2

Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень", продолжение 5

Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень", продолжение 5 Текст, Рассказ, Цикл, Фэнтези, Магия, Writober, Длиннопост

Монстр за окном (монстр за окном)


Что-то скрипело. Раз за разом, негромко, но противно, заставляя Алинку морщиться и натягивать на голову одеяло, пытаясь отвоевать себе еще немного сна. Наконец она с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, откуда идет звук.

Оказалось — от окна, за которым на фоне блекло-розовато-серых рассветных туч что-то чернело и белело разом. Сощурившись, Алинка разобрала здоровенный птичий череп, зачем-то прислоненный к окну. Выглядел череп сиротливо, казалось, ему тоже не нравится дождь, мелкой моросью оседавший на стекле, драный лист, налипший на клюв, и все вокруг разом. Вот и просится в тепло, скребет когтистой лапой, покачиваясь от порывов ветра.

От души посочувствовав замерзшему монстрику, Алинка хотела было слезть с кровати и спуститься вниз, сказать о бедняге Ольге, но под одеялом было так тепло, за спиной так уютно сопела Варя... В общем, добрый порыв так и остался всего лишь порывом: Алинка снова задремала.


Во второй раз ее разбудил чей-то голос:

— Девочки, вставайте! Утро на дворе, завтрак проспите!

— Завтрак — это хорошо, — сквозь сон пробормотала Варя, и Алинка не могла с ней не согласиться: от вчерашних пирожков уже и воспоминаний не осталось.

Быстро переодевшись и расчесавшись, она юркнула в крохотную ванную, приткнувшуюся под лестницей, поплескала в лицо холодной воды — другой из крана не шло — и, ежась, выглянула на кухню. Или в гостиную? В общем, в ту большую комнату, где сидели вчера.

Здесь все не сильно-то изменилось с вечера. Стол накрыт заново, в кухонном углу посвистывал на конфорке пузатый чайник, и по-прежнему сидели и болтали старшие ведьмы. Птичьего Пастуха нигде не было видно, Алинка специально покрутила головой, убеждаясь, что он ушел. А если так — то и хорошо, наверное, проклятие снято?

Зато вместо Пастуха в одном из разномастных кресел обнаружился тот самый тип, который скребся в окно. Завидев птичий череп, Алинка невольно покраснела: вот засоня, сколько же он там за окном болтался? Но гость не выглядел злым или обиженным. Расслабленно опустив руки на подлокотники, он говорил о чем-то с Ольгой, рассыпавшей по чашкам заварку.

— Доброе утро, — подойдя, сказала Ольге Алинка.

— Доброе. Как спалось на новом месте? — улыбнулась та.

— Хорошо, — Алинка снова виновато покосилась на кресло. Сидящий в нем слушал, смешно наклонив череп набок.

Извиниться сразу не получилось, Ольга велела принести и разложить ложки, потом погнала за блюдом с пирожными, строго-настрого запретив пробовать крем до еды, потом... Набегалась Алинка знатно, и к гостю подошла, когда все уже принялись рассаживаться за столом.

Он стоял чуть в стороне, наблюдая за шумными женщинами. Высокий, худой, весь затянутый в черную струящуюся ткань — то ли балахон, то ли мантия, не поймешь. Ни украшений, ни чего, только на капюшон сзади нашиты глянцево блестящие на свету вороньи перья. Они чуть шелестнули, когда он обернулся на робкое Алинкино:

— Привет.

— Привет, — гость снова наклонил голову на бок и, прежде чем Алинка открыла рот, потянулся к ней когтистыми руками.

Череп оказался всего лишь маской, явив настоящее лицо: чуть вытянутое, бледное, с по-птичьи желтыми глазами. Алинка уже видела это лицо, поэтому ни капли не удивилась, даже когда гость опустился на одно колено. Оно и правильно — вон, макушкой потолки задевает, выше ее вдвое. А так говорить удобней.

— Я — Король Воронов.

— Всех-всех воронов?

— Всех, что есть на этом свете.

— А-а-а... А я — просто Алинка.

— Теперь знакомство можно считать состоявшимся? — пряча улыбку, спросил Король.

— Думаю, да, — не менее серьезно кивнула Алинка и пожала протянутую ладонь.

А потом их позвали пить чай.



Первый пост: Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень"

Второй пост: Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень", продолжение

Третий пост: Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень", продолжение 2

Четвертый пост: Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень", продолжение 3

Пятый пост: Книжная лавка "Дуб, терновник и ясень", продолжение 4


Для тех, кому удобней читать где-то еще, мой фикбук.

https://ficbook.net/authors/33158


P.S.

Заглавный арт найден в сети интернет, автор лично мне неизвестен.

Найдены дубликаты

0

Как же неприятны эти деревенские Манька, Алинка. Нормально называйте героиню. А то какое-то пренебрежение сквозит.

раскрыть ветку 5
+1

Где вы Маньку в тексте видели? О_о И, в данном случае - это уменьшительно-ласкательное, а не пренебрежительное, для поддержания общей атмосферы.

раскрыть ветку 4
+1

И вот продолжение из тырнетов.


Таким образом, уменьшительные имена могут обладать не только эмоциональной окраской, но и обозначать социальный статус или социально-психологические качества носителя. Ю. А. Рылов иллюстрировал это на примерах из литературы:


Один из ранних рассказов М. Булгакова называется «Лидка»; в этом ониме заложена особая модальность, совмещающая тёплое, «свойское» отношение к девочке и низкий социальный статус крестьянской дочери: если бы героиней рассказа была девочка более высокого происхождения, то форма «Лидка» вряд ли была возможной. Напротив, в рассказе И. Бунина «Зойкина любовь» суффикс -к- имплицирует модальность некоторой фамильярности и ироничного отношения к недоразвитой профессорской дочке.


Помимо уменьшительных и ласкательных форм имён, существуют огрублённые; в их словообразовании задействуются преувеличительно-огрубляющие (аргументативные) суффиксы -х-, -ах-, -ух-, -юх-, -ин-, -ян и другие: Лёша → Лёха, Наталья → Натаха, Мария → Маруха, Настя → Настюха, Толя → Толина, Вася → Васян. Показательны в этом отношении имена Вован, Колян и Толян (производные от Владимир, Николай и Анатолий), ставшие в 1990-е именами персонажей популярных анекдотов про «новых русских». Вован и его «братаны» Колян и Толян — это «крутые» дельцы криминального мира с чрезвычайно низким уровнем общей культуры.


Обилие уменьшительных и ласкательных дериватов личных имён с множеством модальных оттенков, естественно воспринимаемое славянином в силу так называемых фоновых знаний, известных с раннего детства, остаётся непонятным для западных европейцев; в их языках не существует такого множества отыменных дериватов. Например, в английском языке есть краткая форма от имени Александр — Alec (Алек), она аналогична русскому Алик, но между собой английская и русская формы стилистически неравноценны. Алик входит в длинный ряд производных наряду с Саша, Сашка, Сашенька, Шурик, Алька и других, каждое — со своими эмоциональными и социальными оттенками; подобного нет в английском языке. Переводчица произведений русской классики на английский А. Паймен отмечала:


Даже если вбить себе в голову, что, скажем, Митя — обычное сокращение Дмитрия, как же иностранному читателю почувствовать, что Митенька звучит более фамильярно, Митюха — слегка пренебрежительно, а Митюша скорее нежно, тогда как Митюшенька просто тает на языке… <…> В своём переводе я сохранила уменьшительные только там, где они применяются не столько как ласкательные, сколько просто так, по привычке. Таким образом, Катя осталась Катей, Фенечка — Фенечкой, но из Аркаши в устах Николая Петровича вышел «Аркадий, мой дорогой мальчик» («Arkady, my dear boy»), а из Енюши в материнском приветствии Арины Васильевны — «Евгений, мой маленький» («Yevgeny, my little one»), из Енюшеньки — «my little Yevgeny love».

0

Ну вы все буквально воспринимаете. Манька - пример того, как это звучит. Алинка - не лучше. Суффикс -к- не выражает уменьшительно-ласкательную форму, это именно легкое пренебрежение выражает.


Вот вам из интернетов:


В словообразовании уменьшительных и ласкательных форм имён участвуют разнообразные диминутивные суффиксы (-очк-, -ечк-, -оньк-, -еньк-, -ушк-, -юшк-, -юш-, -яш-, -уш-, -ул-, -ун-, -ус-, -к-, -ик, и другие), а в качестве основ используются как основы полных имён, так и кратких форм. Например, от полной формы имени Мария и Марья образуются уменьшительные Марюня, Маруня, Маруся, Марюша и Марьюшка, Марьяша; от краткой формы Маша → Машка, Машенька, Машуля; от краткой формы Маня → Манечка, Манюся, Манюша, Маняша и т. п. Выбор диминутивной формы имени зависит от полноты чувства, испытываемого говорящим по отношению к именуемому; учитывая разнообразие основ, обусловленное множеством кратких форм, и суффиксов, уменьшительные и ласкательные имена позволяют выразить в речи широкий спектр эмоциональных красок.


Уменьшительные имена, образованные при помощи суффикса -к-, несут в себе оттенок пренебрежения, умаления достоинства именуемого (Сашка, Гришка, Светка и т. п.). Исторически это связано с существовавшей традицией использовать уже упоминавшиеся полуимена (которые как раз образовывались с помощью суффикса -к-) для самоуничижения при обращении к лицу из привилегированного сословия. Однако среди простого народа при общении равных по социальному положению людей эта форма имён, как правило, не имела такого оттенка, свидетельствуя лишь о простоте обращения и очевидной близости. Тем не менее в современном русском языке диминутивные имена наподобие Васька, Маринка, Алка считаются стилистически приниженными; подобная форма обращения несовместима с соблюдением равноправия, вежливости и уважительного отношения в общении. В некотором роде форма с использованием суффикса -к- служила в народной среде аналогом имён с суффиксами -очк-, -ечк-, -оньк-, -еньк- (Леночка, Толечка, Феденька); употребление последних было свойственно только образованным сословиям. К таким же сугубо городским, интеллигентским, относят суффикс -ик (Павлик, Светик, Виталик), но такое соотнесение неточно. Уменьшительные имена с суффиксом -ик использовались в народных говорах западных областей России; возможно, их распространению способствовало влияние польского языка, для которого характерны диминутивы с суффиксом -ек (Зденек, Владек).


Таким образом, уменьшительные имена могут обладать не только эмоциональной окраской, но и обозначать социальный статус или социально-психологические качества носителя.

раскрыть ветку 2
Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: