100

Когда полиция еще была милицией...

- Але! Але … начальник! Слышишь?! – многочисленные, разноголосые шумы не давали внятно понять, кто это, собственно, звонит. – Это … да… Але!

Леха со злобой, что есть силы втиснул склеенную китайским скотчем телефонную трубку в ухо. Вроде стало чуть получше. Или показалось… Качество отечественной связи, не смотря на все яркие рекламные ролики и красноречивые заверения пузатых медиа-магнатов, по-прежнему оставляло желать лучшего.

- Але! – словно прорезался на удачу из ниоткуда хриплый, прокуренный фальцет. – Это я, Жека! Тут такое дело, Серега Дущик нарисовался. Сейчас у хори завис на Кировском. Бери кентов и давай сюда, пока он не слинял. Я встречу у продуктового лабаза…

Есть!!! Старший оперуполномоченный местного, но от того не менее доблестного отделения уголовного розыска Алексей со смешной фамилией Мнушкин пулей вылетел из-за стола и изобразил американский вариант телячьей радости, согнув одновременно руку и ногу, а заодно ошарашив мирно играющих в нарды коллег по оружию истошным воплем ''Y-Y-Yes!''.

- Чего приключилось? – равнодушно поинтересовался сосед по кабинету и напарник, мамлей (младший лейтенант) Андрюха. – Беня Ладен у нас на земле осел или зарплату все же прибавили?

- Хуже, блин! – Леха пустился в какой-то летящий вальс. – Дущик всплыл.

- Да иди ты… И где этот урод?

- Человечек маякнул, что на Кировской. Надо ехать, принимать засранца.

Не сговариваясь, оба опера посрывали с вбитых в стену гвоздей - вешалок поношенные курточки и выбежали в коридор отделения. Третий, паренек с соседней территории, с сожалением закрыл игровую доску, сунул ее под стол и пошел к себе. Чувствовалось, что ему в профессиональном смысле завидно и немного обидно. Ничего, переживет.


Серега Дущенко уже стал чуть ли не легендой отделения. После очередного освобождения из мест, не столь отдаленных, он не внял всепрощенческой политике государства и устроился на работу по специальности – ''бомбить хаты''. По количеству обворованных квартир за семь месяцев, проведенных на свободе, его следовало занести в книгу рекордов или, на худой конец, вручить при оказии памятный подарок от МВД. Однако руководство думало иначе. Каждый день все оперативки у начальства начинались и заканчивались неуловимым вором, а, точнее, хроникой его похождений в матерной интерпретации.

По оперативным данным и по характерному ''почерку'', краж уже набежало более пятидесяти – дальше просто поленились считать. Отцы-командиры, ломая головы, чуть ли не ежедневно разрабатывали планы лихих задержаний, проводили облавы, но Дущик оказался, что ни говори, не пальцем деланный. За все время он ухитрился не оставить ни так любимых криминалистами отпечатков, ни засветиться пред очами соседей потерпевших. Единственным проколом оказался случай, когда с пол года назад он был случайно заснят в момент взлома двери на скрытую видеокамеру, которую установил на лестничной площадке один из зажиточных жильцов. Так о нем и узнали. Более таких оплошностей, к сожалению, не было. Общей чертой, по которой определяли места его визитов, было то, что везде он брал исключительно деньги, причем находил их в не знакомых помещениях практически сразу, как поисковая собака плохо укрытую наркоту.

Постоянные засады у его старых приятелей успеха не дали. Серега, как старый лис, с легкостью чуял ментовской запах и в западню не ходил, оставляя лишь обидные послания в подъездах. У матери - алкоголички он также не появлялся, передавая ей деньги на бухло через различных знакомых. Было же этому ''бомбардировщику'', как прозвали его местные жулики, двадцать четыре года от роду…


На место прибыли быстро, минут за пятнадцать. Повезло второй раз за день. Проехать двенадцать кварталов на маршрутке через центр за такой короткий промежуток – это что-то. Своего автомобиля ни у одного, ни у другого не было, а дежурный уазик дают по первому требованию сотрудника уголовного розыска только в кино. Ну да ничего, дело привычное.

У полуподвального продуктового магазинчика с водочкой на разлив, именуемого в народе ''болото'', а по ядовито – зеленой вывеске ''Продовольственный супермаркет *Офелия*'', было людно. Разномастный народ, создавая приличную толчею, спешил с работы и с заработков. Кто просто домой, кто опрокинуть рюмочку под засохший лимончик, а кто прикупить бумажных сосисок для прокорма себя и сопливого семейства. Все, у кого в карманах водились хоть какие – то финансы, это место обходили стороной. Качество предлагаемых продуктов и напитков наводило на печальные размышления о вполне возможном визите к веселым ребятам в чине патологоанатомов, а в лучшем случае на горшок в серьез и на долго.


Жеку в толпе опер выхватил мгновенно. Это оказался довольно затертый тип не понятного возраста с землистым лицом и мутными от частых возлияний в виде крепких напитков глазами. По малозаметному знаку Андрюха отвалили на пару метров в сторону, создавая видимость конфиденциальности беседы. Некоего, так сказать, таинства.

- Начальник… Дущик это… Щас он у телки… Хату я покажу, телефон вот…- узловатая рука с пальцами, украшенными татуировками в виде перстней ''дорога через малолетку'' и ''по жизни на воле, пол жизни в тюрьме'', сунула обрывок от сигаретной пачки с коряво написанными цифрами, - как примите, меня не засвети… Мне еще тут жить.

- Лады. Показывай адрес. А телефон у тебя откуда?

На этот вопрос Жека долго не отвечал. Они уже пришли к одной из близлежащих пятиэтажек, когда он, наконец, глухо произнес:

- Встречался я с ней. Еще до первой ходки. Она теперь замуж выскочила, но живет тут же, только старикам своим квартиру где-то на другом районе прикупила… А я за ней до сих пор… Так, вот подъезд, четвертый этаж, с лестницы налево. Вон, видишь стеклопакеты? Это там.

Не прощаясь, он пошел обратно, но вдруг повернулся и с жалостью в голосе попросил:

- Леха, дай на пузырь… Очень надо…

Опер молча выгреб из куртки какие-то деньги, которые не глядя сунул в угодливо подставленную руку.


Дом оказался без лифта, так что на четвертый этаж идти пришлось пешком. Оно и к лучшему. Ежели чего вдруг случиться, так на один путь отхода у злыдня меньше.

Указанная квартира встретила их стальной дверью с врезными австрийскими замками. Стараясь не шуметь, пару минут постояли, вслушиваясь. Ничего.

- Да, добротно засели, - произнес Андрюха, - как входить думаешь?

- Через хозяев. А что, есть варианты?

- Да нет… Так что, звонить? – рука коллеги потянулась к высоко приделанной кнопке в форме гномика.

- Не надо. По другому…

Мнушкин бережно достал из-за пазухи старый мобильник, по своим размерам в наше время минимизации средств связи выглядевший армейской рацией. Глядя на бумажный клочок, полученный от своего доброхота, набрал номер и нажал вызов. Ответили не сразу.

- Алло. Алло. Говорите, пожалуйста, - произнес томный женский голос.

- Мне бы Сергея услышать. Если можно.

После секундной паузы тот же голос эротично произнес:

- Какого Сергея? Вы ошиблись, набирайте пожалуйста пра…

- Дущенко. Дай мне его, овца, срочно!

Из динамика послышалось эхо не внятного разговора на повышенных тонах. После довольно продолжительных препирательств, во время которых опер с тоской глядел на отображаемый на дисплее таймер разговора, безжалостно поедающий и так не большую зарплату, мужской голос не вежливо, с хамством в голосе, ответил:

- Кто это?!

- Милиция, родной.

- Какая милиция?!

Этот вопрос задают почти все при визите человека, наделенного полномочиями карательной власти. Поначалу это смешит, потом надоедает, потом вызывает злобу. Поэтому менты почти всегда дают один и тот же стереотипный ответ.

- Японская, блин… А какую ждали? Серега, открывай. Все равно ведь достанем!

В ответ послышались грубые ругательства, связанные с милицейским интеллектом, нетрадиционной половой ориентацией и возможности однополой любви с ним, Дущиком, но только он будет представлять активную сторону.

Дослушивать по своему увлекательный монолог опера не стали. Все это они уже проходили не один раз. И ни один из угрожавших, оказавшись в цепких руках уголовного розыска, не посмел даже попытаться воплотить свои пожелания в жизнь, потому что получал по полной программе уже за одни глупые, не обдуманные заявления.


Против ожидания, внутрь их не впустили и на встречу тоже никто не вышел. Простояв так минут пятнадцать, оба офицера многострадальной милиции стали чувствовать себя идиотами, у которых взрослые, но не слишком умные дяди отняли конфетку. Пора было что-то решать, все происходящее явно попахивало откровенным хамством. Андрей стал без остановки жать на кнопку звонка, оглашая квартиру слышными даже в подъезде трелями, а Леха молотил каблуками в район замка. Через минут десять им, уже потным от усердия и слегка оглохшим от производимого шума, наконец-то открыла дверь крайне соблазнительная блондинистая девица с ногами, что называется, от ушей. Одета она была в полупрозрачный розовый халатик в ''крупную дырочку'', причем под халатиком категорически ничего не было. Оба мента откровенно залюбовались…

Приятное наваждение развеяла сама красавица, совершенно по рыночному, хрипло (и куда делся тот нежный голосок) заголосившая во всю не слабую мощь легких.

- Вы кто такие!!! Да вы знаете, уроды, кто тут живет?! Вам че, мусора, звездочки надоели? Быстро мне телефон начальника, ваши ксивы…

Когда такая эффектная женщина превращается в самую обычную визгливую, вздорную бабу, становится сразу легче работать. Пропадает тот восторг и, одновременно, дискомфорт, который испытывает любой мужик, глядя такую желанную, но почти не досягаемую богиню. А к обычным, на сквозь понятным людям у нас самое простое отношение…


Молча, не обращая ни какого внимания на по- прежнему качающую права особу, опера вошли.

- Прикрой выход. Не дай бог подорвет, нас потом точно по стенке размажут. И эту дуру заткни чем ни будь. – Мнушкин достал пистолет и начал осматриваться. – Сунь ее вон … ну хоть в сортир.

Кореш бесцеремонно оттолкнул возмущенную хозяйку в глубь коридора, захлопнул замок, после чего так же достал свой ПМ и кивком головы указал ей на стоящий прихожей диван.

- Сядь, хрюшка мятежная.

Убранство квартиры впечатляло. Сразу было видно, что ремонт сделан на совесть, а мебель выбрана под присмотром не самого последнего дизайнера. Повсюду, ровными рядами вдоль стен стояли в дубовых кадочках крохотные деревца с труднопроизносимым японским названием ''бансай'', с потолка лился мягкий, приятный глазу свет, ноги тонули в цветастых пуховых коврах.

Снимать не слишком чистую обувь не стали из принципа. Пущай убирает, не умрет. Зато будет дольше помнить и крепче уважать родные органы. Прикрывая друг друга, двинули вперед. По слухам, за Дущиком особых дерзостей не водилось, но все когда – нибудь бывает в первый раз. Вот возьмет, упрется рогом ''мол не хочу в тюрьму, господа. Не желаю. У меня на воле красивая девушка, Макдональдс и белый хлеб каждый день. Сидеть сейчас ни как нельзя. Потом приходите.'' А что бы при случае отстоять свои не хитрые желания вполне мог по сходной цене прикупить пистолетик, да еще с патрончиками. Такие случаи бывали слишком часто, чтобы их игнорировать.

Неожиданно выяснилось, что осматривать то особо и нечего. Вместо ожидаемой, согласно стандартов, трехкомнатной ''чешки'' оказалось, что после модной перепланировки фактически все жилое пространство свелось к спальне и здоровенной гостиной-кухне да закутку с обеденным столом. Был еще, правда, сортир с ванной, но и там никого не оказалось. Леха честно перевернул оба дивана, отодвинул шторы, поглазел за телевизионную тумбу, выбросил все вещи из маленького шкафчика в прихожей прямо на пол. Вышел на пустой балкон, подвигал зачем-то одиноко стоящий резной табурет, понюхал стеклянную пепельницу с не свежими окурками. Пусто.

- Ау! Серега, выходи, подлый трус!

Никто, разумеется не отозвался. Полный праведного гнева, Мнушкин раненой рысью рванул в не плотно прикрытое любовное гнездышко. Там тоже ноль. Вся мебель сводилась к стильной, с ортопедическим матрацом, кровати и двум тумбочкам возле нее. Были еще зеркальный потолок да хрустальная люстра, но к ним претензий не было. Убедившись, что удача окончательно повернулась к ним задом, опер обессилено плюхнулся спиной на стену и закрыл глаза.

- Андрюха. Я ж не идиот. Я же только вот разговаривал с ним по мобиле. Так не бывает!

Коллега молчал. Он тоже чувствовал себя полным лохом и в настоящий момент раздумывал по поводу не законного проникновения в жилище, превышения служебных полномочий, резво убегающего вдаль очередного звания, а также о еще очень многих, но крайне малоприятных вещах, ждущих в самом не далеком будущем.

- Вые…т и высушат.- вырвался наружу окончательно сформировавшийся результат столь печальных размышлений.

- Ну, лягаши, доигрались? – злорадно завелась стоящая тут же хозяйка. – Теперь вас, сучат, с дерьмом смешают. Да я …

- Глохни, тварь!!! – перекошенного от ненависти и полного озверения Леху сейчас не узнала бы даже родная мама. – Мне, может, и крышка, но ты у меня сейчас все расскажешь, гадом буду. Смотри. – он по варварски прыгнул с ногами на шелковые, нежного пунцового оттенка, покрывала ложа, смял их. – Так. Постель еще теплая. Вот кусочек фольги завалился, возле подушки. Ага… От ''durex'', сам такими пользуюсь. Чего коровьи глаза делаешь?!- продолжал бесноваться он.- Это презервативы такие, по простому гондоны. Где этот урод!!!


Неожиданно напарник сделал знак. Покачиванием ладони он потребовал тишины, что было сразу выполнено дисциплинированным Мнушкиным.

- Не ори. Ты лучше прикинь, где в этой хавире барахло хранится? Вокруг же пусто, как у шефа в черепе. А куда им шмотки, постельное ложить? Не верещи, посмотри на стену.

Это был, что называется, момент истины. Дальняя от входа стена оказалась на самом деле искусно смонтированным шкафом-купе. Корпус секций по своей цветовой гамме настолько гармонировал с остальным интерьером, что заметить его было не просто. К тому же обычно выступающие части в виде направляющих скольжение реек были тщательно упрятаны в плинтуса и декоративную лепку сверху – так, стена как стена.

Начали осмотр от окна. За первыми тремя дверями, которые от злобы чуть не поотрывали, не оказалось ничего, кроме трусов, носков и лифчиков. Четвертая открываться не хотела. Не раздумывая, вопрос на глазах у обалдевшей блондинки решили сдвоенным ударом ног в основание. Хрустнули какие-то ролики и железочки внутри. Кто-то жутко, утробно завыл.

- Вот он счастье! – радостно пропел Леха. – Выходи, сволочь.

Под дверью заворочались, что-то опять хрупнуло.

- Не могу, заело. Вы ж ее сломали к чертям.- отозвались изнутри.

Опера не поверили, стали проверять сами. Оказалось, что с виду слабое дверное полотно намертво заклинило и оно и ни туда, и ни сюда. Попробовали выдавить, потом вдавить – не вышло.

- Слышь, красавица, - к ментам вернулось хорошее настроение, - у тебя ломик или там отвертка побольше есть? Волоки, будем твоего хахаля (на самом деле было сказано покрепче) добывать.

Ответа не последовало. Девушка стояла, истерически заливаясь слезами и часто подергивая опущенными плечиками. По всему видно, самообладание ее покинуло.

- Ну не реви, вернется он. Отсидит свое, откинется и вернется. – полез с утешениями Андрюха. – Как тебя зовут хоть? А то все в беготне, даже не познакомились…

- Анюта. – не то сказала, не то выдохнула блондинка, вытирая лицо рукавом и размазывая при этом довольно густой слой косметики. – Да на хрен он мне впал, урка бешеная. Ломайте что хотите, забирайте его и валите все отсюда. Муж с минуты на минуту вернется!

Отреагировать на такое заявление менты попросту не успели. Послышался лязгающий звук открываемого замка, тяжелые шаги и отборнейший мат.

- А ты экстремалка. Пошли благоверного твоего встречать. – Мнушкин, как инициатор всего этого, двинул первым. – Не отставай.


Посреди коридора, обалдевше глядя на разбросанные в живописном беспорядке вещи, стоял двухметровый детинушка размером с трех терминаторов. Причем он выглядел куда свирепей. Бритая, растущая прямо из плечей голова, повернулась к идущим на встречу, словно башня танка. Маленькие, почти скрытые под кустистыми бровями глазки, буравили то хозяйку дома, то не званного гостя.

- Добрый день! Я …- договорить Алексей не успел. Здоровенная волосатая лапища схватила его за ворот куртки и начала медленно, но неотвратимо, поднимать вверх. Горло пережало, растолковать что-то этому ревнивому барану не было ни какой возможности…

Безобразное положение спас напарник. Он, выйдя посмотреть, кто же это хрипит в коридоре, мгновенно сообразил что к чему и кое – как высвободил полузадохшегося Мнушкина из объятий ревнивого мужа. Пока Леха приходил в себя, сидя на полу и потирая шею, Андрюха при помощи своей потертой ксивы и мата объяснял, что тут, собственно, происходит. Доходило до новоявленного Отелло долго. Когда же дошло, он сразу рванул в спальню, как перышко оторвал злополучную дверь, а затем долго, со вкусом мутузил перепуганного Дущика. Прошло не менее десяти минут, пока менты еле отбили окровавленное, голое тело.


Прошло два дня. Оба опера ходили злые на весь белый свет. Оказалось, что кроме того эпизода, заснятого на видео, вору предъявить толком больше и нечего. Все попытки добиться от него чистосердечного признания наталкивались на глухую стену непонимания, смешанную с нежеланием садиться в тюрьму. Начальство тоже не слезало с шеи. Каждый час оно дергало с вопросами : “ Ну, как там? Колонулся?''. Отрицательные ответы не воспринимались. Вдобавок еще и следак попался молодой, перепуганный. Он все боялся идти в прокуратуру с ходатайством о продлении срока содержания под стражей и решительно собирался посодействовать Дущику в оформлении подписки о невыезде. Позиция не зависимого процессуального лица, то бишь следователя, была кристально прозрачной. Отпустят вора – не будет трещать голова о сроках по делу и т.д., сбежит – объявим в розыск, и опять взятки гладки. Отпускал же не он, а прокурор.

Такое положение не устраивало только двоих – тех, кто поймал Серегу. Им уже было сказано начальником розыска в ультимативной форме, что если жулик выйдет - значит, они не умеют работать и им не место в рядах милиции. В общем, крутитесь, господа опера, как хотите.

Мнушкин грустно сидел на подоконнике и пускал дымные кольца в открытое, в связи с потеплением, окно. На улице уже давно стемнело, пора была собираться по домам.

- Слышь, сокамерник. Чего делать будем?

Андрюха, подшивавший очередные бесполезные ориентировки в накопительное дело, на такое обращение не обиделся. Один на один менты позволяли себе общаться на привычном тюремном жаргоне, который прочно въедается в любого, кто с ним сталкивается по несколько раз день.

Он почесал макушку, аккуратно выткнул иглу в моток ниток, и задумчиво ответил:

- Хрен его знает. У меня вариантов нет. Завтра этот говнюк, то есть следователь, его как пить дать, выпустит. Ну а потом Дущик забежит за синие горы, а нас порвут на мелкие кусочки. Тут еще маманя его целый день крутилась… Думаю, пробивала кому денег заслать за сыночка свово. Финансы то у него есть.

- Откуда?

- Не будь вчерашним. Серега не дурак и понимал, что примут его рано или поздно. Вынул же он из квартир, по самым скромным подсчетам, не менее пятидесяти штук зелени. Ты бы на его месте ничего не припрятал для такого вот случая?

Леха еще более грустно поглядел в окно, затушил окурок и ничего не ответил.


Утром старшего оперуполномоченного Мнушкина на работе не было. На все вопросы по поводу его отсутствия коллеги молча разводили руками. Кто его знает, где он шляется, загадочный наш. Мобилка вон, тоже отключена. Появится, вот и спросите у него сами, граждане руководители.

Он появился ближе к обеду. Не здороваясь ни с кем по пути, пулей влетел в кабинет и заорал:

- Поплыл, сучок! Давай за этим, не зависимым, живо!!!

Ничего не понявший Андрюха, тем не менее, сразу притащил в кабинет упирающегося следователя. Тот прижимал к себе тощенькое уголовное дельце и бубнил:

- Ну где вы ходите, Дущенко на санкцию из изолятора вывозить надо… А у меня еще не все бумаги готовы…

- Все. – от возбуждения, распиравшего его, Леха забегал по крохотному кабинетику и, глотая от волнения слова, затараторил - так что готовь бумаги на арест. Сто процентов.

- И кто же его по одному эпизоду прикроет? – подбоченился, глядя свысока на не получивших высшее юридическое образование оперов, сотрудник следственных органов.

- Кому положено, тот и закроет. Вот тебе явки с повинной, зарегистрированные, с объяснениями. До вечера оформим, а часам к пяти повезем в прокуратуру, - и, радостно потирая руки, молвил, - да не боись, тут липы нет. И в отказ он более не пойдет, поверь.

Не довольный следователь молча выписал распоряжение на вывоз задержанного и ушел к себе, тихо проклиная розыскников, подбросивших ему срочной работы.

На последнем перед санкцией допросе Серега вел себя не привычно тихо и сдержанно. Все подтверждал, все подписывал, нервы не трепал. Уведомление об аресте воспринял спокойно, без эмоций. Чувствовалось, что в нем сломался напрочь некий стержень, доселе так мешающий ментам.


Уже поздним вечером, когда вора вывезли, Андрюха на радостях вытащил из-под сейфа бутылку водки вполне приличного качества и предложил отметить завершение общих мучений. На старом, исцарапанном столе были разложены пустые бланки от протоколов, поверх которых легли банка шпротных консервов, несколько кусков зачерствевшего, оставшегося от обеда, батона да пара не слишком чистых стаканов.

Выпили с облегчением. Огненная жидкость приятно разлилась по телу, облегчая уставшие за день головы от всяких не нужных мыслей. Мамлей, за весь день так и не поговоривший с напарником, лениво спросил:

- Слышь, кореш, а на чем ты его взял?

Мнушкин, смачно отправив в рот кусочек рыбы, закурил и хитро, по ленински, прищурился, выдерживая паузу. После третьей затяжки все заговорил:

- Понимаешь, я вчера весь вечер думал, как Дущика уделать. Ведь ничего не боится, черт! А когда шел домой, как озарило. Сразу рванул в ту хату, где мы его принимали, нашел обиженного дядьку, поговорил с ним. Не плохой, кстати, парень, из бандюков. Рассказал о большой мужской обиде, о наших проблемах, посочувствовал… Долго трепались. Раненько утром встретились с Валерой – это его так зовут, приехали в изолятор. Там я свел их в одной из пустых камер.

- Как провел? Туда же только по ксиве и то не всем.

- Вот так, за три пузыря беленькой. И он же пока не в СИЗО, а во временном.У меня там дежурный знакомый, с ним и договорился. Но не суть важно это. Там соперничающие стороны толком к консенсусу не пришли, даже подрались слегка. На чьей стороне было преимущество – сам догадайся. Потом, когда ревнивый муж вышел на перекур, я покалякал с нашим пациентом и, как смог, обрисовал ему возможные перспективы при выходе на подписку с учетом варианта встречи с Валериком. Посидели, подумали, а потом пришлось бегать по всем местным ментам, бумагу канючить. Моя то быстро закончилась. К обеду парень так хотел в тюрьму, не остановишь. Вот мы и посодействовали…

- Да-а, прикольно. А чего же этот не плохой муж из бандитских масс тебя чуть не прибил?

- А ты бы что на его месте делал? Представь на минутку. Пришел ты к себе берлогу, а на пороге жена в неглиже да некий хрен тебя встречают. Тут кто хочешь обидится. Она ж, оказывается, уже не в первый раз прокалывается. Я толком не уточнял, но, похоже, прецеденты бывали. Теперь эта дура, скорее всего, на подсосе у мамы с папой. Он как узнал, с КЕМ она спуталась, озверел в конец. Но это уже не наше дело…

Остаток допили молча. Уже на остановке, перед тем как расставаться, вместо стандартного ''Пока'', Андрюха с самым умным выражением лица, подытожил день:

- Хуже бабы зверя нет. И чего же ей, сучке, не хватало?

- Впечатлений. От скуки все это, от бабок дурных, сумасшедших бесилась.

Ладно, до завтра, не бери в голову. Утром опять что- нибудь приключится. Работа у нас такая, веселая…


Март – апрель 2006г.

Дубликаты не найдены

+3

у меня есть история потяжелее :(
бывший коллега. Жена на стороне гуляла, пока он пахал на северах, да его же квартиру пыталась переписать, и машину...
слушал как черную сказку.
уже никого нет в живых, можно и рассказать.

раскрыть ветку 2
0

Пилите Шура, пилите.

раскрыть ветку 1
-1

время бы найти

+4

Нормально написано. Автор, тренируйся ещё. Осталось саму речь в кавычки брать научиться в некоторых местах. И вообще всё хорошо будет.