речь идет о такой фантастической мрази, как Сергей Адамович Ковалев. В период 1993-2003 годов был депутатом ГД, в 93-96 гг. председателем Комиссии по правам человека при Президенте РФ, в 96-2003 гг. член ПАСЕ. Был одним из учредителей гайдаровской партии «Демократический выбор России», а с 2006 года и по сей день состоит в «Яблоке».

С началом боев за Грозный в декабре 1994 года Ковалев приезжает в ставку Дудаева и предлагает свою помощь в «организации переговоров по прекращению кровопролития». Боевики сначала не верили своим ушам и даже хотели его расстрелять, но потом раскусили нутро россиянского либерала и посадили его в подвал к радиостанциям. Отсюда Ковалев без устали предлагал русским солдатам сдаваться в плен, а танкистам обещал безопасный выход из города в обмен на указание ими маршрута. «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части»…

Что было с теми парнями, которые, поверив слову «правозащитника», попали в плен, говорить не хочется, но поднять эту тему необходимо: им отрезали головы, кастрировали, насиловали, расчленяли заживо, снимали скальпы, распинали в окнах домов или, в лучшем случае, просто убивали на месте. Когда много позднее его спросили, почему он защищал бандитов, но не поднимал вопрос геноцида русского населения Чечни, Сергей Адамович без обидняков ответил, что «всегда защищал тех, кто нуждается в защите». В 1995 году, признавая заслуги Ковалева перед самопровозглашенной республикой Ичкерия, Джохар Дудаев наградил его орденом «Рыцарь чести». Кроме него такой награды удостоился только Шамиль Басаев.

Генерал Геннадий Трошев в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала», отрицательно оценивая роль Сергея Ковалёва в чеченском конфликте 1994—1996 годов, писал, что российских солдат после сдачи в плен ожидали пытки:
В боях за Грозный появились первые пленные, вокруг которых развернулись баталии с участием московских политиков, правозащитников и журналистов. Особо недобрую роль в этом сыграл тогдашний уполномоченный по правам человека в РФ С. Ковалёв, который открыто призывал наших солдат сдаваться в плен под его могучие гарантии освобождения. А о том, что их ждёт в плену у «добрых» чеченцев, особо и не задумывались. Приведу здесь слова капитана Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: «Об одном просил Бога — быстрее умереть…» Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и прочих «прелестях» чеченского плена говорить можно долго — читателя этим не удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат, распятые тела в окнах домов — с таким федеральным войскам впервые пришлось столкнуться в Грозном.

Это же подтвердил Александр Петренко, заместитель командира батальона 131-й мотострелковой бригады:
Вот он в эфире говорил: «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части». А на самом деле они вышли, их взяли в плен, потом этих пацанов кастрировали, изнасиловали…

Кому война - кому мать родна (8) Чечня, Война, Солдаты, Плен, Предательство, Армия
Показать полностью 1
470

Госпитальные будни 4

Продолжение Госпитальные будни 3

Госпитальные будни 3


Госпитальные будни 4

Травматология

Между операциями под общим наркозом должно пройти некоторое время. Я не знаю, сколько именно. Но явно не три месяца прошло, думаю, недели три, может четыре… Можно конечно найти эпикриз, но лень. Да и не сильно это важно.

Я стал привыкать к постоянной боли, приспособился спать, не держа ногу в руках – подставлял под икру свёрнутое одеяло, выпрошенное у сестер.

Уже бодро передвигался на костылях по «взлётке» коридора, даже один раз занял почётное третье место в соревнованиях по бегу на костылях. Правда, после этого сильно болели подмышки… Ведь бег на костылях, он такой. Кто не знает: отталкиваешься здоровой ногой, и посылаешь тело вперед, выбрасывая костыли, и весь удар приходится на подмышки, опять отталкиваешься, и по новой. При наборе определённой скорости начинаешь махать костылями, как крыльями, инерция несёт тело вперед, и удары через костыли слабее передаются на подмышки. Весело было. Особенно, если кто-то падал.

Пока не забыл… 16 или 17 августа приезжали женщины с комитета солдатских матерей. Я ещё в хирургии лежал. Спрашивали, что могут для меня сделать. Я попросил отправить маме телеграмму(кто не знает что такое телеграмма, иди в гугл, ты слишком молод)… У неё 15 августа было день рожденья. Текст телеграммы был такой: «Мама, поздравляю тебя с днем рожденья, у меня всё хорошо.» Что самое удивительное, оно так и дошло. Никто из них не прибавил, что я в госпитале.

(Пока не забыл 2 – ни одно (из десятка) письмо из Чечни не дошло до адресата.)

И тут приехала мама. Коллективный деревенский сбор проанализировал текст телеграммы, и было вынесено решение. Раз я в Краснодаре, значит, был в Чечне, меня ранило, и теперь я в госпитале. Не скажу, что сильно логично, но верно ведь?)))

Мама сняла у какой-то старушки комнату, и в течение недели закармливала всю палату, пока не кончились деньги… Запомнился один момент)))

Мыться мне было нельзя, влажных салфеток тогда в России на тот момент не существовало, потому мама взяла спиртовой огуречный лосьон, платок, и со словами, как ты загорел, сынок, провела по моему лицу…

-Нет, ты не загорелый, ты грязный!

-Ма, да я каждый день умываюсь, с мылом! -Возмутился я.

-Смотри! –мне под нос сунули белый платок с черным пятном. –Это что?

- Это копоть. –с нами лежал контрактник Лёха. Четырнадцать месяцев отвоевал. Потом решил из патрона МДЗ сделать авторучку на память. Вытащил пулю, зажал её в тиски (в ремроте) сточил напильником носик, и гвоздиком попытался проковырять дырочку под кончик стержня. Итог – минус четыре пальца на правой руке. –Копоть от дизеля въедается, фиг отмоешься. А он на броне сколько катался.

А ведь верно, выхлопная решётка на БМП спереди, дыма глотали немерянно…

Всё хорошее быстро проходит… Мама уехала домой.

***

Привезли новенького в палату - аппараты Елизарова на обеих ногах. Подвешенные к стойкам. Всю ночь орал, спать не давал. Наутро мама к нему приехала. И началось…

- Ты чего мне привезла, старая, я это не ем! (пельмени млять!) Сигареты не те купила, ты чего, долбанулась? Ты вообще, башкой своей думаешь? Ты нахрена им (нам) продукты даешь?

И тд и тп.

Сказать, что мы были в шоке, это не соответствовало ситуации. Мы просто были в охренении. Мама для срочников –это икона. Никто в здравом уме такого маме не то что не скажет, даже не напишет…

Я поковылял в сестринскую.

-Анют, привет. –улыбчивая девочка лет двадцати пяти. Мы с ней нашли общий язык, и частенько я у ней зависал вечерами, мы пили кофе и болтали. Нет, любители клубнички, мы просто болтали. –Ты не знаешь, кого нам подселили?

-Мажорика. –сразу ответила она. –Местный, Краснодарский. Мама пристроила по знакомству в городе служить. Он в самоходе с другом на моцике катался, и разбились.

-Понял…- я собрался уходить, обдумывая планы воспитания данного индивидуума.

-Погоди, померь мне давление, что то голова болит. –она сняла с головы косынку, и засучила рукав халата. А мне что, я умею. 90\60.

- Давай кофеинчику мне кольни. –снарядила шприц, придирчиво выбрала иглу. Скинула с плеча халат. Я сглотнул слюну, и дрожащими руками протёр место укола ваткой, что она сунула мне в руки. Лямка бюстгальтера, белокурый витой локон, спускавшийся по маленькому розовому ушку вниз, на спину. Белая гладкая кожа… Стоп, стоп! Я взял себя в руки, раздвинул себе пальцы на правой руке, вставил в них шприц. Ввел подкожно кубик кофеина.

- Анют, ну тебя нафиг, с твоими приколами! – увидел её хитрую улыбку. – Нафиг! В следующий раз через одежду вколю!

Поковылял к себе, в палату. А там уже вовсю шла воспитательная работа.

-Слышь, пацан, -гаечный ключик в руке Лехи выстукивал какой-то военный марш по кольцам аппарата Елизарова,- ты как с матерью базаришь?

-Как хочу, так базарю, моя мать! –огрызался тот. Зря он это. –Не стучи, ****!

Я сел к нему на кровать, взял металлическую армейскую кружку с тумбочки.

-Нет, душок, ты ошибаешься. –я стукнул по аппарату Елизарова донышком так, что звон пошёл. –Мы мам чтим. Даже чужих. Даже тех, у кого, такие как ты, сволочь, сыновья. А ты нам доставляешь моральные страдания. Своим неподобающим отношением.

В общем, всей палатой взялись за его воспитание. Даже кружку повесили на дужку его кровати. Идёшь в туалет –бааммм. И говоришь обязательно -Маму нужно любить. На маму нельзя кричать. Маму нужно любить.

Через пару дней пришла его мама. Ведь совсем другой человек стал! Понял, видать, что мама у него одна! Всё скушал, что мама ему принесла. Мамочкой называл. Даже прощенья попросил, что в прошлый раз нагрубил. Ушла его мама счастливая. Видимо, давно он так себя не вёл. Ну и хорошо, мамы должны быть счастливы.

Показать полностью
875

Были простыми ментами

Питер. Пьяный эшелон. Исчез Московский вокзал. Впереди Чечня. Можно это называть восстановлением конституционного порядка. Можно контр террористической операцией. Суть одна. Сегодня семья, дом, мирная жизнь, завтра..... . А завтра может и не быть. Это как то неожиданно начинаешь понимать. Если бы сегодня мне предложили такую командировку, я бы отказался. Осознание опасности приходит не сразу. Вначале что то сжимается внутри тебя, затем по дороге видишь сожженные БТРы, машины. И глаза ребят на блок постах. Это другие глаза. Этот взгляд остается навсегда, и можно не зная человека понять, он Там был. Или врет что был. Жизнь на блок посту это работа. Тихая, незаметная, совсем не геройская. Через день два все становится привычным. И даже автомат не замечаешь. Он с тобой в столовой, в туалете, в бане, рядом с кроватью. Со временем привыкаешь утренней "обработке" гор и зеленки пушкарями, и даже начинаешь их тихо ненавидеть. Опять разбудили. А самые желанные гости - одноразовые. Так называли саперов. Ежедневно и буднично они чистили дороги рядом с блок постом от "подарков". Ежедневная рутина. Скучно и неинтересно.

Счастье возвращения. Дом. Семья. Начинаешь замечать, что на улице голова крутится на 180 градусов. Хотя нет привычной тяжести на плече, не тянет бронежилет и "лифчик" (разгрузка). А еще раздражая водителей непредсказуемыми маневрами, стараешься объезжать рытвины и заплатки на дороге. Не пропуская их под днищем автомашины. Вот наверное и все. Нет героизма, нет патриотизма, нет подвигов, нет желания повторить. И даже не снится...

Были простыми ментами Чечня, Война, Милиция, Ветераны
2277

Уже 20 лет прошло, но мы их помним!!!!!!!!!

Уже 20 лет прошло, но мы их помним!!!!!!!!! Чечня, Война, Чтобы помнили, Длиннопост

29 марта 2000 года в 5 часов утра сводный отряд сотрудников ОМОН ГУВД Пермской области, находящийся в служебной командировке в Чеченской Республике, был направлен на специальную операцию в населенный пункт Центорой. Около 8 часов 30 минут на выезде из Джаней-Ведено по колонне был открыт огонь. В том жестоком, неравном бою героически погибли 36 сотрудников органов внутренних дел: 23 бойца березниковского отряда милиции особого назначения, трое их пермских коллег и еще десять борцов правопорядка из территориальных отделов Прикамья.

Из воспоминаний подполковника полиции в отставке, бывшего заместителя командира ОМОН ГУ МВД России по Пермскому краю (дислокация – г. Березники) по работе с личным составом, Сергея Колодина: «В конце февраля 2000 года сводный отряд ОМОНа из Пермской области прибыл в командировку в село Ведено Чеченской Республики. Нас, березниковцев, было тридцать человек, треть всего нашего отряда. При этом еще 25 березниковцев находились на тот же момент в Грозном. В Ведено нам выделили полуразрушенное здание детского сада. Мы приспособились к местным условиям в бытовом плане.

Служба наша состояла в том, что мы дежурили на блокпостах, выезжали на спецоперации по зачистке населенных пунктов, охраняли территорию отряда, раненых пленных, – словом, решали обычные милицейские задачи.

Прошел месяц нашей командировки. 28 марта к нам приехала делегация из Перми: глава города Юрий Трутнев и начальник Пермского ГУВД, генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Сикерин. Они привезли посылки, письма и фотографии от родителей, жен, детей. Не все бойцы воспользовались предложенной Юрием Трутневым возможностью передать ответные письма родным. Разве могли мы предположить, что это будут последние письма!

Утром следующего дня, 29 марта, мы получили команду о выезде в Ножай-Юртовский район, в село Центорой, где было обнаружено скопление боевиков. За нами приехали две машины, ЗИЛ-131 и «Урал». Для таких операций должны выделять в качестве сопровождения бронетехнику. А у нас ее не было. Поэтому мы направились в комендатуру, где получили БТР. В составе колонны было 32 омоновца, девять приданных сотрудников и один сотрудник – водитель ВОВД Веденского района.

Только наша колонна миновала дома в селе Джаней-Ведено, как у ЗИЛа закипел двигатель. Пришлось остановиться для устранения неполадки. Все вышли из машин и заняли круговую оборону, а наш начальник штаба, майор милиции В. Д. Симонов, направился к строению, находившемуся вблизи колонны, для осмотра окружающей территории с точки зрения безопасности. С ним были старший прапорщик милиции Сергей Собянин и прапорщик милиции Юрий Аветисов. Командир открыл дверь и вошел внутрь, что-то крикнул находившимся там – и сразу раздались выстрелы изнутри дома и началась стрельба с близлежащих сопок. Симонов погиб в первые минуты боя.

Стало ясно, что мы угодили в засаду. Мы находились на дороге в ущелье, а на склонах окружающих сопок – боевики. Они вели массированный обстрел со всех сторон. Прежде всего они уничтожали тех, у кого были пулеметы и гранатометы, оружие массового поражения. Одним из первых погиб находившийся рядом со мной Саня Зюзюкин. Пуля угодила ему прямо в сердце. Сначала боевики палили из автоматов, затем подтянулись гранатометчики. С самого начала боя наш БТР вел ответный огонь. Затем его подбили. Весь экипаж покинул машину и занял оборону вместе со всеми. Огонь со стороны боевиков был настолько активный, что ребята не могли поднять голову. Ситуация была накалена до предела. Понимая всю серьезность сложившейся обстановки, наводчик БТР кинулся в горящую боевую машину и открыл огонь из крупнокалиберного пулемета. Тем самым он позволил сменить позиции ребятам нашего подразделения. БТР горел, но наводчик героически помогал нам до тех пор, пока боевики не уничтожили машину прямым попаданием из гранатомета. Помимо шквального огня, боевики давили на нас психологически. В рациях не смолкали их угрозы: «Свиньи, сдавайтесь!», «Мы всех перестреляем!», «Аллах акбар!».

Где-то в полдень стало ясно, что рассчитывать не на кого, и было принято решение отходить группами по пять человек. В нашей группе было пятеро березниковцев. Первым шел Саня Гаррес с ручным пулеметом, следом я, Сергей Галашов, Валерий Богданов и Владимир Куракин. И еще с нами был солдат-контрактник, водитель «Урала» Евгений Шишкин. Мы вышли на окраину Джаней-Ведено. Осмотрелись, решили ждать помощи на месте. Я лежал возле самой дороги. В это время к нам на выручку подходила вторая колонна, отправленная из Ведено. И в небе появились вертолеты. Они работают по точной наводке, а точных координат им сообщить не могли. И «вертушки» обрабатывали совсем не те площади. Наши ребята ложились лицом на землю, сняв камуфляж, чтобы пилоты видели на их спинах надпись «ОМОН» и по ошибке не уничтожили своих. Мы же выпустили сигнальные ракеты для обозначения своего местонахождения и места сосредоточения боевиков.

Вторая колонна так и не дошла до места боя. В полукилометре от той высоты, где первая колонна сотрудников ОМОНа отражала натиск врага, второй отряд попал под мощный обстрел. Их БТР был подбит, загорелся и перегородил путь следовавшей за ним колонне.

Боевиков за это время мы насчитали около трехсот, они вышли с высоток из поселка. Мы ждали, что с их стороны начнется зачистка, ведь они наверняка видели, как мы подавали сигналы ракетами. Патронов у нас оставалось в обрез, и мы были готовы к худшему. А пока решили ждать, когда стемнеет. Как только стемнело, стали выходить. А тут еще дождь пошел. Шли по раскисшей дороге в полной темноте, взявшись друг за друга, чтобы не потеряться. Часа в два ночи услышали, как что-то тарахтит, и увидели свет. Подобравшись ближе, услышали голоса, но речь была неразборчива. К счастью, это были наши десантники.

Наутро подъехали силы внутренних войск, десантники, подогнали бронетехнику, и мы выдвинулись в Ведено. Надеялись на то, что кому-нибудь из наших ребят удалось выжить. Но, кроме нас пятерых, из березниковцев уцелел только Александр Прокопов. Его, тяжело раненного, через двое суток обнаружила разведка десантников вблизи места боя. Потом его вертолетом доставили в госпиталь. Остальные 23 сотрудника ОМОНа г. Березники погибли. За мужество и героизм все они посмертно награждены орденами Мужества и навечно занесены в списки органов внутренних дел МВД России».

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: