11

"Костры Иерусалима"

"Костры Иерусалима" Ужасы, Длиннотекст, Крестовый поход, Криптоистория, Рассказ, Dalisyndrome, Зомби, Длиннопост

Что увидел Гагарин, преодолев атмосферу Земли? Почему ещё долго не стихала музыка в трюмах утонувшего Титаника? Для чего крышки саркофагов фараонов делали такими тяжёлыми? Что на самом деле горело в ядерной буре Нагасаки? Об это расскажут записи архива семьи Меровингов, чей хранитель сегодня скончался, не успев запереть дверь. И вот наши руки уже держат шершавую папку с хрустящими, пожелтевшими письмами, на обложке которой написано…


"Костры Иерусалима"


***


Обрывок письма венецианского капитана пехоты.


"Дорогая Ида, теперь, когда для меня кончился этот многолетний кошмар, я наконец могу сесть и в спокойствии морской качки написать тебе письмо. Отправлю его в ближайшем порту – не знаю, чем окончится это моё путешествие домой и очень надеюсь, что оно придёт уже после того, как смогу обнять тебя.


Далеко в ночи пылает Иерусалим и смог застилает от взора багровые небеса. Мы оставили эту проклятую землю потомкам Саладина и моё сердце живёт надеждой, что они смогут завершить то, что началось под палящими лучами Арабии десятки лет назад. Самые мужественные из нас погибли, те кто выжил, уже не в состоянии держать в руках клинок и когда Святой Престол снова позовёт отважных в далёкое путешествие, я с полным правом откажусь ибо все грехи уже смыты с меня, надеюсь Господь простит эту слабость своему верному солдату. Отныне исламские сыны будут бороться со злом и я буду молиться за то, чтобы их рука не дрогнула, когда придётся убивать когда-то любимых друзей и сжигать города…"


***


Доски заскрипели над головой и Амани накрепко прикрыла рты детям, но малыши не меньше её понимали, чем обернётся даже малейший писк. По пальцам женщины проложили дорожки детские слёзы.


Чудовище сверху принюхивалось и она слышала рык голодной утробы, что чуяла присутсвие живых но к счастью, не обладала разумом, чтобы искать их в подполе. Лязгнули петли и в дом вошло ещё несколько. Они шаркали по коврам и переворачивали мебель, толкали друг друга, издавая нечеловеческие звуки. Вот одно из них споткнулось обо что-то и загремело по полу. Амани сжалась от ужаса и посмотрела наверх. Сквозь узкую щель между досками на неё смотрел кроваво-красный глаз…


***


Из воспоминаний неизвестного пехотинца, служившего под началом Ги де Лузиньяна:

"Больше всего проблем доставляли "благородные". И оруженосцы, да личная гвардия у господ. Если, при удачном стечении обстоятельств, на обычного хватало двух-трёх человек, то эти были увешаны доспехами по самое нехочу. Их не то, что порубить – повалить не всегда под силу было, а нам же ещё тела потом жечь. Вот и представьте – отбились мы от орды, ходим по улицам, кто шевелится – добиваем. Клинком по шее и голову долой. А эти в железе, им голову просто так не отсечёшь, бывало, в глазницу шлема остриё сунешь, вроде притих, а когда к костровищу тащишь – опять рычать-стонать начинает, их же не разберёшь, хоть пинай до вечера. Как мёртвые спят, хе-хе.


А самое страшное было в первые месяцы, когда только начиналось. Люди по незнанию доспехи с них снимали, да на себя цепляли, это ведь вернее всего защищало. Да только заразу ту просто так не вымоешь, хоть неделю в ручье держи. Как-то выползло на нас несколько десятков, оставшихся от какого-то барона и его людей, ну мы кое-как положили всех, а у барона не доспех – загляденье! Капитан наш у командира разрешения испросил, броню себе присвоить, ну ему и позволили. В ту же ночь свою казарму перегрыз… Мы даже биться не стали, двери заложили и подожгли. Оно так удобнее, топлива там не достать…


Потом только известно стало, что зараза в вещах их селится и бороться с ней можно, но затратно. Говаривали, что если в уксусе или вине вымачивать, то помогает, особенно из кожи всё начисто выводилось, но только где мы столько наберём? Вот и ходили в том, кому что досталось…


***


- Держать строй! Древком, древком работай! Помогай соседу! Обрубайте руки, если не достаёте голову! Строй держать, мaricon!


- Сержант! С Блошиного переулка тянутся!


- Бери десяток Одо и закрывайте! Агррр, diabolo, да залезть кто-нибудь на крыши и кидайте в них всё тяжёлое! Pezzo di merda!


- Джофри утянули!


- Рубите ему ноги, чтобы обратно не притащился! Сulo, это алебарда, а не опахало, ею надо бить, а не султанских putanо ублажать!


- Кто тут за главного?! Мы с северных ворот, они проломили баррикаду и лезут по нашим головам! Нужны ещё люди!


- Stare sul cazzo меня это дерьмо! Где сотник? Ищите и требуйте с него!


- Сержант, я лично превратил башку сотника в кашу, когда ему отхватили половину задницы!


- Назначаю сотником тебя, иди и разгребай! И мне посрать, что я всего лишь сержант! Vaffanculo отсюда, мой командир!


- А-а-а-аа-а-а!!! Моя рук…


- Покойся с миром, рezzo di merda, ты был отличным солдатом!


- Сержант, они опять лезут из Блошиного переулка!


- Вы там incoglionito все! Где Одо и его десяток?!


- Сержант, они лезут в первых рядах!


- Бери десяток Гвидо и упокойте этих мaricon окончательно! ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!


- Восточные ворота потеряны, мы отошли к рынку!


- Если вы будете отходить дальше, то окажетесь в нашей culo!


- Сержант, они снова лезут из Блошиного переулка!


- Cazza roba!!! Che culo! Бери десяток Батисты и закрой наконец эту…


- …сержант, но мы и есть десяток Батисты! То есть, ваш десяток, сеньор!


- Нам всем culo…


***


Фрагмент доклада начальника команды врачевателей.


"…на данный момент единственным действенным средством оказалось предание тел и вещей огню.


Брат Годелот обнаружил, что пот, кровь и другие телесные жидкости несут в себе заразу, а потому попав на кожу, вызывают воспаление. Проникая же в рану, пусть даже малую царапину, человека в животное обращают непременно и от силы духа его зависит, как скоро он перекинется…


…рецепт горючей смеси, что передали нам арабы, неплохо справляется с избавлением нас от трупов, но поскольку на месте мы испытываем некоторые затруднения с ингредиентами, в приложенном списке, помимо прочего, я запрашиваю четыре дюжины бушелей серы…"


***


Джавад уцепился взглядом за горизонт и даже не позволял себе моргать, что привело к появлению колыхающихся миражей. Разведчики вернулись от оазиса с плохими известиями – в воде плавало несколько тел, а значит напоить людей и что самое главное – коней, сегодня не удастся. Хотя с последним он готов был поспорить, но его возраст не позволял перечить старшим. Страшное бедствие вынудило взяться за оружие даже юношей, но умение владеть клинком не позволяло тебе принимать участие в советах старейшин.


А Джавад своими глазами видел, как гепард пил из отравленного заразой источника, а спустя пару дней он встретил этого же гепарда и с ним ничего не случилось. Или гепард был другим… но стоило хотя бы попробовать.


Истощённые отсутствием питья, кони не выдержат завтрашней скачки, а без этого, утомлённые люди не смогу оторваться от проклятого полчища. И если ничего не предпринять, эта ночёвка будет последней, после неутомимая орда покажется на горизонте и будет бесконечно гнать людей.


Джавад уже давно принял решение и неспроста напросился в караул – с поста будет легче сбежать. Ночью часовые держали факелы, чтобы поднять тревогу, если в длинной цепочке огней вдруг пропадёт один. Но копьё было наготове, а за пазухой припасена верёвка…


Юноша терпеливо дождался момента, когда солнце скрылось за барханами и ему принесли из лагеря охапку факелов. Когда звёзд на небе стало больше, он наконец воткнул остриё копья поглубже в песок и закрепил на древке факел. Конь недовольно фыркал поблизости, чувствуя близость воды и не понимая, почему хозяин там медлит с водопоем. Но едва Джавад вскочил на него и хлестнул поводьями, как животное само взяло направление, жадно втягивая ноздрями запах далёкой воды.


Вскоре и юноша уловил свежесть в воздухе. Привстав в стременах, он осмотрелся вокруг. Пусто. Тишина. Мёртвые редко подходили скрытно, только одиночки могли приблизиться к неосторожному путнику. Потому Джавад проявлял особую осторожность, ведь единственное оружие – копьё, осталось у лагеря. Вот в темноте среди барханов блеснули звёзды, отражённые в воде и силуэты пальм обозначили оазис. В животе жадно сжалось, а рот моментально напомнил, что уже несколько часов не получал влаги, но юноше пришлось усмирить плоть. На другом берегу полупритопленные, лежали семь трупов. Эта вода не для тех, кто хочет встретить рассвет.


Джавад направил коня прямо к кромке воды, старясь не смотреть на неё и осматривая окрестности. И молясь Всевышнему, чтобы его догадка подтвердилась, ведь пади животное – он не успеет вернуться в лагерь до утра.


На всякий случай соскочив с седла, юноша оставил своего скакуна жадно поглощать воду, а сам изучал каждый силуэт, каждую тень, что окружали его. Тишина. Только сладкий плеск воды от копыт и собственное сухое дыхание. Бросив завистливый взгляд на коня, Джавад решил омочить хотя бы руки и лицо.


Прохлада… как же долго мы все тебя ждали… крепко стиснув губы, не дай бог попасть одной капле в рот, Джавад подставил мокрое лицо холодящему кожу ветру, впервые за много дней не чувствуя запаха собственного солёного пота. Остывающий песок, кора пальм, прибрежные кусты – сонм запахов ворвался в чувства, даря столь долгое блаженство… но постепенно к ним примешался тошнотворно-сладкий запах гнили. Юноша с сожалением посмотрел на другой край оазиса, где у самого берега плавали тела поражённых заразой людей. Три…


Мгновенно всё поняв, Джавад бросился к коню, но из воды уже выползал гниющий труп. Поздно заметив препятствие, юноша споткнулся и вспахал носом влажный песок. Конь испуганно заржал, коргда к нему потянулись из воды руки и едва не броился вон, но в послдений момент Джавад успел схватить его за поводья, каблуком разбивая голову ползущему на него мертвецу. Когда на плечи легли распухшие, вонючие пальцы, он даже не успел обернуться…


Утренняя смена часовых расходилась по постам.


- Эй! Это что такое!?


Одного часового не было на месте. Почти погасший факел возвышался на древке копья, два других брошены в песок.


- Тут Джавад стоял. Куда пропал? Что удумал?


- Смотрите, там, на горизонте!


Начальник караула прикрыл глаза ладонью и сумел разглядеть скачущего без всадника коня.

- Поднимать тревогу?


- Погоди ещё. Возьми двоих, догоните и приведите…


…немного позже мужчины, столпившись около изловленного коня, смотрели на мокрый платок, обвязанный вокруг уздечки. И кровавый отпечаток ладони на его крупе. Руки, что отправила животное назад.


Они правильно поняли предсмертное послание Джавада…


***


Из отчёта оруженосца Балиана II


"Мой господин, от вас уже давно не прилетали голуби с посланием и я надеюсь, что нечисть, захватившая эти земли не стала тому причиной. Ваш отряд, под моим командованием, сумел пробиться за стены Назарета и мы дом за домом очищали город от мёртвых, бывших когда-то нашими братьями. Когда по улицам перестали бродить кровожадные толпы, мы укрепились во дворце местного чиновника и стали ожидать обещанной подмоги от Нур ад-Дина и она пришла, но по воле злого рока, помощь та была не нам, а нашему общему врагу.


Оазис близ Намата теперь отравлен и не ведавшие того арабские воины пали жертвой дьявольской чумы. Немногие, сумевшие продержаться достаточно долго чтобы добраться до нас вперёд мёртвых, сообщили о несчастье, после чего сами бросились на мечи. К закату барханы потемнели от нечистой лавины. К этому времени мы закрыли ворота, но недобитые остатки полезли из подвалов и я потерял многих людей на стенах и узких улицах, когда они оказались зажаты с двух сторон, без какой-либо поддержки. Сейчас нас осталось менее сотни отважных и я посылаю последнего оставшегося голубя с предостережением – утром следующего дня в Назарете не останется глаз, способных обратиться к небесам и губ, с которых сорвётся молитва."


***


- Капитан, паруса!


На палубе всё замерло, в ожидании команды. Мужчина на корме закрыл глаза и сжал челюсти, глубоко вдыхая.


- Какого цвета флаг?


- Белое полотно. Чёрный круг. Опять чёрный круг, капитан!


Мужчина стиснул дерево бортика.


- Лучники, приготовиться!


Команда на палубе стал нехотя разбредаться по местам. Очередное нападение без добычи. И если бы не щедрость таинственного заказчика, его бы давно бросили за борт и всё-таки взяли на абордаж хоть одно из этих таинственных суден, идущих из Арабии под странным флагом. На переполох вышел человек заказчика и молча встал рядом с капитаном.


- Ещё один кошель золота в ваш сундук?


- Да, золото – это хорошо. Послушайте, если бы я объяснил всё ребятам, то…


- Оставьте это. Своевременная плата утоляет их любопытство, а остальное неважно.


- И всё же…


- И всё же пусть они думают, что жгут обычных наёмников. Нищих, солдат, что отправляются грабить Европу. Вы же не хотите останавливать их от желания поживиться пожитками беженцев? Тем более, что после этого нашему кораблю не дадут верну…


- Капитан, на том корабле какая-то свара! Похоже, они дерутся между собой!


- Самый глазастый, да? Лучники, чего ждёте? Сожгите этих крыс!


Приставленный к ним наблюдатель удовлетворённо улыбнулся. Капитан наконец решился задать давно мучающий его вопрос.


- А мы не можем ошибиться! Ну там…


- Не можем. От тех берегов не отойдёт ни один корабль, без досмотра нашего человека. Бегущие из поражённых земель получают на мачту этот флаг. А членов благородных семей мы определяем в долгий карантин. У вас и вашей команды не будет проблем, капитан. Если вы не вздумаете пойти против условий контракта…


***


Уцелевший фрагмент работы историка при дворе Саладдина.


"…как я упоминал ранее, варварское отношение иных людей к древностям и жажда наживы обрекла многих достойных на участь, что смерти позорной страшнее и многие беды оттого пришли на наши земли. Тысяча проклятий на головы глупцам, что потревожили упокоенных в песках и пробудили подарок шайтана желавшим вечной жизни. Мой господин ежечасно теряет подданных, владения и в творимом вокруг безумии только его вера и надёжные военачальники позволяют сдерживать орды немёртвых и дарить надежду тем, кто собирается дожить до рассвета.


Мне было позволено присутствовать на его встрече с прославленным Балдуином и в тот день я воочию увидел, как крепок может быть дух человека пред лицом неотвратимого конца. Несчастный предводитель христиан пал жертвой проклятия и как тысячи других, заживо гнил, но в глазах его не было того животного голода, присущего восставшим из смерти, а пальцы его каждый момент сжимали эфес клинка, словно напоминая слабой плоти, что не своих братьев рвать она должна, а рубить кровожадных чудовищ.


То же было и с войском его. Обречённые, но питаемые доблестью своего предводителя, славные рыцари, все как один, не избежавшие морового поветрия, остались в Аль-Кудс, что зовут они Иерусалимом, дав обет бороться с мёртвыми, покуда руки могу держать меч.

Примечателен случай, как один из воинов Балдуина, почувствовав, как болезнь берёт вверх, бросился на собственный меч, а после его братья, с тоской в сердце обезглавили его. Я смог лицезреть поступок, достойных доблестного мужа.


Саладдин и Балдуин условились, что рыцарям позволят исполнить свой долг перед Господом и очистить город от скверны. И пока над восточными вратами каждое утро поднимается красный стяг, значит в городе остались храбрые сердца, но когда рассветные лучи не встретятся с развевающимся на ветру полотнищем, то будет знак, что последние защитник его пали и настала пора людям моего господина довершить их благородное дело…"


***


Двадцать лет… двадцать бесконечных лет он вдыхал смердящий запах костров из порубленных людей, закапывал кости и пепел, смотрел, как превращались в безумцев вчерашние товарищи и как приходили из пустыни мёртвые, чтобы с утробным рычанием набрасываться на живых и рвать тёплую плоть. Но вот это кончилось. Кончилось незаметно, потому что уже давно превратилось в рутину и каждый выпадавший свободный час принимался как дар господа, когда можно было просто закрыть глаза и забыться сном.


Но уже года четыре, как кострища становятся меньше, еженочные нападения - короче, а вспышки заражения в стенах городов – не уносят жизни десятков и сотен. Люди справлялись с мёртвыми.


Чума ушла из земель и начальник санитарного отряда устало стянул с себя перчатки, закопав остатки огромного кострища, что уже неделю не пополнялось. Донесения из соседних городов и замков говорили всё о том же. Мёртвые кончились.


***


Донесение агента тайной канцелярии Священной Римской Империи


"Согласно плану вашего сиятельства, армия Боэмунда была отрезана от союзнических поставок и не имея другого выхода, как идти к Константинополю, оказалась в окружении враждебно настроенных отрядов местных поселений. Солдаты были истреблены или разбежались большей частью, а нанятые нами поисковые отряды довершили дело. Племянник герцога "утонул при переправе", а его приближённые люди задраны дикими животными во время бегства в леса и горы.


Советник Джофруа так же доложил мне об успехе переговоров с советом бургундских рыцарей, которые под страхом отлучения и смерти согласились сохранить тайну о событиях в Арабии и содействовать нам в ликвидации той части крестоносцев, что решила вернуться домой.

Так же спешу сообщить, что нами найден выход из положения с особо ревностными служителями Святого Престола. Никосия и крепость на острове Руад гостеприимно распахнули свои двери для всех, кто решил распространить слухи об ужасах новой чумы. Смею полагать, что вместе с ними в кострах сгорят последние европейцы, которые могут быть носителями заразы, как телесной, так и душевной…"


***


Сэр Родерик приставил остриё меча к горлу чиновника.


- Мы и мои люди устали от вашего словоблудия и требуем немедленной встречи с начальником порта.


- Уважаемый рыцарь, - маленький человечек опасливо покосился на отполированный металл и сглотнув, всё-таки решился сделать ещё одну попытку.


- Сэр. У меня указ, всех лиц благородного происхождения отправлять к герцогу Кентерберрийскому, а поскольку он…


- То есть, вы продолжаете настаивать на том, что мы должны провести здесь ещё неделю, поскольку герцог отбыл по важным делам?


- Д-да… вас не устраивает место, где мы расположили столь сиятельных особ?

Рыцарь скривился и надавил остриём так, что по коже чиновника потекла тоненькая струйка крови.


- Нас не устраивает промедление. Каждый день я вижу, как приходят и уходят корабли и я сплю и вижу, как ухожу на одном из них из этого ада.


- Н-но…


- Не перебивайте! Если сейчас я не получу встречу с начальником порта, мой отряд захватывает первый попавшийся корабль и мы самостоятельно решим свою судьбу.


Чиновник попробовал отстраниться от клинка и бросил взгляд в окно, на пристань. Там как раз готовился к отплытию очередной когг. Капитан и инспектор пожали руки и разошлись.


- Если так, то… я не смею вам мешать, но всё-таки рискну напомнить, что герцог очень настоятельно рекомендовал всем представителям знатных семей проводить аудиенцию с ним перед уходом из порта.


- К чёрту герцога!...


…Корабль, покачиваясь на волнах, медленно уходил в море, а на его мачте развевался белый флаг с чёрным кругом в центре. Портовый чиновник приложил к шее окровавленный платок.


- К чёрту вас, сэр Родерик. Я сделал всё, что мог…


***

Служебная записка из архивов Ватикана


"Святой Престол не мог предполагать, во что выльется первый Крестовый поход, но тем не менее, мы удачно решили проблему избыточного количества наследников и прочих авантюристов, явно засидевшихся на месте. Доходившие до нас слухи о неком моровом поветрии, случившемся в пустынях Арабии не представлялись достоверными, а новые земли и торговые возможности, как и распространение влияния Церкви выглядели слишком привлекательно, чтобы отказываться от столь замечательной идеи. Когда же сиятельные особы, чьим мнением не стоило пренебрегать и чьи слова не могли быть простой выдумкой, стали сообщать о странных случаях возвращения мертвецов к жизни, было уже поздно. Первые столкновения с мусульманами дали богатую пищу этому явлению и если раньше султанские армии справлялись с необычным явлением, то теперь тысячи одоспешенных мертвецов бродили по городам и пескам далёких земель, ежечасно приумножая свою численность. Усугубляло положение то, что призывы к святым походам разнеслись по Европе словно пожар и ревностные служители Господа нашего вдохновляли людей на совершение подвига во славу Его. Допусти мы распространение слухов о Дьявольском проклятии, ужас и паника пересекли бы море и уже здесь, под стенами наших городов собирались неуправляемые толпы. И попади болезнь к нам, проблема стала бы нерешаемой…"


***


Солдаты осторожно входили в обгоревшие развалины великого города, каждое мгновение ожидая нападения из дымящихся куч или тёмных провалов в стенах. Но повсюду стояла тишина. Рыцари Балдуина до последнего выполняли свой долг, о чём свидетельствовали до сих пор не угасающие костры из тел на всех площадях. Что удивительно – время и болезнь щадили их, ведь почти столетие, над Восточными Вратам каждое утро поднимался флаг. И когда очередной день наблюдатели не встретили ставшего легендой знака, это всполошило всю округу.


Ни для кого не секрет, что прознав о легендарных Обречённых, в Иерусалим потянулись сотни паломников, желавших примкнуть к их воинству. Те, кого болезнь не забрала сразу, кто имел в себе силы сопротивляться ей, хотели бок о бок с рыцарями очистить город. Христиане, иудеи, муслуьмане скрывались за распахивающимися воротами и больше их никто не видел. Когда Саладин увидел, что стены и новые защитники города крепко сдерживают армию мёртвых, бродящую по его улицам, он снял оцепление и повёл своих людей туда, где требовалась помощь.

Это позволило ордам мертвецов приблизиться к Иерусалиму и их он тоже впустил внутрь. По словам наблюдателй, на следующее утро дым костров перевалил через стены.


Но вот флага нет и две армии, Востока и Запада вошли в город, чтобы отдать последние почести его упокоенным защитникам. Или завершить то, что они не успели. Но сопротивления ходячих трупов не было.


- Нашли!


- Нашли их!


- Там, там, скорее туда!


Как пожар, по отрядам разнеслась весть и скоро тысячи людей столпились на огромной площади, где пламя пожирало восседающего на троне человека в маске и преклонивших перед ним колено пятерых рыцарей. Внезапно, под изумлённый вздох толпы, человек в маске поднял руку с мечом к небу и салютовал собравшимся. И каждый из присутствующих повторил этот жест.


Никто не тронулся с места пока не погас последний язык пламени.


Последнего костра Иерусалима…


Автор: Собиратель Историй

https://vk.com/dalisyndrome

Найдены возможные дубликаты

+3

Годнота! Автор твори исчо!

+2

Бож, почему так мало плюсов? Почему это не в горячем?

раскрыть ветку 1
+1

Потому что выложил не в сообществе и минусаторам не надо было сильно стараться) Но ничего страшного, рано или поздно необходимый лимит наберётся)

+1

Продолжайте, очень круто.

Похожие посты
1774

Подборка отечественных крипи-короткометражек

Пока пишутся авторские рассказы, я решил  разнообразить контент  очередной подборкой короткометражных страшилок. В этот раз прицепился к российским киноделам и, как оказалось, не зря.


1. Зёма vs Зомби

Каменская, водка щас - эт самая главная валюта, одну бутылку можно на полный бак горючки поменять (с)

Эта цитата отлично иллюстрирует фильм. Да, это крипи про зомбиапокалипсис в российской глубинке. С бытовым юмором, деревенским антуражем и яркими персонажами. Подходит для непринуждённого просмотра в компании. И нет, это не клюквенный треш, а вполне годный метр.


2. Пустите детей

Старая сучка сходит с ума (с)


Раньше я не слышал о таком режиссёре как Александр Домогаров младший. А жаль, может он снимать хорошие фильмы, если захочет. Здесь и достоевщина со всей тоской русского человека, и местами саспенс, как у Хичкока, и талантливые актёры (не перевелись они ещё на Руси!). Описание Кинопоиска скупо:

Строгой пожилой учительнице вдруг начинает казаться (или не казаться?), что ученики в ее классе больше не дети, а ужасные чудовища, преследующие свои загадочные цели.

Тут, не сильно спойлеря, нужно добавить:  клише не так много, фильм пугает с помощью других методов, средств. И это всё-таки не просто ужастик, но в том числе - драма, где несколько кадров без слов могут раскрыть персонажа.


Если хотите мурашек и немного мрачного настроения, рекомендую.


3. Бимбо

Здесь поставлен тайм-код, чтобы выделить одну короткометражку. Почему моё внимание привлекла именно "Бимбо"? Скорее всего, зацепил сюжет и конфликт отцы vs дети; трагизм ситуации и исследование того, насколько далеко может зайти родитель, чтобы наладить отношения с сыном. Результат был жутко...интересным и милым.


Вообще на канале, откуда взял видео, есть ещё "Чёрное зеркало по-русски", но там больше триллеров, драм. Впрочем, как и в этом видео в целом. Но, замечу, годнота, годнота...


4. Район тьмы (сериал)

а) Принцесса

Собственно, это сериал. Мрачный, урбанистический, состоящий из таких вот новелл. Есть ужасы, есть триллеры, драмы. Очень атмосферная и депрессивная вещь. И хотя большинство сюжетов просты, есть на что посмотреть. Сделано качественно, после просмотра некоторых историй чувствуешь себя напуганным, облитым грязью, кровью и  болью.


б) Нулевой

Помимо мрачности и атмосферы, стоит выделить вступительные титры и саундтрек. Это не крутая киностудия, их не поддерживал Фонд Кино. Но у ребят получился самобытный и качественный во многих отношениях продукт. Выше пример отличного ужаса. Без чудовищ,  призраков, прочего. Экзистенциальный страх и максимальное напряжение с примесью философии.


в) Коллектор

Да, умеют ребята в психологизм, а вкупе с насилием и прочей жестью, происходящей на экране, это ядрёный коктейль. Советую посмотреть. Брал видео с канала создателей сериала, там есть и другие. Если эти три зашли, значит, понравятся остальные.

Кстати, а вы слышали, что во Владивостоке киноделы-любители снимают "Осенние визиты" Лукьяненко? На мой взгляд, весьма неудачно; вот бы авторам "Района тьмы" заняться тем фильмом! Городское фэнтази у них бы удалось, это факт.


5. SCP 1053 RU: Запертое в комнате

SCP 127: Живое оружие

Думаю, многие слышали про фонд SCP.  Если вкратце, это

вымышленная организация, являющаяся предметом одноимённого проекта совместного веб-творчества, в русском переводе также известная просто как Фонд или Организация. Созданные в рамках проекта тексты описывают деятельность Фонда, несущего ответственность за содержание аномальных предметов, существ, мест, явлений и прочих объектов, называемых SCP-объектами. Главной частью сайта SCP Foundation являются статьи, написанные в стиле структурированной внутренней документации о содержащихся аномалиях. Также на веб-сайте есть множество полноценных художественных рассказов в рамках SCP Foundation.

Создатели видео пошли дальше: они визуализируют под эмбиент, дарк-эмбиент и аналогичную музыку рассказы об объектах Фонда.  Есть страшные, но порой встречаются забавные или ироничные, высмеивающие некоторых авторов историй по SCP. В целом: интересный канал, но, если смотреть только его/смотреть много видео подряд, быстро надоедает. Крипово ли? Скорее да, чем нет, многие объекты Фонда - те еще штучки.



6. Забота

Это не то, чем кажется с первого взгляда. Есть в фильме что-то от Юрия Быкова. Депрессивность и социальный подтекст? Наверное, да; в общем, это довольно трогательное и актуальное произведение, дающее повод задуматься о своих близких.

7. Якутский короткометражный фильм "Оно"

Вы хотите поорать? Нет, не так. ПООРАТЬ? Тогда это видео точно для вас. Здесь крутой стёб и пародия. Весьма годная и с присущей якутам харизмой и колоритом. Кстати, в Якутии с фильмами ужасов дела обстоят довольно таки неплохо: есть, на что посмотреть.


PS. Когда-нибудь дойду до подборки белорусских, казахских и украинских крипиметражек. Предложения по подборкам и пинки, чтобы свои рассказы писал, оставлять в комментариях.

Показать полностью 8
47

Лифт в преисподнюю. Глава 61. Сокопускание

Предыдущие главы


Он полз не по своей норе.


Запах сока кричал. Визжал. Выл в голове нотами будущих ощущений.


Нетерпение начало иссякать из-за чувства неотвратимости наслаждения.


Сегодня он отведает сока. Этого не изменить.


Еда снова пела ему.


А он стал петь ей. В ответ.


Особое наслаждение — петь еде, которая уже твоя.


Это делало её запах гуще.


Жирнее.


Он толстым слоем размазывался по норе. И всасывался неживыми ноздрями.


Только желания. Только образы. И везде сок.


Ползти. Карабкаться. Лезть.


Еда наполнит его тишиной.


И сама упокоится.


Подняв голову, «Тот» увидел шуршащий сосуд сока.


Очень свежая.


Сочная.


Еда. Ждала. Его.


«Тот» не выдержал и взвыл, разбрызгав перед собой слюну.


***

Покалеченный «первый» выполз на площадку между этажами.


«Как ты оказался здесь, чёртов полутруп?»


Обгорелый. Грязный. Выглядел не таким уж и опасным. Скорее, отвратительным.


То, что ползает, вряд ли накинется на тебя так же мощно, как то, что ходит и бегает. Но сейчас исключения из правил работают чаще, чем они сами.


Внутри у Саши всё полыхало, гудело, стучало. Но не из-за страха перед настойчиво ползущим к нему «бывшим» человеком.


Мужчина не знал, как будет добираться до своего дома. Но точно знал, что как-то будет. И сейчас скорость была прямо пропорциональна смыслу этого движения. А на лестнице ещё одно препятствие.


И когда неживой завыл... Нет, как будто даже радостно заскулил, вывалив изо рта на пол мерзкую жижу. Саша сразу вышел из ступора.


Да, страх никуда не исчез. Он пропитывал всё тело. Но теперь это работало как-то по-другому.


Не мешало.


Забежал в овощехранилище. Осмотрелся.


«И почему я не живу на военном складе с оружием?»


Схватил деревянную табуретку. Выскочил в подъезд.


«Первый» не терял времени. Полз по ступеням наверх.


Саша присмотрелся к нему. Прислушался к себе.


Не услышал ничего кроме бушующей тревоги. Вспомнил, у него совсем нет времени.


— Фууух.


Занёс над головой табуретку. Начал медленно двигаться навстречу неживому.


«Какие-то неприятные у него глазища. Противные даже по меркам этих отвратительных существ. Нездоровые».


Спустился на пару ступенек. Старался держаться на безопасном расстоянии от твари. Но достаточно близко для нападения. Перехватил поудобнее занесённое над головой орудие:


— Ну прощай...


Он словно выполнил приседание с вытянутыми руками перед собой, пытаясь опустить тёмную от времени сидушку прямо на морду «бывшего». «Тот» резво прикрылся покалеченной лапищей. Видимо, её не жалко. И отвёл удар. Деревяшка стукнулась о металл перил.


Извернувшись, неживой схватился здоровой рукой за ножку табурета. И, дёрнувшись всем телом, попытался вырвать его из рук человека.


Саша от испуга едва не отпустил своё орудие. Всё так же согнутый пополам, завис в непонятной позе на самой грани равновесия. Напрягая все мышцы, старался вырвать из лапы «бывшего» табуретку. Неживой делал то же самое. Ещё и жадно хлюпал челюстями, глядя прямо в глаза жертве.


Мужчина, собравшись с силами, дёрнул на себя и попытался выпрямиться. Но мёртвая хватка «первого» оказалась действительно мёртвой. И Саша не удержался. Из-за неудачного рывка пятки соскочили со стёртых граней ступеней. И он упал на свой зад. Боль от удара на секунду вызвала у него помутнение. Тело как будто онемело и размякло. Нужно несколько секунд, чтобы собраться.


Саша съехал немного вниз, а «бывший» подтянулся вверх. Табуретка между ними. И пока мужчина был в замешательстве, неживой взмахнул покалеченной рукой и ударил его в зубы.


Губы в кровь. В челюсти что-то хрустнуло.


— Ууух, — простонал он, схватившись за больное место рукой, и этим случайно немного прикрыл лицо от второго удара.


Звёздочки. Глаза. Слёзы. Кровь.


А «Тот» и не собирался останавливаться: уничтожал остатки своей руки о лицо Саши.


***

Веселясь звуками. Мял. Свою. Еду.


И забрызгивал невкусным соком изо рта. Зачем? Низачем. Но теперь все поедатели смогут знать, что эта еда:


НЕ. ДЛЯ. ДРУГИХ. ПОЕДАТЕЛЕЙ.


Он мял её в мягкое хрустящее место. Снова и снова быстро давил. Со всей силы. Так он пускал из еды сок. Выжимал.


Его рука уже вся была в этом соке. В следах еды.


А еда удобно распрямилась, зачем-то закрывая мягкое цветное сокопускание.


От этого пускать сок было ещё веселее.


...В один момент что-то изменилось. Такое случалось и раньше. Но «Тот» про это всегда забывал. Вспоминал только тогда, когда видел это снова.


Вокруг стало чуть-чуть темнее. Мимо пролетели странные звуки:


«Не балуйся с едой! Ешь!»


Что-то было в звуках тёплое…


Но затем всё стало чуть-чуть светлее и «Тот» увидел, что цветные следы сока были уже повсюду.

Он остановился. Поднял плохую руку к самому носу. Несколько глубоких вдохов.


Сок. Аромат. Мощь. Экстра.


...«Небеса!» — вылетел нежный растянутый звук из внутренней темноты…


«Тот» тут же забыл про звуковидение. Припал разбитыми потрескавшимися губами к своей руке. Собирая капельки сока.


Он едва сдерживался, чтобы не искусать себя. Но нет, всё же иногда несильно покусывал. И рычал-повизгивал от удовольствия.


Столкнул вниз мешавшее твёрдое, что лежало перед едой. Схватил здоровой рукой вяло шевелящуюся сокоёмкость. С визгливым рыком дёрнул её на себя. Активно двигая плохо работающими ногами, начал медленно заползать на еду. Сантиметр за сантиметром он забирался наверх.


Приятные неровности. Твёрдости. Шелестение.


Оказавшись сверху. Чувствуя её тепло. Дрожь. Снова несколько раз глубоко вдохнул, двигая носом в нескольких сантиметрах от сочной мягкости. Начал собирать губами сок.


Торопиться не нужно. Теперь только наслаждаться аппетитной едой. А потом впасть в тишину.

Показать полностью
36

Лифт в преисподнюю. Глава 60. Странные законы огня

Предыдущие главы


Вышел из комнаты.


Тело — костяной студень, меняющий состояние от одеревенения до желеобразной массы.


Хочется завалиться. Развалиться. Забыться.


Вошёл в дальнюю комнату квартиры-овощехранилища. Таблеток здесь не видно.


«Так-так-так. Маша — заражена. Умрёт или станет "первой"? Как? Как мне её… от неё избавиться?»


«Может, попробовать свалить сейчас? Убежать? Но как?»


Вышел в другую квартиру.


***

«Сашка-Сашка, похоронил меня уже!»


Маша чувствовала, что вся пылает. Температура? Нет, зараза. Клеточка за клеточкой зараза отбирала это тело у той, что с рождения считала его своим.


«Чёртовы америкосы».


«Или немцы».


«Ну, а может, и китайцы».


«И англичане ещё сто процентов здесь замешаны».


«А французы?»


«Наверное, нет. Хотя им тоже есть за что мстить!»


— А почему я, собственно, сижу? Всё же готово, — прошептала и развела руками.


Собрала банки в тазик. Одну обвязала тонкой тряпкой так, чтобы получился длинный хвост.


Сунула подмышку гитарку-негитарку.


Встала.


Реальность чуть-чуть пошатнулась. Расплылась. Мигнула красками. И такой примерно и осталась. То есть, чуть-чуть не той, какой должна быть.


Ещё одна судорога прощупала тело.


Вздохнула и поняла, что процесс пошёл...


«Как же хочется пить! Так сильно хочется, что я даже забываю об этом!»


Вернулся Саша.


Посмотрел на заражённую как на незнакомку. Как, когда устраиваешься на новую работу, и тебя просят зайти в такой-то кабинет, что-то узнать у того-то, кто сидит там-то. А ты пока идёшь, забываешь — и где он сидит, и его фамилию, и что нужно спросить. Заходишь в кабинет. Смотришь на людей. Они — на тебя. Ты раскрываешь рот. Начинаешь нести какую-то белиберду, пытаясь вспомнить, для чего ты здесь. Так тебя и запоминают, как идиота. Или как весельчака. Зависит от того, куда попадёшь.


Так посмотрел на неё Саша.


Протянул на ладони несколько таблеток и пакетик с жаропонижающим. Что за таблетки, непонятно.


Маша нахмурилась:


— Сссс, — и из-за боли тут же расслабила мышцы лица.


— Давай заварю тебе эту штуку?


Недоверчиво посмотрела на пакетик. С виду — невскрытый.


Саша встряхнул его, и послышался шелест порошка по фольгированным стенкам водонепроницаемого прямоугольника.


— Точно легче станет. Давай в компоте прямо?


Она всё ещё ничего не отвечала и смотрела на пакетик. Мужчина скептически нахмурил брови, бросил таблетки на диван и вышел в кухню.


Маша за ним.


Взял кружку.


Налил компота.


Женщина вновь почувствовала, как сильно хочет пить. Даже губы пересохли, покрылись тонкой белой коркой сухой кожи.


Вскрыл пакетик. Высыпал белый порошок в розовый компот. Бросил в кружку ложку. Начал размешивать.


— Холодный. Поэтому, наверное, растворится хуже.


Маше было уже всё равно, так ей хотелось утолить жажду.


Взяла кружку. Выбросила ложку. Выпила всё до последней капли.


— Налей ещё!


— Пакетик был один…


— Да я пить хочу просто.


— Ааа.


Налил. Подал. Выпила. Швырнула кружку на стол.


Взяла тазик с банками. Пошатываясь:


— Пошли, хип-хопер.


«Что ж за лекарства ты мне нафиг принёс, Санчес-панчес? Впрочем, уже...»


***

Вошли в соседнюю квартиру. Ту, что выходила окнами на Кирова. К дому Саши.


Переглянулись, когда почувствовали неладное.


Слишком много дыма.


— Твою мать! — мужчина рванул к балкону.


Маша хотела крикнуть, чтобы не высовывался, ведь «трупники» заметят. Но потом поняла, что ей уже всё равно. Да и сил не было. Хотелось только отомстить. Ради этого и тащила банки с бензином.


***

Когда она вышла на балкон, увидела, что горит Сашин дом.


Закашлялась.


Много дыма.


Гудение огня.


Треск. Щелчки. Хлопки.


Глухие взрывы.


Пылала вся правая сторона улицы вверх по Кирова. Слева, на перекрёстке «Оптики», огонь почему-то немного приостановился. В низине. Возможно, потому что с Нормандии-Неман дул пусть и слабый, но всё же ветерок и гнал пламя в другую сторону. Может, мусор и листва на перекрёстке не просохли и плохо схватывались огнем.


Неизвестно.


— Как же всё загорелось?


Видимо, огонь пошёл от дома Маши. По сухой траве добирался до машин. Сначала загоралась резина и пластмасса. Начинало вытекать горючее. Взрывались бензобаки. Топливо растекалось и помогало огню распространяться во все стороны, особенно вверх по улице. Хотя должно было быть наоборот. Гравитация.


— Почему всё пошло гореть вверх? Лучше просохло сверху?


Дорога, заставленная брошенными машинами, полыхала. Те вспыхивали одна за другой.


Лужи горящего бензина. Огонь разбрызгивался от лёгких взрывов баков и покрышек ещё не вспыхнувших автомобилей. Так загорелась другая сторона улицы.


И Сашин дом.


Под его окнами и с дальней стороны здания стояли пять или шесть машин. Они горели. Пламя перебросилось на первый этаж. Раньше там было ЖЭУ. Деревянные окна, где-то заколоченные фанерой или чем-то похожим.


Горел уже весь первый этаж, часть второго, и занималась квартира посередине дома на третьем.

Сашина квартира. Или соседей.


Из-за дыма разобрать не получалось.


Соседние здания тоже уже горели.


Маша посмотрела вниз.


Первый этаж её собственного дома схватывался…


***

У него всегда было такое чувство, что расставание с семьёй не навсегда. Точно знал, что ещё увидит своих.


Что всё будет «так же».


Просто железобетонная уверенность. Как, наверное, у лихачей, за две секунды до смерти считавших, что проскочат на легковушке между фурами на слякотной дороге. Просто был уверен, что с ним такое не может произойти. Ну это же он, а не кто-то другой.


А теперь тот самый «кто-то другой» — это он.


***

Саша выскочил с балкона, едва не сбив Машу с ног. Рванул в подъезд, намереваясь бежать к своим.


Вся улица полыхала. Пожар распространялся по каким-то странным законам огня.


Дыма становилось всё больше.


Маша поставила тазик на пол балкона. Её затея провалилась.


Саша что-то крикнул сзади, но она не обратила внимания.


Всё и так было ясно.


Его семья уже погибла. Если они не сгорели, то задохнулись от дыма. Бежать туда бесполезно. Да и как? Но для Маши и всё остальное уже было бесполезно.


— С другой стороны, почему нет?


Зачем ей все эти банки? Она собиралась оклеить гитарку-скрипку пятилитровыми бутылками из-под воды. Включить музыку. Сбросить вниз. Бутылки смягчили бы падение игрушки.


«Трупники» прибежали бы на звук. Она закидала бы их банками с бензином. И сожгла бы к чёртовой матери столько неживых, сколько бы смогла.


Но теперь скидывать гитарку некуда. Бензиновые банки бросать тоже. Внизу и так всё горит. Поэтому Маша просто нажала кнопку «Вкл». И к гулу пожара добавился мерзковатый визг синтетических звуков.


— Может, с крыши будет лучше слышно? И кто-то из этих всё-таки сюда прибежит?


***

Выбежав в подъезд, Саша увидел на лестнице «бывшего». Тварь поднималась на площадку между вторым и третьим.


— Маша! — крикнул назад в квартиру. — Здесь твои.


«Тот» наконец-то добрался до сока.

Показать полностью
44

Лифт в преисподнюю. Глава 59. Звуки пустоты

Предыдущие главы


Маша чихнула и оросила всё вокруг чем-то чёрно-кровавым.


— Ух, — в носу и горле жгло.


«Может, от дыма, которым пахнет всё сильнее?»


Медленно подняла лицо. Различила расплывчатую фигуру. Проморгала слёзы.


Страх.


Её руки дрожали. Но страх захлестнул другого человека...


Саша, не спуская глаз с женщины, сделал шаг назад.


Потом ещё один.


И ещё.


Оказался у выхода из комнаты на кухню. Посмотрел в дверной проём.


Вернул взгляд к Маше. Нахмурился, как будто успокаивал что-то внутри себя. Протянул руку в другую комнату.


Взял что-то.


И бросил Маше.


Полотенце.


Тоненькое кухонное полотенце.


Вафельное.


— Такое ощущение, что я простудилась, — сказала, чувствуя огромное облегчение. На секунду показалось, что осталась брошенной, ненужной. Одной.


Саша покивал, не отрывая от неё взгляда. Потом, поняв, что Маша всё ещё смотрит, добавил, словно оправдываясь:


— Ты валялась там на земле. В этих кустах. Конечно, могла простудиться... Плюс иммунитет...


Грустно вздохнула.


По щекам скатились слезинки.


Сашино избитое лицо открывало новую глубину бледности. Синяки и ссадины становились всё заметнее.


— Я столько всего не успела, — Маша окинула взглядом комнату. — Слишком много откладывала. Саму себя откладывала. На потом. Я человек, отложенный на потом.


Покачала головой.


Её лицо несколько раз пыталось искривиться гримасой рыдания, но боль от ран и побоев помешала. Поэтому Маша всхлипывала, хотя внешне оставалась почти бесстрастной. Онемевшей.


Странное зрелище. Наверное, так пускают слёзы актёры в безымянных мелодрамах на госканалах. Как-то неестественно. Капли из глаз есть, а эмоций нет. Но Саша понимал, что женщина перед ним плачет настолько по-настоящему, как не смог бы никто другой.


И он знал, почему она плачет.


И молчал. Никакие слова тут не будут к месту.


Всхлипнув. Или даже взрыднув, прошипела:


— Грёбаные америкосы.


У Саши тоже защипали глаза. Засвербило горло. Шмыгнул носом и отвернулся.


Сколько он здесь? Несколько дней? А как будто — огромный кусок жизни, который теперь заканчивается. Прямо сейчас.


Повернулся. Увидел жалкую, уставшую, с трясущимися от тихих рыданий руками Машу. Она стояла на коленях возле тазика и банок с бензином. И смотрела в своё прошлое.


Будущего нет.


Будущее всегда, почти всегда — лишь гипотеза. Но сейчас они оба понимали, какое оно у Маши.

Только не знали, сколько до его наступления осталось шестидесятисекундных отрезков.


— Ладно, — шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом. — Надо быть мужиком. Большую часть этой жизни всем нам надо быть мужиком. Эх...


Саша разрывался внутри.


Так хотелось что-то сказать. Как-то поддержать, чтобы она понимала — ему не всё равно. Но слова находились всё какие-то дурацкие.


Да ладно, что уж, тупые были в голове слова. Плоские фразочки, вставленные в память из попсовых фильмов. Хлорированные. Бесцветные. Какие-то не наши.


Ничего не значащие словосочетания.


Звуки пустоты.


«Господи, даже в собственной голове ничего своего нет. Мы все внутри собраны из этих тупых фильмов. И каждый оставляет в нас что-то тупое. А сколько мы смотрим их за всю жизнь? Кто тупее — тот, кто снимает тупой фильм, или тот, кто его смотрит? Курица, цыпленок или яйцо? Может, сковородка?»


Саша тряхнул головой, чтобы избавиться от противных мыслей и пошатнулся. Маша удивлённо посмотрела:


— Ты чего?


Натянуто улыбнувшись, покачал головой: всё в порядке.


Ну не знал Саша, что делать! К такому людей готовят годами. А он всё своё лучшее время ходил на тупую работу, смотрел тупые фильмы, мемы и... всё. И Маша, видимо, тоже. Они оба — люди, отложенные на потом. Только его, вроде как, вся эта зараза не берёт. Да и не покусали в этот раз. А ей — не повезло.


«Но что делать теперь? Может, надо её убить? Ведь тропинка к превращению в «первого», судя по всему, уже протоптана. Пока не поздно...»


Саша снова тряхнул головой и вывалился из транса.


— О чём ты там таком думаешь? — с лёгкой тревогой спросила она, взглянув в ошалевшие глаза.


— Ни о чём, — ответил испуганно, а сам подумал: «Я уже один? Сам за себя? Или мы ещё вместе? Или уже враги? Надо убираться отсюда как-то что ли...»


— Надеюсь, ты там не прикидываешь, как меня завалить? — недобро улыбнувшись спросила Маша. Её тело передёрнула короткая, но сильная судорога, выдавившая из лёгких тихий хрип. Женщина тревожно, как будто прося помощи, посмотрела на Сашу.


Он промолчал. Словно не услышал. Потом, когда отвечать было уже слегка поздно, выдавил:


— Нет, конечно.


Маша опустила глаза.


— Ладно. Надо попробовать провернуть мою маленькую затею. Башка трещит, не могу…


— Поискать таблеток? Может, от простуды что-то?


— Да, было бы… неплохо.


***

Саша вышел в другую комнату.


Отпустило.


Не заметил, как все его мышцы словно одеревенели от напряжения.


«Ещё можно ей доверять? Или она уже думает, как меня сожрать? Но если она думает, то значит всё ещё существует, как человек?»


***

Когда Саша ушёл, слёзы из её глаз потекли сильнее.


«Чёртов трус. Начал прикидывать, как ему меня завалить. Но я уже убита! Зачем меня убивать?»


«Что я могу сделать такого? Загрызть его? Но пока… вроде пока не хочу. Полежать бы, поспать. Температура у меня что ли? Господи, ну зачем, зачем я туда пошла...»


***

Спасаясь от вселенной кипящего пламени, «Тот» всё царапал и скрёб дверь. Удачная комбинация из движения пальцев, применённой силы и точки её приложения помогла оттолкнуть вертикальный металл от стены дома. И появилась щель.


«Первый» на удивление ловко вставил в проём пальцы. Снова затрясся будто от возбуждения. Просунул руку глубже. Ещё глубже. Сделал движение локтём и раскрыл дверь шире. Схватившись за стену внутри подъезда, «Тот» попытался втянуть себя внутрь. Но упёрся плечами в дверной косяк и саму дверь. Голова внутри, туловище снаружи.


Тянул-тянул, а втянуть себя не смог. Истерично зарычав, «бывший» начал яростно мотать головой в стороны. И ударив черепушкой со всей силы о металл двери, распахнул её почти наполовину.


Его несгнившие мышцы будто этого и ждали. За какие-то секунды втянули тело наполовину внутрь.


Но дальше проход был закрыт.


Завален.


«Тот», у которого целой осталась только одна лапища, начал ей скрести по устроенной Сашей баррикаде.


Он не знал, не понимал, не помнил, а чуял, что нужно туда. И что туда можно попасть.


Сок манил его. Заставлял отравленные заразой члены совершать согласованные действия, бессознательно закреплённые когда-то давно. Не понимая. Открывать двери. Ломать тонюсенькие стенки тумбочек. Выбивать головой из них выдвигающиеся ящики. Протискиваться внутрь. Ползти дальше. Скручиваться, бешено извиваться, чтобы сбросить с себя завал. Рвать зубами то, что ими не рвётся.


И оказаться внутри. Увидеть тёмные, холодные бетонные ступени.


Ведущие в страну сока.


***

Сзади за дверью осталось ещё трое «бывших». Затасканная одежда прикрывала лишь некоторые части тел. Чёрные от грязи. Худые. И израненные. Но из старых ран не сочилась кровь.


Они не входили внутрь. А лишь смотрели на дверь. Огонь стал подбираться всё ближе.

Показать полностью
43

Лифт в преисподнюю. Глава 58. Люди с серьёзными глупыми лицами

Предыдущие главы


Тело — боль. Лицо — ссадина. Будущее — покинуло чат.


Маша достала из закутка в кухне несколько пятилитровых бутылок из-под воды. Пустых.


Захотела сесть на стул, но поняла, что тогда уже не сможет встать.


Прошедшие полчаса и помнила, и нет. Память, словно «плохой» интернет, подгружала информацию скачками.


После того, как она почти расправилась с калекой-трупником, и слева возник тот «бывший», из головы пропал здоровенный кусок цветных картинок. Когда очнулась, вокруг вовсю полыхало. Хотя теперь на это всё было уже наплевать.


Потому что. Лицо. Не ссадина.


Лицо — рана.


Лицо — следы зубов «второго».


Укушена.


Заражена.


Убита.


— Чёртовы грёбаные америкосы… — прохлюпала губами Маша. — Фууухх.


До неё дошло.


Жизнь — крест. Будущее — гроб.


Хотя нет.


Гроб — это для людей.


Женщина попробовала прислушаться к себе. К тем самым, всегда непонятным внутренним ощущениям. Меняется ли что-то?


— В жизни всё бардак, — грустно произнесла. — Значит, пока без изменений.


Пока — человек.

***


Саша зашёл в квартиру. Мебель — МДФ под орех, линолеум под ламинат, лампочка всё ещё без люстры. Вмятые уголки дешёвых межкомнатных дверей с ламинацией под тот же орех.


Пахнет дымом с улицы.


Прямо и направо. Детская комната. Почти всю занимает большой диван. Наверное, белорусская мебель, тут рядом есть магазин. Был… Везде, где не диван — игрушки.


Постоял. Покачал головой.


Перешёл в другую комнату. Зал с ещё большим диваном. Шкаф во всю стену.


Открыл.


Одежда на вешалках.


Скинул свои штаны, надел какие-то узкие джинсы, а наверх синтетические спортивки с подкладкой в сетку. Молнии на карманах сломаны. Свитер и футболку заменил на футболку и два свитера. Шарф и смешной пуховик до колен цвета хаки. Несмотря на жару на улице, внутри зданий было прохладно, а по ночам холодно.


На кухню.


Холодильник. С отклеивающейся резинкой между дверью и корпусом. Внутри маленький шкалик с уксусом. Полупустая бутылка водки.


Достал. Пробку на стол. Дунул в маленькую розовую кружечку. Пыль.


Кап-кап-кап «беленькой».


Выпил.


Налил.


Выпил.


Налил ещё.


Подумал.


Выпил.


Скривил лицо. Медленно выдохнул. Проморгал в глазах слёзы.


Остатки в другую, большую кружку.


«Пустая бутылка номер раз!»


Уксус — в раковину.


«Пустая бутылка номер два».


Лёгкость в голове.

***


Цок…


Дверь слегка скрипнула, когда «Тот», будто случайно, сумел её приоткрыть и просунуть пальцы в щель.


Неживой замер. Обгоревшая ладонь наполовину исчезла за металлом.


Он задрожал. Зафыркал. Начал дёргаться.


Рука выскочила из щели.


Дверь закрылась.


«Первый» посмотрел на свои пальцы. Пустой, почти бездумный взгляд скользил по обгоревшей коже.


Сжал. Разжал. Сжал. Разжал.


Посмотрел на дверь.


Снова сжал и разжал.


Потянулся к двери. Сжал и разжал пальцы. Они царапнули по металлу.


Снова.


Снова.


И снова.


Если бы «Тот» догадался перевернуть руку. И царапать от стены к двери. А не наоборот. Справился бы быстрее.


Шхкряб…

***


Достала из ящика стола открывашку. Ткнула в крышку ближайшего трехлитрового компота. Налила в кружку. Жадно выпила.


Открыла стенной шкафчик. Внутри — десятки банок. Подумала. Вытащила самые маленькие, с закручивающимися крышками. Отнесла на балкон. Поставила в таз. Начала разливать бензин.


Итого: 6 банок.


— Ты где? — голос из коридора.


— На балконе!


С шуршанием нового пуховика в комнату зашёл Саша. В руках две бутылки.


Лицо Маши перекосила гримаса боли. Тяжело улыбаться разбитой физиономией. Саша был похож на школьника-переростка. Не хватало только подвернуть штаны и взять колонку в руки. Его измождённое лицо было точь-в-точь как у моделей в журналах. Маша никогда не могла понять, что за эмоции на их лицах. Они казались ей глупыми. Люди с серьёзными глупыми лицами. Таким сейчас выглядел и её напарник по выживанию.


— Нда.


— Чего?


— Хорошо, что все уже умерли, и тебя никто не увидит.


— Да чего? — удивился мужчина.


— Где гитарка? — спросила Маша и поёжилась как будто от холода.


Саша вопросительно прищурился. Потом его глаза расширились. Поставил бутылки на пол и зашуршал назад.


— Да… Господь, жги. Этот мир было уже не спасти, — снова попыталась улыбнуться.


По телу прошла волна дрожи.


«Что-то я замерзаю».

***


Дымом пахло сильнее. Мозг старался сохранить своего носителя в более или менее адекватном состоянии. Поэтому оставлял его разум пустым и не допускал появления сложных мыслей.


Саша зашёл на кухню и налил себе ещё в розовую кружечку.


«Зачем переливал из большой кружки в маленькую, если и так можно было отпить?»


Низачем. Привычка.


«Не умею оставлять».


Прошёл в детскую комнатку.


— Гитарка, блин, — презрительно фыркнул.


Пока стоял, понял, что покачивается и смотрит в одну точку. Думает об игрушке. Но не ищет её. Провёл ладонью по лицу, чтобы размять:


— Сссс, — шикнул сам себе на боль от прикосновений. — Меня ж по морде били…


Гитаркой оказалась фиолетовая пластмассовая скрипка, с десятком кнопок и струнами-клавишами.


«Как ребёнок мог понять, что здесь нажимать? Интересно, Мишка быстро бы разобрался?»


Взял в руки. Перевернул. Передвинул сзади рычажок в положение «Вкл». Игрушка сразу же запищала, замигала убийственными цветами. Рычажок на «Выкл».


Виууу — заглохла скрипка.


— Так, а ещё ж… — задумчиво вышел из комнаты.


Вошёл в соседнюю. Начал рыться в шкафу-стенке. Постельное. Одежда. Удлинитель. Непрозрачный скотч.


— Ага, — побежал к Маше.

***


Начинало знобить, как при простуде. Страшно хотелось пить. Маша опустошила уже три кружки компота, когда, словно спустившись с хип-хоп сцены, шурша пуховиком, появился Саша.


— Когда новый клип?


Ничего не ответив, мужчина поднял руки со скрипкой и скотчем. И люто посмотрел на Машу.


Кивнула:


— Молодца. Теперь будем гасить этих тварей.


— Как?


— Тащи бутылки из-под воды. Есть идейка. Для братской могилки, — грустно посмотрела на Сашу.

Показать полностью
95

Игра со смертью

3 сентября
Мы поехали с Валерой на рыбалку. В середине дня я захотел отойти по нужде, но споткнулся и упал. Сильно порезал руку о торчавшую из земли арматуру, еще и вляпавшись этой рукой в какую-то черную слизь. Мне показалось, что эта жижа на земле начала двигаться, поэтому я побежал и сказал об этом Валере. Но когда мы пришли туда вдвоем, никаких следов слизи уже не было. Я показал ему пораненную руку, на которой кроме пореза уже ничего не было. Валера посмеялся надо мной, сказав, что лучше бы мне перебинтовать руку, чем бегать и искать какую-то слизь. Я так и сделал, и мы продолжили рыбачить.


4 сентября
Мне стало нехорошо, поднялась температура. Рука немного распухла. Мы поехали назад в город, где я сразу пошел к врачу. Объяснив ему, что вчера я порезал руку и угодил ей в черную жижу, я получил направление сдать кровь и пошел домой.


5 сентября
Стало полегче, уже не было температуры, да и припухлость на руке прошла. Но я все же пошел и сдал кровь.


6 сентября
Врач сказал, что в крови нет никаких химикатов и связал мое недомогание с перенапряжением. Я обрадовался, что все в порядке и пошел домой.


7 сентября
Начал испытывать сильное желание узнать, как можно больше полезной информации. Стал очень много общаться со всеми и постоянно шутить. Это очень не похоже на замкнутого человека, которым я был. Люди, с которыми я работаю, были очень удивлены этому и спрашивали, что же такого счастливого произошло в моей жизни.


8 сентября
Я обратил внимание, что идеально запоминаю все числа, номера и адреса, едва заметив их. А еще все воспоминания, которые были в моей голове, прояснились до мельчайших деталей. Я вспоминал то, что давным давно забыл или не запомнил вовсе. Я теперь помнил всех своих друзей из колледжа, школы и даже детского сада, их внешность, имена и все, что мы вместе делали.


9 сентября
Сегодня, когда я зашел к начальнику, он разговаривал с кем-то по телефону и не мог решить одну проблему. Решение показалось мне настолько очевидным, что я спросил начальника, не притворяется ли он, что не может справиться. В ответ он сказал, что даст повышение тому, кто сможет решить проблему. Я сразу сказал ему о возможных путях решения, а он, разинув рот, сказал, что точно повысит меня.

Придя домой, меня охватила жажда любопытства и познаний. Хотелось узнать все! Тем более, обладая такой памятью и такой логикой, я мог бы махом овладевать новыми навыками. Спать не хотелось совсем, и я решил потратить ночь на обучение и самосовершенствование...


10 сентября
Утром позвонил начальнику и сказал, чтобы он засунул себе в зад повышение вместе с этой работой, на которую я больше не пойду.
Продолжаю все изучать и получать новые навыки...


11 сентября
Немного потренировавшись с взламыванием баз данных, сайтов и аккаунтов, я создал для поликлиники, в которой сдал кровь, запрос на утилизацию моих и еще некоторых других анализов.

Этим я уничтожил целую сотню образцов крови и все данные о них, объединив их по "левому" признаку для запутывания следов.

Я сделал это, потому что понял причину изменений в моем организме и не допущу, чтобы об этом узнали посторонние люди. Я понял, почему та черная слизь исчезла и почему в анализе крови сначала ничего не нашли. Все это не должно попасть в чужие руки.
Хочу попробовать провести несколько экспериментов...


12 сентября
Информация об анализах еще хранится в бумажном виде в поликлинике.

Исходя из этого, мне пришлось с помощью некоторых манипуляций направить туда внеплановую проверку, в результате которой все карточки людей, анализы которых я уничтожил ранее, будут признаны недействительными и будут перевезены на особый склад. А уже там все это с моей помощью будет утилизировано.

Все данные будут уничтожены раньше, чем кто-либо заподозрит, что проверка была "липой", созданной для устранения информации об анализах моей крови.

Сегодня смог вернуть к жизни мертвую муху, но она вскоре снова умерла. Похоже, скоро я смогу увидеть точную грань между жизнью и смертью, поняв, что именно делает существ живыми...

Часто идет кровь из носа и ушей, а еще беспокоят постоянные головные боли. Надо более тщательно изучить изменения своего организма. Возможно, они могут привести к летальным последствиям...


13 сентября
Прикупил несколько складов и других недвижимостей, оформив сделки между некоторыми организациями. Это оказалось проще, чем я думал. Я сделал так, что представители этих организаций не только знали об этом, но еще и были рады тому, что эти объекты перешли в мои руки.

Работая на одном из складов, дело пошло быстрее. Мне удалось вернуть к жизни мертвую кошку.

Я также проверил состояние своего организма и выяснил, что мне недолго осталось...

Интересно, я смогу воскресить себя самого?


14 сентября
У меня нет времени возиться с животными, поэтому я поменял адреса перевозки трупов, чтобы получить несколько для себя. Нужно попробовать вернуть к жизни человека.


15 сентября

Черт возьми! Обо мне узнали! Слишком много подозрительных действий... Теперь они обязательно придут сюда!

Я, конечно, могу в какой-то мере управлять этой системой, но не в состоянии контролировать все сразу, к тому же мне сейчас совсем не до этого! Я вот-вот умру!

Попробовал вернуть к жизни людей, но они стали просто безмозглыми животными, так что, похоже, это конец...

Видимо, от судьбы не уйдешь, будь ты хоть стократно гениален. Наверное, это к лучшему...


Последний ходячий мертвец упал от нескольких выстрелов в голову.
- Охренеть можно, - сказал полицейский, не опуская пистолет, который он держал в руках. - Это же зомби, твою мать, настоящие зомби!
- Да, - его напарник удивленно озирался по сторонам, держа в руках дневник. - Он же писал, что у него получилось воскресить людей.
Они посмотрели на труп, лежавший лицом вниз, из руки которого они недавно взяли этот дневник.
- Хорошо, что он не смог выжить, - заметил первый полицейский. - Представляешь, что бы было, если б он продолжил в том же духе?
- И не говори...
- Всем стоять! Оружие на землю! - раздался сзади резкий голос. Полицейские обернулись и увидели множество людей в защитных костюмах с противогазами и автоматами, направленными на них. - Руки за голову! Это место взято под карантин! Всех, кто здесь есть, приказано изолировать!
Полицейские бросили пистолеты, и люди в костюмах повели их к выходу. В этот момент лежавший лицом вниз труп, у которого забрали дневник, медленно поднялся на ноги и повернулся. Он посмотрел на всех внимательным взглядом и, увидя полицейских, злобно улыбнулся им.
- Не стрелять! Это тот, которого приказано поместить в особое место! На нем не должно быть ни царапины! - крикнул человек в защитном костюме. Оживший мертвец снова осмотрел всех и медленно пошел к выходу.
- Не делайте этого! - один из полицейских пытался вырваться. - Его надо убить! Что вы творите?!
- Заткнись! - человек в костюме ударил его прикладом автомата.
Мертвец пошел к выходу в сопровождении только что прибывших людей. Его глаза были полны решительности и, казалось, говорили:
"Все идет по плану"

Показать полностью
201

Корейские зомби — самые умные зомби в мире

Корейские зомби — самые умные зомби в мире Фильмы, Корея, Южная Корея, Культура, Азия, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Корейцы, Геймеры, Корейское кино, Netflix, Стриминг-Сервис, Ужасы, Триллер, Длиннопост

Вы не поверите, но в Сеуле опять зомби. И я не про сотрудников офисов, бредущих утром на работу в одинаковых костюмах.


Беда пришла к работающему дома геймеру-стримеру, отщепенцу от корейского корпоративного мира. Главный герой с выбеленными волосами живёт в отличной квартире и, кажется, один из немногих корейцев, которые счастливы на работе.


Но когда он в один из дней выглядывает в окно, то видит, что зомби доедают его соседей. Вот так и случился апокалипсис. Дочь обнимает маму, а потом её ест.


Зомби в этом фильме быстрые и сообразительные. Могут и на балкон влезть, это вам не тормозные «ходячие». Шах и мат, Карл.


Геймер решает отсидеться, к счастью, в квартире у него хорошая дверь. Правда, позже оказывается, что ему подсунули дешёвую китайскую. Хилый зомбарь вышибает её без труда.


Корейские зомби — самые умные зомби в мире Фильмы, Корея, Южная Корея, Культура, Азия, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Корейцы, Геймеры, Корейское кино, Netflix, Стриминг-Сервис, Ужасы, Триллер, Длиннопост

В корейских фильмах меня всегда смешит, как корчатся нападающие зомби. Что в «Поезде на Пусан», что в сериале «Королевство». Я называю это «корейский зомби-балет». На Западе такого не увидишь.


Сценарий к фильму «#Живой» (#Alive) писал голливудский сценарист. Несмотря на это, продукт получился для внутреннего рынка, поэтому кино прокатили по Корее, а в международный релиз отдали Нетфликсу.


Но посмотреть на восточную культуру интересно, она совсем не похожа на западную. Вы знаете, что возраст детей у корейцев считают с момента появления в утробе матери? Например, если ребёнок появляется на свет в декабре, то первого января следующего года ему уже исполнится сразу два.


Есть в фильме и место юмору.

— Как ты так хорошо прячешься от зомби?
— Опыт. Я научился прятаться от жены, пока курил

Корейцы много курят, да и пьют. Дело в том, что в их корпоративной культуре мало того что поощряется приходить на работу пораньше, а уходить попозже, так ещё и после офиса приходится выпивать с коллегами. И иногда это не просьба, а приказ.

Корейские зомби — самые умные зомби в мире Фильмы, Корея, Южная Корея, Культура, Азия, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Корейцы, Геймеры, Корейское кино, Netflix, Стриминг-Сервис, Ужасы, Триллер, Длиннопост

В фильме много забавных находок: топтание телевизора, дрон, которым шурует вокруг дома главный герой, богатая коллекция шотландского виски в шкафу, немного продакт плейсмента Нутеллы (вперёд, итальянцы!) и финальная сцена на крыше, вот драма так драма!


Да и, по правде, зомби фильм получился позитивным и каким-то весёлым. По крайней мере, настроение после него у меня осталось хорошее.


Но всё равно лучший зомби фильм для меня «Мёртвые не умирают» Джима Джармуша.


Телеграм: очередной и неплохой зомби фильм из Кореи

Показать полностью 2
45

Лифт в преисподнюю. Глава 57. Что-то противно-злое

Предыдущие главы


Саша подскочил. И поплёлся за Машей, иногда падая на четвереньки, а то и вовсе тыкаясь лицом в рассольную грязь. Женщина и сама еле держалась на ногах, но старалась тащить за собой товарища.


Где-то рядом громкий хлопок-взрыв вспугнул «бывших», что выбежали из пламени. Неживые дёрнулись в сторону, отвлеклись и позволили «сочной» добыче ускользнуть.


Маша подтолкнула Сашу в подъезд, тот так и упал сразу у входа. Пнула ногой табурет, придерживавший дверь, и сама без сил повалилась назад.


Металлическая пластина на доводчике медленно встала на место и погрузила подъезд в темноту.


Закрыто. Не приходите завтра.


У Саши звенело в голове из-за нескольких пропущенных от «второго». Тошнило. Тряслись колени и локти. Нет, как будто из коленей и локтей дальше по всему телу расходилась дрожь. Странно-неприятные ощущения.


Обидно. Страшно. И жалко.


Себя жалко.


Маша перевалилась на спину со стоном. Её голос оторвал мужчину от созерцания собственной ничтожности. Он понял, что свернулся калачиком возле двери и дрожит.


Темно.


Но видно.


Холодно. Мокро. Потно. И вонюче. Вонь от себя.


Без куртки на бетонном полу, и правда, не жарко.


Кто-то заскрёбся в дверь.


Не сговариваясь. Спасшиеся вмиг повернули головы. Стали подниматься, копошиться. Начали строить баррикаду.


Дверь не запиралась изнутри. Проход хорошо бы завалить.


Машу вырвало.


— Ты иди, — прохрипел Саша, — когда пришлось открыть рот, оказалось, что горло пересохло. — Я прикрою тут всё.


— Аха, — сплюнув, ответила женщина и начала пробираться сквозь завал к ступеням.


Саша проводил её ошалелым раздваивающимся взглядом. Медленно развернулся к двери.


А та снова сказала ему:


Цок…


Трясущимися руками, слегка пискнув или пискляво хрипнув от накатывающей истерики, придвинул к двери тумбочку на колёсиках. Оглянулся, скривил лицо. Отодвинул её назад. Приставил хлипкую деревянную дверку. Подпёр тумбочкой. Покивал сам себе.


Затем загородил проход неровным рядком из узких полосок МДФ, возможно, боковин шкафа. Потом его пальцы сжимали и разжимали ещё какие-то предметы...


Очнулся, когда сзади не осталось ничего. Вся хаотичная масса была упорядочена перед ним в баррикаду. Обессилено выдохнув, он хотел снова свернуться калачиком и продолжить жалеть себя. И уже начал опускаться на пол прямо тут, но опять услышал:


Цок…


И, едва присев, подскочил. Как пьяного, его повело в сторону. Выпрямил руку. Опёрся на стену.


Двинулся к ступеням, не спуская глаз с баррикады. Спиной вперёд.


Ненадёжно. Не на совесть. Не на века.


Но сил на это больше нет.


Снаружи снова послышались хлопки. Оттуда вообще нарастало какое-то странное гудение.


Взявшись за перила, начал медленно подниматься. Пахло дымом. Потом. И рассолом.


И, кажется, жареным мясом.


Голова едва соображала.


Мозг неустанно предлагал картинки недавнего избиения: когда «бывший» несколько секунд нещадно его колотил. Память сама себе на уме…


«Хотя так ли нещадно?» — Саша посмотрел на указательный палец. Бурый, даже почти чёрный от засохшей крови. Или что там у них вместо крови.


Продолжил подниматься.


Очнулся на третьем этаже. Две двери открыты: одна в квартиру тёти Гали, другая в соседнюю.


***

Юрик с проломленной башкой дрыгался в луже из рассола. Рядом шипел огонь. Зрачок единственного глаза бесконтрольно сужался и расширялся.


Со всех сторон что-то хлопало, ухало и стреляло.


«Второй» помирал.


Примерно так же, наверное, он себя чувствовал, когда из-за пьянки не выходил на смену на овощебазе. Примечательный момент: за день платили девятьсот рублей, а за прогул штрафовали на тысячу двести. Плюс, когда не появляешься не работе, то не можешь воровать и есть фрукты. Так что потери испытываешь значительные.


Нервная система и мозг больше не могли договориться, как им действовать слаженно. Самые важные органы не только поражены неизвестной заразой. Но и повреждены известным предметом.


Молотком.


А ещё и дополнительный урон от Сашиного указательного пальца.


Юрик что-то похрипывал, когда из огня, чёрный как головешка, выполз «первый». Тот, что мечтал отведать сока. Тот, что вцепился в него в самом начале. И всё испортил.


Назовём его «Тот»?


Почему он не умер? Кто его знает. Как не сгорел совсем? Новая загадка века. Может быть, просто оказался тем, кто не собирался перед лицом (или огнём) трудностей отворачиваться от мечты? От сока. И возможно, будучи в прошлой жизни мотивационным коучем или каким-нибудь антикризисным менеджером, он не разрешал себе вот так просто сгореть и не выполнить план? Не в мою смену, как говорили такие ребята… Да нет, пожалуй, это всё ерунда, и ему просто повезло. Обстоятельства сложились больше в сторону его нежизни, чем совсем-совсем смерти. Да и не так уж это и важно.


Когда копчёный «первый» дополз до Юрика, вцепился остатками зубов в его шею. С усилием вырвал небольшой кусок из места, где располагался кадык. Начал медленно жевать.


Юрик зашипел, засвистел. Даже попытался схватить противника плохо работающими руками. «Тот» мягко отстранял или придавливал его лапищи, как кот, ловивший хозяйскую ладонь, мешающую ему спать.


Совсем скоро Юрика не стало. «Первый», желая вкусить сочной еды, пополз в сторону подъезда. Оказавшись возле двери, он прислонился плечом к стене — попросту завалившись на бок, и начал ковырять кривыми пальцами дверную щель. «Бывший» помнил — что-то с этим можно сделать.


Цок…


***

— Их тут полно, — Маша «по стеночке» вышла из квартиры. Ладонь аккуратно прижата к лицу, словно при зубной боли. Направилась к тёте Гале. — Толпы. Вокруг дома. Почему всё горит?


Саша тупо уставился в пол, придумывая ответ. Когда поднял глаза, собеседница уже ушла. Он поплёлся вслед за ней в «овощехранилище».


—Так давай их сожжем.


— Что? Чем?


— Я твою канистру принёс.


— Как? — после долгой паузы удивилась женщина, совершенно забывшая о том, что было до нападения.


— Ну так, не знаю, — смутился Саша.


Надеялся, что не прозвучит вопрос, почему он не затащил в убежище её.


Спасшиеся люди и сами выглядели как «бывшие». Грязные. Лица в крови. Одеты как оборванцы. Глаза пустые. И запах…


— И где он?


— Кто? — испуганно спросил.


— Бензин, кто!


— Вон, — Саша махнул рукой в сторону балкона.


Тяжело вздохнула. Подвигала челюстью в стороны. Скривила лицо. Замерла. Не стесняясь сплюнула прямо на пол.


— Иди в соседнюю хату. Ищи там бутылки, — потрогала свой висок и поморщилась от боли. — И такая там детская гитарка электронная валялась, — зловеще хохотнула и охнула от боли. — Её тоже тащи. И скотч, если увидишь.


— Зачем?


— Тащи бегом!


Тяжело вздохнув, Маша с решительным видом направилась в сторону балкона. Что-то противно-злое было в её глазах.

Показать полностью
47

Лифт в преисподнюю. Глава 56. Оружие

Предыдущие главы


Ещё полчаса назад корка из травы, листьев и мусора хрустела под ногами. Теперь — она пылала. Огненное пятно разрасталось в стороны от внутреннего дворика красной пятиэтажки, огибая мокрый островок возле первого подъезда.


Пожар выглядел серьёзнее, чем просто подожжённая трава весной. Всё-таки была осень. А мусорный слой оказался толще и горючее, чем можно было предположить.


Скрипнула дверь. Стукнула, приставленная к ней табуретка.


— Ты что?! — заорал Саша, увидев приставленный к виску пистолет.


Избитая женщина пошатываясь стояла почти в центре грязно-мокрого пятна. Под ногами огурцы, смородина. Вокруг стена огня. Запах дыма, рассола и горящей плоти «бывших».


Рука с пистолетом дёрнулась и чуть-чуть опустилась. Пытавшаяся застрелиться — медленно обернулась. Лицо — кровавая клякса, не выражало ничего. Да и как прочитать эмоции, если они все замазаны красным гримом? Хотя всё понятно и так.


Саша открыл было рот…


Маша вздрогнула. Слева, в огне, раздалось несколько хлопков, похожих на лопанье воздушного шарика. Огонь добрался до одной из брошенных машин, и первыми испустили дух её шины. После протяжного свиста и маленького взрыва она превратилась в факел. Из того, что удалось разглядеть: легковушка не взлетела на воздух, как показывают в кино. Просто здорово качнулась, словно стараясь подпрыгнуть. Вылетели стёкла, сорвало капот, и её целиком охватило пламя. Жидкий огонь, теперь уже и из бензобака, стал растекаться дальше.


Едкий дым от горящей резины медленно расстилался по округе, плохо поднимаясь в небо. Слабый ветерок со стороны Нормандии-Неман всё-таки чуть-чуть помогал, снося чёрную дымную вату в сторону от места схватки.


Словно очнувшись, Маша испуганными глазами посмотрела на Сашу. Он, оставаясь в дверях, замахал ей руками.


— Сюда! Иди ко мне! — кричал, хотя они стояли не больше чем в десяти шагах.


Женщина, едва держась на ногах, озиралась по сторонам. Будто не понимала, что происходит вокруг. Да и кто бы понимал, очнись он после нокаута в огне, грязи и дыме?


— Ну какого ты там стоишь?! Давай, заходи! — взмолился Саша, уже собираясь выбежать навстречу.


С хрустом. Словно робот-убийца из фильмов про Терминатора. Справа из-за кустов появилась горящая фигура «второго». Того самого, что пытался залезть на балкон, а потом бился со сбрендившим «первым». У него пылала спина, руки и часть головы. В остальном «бывший» оставался негорючим.


Саша что-то заорал Маше и начал поднимать арбалет. Ни один диктофон не смог бы захватить разборчиво его слова в тот момент.


Тварь напряглась и как будто немного присела.


Удар сердца.


Маша перевела испуганные глаза с неживого на Сашу. Словно спрашивала: это ещё что такое?


«Второй» прыгнул, оставив на земле рытвины оттолкнувшимися лапами.


Второй удар сердца.


Саша всё ещё поднимал руку для выстрела, но прицеливаться было уже не в кого.


«Бывший» летел на свою жертву. Кусочки пламени будто отрывались на скорости от его тела и оставляли горящий след в воздухе. Комета смерти.


Маша начала направлять пистолет в сторону клыкастой опасности.


Ещё удар сердца.


Неживой прыгнул на женщину, повалив её на спину.


Хлопок выстрела.


Звук падения тел.


Саша наконец-то поймал в прицел «второго» и выпустил стрелу из арбалета ему в спину.


Чёрные, похожие на осколки камней, зубы впились в Машино лицо.


Она закричала.


«Бывший» едва дёрнулся, когда что-то вонзилось ему в область левой почки.


Крича, содрогаясь от страха и злости, Саша рванул спасать Машу.


Он всё понимал.


Абсолютно.


Тварь выше его на голову. В руках кухонный нож для картошечки. Наверное, его сейчас начнут покрывать гематомами. Или переломами. Маше каюк. И его каюк наступит совсем не намного позже Машиного.


А буквально полчаса назад всё ещё было прекрасно. По сравнению с этим моментом. «Бывшие» где-то прятались, солнце светило, Маша могла вот-вот найти машину…


Саша нелепо бежал с поднятыми руками. Наверное, подсознательно стараясь выглядеть больше, крупнее. В левой держал ножичек. Уже почти настигнув неживого, мужчина с силой замахнулся. «Второй» резко обернулся и отмахнулся от него лапой.


Как от мошки.


Целился в голову. И попал. Но Саша смог прикрыться и смягчить удар. Не зря же он руки поднимал. Но несмотря на неловкую попытку поставить блок, звёздочки в глазах намекали на столкновение с чем-то, похожим на небольшой поезд.


Саша повалился в огонь. Упал на что-то мягкое, как будто даже брыкнувшееся, и отлетел в сторону, за границу пламени.


Горячо!


Куртка вспыхнула в нескольких местах. Начал кататься по земле, чтобы потушить.


Вскочил на ноги.


Расстегнулся.


Оглянулся.


Сзади бежали ещё несколько «бывших».


— Да сколько же вас!


Кинул себе под ноги, в огонь, куртку, превратившуюся в тряпьё.


— Уфффф… — и закрыв лицо, прыгнул в пламя, чтобы вернуться назад к подъезду.


Перелетев через горящую землю, Саша свалился на «второго». Тот грыз Маше руки, пытаясь добраться до более вкусных частей. Женщина злобно орала, брыкалась, но не могла освободиться.


Ударом столкнувшись с неживым, удалось немного спихнуть его с Маши. Взревев, Саша обхватил тварь руками и попытался повалить эту вонючую тушу на бок.


«Бывший» бы, наверное, рассмеялся, если бы умел, от таких неуклюжих попыток его задержать.


— Держи эту су… — прохрипела Маша, извиваясь под «вторым» в попытках выбраться.


Саша не верил в свою победу. Да и просто в возможность долго удерживать этого ненормального противника. Он искал глазами хоть что-то, чем можно было бы треснуть неживого по голове или…


И тут Саша понял.


Правил в этой игре не существует.


Их вообще нигде не существует, когда ты хочешь победить. Законы, правила, очереди — для нерешительных и дураков.


Если у тебя нет оружия. Стань оружием сам.


Сам…


Твой ум. Тело. Руки. Всё это — твоё самое надёжное оружие.


Или. Только это и есть твоё настоящее оружие. Единственное оружие — это ты.


Я — оружие.


Мужчина обхватил голову «бывшего» левой рукой, а правой со всей силы засадил ему в глаз указательным пальцем. От «мягкого отвращения» его даже немного вырвало на противника.


Саша закашлялся сплёвывая. Тварь взревела и ударила его локтем в грудь.


— Эээээкххх, — захрипел и повалился назад как подстреленный зверь. Согнув палец, помещённый в чужой череп, потянул неживого за собой. «Второй» перевернулся, резко дёрнул башкой, освободился и начал колотить Сашу руками.


Но уже как-то вяло, часто замирая на пару секунд. И промахиваясь.


Маша, избавленная от веса неживой туши, кое-как, пошатываясь встала позади бывшего человека. Трясущимися руками достала из-за пояса второй молоток. Со всей силы ударила по затылку.


Хрусь. Хрусь. Хрусь.


Пара неразборчивых матных слов.


Тварь повалилась на бок. Маша схватила Сашу за руку и поволокла в сторону подъезда.


Из огня начали выскакивать фигуры «бывших».

Показать полностью
65

Happy end? (Вторая часть. Окончание)

Happy end? (Вторая часть. Окончание) Хоррор, Страшные истории, Dalisyndrome, Длиннопост, Длиннотекст, Ужасы

Первая часть:


https://pikabu.ru/story/happy_end_pervaya_chast_6228303


Дальше был кошмар. Вкус, запах, вид крови отпечатался на внутренней стороне черепа. Глеб закрывал глаза и тело пригрозило отрезать веки. Глеб отворачивался, но скользкая от крови лапа, бывшая когда-то его рукой, держала его за загривок. Глеб стискивал челюсти, но ему затыкали нос, и тягучая тёплая струя всё равно попадала в желудок. Который с животным аппетитом поглощал её, несмотря на все сигналы мозга вывернуться наизнанку. Тому, что завладело его телом, нравились боль и мучения и оно получало их сполна.


Новости сходили с ума, страшные истории о городском маньяке подняли на уши столицу. Всего за пять дней тело Глеба изнасиловало, выпотрошило и снова изнасиловало восемь человек. Это те, чьи останки были найдены. Нечеловеческая сила и ловкость позволяли новому владельцу перемещаться по деревьям и гигантскими прыжками уходить от растерзанных груд мяса, не оставляя следов. Оно ныряло в реки и озера, смывая с себя кровь и ошмётки, и отсиживалось на крышах домов, довольно поглаживая набитое пузо.


Боровшийся поначалу, разум самоустранился, сделав глаза и уши Глеба безучастными наблюдателями. Случайно увидев своё отражение в какой-то луже, он равнодушно отметил, что стал абсолютно седым, а его осунувшееся лицо превратилось в лицо раба, всю жизнь проведшего на строительстве пирамиды. Когда, в один из дней, ему позвонил беспокоящийся Витька, Глеб неразборчиво каркнул в трубку пересохшим горлом, в первый раз за всё заговорив с человеком. Рука тут же раздавила телефон и швырнула обломки в окно. Штора заколыхалась, искривив силуэт Сатаны на подоконнике.


Если бы сердце принадлежало Глебу, в этот момент оно бы рухнуло в пропасть от внезапной искорки надежды, от единственной спасительной мысли, которая разбудила спящий разум. Тело старательно обходило церкви и даже тени от крестов на куполах, что могли попасться на пути. Однажды, выслеживая в парке очередную жертву, оно оказалось между тремя церквями, на которых по какому-то случаю разом забили колокола. Тело вдруг обмякло и свалилось на землю. И пока оно летело вниз, считая рёбрами ветки, Глеб чувствовал каждый удар и растекавшуюся по телу боль. Чувства эти нахлынули так неожиданно, что парень даже не успел ничего понять, но ударившись затылком, ненадолго вырубился. Когда сознание вернулось, вновь чужие руки хлестали его по щекам, а звон давно уже прошёл.


- Пить… хочу… - господи, как давно он не говорил вслух!


Тело встало с дивана и отправилось на кухню, потянулось было к крану, но Глеб замотал головой.


- Бутылки… под столом… пожалуйста.


Тело развело руками и достало тёмную полторашку из-под пива. Открутило пробку и поднесло к губам. Приготовившись к худшему, Глеб схватил горлышко зубами и запрокинул голову. Последнее, что он почувствовал, как сцепившиеся замком на затылке руки со всей дури прикладывают его лбом о край стола.


***


Резкий, омерзительный запах. Острая боль, обручем охватившая череп. Что-то холодное и липкое, насквозь пропитало рубашку с левой стороны. Ещё даже не открыв глаз, Глеб всё понял. И сделал глубокий вздох. Успокоиться. Всё хорошо. Почти. Парень разлепил веки и даже не вставая, первым делом пересчитал бутылки со святой водой под столом. Ещё две. Потом уже оглядел себя и понял, что лежит в луже собственной багровой блевотины, целиком состоявшей из пищи демона, завладевшего его телом. Спохватившись, он немедленно потянулся к оброненной бутылке и выпил до дна то, что ещё оставалось.


Вернувший контроль над собственным телом, разум уже начал работать словно компьютер, выстраивая план действий. Смыв с себя грязь и переодевшись, Глеб достал ключи от мотоцикла и закинул бутылки с освящённой водой в рюкзак. Телефон был сломан, поэтому оставалось надеяться, что Катька будет дома. Не забывая периодически делать маленькие глотки, он добежал до гаража и выехал на своём чоппере в сумерки.


Она оказалась дома. Не дав ей открыть рот, он сквозь зубы процедил "Срочно. К ведьме.". Тут из-за спины бывшей выбежала дочь.


- Па-а-а-апа! А чего ты весь белый, ты теперь как дедушка Мороз будешь, да?


Оксанка повисла на руке Глеба и его сердце больно сжалось. Он присел и чмокнув дочь в лоб, улыбнулся.


- Прости, солнце, мы сейчас с мамой очень спешим, но потом обязательно вернёмся, мы ненадолго отъедем.


Потом Глеб поднял голову и посмотрел Катьке в глаза с таким выражением, что вопросы застряли у неё в горле и бывшая просто кивнула головой.


- Что случилось? – спросила она, когда они уже ехали в её машине.


- Подселила она в меня чёрта своего.


Бывшая рассмеялась.


- Тебе экзорцист что ли нужен теперь?


- Кать, не смешно, я сам не свой. Управлять собой не могу. Если бы не это, - Глеб покачал в воздухе уже наполовину пустой бутылкой, я бы тебя сейчас на куски рва…


Тут он осёкся на полуслове, а бывшая изменилась в лице. Повисло долгое тягучее молчание.


- Ты?


Глеб не ответил. Они доехали до дома ведьмы в полной тишине. Глеб выскочил из машины первым, Катька замешкалась, доставая что-то из бардачка. Парень затарабанил в дверь, а когда замок щёлкнул, ударил по ней ногой, вырвав с мясом тоненькую цепочку, которая по идее должна была защищать хозяйку от нежелательных визитёров. Схватив ошарашенную, но отнюдь не испуганную бабку за горло, он прижал её к стене и тут же получил заряд из перцового баллончика в лицо. Прижав руки к глазам, он выпустил старушку, чем та не преминула воспользоваться и проворно скрылась в лабиринте комнат.


- Кыш отседа, окаянный, или я тебе ружжом путь на тот свет покажу, ирод!


Отплёвываясь и ничего не видя слезящимися глазами, Глеб упал на четвереньки, пополз на голос.


- Ты… кхе… тварина… аргх… кхе… что со мной сделала?! Я… кхе… тебя, суку, удавлю сейчас!


- А в чём, собственно, дело? – неожиданно деловой тон, уверенности которому придавало двуствольное ружьё, направленное на посетителей, прозвучал из коридора. Бабка преобразилась и протирающий глаза парень сел на пол.


- Ты хоть представляешь, что со мной стало после твоего ритуала?


- Ни капельки.


- То, что ты позвала, во мне сидеть осталось.


- Одержимый, штоль? – фыркнула ведьма и как-то странно посмотрела на до сих пор стоявшую в дверях перепуганную Катьку. – С тебя причитается, девочка. В тройном размере. И дверь мне ставишь. А ты, полоумный, пошли, псих недорезанный.


Глеба снова положили на стол и обставили свечами, на этот раз, обойдясь без обвязывания нитками. Старуха ходила вокруг него, внимательно осматривая и обнюхивая.


- Ах тыж ёбушки-воробушки, сколько говна то на тебя налипло, болезный! – В её взгляде промелькнул ужас и она вперилась в Катьку.


- Вот тварь ты, баба безмозглая! Наворотила фарша. Знач так, я ему всё сама рассказываю, а ты живи с этим.


Глеб попробовал было повернуть голову, но старушка положила ладонь ему на лоб.


- Не мельтеши. Суккубица твоя тебя высушить пыталася, по всем бабкам окрестным протаскала, что бы еффектов наложить, да ускорить. Я-то таким не промышляю и сразу ей объявила, а она ж без мозгов, в последний момент думала, всё равно уболтает. Ну ты помнишь, как я её послала. А этаж зараза кровь твою ухватила где-то, да весь ритуал в кулачке держала, шептала что-то, то-то свечка венечная тухнуть не хотела. Дошепталась, мразота. И сейчас, поди, думает, рыбки на херу сидя, покушать.


Бабка отошла, раздался хлёсткий звук пощёчины и Катькин взвизг.


- Брось, сказала, и кыш отседа!


Топот каблуков по деревянному полу и звук мягких шагов старушечьих ног. Ведьма нависла над Глебом и повертела в руках салфетку с запёкшейся кровью.


- Вот от этой заразы ритуал-то у меня и не заладился. – Она сожгла салфетку над одной из свечей и вздохнула.


У Глеба от услышанного перехватило дыхание и выступили слёзы. Он стиснул зубы, подавляя желание прямо сейчас броситься вдогонку. Потом.


- Выпало тебе, милок. Я молчать буду, сама тоже виновата, но и тебе теперь дорога только к пердунам старым в монастырь какой. Жить с этим дальше не посмеешь. Чёрта выведу, но память не сотру, звиняй.


Старушка потянулась к полке с берестой, как вдруг за головой Глеба раздался скрип половиц. Ведьма посмотрела в ту сторону и опустив руки, зло плюнула.


- От сука!


Глеб изловчился сесть и развернуться.


Катя стояла в дверях комнаты, держа в руке неосмотрительно оставленное без присмотра ружьё. Второй рукой она перевернула вверх дном бутылку со святой водой. Надо было выбирать кого-то, менее похожего на ведьму…


- Сейчас мы немного подождём, он снова перекинется, порвёт тебя, коза, а потом я его пристрелю. И буду героиней, избавившей город от страшного маньяка.


Глеб не отрываясь, смотрел ей прямо в глаза.


- Квартира, мотоцикл, гараж?


Она молча кивнула и улыбнулась.


- Милок, - подала голос старуха, - ружьё не заряжено.


Одной секунды хватило мозгу, что бы принять эту информацию, а в следующее мгновение под кулаком Глеба уже хрустела переносица бывшей. Приобретённые за последние несколько дней, рефлексы заставили слизнуть с костяшек кровь, а вторая рука скомкала брюшину девушки и с силой метнула о стену. Бессознательное тело упало на пол.


- Туда ей и дорога, - торопливо проговорила ведьма, - только меня в это не впутывай, забираешь её, отвозишь куда хочешь и творишь, что пожелаешь, да чего заслуживает. На стол давай-ка, а то взгляд у тебя нехороший. Как у утопленника…


***


Рука гладила голову маленькой девочки, заснувшей у отца на коленях. Периодически замирала на самой макушке и сжималась, как на том арбузе.


- Пожалуйста…


Рука снова прошлась по её золотым волосикам, забранным в хвостик, словно примеряясь.


- Прошу… не надо…


Солёные слёзы текли по щекам и попадали в рот. Парень глушил рыдания в горле, стараясь не разбудить дочку.


- Я… я буду послушным…


Рука оторвалась от ребёнка и похлопала парня по голове. Затем тело аккуратно переложило ребёнка в кроватку и совершило великодушный акт – согнулось, позволив отцу поцеловать спящую дочь.


Вышло из квартиры, закрыв дверь и спустилось во двор, погружённый в ночь. Под светом одинокого фонаря, стоял мотоцикл.


- Нам надо уезжать из города. Слишком нашумели. И наследили дома у ведьмы.


Странно это выглядело со стороны, как одетый в кожу, седой байкер разговаривает со своим мотоциклом, разводя руками.


- Я подскажу направление. Нам ведь нужен крупный город? И… если честно, тебе понравится гнать на байке. За это можно душу продать.


Мотоциклист похлопал сам себя по плечу и усевшись верхом, завёл мотор. Спустя полчаса он нёсся по оживлённой ночной трассе, обгоняя тяжёлые фуры и с трудом вписываясь в промежутки между машинами. Если бы кто-то мог залезть ему в голову, то очень удивился той мысли, что засела в ней.


"Сто восемьдесят – и можно закрывать глаза. Хорошо, что руки так не дошли перебрать тормоза…"


Автор: Собиратель Историй


https://vk.com/dalisyndrome

Показать полностью
88

Архив Меровингов: "Случай в тирольском лесу"

Архив Меровингов: "Случай в тирольском лесу" Ужасы, Страшные истории, Dalisyndrome, Длиннопост, Длиннотекст

Из-за давности лет и поистине безалаберного отношения к документам, многие первоисточники и свидетельства очевидцев превращаются в возмутительные крестьянские байки.


Характер и масштабы этого историографического бедствия таковы, что на сегодняшний день мы имеем настоящую эпидемию, от которой заживо гниют уникальнейшие события.


В отсутствие средств лечения – свидетельств живых людей и подлинных документов, истории эти превращаются в (да простит мне читатель столь неуместное слово) "сказки" и как чума, распространяется легковерным людом.


К счастью, архив Меровингов сумел уберечь от "фольклорной" пандемии некоторые записи. И вот, я держу в руках папку с названием:


"Случай в тирольском лесу"


Из воспоминаний деревенского старосты:


"…хорошая девчонка была, никто слова скверного сказать о ней не мог. Отец её короне служил и где-то на границе головы лишился, у нас тогда с австрийцами стычки постоянные были. Но хозяйство хорошее оставил, семья не бедствовала, хотя это я громко сказал, "семья". Считай, мать, да дочь, больше детей-то и не было, померли во младенчестве. Последнего, вон, не углядели, да свиньи его загрызли. Не тужили по потере кормильца особо, в общем.


А девочка та в травницы решила податься, мать обучила, ну и собирала по лугам травки-коренья. Успешно это дело у неё выходило, две зимы скотину нам спасала от мора. Да только вот, в собирательстве своём, нечаянно зашла не туда. В "еёшные" владения. Мы и предупреждали, мать порола даже, да только толку-то…


У нас жители опасались к тому урочищу приближаться, хотя места отменные, опять же, зверь там небитый бродит. Но то страх-то от слухов разных, да "она" порой на глаза попадалась и весь гонор отбивала. Последствий, если уж на то пошло, своими глазами и не видел никто. Чтобы уж верно сказать.


Вот девчонка раз сходила – ничего. Второй раз забрела – снова цела. Потом осмелела, к тому же, по словам её, корешков пользительных там, да растений редких без счёту. Ну и ходила-бродила. Пока, стало быть, с "этой" нос к носу не столкнулась.


Мы в тот день у кузнеца собрались, горн ему чинили, глядим – травница наша из лесу бежит, растрёпанная, без котомок своих, лица на ней нет. Прямо в пыль рухнула, мы к матери её отнесли. А на следующий день у неё кровавая короста по голове пошла…"


***


Фрагмент из отчёта инквизитора:


"… в связи с этим, нам пришлось постоянно держать обвиняемого в тяжёлых цепях и наморднике. Отказываясь от пищи, положенной арестанту, он не сводил плотоядного взгляда с палачей и не раз пытался впиться зубами в проходящих рядом людей. Если верить свидетельствам жителей деревни К…, его собрат, убитый ими тридцать лет назад, проявлял схожие признаки помешательства…"


***


Рассказывает местный мельник:


"Нам бабки всегда говорили: за овраг не ходите, нечего вам там делать. А им – их бабки. Как-то больше по женской части страх нагонять любили, мужикам не до слухов было, но все и всегда справно наказ исполняли. Тем более что лес большой, добычи полно было, в дебри залезать смысла не имело. Тракт когда проложили, то в стороне от тех мест, что опять же, не способствовало. Кто по сумеркам ехал те, правда, говорили о карканье злобном из чащи, порой и лиходействе мелком, но все живы-здоровы добирались. До случая…


Одна зима у нас голодная вышла, я тогда восьмой год отмерил. Запасов не хватало, стали охотничью партию собирать, на долгий промысел. Ровно дюжина парней вызвалась и на неделю в лес ушла. А вернулись уже по талому снегу. Двое. Худющие, ну чисто кости одни, глаза злые, сами обкусанные, пальцев, носов, ушей не хватает, словно звери их ели. И безумные, как демоны, один вон на людей кидался, его порешить пришлось и похоронить за оградой. Второй сам успокоился, но так на всю жизнь оглашённым и остался. У реки себе шалаш построил, рыбачит помаленьку, рыбу голыми руками ловит и что животное, ещё трепыхающуюся грызёт. Люди его поначалу прогнать хотели, но от него польза оказалась – волки как чумы этого дурачка боятся. Его и оставили, прикармливаем. До сих пор кости носим, он их страсть как погрызть любит. И хоть старик-стариком, а зубы все на месте. Такие комли дробит, что ой-ёй!"


***


Фрагмент из отчёта инквизитора:


"…добившись от обвиняемого хоть каких-то слов, мы узнали, что его сводил с ума запах ведьмы, жившей в лесу. Он объясняет своё состояние её проклятием и когда учуял ведьму в деревне, не на шутку встревожился.


Выследив источник запаха, обвиняемый обнаружил, что им оказалась травница, на днях вернувшаяся из леса и слёгшая от неизвестного недуга. Обвиняемый говорит, что отчасти успокоился, поняв, что пахнет не ведьмой, а её колдовством, которым была наказана девочка за собирательство в её урочище".


***


Рассказывает двенадцатилетний житель деревни:


"…А вы их слушайте больше! Мы с ребятнёй везде лазим, многое слышим, а ещё больше видим! Мамка то её, та ещё ведьма, я как-то репу у них таскал, так она мне по спине оглоблей перетянула и вослед проклятий таких наговорила, что я со страху весь цыпками покрылся.


Как дочка у неё со старухой лесной повстречалась и коростой кровавой по голове покрылась, прямо извелась вся, полоумной совсем стала. Ходила по деревне, бормотала всё, что кончать старуху надо, всё лучше, чем дочку отдавать. А однажды из трубы у них дым вонючий пошёл, я тихонько к окну заднему пробрался, а она там варево гоношит, вонь стояла, хоть топор вешай. Вот своими глазами видел, как она туда чемерицу растирает и белладонну сушёную сыплет, вот ей богу! А к вечеру пироги печь удумала. Ну, теперь то понимаете, ведьма, она и есть ведьма и как только её в деревне терпели?"


***


Фрагмент из отчёта инквизитора:


"… всё больше и больше времени, обвиняемый проводил за пределами поселения, объясняя это тем, что с трудом мог выдерживать присутствие ведьмовских чар. Когда травница пришла в себя и смогла продолжить заниматься своим ремеслом, обвиняемый впервые испытал желание убить её, к тому же, столько лет терзавший его голод давно не утолялся, с истреблением последней волчьей стаи в округе. Однако, из соображений осторожности и памяти о судьбе его собрата, казнённого жителями за нападения, предпочитал уходить глубже в лес, чтобы не встречаться с травницей".


***


Фрагмент беседы с настоятелем католического костела, прихожанами которого являются жители поселения К…:


"…что касается той девочки, то конечно же, мы приняли меры. И не только молитвами старались помочь. Брат Лука и брат Паоло отправились в лес, разобраться на месте, кто является причиной столь многочисленных языческих страхов и если понадобится, собрать сведения для привлечения Святой Инквизиции. Но, судя по их словам, не обнаружили ни предполагаемой ведьмы, ни её хижины. На всякий случай, они освятили урочище и наведались к несчастной, чтобы призвать милосердие Господа Бога нашего к несчастному ребёнку. При виде страданий столь юного создания, служители не выдержали, после чего брат Лука отправился в пешее паломничество к Храму Гроба Господня, а брат Паоло отрёкся от мирской жизни и подался в отшельники".


***


Фрагмент из отчёта инквизитора:


"…Вынужденный всё чаще находиться неподалёку от ведьминого урочища, обвиняемый заметил изменения. Он рассказал, что ведьмовской дух стал слабеть и уже не отталкивал его волнами ужаса, от запретных границ. Тем не менее, влача своё существование под последствиями страшного проклятия, обвиняемый не рисковал нарушать невидимой черты, скрываясь от растущей силы колдовства, наложенного на травницу.


Из его описания, он словно оказался между двумя кострами, один из которых слабел, но продолжал обжигать, другой только нарастал, не его жар уже подпаливал шерсть на спине".


***


Пьяные откровения бывшего брата Паоло, обнаруженного в придорожной харчевне в месяце пути от места событий:


"Хер я там появлюсь теперь! Мы же все из местных и сто лет с ведьмой этой уживались, а тут настоятель заявляет – идите и разбирайтесь. Уж как выкручивались, объяснить пытались, да что там… Аутодафе пригрозил. Мы и пошли, чем чёрт не шутит, авось крест на груди защитит…щас, ага…


На самой границе урочища встретила, вышла из-за дерева, мы с братом Лукой едва не обделались. "Что, говорит, пришли, ладаном своим всех мух распугали?". Я бы и сдриснул сразу, куда подальше, но Лука, чтоб его черти, бросился на неё, как крестоносец на сарацина. Он перед этим набрался для храбрости.


Эта даже с места не двинулась, плюнула ему в лицо и тут же вороны на дурака налетели, глаза клевать начали. Он отмахался кое-как, один только успели достать. А она и говорит: "дуйте к девке и скажите, чтобы пришла ко мне, иначе всей деревне житья не будет. Если отлынить вздумаете, то оставшимися тремя глазами птички отобедают". Ну мы и пошли.

Девчонки дома не оказалось, матери её слова передали, та лица лишилась. Закричала, утварью в нас кидать принялась, мы едва ноги унесли. А к настоятелю возвращаться и мысли не было, как дело до инквизиции дойдёт – первые в подвалы полетим, а с него взятки гладки. Разошлись с Лукой на перекрёстке и в бега подались".


***


Фрагмент из отчёта инквизитора:


"…обвиняемый рассказал, что учуял, запах ядовитых трав, доносившийся из дома травницы. Тайком пробравшись на задний двор, он сумел подглядеть, как её мать варила зелье из чемерицы и белладонны. Решив, что обезумевшая женщина задумала прекратить страдания дочери, обвиняемый испытал воодушевление и не оповестил о готовившемся злодеянии жителей".


***


Из воспоминаний сборщика налогов, во времена описываемых событий, остановившегося у деревенского старосты:


"Чем дальше от столицы, тем суеверней у нас народ. Но за время своего служения, я обратил внимание на одну, очень занятную деталь. Видите ли, пока исправно платятся подати, чиновникам нет дела до событий, беспокоящих тёмные умы крестьян. И если вдруг пройдёт слух, что под мостом поселился тролль, то пока через этот мост свободно проезжают сборщики, никто даже не пошевелится. А стоит хоть одному мешку с серебром пропасть в том районе, то прибывшие солдаты, вместо тролля обнаружат разбойничий лагерь.


Поэтому, когда я своими глазами увидел бредущую к лесу девочку с корзиной и провожающую её безумную женщину, то не придал этому значения. Причуды местных, не более. В моём ведомстве четыре десятка сёл и я насмотрелся разного. Но когда, приглядевшись, понял, что красный капюшон, покрывающий голову несчастной – мерзкая короста, то первой мыслью было прислать сюда солдат и лекарей, чтобы сжечь рассадник чумы. И как не пытался гостеприимный хозяин убедить меня, что это происки лесной ведьмы, уже в полдень я скакал по тракту в столицу".


***


Фрагмент из отчёта инквизитора:


"…не учуяв утром духа ведьминого колдовства в деревне, обвиняемый посчитал травницу отравленной и на радостях отправился охотиться в лес, поскольку утром заметил следы стаи на опушке. Испытывая нездоровую, граничащую с помешательством, тягу к волчатине, он увлёкся погоней и случайно пересёк запретную черту. Испугавшись гнева ведьмы, обвиняемый сбежал, но позже понял, что помимо её духа, учуял в лесу запах приближающейся смерти.


Обуреваемый страхом и любопытством, он решил вернуться, но на обратном пути встретил травницу. Далее, с его слов:


"Она не просто пахла старухиным проклятием. Она сама становилась ею. Подыхающая от старости ведьма уже собирала пожитки на тот свет, но решила оставить преемницу. Травница так и сказала, что старуха зовёт её в гости и собирается обучать. Девчонка думала, что несёт гостинцы, чтобы задобрить ведьму, но я учуял сладкий запах отравы из корзинки. Похоже обезумевшая мамаша собиралась избавить урочище от хозяйки, а свою дочь – от мучений, но я бы не был так уверен в том, что кривой нос старухи откажет ей. И уж тем более, позволит угоститься своей замене. В тот момент я понял, что спустя все эти годы, смогу навсегда избавиться от довлеющего надо мной кошмара. В далёкой лесной хижине меня ждала ослабевшая ведьма, а девочка… никто бы не додумался искать её в урочище…".


***


Рассказывает бортник, проживающий близ деревни К...:


"Я в тот день спозаранку встал, мне надо было четыре борти обойти, срок подошёл, мёд собирать. Ближние все, до того ещё слил, только дальние остались, а они неподалёку от урочища старухиного. Меня она не трогала, я ей всегда плошку мёда оставлял. У нас даже взаимовыручка получалась – я ей часть прибытка, а она от пчёл напасти отгоняла. У меня, на десять сёл, больше всех урожай выходил. Конечно, любопытно было бы и дальше забраться, там луга хорошие должны быть, ещё бортей восемь поставить можно, но зачем за лишним гнаться? Старуха это моё отношение ценила, наверное. Ну и в её дела носа не совал.


Я же видел, что с теми охотниками, тридцать лет назад случилось. Никому не рассказал, чтобы гнева её не навлечь. Прокляла, страшно прокляла, заколдовала, когда они на её территорию за зверем пошли. Как раз ходил, деревья под борти присматривал, чтобы по весне выдолбить. Только зарубку сделал, как волки завыли. И это днём-то! Перетрусил страшно, на самую макушку дуба забрался, а ветви голые, далеко видно. Смотрю, а на дальней поляне куча-мала, люди грызутся, аки звери. Одного одолели и накинулись, на части разодрали. Каждый с куском в зубах в сторону ринулся, а с поляны уйти не могут. Подождал немного, спустился и носу после в тех местах не показывал. А по весне двое из них вернулись. Одного, наши почти сразу порешили, а ко второму я не подхожу даже, побаиваюсь, но про то не говорю. Старухины это дела, нечего в них нос совать, да и не любитель я слухов распускать, бирюком живу и к деревенским не лезу.


А вот девочку жалко конечно. Видел я, как она по лесу с корзинкой брела. Блаженный этот за ней увязался поначалу, да потом отстал, вперёд побежал, в старухино урочище. Выдохнул я тогда, боялся, что обидит её".


***


Из доклада начальника санитарной команды, прибывшей на место предполагаемого чумного поселения:


"…срочные меры оказались напрасными и после обследования лекарями, население и скот были признаны здоровыми…


…по следам предполагаемой разносчицы чумы отправил отряд, который обнаружил глубоко в лесу пустую хижину…


..солдаты сообщили о двух, сильно объеденных телах старой женщины и ребёнка, судя по оставленным следам, в округе объявился безумный людоед. Поиски его в лесу ни к чему не привели, но жители указали на местного сумасшедшего…"


***


Последние слова, произнесённые деревенским сумасшедшим перед казнью:


"…а она у меня спрашивает: "Бабушка, зачем тебе такие большие зубы...?"



Автор: Собиратель Историй


https://vk.com/dalisyndrome

Показать полностью
80

Музей Незаконченных Шедевров

Музей Незаконченных Шедевров Ужасы, Dalisyndrome, Длиннотекст, Страшные истории, Длиннопост

«Уважаемый Алексей Викторович. Как истинный ценитель и известный в узких кругах коллекционер, я крайне заинтересован в приобретении некоторых экземпляров Вашего собрания. Не таясь, заявляю о сильнейшем желании ознакомиться с замечательным творчеством Вашего почившего отца раньше, чем это сделают некоторые дилетанты, имеющие наглость называться моими конкурентами. Предрассудки о праве наследия кажутся мне лишь досадной помехой оттягивающей время и нисколько не уменьшают моей решимости. Смею заверить Вас, что благодарность вашего покорного слуги, как человеческая, так и материальная, не заставит пожалеть об оказанной мне чести. Готов принять ваше приглашение уже сегодня вечером.


С почтением, Максимилиан.»


Алекс посмотрел на лист дорогой бумаги с гербовой печатью и залпом опрокинул в себя остатки виски из стакана. Дрожащей рукой он поставил посуду на место. Повезло? Да ещё бы! До того, как набегут двоюродные тётушки с дядюшками, выскребать для своих сопливых отпрысков отцовское наследство, он успеет распродать его картины и пусть родственники потом ищут концы, пока он будет просаживать деньги где-нибудь далеко.


Ещё утром Алекс мучительно думал над решением этой проблемы, поскольку господин в письме ошибочно предполагал нашествие конкурентов, желающих немедленно раскошеливаться за творчество его отца. До оглашения завещания была ещё целая неделя и молодой человек сомневался, что разочарованный отец оставит ему хоть что-то, кроме заковыристых ругательств в конце списка наследователей. Поэтому потенциальные покупатели ждали, кому же достанутся картины, что бы потом приобрести их, не связываясь с многочисленными обманутыми родственниками.


Посыльный, доставивший письмо, смиренно ждал ответа. Напоминающий гнома, как ростом, так и лицом, человечек молчаливо уставился на Алекса своими глазами-бусинками. Алекс запоздало подумал, что не стоило показывать перед ним свои эмоции, набить цену даже при единственном предложении всё же нужно было, да что уж теперь…


- Скажите господину Максимилиано, что я готов с ним встретиться… скажем в шесть часов.

Посыльный молча кивнул, создав впечатление, что его огромный нос сейчас перевесит тело и опрокинет носителя на паркет, затем развернулся и вышел. И создаёт же природа таких уродцев!

Алекс дотянулся до бутылки и поскольку посторонних уже не было, не соблюдая приличия, приложился прямо к горлышку. Поморщился – проклятый привкус гари преследовал его с утра, как и настойчивый запах. Он как раз бродил по дому, в поисках источника, когда пришёл этот посыльный с письмом.


Жизнь незадачливого отпрыска, похоже, стала катиться к лучшему. Весть о смерти его отца – знаменитого в Европе живописца, настигла Алекса только через два дня. Она нашла его в каком-то притоне на окраине Парижа, в лице помощника юриста, уже вторые сутки обзванившего всех, кто мог бы знать о местоположении единственного сына художника.


Похмельного и туго соображающего парня доставили на похороны, после чего душеприказчик отца, по совместительству близкий друг покойного, прямо рассказал Алексу о его доле, вернее, об отсутствии таковой в завещании и взял с него обещание присутствовать на официальном оглашении вместе с другими родственниками, что бы ему зачитали последнее послание отца.

Алексу позволили остаться в опустевшем доме, где он уже второй день уничтожал отцовский бар, бесцельно бродя по этажам и залезая в каждый угол.


С тех пор, как отцу надоело терпеть его пьянки, вечеринки, сомнительных друзей и скотское отношение к собственной жизни и он выгнал его, прошло уже несколько лет. За это время Алекс скатился на самое дно, прошёл несколько наркологических клиник, но так и не исправился. Оставшись один на один с картинами отца, парень решил было втихую продать их, но никто не рискнул связываться с ним, официальные покупатели ждали законных хозяев, а неофициальные боялись связываться с имеющими вес друзьями отца.


Так что предложение этого Максимилиано было для него настоящим спасением. Если всё удастся провернуть в ближайшее время, то можно будет по-тихому испариться с деньгами, наплевав на всех и на всё. Только бы не продешевить. Алекс с сожалением отставил бутылку – если этот господин явится уже сегодня, то торговаться лучше трезвым. Тем более… Алекс с содроганием вспомнил, какая мысль от отчаяния пришла вчера в его пьяную голову, а именно – облиться этим самым виски и поджечь себя прямо среди папиных картин, назло всем. Слава богу, успел протрезветь.


Два часа ожидания до назначенной встречи протекали томительно. Алекс всё-таки не выдержал и приложился к бутылке и даже не один раз, c омерзением проглатывая огненный комок, уже второй день, вкусом и запахом напоминающий горелые тряпки. В итоге, когда по дому разнеслось торжественное «Дин-дооооон!» дверного звонка, его походка была несколько неуверенной.


- Дорогой друг! – едва Алекс распахнул дверь, невысокий, улыбающийся из-под усов толстячок радушно распахнул объятия и заключил в них оторопевшего «дорогого друга», не дав тому даже раскрыть рот в приветствии.


- Я знал, я был уверен, что вы не останетесь равнодушны к моей просьбе! Вы просто не представляете, сколько счастья принесли своим согласием! Но простите, что это я, в самом деле!

Толстячок сделал шаг назад, поправил замшевую жилетку и чинно представился:


- Сер Максимилиан, к вашим услугам. Титулы и прочее опущу, если вы не против, это довольно скучно.


Алекс наконец пришёл в себя и выдавил, пытаясь скрыть нетрезвость.


- Алексей. Можно просто Алекс.


Толстячок снова расплылся в улыбке.


- Рад, рад, очень рад! Алексей, боюсь показаться нескромным, но мне уже очень хочется посмотреть то, за чем я приехал. Мы не могли бы продолжить разговор уже в процессе?


Алекс и сам был бы рад не затягивать сделку и потому вальяжным жестом щедрого хозяина пригласил гостя вглубь дома, запоздало подумав, что от выпивки всё-таки стоило удержаться, чтобы нахлынувшие гостеприимство и щедрость не сказались на конечной цене.


Максимилиан благодарно кивнул и пошёл в указанном хозяином направлении. Вслед за ним семенил тот самый, похожий на гнома посыльный, с натугой, двумя руками удерживая необъятный саквояж.


Алекс провёл их в просторную, полукруглую галерею, которую отец использовал как склад для своих картин. Они висели на стене, стояли прислонёнными в углах, возвышались на треногах, какие-то в рамах, какие-то только ожидали прихода плотника. Вчера Алекс попытался их подсчитать и, сбившись после ста, оставил это дело. Он знал только одно – тут целое состояние, цена которого, после смерти известного художника, выросла в разы.


Очевидная сперва мысль – украсть несколько и продать позже самостоятельно – разбилась о сложность затеи. Папин юрист доходчиво объяснил ему, какие сложности ждут человека, пытающегося скрытно продать или перевезти подписанные подлинники, каждый из которых внесён в реестр. Собственно поэтому его и оставили со спокойной душой в отцовском доме, чтобы не искать по притонам в день оглашения завещания.


Максимилиан восторженно охнул, едва его нога коснулась пола галереи. Он вздыхал и цокал языком, склонялся над каждой картиной, поднимал их к свету, рассматривал мелкие детали. Из всего того словесного потока истинного ценителя, что без остановки лился от гостя, Алекс понимал едва ли одно слово из десяти. Художественное образование, которое тщетно пытался дать ему отец, растворилось в алкоголе. Пребывание в среде творческой тусовки позже сменилось подпольными вечеринками и наркотическим угаром.


Бесконечное восхищение искусством уже начало раздражать Алекса. Дрожащие руки мечтали схватить бутылку и невозможность сделать это прямо сейчас, заставляла дёргаться и нервничать. Ситуацию усугубляло то, что в галерее палёным воняло сильнее всего, более того – здесь Алекса охватывал почти невыносимый жар, тело нещадно жгло, дышать удавалось с трудом и после того, как он выбежал вчера в панике отсюда, больше парень не возвращался.


Тем временем, гость остановился посреди галереи, обвёл её ищущим взглядом и отложив последнюю работу отца, «Нить Ариадны», вдруг подошёл к Алексу, растерянно глядя прямо ему в глаза.


- Прошу меня простить, но это не то, что я бы хотел увидеть.


Парень опешил. Если этот человек пришёл за чем-то конкретным, чего в доме нет, то всё пропало. Все работы отца находились в этой галерее или на выставках. И если тут нужных нет, то Алекс достать их не сможет. У него даже мелькнула шальная мысль попытаться втюхать этому господину оптовую сделку, лишь бы хоть что-то получить со смерти отца.


Обратив внимание на замешательство молодого человека, Максимилиан поспешил его успокоить:


- Может быть, искомое найдётся в студии вашего родителя. Смею надеяться, работал он в этом же доме?


- Но там только недоделанные работы! Я уже был в мастерской, несколько незаконченных полотен и ни одной дописанной картины.


Максимилиан рассмеялся.


- То, что нужно, то, что нужно, мой дорогой друг, ведите же меня скорее!


Озадаченный Алекс провёл гостей в противоположное крыло особняка, в небольшую студию со стеклянной крышей. Запах растворителя, холстов и маслянной краски въелся в стены и висевший около двери рабочий халат отца. Прямо посреди помещения стоял мольберт с недописанной картиной – скульптор, выбивающий из глыбы камня исполинскую фигуру. Сюжетная часть полотна была уже закончена, отец приступил к фону и выведению теней. При взгляде на картину, руки Алекса перестали дрожать. Где-то на задворках сознания появилось едва смутное желание схватить палитру, кисти и закончить работу отца. Он с минуту не мог оторвать взгляда, пока не заметил, как пристально изучает его самого Максимилиан. От былой доброжелательности не осталось и следа, только едкий, пронзающий взгляд внимательных глаз. Но секундное замешательство – и перед ним стоит всё тот же усатый толстячок, радушно обнимавший его при встрече.


- Совсем другое дело! – Максимилиан нацепил на нос пенсне и более серьёзно, чем до этого, стал разглядывать полотна. Уже молча, без слов восхищения, щурясь и гладя пальцами засохшую краску. Это длилось даже дольше, чем в галерее, Алекс успел отбросить дурацкое желание дописать за отцом и снова начал думать о недопитой бутылке виски.


Странный покупатель. Но тем лучше для него, этих-то полотен не особо и хватятся, а если и вспомнят о них – вряд ли кто-то будет сильно переживать из-за ничего не стоящих недоделок. Ничего не стоящих… Надо будет напомнить этому господину, что он обещал быть щедрым.


- Беру. – Твёрдо и очень серьёзно вдруг сказал Максимилиан. – Если вы не возражаете, пять картин, в том числе и эту – он указал на мольберт.


- Чтобы не спорить о цене и не оскорблять вас и меня унизительными торгами… Григо, отдай господину саквояж.


Оказывается, у этого карлика есть имя! А когда Григо протянул Алексу раскрытый саквояж, парень потерял дар речи… Даже при самых смелых ожиданиях, забив багажник любого покупателя картинами из галереи, незадачливый сынок художника вряд ли выручил бы столько!


- Но… почему? – спросил было Алекс и тут же в мыслях одёрнул себя. Вот ведь кретин! Какая разница почему, если этот ненормальный платит СТОЛЬКО, то пускай забирает хоть всё, что есть в этом доме, лишь бы проваливал поскорее и дал исчезнуть ему самому, пока утром не нагрянули люди и не начали задавать вопросы о судьбе картин!


- Видите ли, - усмехнулся Максимилиан, пряча пенсне в карман жилетки. – Я коллекционер несколько иного плана и взгляда на вещи. Прежде всего меня интересуют незаконченные, либо же разрушенные шедевры, всё, потенциально великое. Каждый несёт в себе недосказанность и сожаление – эмоцию столь глубокую и, при должной фантазии, катастрофическую, что ценность их… - тут он взглянул на картину со скульптором и снова перевёл внимательный взгляд на Алекса. – Ценность их остаётся вне рамок разумного.


Моя коллекция уникальна и содержит неповторимые экземпляры. Благодаря вам, сегодня она пополнится очередными шедеврами, - снова внимательный взгляд на Алекса и сквозь него, - очередной жемчужиной. Дорогой друг, я ведь правильно понимаю, что вы всё равно не задержитесь в этом доме и отбудете сегодня же. Не откажете в удовольствии одинокому ценителю похвастаться трудом всей его жизни? Уверяю вас, такого вы ещё не видели.

Алекс задумался было, как можно повежливее отказаться, но был моментально схвачен под руку Максимилианом и деликатно потащен в сторону выхода. Он едва успел схватить саквояж с деньгами и заметить, как Григо взваливает на себя стопку холстов.


- Вам, как сыну прославленного художника, представится уникальная возможность по достоинству оценить несостоявшиеся вклады в мировую историю, утерянные откровения и, не побоюсь этих слов, сотрясающие основы основ шедевры.


Алекс проводил взглядом оставленную на столе недопитую бутылку. Заметивший это Максимилиан по-отечески улыбнулся и достал из внутреннего кармана небольшую фляжку.


- Угощайтесь. У меня же вам доведётся отведать содержимое наполеоновских погребов!


Один глоток – и мысли парня уносятся далеко. И этот, враз ставший забавным толстячок, вдруг и вправду становится лучшим другом и беззаботное будущее маячит не за горами. Почему отец так горевал над своим непутёвым сыном? Вот он, вполне путёвый миллионер и не надо для этого малевать всю жизнь! И что с того, что он пропил свой талант? Зачем было тыкать его носом в собственные юношеские работы?


Алекс вспомнил, как восхищённо цокали языком учителя, которых нанимал отец, проча достойное продолжение семейной славы. Потом первая рюмка, первый косяк, штабелями ложившиеся у ног девицы и полная ярких впечатлений жизнь, отодвинувшая на задний план искусство, учителей, полный разочарования взгляд отца и серьёзная ссора, после которой вход в отчий дом был ему закрыт… Сквозь все эти размышления, перед пьяным взором Алекса стояла незаконченная картина его отца, где скульптор работал над камнем.


- Однако, мы приехали.


Алекс удивлённо посмотрел вокруг. Он не помнил ни как садился в машину, ни весь их путь и сейчас озирался, силясь понять, как вообще он очутился во внутреннем дворе старинного особняка?


- Пока Григо разберётся с картинами, я предлагаю пройти в мой кабинет.


Видя состояние гостя, Максимилиан споро подхватил его под руку и потянул за собой. Заплетающиеся ноги плохо слушались хозяина и только рука, вцепившаяся в саквояж была твёрдой и уверенной.


Внутри кабинета было тепло и уютно. А очередной глоток из фляжки Максимилиана заставил Алекса буквально растечься по предложенному креслу, выпустив из рук саквояж и окосевшим взглядом гулять по кабинету. Вопреки ожиданиям, коллекция хозяина дома не начиналась прямо отсюда. Массивный деревянный стол, обитые деревянными панелями стены, тусклые светильники и камин, возле которого стояли два глубоких кресла – вот и всё. Никаких картин, статуй и всего того, что можно было бы назвать шедевром.


Появился Григо с новоприобретёнными картинами, вслед за ним – сам хозяин особняка, попыхивая трубкой.


- Вот сюда, к двери, спасибо. А теперь принеси нам бутылочку красного, двухсотлетнего.

Посмотрев на почти невменяемого Алекса, Максимилиан нахмурился.


- Это не дело, мой дорогой друг, вот возьмите-ка, освежитесь.


С этими словами толстячок достал из кармашка маленькую склянку и открыв её, сунул под нос парню. Резкий запах вызвал цунами, прошедшееся по всему телу и прогнавшее хмель из головы. Алекс встрепенулся да так, что глаза чуть не вылезли из орбит и резко выпрямился в кресле. Кабинет, враз перестал быть уютным, огонь в камине полыхнул так, что обжёг руку, а Максимилиан отбросил зловещую тень на стену.


Машинально схватив ручку саквояжа, Алекс немного успокоился. Скоро всё кончится, этот толстяк покажет ему свою коллекцию, а потом бегом на вокзал и подальше от этого города, родственников и странного коллекционера.


Тем временем в комнату вернулся молчаливый Григо, неся на подносе тёмный, пузатый сосуд и два бокала. Максимилиан лично откупорил бутылку и разлил вино по бокалам, протянув один гостю. Зажмурив глаза и с довольной улыбкой поводив им под носом, он на несколько секунд задумался, будто отдавшись каким-то воспоминаниям, затем пригубил из бокала.

Алекс последовал его примеру, но ни вкуса, ни запаха оценить не смог – проклятая гарь преследовала даже тут, вино обжигающим комком провалилось в горло.


- Ну что ж, не будем затягивать экскурсию.


Григо, зазвенев здоровенной связкой ключей, отпер дверь, возле которой оставил картины.


- Добро пожаловать в мой личный музей!


Господи! Сколько же их тут! Холсты, камень, глина, дерево, какие-то макеты, рукописи и всё действительно, будто замерло на полувдохе… или выдохе, зависело от степени законченности.


Словно безумный многорукий творец носился по этим бесконечным залам (как они только уместились в обычном особняке??) и творил, творил, не зная, за что взяться. Вот он мешал краски прямо на холсте, а вот писал при робком огоньке свечи стих на пожелтевшей бумаги и тут же, поддаваясь безумной эйфории вдохновения, молотком и зубилом отбивал от каменной глыбы лишние куски, что бы явить миру распластанного на скале ангела. И всё это замерло в ожидании своего творца, в ожидании настолько ощутимом, что оно звенело в воздухе, до боли в голове звенело.


Алекс забыл обо всём. Его желание присосаться к бутылке, тратить деньги из саквояжа, бежать что было сил из города, странный коллекционер… хотя нет, Максимилиан отнюдь не странный – то чувство, которое он сейчас испытывал, оказавшись среди всего этого – оно на самом деле дорогого стоило.


Хотелось прямо сейчас бросить всё, забыть о жизни и дать этим шедеврам жизнь. Дописывать слова, доделывать пейзажи, ставить последнюю ноту в партитуре. Снова дрожали руки, но не бутылку хотели схватить они, а инструмент. Первый попавшийся, будь то кисть или зубило и творить, творить, творить…


Стало вдруг очень стыдно перед отцом, Алекс обернулся на Григо, который тащил за ними папины незаконченные холсты и сразу же увидел поверх всех "скульптора". Максимилиан поймал его взгляд и приобняв за плечи, потянул за собой.


- Если вас так впечатлила эта часть моего музея, то могу представить, какой фурор произведёт следующая!


Преодолевая колебания гостя, он едва ли не втолкнул его в небольшую дверь, за которой потянулся следующий зал. Здесь экспонаты стояли, каждый под собственным лучом света, окружённые густой тьмой. Границ зала видно не было, насколько хватало глаз тянулись постаменты, подставки, столики, освещённые и будто висящие во тьме.


И сами шедевры были… будто художник из предыдущего зала напился и, как вчера задумал Алекс, решил сжечь всё вокруг, вдруг разочаровавшись во всём, что до этого сделал. А что не горело, разносил вдребезги кувалдой, пинал, рвал на клочки. Здесь висело гробовое молчание и от вдохновения не осталось и следа. Алекс разом осушил свой бокал и понимающий Максимилиан немедленно, снова наполнил его до краёв.


Ещё час назад прожигатель жизни, алкоголик и опаскудевшийся сын знаменитого отца, теперь Алекс хотел рыдать. Слёзы родились ещё в прошлом зале, когда вдруг нахлынуло то самое, забытое чувство, заставлявшее его в юности брать кисть и подходить к холсту. Однако сейчас их поток прорвался наружу и с каждым взглядом на какое-нибудь загубленное произведение он вспоминал, как в семнадцать лет своими руками разодрал свою первую серьёзную работу, после того, как отец отказал ему в деньгах на очередную вечеринку. Уронив пустой бокал и саквояж, Алекс рухнул на колени перед столиком, на котором лежали обгоревшие рукописи и не обращая внимание на хозяина и его слугу, рыдал взахлёб, осознавая всю ту пропасть, что разверзлась между ним, его отцом и тем вдохновенным парнем, что смотрел на мир трезвыми глазами.

На плечо ему легла мягкая ладонь.


- Ну-ну, право, не стоит. – Максимилиан утешающе похлопал Алекса. – Поверьте, это ещё не самое страшное, что вы видели, не стоит так убиваться. Вот, выпейте, вам полегчает.


Алекс снова залпом осушил полный бокал вина, хмель наконец то добралась до головы и внезапно проникшись доверием к этому доброму человеку, он не вставая, обнял его за ноги.


- Пожалуйста… прошу вас, умоляю…. Заберите деньги, верните… картины… Я должен!...понимаете, я должен, я виноват… хоть как то… перед отцом… умоляю.


Алекс растирал сопли и слёзы о штанины Максимилиана, униженно валясь у него в ногах. Наконец, толстяку это надоело, он резким рывком поднял парня на ноги.


- Хватит, в конце концов! Будьте мужчиной, Алексей! Вы ведёте себя недостойно! Григо, дай сюда платок!


Слуга тут же протянул Максимилиано шёлковую тряпицу с гербовой вышивкой и толстяк сунул её в руки Алексу. Парень начал вытирать лицо, всё ещё сотрясаясь от беззвучных рыданий и тут взгляд его упал на обгоревшую картину, стоявшую рядом. Часть рамы и половина холста почернели, но сквозь копоть проглядывали знакомые очертания, а в левом углу угадывались фирменные подпись его отца и название картины.


«Нить Ариадны»


Но как? Былую истерику как корова языком слизала. Протерев глаза, Алекс сделал шаг к картине и вгляделся. Точно, она. Или копия? Во взгляде, обращённом к Максимилиану застыл немой вопрос. Толстяк добродушно улыбнулся, и надел своё пенсне, внимательно всматриваясь в Алекса.


- Подлинник, подлинник, мой дорогой друг. Как и второй том «Мёртвых душ», который вы мне едва не заревели, поддавшись минутной слабости. Я бы очень вас просил быть впредь поаккуратнее, здесь собраны уникальные экземпляры, копий которых нет и быть не может!


Незначительно поменявшаяся манера разговора насторожила Алекса. Всё то же радушие, но с твёрдыми нотками в голосе.


- Откуда и… как? Ведь ещё сегодня вы сами держали её в руках… целой.


Толстяк смягчился и снова приобнял Алекса за плечи.


- Откуда и как, уважаемый, вы узнаете, ознакомившись со следующими экспонатами моей скромной коллекции. Этой частью моего музея я особенно горжусь.


С этими словами Максимилиан топнул ногой и в полу открылся люк с уходящей вниз широкой винтовой лестницей. Минутный спуск, дверь и… яркий свет ослепляет Алекса. Он заслоняется рукой, моргает, а когда зрение снова возвращается к нему, видит перед собой невероятное – огромные окна больничной палаты, из которых льётся самый настоящий солнечный свет, за стеклами колышутся ветви деревьев, среди которых запутался красный воздушный шарик и раздаётся детский смех. В углу палаты стоит больничная койка, на которой лежит тщедушное нечто. Обтянутый кожей скелет старушки и только едва заметно вздымающаяся грудь говорит о том, что она живая.


- Разрешите представить. Маргарита. Древние греки словом "маргаритис" называли жемчужину. Пять лет назад легла под наркозом на операционный стол и из неё извлекли жемчужину, которая уже месяц как росла в её утробе. Думается мне, последние несколько дней перед операцией, она даже чувствовала, как бьётся сердце ребёнка. Операция прошла успешно, правда, были небольшие проблемы с наркозом.


Собственно из комы она не выйдет ещё очень долго. Её родители смогут обеспечить достойный уход за девушкой и лет через пятьдесят она проснётся. Полностью парализованная. Отца к тому времени уже не будет в живых, поэтому Маргарита увидит только свою мать. К сожалению она выплачет по ней глаза, да… ослепнет… - тут Максимилиан о чём то задумался и, опустив голову смотрел перед собой. Затем поднял восхищённый взгляд на Маргариту. – Вы только представьте всю выразительность этой картины! Но, простите, я отвлёкся.


Так вот, её уважаемая матушка долго не проживёт и Маргарита состарится в полном одиночестве, заполнившем её палату в хосписе… Простите, но я не могу не восхититься этой ситуацией! За пятьдесят лет из её жизни и жизни её семьи исчезнут все родные, близкие и друзья, а в оставшиеся года, единственным ярким моментом будет воздушный шарик, застрявший в дереве перед окном её палаты. Et c'était magnifique c'était magique! – как сказал бы один французский театральный критик. Да…


Сердце Алекса ёкнуло и стало очень трудно дышать. Он озирался вокруг, недавняя истерика сменилась лёгким помешательством. Не замечавшая посторонних, старушка уставилась в окно, не отрывая взгляда от единственного яркого пятна перед глазами.


- Пройдёмте дальше, мне не так уж часто удаётся похвастаться экспонатами и хотелось бы показать вам как можно больше, прежде чем к вам вернётся дар речи и чувство реальности происходящего.


Максимилиан увлёк за собой онемевшего Алекса и открыл дверь в противоположном конце палаты.


Лес. Зелёные дубы нависают над неглубокой ямой, в которой. О Господи!


- Джордж. Двадцать лет назад, его почти бездыханное тело поливали бензином, как и остальных пятерых напарников, после удачного налёта на инкассаторов. Седьмому в их великолепной семёрке захотелось больше денег. На Джорджа бензина не хватило и гореть он начал с ног. Что интересно, пуля вошла ему в голову под особым углом, не причинив особого вреда важным областям мозга. Поэтому, когда его ноги загорелись, он очнулся от боли, но будучи парализованным, смог только наблюдать как огонь пожирает его мёртвого друга и медленно сжигает самого. Кричать от боли он тоже не смог. Однако, обратите внимание, как кричат его глаза. Они первый раз посмотрели на небо и обратились к Богу. Хе-хе, какой, однако, изощрённый грешник, хотел бы вам сказать. Когда он точно так же собирался сжечь тела убитых их бандой инкассаторов, то тащил их, повернувшись к Богу спиной.


Продолжение в комментарии


Автор: Собиратель Историй


https://vk.com/dalisyndrome

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: