12

Комната с выходом, часть 2, глава 5

Глава 5. Ломки Макса.


– Нашёл симку. У распространителей от МТС за сотку купил, – радостно улыбаясь, начал было рассказывать о своей находчивости вошедший в комнату Васька.

– Какие там на хрен распространители, – нервно прошипел Макс, выхватывая из протянутой руки относительно легко добытую чистую сим-карту с 10 минутами оплаченного разговора. – Сколько тут?

– Чего? – не понял Василий.

– Минут сколько, чудо? – сопроводил подзатыльником свой уточняющий вопрос Макс.

– А-а! Десять, сказали.

Макс резко распахнул створку шкафа и начал одеваться.

– Мне и минуты хватит. За глаза, – молвил он себе под нос. Затем резко оглянулся и потеплевшим голосом сказал:

– Без обид, Василёк. Ага?

– Ага.

И Вася Терёхин остался в комнате один, озадаченный поспешными сборами явно задумавшего какую-то новую авантюру Макса.


Макса ломало. Синдром абстиненции. Всяко было – и на скорой увозили, и в «дурке» лежал. Нет, не в связи с передозировкой, до этого, Бог миловал, ни разу не доходило – завязать пытался. Завязывал, а потом опять срывался. Не по слабости духа, а так, изначально не ставил себе задачей бросить наркотики навсегда. Сейчас же было совсем другое дело. Намерение вынашивалось давно, а в связи с последними событиями – раздвоением ли личности, или иной какой напастью – оно не просто сформировалось окончательно, а превратилось в параноидальную сверхидею, в идефикс, когда никаких сомнений и душевных метаний уже нет, а есть железобетонное холодное знание, что ТАК БУДЕТ. И не стремление проверить или укрепить свою волю являлось движущим мотивом, а упрямое сопротивление силе, которая начинает тебя подчинять себе.

«На Ваську рявкую и в дело, и без дела, сна лишился, брежу наяву, дела рассыпаются одно за другим, народ шепчется… Нехорошо. Баста!», – вот и все, что Макс себе сказал сутки назад. Ну и конечно, им завладел спортивный азарт вычислить, откуда ветер дует – эти нашёптывания в голове, а может в сердце, а может и в душе, в существование которой Погорелов не верил. Нет, душу, как философско-поэтическое понятие, пожалуй, и допускал, но никак не иначе. И ещё Макс игнорировал понятие «совесть» – и в речи, и в мыслях. Хорошей заменой ей он считал понятия «честь», «достоинство», особенно в разговорно-фольклорной интерпретации: «масть», «фасон», «марка» и «маза». Однако вселившийся «чужой» гнездился не в голове, не сознании, не в сердце, и уж никак не в «масти» или «фасоне». Непривычные внутренние переживания словно раздували изнутри какое-то сверхтелесное пространство, или образовывали его и требовали дать этому пространству определение. Вот тут-то и приходило на ум единственно приемлемое: Душа.


…Такси кралось по скользким улицам, прошел небольшой дождичёк со снегом, про который москвичи уже начали забывать к середине апреля. Путь лежал к Павелецкому вокзалу. По телефону Макс уже навел необходимые справки в справочной ЖД. С собой, кроме пятисот долларов и пяти тысяч рублей, путник ничего не имел. Рассчитавшись с водителем, он прошел к пригородным билетным кассам. Взял без хлопот билет на электричку, до которой оставалось полчаса. В книжном киоске Макс долго рассматривал обложки всякой макулатуры, наконец, купил ни о чем не говорящего автора брошюрку, как показалось, из разряда дорожного чтива, лишь бы занять мысли, попил водички, выкурил сигарету и направился на перрон. Объявили его поезд. Часы показывали 14:15, до отправки 10 минут.

В поезде не сиделось. Несколько раз он принимался читать книгу, но ломка давала о себе знать всё сильнее. Обливаясь потом, Макс несколько раз выбегал в тамбур, нервно курил. Внутренности мелко вибрировали, иногда всё тело сводило судорогой. Суставы выворачивало. Мышцы болели. Шмыгая носом и сожалея, что с собой нет носового платка, Погорелов последний час пути преимущественно провел на ногах. Хотелось беспрестанно двигаться. Но простора для этого не хватало. Переходя из вагона в вагон, он задерживался ненадолго в тамбуре, напрягая волю, чтобы не сорваться на кого-нибудь из курильщиков, то и дело хлопающих раздвижными дверьми. От табачного чада слезились глаза и без того воспалённые. Жажду общения, какая бывает часто во время ломок, Макс тщательно подавлял. Это ему и раньше удавалось без особых проблем, но сейчас дело осложнялось вновь возникшим в голове нудным и невнятным монологом «неизвестного». Можно было бы попытаться унять его посредством живого разговора с кем-нибудь. Или с помощью чтения вслух, например. Но ни того, ни другого делать не хотелось. «Неизвестный» иногда замолкал, будто ожидая реакции Макса или приглашая его к диалогу. Но Погорелов упорно не откликался, лишь иногда мысленно посылая «неизвестного» к дъяволу.

В очередном тамбуре двое молодых людей приставали к девушке. Видимо, все трое были из одной компании. Девица с глазами небесного цвета сопротивлялась весьма условно, скорее кокетничала. Макс не намерен был задерживаться здесь и собирался уже распахнуть дверь, чтобы продолжить свое путешествие по вагонам, как голубоглазка окликнула его:

– Что же вы, молодой человек, меня не защитите?

Парни вызывающе посмотрели на незнакомца. А тот остановился и бросил хмурый взгляд на троицу. В этот момент у самого его уха отчетливо раздался женский приглушённый голос: «Не связывайся, иди дальше». Макс даже повел плечом, как отмахиваются от комара.

В это же время кто-то из двоих задир брезгливо бросил:

– Да ты глянь, его кумар долбит! Косячка не будет, брателло?

«Не реагируй, иди!» – повелел снова все тот же голос.

– Чё как пень встал? – не унимался подстрекатель. – Топай давай!

Никогда ещё Погорелов не оказывался в столь примитивной своей киношностью ситуации. Обычно такого просто не могло с ним произойти, какие-то неуловимые внешние черты, некая волчья харизма, энергетика лидера, альфа-самца в конце концов, гарантированно блокировали у кого-либо всякое желание без повода нагрубить, нахамить, или неосторожным словом как-то задеть Макса. Неслыханная дерзость случайных встречных у иного могла бы вызвать мгновенную и предсказуемую реакцию, но не у Погорелова. Проигнорировав странное предупреждение, он приготовился к абсолютно нестандартному ходу, звериным своим чутьем просчитав ближайшие ходы компании вагонных разбойников-кидал. Боковым зрением он заметил как за стеклом дверей, на ближайших к ним местам напряглась «группа поддержки», готовая в любую секунду ворваться в тамбур и «засвидетельствовать» непристойные намерения их жертвы по отношению к девушке, а может и примитивно ограбить, спровоцировав драку. Жертвой, конечно, был опрометчиво выбран по виду несчастный наркоман, мечущийся всю поездку по вагонам. Наметанному глазу, правда, показалось, что наркомана хоть и ломает, но не из-за отсутствия денег на дозу, а по другим причинам. Как раз деньжата у него по всем признакам водились – одет неплохо, часы на руке «не хилые», задний карман брюк подозрительно топорщится, мобильник тренькнул разок где-то в куртке. Все члены шайки вероятнее всего были трезвые, оружия с собой никакого не имели на случай милицейского разбирательства, так что ребята в любом случае окажутся чисты. А куда подевалась пачка купюр из кармана одного из участников драки, кто потом разберёт в суматохе, когда честь девушки защищали совершенно незнакомые друг другу попутчики? Макс понимал, что попал в западню, в которой любое его активное действие или бездействие будет в равной степени использовано против него. Беспроигрышный сценарий отъёма денег. И в этой ситуации он сделал следующее.

Оставаясь в прежнем положении и придерживая полуоткрытую дверь тамбура, Макс достал из заднего кармана то, что не давало покоя грабителям, «уронил» себе под ноги и придавил подошвой лакированного туфля. Резко распахнул дверь, быстро миновал межвагонное пространство, и почти ничком растянулся в тамбуре следующего вагона. Здесь тоже стояло двое молодых парней, вероятнее всего, члены всё той же компании. Они вряд ли успели понять что-то. Упавший на их глазах человек конвульсивно содрогнулся и обмяк. Заподозрить игру было невозможно, Станиславский бы аплодировал. Этим двоим ничего не оставалось, как либо уходить, либо изобразить участие – так они и поступили. Один склонился над упавшим, а другой в распахнутые двери вагона громко крикнул:

– Человеку плохо! Врач есть?

Врач, мужчина средних лет, нашёлся. Вокруг столпилось несколько пассажиров, готовых оказать помощь и просто любопытствующих.

В то же самое время три пары глаз несколько секунд удивленно смотрели на то, что не дало захлопнуться тяжелой тамбурной двери – карманная книга в мягкой обложке, грубо сложенная пополам. Она трепыхалась на сквозняке под металлический лязг. Максим Погорелов не имел привычки носить деньги напоказ. Куда он их прятал – и при профессиональном обыске-то не всегда можно было найти.

…Макс «пришёл в себя» довольно быстро, шепнув доктору на ухо:

– Обморок, простите. Не выношу поездов. Вы врач?

– Да. У вас пульс…

– Ничего, сейчас пройдет, это бывает. Я присяду. Возле вас есть место, если позволите?

– Да, конечно.

Погорелов по обыкновению быстро выбросил из головы инцидент, из которого выкрутился довольно легко и без геройства, а вот о предостерёгшем его голосе задумался всерьез. В одном пока он был твердо убеждён – это не галлюцинация. Голос звучал также явственно, как из телефонной трубки. Наверное, его могли бы услышать и те трое, будь в тамбуре потише.

Поездная бригада начинающих ловцов удачи рассредоточилась по составу, не обнаруживая больше лёгкой жертвы и откровенно заскучав.


На станцию Макс прибыл вовремя. Скоро должны были объявить прибытие поезда Астрахань-Москва. Пока всё складывалось удачно.

– Прибытие поезда 093Ж Астрахань-Москва ожидается на 3 пути, нумерация вагонов начинается с головы поезда, стоянка двенадцать минут, – было объявлено по громкоговорителю, когда Макс Погорелов облокотившись на железные перила, стоял на пешеходном мосту и любовался множеством блестящих строгих линий, убегающих за горизонт.

Он так и простоял все 12 минут, перетаптываясь с ноги на ногу и рассматривая вагоны поезда, даже помахал им в след, когда Астраханский состав отправился в Москву. Можно было уехать на нём, наверняка билеты были. Однако, неторопливо спустившись на перрон и, чему-то улыбаясь, Макс благополучно сел в очередную электричку и через два часа вернулся в столицу.

Дубликаты не найдены