94

"Кому война - кому мать родна" (ЧАСТЬ 5)

Колонна шла довольно уверенно. К концу второй половины дня, мы должны были доехать до КПП, дальше, как сопровождение, мы больше работать не будем. От КПП грузовики пойдут в одну сторону, а мы в другую. Проблема состояла в том, что до КПП лежал маршрут через окраину городского квартала Грозного, чехи там повадились устраивать засады. Уже месяц от них житья нет. БМП, на которой мы ехали десантом, была первой в колонне. Я понимал, что если что-то будет, то именно нам и не поздоровится. А это "что-то" обязательно будет... Одним местом чую. Мой седалищный нерв очень тонко чувствовал приближающееся приключение.
- Миха, курить есть? А то я свои сигареты всем раздал, тебе между прочим тоже давал сигаретку, сука ты такая.
- Да, где-то были, сейчас посмотрю.
Я начал рыться в своём мешке. Так, консерва, спички, портянки... М-да, больше никогда не буду собираться второпях. А то всё своё добро вместе скопом покидал, а теперь попробуй найди... Ага, вот, нашлась родимая! Я вынул пачку сигарет, прикурил сам, отдал две штуки Коле. Тот тоже раскурил одну и, облокотившись спиной о башню БМП, прикрыл глаза. Так длилось не долго...
Подрыв!!! Наш БМП-1 наехал на фугас. С брони нас просто поскидывало. Я оказался справа от бэхи. Коли и след простыл. Рядом его не было, два других бойца лежали рядом со мной. Весь перед БМП разорван. Фугас рванул точно под механиком-водителем, он точно не жилец, командир машины тоже наверное не выжил, а вот стрелок может, стрелок может и здоров. Я полностью дезориентирован, что удивительно, меня почти не оглушило, я больше пострадал от падения на землю. Боевики стреляют не поймёшь откуда, справа, или слева... Наконец, собравшись, я решаюсь сделать рывок ко второй машине в колонне. БМД стоял с сорванной гусеницей и дырой в левом борту. Но пушка машины стреляла. Значит жив экипаж. За БМД сидел командир группы Капитан Екимов и орал в радио:
- Откуда мины на дороге?! Откуда?! Не знаешь?! Сука, это ты здесь двадцать минут назад проходил, а не я! У меня уже около десяти двухсотых! Они на крыше сидят и с пулемётов нас отстреливают, как в тире! Подмога? Да, нужно, вертушку бы, вертушку! Продержимся. Нет, на прорыв не пройдём, головная машина проезд загородила. Да, понял! Ждём!
Капитан перевёл взгляд на меня, потом посмотрел на остальных бойцов, собравшихся возле него, качнул головой и велел занять оборону. БМД стрелял часто. От каждого выстрела у меня ёкало сердце. Я приготовил автомат к бою. Высунуться было трудно. Огонь действительно шквальный, тут тебе и рикошеты, и пули шальные. Я выставил автомат из-за носа БМД. Ситуация была напряжная: в окнах маячило около двадцати боевиков, на крыше засели пулемётчики. Я начал было стрелять, но тут же почувствовал резкую боль в правой руке! Как-то всё сразу не задалось...
- Сиди там, не высовывайся, сейчас наши тут уже будут, ещё минуты две, три, но будут, это точно!
Ага, "не высовывайся", это уж точно. А кто же тогда мир спасёт? Нет, так не пойдёт. Я выставил автомат на перед БМД, перевёл режим стрельбы на одиночные выстрелы и начал прицельно стрелять. Получалось не ахти как, рука ужасно слушалась, да ещё и высунуться трудно. Я немного привстал и тут меня как что-то рубануло! Громкий хлопок и всё потемнело, приглушились звуки... Перед глазами стояло небо. Синее-синее такое, чистое, никогда такого ещё не видел. Сколько я так пролежал, в потерянном состоянии? Сам не знаю, да и не интересно.
- Наши! Ребята, наши, вертолёты идут!
Из-за соседней высотки показались и медленно подлетали две "двадцатьчетвёрки". Пулемёты их не смолкали ни на секунду, всё это было так красиво и завораживающе, что я не мог поверить тому, что это всё происходит на яву.
Уже после, на борту вертолёта, мне рассказали, что мне крайне повезло. Совсем рядом со мной взорвался гранатометный заряд ВОГ. Вот меня и контузило. Эх, когда летишь в грузовом отсеке вертолёта, хорошо осознавать, что многое уже позади и ты живёшь...

Дубликаты не найдены

+3
Над ним не было ничего уже, кроме неба, — высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — подумал князь Андрей... ©
0
Что же там везли, если сразу двадцать бородачей колонну брали? Да еще и с пулеметами и спецэффектами
Похожие посты
1089

Ветераны будущих войн

В 1935 году ветераны Первой мировой потребовали от Конгресса США выплатить им их пенсии за десять лет вперед. Это должно было помочь им пережить тяжелые времена Великой депрессии.

Ветераны будущих войн Ветераны, Война, США, История, 20 век, Длиннопост

Тогда студент Принстона Льюис Горин вместе со своими друзьями организовал союз Ветеранов БУДУЩИХ войн (VFW).

Ветераны будущих войн Ветераны, Война, США, История, 20 век, Длиннопост

Поскольку страна неизбежно будет вовлечена в войну в течение следующих тридцати лет и большинство мужчин призывного возраста отправятся на эту войну, то будет справедливо выплатить их компенсацию прямо сейчас, пока они еще могут ею воспользоваться. Ведь потом многие из них окажутся ранеными или будут убиты. И не смогут воспользоваться этими деньгами. Начавшись, как сатира на действия государства, организация быстро переросла во всеамериканское антивоенное движение.

Ветераны будущих войн Ветераны, Война, США, История, 20 век, Длиннопост

Ветераны прошлых войн были оскорблены и критиковали своих коллег из будущего. Участников движения упрекали в отсутствии патриотизма и в том, что они оскорбляют чувства настоящих ветеранов. Но когда следующая мировая война действительно состоялась, все руководство VFW кроме одного человека, парализованного в автокатастрофе, ушло на Вторую Мировую.

Ветераны будущих войн Ветераны, Война, США, История, 20 век, Длиннопост

А сам Льюис Горин воевал в артиллерии в Европе и дослужился до звания полковника.

Показать полностью 2
106

Человек с пулей в голове

Человек с пулей в голове Реальная история из жизни, Ранение, Ветераны, Война, Чудо, Интересное

Ветеран Гражданской войны в США, Джейкоб Миллер, получивший пулевое ранение в голову, жил с открытой раной на протяжении многих лет. Последний осколок пули выпал спустя 31 год после ранения.

Джейкоб Миллер (Jacob Miller) был пехотинцем во время войны Севера и Юга и принимал участие в сражениях на реке Чикамога-Крик. Во время боев 19 сентября 1863 года в его лоб угодила пуля. Однополчане залитого кровью боевого товарища подумали, что он погиб. Но Джейкоб не умер. Через некоторое время к нему вернулось сознание и он решил добраться до своих. Он полз, опираясь на винтовку.

Свинцовая пуля Миллера не убила — после трагического события ему довелось прожить еще целых 54 года. Врачи боялись доставать пулю из черепа. Многие годы рана Якова Миллера не затягивалась и была открытой. Пуля находилась в черепе мужчины и он мучился от головных болей всю свою жизнь. Первый кусок свинца вышел спустя только 17 лет. А рана затянулась только спустя 31 год после памятного события. Ветерану битвы при Чикамоге было назначено пособие. Каждый месяц Миллер получал 40 долларов, что по тем временам было большой суммой. До конца своей жизни у Якова не исчезал след между глаз от пули. А врачи называли это невероятное спасение чудом.

https://yandex.ru/turbo/pererepost.livejournal.com/s/108129....

Показать полностью
1082

Ветеран Великой Отечественной Войны...

Ветеран Великой Отечественной Войны... Ветераны, Война, Великая Отечественная война, Кавказ, Кавказцы, Герои, 9 мая, Спасибо

Темиров Хызыр Алиевич
1921 года рождения
На фронт ушел в марте 1941 года.
Прошел всю войну. В родную Теберду вернулся с фронта в 1945.
Награжден Орденом Красной звезды, медалью за взятие Вены, медалью За Победу над Германией, медалью за Боевые Заслуги, Орденом Отечественной войны. К сожалению как и у многих ветеранов ряд наград было утеряно. Но остались Орденские книжки.

Не найдя своих родных уехал на их поиски в Среднюю Азию, где и воссоеденился со своей семьей.
Старший брат Хызыра Алиевича пропал безвести на фронтах Великой Отечественной.
г. Теберда Республика Карачаево-Черкесия.

70

Алексей "Гюрза"  Ефентьев - Чечня: Поучительные воспоминания

Очередным видео порадовал канал Александра Сладкова. Одна легенда приехала в гости к другой + знаменитое архивное видео

257

Кому война - кому мать родна (8)

Упоминая о предательстве русских войск в Чечне, нельзя обойти стороной роль в ней наших либеральных правозащитников. И прежде всего речь идет о такой фантастической мрази, как Сергей Адамович Ковалев. В период 1993-2003 годов был депутатом ГД, в 93-96 гг. председателем Комиссии по правам человека при Президенте РФ, в 96-2003 гг. член ПАСЕ. Был одним из учредителей гайдаровской партии «Демократический выбор России», а с 2006 года и по сей день состоит в «Яблоке».

С началом боев за Грозный в декабре 1994 года Ковалев приезжает в ставку Дудаева и предлагает свою помощь в «организации переговоров по прекращению кровопролития». Боевики сначала не верили своим ушам и даже хотели его расстрелять, но потом раскусили нутро россиянского либерала и посадили его в подвал к радиостанциям. Отсюда Ковалев без устали предлагал русским солдатам сдаваться в плен, а танкистам обещал безопасный выход из города в обмен на указание ими маршрута. «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части»…

Что было с теми парнями, которые, поверив слову «правозащитника», попали в плен, говорить не хочется, но поднять эту тему необходимо: им отрезали головы, кастрировали, насиловали, расчленяли заживо, снимали скальпы, распинали в окнах домов или, в лучшем случае, просто убивали на месте. Когда много позднее его спросили, почему он защищал бандитов, но не поднимал вопрос геноцида русского населения Чечни, Сергей Адамович без обидняков ответил, что «всегда защищал тех, кто нуждается в защите». В 1995 году, признавая заслуги Ковалева перед самопровозглашенной республикой Ичкерия, Джохар Дудаев наградил его орденом «Рыцарь чести». Кроме него такой награды удостоился только Шамиль Басаев.

Генерал Геннадий Трошев в своей книге «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала», отрицательно оценивая роль Сергея Ковалёва в чеченском конфликте 1994—1996 годов, писал, что российских солдат после сдачи в плен ожидали пытки:
В боях за Грозный появились первые пленные, вокруг которых развернулись баталии с участием московских политиков, правозащитников и журналистов. Особо недобрую роль в этом сыграл тогдашний уполномоченный по правам человека в РФ С. Ковалёв, который открыто призывал наших солдат сдаваться в плен под его могучие гарантии освобождения. А о том, что их ждёт в плену у «добрых» чеченцев, особо и не задумывались. Приведу здесь слова капитана Сергея Н., томившегося восемь месяцев в яме под Шали: «Об одном просил Бога — быстрее умереть…» Об избиениях, садистских пытках, публичных казнях и прочих «прелестях» чеченского плена говорить можно долго — читателя этим не удивишь. Но вот отрубание голов, снятие кожи и скальпов с живых солдат, распятые тела в окнах домов — с таким федеральным войскам впервые пришлось столкнуться в Грозном.

Это же подтвердил Александр Петренко, заместитель командира батальона 131-й мотострелковой бригады:
Вот он в эфире говорил: «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части». А на самом деле они вышли, их взяли в плен, потом этих пацанов кастрировали, изнасиловали…

Кому война - кому мать родна (8) Чечня, Война, Солдаты, Плен, Предательство, Армия
Показать полностью 1
284

Рассказ ветерана

В догонку к прошедшему Дню Победы.

В далёкие 70-е была в школах традиция - в честь дня победы проводились уроки Мужества. Приглашали ветеранов Великой Отечественной Войны, лучшие ученики класса дарили им большой букет цветов, учительница наливала стакан минеральной воды, и ветеран рассказывал историю из военных будней. Обычно это были довольно спокойные истории. Но однажды...

Пришедший ветеран выглядел довольно заурядным дедушкой, только медалей и орденов на груди висело очень много. В свои 10 лет я не разбирался в этом, поэтому рассказать о его наградах не могу.

Все началось как обычно - цветы, минералки, притихший нарядно одетый класс... Дед начал свой рассказ. О том, как служил в пехоте, о ранении при отступлении, как мёрзли зимой и месили грязь осенью-весной.

Потом пошел рассказ о наступлении. К этому моменту ветеран уже вошёл в свою стихию, подробности становились все более интересными. Встреченные по пути на запад сожжённые дотла деревни, ямы с трупами мирных жителей, виселицы, ужас ночных бомбежек... И вот, доходит дело до окопного боя. Где-то в Белоруссии дело было.

Дед ловит кураж и начинает во всех красках описывать фонтаны крови, выпущенные кишки, отрубленные головы, запах крови, говна и страха. Перемазанные кровищей советские солдаты, изрубленные в фарш немцы, выедающая глаза гарь от близких взрывов и прочие прелести прямого контакта с врагом...

Когда ветеран замолчал, половина класса билась в истерике, учительница сидела белая как мел, те, кто не ревел, сидели не дыша и не шевелясь. Некоторые потом проблевались, после окончания урока. Мне несколько ночей снились кошмары...

Этого деда больше не приглашали. А жаль. Очень интересный рассказ был. Не знаю, как другие мои одноклассники, а у меня после этого урока началась непереносимость фашизма просто на генетическом уровне.

438

Спасибо за мирное небо над головой!

Моя бабушка....

В июне 1943 года в возрасте 17 лет по распоряжению вместе с другими молодыми девчатами была направлена  на торфоразработки. В годы Великой Отечественной войны торф являлся стратегическим ресурсом. Давал тепло и энергию городам, а также промышленным предприятиям. На торфоразработках работали в основном женщины. Нам не понять, как же тяжело им было - по суткам стоять в болотной жиже по колено, вручную добывать торф, таскать его в корзинах, сушить, грузить в составы…Нередко и под бомбежки фашистских самолетов попадали - им, проклятым, на ровном месте все труженицы как на ладони. А молодые девчонки, не щадя себя, старались из всех сил обеспечить страну торфом. Жили в землянках да бараках, с продуктами плохо, со спецодеждой тоже не густо, все истощенные, но жили и работали, потому что знали – трудом своим помогают стране выстоять, выдержать, победить. После войны моя бабушка Петрова Татьяна Дмитриевна продолжала трудиться рабочей на торфопредприятии «Щеглово» и в других организациях Ленинградской области, а почти весь 1953 год была стрелком 9-й роты 6-го Ленинградского объединенного отрада ВОХР МЭС СССР


26.04.2020 в возрасте 94 лет её не стало.... и похоронили в день рождение моей мамы, (которая является её дочерью) так себе подарок на день рождение...  Не дожила до 9 мая две недели...

Бабушка, спасибо тебе за детство! За парное молоко и калитки из печи. За сбор клюквы на болоте и потерянный сапог. За малину за баней. За обещание "напихать крапиву в штаны" когда я шкодничала... Спасибо за жизнь!

Я помню! Я горжусь!

Спасибо за мирное небо над головой! Великая Отечественная война, Бабушка, Война, Длиннопост, Ветераны
470

Госпитальные будни 4

Продолжение Госпитальные будни 3

Госпитальные будни 3


Госпитальные будни 4

Травматология

Между операциями под общим наркозом должно пройти некоторое время. Я не знаю, сколько именно. Но явно не три месяца прошло, думаю, недели три, может четыре… Можно конечно найти эпикриз, но лень. Да и не сильно это важно.

Я стал привыкать к постоянной боли, приспособился спать, не держа ногу в руках – подставлял под икру свёрнутое одеяло, выпрошенное у сестер.

Уже бодро передвигался на костылях по «взлётке» коридора, даже один раз занял почётное третье место в соревнованиях по бегу на костылях. Правда, после этого сильно болели подмышки… Ведь бег на костылях, он такой. Кто не знает: отталкиваешься здоровой ногой, и посылаешь тело вперед, выбрасывая костыли, и весь удар приходится на подмышки, опять отталкиваешься, и по новой. При наборе определённой скорости начинаешь махать костылями, как крыльями, инерция несёт тело вперед, и удары через костыли слабее передаются на подмышки. Весело было. Особенно, если кто-то падал.

Пока не забыл… 16 или 17 августа приезжали женщины с комитета солдатских матерей. Я ещё в хирургии лежал. Спрашивали, что могут для меня сделать. Я попросил отправить маме телеграмму(кто не знает что такое телеграмма, иди в гугл, ты слишком молод)… У неё 15 августа было день рожденья. Текст телеграммы был такой: «Мама, поздравляю тебя с днем рожденья, у меня всё хорошо.» Что самое удивительное, оно так и дошло. Никто из них не прибавил, что я в госпитале.

(Пока не забыл 2 – ни одно (из десятка) письмо из Чечни не дошло до адресата.)

И тут приехала мама. Коллективный деревенский сбор проанализировал текст телеграммы, и было вынесено решение. Раз я в Краснодаре, значит, был в Чечне, меня ранило, и теперь я в госпитале. Не скажу, что сильно логично, но верно ведь?)))

Мама сняла у какой-то старушки комнату, и в течение недели закармливала всю палату, пока не кончились деньги… Запомнился один момент)))

Мыться мне было нельзя, влажных салфеток тогда в России на тот момент не существовало, потому мама взяла спиртовой огуречный лосьон, платок, и со словами, как ты загорел, сынок, провела по моему лицу…

-Нет, ты не загорелый, ты грязный!

-Ма, да я каждый день умываюсь, с мылом! -Возмутился я.

-Смотри! –мне под нос сунули белый платок с черным пятном. –Это что?

- Это копоть. –с нами лежал контрактник Лёха. Четырнадцать месяцев отвоевал. Потом решил из патрона МДЗ сделать авторучку на память. Вытащил пулю, зажал её в тиски (в ремроте) сточил напильником носик, и гвоздиком попытался проковырять дырочку под кончик стержня. Итог – минус четыре пальца на правой руке. –Копоть от дизеля въедается, фиг отмоешься. А он на броне сколько катался.

А ведь верно, выхлопная решётка на БМП спереди, дыма глотали немерянно…

Всё хорошее быстро проходит… Мама уехала домой.

***

Привезли новенького в палату - аппараты Елизарова на обеих ногах. Подвешенные к стойкам. Всю ночь орал, спать не давал. Наутро мама к нему приехала. И началось…

- Ты чего мне привезла, старая, я это не ем! (пельмени млять!) Сигареты не те купила, ты чего, долбанулась? Ты вообще, башкой своей думаешь? Ты нахрена им (нам) продукты даешь?

И тд и тп.

Сказать, что мы были в шоке, это не соответствовало ситуации. Мы просто были в охренении. Мама для срочников –это икона. Никто в здравом уме такого маме не то что не скажет, даже не напишет…

Я поковылял в сестринскую.

-Анют, привет. –улыбчивая девочка лет двадцати пяти. Мы с ней нашли общий язык, и частенько я у ней зависал вечерами, мы пили кофе и болтали. Нет, любители клубнички, мы просто болтали. –Ты не знаешь, кого нам подселили?

-Мажорика. –сразу ответила она. –Местный, Краснодарский. Мама пристроила по знакомству в городе служить. Он в самоходе с другом на моцике катался, и разбились.

-Понял…- я собрался уходить, обдумывая планы воспитания данного индивидуума.

-Погоди, померь мне давление, что то голова болит. –она сняла с головы косынку, и засучила рукав халата. А мне что, я умею. 90\60.

- Давай кофеинчику мне кольни. –снарядила шприц, придирчиво выбрала иглу. Скинула с плеча халат. Я сглотнул слюну, и дрожащими руками протёр место укола ваткой, что она сунула мне в руки. Лямка бюстгальтера, белокурый витой локон, спускавшийся по маленькому розовому ушку вниз, на спину. Белая гладкая кожа… Стоп, стоп! Я взял себя в руки, раздвинул себе пальцы на правой руке, вставил в них шприц. Ввел подкожно кубик кофеина.

- Анют, ну тебя нафиг, с твоими приколами! – увидел её хитрую улыбку. – Нафиг! В следующий раз через одежду вколю!

Поковылял к себе, в палату. А там уже вовсю шла воспитательная работа.

-Слышь, пацан, -гаечный ключик в руке Лехи выстукивал какой-то военный марш по кольцам аппарата Елизарова,- ты как с матерью базаришь?

-Как хочу, так базарю, моя мать! –огрызался тот. Зря он это. –Не стучи, ****!

Я сел к нему на кровать, взял металлическую армейскую кружку с тумбочки.

-Нет, душок, ты ошибаешься. –я стукнул по аппарату Елизарова донышком так, что звон пошёл. –Мы мам чтим. Даже чужих. Даже тех, у кого, такие как ты, сволочь, сыновья. А ты нам доставляешь моральные страдания. Своим неподобающим отношением.

В общем, всей палатой взялись за его воспитание. Даже кружку повесили на дужку его кровати. Идёшь в туалет –бааммм. И говоришь обязательно -Маму нужно любить. На маму нельзя кричать. Маму нужно любить.

Через пару дней пришла его мама. Ведь совсем другой человек стал! Понял, видать, что мама у него одна! Всё скушал, что мама ему принесла. Мамочкой называл. Даже прощенья попросил, что в прошлый раз нагрубил. Ушла его мама счастливая. Видимо, давно он так себя не вёл. Ну и хорошо, мамы должны быть счастливы.

Показать полностью
877

Были простыми ментами

Питер. Пьяный эшелон. Исчез Московский вокзал. Впереди Чечня. Можно это называть восстановлением конституционного порядка. Можно контр террористической операцией. Суть одна. Сегодня семья, дом, мирная жизнь, завтра..... . А завтра может и не быть. Это как то неожиданно начинаешь понимать. Если бы сегодня мне предложили такую командировку, я бы отказался. Осознание опасности приходит не сразу. Вначале что то сжимается внутри тебя, затем по дороге видишь сожженные БТРы, машины. И глаза ребят на блок постах. Это другие глаза. Этот взгляд остается навсегда, и можно не зная человека понять, он Там был. Или врет что был. Жизнь на блок посту это работа. Тихая, незаметная, совсем не геройская. Через день два все становится привычным. И даже автомат не замечаешь. Он с тобой в столовой, в туалете, в бане, рядом с кроватью. Со временем привыкаешь утренней "обработке" гор и зеленки пушкарями, и даже начинаешь их тихо ненавидеть. Опять разбудили. А самые желанные гости - одноразовые. Так называли саперов. Ежедневно и буднично они чистили дороги рядом с блок постом от "подарков". Ежедневная рутина. Скучно и неинтересно.

Счастье возвращения. Дом. Семья. Начинаешь замечать, что на улице голова крутится на 180 градусов. Хотя нет привычной тяжести на плече, не тянет бронежилет и "лифчик" (разгрузка). А еще раздражая водителей непредсказуемыми маневрами, стараешься объезжать рытвины и заплатки на дороге. Не пропуская их под днищем автомашины. Вот наверное и все. Нет героизма, нет патриотизма, нет подвигов, нет желания повторить. И даже не снится...

Были простыми ментами Чечня, Война, Милиция, Ветераны
2280

Уже 20 лет прошло, но мы их помним!!!!!!!!!

Уже 20 лет прошло, но мы их помним!!!!!!!!! Чечня, Война, Чтобы помнили, Длиннопост

29 марта 2000 года в 5 часов утра сводный отряд сотрудников ОМОН ГУВД Пермской области, находящийся в служебной командировке в Чеченской Республике, был направлен на специальную операцию в населенный пункт Центорой. Около 8 часов 30 минут на выезде из Джаней-Ведено по колонне был открыт огонь. В том жестоком, неравном бою героически погибли 36 сотрудников органов внутренних дел: 23 бойца березниковского отряда милиции особого назначения, трое их пермских коллег и еще десять борцов правопорядка из территориальных отделов Прикамья.

Из воспоминаний подполковника полиции в отставке, бывшего заместителя командира ОМОН ГУ МВД России по Пермскому краю (дислокация – г. Березники) по работе с личным составом, Сергея Колодина: «В конце февраля 2000 года сводный отряд ОМОНа из Пермской области прибыл в командировку в село Ведено Чеченской Республики. Нас, березниковцев, было тридцать человек, треть всего нашего отряда. При этом еще 25 березниковцев находились на тот же момент в Грозном. В Ведено нам выделили полуразрушенное здание детского сада. Мы приспособились к местным условиям в бытовом плане.

Служба наша состояла в том, что мы дежурили на блокпостах, выезжали на спецоперации по зачистке населенных пунктов, охраняли территорию отряда, раненых пленных, – словом, решали обычные милицейские задачи.

Прошел месяц нашей командировки. 28 марта к нам приехала делегация из Перми: глава города Юрий Трутнев и начальник Пермского ГУВД, генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Сикерин. Они привезли посылки, письма и фотографии от родителей, жен, детей. Не все бойцы воспользовались предложенной Юрием Трутневым возможностью передать ответные письма родным. Разве могли мы предположить, что это будут последние письма!

Утром следующего дня, 29 марта, мы получили команду о выезде в Ножай-Юртовский район, в село Центорой, где было обнаружено скопление боевиков. За нами приехали две машины, ЗИЛ-131 и «Урал». Для таких операций должны выделять в качестве сопровождения бронетехнику. А у нас ее не было. Поэтому мы направились в комендатуру, где получили БТР. В составе колонны было 32 омоновца, девять приданных сотрудников и один сотрудник – водитель ВОВД Веденского района.

Только наша колонна миновала дома в селе Джаней-Ведено, как у ЗИЛа закипел двигатель. Пришлось остановиться для устранения неполадки. Все вышли из машин и заняли круговую оборону, а наш начальник штаба, майор милиции В. Д. Симонов, направился к строению, находившемуся вблизи колонны, для осмотра окружающей территории с точки зрения безопасности. С ним были старший прапорщик милиции Сергей Собянин и прапорщик милиции Юрий Аветисов. Командир открыл дверь и вошел внутрь, что-то крикнул находившимся там – и сразу раздались выстрелы изнутри дома и началась стрельба с близлежащих сопок. Симонов погиб в первые минуты боя.

Стало ясно, что мы угодили в засаду. Мы находились на дороге в ущелье, а на склонах окружающих сопок – боевики. Они вели массированный обстрел со всех сторон. Прежде всего они уничтожали тех, у кого были пулеметы и гранатометы, оружие массового поражения. Одним из первых погиб находившийся рядом со мной Саня Зюзюкин. Пуля угодила ему прямо в сердце. Сначала боевики палили из автоматов, затем подтянулись гранатометчики. С самого начала боя наш БТР вел ответный огонь. Затем его подбили. Весь экипаж покинул машину и занял оборону вместе со всеми. Огонь со стороны боевиков был настолько активный, что ребята не могли поднять голову. Ситуация была накалена до предела. Понимая всю серьезность сложившейся обстановки, наводчик БТР кинулся в горящую боевую машину и открыл огонь из крупнокалиберного пулемета. Тем самым он позволил сменить позиции ребятам нашего подразделения. БТР горел, но наводчик героически помогал нам до тех пор, пока боевики не уничтожили машину прямым попаданием из гранатомета. Помимо шквального огня, боевики давили на нас психологически. В рациях не смолкали их угрозы: «Свиньи, сдавайтесь!», «Мы всех перестреляем!», «Аллах акбар!».

Где-то в полдень стало ясно, что рассчитывать не на кого, и было принято решение отходить группами по пять человек. В нашей группе было пятеро березниковцев. Первым шел Саня Гаррес с ручным пулеметом, следом я, Сергей Галашов, Валерий Богданов и Владимир Куракин. И еще с нами был солдат-контрактник, водитель «Урала» Евгений Шишкин. Мы вышли на окраину Джаней-Ведено. Осмотрелись, решили ждать помощи на месте. Я лежал возле самой дороги. В это время к нам на выручку подходила вторая колонна, отправленная из Ведено. И в небе появились вертолеты. Они работают по точной наводке, а точных координат им сообщить не могли. И «вертушки» обрабатывали совсем не те площади. Наши ребята ложились лицом на землю, сняв камуфляж, чтобы пилоты видели на их спинах надпись «ОМОН» и по ошибке не уничтожили своих. Мы же выпустили сигнальные ракеты для обозначения своего местонахождения и места сосредоточения боевиков.

Вторая колонна так и не дошла до места боя. В полукилометре от той высоты, где первая колонна сотрудников ОМОНа отражала натиск врага, второй отряд попал под мощный обстрел. Их БТР был подбит, загорелся и перегородил путь следовавшей за ним колонне.

Боевиков за это время мы насчитали около трехсот, они вышли с высоток из поселка. Мы ждали, что с их стороны начнется зачистка, ведь они наверняка видели, как мы подавали сигналы ракетами. Патронов у нас оставалось в обрез, и мы были готовы к худшему. А пока решили ждать, когда стемнеет. Как только стемнело, стали выходить. А тут еще дождь пошел. Шли по раскисшей дороге в полной темноте, взявшись друг за друга, чтобы не потеряться. Часа в два ночи услышали, как что-то тарахтит, и увидели свет. Подобравшись ближе, услышали голоса, но речь была неразборчива. К счастью, это были наши десантники.

Наутро подъехали силы внутренних войск, десантники, подогнали бронетехнику, и мы выдвинулись в Ведено. Надеялись на то, что кому-нибудь из наших ребят удалось выжить. Но, кроме нас пятерых, из березниковцев уцелел только Александр Прокопов. Его, тяжело раненного, через двое суток обнаружила разведка десантников вблизи места боя. Потом его вертолетом доставили в госпиталь. Остальные 23 сотрудника ОМОНа г. Березники погибли. За мужество и героизм все они посмертно награждены орденами Мужества и навечно занесены в списки органов внутренних дел МВД России».

Показать полностью
962

25 лет... Много это или мало?

Сегодня,11.12.2019 года. 25 лет с начала Боевых действий в Чеченской республике. Почтили память бойцов, братьев,отцов, сыновей, возложив цветы к памятнику в г. Березовский Свердловской области.
Желаю всем мирного неба над головой!

25 лет... Много это или мало? Чечня, Ветераны, Длиннопост, Свердловская область, Война, Чеченская война
25 лет... Много это или мало? Чечня, Ветераны, Длиннопост, Свердловская область, Война, Чеченская война
2245

Беги прапорщик.

Когда-то у моего знакомого в разведбате дивизии на Ханкале служил прапорщик.  Отличный служака, прошёл и первую Чеченскую и вторую. Ранен был неоднократно, пользовался заслуженным авторитетом и у бойцов и офицеров. Профессионал каких поискать, настоящий "пёс войны".

Приезжает окружная проверка. Проверяют всё подряд и как можно  пожёстче. Тут же и начфизы всех мастей.  Физическая подготовка, это вам не это ! Проверить всех и как можно принципиальнее ! Особенно несговорчивых, и не желающих идти на поклон с различными подарками. Проверяют разведывательно-десантную роту,где служит данный прапорщик. Все бегут, подтягиваются, гири толкают. На старте сотки командир роты подходит к проверяющему начфизу подполковнику и говорит :

- Разрешите прапорщик.. (ну к примеру Жуков) бежать не будет ?

- Да с какой стати ?Он,что лучше всех ? Ну- ка на старт Жукова ! Внимание ! Марш!

Бежит прапорщик, резво с задоринкой молодых контрактников обогнал !

- Да вы товарищ прапорщик Жуков молодец!,- хвалит его подполковник одной десятой не хватило на оценку отлично !

-Бля!!! да протез рассупонился, разрешите поправлю и пересдам,- отвечает прапорщик, задирает штанину и поправляет крепления протеза.

Беги прапорщик. Прапорщик, Чечня, Ветераны

Это не тот самый прапорщик, но типаж похож.

67

"Кому война - кому мать родна" (ЧАСТЬ 6)

Участник трех войн Евгений Евгеньевич Горнушкин .Как это было...

В советское время Евгений Горнушкин служил в десантно-штурмовой бригаде, которая располагалась на Западной Украине. Чтобы прокормить свою семью в условиях 90-х годов прошлого века, он, рискуя жизнью, пошел служить по контракту в армию - в самое пекло, в Чечню, где шла война.
- В начале 90-х не было работы. Семья буквально голодала, - вспоминает Евгений Евгеньевич. – И мне пришлось ехать контрактником в Чечню, где я попал в 166-ю тверскую бригаду. Наш дивизион стоял в деревне Гехи-Чу Урус-Мартановского района, в то время как сама бригада расположилась в Шали. Здесь мы помогали Внутренним войскам.
Евгений был командиром 152-миллиметровой самоходной гаубицы 2С3 «Акация». Эта грозная машина предназначена для подавления и уничтожения живой силы, артиллерийских и минометных батарей, ракетных установок, танков, огневых средств, пунктов управлений, в общем любых сухопутных войск.
- Наши установки стреляли далеко, можно было даже попасть до пригорода Грозного – Ханкалы, – Прежде всего, мы прикрывали подразделения Внутренних войск и подавляли огневые точки. Из нашего дивизиона мое орудие было основным, то есть я стрелял первым до попадания в цель, лишь потом подключались остальные. Но в основном использовалась лишь наша гаубица. Бывало, что ставили ее на прямую наводку, чтобы отбивать нападение, в другие дни подавляли огневые точки, а ночами подсвечивали действие наших войск. Экипаж «Акации» - 6 человек, но мы управляли ею вдвоем: я и еще один контрактник. Я выполнял обязанности командира и наводчика, а мой товарищ механика и заряжающего. Справлялись сами, чтобы при попадании в нас погибали двое, а не шестеро. Тем более большинство солдат были срочники, а от них толку мало. Их нам прислали из службы военного архива, они автомат держали в руках лишь на присяге. Снаряд весил 46 килограмм, плюс заряд. И опускаться за ним и поднимать вверх порой приходилось 40-60раз. Ребята просто не выдерживали, падали в обморок. В подразделении за все время пострадал лишь один рядовой срочной службы, его контузило и он попал в госпиталь.

Дивизион сильно «портил жизнь» боевикам, поэтому они постоянно обстреливали артиллеристов,чаще в ночное время.

- Нельзя было спокойно даже в туалет выйти, - вспоминает ветеран. - Начинали стрелять в 23-00 до часа ночи. Мы уже к этому времени не спали и сидели в окопах, снаряжая магазины, а при появлении боевиков открывали огонь. Установки были окопаны, обтянуты сеткой рабицей в два ряда, чтобы выстрелы от гранатомета не долетели до машины. Отбиваться приходилось обычными автоматами либо минометами и АГС (гранатометами). Потом, чтобы враги не смогли выходить на наши позиции, мы стали минировать берега реки, по которым они каждый раз пробирались, установили осветительные ракеты. Также нас регулярно обстреливали снайперы, но мы им успешно отвечали.

Благодаря грамотной обороне, за все время непрерывных атак на артиллерийский дивизион, боевикам не удалось уничтожить ни одной гаубицы. Однако в подразделении, которое находилось в Шали, одна «Акация» все-таки сдетонировала, но по другим причинам.
- Там один военнослужащий запустил ракетницу, а она упала в открытый люк, где на полу был порох от разобранного снаряда, - рассказывает Евгений Евгеньевич. – Огонь охватил машину. Через некоторое время она взорвалась с такой силой, что ствол отлетел на 200 метров.
Случалось, что потери были как раз из-за неопытности и халатности.
- Многие военнослужие гибли из-за своей глупости, - рассказывает Евгений Горнушкин. - Один, к примеру, экспериментировал со взрычаткой - поливал ее бензином, в итоге поехал домой в гробу.

- Как-то раз мимо меня прошли четыре башкира за нашу территорию, больше их никто не видел, - говорит Евгений Евгеньевич. – Их боевики либо убили, либо с их родителей потребовали выкуп. Вообще если кто-то попадал в плен, то родственникам приходилось несладко, продавали все что было: жилье, имущество, скотину, лишь бы освободить сына, а иногда уже забрать тело. Был случай, когда в плен сдалась целая БМП Внутренних войск. Долго мы потом за ней охотились и в итоге уничтожили.

У «чехов» (чеченские боевики ) на военной технике чаще всего работали наемники. К нашим позициям регулярно подъезжала машина, на которой был установлен миномет. Сделав несколько выстрелов, уезжала в укрытие. Когда мы ее подорвали, то оказалось, что ею управлял наемник, бывший офицер советской армии в звании капитана. Он обучал и тренировал боевиков. Также много было снайперш из Белоруссии и Прибалтики. Были наемники из Западной Украины, талибы, моджахеды. «Чехи» не стеснялись использовать для разведывательных целей даже детей, который под предлогом сбежавшей скотины выходили на огневые позиции.

Показать полностью
380

"Кому война – кому мать родна" (ЧАСТЬ 1)

Это очень интересные рассказы ветеранов армейского спецназа военной разведки. Повествования объединены одной темой – «бизнес на войне». Рассказывают те, кто ходил и ходит на выходы в составе групп, т.е. младшие офицеры, прапорщики и контрактники, тёртые и битые не одной войной. Больше всего в беседах меня поразило, КАК они всё это рассказывают – спокойно и даже с лёгкой иронией. Чему, мол, удивляться, обычное дело на войне…
***

Квартира
Было это в начале второй войны. Пришла наша очередь «отдыхать на гостеприимных курортах Северного Кавказа». Путёвки бесплатные, на целые полгода. И оставляю я при этом свою жену в декрете с двумя малыми детьми. Старший в садик ходит, а младшему и года ещё нет. Ну, с квартирой у меня, как у всех практически в бригаде. То есть, нет её вообще. Живём в съёмной однушке-хрущобе вчетвером. И денег у меня, как я ни выкраивал, не получается оставить жене ещё и за хату полгода платить. А уезжал я в зиму, сам понимаешь. В общем, пришлось мне пойти в дом к нашей хозяйке и провести с ней политбеседу. Мол, так и так, я не на гулянку еду, на войну. Приеду и рассчитаюсь из боевых. Не вернусь – из пособия за меня вдова долг погасит. Но ты, хозяйка уважаемая, пока я воюю, не ходи туда, не беспокоймою семью понапрасну. А то мои боевые товарищи все люди горячие, раненые да контуженные. Не дай бог, услышат, что ты жену их друга на мороз хочешь выставить и нервируешь кормящую маму – как бы до греха не довела кого-нибудь…
Вернулся я через полгода живой и с практически непорченой шкурой. Деньги получил, сразу зашёл к квартирной хозяйке и рассчитался за долги. Она деньги взяла, извинения мои послушала и говорит: «Вернулся? Вот теперь три дня тебе, и чтоб духу вашего в моей квартире не было. Не хватало мне ещё угрозы отмороженных вояк выслушивать»…
Пришлось мне пометаться и поискать другое жилье. А городок у нас маленький, слухи быстро расходятся.
В общем, вот с таким настроением мы и катались на войну.
Квартира? Есть, акак же. Отсудил недавно у родного Министерства обороны, когда оно нас скопом на свалку выбросило. Хорошо, выслуги хватило для минимальной пенсии благодаря двум войнам. А большинство, кто помоложе был, просто на улице остались.
***

Моздокский рынок
Когда читаю или слышу про то, как у нас махра голодала и холодала да оборванная ходила, сразу вспоминаю, как мы с бойцами пошли по прилёту в Моздок на местный рынок. Прикупить кое-чего, что в самолёт не влезло. Ну почему, не только водку. Хотя, и её, конечно, тоже. Вот там я такие кучи армейского добра увидел на рынке – на бригадных складах столько точно не было. Тушёнка армейская в солидоле. Пайки любые. Форма разная ящиками. Сапоги, берцы, ремни, снаряжение. Палатки, спальники. Врать не буду, пулемётов не видел. Но уверен, что было и оружие для надежных покупателей. Не могло не быть при этом изобилии. И всё это – рядами и ящиками любых цветов и размеров.
Там батальон одеть-обуть во всё новенькое да и накормить за час можно было. Думаю, и вооружить тоже. А ведь за всё это кто-то уже расписался, как за выданное воюющим бойцам. Вот и думаешь иногда, где главный враг сидит?
***

«Кремль»
Выехали из Моздока затемно. И вдруг на горизонте зарево на полнеба. Бойцы спрашивают, мол, что горит? Подъезжаем поближе, а это особняк у дороги. Стена из красного кирпича, почти как в московском Кремле. Ели голубые и подсветка мощными прожекторами. Рядом заправка и кафе дорожное. Ну, мы у местных и спросили, что это за Кремль?
– Э, слушай, таких вещей не знаешь! Здесь живет директор Б. ликероводочного завода. Уважаемый человек во всей Осетии!
– А что-то мы охраны у такого уважаемого человека не видим вокруг дома? – пошутил наш командир.
– Э, дорогой, зачем ему охрана? За него такие люди будут слово говорить, если что! И здесь, и в Москве. Водка – это же золото! Он всем хлеб даёт, всем нужен. Попробует пусть кто-нибудь его тронуть – свои голову отрежут, как собаке. Здесь все свой кусок имеют: и власти, и авторитеты. Кому надо что-то ломать, если так все хорошо? Никому не надо! А нужно будет – наймут хоть ваших. Как не пойдёте?!?! Прикажут ваши генералы – пойдёте, никуда не денетесь. Тут такие деньги крутят-вертят, тебе никогда не увидеть столько.
Поехали мы дальше. Молча. Только прапорщик наш, замок группы, матерился вполголоса до самой границы с Чечнёй.
А Б. через несколько лет на весь мир прогремел.
***

Блокпост
Поехали мы на очередной выход. А поскольку наши «Уралы» уже засветились, поменяли в очередной раз машины с соседями на день, чтобы не светиться заранее – у духов разведка чётко поставлена. И вдруг тормозит нас очередной блокпост. Одевались мы, в отличие от многих отрядов других бригад, без лишнего пижонства. И в танковых комбезах случалось походить, и вообще не форсили импортом без крайней нужды. А на посту сидят славные вованы. Сразу оговорюсь: со спецназом ВВ приходилось работать не раз – очень неплохие спецы. Гонору, правда, много, так и наши не без греха. А тут сидит наглый сержант и не пропускает машины. Ротный, который наши группы выводил, пошёл на КПП разбираться, в чём дело. Звёзд на нём, конечно, нет. Но видит же сержант, что со старшим разговаривает! Не встает даже, с…ка. Развалился и заявляет с наглой ухмылкой: «В общем, по сто рублей с машины, или будете стоять до завтра, как минимум».
Ротный ему, ты чего, мол, сержант, мы по делу едем, а не наливники с самопальным бензином перегоняем. А тот на своём стоит – платите, или будете здесь загорать. Ну, ротный начал закипать, и говорит этой «гордости ВВ» – денег нет. Водкой возьмёшь? Тот загорелся сразу. Ну, ротный его к нашей машине отправил и мне говорит: «Проводи сержанта, и дайте ему пару литров водки». Я понял всё и повёл радостного сержанта к заднему борту. Тот только брезент приоткрыл – ему в рыло сразу пару серьёзных стволов изнутри. Схватили за загривок и закинули под ноги бойцам в машину. Как и не было. Ротный говорит водилам из махры, обалдевшим от такой картины: «По машинам, заводи». Тут бежит заспанный лейтенант ВВ и сходу просекает, что его доблестный сержант крупно попал. Сразу извиняться начал, мол, не признали, попутали с махрой из-за машин. Отдайте сержанта. Ротный ему – ни хрена, пусть твой опухший сержант вину кровью искупает. Сорвал выполнение боевой задачи, так пусть побегает в головняке несколько суток по горам. Умнее будет. Если жив останется.
Ну, сержант и так не сильно здоровым стал, когда на него несколько раз в тесноте тёмного кузова наши бойцы нечаянно наступили. Берцами немалых размеров. А тут, как услышал про головной дозор, сразу заверещал как резаный. В общем, обезжирили мы этих дорожных рэкетиров. Забрали с их блокпоста деньги и маленький переносной телевизор в обмен на сильно потрёпанного сержанта с разбитой мордой (упал, вылезая из машины). И пообещали специально теперь всегда через этот пост проезжать. Проверять несение службы.
А дома сержант, стопудово, такого про свои шрамы на морде и подвиги военные рассказывает теперь – Рембо отдыхает.

Показать полностью
585

Афганистан, Чечня, демократия.

Еду в электричке.

Сижу в полупустом вагоне на второй от выхода скамейке, читаю книжку, посматриваю в окошко.


Входит он.

В натовской форме из ближайшего военторга, с электроскворечником и микрофоном.

Ругаюсь про себя, но думаю, что встанет около двери или на крайний случай у ближайшей к тамбуру скамейки — можно и потерпеть очередные излияния про «несчастного ветерана».


Не тут-то было.

Встаёт в сорока сантиметрах от меня и начинает толкать свою речь в микрофон.

Хотите узнать, что почувствовал я, — включите колонки на максимум и приложитесь к ним ухом.

Рявкнул без всякого стеснения, чтобы отошёл от меня на пять метров и с той позиции клянчил деньги.


Попрошайка состроил оскорблённое лицо и сказал примерно следующее:

— Хорошо, я буду петь без микрофона.

Я понимаю, что мы живём в демократической стране, и вы вправе высказаться, но вы же могли надеть наушники!

И вообще, я ветеран Афганской войны, контуженный.

Эта песня тебе, матушка Чечня!


В общем, понятно: человек собрал в кучу всё, что вспомнил.

И демократию, и Афганскую войну, и Чечню для пущего драматизма упомянул.

Поражает, что ему дали деньги.

Спасибо хоть, что на меня не шипели из-за того, что посмел сохранить свои уши.

Люди, вы поймите, никакой это не ветеран, особенно с учётом того, что в одну сторону он ветеран Чеченской войны, а в другую — уже Афганской.


Таких составов, просящих только на моем родном направлении, несколько — ходят группами, парами, поодиночке.

Сначала на просьбу показать удостоверения ветеранов убегали из вагонов, потом прокачались, стали показывать документы… напечатанные на обычном принтере.


Милосердные господа, пока вы таким способом заглушаете голос совести, незнакомые дядечки зарабатывают тысячи и тысячи рублей в день, а здоровые мужики рады им помочь, ведь куда проще спеть жалостливую сказку, чем пойти работать.


Студенты, вы в большинстве своём отдаёте не кровно заработанные, а деньги ваших родителей.

Они кормят вас, а не левых самозванцев.

Бабушки, купите лучше внукам «киндер» или себе продуктов.


Не кормите наглых бездельников.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: