11

Корпоративная шизофрения

Взято с Хабра, плюсы кидайте автору :)

— Последний вопрос нашей повестки. – зашуршала бумажками Светлана Владимировна. – Оценка удовлетворенности персонала. Татьяна, вам слово.


— Добрый день, коллеги. – поднялась со стула молодая, симпатичная девушка, новый HR-директор. – Как вы знаете, мы провели оценку удовлетворенности персонала, и результаты, к сожалению, неутешительные.


Татьяна выдержала театральную паузу, оглядывая всех присутствующих менеджеров – и топ, и не топ.


— Удовлетворенность стала ниже, по сравнению с прошлым годом. – видя, что реакции нет, сконфуженно продолжила Татьяна. – С этим нужно что-то делать. Я подготовила несколько предложений. Светлана Владимировна, можно озвучить?


— Начинается… — раздался тихий шепот с дальнего конца стола.


— Что, простите? – подняла бровь директор. – Я что, с разнорабочими разговариваю? Или с руководителями, которые радеют за благо предприятия? Марина, это вы сейчас сказали?


— Нет, не я. – возмутилась Марина, директор по качеству. – Вон, умник наш. Господин ИТ-директор. Сергей, отвлекись от телефона, что ты там все время делаешь?


— Щас-щас-щас, минутку. – не отрывая взгляда от экрана, затараторил Сергей. – Пятнадцать секунд осталось, еще три красных шарика и все…


— Сергей! Что за детский сад! – почти вскричала директор. – Ты не с программистами разговариваешь, а с руководством компании!


— Да он всегда так… — правильно уловила линию Марина. – Сидит, играет, пока важные вопросы решаются.


— Спокойно, Табаки. – с недовольным видом оторвался Сергей от телефона и посмотрел на Марину. – Э-э-э… Как это… Трындеть команды не было.


— Табаки? Колоссально! – улыбнулась Марина. – А кто это? Я не курю.


— Марина, Господи прости… Ты ж из СССР родом, а Табаки не знаешь. – улыбнулся в ответ Сергей и, как мог пропел. – «А мы уйдем на север, а когда вернемся, не будет никого. И даже лягушонка, и косточек его, и кооостооочек егооооо».


— Так, прекратите базар! – ударила ладонью по столу Светлана Владимировна. – К следующему совещанию всем подготовить предложения, по повышению уровня удовлетворенности персонала. Внесите эту задачу в протокол. Проверять буду лично.


— А можно прошлогодний сдать? – Сергей изобразил просящее лицо студента на сессии.


— Что значит прошлогодний сдать? – удивилась директор.


— Ну список предложений, прошлогодний. – продолжил Сергей. – Мы ж в прошлом году такие писали. У меня сохранился.


— Сергей, это уже не смешно. – с усталым видом ответила Светлана Владимировна. – Все, совещание окончено.


Руководители стали молча подниматься со своих мест – все, кроме Татьяны, которая как встала, так и не выбрала подходящего момента присесть обратно.


Сергей шел медленно – снова достал телефон и продолжал играть. Долгие годы работы в компании не прошли даром – ходить по коридорам мог почти вслепую, ориентируясь лишь боковым зрением. Сзади раздался стук каблуков – кто-то явно спешил.


— Сергей! Постойте! – раздался знакомый звонкий голос.


Сергей обернулся – ага, Татьяна. Лицо взволнованное, на щеках румянец.


— Сергей, можно с вами поговорить? – спросила Татьяна и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Что за скептицизм? Кто, если не руководители, должны радеть за благо компании и удовлетворенность сотрудников?


— Ага, должны. И я радею. – коротко ответил Сергей, и отвернулся, собираясь продолжить свой путь.


— Почему тогда предложили прошлогодний список принести? – не унималась Татьяна.


— У меня и позапрошлогодний есть. – Сергей остановился и улыбнулся. – Какой смысл-то?


— Как какой смысл?! – округлила глаза Татьяна.


— Ладно, давайте отойдем в сторону, а то коридор перегородили. – сказал Сергей и отошел в небольшой закуток, где висели сертификаты, политики и прочие красивые бумажки.


— Вы не верите в изменения, в улучшения? – спросила Татьяна.


— Верю.


— Чего тогда? Почему не хотите предложения писать?


— Ну как вам сказать… Есть более полезные способы бумагу тратить. Рассказать?


— Нет, спасибо. – сухо ответила Татьяна. – Давайте обойдемся без сортирного юмора. Почему считаете предложения бесполезными?


— Потому что их никто не будет реализовывать. – серьезно ответил Сергей. – Все предложения успешно отправляются в топку.


— Неправда, Сергей! – тон Татьяны стал немного вдохновенным. – Предложения очень важны! И от руководителей, и, особенно, от рядовых сотрудников, которые на местах видят проблемы, и знают, как их решать!


— Ну, ваша правда. – улыбнулся Сергей. – Я пойду?


— Нет, не пойдете! – продолжила свою мотивирующую нотацию Татьяна. – Я, как HR-директор, не могу допустить, чтобы топ-менеджер компании, которым вы являетесь, так открыто саботировал развитие!


— Забавно вы говорите – «эйчар директор». – задумчиво произнес Сергей. Потом вдруг оживился. – Знаете, как один толковый человек читает эту аббревиатуру?


— Какую аббревиатуру? – Татьяна с недоумением посмотрела на Сергея.


— Ну вашу, «эйчар».


— Ну просветите меня.


— «харэ». ХаРэ-отдел, ХаРэ-директор.


— Ой, ну смешно, прям. – скривилась Татьяна. – И правда говорят, детский сад какой-то.


— Ага, точно. Я пойду?


— Нет, не пойдете! Сколько можно! Лишь бы в свою нору сбежать, к оркам! – возмутилась Татьяна. – Что не так с предложениями? Я недавно тут работаю, конечно, но меня сразу поразила, в хорошем смысле, принятая здесь корпоративная культура! И близость собственника к людям, и его готовность слушать и внимать предложениям от простых сотрудников!


— Это вы про что?


— Про возможность написать свои предложения напрямую собственнику, вот про что! – ответила Татьяна. – Любой сотрудник может написать электронное письмо, и его прочтет лично собственник! Это – поразительно близкая дистанция между верхами и низами! Ни в одной компании я не встречала…


— Вы пробовали? – оборвал длинную тираду Сергей.


— Что пробовала? – запнулась Татьяна.


— Ну письмо написать напрямую собственнику.


— Нет, я же недавно работаю.


— Попробуйте.


— Обязательно попробую, Сергей. – скорчила смешную рожицу Татьяна. – Как только соберу…


— Сейчас попробуйте. – снова оборвал Сергей. – Давайте, доставайте телефон, пишите. Адрес ящика я подскажу.


— Как? Так сразу, без подготовки? – неуверенно спросила Татьяна. – Нет, я так не могу, да и не знаю, что написать.


— Я знаю, продиктую. Доставайте телефон. Выдадите мое предложение за свое.


— Нет, Сергей, это уж слишком…


— Да блин не бойтесь вы, все хорошо будет. Доставайте телефон.


Татьяна несколько секунд пристально смотрела на Сергея. Потом неуверенно потянулась к карману пиджака и достала телефон. Открыла приложение почты, создала новое письмо. Сергей продиктовал адрес и письмо.


— Пишите. Предлагаю на совещаниях руководителей назначать модератора, который будет управлять докладами, следить за таймингом и пресекать бессмысленные дискуссии. Все, отправляйте.


— Отличное предложение, кстати! – покивала головой Татьяна. – Что, отправлять? Серьезно.


— Да в рот мне ноги, чего вы трясетесь. – наигранно возмутился Сергей. – Отправляйте!


— Ну ладно… — Татьяна нажала кнопку отправки сообщения, заблокировала телефон и убрала его обратно в карман.


Сергей замолчал и стал рассматривать сертификаты, висевшие на стенах. Татьяна пристально смотрела на Сергея.


— Предпочитаете вибро? – через полминуты Сергей оторвался от стен и посмотрел на Татьяну.


— Чего? Опять сортирный юмор? – уже не так сухо поинтересовалась Татьяна.


— Телефон достаньте. – Сергей взглядом показал на карман пиджака Татьяны. – Вдруг ответили уже?


— Ну ага… — смутилась Татьяна, но рука потянулась к карману. – Письмо! Пришло!


— Ну, читайте… — улыбнулся Сергей.


— Читаю… — повозилась с разблокировкой Татьяна. – Так… Чего?


Письмо было следующего содержания.


«Мать честная! Вот она, спасительница нашей несчастной компании! Татьяна!

Что б мы делали без ваших предложений! Как же мы жили-то!

Идите работайте, на хрен, а то уволю!

С уважением, Собственник».


Как говорят классики, на лице Татьяны отразилась вся гамма чувств. Глаза увлажнились, губы сжались, как у обиженного ребенка.


— Что все это значит?! – дрожащим голосом спросила Татьяна. – Сергей, вы же обещали, что ничего не случится… Я… Как теперь… Это все вы!


— Ага, это все я. – засмеялся Сергей. – Ладно, не обижайтесь. Это автоответчик, который я сделал. Видите, он и имя ваше подставил, и пол правильно определил – смотрите, «спасительница». Собственник не видит ни ваших писем, ни «своих» ответов.


— Так вы меня разыграли? – еще не до конца веря в чудесное спасение, спросила Татьяна. – Сергей, как вы позволяете… Так ведь инфаркт может случиться! Я вообще невротик!


— Невротик? – опешил Сергей.


— Да, я – невротик!


Сергей удивленно смотрел на Татьяну несколько секунд. Потом вдруг улыбнулся, хлопнул себя ладонью по лбу.


— Блин, это ж одно слово – невротик. Простите, Татьяна…


— А вы как подумали? – спросила Татьяна. Затем подняла глаза к потолку и задумчиво, по буквам, произнесла. – Не-в-ро-тик… Твою мать, Сергей! Достал ваш юмор сортирный! Тьфу! Пошлятина!


— Да послышалось просто, извините… — сконфуженно произнес Сергей и затараторил. – Собственник раньше читал эти письма, отвечал на них, но со временем понял бессмысленность этого занятия и попросил меня сделать автоответчик, ну я и сделал.


— Это вы называете автоответчик? – округлила глаза Татьяна. – Разве так можно людям отвечать?


— Нет, конечно. Я и не отвечаю. – Сергей, видя, что Татьяна не обиделась, вновь стал обретать уверенность в себе. – На этот ящик уже несколько месяцев никто не писал, я отслеживаю. Вы – первая за долгое время.


— Ну хорошо, электронная почта не работает. – продолжила Татьяна. – Но есть же ящик – вон, у вас за спиной висит. Для тех, кто не пользуется электронной почтой. Можно написать предложения на бумаге и положить.


— Ну-ка… — Сергей отодвинулся в сторону и жестом пригласил Татьяну к ящику.


— Что ну-ка? Опять разыграть меня хотите? Что там будет? Взорвется все?


— Нет. Вот, возьмите… — Сергей пошарил в карманах, достал какой-то мятый чек. – С заправки чек. Толкайте в ящик.


— Чек с заправки? В качестве предложения по улучшению? – ухмыльнулась Татьяна. – Оригинально!


Однако, чек взяла и стала засовывать его в ящик.


— Так… Блин… — пыхтела Татьяна. – Не засовывается… Почему? Скотчем что ли залеплено?


— Нет, скотч не мог удержать пыл генераторов идей. – улыбнулся Сергей. – Так толкали свои бумажки, что скотч отрывался. Пришлось изнутри фанеру на саморезы посадить.


— Ну вы шутник… — Татьяна вернула чек Сергею. – Что, причина та же? Не хочет собственник отвечать на предложения?


— Конечно. Тут ведь еще хуже – на электронное письмо можно быстро ответить, а тут напишет паря какой-нибудь из цеха, и к нему надо пешком тащиться, хлопать по плечу и благодарить за вклад в развитие компании.


— А не проще убрать ящик?


— Нет. Смотрели Простоквашино?


— Смотрела, а что там?


— Про картину эпизод был. Тип, зачем тут висит эта картина? Оказалось, дырку на обоях закрывает. И здесь так же. Ящик давно висит, потом ремонт делали, обои под покраску клеили, ну и…


— Чего?


— Ящик на дюбелях сидит, отрывать не стали… Ну эти… Господа из Средней Азии… Короче, под ящиком обои другого цвета. Решили оставить.


— Кошмар какой… Бытовуха…


Повисла пауза. Татьяна о чем-то напряженно думала. Сергей устало смотрел на нее, пытаясь предугадать ход мыслей.


— Все безнадежно? – спросила Татьяна. – Сергей, скажите. Это все, конечно, очень весело, но все-таки… Ведь Светлана Владимировна зачем-то попросила предложения написать…


— Так положено. – сухо ответил Сергей. – Есть проблема – нужны мероприятия. Ну, знаете, как это всегда бывает. Кто-то обозначает проблему на совещании, а думать над решением никому неохота. Лишь бы свалить побыстрее. Вот и придумали стандартный ход – вносим в протокол совещания пункт «разработать мероприятия по устранению проблемы». Оно и есть, один в один. Вы обозначили проблему, директор сказала придумать мероприятия.


— Так это не мероприятия, а предложения. – усталым голосом сказала Татьяна. – Просто идеи, что можно сделать.


— Первый шаг – идеи. Потом, если повезет, дойдет до второго шага – разработать мероприятия по реализации идей. Назначить сроки, ответственных – это уже третий шаг.


— Так это же правильно! – немного оживилась Татьяна. – Мероприятия, ответственные, сроки. Так и должно быть!


— Должно, кто спорит-то… — улыбнулся Сергей. – Только никто этого не допустит.


— В каком смысле?


— Никто не хочет заниматься реализацией идей, особенно – чужих. Поэтому действует круговая порука – все напишут какую-нибудь ерунду. Либо неисполнимую, либо очевидную.


— Круговая порука? Вы серьезно? – ухмыльнулась Татьяна. – А директор об этом знает?


— Конечно. Директор об этом знает лучше всех. – серьезно ответил Сергей. – Потому что, по-хорошему, именно директора надо писать ответственным за реализацию большинства улучшений. Как минимум, директор будет принимать решения, согласовывать затраты и т.д. Ей оно надо?


— Ну вот я, я же не состою в вашем клубе саботажников! – начала горячиться Татьяна. – Мне наплевать на вашу общую лень и болото! Я напишу предложения, сама! Хорошие, дельные, которые реально помогут сделать компанию лучше!


— Напишете, никто не сомневается. – покивал головой Сергей. – Такие, как вы, всегда пишут.


— Какие еще на хрен «такие, как вы»? – голос Татьяны звучал громко, а на щеках опять появился румянец. – Что со мной не так?


— Да вы успокойтесь, Татьяна. – миролюбиво продолжил Сергей. – Такие, как вы – это руководители, которые недавно начали свой карьерный путь в нашей процветающей компании. И я таким же был, и я писал много предложений по улучшениям, и горячо их отстаивал.


— О, что-то я сомневаюсь! – всплеснула руками Татьяна. – Вы, да много предложений? Да вы – самый ленивый, безынициативный и… Я не знаю… Странный руководитель, которого я видела! Вам бы только шутки шутить, про письки-попки, как моему сыну пятилетнему. Еще бороды и грязной футболки не хватает, чтобы как настоящий айтишник выглядеть!


— Ладно, и на том спасибо. – опустил глаза Сергей. – Ну все, я удовлетворил ваше любопытство? У меня работы много…


— Я… Простите, если обидела, Сергей… — Татьяна взяла Сергея за руку. – Не принимайте близко к сердцу. Ну и меня поймите, я тут недавно, может не всего еще знаю…


— Ну пойдемте, покажу. – вдруг улыбнулся Сергей и решительно двинулся прочь из закутка.


— Куда опять? – Татьяна немного опешила, и нерешительно зашагала вслед.


— Ко мне в кабинет. – ответил Сергей, на ходу повернув голову.


— Что там? Ведро воды на меня выльется, когда зайду? – улыбнулась на ходу Татьяна. – Давайте уж вы первый заходите.


Сергей не ответил. Дошел до кабинета, сел за свой стол, подвинул второй стул для гостьи, разблокировал компьютер. Пошарил в открытых окнах, недовольно сквасился – видимо, не нашел того, что искал. Щелкнул по ярлыку на рабочем столе, и Татьяна увидела знакомую заставку корпоративной системы управления задачами.


— Что, задачу мне хотите показать? Или поставить?


— Нет, будем археологические раскопки делать. Раз вы такая любознательная.

Дождавшись загрузки системы, Сергей начал переключаться между закладками.


— Так… Задачи…Проекты… Вот она!


— Что это? – прищурилась Татьяна, глядя в монитор.


— Система сбора и учета предложений по улучшению. – с гордостью заявил Сергей. – Знакомы?


— Да, что-то припоминаю… — немного сконфуженно сказала Татьяна. – Ваш программист на обучении показывал… Она работает?


— Да, чего не работать-то. Хотите статистику посмотреть?


— Чего? А, ну давайте.


— Так, где она тут… А вот, нашел. Итак… — Сергей сформировал отчет по статистике, и начал вчитываться в цифры. – Всего подано 2147 предложений, из них…


— Сколько-сколько? – искренне удивилась Татьяна и тоже уставилась в монитор. – Две тысячи сто… сколько-то? Как, откуда?


— Да вы погодите. – улыбнулся Сергей. – Из них реализовано 1535.


Татьяна в недоумении уставилась на Сергея, словно ожидая очередного чертика из табакерки.


— Вы… Вы меня опять разыгрываете? – не спуская глаз с Сергея, спросила Татьяна. – Это реальные данные? Или опять муляж какой-то? С фанерой.


— Все данные реальны.


— А, я поняла… — улыбнулась Татьяна. – Это какая-то старая система, и идеи здесь позапрошлогодние. Тут ваш список живет, который вы сдать хотите?


— Чего? – возмутился Сергей и стал судорожно двигать мышкой, как будто что-то искал. – Вот, полюбуйтесь!


Сергей немного повернул монитор к Татьяне, и отодвинулся в сторону.


— Ну, что… Что я должна увидеть? Какой-то список. Идеи… Ну, чего там?


— Да вот же! – Сергей тыкнул пальцем в монитор. – Колонка «дата создания». Смотрите, и сегодняшние есть. И вчерашние.


— Где? Ой, и правда… Дайте мышку! – Сергей отдал мышку Татьяне, и та начала просматривать список идей. – А зеленым цветом почему некоторые выделены?


— Это реализованные. Вон, смотрите, колонка с датой реализации.


Татьяна несколько минут просматривала список идей. Ее лицо становилось все более серьезным.


— Ничего не понимаю… — отдала, наконец, мышку и уставилась на Сергея. – Что вы мне тогда рассказывали про ящики эти, подшучивали надо мной? Если есть работающая система. Почему вы о ней не сказали на совещании?


— Зачем говорить, все о ней знают. – пожал плечами Сергей. – Только руководители сюда не ходят. Идеи не пишут, реализацией не занимаются.


— А кто тогда пишет?


— Ну, те самые сотрудники на местах, которые видят проблемы. А руководители даже не читают, что их сотрудники пишут.


— Ну вот откуда вы это знаете? – снова начала возмущаться Татьяна. – Закрысили, блин, хорошую систему, спрятали не весть куда, и ноете сидите, что не читают!


— Ничего не закрысил, Татьяна. – обиделся Сергей. – Повторяю, все знают. Но никто не читает, из руководителей. Я это точно знаю, т.к. систему делал лично я. Все прочтения идей фиксируются, и я их вижу. Ну, т.е. вижу, что прочтений от руководителей нет.


— Так надо сказать об этом! Директору, всем! Что мы там, как дураки, на совещаниях сидим, списки эти пишем, а тут все готово и автоматизировано! Сергей, вы извините, но вы все-таки странный!


— Это вообще никак не связанные вещи. – ответил Сергей. – Я ж вам объяснял. Списки мероприятий – это просто церемония такая, принятая в кругах руководителей. Срать они хотели на все улучшения. Нет у них идей. И заниматься реализацией они не собираются.


— Что значит «они»? – продолжала возмущаться Татьяна. – Вы ведь тоже – «они»? Вы – такой же руководитель! Тоже не пишете идей и не занимаетесь их реализацией?


— Как это… — удивился Сергей. Потом взял мышку, пощелкал кнопкой. – Вот, полюбуйтесь!


— Что это?


— Статистика по людям. Кто сколько идей подал, сколько из них реализовано, кто больше всех реализовал.


— Так… — Татьяна внимательно смотрела на монитор. – О, вижу, отсортировано… На первом месте кто?.. Вы?


— Я, а что тут такого.


— Вы? – Татьяна оторвалась от монитора и уставилась на Сергея. – Вы подали больше всех предложений? Сколько там?


— 1147 вроде. – повернувшись к монитору, ответил Сергей. – Так я еще и реализовал 768 – половину всех поданных предложений. Причем, заметьте: большинство из реализованных – не моего авторства. То есть я, в основном, реализую чужие идеи.


Татьяна замолчала, глядя на Сергея с удивлением. Постепенно удивление сошло с ее лица, уступив место напряженной задумчивости. Наконец, когда пауза стала явно затягиваться, Татьяна собралась и не спеша заговорила.


— Я не знаю, что сказать, Сергей. Вы меня в шок повергаете. Ломаете мои шаблоны и стереотипы. Я не могу связать в голове вас… В смысле, двух вас – того, что на совещаниях в телефон играет и прошлогодние списки сдает, с тем, который написал и реализовал больше всего предложений по улучшениям. Как такое может быть?


— Думаете, у меня – раздвоение личности? – улыбнулся Сергей. – Социальная, или корпоративная шизофрения?


— Я и не знаю, что думать…


— А не надо думать, Татьяна. Есть работа, есть всякая хрень. Работа – она здесь, на местах. Тихо, спокойно, без совещаний, мероприятий, сроков и проектов. А там, в высоких кабинетах – ну, там хрень всякая. Там другие ценности, другие цели, другие методы, другая этика. Там никто не хочет рисковать, потому что, как ни банально, место дорого.


— Кому место дорого? – удивилась Татьяна. – А, это вы про свою круговую поруку?


— Ну да. – кивнул Сергей. – Руководитель – он, ведь, как серфер. Если встал на волну – не выделывайся, не маши руками, делай все, чтобы удержаться и не упасть. Вдруг следующей волны год ждать.


— А причем тут идеи по улучшениям? – снова удивилась Татьяна.


— Отвечу избитой фразой: инициатива наказуема. Выскажешь предложение – тебя же назначать ответственным за реализацию. И срок поставят. И ответственность обозначат. И крутись, как хочешь.


— А в вашей системе не так, что ли?


— Не так. Тут нет ответственных. Кто хочет, или может, или и то, и другое – берет и делает. Если сделал – пишет коммент, я отмечаю выполнение и указываю, кто конкретно делал. Одна сплошная демократия. Настоящие улучшения, пусть и небольшие.


— Мда… — снова задумалась Татьяна. – А Светлана Владимировна знает об этом? Ну, о цифрах, статистике, сколько предложений реализовано?


— Конечно.


— Почему «конечно»? А я почему не знаю?


— Потому что результаты обсуждаются не на общем совещании. Я раз в неделю с ней встречаюсь, по рабочим вопросам, и рассказываю о самых интересных предложениях, и их реализации. Ну и там, если деньги нужны, обсуждаю бюджеты. Обычно они не большие.


— А почему вы такой междусобойчик устраиваете?


— Я ж сказал уже… Чтобы лодку не раскачивать. Совещания у директора – это не работа. И не для работы. Это – посидеть, понадувать щеки, протокол написать, потом выкинуть, сказать «в моем подразделении все в порядке», услышать в ответ «ок, спасибо, следующий».


— В телефоне еще поиграть можно. – с доброй улыбкой добавила Татьяна.


— Ну да, почему нет. Считайте это привилегией. От директора. Она ж знает, кто есть кто.


— И кто есть кто?


— Я – программист. Остальные – не знаю. Сами пусть решают.


Татьяна молчала и смотрела на Сергея, с неподдельным интересом в глазах.


— Я тоже хочу. – наконец произнесла она.

Найдены дубликаты

0

Ебать, вот  это  простыня. ((((С трудом  осилил.

0

@moderator, удалите пожалуйста пост. Я накосячил и запостил баян :(

раскрыть ветку 2
-3

Неинтересный, несмешной и бестолковый баян

раскрыть ветку 1
0
Вам бы всё смехуечки, да пиздохаханьки. Мне вот зашёл текст.
Похожие посты
1671

Дистанционка Шредингера. Порядок должен быть

Когда тебе слегка за 30, чувствуешь, что не догоняешь. Знакомлюсь с двадцатилетними, и первое, о чём они спрашивают после имени: "а какой у тебя проект?"


В смысле проект? Мне за 30 и я работаю в большом холдинге.


О! Корпорация – отвечают двадцатилетние, – это так необычно!


Давайте я немного расскажу о том, как это... работать в корпорации.

За 9 лет весь мой карьерный рост заключался в том, что меня повысили до инженера первой категории. То есть сначала понизили с первой до второй, но зато потом какой взлёт!


Я три года была инженером по охране труда и перекладывала бумаги про разные неприятности с людьми. Вот отрежет поездом в Запорожье ноги какой-нибудь парочке. Я провожу внеплановый инструктаж всем работникам, что сексом на рельсах заниматься не стоит. Ног на двоих целых четыре, а всё равно жалко.


Теперь я инженер просто – уже несколько лет перекладываю бумаги по вообще разным вопросам.

Вот вы, может, думали, что большие компании производят не нефть, газ, сталь или тонно-километры. Нет. Большие компании производят письма. И ответы на письма. И ответы на ответы на письма. Но письма – это не просто. Это особенный жанр.


Моя работа состоит в том, чтобы переводить человеческий язык в бюрократический.

Например, начальник говорит: «напиши, чтобы помыли кофейный автомат, а то засран совсем».

Я пишу: «В рамках подготовки к комиссионному осмотру начальника филиала холдинга объектов инфраструктуры функционального структурного подразделения прошу Вас организовать приведение вендингового автомата, установленного у входа в здание административно-бытового корпуса депо по адресу Цветочный пр., д.15, лит. Х, в удовлетворительное санитарное и эстетическое состояние, посредством организации работ по очистке аппарата от загрязнений»


А вот задачка посложнее: «напиши, чтоб охранники не ссали на наш забор»

Ха! Говно, в прямом и переносном смысле, вопрос:

«Сообщаю Вам, что на территории автомобильной стоянки функционального структурного подразделения (Производственная площадка) возле контрольно-пропускного пункта №1 имеется неприятный запах нечистот и следы испражнений на прилегающей к КПП стене. Данная ситуация является индикатором отсутствия контроля за подконтрольной территорией со стороны сотрудников охранного предприятия.

В связи с вышеизложенным прошу организовать уборку прилегающей к КПП территории и принять меры по недопущению подобного впредь».


Корпорации творят волшебство – могут пару слов типа «помойте автомат» или «не ссыте на забор» превратить в произведения бюрократического искусства. Потому что порядок должен быть. И правила.


Работа в большой компании – это увлекательное приключение. Можно даже сказать квест. В системе правил двигаешься наощупь. Пытаешься соответствовать. Кидаешь гайги как тот сталкер.


В апреле всех высадили на удалёнку. Но я догадывалась, что тут неоднозначное правило. И иногда приходила. Кидала гайки пару раз в неделю. Но меня лишили премии. За то, что не каждый день приходила.

Вместе с грустной зарплатой вручили грамоту «За добросовестный труд».


Моего коллегу наказали за то, что  опоздал на 10 минут. Он вообще не должен был приходить. Но опоздал – получи. В смысле не получи. Премию. Потому что правила и порядок должен быть.


Правила. Стала я приходить каждый день. Через месяц вечером звонят: нужно срочно зайти на удалёнку! Зачем? - спрашиваю. Я же на работу хожу.

А должна не ходить. Все же дистанционно работают. Кто не выходит с удалённого компа, того лишают премии.

Успела отметиться. В этот раз премию не отобрали. Но и грамоту не дали.


Правила. Стала я ходить на работу с ноутом, в котором подключена удалёнка. Дистанционка Шредингера.


Начальство бдит!

В мае приезжал большой руководитель. Сказали не выходить из кабинетов и запереться на ключ. Мы же все должны быть на удалёнке. Очень хотелось пить и в туалет.

В июне приезжал другой большой руководитель. Теперь сказали: ну вы утром посидите на работе. А потом, как он приедет, идите домой. Все ведь на удалёнке.

Накануне помыли рельсы. С мылом. Дезинфицировали от ковида наверное.


В июле приезжал ещё один начальник. Он на моей памяти уже четвёртый. Раньше ничего были. Первый любил диаграмму Иссикавы, а второй петь. Третий особенно любил порядок. Поэтому горшки для цветов должны быть одного цвета. Если горшок не такой, то третий начальник его в окно выбрасывал. Мы привыкли. Переставили горшки так, чтобы в одном помещении только белые или только коричневые. А в одном подразделении я видала, все горшки белые. А один коричневый. Так его в бумагу обернули. Вроде и не заметно.


Четвертый начальник, кажется, цветы вообще не любит. Сказал выбросить все. Хоть они и в одинаковых горшках. Потому что порядок должен быть. И правила.

Это же транснациональный транспортно-логистический холдинг, а не хуё моё.


*Все события, разумеется, вымышленные

Показать полностью
220

Какаказалось

Источник


Директор молча шелестел бумажками, словно что-то искал. Сергей безучастно смотрел на него, чуть прищурив глаза, и думал лишь о том, чтобы этот бессмысленный разговор побыстрее закончился. Странную традицию собеседований при увольнении придумали эйчары, подсмотрев в рамках модного нынче бенчмаркинга такой приём у какой-то особо эффективной, по их мнению, компании. Расчет уже был получен, немногочисленные вещи – кружка, эспандер и чётки – давно лежали в машине. Оставалось только поговорить с директором. Чего он там ищет?


Наконец, лицо директора осветилось легкой улыбкой. Видимо, он нашел, что искал – имя человека, с которым собирался беседовать.


— Итак, Сергей. – сложив руки на стол, обратился директор к программисту. – Я не отниму у вас много времени. Собственно, в вашем случае всё понятно.


Сергей утвердительно кивнул. Он не понимал, что именно в его случае понятно, а что бывает не понятно, но не хотелось углубляться в дискуссию, расковыривать старые обиды и размазывать сопли.


— Я задам стандартный вопрос – что, по-вашему мнению, можно улучшить в нашей компании?


— Ничего. – пожал плечами Сергей. – В вашей компании всё прекрасно. Удачи вам, счастливо оставаться, ну и так далее.


— Как в песне?


— Как в песне. – улыбнулся Сергей, удивленный познаниями директора в современной музыке.


— Ну хорошо. – пожал плечами в ответ директор. – В причинах увольнения, вроде бы, ничего особого не усматривается. Я, признаюсь, не особо в курсе именно вашей работы – со мной напрямую работал ИТ-директор, Иннокентий. Его работу я знаю хорошо, а о вас, по сути, услышал лишь на днях. Когда Кеша предложил вас уволить.


Сергей невольно улыбнулся. В голове сразу предстал образ – Кеша, с грустным лицом, как он умеет, тяжело вздыхая, словно отрывая частичку сердца, предлагает уволить программиста. Единственного программиста на предприятии.


— Странно, что вы вообще так долго у нас продержались.


Лицо директора было серьезным, и, с учетом обстоятельств, казалось каким-то нереально жестоким, как в фильме про маньяка или убийцу. Сергей вспомнил сцену из фильма «Азазель», где какой-то старикашка специального назначения собирается убить Фандорина. «Было красно личико, а будет красна кашица». Спокойно, без эмоций, прямо в лицо заявляют, что Сергей, программист – полное говно.


— В проектах по автоматизации вы почти не участвовали. – продолжал директор.


— Угу. – кивнул Сергей.


— Все задачи по программированию выполнял Кеша, несмотря на свою занятость административной работой.


— Угу.


— Идеи, благодаря которым наша компания двигалась вперед, тоже предлагал именно он.


— Угу.


— В кризисных ситуациях, когда компания буквально стояла на краю гибели, на передовой был Кеша.


— Угу. – кивнул Сергей, но не сдержался, и широко улыбнулся.


— Что? – нахмурился директор.


— Да так… Вспомнил один случай… Прошу, продолжайте, это к теме не относится.


— Уверен, что так. – серьезно сказал директор. – Ну и, если брать чисто профессиональные достижения, то качество… Так, где же это… А, вот! Вы пишете говнокод!


— Угу… Что?!


Лицо Сергея исказила злобная гримаса. Он подался вперед, уставился на директора так, что тот, на всякий случай, медленно выпрямился и прильнул к спинке стула.


— Говнокод? – громко переспросил Сергей. – Это ваш Кеша сказал?


— Ну, вообще… Это не важно. – попытался вернуть разговор в прежнее русло директор. – Как мы с вами уже…


— Да охренеть не важно! – продолжал напирать Сергей. – Ваше долбанное предприятие с его дебильными проектами, кризисами и облизыванием директорской жопы мне, положим, по барабану. Но утверждать, что я пишу говнокод, я не позволю! Особенно – уродам, не написавшим в жизни ни одной строки этого самого кода!


— Слушай ты… — директор встал со стула. – Пошел вон!


— И пойду! – Сергей тоже поднялся и двинулся к выходу, продолжая ругаться вслух. – Твою ж мать-то, а… Говнокод! Я и говнокод! Да как он эти два слова в предложение сумел поставить! Да как он вообще сумел предложение составить! Я еще этому козлу задницу прикрывал, когда он чуть контору не слил!


— Стой! – раздался крик директора, когда Сергей уже был в дверях.


От неожиданности программист остановился. Обернулся – директор медленно шел навстречу, напряженно вглядываясь в лицо Сергея. Черт… Мог же уйти и забыть об этом шапито навсегда.


— Сергей, еще минутку уделите мне. – директор говорил твёрдо, но тут же смягчился. – Пожалуйста…


Сергей тяжело вздохнул, стараясь не смотреть на директора. Было немного стыдно за свой взбрык, да и уйти поскорее хотелось. Однако, решив, что проще и быстрее остаться, чем спорить и пытаться бежать, Сергей вернулся в кабинет.


— Можете пояснить свою фразу… — начал директор, когда собеседники вернулись на свои места.


— Какую именно? – Сергей прекрасно понимал, о чем директор хочет услышать, но вдруг, каким-то чудом, его заинтересовал именно говнокод.


— Вы что-то говорили о… Как вы там выразились…


— Кеша чуть не слил вашу контору, а я его жопу прикрыл.


— Вот-вот… Расскажете поподробнее?


— Ладно. – пожал плечами Сергей, здраво рассудив, что директор имеет право знать, и хранить секрет более нет нужды. – Помните проверку?


— Какую проверку?


— Когда неприятные мужчины в масках, камуфляже и с автоматами наперевес ворвались к нам в офис, порылись в бумажках, утащили сервер, забрали все флешки и поставили нас раком?


— Конечно. – улыбнулся директор. – Такое сложно забыть.


— Ну и итог вы знаете – они ничего не нашли. Всё, что они… Ну, могли найти… Находилось на забранном ими сервере. Однако, ни одного байта данных с сервера они получить не смогли, и вернули его на место.


— Да, я прекрасно знаю эту историю. – по лицу директора пробежала спесивая тень. – В том числе, по своим каналам, прямо из… Не важно, в общем. Что вы сказать-то хотели? Про Кешу, я так понял?


— Да, про Кешу. – кивнул Сергей и неожиданно улыбнулся. – Вы давеча сказали, что он какую-то там роль сыграл, из кризиса нас вытянул… Это связано с проверкой?


— Да, именно об этих событиях я говорил.


— Не расскажете, что вам Кеша наплёл? Мне правда интересно.


— Сергей, извините, мы тут с вами не в детские игры играем. – директор начал сверлить программиста натренированным взглядом. – Ваша версия, моя версия…


— Ну, я пошел тогда? – Сергей медленно поднялся со стула и сделал пару шагов в сторону двери.


— Твою ж мать… — выругался директор. – Ну что за клоунада, а?


— Клоунада?! – снова вспылил Сергей. – Нет уж, извините, кого из нас увольняют по надуманным обвинениям? Да если бы надуманным – высосанным, и ладно бы из пальца! Вам без разницы – одним больше, одним меньше, а мне что теперь делать, а? Где я в нашей деревне работу найду? Клоунада…


— Хорошо, Сергей. – директор примирительно поднял руки. – Я прошу у вас прощения. Присаживайтесь, пожалуйста. Я расскажу свою версию, как вы того хотите.


Сергей, всё еще пылая от возмущения, вернулся на стул и, цокая языком, уставился на стол.


— Иннокентий мне рассказал так. – продолжил директор. – Когда он увидел, что к нам приехали с проверкой, то, первым делом, бросился в серверную. Насколько я понял, ему нужно было активировать систему защиты данных, которую он установил ранее, когда… Ну, мы узнали, что есть вероятность проверки. Он активировал систему…


Сергей снова цокнул языком и как-то безнадежно улыбнулся.


— Когда он активировал систему, то, как я понял, нужно было спрятать ключ защиты, который находился на флешке. Иначе, попади он к мужчинам в масках, не было бы смысла в системе защиты – они бы получили доступ к данным. Соображая на ходу, Иннокентий понял, что лучшее место для флешки – прошу прошения, унитаз. И рванул туда. Видимо, перестарался, привлёк к себе внимание, но успел-таки добежать до кабинки, и даже закрыть за собой дверь. Уничтожил флешку, но преследователи, поняв, что Кеша что-то скрывает, выломали нам туалет, выволокли ИТ-директора за шкирку, по ходу нанеся телесные повреждения лёгкой степени тяжести – что, кстати, было зафиксировано в травмпункте, пальцы у Кеши ободраны были в кровь. Однако, как эти ироды не старались, более ничего от нашего героя добиться не смогли.


— А теперь – правдивая история Красной Шапки. – Сергей долго ждал своей очереди заговорить. Начнём по порядку.


Сергей выдержал небольшую паузу, нагнетая потенциал интереса к своей персоне.


— Во-первых, защиту установил не Кеша, а я. Это кажется не сильно важным, но, на самом деле, определяет все дальнейшие события. Я, если честно, пытался ему объяснить, как это работает, но он так и не понял. Поэтому я… М-м-м… Учёл тупость Кеши.


— Как именно?


— Не перебивайте, пожалуйста, всё расскажу, а то собьюсь. – продолжил Сергей. – Во-вторых, ни в какую серверную Кеша не побежал. Можете проверить по камерам, по СКУДу, как угодно. Я не уверен, что Кеша вообще знает, где находится серверная, и чем она отличается от бойлерной.


— То есть как не был в серверной? – директор был искренне удивлен. – Нет, ну хотя… Ладно, допустим. А история с туалетом?


— О, тут почти полная правда. – улыбнулся Сергей. – И бежал быстро, и дверь выломали, и легкие травмы. Только вот… Бежал он так быстро, что заперся в туалете еще до того, как маски дошли от проходной до офисного здания. Можете у Гены спросить – он в это время был в туалете, руки мыл, но еще ничего не знал о проверке. Если помните, у нас тогда тревожная кнопка сработала – вахтёрши успели нажать. Но Гена подумал, что просто тестируем систему оповещения.


Директор молча кивнул, продолжая пристально глядеть на Сергея и внимательно слушать.


— Просидел в туалете Кеша почти всё время проверки. – продолжил программист, уже явно наслаждаясь и историей, и собой. – До тех пор, пока эти господа с автоматами не захотели ёжикам позвонить.


— Чего?


— Ну, в туалет, по-маленькому. Хотя, не знаю, может и посылку отправить… Не важно. Короче, пришли они в туалет, подёргали все дверки – видимо, по привычке. Тут бах – одна не открывается. Заподозрили неладное. А Кеша, не от большого ума, когда закрывался, выломал ручку – специально, типа не рабочая кабинка. Так он, собственно, и получил свои телесные повреждения легкой степени, сиречь ободранные пальцы. Парни, не долго думая, вынесли дверь – она ж хлипкая, а у них лбы крепкие. Ну и выволокли Кешу.


Директор смотрел уже не так внимательно. Взгляд его переместился с Сергея на собственный стол.


— Так вот, тут самое интересное начинается. Флешка была у Кеши, и он ее сразу отдал. Представился, мол ИТ-директор, всё такое, готов сотрудничать, вот ключ защиты от сервера, прошу зафиксировать в протоколе. Те от радости чуть его не расцеловали, под рученьки повели в серверную, где Кеша торжественно растерялся – его попросили показать, от какого сервера защита. Недолго думая, тыкнул в самый здоровенный. Парни заржали – даже они знали, что это не сервер, а бесперебойник, который половину стойки занимает. Как-то, с горем пополам, нашли-таки, чего у нас изъять, и убрались восвояси.


— Погодите… — директор вдруг сделался чуть бледнее. – Получается… Ведь сказали, что ничего не нашли… А на самом деле – что, нашли? Нам, значит, надо еще ждать…


— Ничего ждать не надо. – улыбнулся Сергей. – Как я уже говорил, Кеша – туповат. Когда я защиту ставил, то учёл это. Я дал ему флешку с каким-то левым ключом – не помню уже, от какой софтины… Короче, просто текстовый файлик с абракадаброй. И, на всякий случай, еще и повредил флешку, физически. Точно не знаю, но предположу, что они, когда не смогли включить сервер, подумали, что дело в битой флешке. Наверное, у них есть гордость, вот и решили сделать вид, что ничего не нашли. Сервер они точно включить не смогли.


— Вы в этом уверены, Сергей? – с надеждой в голосе спросил директор.


— Конечно. – как мог серьезнее, ответил программист. – Там всё просто. Чтобы включить сервер, нужна флешка. Нормальная, которая у меня на даче лежит. Если включить без флешки, то физически он, конечно, запустится, но система не стартанёт, а получить данные с дисков – невозможно, они зашифрованы. Выключил сервер – всё, без флешки не включишь.


— То есть, если у нас отключат электричество…


— То всё будет хорошо. – улыбнулся Сергей. – Бесперебойник я купил… То есть вы купили – очень хороший. Точно хватит, чтобы сгонять до моей дачи и обратно. Ну а если уж сервер упадёт – всякое же бывает – то, что ж… Тут никакая флешка не поможет, поднимать одинаково долго.


— А если бы они, к примеру, не стали забирать сервер? – спросил директор. – А просто скопировали с него данные, не выключая?


— Такая вероятность есть. – кивнул Сергей. – Но мы, если помните, готовясь к проверке, долго мониторили практику. Не любят они возиться на месте, предпочитают забрать с собой. В конце концов, программистов и админов у них намного меньше, чем этих железнорождённых, которые дверь лбом вышибают, не всегда своим. На каждый выезд не возьмешь с собой. Да и программисты любят в своей пещере работать, дневного света боятся, как глисты. Ну и, в конце концов, копировать пришлось бы терабайты, да по какому-нибудь USB, это ж они без обеда останутся. Короче, учитывая все риски, решили сделать, как сделали. Ну и не прогадали.


— Еще раз, Сергей… — директор призадумался. – Не пойму, зачем же вы дали флешку Иннокентию?


— Знал, что он ее отдаст. Ну, человек такой.


— А вы – не такой?


— Не знаю, если честно. – пожал плечами Сергей. – Я не герой, но… Ладно, не буду фантазировать. Я знал, что Кеша отдаст, поэтому использовал его.


— Использовали?


— Ну. Эти парни не уехали бы без уверенности, что забрали что-то ценное. А что может быть ценнее, чем секретная флешка, полученная от ИТ-директора, который прячется в туалете?


— Ну, вообще, пожалуй… А, черт, не знаю я… Скажите, пожалуйста, Сергей – они точно не скопировали данные?


— Точно. Можете позвать любых хакеров, выключить сервер, и попросить их скачать хоть что-нибудь. Ну, чтобы убедиться.


— Да нет, не надо… — неуверенно покачал головой директор. – Я стараюсь людям верить. Возможно, не всегда я в этом прав.


— Это точно. – усмехнулся Сергей.


— В смысле?


— А… Нет, всё нормально. Я Кешу имел в виду.


— Да, Кеша… Что же делать-то теперь… С другой стороны, все мы – люди. Ничего, в общем-то, криминального, он не сделал. Но надо бы, наверное, поговорить с ним. По душам.


— Так, я еще нужен? – Сергей начал медленно подниматься со стула, внимательно следя за сбивчивым монологом директора.


— А, нет, Сергей, спасибо вам. – спохватился директор. – Я… Даже не знаю… Может, нам с вами… Ну, я не знаю…


— Чего? – Сергей приостановился, так и не выпрямившись до конца.


— А… Да. – директор, наконец, собрался. – Сергей, нам надо еще раз поговорить. Я думаю, что с вашим увольнением могла выйти оплошность. У вас уже есть предложения о работе? Я так понял…


— Нет. – Сергей опять приземлился.


— Хорошо. Давайте завтра, с утра, еще раз всё обсудим. А сегодня мне надо с Иннокентием поговорить. Так, он же… Да, должен быть у меня дома, там что-то с вайфаем, жена попросила…


— Нормально там с вайфайем. – ответил Сергей.


— В смысле? Вы в курсе, что ли? – опешил директор.


— Ну да. С утра съездил, всё сделал. Вы же не думали, что это Кеша делает?


— Погоди… Что именно делает?


— Ну всё. Сетку по дому, усилители GSM, ретрансляторы вайфая, камеры, сервачок в гараже… Это всё делал я. Кеша только возил меня на своей барской тачке, иначе могли, видимо, не пустить в ваш ылитный посёлок.


— Нет, пустили бы, там пропуск выписывают. – директор не заметил иронии. – Черт побери… Так Кеша, как оказалось…


— Ну, как оказалось.


— Ладно, приедет, поговорим. Непонятно, правда, чего он там делает до сих пор… Рисуется, что ли? Деятельность имитирует? А что там сегодня с вайфаем было, Сергей?


— Супруга ваша попросила пароль сменить. Говорит, где-то прочитала, что надо пароли менять периодически. Мне без разницы – приехал, сделал.


— Да, пароли – это да… — директор снова впал в какую-то мысленную прострацию. – А, погодите, мне дадите пароль? А то мы с супругой… Ну… Немного повздорили вчера. Ну, знаете, как это бывает… Вполне может не сказать пароль, а я без вайфая, как без рук…


— Без проблем. – Сергей достал смартфон, поковырялся, нашел пароль, взял со стола лист бумаги и аккуратно переписал на него длинную, ничего не значащую фразу:

ZCtujlyz,elenhf[fnmczcndjbvBNlbhtrnjhjvRtitqgjrfnsnfvcblbimyfcdjtqchfyjqhf,jntxthnjdbvgjntyn


— Как длинно. – гордый за жену, покивал директор. – Наверное, это сложный пароль? В смысле, надежный?


— Да, тут и разные регистры, и спецсимволы, и длина приличная. – подтвердил Сергей. – Серьезная заявка на безопасность.


— Как только его запомнить. – директор вертел бумажку с паролем в руках.


— Да один раз вбить, он запомнится в устройстве. А вообще, обычно такие пароли что-то значат. Это какая-то фраза, на русском, которую набрали в английской раскладке. Мне лень было переводить, так что не знаю…


— Ну ладно, спрошу у нее, когда отойдёт немного… Может, завтра… Спасибо, Сергей!


— Рад помочь.


— Ну всё, до завтра!


— Хорошо, утром буду.


Сергей вышел из кабинета в смешанных чувствах. Со вчерашнего дня, узнав об увольнении, он успел пройти все стадии горя. Пару минут было отрицание, злость продлилась почти до ночи, заставив прополоскать организм ударной дозой алкоголя, торг ограничился попыткой написать гневное письмо Кеше, но остановила жена, а с утра, вместе с похмельем, накатила депрессия. Однако, доехав до работы, а потом, скатавшись в очередной раз до коттеджа директора, и выполнив работы под соусом «тыжпрограммист», Сергей всё принял.


Теперь же история делала неожиданный поворот. Не головокружительный, а именно неожиданный. Директор не станет выгонять Кешу за историю с проверкой, это точно. Но к работе Сергея, наверное, присмотрится более тщательно. Хотя… Так, если вдуматься, то… Бабах!


Сергей даже не понял, как оказался на полу. Что-то, или кто-то так быстро пронёсся по коридору, что сбил несчастного программиста, словно вешалку. Приподняв голову, Сергей увидел смутный силуэт убегающего директора.

Показать полностью
88

Согрей меня

Лунный диск почти скрылся за облаками, и в свете костра ютились трое. Мужчины давно отправили жен и детей спать, а сами потягивали пиво да вполголоса травили страшилки.

- И схватил упырь Даньку!.. – согнул пальцы, словно когти, черноволосый парень, немного похожий на цыгана, но его перебили:

- К черту, Дим, - отмахнулся мужчина не старше тридцати пяти, но уже с изрядным животиком и маленькой залысиной на голове, что виднелась сквозь нарочито взъерошенные волосы цвета пшеницы. – Я эту байку чуть ли не с горшка знаю. Старая история про старого упыря, нашел чем удивить. Сань, давай ты?

Александр – миловидный мужчина с беспорядочными кудряшками на голове - коротко усмехнулся, но его пальцы продолжили взволнованно крутить банку с пивом, а синие глаза напряженно следить за пляской озорного пламени.

- Ну, давай я, - Саша потянулся к потертому маленькому мешочку на шее, и успокаивающе вздохнул. – Есть у меня история, Леш, как раз для тебя.


***

Это произошло двадцать лет назад, а началось еще раньше, в деревне недалеко от города Тамбова. Только прикрою глаза, как сразу вспоминаю каждый ее закоулок, тропы и воздух, что впитал запахи скотины, скошенной травы и навоза. Но особенно ярко помню крик петуха.

Да-а-а… Пение соловья не радовало столь сильно, как этот мерзкий протяжный ор, что извещал о восходе солнца. Странно, правда? Но я до сих пор испытываю легкость на душе, когда вопит эта бестолковая птица.

Моя семья жила в большом доме, что построил дед из бревен местного леса. Родители вели хозяйство, которое худо-бедно нас кормило, и беды мы не знали, пока Мила – моя сестра близнец – в четыре года серьезно не заболела.

Она чахла на глазах, бледнела, слабела, а все врачи только разводили руками, твердили про анемию да прописывали бесполезные таблетки, от которых ей становилось только хуже. Сестры не стало ночью тринадцатого июня. Отец нашел ее утром за порогом дома, и как же он тогда кричал, сжимая маленькое тельце дочери, а мама сползла по стенке и упала без чувств. В тот день никто из взрослых не задался вопросом, почему Мила оказалась на улице, а я был слишком мал, чтобы хоть что-то понимать. Не знал, как себя вести и отказывался верить, что Милы больше нет.

Июнь выдался жарким, потому сестру похоронили почти сразу после смерти на дальнем кладбище, что скрывал старый лес. Там было холодно даже в самую теплую погоду, вечно пахло сыростью и землей, а скрипучие старые деревья накрепко вселяли страх в детское сердце. Помню, мама больно сжимала мое плечо, когда мужики вбивали гвозди в крышку гроба, но я не жаловался, терпел. Чувствовал, матери сейчас гораздо больнее, чем мне.

Священник быстро отпел душу сестры и затянул молитву через две могилы от нас, где прощались родственники с трактористом Петей. Его жизнь тоже унесла неведомая болезнь, а ведь крепкий был дядька, на сердце никогда не жаловался, почти не пил. Днем вел себя бодро, смеялся, светился отменным здоровьем, и вдруг двинул кони. Мужики нашли его бездыханное тело утром за рулем трактора. Сказали, что бензобак машины был пуст, а двигатель еще дышал жаром после долгой работы.

Кроме Милы и дяди Пети, напасть унесла еще десятерых человек в деревне, отчего бабушки, грешным делом, зароптали о нечистой силе и зачастили в местную церквушку, пока молодые тихо переживали горе в домах. И надо же! В июле смерти неожиданно прекратились, а через полгода вовсе спала молва о проклятиях и болезни. Старушки еще судачили, мол, это их молитвы отвели беду. Правда это или ложь? Одному Богу известно. Но все были рады — жизнь пошла обычным чередом.

Так нам показалось.

Все началось тринадцатого числа шестого месяца. Прошел год после смерти сестры, и печаль больше не душила, как прежде, но все еще оставалась незримым облаком, лишь иногда о себе напоминая. После поминок гости быстро разошлись, а в опустевшем доме витал запах селедки под шубой, винегрета и терпкий дух спирта. Они намертво въелись в мою память и до сих пор преследуют на застольях, подразнивая старых демонов из далекого детства.

В день поминок, тьма удивительно быстро опустилась на землю, а с ней протяжно завыли собаки. Отец отставил стакан самогона, мать выключила воду и прислушалась к шуму на улице, а я крепче обнялся с плюшевым медведем и выглянул в окно.

В хате напротив, где жил мой друг Егор, все еще светилось окошко его комнаты, а возле него стояла женщина в белой сорочке. Она очень походила на мать мальчика, которая, как и Мила, померла от неведомой болезни. У женщины были такие же светлые волосы до пояса, невысокий рост… Хрупкость — того гляди ветер дунет и ее сломает.

Я прильнул ближе, пока не почувствовал кончиком носа прохладу стекла, и затаил дыхание. Сердце билось испуганной пташкой в руках хулигана, но замерло, когда женщина начала поворачиваться. И делала это медленно и плавно, будто в ее власти целая вечность, а сама она живая кукла. Я испуганно отпрянул и свалился со стула.

- Саша, что ты там делаешь? - забеспокоилась мать.

- Мама! Мама!

Подбежал к ней и, схватив за мокрую ладонь, потянул к окошку. Она не стала сопротивляться, только насторожилась, увидев, как сильно страх выбелил мое лицо.

- Там… Там тетя Лида, - выдохнул я и указал на дом Егорки.

Мама на мгновение оторопела, но совладала с собой и выглянула на улицу. В доме напротив еще горел свет, только возле него никого не было. Погрозив мне пальцем, она наказала больше так не шутить и ушла домывать посуду, а собаки завыли с пущей настойчивостью.

Душу тяготило чувство страха и обреченности. Это как… Как встать на краю обрыва и ждать, когда тебя столкнут. А столкнут обязательно. Потому перед сном я попросил прочитать сказку, чтобы немного успокоиться, освободиться от мрачного предчувствия, и папа не отказал. От него пахло алкоголем, его язык заплетался, но близость отца спасала мою душу. И только он ушел, как тревога вернулась.

В коридоре тикали настенные часы. Шум посуды, болтовня родителей и телевизора давно смолкли, даже соседская собака перестала выть и, забившись в конуру, жалобно поскуливала. Ее стенания мешали уснуть, и я перевернулся на другой бок. Прижал к себе плюшевого медведя… Кажется, его звали Пух, как в мультике. Да… точно, Пух. И закрыв глаза, распахнул их снова.

В окно постучали. Три раза.

Я испуганно сел. Ледяные капельки пота выступили на лбу и спине. Ладони похолодели. Слюна стала вязкой. Однако сколько не прислушивался, в комнате царила тишина, лишь часы тикали в коридоре... И только я успокоился, плюхнулся на подушку, как стук повторился. На этот раз громче, настойчивей.

Дышать стало тяжело, тело зашлось дрожью и закостенело. Медленно, будто во сне я подполз к подоконнику окна, на который проливалось пятно холодного лунного света, и трусливо выглянул.

Никого.

Крепче обнял Пуха, высунулся сильнее и осмотрелся уверенней. Так же пусто... А потом заметил внизу бледное лицо своей сестры.

Крик ободрал горло. Я запутался в одеяле и, пока с ним боролся, упал на пол, а на грохот и мои истошные вопли в комнату вбежал отец с матерью.

«Она там! Она там... - кричал я. – Она там!»

На вопрос кто и где, указал на улицу. Меня обдало шлейфом крепкого алкоголя, когда отец ринулся к окну и застыл. Я плакал и все ждал, когда же на его лице появится след ужаса похожий на тот, что растекался ледяной лужей у меня в душе. Но папа не испугался. Наоборот, на его губах появилась странная улыбка.

- «Она вернулась», - выдохнул он и бросился к входной двери.

Горе и вино совсем одурманили отца, и сколько мама его ни звала, он даже не оглянулся. Она бросилась за ним, но остановилась возле выхода из дома и закричала. Я не видел, что произошло на пороге. Мама не позволила посмотреть. Она прижала меня к себе и отчаянно зашептала имя папы, но тот продолжал молчать. Зато ответила Мила:

- Мне одиноко, мамочка.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, разделяя нас и сестру, оставляя отца по ту сторону дома. Маму трясло. Я вцепился в нее мертвой хваткой, искал защиты, спасения и чувствовал ее страх, что смешался с запахом пота и лавандового мыла. Боялся заглянуть в темный угол комнаты, ожидая увидеть там Милу или мертвого отца. Прислушивался к звукам за дверью: скрежету, детскому плачу и ударам.

Казалось, этот кошмар длился вечность, и когда он вдруг смолк, я наконец-то заглянул матери в лицо. За это мгновение она словно резко постарела, и в ее черных волосах белел, точно холодный свет луны, седой локон.

Мама перестала вжиматься в дверь. Трясущимися руками она защелкнула задвижку, осторожно выглянула в окно, и тут же от него отпрянула. Я знал, ощущал, Мила все еще там.

Со мной на руках мама вбежала в спальню, и посадила меня на кровать. Она зашторила все окна, подперла дверь стулом, зажгла прикроватную лампу и, обхватив себя руками. Вновь обошла всю комнату, тщательно проверяя каждый темный угол.

- Мама, - донесся тоненький, жалобный и печальный голосок за стеной, но вместе с тем безжизненный, холодный.

- Она не войдет, - засуетилась мама. – Если бы могла, давно вошла! Не войдет...

И она не ошиблась. Всю ночь Мила бродила вокруг дома, плакала, звала нас, стучала в окна, скребла стены, но не заходила. Сестра умоляла ее впустить, однако никто из нас с ней не заговорил, а как забрезжил рассвет, прокричал петух, и Мила наконец-то исчезла. С тех пор отца я больше не видел ни живым, ни мертвым, а тринадцатый день шестого месяца стал нашим личным кошмаром, что исчезал с пением петуха. Год за годом, Мила бродила возле дома, плакала, изводила меня и просила ее впустить. И куда бы я ни пошел, где бы ни спрятался, она всегда находила. Но все когда-нибудь заканчивается.

Этот ужас тоже нашел свой финал, в тринадцатый день шестого месяца, только через девять лет. Мама готовилась к этой злосчастной ночи: зашторила окна, заперла двери, начертила на них кресты. Положила на стол молитвенник, зажгла лампадку возле фотографий дочери и мужа, поправила иконы.

Я оставался в своей комнате и пытался читать книгу, а у самого сердце билось где-то в горле. Подаренная природой связь близнецов в эту ночь особенно плотно сдавливала грудь и черной колючей проволокой врезалась в легкие, мешая вдохнуть. Порой казалось, что меня касается сама смерть и топит в пучине страха, полностью лишая кислорода и надежды. И вот... нужное время настало. Куранты отсчитали ровно десять часов.

Мила пришла в тот же миг, как последний бой стих, но не подавала знаков. Только я точно знал, она где-то рядом. Дворовые собаки смолкли, кузнечики перестали стрекотать, а в комнате повисло напряжение. Я закрыл книгу и прислонился к стене, в ожидании тоненького голоска, что меня позовет. Однако он молчал.

Гнетущая тишина выматывала. Глаза уже слипались, когда за спиной послышалось царапанье ногтей по стене. Оно ускорялось, становилось яростнее, настойчивее, отвратительнее, будто не под чужие, а под мои сломанные ногти забивались острые щепки. Меня передернуло, а по спине побежали мурашки. Скатилась первая капля холодного пота.

Чудовище за стеной затихло. Где-то за окном хрустнула ветка и жалобно заскулила псина, а я сцепил ладони и зашептал молитву, что выучил по настоянию матери. Мила будто услышала ее и жалобно произнесла:

- Мама меня боится. Ты тоже боишься?

Как и при жизни, она немного растягивала слова, но тогда это казалось забавным, сейчас до невозможности жутким. Я молчал. Мы никогда ей не отвечали, ибо ходило поверье: заговоришь с мертвецом, и ты обречен.

Народ в деревне сократился и боялся ночи. Жители лишний раз не поднимали о ней молвы, особенно после неудачных попыток найти и уничтожить чудовищ. Много смельчаков тогда бесследно исчезло, а кто не канул в Лету, переехали в надежде избавиться от своего кошмара. До сих пор интересно, у них получилось?

- Бра-а-атик, - тоскливо прохныкал монстр. – Мне холодно.

То ли показалось, то ли так и было, но дерево за спиной стало холоднее айсберга.

- А ты такой теплый.

Это оказалось последней каплей. Я не выдержал и убежал в зал, где сидела мама. Она перестала следить за огоньком лампадки, и при виде меня в ее взгляде мелькнуло осознание. Мама потерла уставшие глаза, где уже долгие годы темнели круги.

- Пришла? Снова к тебе?

Я кивнул.

- Потерпи, скоро уйдет... - она беспокойно поерзала в кресле. Обняла себя руками и стала тихонько покачиваться.

- Мне холодно. Братик, - опять донеслось из-за стены.

Тонкие пальцы мамы побелели, когда она сильнее сжала свои плечи, и громко произнесла:

- А зимой переедем в город!..

- Мне одиноко...

- И больше никогда ее не увидим.

С голосом мамы смолкло и топтание за стеной. Повисла напряженная тишина, которую разорвал замораживающий душу смех. Стекла в окнах зазвенели, а в сознании проснулся животный ужас. Мама резко вскочила и меня обняла.

- Не увидите? Уедете? – смеялась Мила, а ее звонкий голос метался эхом вокруг дома. – Ни за что! Я всегда буду за вами следовать. Всегда!

Входная дверь покосилась от сильного удара, и слева от нее задрожала стена. В комнатах зазвенело битое стекло, сначала в моей спальне, потому у матери и скоро разлетелось вдребезги окно зала. К нашим ногам упал увесистый камень, царапая выкрашенные коричневой краской доски, за ним прилетел еще один, и мы спрятались под стол, пока проклятая тварь продолжала крушить дом и кричать:

- Вы меня не оставите! Не оставите! Вы все мои!

Новый удар выбил дверь, и та с грохотом упала. По стене прошелся протяжный скрип, металлический уличный подоконник жалобно заскрежетал. А потом... Потом все успокоилось. Дом перестал дрожать, легкий сквозняк шевелил ажурные занавески, что чудом уцелели, а из окна послышался детский плач.

- Мамочка, - донеслись жалобные всхлипы.

Рука матери на моем запястье дрогнула.

- Мамочка... Мне плохо. Мама...

- Боже, спаси нас, - прошептала она.

Плач прекратился. Резко, словно кто-то нажал на кнопку «стоп». Вязкая тишина разлилась по залу, и за спиной через стену раздался шепот:

- Не спасет.

Он походил на шелест увядающей листвы, коей чертил по земле ветер. И прозвучал так близко, словно между нами Милой не было никакой преграды.

- Что тебе нужно?! – не выдержала и выкрикнула мама и лишь потом поняла, какую совершила ошибку – ответила мертвецу.

Она спрятала губа за трясущейся ладонью, а на ее глаза небесного цвета навернулись слезы. Зато Мила повеселела:

- Поиграть, - сладко прозвенел ее голосок. – Я хочу обнять тебя и поиграть. Подойди ко мне, давай поиграем? Игры согревают.

Я чувствовал, что должен был остановить маму, но страх не позволил шевельнуться, а когда его путы спали, она уже стояла у выхода, откуда на нее смотрела Мила. За девять лет она нисколько не изменилась. Такая же маленькая, кучерявая, только глаза не голубые, а черные, где ценность жизни навсегда канула в бездну.

- Согрей меня, - шевельнулись алые губы, скривились и дрогнули то ли в плаче, то ли в сдерживаемом смехе.

Мила потянула к маме руки, но та лишь сильнее впилась в свои плечи и ответила:

- Не могу.

- Пусти домой.

- Не могу.

Сестра медленно склонила голову набок. Ее губы перестали дрожать. За все это время Мила ни разу не моргнула, а ее темный взор пронзал душу оскверненным копьем.

- Саша погуляет со мной?

- Н-нет.

Мила посмотрела на меня и будто стала ближе. Я сделал короткий вдох, в котором почувствовал едкий запах плесени, тлена и земли, а с ним все тот же тошнотворный дух селедки под шубой, кислого винегрета и терпкого спирта.

- А завтра погуляет?

- Нет. Не погуляет.

- А послезавтра?

- Нет.

- А после послезавтра?

- Нет! Он никогда с тобой не погуляет. Никогда! Оставь нас в покое.

Мила подняла руку и погладила воздух, словно между мной и ней была плотная прозрачная преграда. Сестра затянула мелодию - колыбельную, что мама пела нам в детстве каждую ночь.

- Оставь нас в покое... Прекрати... - передернула плечами мама, но мила продолжала гладить пустоту, очерчивать пальчиком мой контур и петь.

От ее голоса стыла в венах кровь, тело дрожало точно осиновый лист на ветру, а слюна во рту стала кислой и липкой.

- Ты... Ты мертва! - выкрикнула мама. – Оставь нас в покое! Ты мертва!

Мила замерла, так и не дорисовав на воздухе мой образ. Ее милое личико заострилось, и его исказила гримаса злости, а губы обнажили уродливый оскал. Только острые зубы разомкнулись, как изо рта вывалился длинный синюшный язык и облизнул пустоту, где недавно блуждал палец монстра в обличие ребенка. К моему горлу подступила тошнота. Я поспешил зажать рот, а мама в ужасе отпрянула и зашептала молитву.

- Я не исчезну, - утробным голосом произнесла Мила. – Приду завтра, послезавтра. Буду следовать за вами каждую ночь, а не раз в год.

- Ты не можешь... - выдохнула мама, а чудовище рассмеялось.

- Могу! Теперь я все могу и найду вас где угодно. Мы будем вместе. Мы будем с братиком игра-а-ать!

- Нет, - попятилась мама. – Нет.

Она остановилась, сделав один шаг. Испуганными и немного безумными глазами, где раскинулась бездна скорби, оглянулась на меня и прошептала «прости». Ее губы задрожали, но слезы ей все-таки удалось сдержать. Когда мама отворачивалась, у нее на лице появилась решительность.

- А можно...можно мне пойти вместо Саши? Поиграешь с мамой? - прозвучали роковые слова.

Я ринулся к ней, но она остановила меня взмахом руки, а сама улыбнулась монстру так, будто напротив стояла ее маленькая лапочка-дочка.

- С мамой? – перестало скалиться чудовище, и невинно приподняло брови. – Ты хочешь со мной поиграть?

- Да.

- А согреешь?

- Согрею.

Мамин голос дрогнул и надломился, а ее плечи беспомощно опустились. Мила мечтательно улыбнулась и, протянув ладонь, сладко ответила:

- Мамочка, я так скучала. Ты не представляешь, как я по тебе скучала.

- Да, детка, - сжала ее маленькую ручку мама. – Я не представляю...

Она ушла не оборачиваясь. Оставив меня - тринадцатилетнего пацана - одного посреди разрушенного дома, и с тех пор я больше не видел ни ее, ни Милу. Зато кошмары о них терзают по сей день.


***


Саша выдохнул и вновь помял пальцами мешочек на шее.

- Золотой крестик мамы я нашел на пороге рано утром, а рядом с ним лежал этот оберег. Внутрь не заглядывал. Боюсь узнать что там, и ночами никогда не снимаю.

Костер громко щелкнул, словно поставил точку в повествовании, и мужчины замерли. Долго никто не решался нарушить тишину, всех сковал страх. Больно правдоподобно Саша рассказал байку, в нее хотелось верить.

- Вот это ты дал, - первым хохотнул Алексей и встал с бревна. – Навел жути. Лучше отолью, пока не поздно.

Он оглядел березовую рощу, что окружала дачный участок. Помялся, махнул рукой, и нетвердым шагом побрел в темноту, а Дима и Саша остались возле костра.

- Я почти поверил, - тихо признался Дима и громко отхлебнул пиво из банки.

- Лишь на мгновение? - подтрунил его Саша и неожиданно напрягся.

Из рощи возвращался Леша, а рядом с ним семенила хрупкая, бледная девочка в светлом платьице. Ее темные волосы стягивала толстая коса, лицо дитя опустило, а тонкие губы подрагивали.

- Вот, нашел... - почесал затылок Леша, глядя на испуганных друзей. – Плакала, звала маму. Как попала сюда, ума не приложу, замерзла вся. Хорошо, хоть...

Договорить он не успел, Саша сорвался с места и выдернул ладошку ребенка из его руки. Дыхание мужчины участилось, а лицо побелело. Дима за его спиной попятился.

- Идите в дом, - прошипел Саша, и до хруста сжал холодные пальцы ребенка. – До рассвета ни на шагу за порог.

Леша и рад бы поспорить, но слишком хорошо знал друга. Поверив его страху, он осторожно обошел Сашу и вбежал на крыльцо следом за Димой, а когда обернулся, увидел темные глаза девочки, где прятался голодный демон. Ее губы больше не дрожали, а изогнулись в хищной улыбке, обнажив острые, точно бритва зубы.

Саша боялся пошевелиться, пока его друзья убегали в маленький домик, и вздрогнул, когда дверь за ними захлопнулась. В ушах шумел пульс, спину обливал холодный пот. Колени немного тряслись, будто он вновь превратился в тринадцатилетнего пацана.

- Братик, это ты? – закрутила головой девочка.

Она не видела его, и постоянно оборачивалась на руку, которую держал мужчина.

- Братик, это же ты, - на секунду ее голос потерял звонкость и превратился в утробный женский. – Это ты, я чувствую.

Саша тяжело дышал, боролся с детскими страхами, что вместе с ним повзрослели, и не сразу выдавил из себя слова. Все смотрел на чудовище с ликом сестры, что погубило его семью. Погубило его детство, а теперь и взрослую жизнь.

Оно вернулось... Черт побери, оно вернулось... Оставалось надеяться, что друзья простятся за него с женой и дочерью, ведь Саша их так любит. Так любит и будет скучать. Очень сильно по ним скучать.

- Ты... Ты не можешь меня тронуть, - осипшим от страха голосом произнес он. - Ты обещала...

Девочка подняла взгляд. Она ничего не сказала, только улыбнулась, а голодная бездна в ее глазах шевельнулась вместе с язычками угасающего костра. Осознание к Саше пришло слишком поздно. Оно холодной дрожью пробежало от затылка к пояснице, и пробралось внутрь, оплетая тугими путами сердце, легкие... И душу.

Холодная женская ладонь ласково скользнула по спине и плечу Саши, и женский голос молвил:

- Она не может.

В нос забилась вонь тлена, а с ним запах селедки под шубой, кислого винегрета и терпкого спирта из детских воспоминаний. Колени мужчины подкосились, а разум заволок плотный туман страха, сквозь который вновь зазвучал давно забытый голос матери:

- Я скучала, сынок. Ты не представляешь, как скучала.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: