3

Кир. Контракт на Конец Света. Глава 4. Пешку ввели в Игру

Кир. Контракт на Конец Света. Глава 4. Пешку ввели в Игру Dalisyndrome, Роман Кир, Фантастика, Будущее, Длиннопост, Продолжение следует, Еще пишется
Кир. Контракт на Конец Света. Глава 4. Пешку ввели в Игру Dalisyndrome, Роман Кир, Фантастика, Будущее, Длиннопост, Продолжение следует, Еще пишется

Что такое «последний шанс»? Возможность сделать что-то, исправить старые ошибки? Наверное, именно так выглядит «последний шанс» для большинства. Но герою этой истории дали последний шанс не для того, чтобы что-то исправить. Его вернули с того света, чтобы он разрушил мир.


Книга «Кир. Контракт на конец света» погрузит вас в историю рукотворного хаоса.


Пролог


Глава 1. Мир до...


Глава 2. Рука мертвеца


Глава 3. Этот мир не так прост


Автор: Собиратель Историй


Соавтор: Ахмед Чадаев


______________________________________________________________________________________


Глава 4


Пешку ввели в игру


Кто бы мог подумать, что известность в нашем мире может приносить удовольствие? Только тот, кто получал это удовольствие исключительно в качестве десерта, раз в полгода и только по половине чайной ложки.


Кира едва не разорвала толпа журналистов, прорвавшихся в больницу. Ему буквально пришлось выпрыгивать в окно, когда из-за угла коридора, где он тихо сидел на диванчике, показалась, обвешанная аппаратурой орда, возглавляемая видеодронами. И это не было проявлением скромности. Учитывая то, что провернул в последние дни Кир, светить лицом и своим именем было крайне опасно. Обязательно найдётся ушлая акула пера, которая раскопает его прошлую жизнь. Кир итак попался на глаза органам, после разговора со следователем, и рано или поздно его данные просочатся в свободный доступ. Конечно же, никто не будет подвешивать парня за одно место, и требовать миллиарды назад, но если афера вскроется – он окажется на виду и под ударом.


Вполне возможно, его новые покровители предоставят защиту, но лучше подстраховаться самому. Парень уже просчитывал в голове сложную систему заметания своих следов. И да, без нескольких пластических операций не обойтись. Прислонившись к кирпичной стене и закутавшись от назойливого дождя в куртку, Кир ругнулся.


Позади десять дней бесконечных пряток. Выпрыгнув тогда в окно, Кир без промедлений бросился в аэропорт. Документы и большая часть наличности остались среди обломков, поэтому билет на самолёт домой ему не светил. Удалось договориться с частником, который возвращался в Китай на личном грузовом самолёте.


Мужик с пониманием отнёсся к нежеланию Кира торчать под прицелами камер и согласился взять его на борт. Взамен, всю дорогу, на ломанной смеси английского и русского они перетирали произошедшую катастрофу. Под конец полёта, всеми правдами и неправдами Кир отвертелся от совместного фото на память и подарил взамен свои наручные часы, которые всё равно были разбиты во время аварии. Мужик был несказанно рад получить от выжившего в самой невероятной катастрофе века такой сувенир и тут же забыл про фото, а Кир избавился от ненужного засвета своего лица.


Едва оказавшись на земле, он выбрался в Сеть, где вскрыл одну из своих заначек. С этого момента вернулось чувство уверенности. Купив одежду, скрывающую лицо и приобретя среднего качества поддельные документы, он окольными путями, меняя средства передвижения и понемногу внешний вид, за несколько дней добрался до Москвы. В столичном муравейнике затеряться было уже плёвым делом, и оставшиеся дни парень провёл в относительной тишине и спокойствии, мониторя новостные ресурсы и отслеживая информацию о себе.


Затеряться ему удалось знатно, с чем Кир себя и похвалил. Особый успех состоял в том, что вместо фото в анфас и в профиль, везде показывали его примерный фоторобот. Никому не удалось сделать его фотографии, даже спёртые записи с многочисленных камер видеонаблюдения оказались повреждены (ушло полчаса, проведённые в туалетной кабинке китайского аэропорта). А когда в одной из передач показали довольного частника, который вывез его с острова, Кир чуть ли не подпрыгнул от самодовольства, вспомнив, как ему удалось отмазаться от «фото на память». Некоторые новостные агенства даже объявили денежные награды за информацию о «таинственном выжившем», как окрестили парня.


Единственное что тревожило Кира, это данное ему поручение. Даже не тревожило, а вызывало жгучее любопытство. Беспокойство и страх первых дней после катастрофы прошли, Кир решил для себя, что и раньше ввязывался в авантюры, а это очередная, просто попахивала какой то чертовщиной. В итоге, последние два дня он уже изнывал от ожидания. На место Кир пришёл за два часа до срока.


Это был район Среднего города, отданный в основном под склады и ремонтные цеха. С утра зарядил дождь и если Верхние уровни поливал ливень, то сюда местами долетала мелкая противная морось.


С утра на Золотых уровнях готовилась какая-то сенсационная конференция. Не усидев дома, Кир захватил с собой наладонник и сидел на перилах ограждения автострады, неподалёку от назначенного места. Перелистывая новостные каналы, он смотрел прямую видеотрансляцию конференции. Внезапно видео оборвалось, показав чёрную картинку на экране. Выскочил значок потери связи.


Кир чертыхнулся. На самом интересном месте. Часы показывали двадцать два двадцать. До оговоренного времени оставалось двадцать шесть минут.


Пролистывая новостные каналы, он везде натыкался на сообщения об обрыве связи с Конференц-залом и лица растерянных ведущих. Соскочив с ограждения, Кир переместился в переулок, где ему надлежало ждать. Дождь доставал и сюда, поэтому он плотней завернулся в куртку с капюшоном и спрятался в тени.


Переулок заканчивался тупиком, высокой глухой стеной, в два человеческих роста. По счастью, он был безлюден и пуст, даже вездесущих куч мусора не наблюдалось. Вдруг Кир ощутил лёгкий укол тревоги, означающий, что где-то рядом с ним проезжает автомобиль, затем раздался писк автопарковочной системы. Кир взглянул на часы. Двадцать два сорок три.


В переулок, задом вкатился небольшой чёрный фургон, практически заняв собой всё его пространство в ширину. Когда он остановился, послышался хлопок двери и из-за машины раздался голос:


- Всё, парень, теперь ты у руля, мне сказали, я могу быть свободен. – Кир не видел говорившего и даже не мог обойти фургон, слишком узкие остались проходы по бокам. – Лови ключи и постарайся не свихнуться ото всего этого…


В воздухе мелькнула связка, и Кир едва успел подставить ладони, чтобы поймать её. Открыв задние двери, он заглянул внутрь. Пустой грузовой отсек не имел перегородки, и через него можно было пробраться на водительское место. В окно было видно как быстро уходит ссутулившийся человек, засунув руки в карманы спецовки. «И что дальше?» - подумал Кир, посмотрев на часы. Двадцать два сорок ше…


Ба-бах!!


За спиной оглушительно грохнуло, взрывной волной парня толкнуло внутрь фургона и ударило в плечо чем-то тяжёлым. Перевернувшись на спин, в дыму и пылевой взвеси он увидел, как часть переулка и одну из стен разворотило взрывом. Из дыры в асфальте появилась голова в мотоциклетном шлеме. Заметив Кира, она нырнула вниз и появилась в компании ещё пяти голов. Только две из них были в шлемах, на остальных были надеты белые лабораторные шапочки. Вслед за головами появилось остальное.


Было похоже, что люди тащили что-то очень тяжёлое. Когда они полностью появились из дыры, Кир разглядел обтекаемую белую каплю капсулы, со скобами для переноски. Такие использовали для клонирования человеческих организмов, используемых в трансплантации. Быстро преодолев расстояние до фургона, люди с натугой закинули капсулу в кузов, едва не придавив ею Кира. Один из «мотоциклистов», заскочивших сразу следом, заорал на парня:


- Хрена сидишь?!! Двигай за баранку!!


Кир, не успев даже удивиться, будто сработал какой-то давний авантюрный рефлекс, без промедления бросился к рулю и, вставив электронный ключ зажигания в скважину, завёл фургон.


- Куда?


- На восточную часть города! И умоляю тебя, ГАЗУЙ!!!


Едва последний из группы запрыгнул в кузов, парень вдавил педаль в пол. Из дыры выскочило несколько человек в серой форме частной корпоративной армии. Едва увидев фургон, они начали палить из пистолетов по колёсам. Один из «мотоциклистов» достал пульт и нажал на кнопку. Весь переулок заволокло пылью и стены строений, его образующих, осыпались, хороня преследователей. Кир едва успел вывести машину из-под завала. Нарушая немыслимое количество правил дорожного движения и физики твёрдого тела при ускорении, он ворвался на ночные дороги мегаполиса. Пять пассажиров молча сидели по краям капсулы. Шестой, в шлеме, указывал дорогу.


- По двухсотой эстакаде уходи в «нижний»!! Не сбавляй скорость!


Он всё время указывал пустынные дороги, либо участки, закрытые на ремонт, так что машин попадалось совсем мало. Лишь один раз они выскочили на довольно оживлённый участок. Проносясь мимо автобусной остановки, с единственным человеком на ней, Кир случайно не заметил выезжающую сбоку легковушку. Едва успев сориентироваться, он вильнул в сторону, задев её всего лишь краем. Правда, ему тут же пришлось со страшной силой вдавить педаль тормоза, чтобы не размазаться по стене здания. Водитель другой машины похоже не имел большого опыта и, не справившись с управлением, на огромной скорости налетел на бетонные ограждения дороги. Автомобиль встал на два колеса, а затем и вовсе перевернулся, разбрасывая по дороге осколки стекла. Крышу её смяло с такой силой, что…


Кир наблюдал эту картину, судорожно сжимая руль. Когда из разбитого окна безвольно выпала рука он дёрнулся к двери…


- Не вздумай!! – Над самым его ухом проорал «мотоциклист», - твоя задача, вывести нас отсюда! Отвлечёшься на них – провал операции! Служба безопасности в паре кварталов отсюда!


Уже уходя со злополучного участка, Кир заметил, как к машине кинулся тот самый человек с остановки.


- Что мы везём?


- Все вопросы потом.


- Неужели меня вернули из мёртвых только для того, чтобы посадить за руль?


Вопрос остался без ответа. Киру снова указали куда свернуть. Он остервенело крутил баранку, пытаясь прогнать из головы картину аварии. Внезапно заговорил наладонник, который он бросил на приборную панель перед собой и о котором успел уже забыть. Ошарашенный ведущий, пытаясь скрыть волнение, объявлял:


- Мы только что получили первые кадры записи с прерванной конференции корпорации «ГОРИЗОНТ». Дорогие зрители… это… это сенсация!


Изображение сменилось на освещённую трибуну. За ней стоял какой-то солидный мужик, во вспышках фотоаппаратов терялось его лицо.


- От лица совета директоров корпорации «ГОРИЗОНТ» я уполномочен заявить, что нашим исследовательским отделом были добыты образцы ДНК и уже практически выращен клон… Иисуса Христа…


Кир посмотрел на белую капсулу в кузове фургона…


***


Машина остановился в нижнем городе, в самой его глуши, рядом с циклопической бетонной трубой канала, в которую втекала Москва-река. Около ограждения их ждал старик в шляпе. Когда фургон припарковался, он медленно, опираясь на трость, подошёл к нему и дождался, когда пассажиры выйдут наружу. Кир выбрался вместе со всеми, разминая затёкшие от долгой езды мышцы.


С верхних уровней доносились далёкие звуки полицейских сирен, а воздух заполонили вертолёты. Поисковые патрули спускались сверху вниз, методично обыскивая все возможные места, где можно было бы спрятать фургон. Вокруг мегаполиса раскинулось плотное кольцо кордонов, мимо которого не могло проскочить недосмотренным ни одно транспортное средство. Как похитители собирались прятать капсулу, Кир не мог представить.


Едва оказавшись на месте, те, что прятали лица под шлемами, наконец-то сняли их. Это оказались очень молодые парень с девушкой, на вид не больше двадцати-двадцати пяти лет. Парень был в очках, крайне интеллигентного вида, в голове с трудом укладывалось, что это он час назад кричал на Кира, пока тот сидел за рулём. Закинув шлем в машину, он подошёл к старику. Девушка же отвела в сторону людей в лабораторных халатах и начала им что-то усердно объяснять. Старик с парнем, разговаривая, приблизились к Киру.


- Добро пожаловать к нам. Меня называют Домовой, - старик, приятно улыбнувшись, чуть приподнял шляпу в приветствии. – О вас, Кир, я уже знаю.


Парень, молча, кивнул и вопросительно посмотрел на очкастого.


- Что дальше? – тот, в свою очередь посмотрел на Домового.


- У меня всё готово. Вон ту часть ограждения необходимо вытащить из пазов.


Кир с очкариком вдвоём разобрали четыре метра ограждения набережной. Затем Домовой забрался на водительское кресло и съехал вместе с фургоном по пологому спуску прямо в воду. Кир дёрнулся было, когда вода сомкнулась на крышей автомобиля, но Домовой вдруг вышел из ближайшего закоулка.


- Я присмотрю за окрестностями, - сказал он очкарику и растворился в тени.


На плечо Киру опустилась рука.


- Веди нас в свою берлогу, парень. Нужно малость отдышаться, – очкастый махнул рукой своей напарнице. Их спутники, как и старик, исчезли в ближайших подворотнях. Собрав обратно ограждение, троица отправилась к станции монорельса, сеть которого круглосуточно обслуживала жителей столичного мегаполиса.


В обоюдном молчании они добрались до временного обиталища Кира – съёмной квартиры, располагавшейся в переоборудованном под жилые помещения техническом этаже одной из башен Москвы. Не самая презентабельная, она обладала важными плюсами – минимум соседей, хороший доступ в Сеть и так любимый Киром полумрак, постоянно царивший в подобных районах. Воспользовавшись моментом, пока они ехали в вагоне монорельса, Кир внимательнее разглядел своих попутчиков.


Он обратил внимание, что оба очень похожи друг на друга, но не столько чертами лица, как чем-то неуловимым во взгляде, будто мысли, с точностью до оттенка одинаковые, одновременно пробегали в их головах. Даже их улыбки были абсолютно идентичными. Половина улыбки была мягкой и искренне доброй, но ровно посередине будто разрублена и вторая половина продолжалась усмешкой, циничной и со вкусом горечи.


- Мир отнял у нас наши улыбки, парень, - сказал ему тогда очкарик, заметив изучающий взгляд Кира.


«А ведь они не похожи на нас!» - внезапно понял Кир. Его новые знакомые, окажись они вдруг в толпе молодёжи, могли бы вызвать заинтересованные взгляды. Если ты родился в мегаполисе середины двадцать первого века, то твой внешний вид кричал бы об этом.


Плохая экология, избавившаяся от выбросов выхлопных труб и заводов, но взамен получившая тотальную химиотерапию, когда ребёнок, ещё, будучи в утробе, уже знакомится с цветастым перечнем химзаменителей. Молоко матери перестало быть полезным лет тридцать назад. А чуть раньше оно стало немодным.


Несмотря на все запреты и регламенты, познакомиться с алкоголем можно было лет с одиннадцати, а года через два ты узнавал, кто в твоём окружении может подогнать вещества. Дети свободолюбивых родителей, которых, в свою очередь вырастило неопытное поколение нулевых, эти дети к своему совершеннолетию успевали изуродовать себя бодимейкерством и изнурить бессонными ночами в виртуале.


Свободные взгляды на жизнь открыли двери порочности и полной оторванности от мира на лицах. Но эти парень с девчонкой были будто из другого времени. Или из какого-то глухого городка в Периферии, застывшего в периоде, когда мир был сложнее и глубже.


***


Едва зайдя в квартиру Кира, парочка разбрелась по углам. Девушка распахнула огромное окно и забралась на подоконник с ногами, а парень сел на край стола.


- Ну, теперь можно и познакомиться. Меня зовут Старший. Её – Младший.


- И что это, чёрт возьми, было?


Старший широко улыбнулся, обнажая два ряда ровных, белых зубов.


- Наша команда внедрилась в лабораторию, где выращивали клон Сына Божьего и когда настал подходящий момент – выкрала его. В мире закручивается Большая Игра и то, что растёт в этой капсуле, одна из её центральных фигур. Мы просто опередили людей, которые собирались сделать то же самое. Среди них есть наши прямые соперники. На дне Москвы-реки её не будут искать… какое-то время, а автономной работы хватит на ближайшие две недели. Но мы ещё вернёмся к клону. А пока, ты выполнишь ещё несколько наших поручений.


- Зачем это вам? Вы же, наверное, всесильны. Не возвращали же меня к жизни только затем, чтобы я…


- Наш мир существует по определённым законам, – не дал договорить Киру Старший. – Не скажу, что нарушение их приведёт к его краху, но смысл существования исчезнет. Когда-то давно, человечество придумало шахматы. И всё это время замечательная игра передаётся из поколение в поколение. Она прекрасна своими железобетонными правилами, следуя которым, люди ломают свои головы над доской с фигурами, не теряя интереса вот уже почти две тысячи лет. А не будь шахматных правил, не сохранилось бы самой игры...


- Нашей стороне понадобилась перспективная пешка. - Младший развернулась на подоконнике и продолжила за брата. Некоторые партии затягиваются, фигуры блокируются другими фигурами и требуется свежая кровь. Человек, поставленный в начало доски, который может повлиять на Игру, которым можно сделать ход. Полагаю, аналогия исчерпывающая? – дождавшись утвердительного кивка, Младший продолжила. – Партии создаются и отыгрываются, какие-то за год, а некоторые идут от сотворения мира и не закончились до сих пор. Ты стал пешкой, и введён в игру. Разреши поздравить.


Кир представил себя эдакой маленькой деревянной фигуркой на огромной доске, за спиной которой возвышаются различные ферзи да кони.


- А за кого играю я? За белых или за чёрных?


- Разницы особой ты не увидишь. Хотя, официально можешь считать себя представителем белых на этом матче. Ещё вопросы?


Ох, их была куча и маленькая тележка!


- Почему я?


- Перспективный, неглупый одиночка, без родственных связей и глубоких убеждений. Твои моральные принципы не окостенели, а сам ты человек, не имеющий яркого будущего. Парень по имени Кир всего лишь маленький винтик в механизме "цивилизация" и его изъятие из процессов никак не отразится на человечестве. Ты обычное ничтожество, биомасса, которая рискует даже не оставить потомства, а значит – никак не поможет этому миру. И благодаря этому - ты словно чистый лист, который можно заполнить чем угодно. Чем дальше ты зайдёшь в игре, тем проще тебе будет становиться важной фигурой.


Кир дёрнулся, вспомнив, как последние годы проводил в виртуале, изучая возможности навсегда остаться в этом волшебном мире. В ближайшем будущем он собирался построить автономный подземный бункер, запасов энергии которого, хватило бы на несколько сотен лет его вечного пребывания в Сети. И никаких контактов с внешним миром. Строя планы, он не считал себя биомассой…


Слова Младшего резанули парня. С трудом подавив желание спорить – эти люди спасли его… кстати, о спасении!


- Как вам это удалось? Я имею в виду – вернуть время назад.


Собеседник рассмеялся.


- Мы не боги, Кир и нам не по силам менять законы мира. Стороны могут лишь прогнозировать и влиять на будущее, но не на прошлое. Мы всего лишь договорились с одним человеком подсадить тебе в голову триггер, который сработал во время спрогнозированной аварии лифта. Он показал тебе сценарий. К несчастью, во время подсадки на ловушку напоролся невинный человек, но это не на нашей совести.


- Как!? – Самолюбие Кира было уязвлено. Он не считал себя самым крутым сетевиком, но узнать, что тебе в голову безнаказанно залили виртуальный мультик…


- От БЕЗNОГИМ ещё никто не спасался.


Парень ошарашенно откинулся на спинку стула. Кто-то всё-таки сумел. Кто-то, мать его, сумел разобрать код этого грёбанного вируса и поставить себе на службу!


- Не думай плохо о своих способностях, - заметив перемену в лице Кира, улыбнулся Старший. – Автор БЕЗNОГИМ действительно талантливый человек, но его детище почти неуправляемое и сильнее своего создателя. Когда вирус запустили в локальную сеть Галактики, больших трудов стоило держать его в рамках. Та девушка стала случайной жертвой. Но когда тебя бросило в медиарум, нам хватило доли секунды, чтобы закачать триггер и стереть память об этом событии.


- Я должен знать – вы ограничились только одним триггером? Мне ждать очередного сюрприза?


Старший покачал головой.


- Ты всё равно не поверишь до конца, если я скажу "нет". Если будет проще – от тебя нам нужны только чистые решения. Каждый твой выбор должен быть искренним, в противном случае пешкой мог стать любой.


- Ок. Теперь меня мучает другой вопрос: что за организацию вы представляете? Я понял, что вы – хорошие парни, которые борются с плохими, но как называются эти хорошие парни? Масоны, тамплиеры, иллюминаты, Анонимус или…


- … или, Кир, или. Подумай, кому есть дело до будущего этого мира и кто станет рисковать своими вечными жизнями, спасая возрождённого Сына Божьего из рук приспешников Врага рода человеческого?


Старший соскочил со стола.


- Думаю, больше, умных вопросов у тебя не будет, а на глупые ответишь сам. Нам пора.


Похоже, в этой странной компании было принято сваливаться на голову, ошарашивать запредельной для человеческого мозга информацией и по-быстрому уходить, оставляя несчастного наедине с мыслями. Уже в двери Старший обернулся и бросил Киру:


- Завтра развлекись где-нибудь – скоро тебе предстоят напряжённые дни.


Кир хотел потрогать этих двоих, просто потрогать, убедиться что они создания из плоти и крови. Ведь на вид они и были обычными людьми. Но подавив это желание, он просто смотрел им вслед, пытаясь представить как огромные белые крылья трутся о дверной косяк.


__________________________________________________________________________________________

Следи за развитием событий. Новая глава каждую пятницу. Чтобы ничего не упустить, можете подписаться на этот канал, на автора или на группу вк.

Найдены дубликаты

0
Я спать собирался , а тут столько букв :(
Похожие посты
275

Практикант на киберферме

Практику будете проходить между цехом печати мяса и автоматами синтеза молока. Не волнуйтесь, всё автоматизировано, вам лишь нужно подчищать за роботами. Они очень усердные, но слегка неряхи = )

Практикант на киберферме Ссср-2061, Будущее, Фантастика

Автор — Филипп Свиридов, участник проекта СССР-2061

75

Нет времени. Часть 3

Часть 2

Время исчезло, в комнате не было часов, за отсутствующим окном не всходило и не садилось солнце, не пели птицы, не звенел будильник у соседей за стеной. Юрий отсчитывал дни по количеству принесённых подносов с едой. Три подноса – сутки, хотя, может быть, его кормили и не три раза в день.

По его подсчётам прошло почти четыре недели с тех пор, как его заперли в этой комнате. После смерти Бориса он сидел тут один, а из людей видел только солдата, приносившего еду и периодически менявшего лампы на потолке, но поговорить или подружиться с ним не получилось, солдаты каждый раз приходили разные и все неразговорчивые.

Юрий просил их выпустить его или хотя бы позвать сюда Андрея Павловича, но дверь всё время запирали, и в следующий раз приходил лишь очередной солдат с подносом. Здесь совершенно нечем было заняться – ни телевизора, ни компьютера в комнате не предусмотрели, а телефон остался где-то в будущем. В туалете даже не поставили баллончик освежителя, поэтому даже почитать было нечего. Юрий просил принести ему книжек, и в один из визитов солдат, кроме еды, принёс ему раскраски, фломастеры и сборник стихов Агнии Барто.

– А можно мне что-нибудь для взрослых? – Юрий с удивлением посмотрел на солдата, который просто пожал плечами и ушёл. Но через несколько часов явился следующий с несколькими потрёпанными детективами в мягкой обложке. Юрий попробовал их читать, но не смог, эта литература сильно уступала и Агнии Барто, и раскраскам, да и текстам на баллончиках с освежителем. А потом, устав от безделья, он всё равно прочёл даже эти книги, от скуки люди и не на такое способны.

Он просил новую одежду, но никто не приносил её, он сам стирал в душе дурацкие джинсы и рубашку, сушил их на батарее, а сам ходил замотанным в несвежую простыню, которую тоже никто ни разу не поменял. Одежда потеряла цвет и местами уже порвалась, но даже на это никто не обратил внимания. А ещё у Юрия выпал молочный зуб.

И вот наконец, когда он в очередной раз валялся на кровати, уставившись в потолок и разглядывая новые трещины между несколькими перегоревшими лампами, замок щёлкнул, хотя для очередного приёма еды было рано. Юрий давно ждал хоть каких-то изменений, поэтому быстро сел в постели, надеясь, что кто-то пришёл к нему с хорошими новостями.

В комнату вошёл человек лет сорока пяти в военной форме, он кивнул стоящему в коридоре солдату и тут же закрывшему дверь, прошёл через комнату и сел за стол. Юрий всматривался в его лицо, не понимая, что именно он видит.

– Андрей Павлович? – наконец решился спросить он.

– Да, – военный кивнул и потёр щетину на подбородке, – что, не похож?

– Похож, – кивнул в ответ Юрий, – только что у вас с лицом?

– Это я у тебя спросить хочу. У всех ваших уже спросил.

– Не понимаю, вы о чём? Каких ещё наших? Я вообще-то тут у вас взаперти сижу, у меня никаких наших нету.

– Какую заразу вы с Борисом привезли из космоса? – военный наклонился, схватил кровать и подтянул её к себе, заставив Юрия схватиться за одеяло, чтобы не упасть.

– Какую заразу? – Юрий удивлённо повторил слова собеседника.

– Ещё раз внимательно посмотри на меня! – Андрей Павлович наклонился к Юрию, и до того долетел запах немытого тела. – Сколько мне лет на вид?

– Не знаю… Сорок? – Юрий на всякий случай сбросил несколько лет, чтобы не обидеть человека.

– А сколько было в прошлую нашу встречу?

– Я не знаю! Может просто скажете, что случилось?

– Мне было двадцать восемь. Сейчас я выгляжу почти на пятьдесят, – военный оставил кровать в покое и сел, – с вашего приземления прошёл почти месяц. Вы упали рядом с деревней, и за следующие три дня в ней умерли все старики. Мы решили, что какой-то вирус, оцепили там всё, закрыли людей. Потом оказалось, что и с детьми беда – у всех большой аппетит, они только и делают, что едят. И растут. Они за несколько дней превращались во взрослых!

– Чего? – не поверил Юрий. – Но как?

– Вот так! – Андрей Павлович ненадолго замолчал. – И ещё взрослые начали стареть. А потом то же самое началось в соседних деревнях, потом в городе. Сначала умирают старики, а потом всё население начинает превращаться в стариков, которые, как я уже сказал, умирают. И это не всё, то же самое началось и здесь у нас. Мы изолировали всех, кто контактировал с вами или кораблём, я сам сидел взаперти в такой же комнате и общался только по телефону. Не помогло. Все, кто работает на соседних объектах, тоже заболели.

– Это не болезнь, – Юрий схватился за голову, – это то, о чём я вас предупреждал!

– Мы догадались, что это такое, – военный усмехнулся, – не глупее тебя. Хотя ты меня ещё о таком не предупреждал, мы же с тобой встретимся только в будущем, пусть я и не понимаю, как это теперь возможно. Твой генератор создал какое-то пространство, которое оказалось стабильным и начало расширяться, меняя наши физические законы. Вы привезли его на Землю, и теперь каждый, кто в него попал, сам становится эпицентром расширения. Каждая муха, пролетевшая через это пространство, вылетает наружу и ускоряет расширение. Но мух скоро не останется, они не успевают размножаться в таких количествах, они стареют гораздо быстрее людей. И сами люди успели отсюда слетать в Москву, и не только туда, теперь половина центральной части страны стремительно стареет. Я поговорил с вашими, которые эти твои генераторы строили, они не знают, что делать. Никто не знает. Пространство расширяется медленно, но люди успели разнести его во все стороны и продолжают разносить, а ещё и животные помогают. Даже ветер, мать его, ускоряет расширение! При самом благоприятном прогнозе страна не продержится и года. Да и, скорее всего, весь мир проживёт ненамного дольше. Хотя не совсем весь. Есть один счастливчик.

– В каком смысле – счастливчик? – насторожился Юрий. – Кто это?

– А ты видел себя в зеркале?

– Да.

– И сколько тебе лет?

– Вы хотите сказать?.. – Юрий вдруг понял, куда клонит собеседник. – Когда я прилетел, мне было на вид лет шесть. И до сих пор столько же! Я не расту с огромной скоростью, не старею, со мной всё нормально. Я почему-то попал в какое-то другое пространство, которое тоже стабильно, но не расширяется и привязано к моему телу! И то, расширяющееся пространство не влияет на моё!

– Вот что-то типа того мне ваши умники и сказали, – кивнул Андрей Павлович, – так что в скором времени ты можешь остаться единственным человеком на планете. Не знаю только, чем ты будешь питаться – продукты портятся очень быстро, животных и растений не останется. Всё неживое тоже страдает, хоть не так сильно. Техника быстро выходит из строя, здания начали быстрее рассыпаться, даже одежда снашивается за несколько дней. Поэтому мне очень нужно, чтобы ты включил свой генератор и ещё раз создал нам всем такое же пространство, как у тебя.

– Я не знаю, как это сделать, ведь это всё совершенно случайно вышло. Не понимаю, как Борис попал в одно пространство, а я в другое! Вряд ли я повторю то же самое дважды.

– То есть шансов у нас нет?

– Я не знаю ответа, – масштаб катастрофы ужасал Юрия, но он не мог придумать, как остановить её, – я ведь специально не достроил свой генератор, боялся чего-то вот такого. Вы меня заставили это сделать! И всё это ради чего? Захотели спасти одного человека, без которого в мире мало что поменялось бы?

– Борис рассказал всё-таки… Но сейчас не время выяснять, кто в чём виноват, и кто достоин спасения, – остановил его Андрей Павлович, – сейчас нам нужно всё исправить, а награждать и наказывать будем потом.

– Говорю же, я не знаю, как это исправить! – крикнул Юрий.

– Тогда давай я тебе расскажу свою идею. Судя по вашим рассказам, вы в прошлый раз успешно отправились в прошлое, так?

– Вы что, хотите отправить меня ещё раз? – Юрий резко вскочил, отчего лямки его джинсов оторвались окончательно, но он даже не заметил. – Корабль ведь всё равно разбился!

– Нет, он висит на орбите, – военный снова наклонился и подтянул испуганному Юрию штаны, – судя по вашим рассказам, вы полетите на нём в будущем, недели через две. Вот тогда он и разобьётся, но уже в прошлом. А сейчас он в космосе, целый и невредимый, ждёт своего часа. Полетите ещё на шесть недель назад, топлива на возвращение должно хватить, в прошлый раз же хватило. Когда вернётесь – передадите сообщение сразу с корабля. Расскажете, что случится и предупредите нас, чтобы через полтора месяца, когда вы появитесь, вас оставили на орбите.

– Но мы ведь снова привезём это пространство на Землю! Вы сейчас изначально отправляете его в прошлое вместе с ракетой, на которой мы полетим в космос! Станет только хуже! Проблема возникнет раньше!

– Побудете временно на космической станции, пока оттуда пространство расширится до Земли, у нас будет время на то, чтобы решить проблему.

– Я не полечу в космос! – Юрий сел на одеяло и снова заплакал, понимая, что его возражения не имеют никакого значения. – Я ведь ребёнок, в этот раз я точно умру!

– Хорош реветь! Не умрёшь. Мы уже для тебя даже скафандр сделали. Ну и Борис снова тебе поможет.

– Но ведь он же умер, – на секунду Юрий даже прекратил плакать, – чёрт, в этом времени он жив, потому что ещё никуда не летал.

– Вот-вот! Без соплей ты мне нравишься больше. – Андрей Павлович встал и пошёл к двери. – Вылет завтра, надо торопиться, вся техника с Земли долго не прослужит, а до корабля в космосе ваша зараза пока ещё не добралась. Так что готовься, ждать некогда, времени нет.

И Юрий снова остался один.

*

Он второй раз оказался на корабле в сопровождении Бориса, который несколько часов назад предстал перед ним в виде ещё крепкого мужчины, но с уже появляющейся сединой и пока ещё неглубокими морщинами на лице. Наверное, он попал в новую реальность не так давно, как его начальник. Ещё Юрий снова встретил ту же лаборантку, но уже более взрослую. Она, конечно же, не знала его и снова рассказала про управление генераторами, только в этот раз говорила медленно и постоянно пыталась приводить примеры на конфетах и яблоках.

– У вас ошибка в расчётах, – сказал ей Юрий посреди объяснения, – и её надо исправить. Вы не учли, что один из генераторов будет работать уже внутри пространства, созданного другим…

– Ничего исправлять не надо, – стоящий рядом Андрей Павлович дёрнул его за новый красивый комбинезон без рисунков и отвёл в сторону, – я хочу, чтобы вы повторили все действия в точности так, как было в прошлый раз.

– Но ведь изначально можно сделать лучше!

– Сделайте то, что вам сказано!

И вот теперь он очнулся уже в невесомости, внутри корабля, и в этот раз болела не только голова. Кто-то открыл его шлем и легонько шлёпал по щекам чем-то влажным, а вокруг свободно летали мелкие капли воды. Юрий вспомнил старт с Земли, видимо, он снова не выдержал, только в этот раз он пропустил и полёт, и стыковку. Он повернул голову вбок и увидел рядом ещё двоих людей, которые пытались привести в чувство Бориса. Он тоже был без сознания, кажется, возраст не щадит никого. А теперь он перестанет щадить и обитателей этой космической станции, у которых до появления здесь гостей был шанс стать последними жителями планеты.

– Живой? – спросил один из космонавтов, и Борис махнул рукой. – Тогда давайте за работу, с Земли торопят.

Все выплыли наружу, закрыв за собой дверь. Борис помотал головой, от которой вдруг отлетело несколько красных капель, оттолкнулся от переборки и, доплыв до Юрия, ухватил его за скафандр, посадил в кресло и начал затягивать ремни.

– Эй, это не моё место, – Юрий поймал напарника за руку, – ты чего делаешь?

– В этот раз это твоё место, – тот высвободился и защёлкнул все ремни, затянув их потуже.

– Но я за твоим пультом, а ты за моим. Что за чепуха?

– Будешь говорить мне, что надо делать. Я буду делать.

– Вы думаете, что со мной это случилось из-за места? – Юрий стал догадываться, что происходит. – Или просто хотите отомстить мне за мой возраст?

– Никто тебе не мстит, – Борис завис над пультом, не садясь в кресло, и переключал там что-то, – но, если место играет какую-то роль, ты можешь стать ещё моложе лет на двадцать. Сколько тебе тогда будет? Об этом ты подумал?

– Чёрт, нет, – ругнулся Юрий, – зато подумал о другом. Давай обсудим…

– Помолчи, – Борис закончил с пультом и полетел к соседнему креслу.

– Мы всё равно не почувствуем старта. Давай…

– Помолчи, я сказал! – Борис бросил злой взгляд на Юрия, и тот заткнулся.

Корабль сообщил о включении генераторов и начал обратный отсчёт.

*

– Связь со спутником есть, – Юрий открыл глаза, увидев перед собой болтающийся в воздухе зад. Борис успел уже отстегнуться и теперь опять возился с пультом, закрыв собою весь обзор. – И по его данным мы попали на шесть недель назад.

– Я, кажется, опять отключился, – сказал Юрий, пытаясь сообразить, что на этот раз случилось с его возрастом. Скафандр по-прежнему был ему впору, но это ничего не значило, ещё на Земле они обсудили, что без еды Юрий всё равно вряд ли сможет вырасти. Телу было больно, но точно так же он себя ощущал и на космической станции. – Борис, сколько мне лет?

– Ты не изменился, – тот оторвался от работы и повернулся. В открытом шлеме показалось морщинистое лицо древнего старика, – а вот мне не везёт.

– Прости меня, – Юрий начал отстёгивать ремни, но это оказалось не так просто, Борис неуклюже оттолкнулся от пульта и помог. – Спасибо. Если бы я не придумал этот генератор, ты бы прожил долгую жизнь. Но я не хотел, чтобы это всё случилось… Ты уже отправил сообщение?

– Да, уже… Отключил заодно звук, он всё равно говорит – ни хрена не разобрать.

– Борис, я понимаю, почему ты не хотел говорить при старте. Но теперь-то можно. Давай я угадаю, что будет дальше? Мы очень далеко от Земли?

– Не особо, – покачал головой тот и нажал кнопку, после чего створки окон поехали вниз, – где-то на таком же расстоянии, как от Луны.

– Тебе приказали не приближаться к планете, так? И мы уже не сможем вернуться на Землю? – Юрий на секунду отвлёкся, глядя на появившийся в окне голубой шар Земли. – А что будет с нашим кораблём, который прилетит в будущем, через пару недель?

– Думаю, его собьют. Думаю, они вычислили его траекторию, и сейчас в сообщении мы эти данные отправили на Землю.

– Но ведь мы тогда погибнем! Ты же понимал это с самого начала! Как ты на это согласился?

– Мы и тут долго не протянем, еды и воды здесь всего на несколько дней. – Борис вдруг вытащил пистолет и протянул его Юрию. – Держи, это тебе. Я, скорее всего, скоро умру от старости, тебе же придётся умереть от жажды или разгерметизации, кораблю неплохо досталось, не один я пострадал. Поэтому даю тебе альтернативу. А по поводу моего согласия на такое дело… Просто это единственный способ спасти всех, – он оглянулся, словно искал что-то, – тут хоть и невесомость, но почему-то так хочется лечь и отдохнуть! Ну что ты уставился на меня? Что я ещё мог сделать? Сказать – нет, спасайте планету сами?

– Есть ещё один способ, нужно было подумать о нём сразу. Он опасный, но иначе планете всё равно конец, – Юрий в страхе отодвинулся от пистолета, и тот повис между ним и Борисом, –мы сможем позвонить отсюда на мобильный телефон? Через спутник.

– В принципе… Наверное, да. Опасно только, хотя какая теперь разница? А кому ты хочешь звонить?

– Своему начальнику. Я расскажу ему, что делать.

– Ну ладно, – Борис вернулся к пульту, – сейчас попробую, если тут всё не развалилось окончательно, – он возился, продолжая говорить, – только учти, что задержка в одну сторону составит где-то пару секунд. И ещё – тебе никто не поверит, это тоже помни. И нас могут разъединить, поэтому говори быстро. Так… Работает. У тебя в шлеме наушники, звук пойдёт в них, микрофон уже перед тобой. Давай номер.

Юрий диктовал, Борис жал на кнопки, и цифры высвечивались на тусклом экране. Несколько секунд не происходило ничего, а потом пошли гудки.

– Алло, – сказал вдруг голос Петрова в наушниках, и Юрий начал говорить, – алло, вас не слышно!

– Не останавливайся, – подсказал Борис запнувшемуся Юрию, – продолжай.

– Товарищ полковник, это Юрий Некрасов, сотрудник вашей лаборатории. Я тот человек, который изобрёл генератор пространства, и последние полтора года вы заставляли меня проводить расчёты, чтобы выяснить, что может сделать моё изобретение. Я знаю, что это секретная информация, и её нельзя обсуждать по телефону, но ситуация критическая. Пожалуйста, попробуйте прямо сейчас отследить, откуда я звоню, и вы поймёте, почему это так важно, – Юрий говорил, не останавливаясь, хотя полковник несколько раз пытался перебить его. – У меня есть информация для вас, но рассказать всё я смогу только после того, как вы отследите меня, иначе не поверите. Я подожду.

– Не останавливайся, – зашептал Борис, – говори сразу, а то связь отрубят.

– Не клади трубку, – сказал после паузы полковник, – но если это такая шутка, то последствия тебя не обрадуют.

– Это не шутка, – ответил Юрий и сразу переключился на Бориса, прикрыв ладонью микрофон, – придётся попытаться.

В наушниках пару минут ничего не было слышно, но потом голос полковника появился снова.

– Мальчик, кто ты? – спросил он. – Я проверил лабораторию, и мои люди все на месте. Кто ты и зачем звонишь?

– Просто проверьте, откуда идёт мой звонок. И я всё расскажу.

– Ладно, не отключайся, – голос пропал, и Юрий с Борисом остались в тишине. Они молча переглядывались, ожидая продолжения разговора. Минуты шли, но наушники молчали, пока наконец в них не раздался щелчок.

– Нас отключили, – Борис посмотрел на пульт и пощёлкал переключателями, – всё, больше никакой связи нет.

– Подожди, ты не знаешь полковника, – сказал Юрий, стараясь сам верить в эти слова, – его ещё ни разу ничто не останавливало.

Связь ожила где-то через час. На экране мигнули надписи, и удивлённый Борис вернулся из-под потолка к пульту.

– Вызывают, – он нажал кнопку, – отвечай.

– Вот теперь говори, – Юрий снова услышал голос Петрова, – кто ты такой, и как ты туда попал?

И Юрий в очередной раз рассказал свою историю. Борис иногда вмешивался в разговор и дополнял, а полковник слушал, не задавая вопросов.

– Если этот бред – правда, то что ты предлагаешь мне сделать? – спросил он, когда Юрий закончил.

– У меня в лаборатории стоит недостроенный генератор. Его нужно доделать, только потребуются небольшие изменения и очень много энергии. Через две недели прилетит ещё один корабль с нами, нужно успеть всё сделать до того, как он подлетит к Земле. Думаю, вы сможете это организовать.

– Для чего?

– Я знаю, как спрятать планету.

– Ты сам сказал, что новое пространство ничем нельзя остановить.

– Планету можно спрятать не в пространстве. Спрячем её во времени.

*

Почти обе недели он просидел на корабле в одиночестве. Борис умер на вторые сутки прямо рядом с пультом, и Юрий, закрыв его шлем, с трудом пристегнул напарника к креслу. Ему было жутко, но ещё страшнее становилось от мысли, что покойник будет свободно летать по кабине.

Он ждал, когда ему позвонят. Борис сразу показал, как пользоваться связью, как сходить в туалет и где находится еда. Юрий большую часть времени провёл в своём кресле, потому что перемещаться в невесомости было очень трудно, и он боялся, что может попросту зависнуть в пространстве и навсегда остаться в таком виде. Он дремал, поглядывая то на экран, то на труп рядом и ожидая сигнала, но полковник не звонил, и Юрий уже начал думать, что тот не поверил ему, и всё оказалось напрасным. Но в один момент связь ожила.

– Алло, товарищ полковник, – Юрий от волнения так дёрнулся, что чуть не выскользнул из-под ремней.

– Извините, полковник не может поговорить с вами, – сказал незнакомый голос, – ваши слова и данные вашей передачи подтвердились, мы засекли ещё один такой же корабль, очень быстро приближающийся к Земле. Примерно через час он будет здесь. Сбить его не получилось, он слишком быстрый для любого нашего оружия. Принято решение воспользоваться вашим планом.

– Вы достроили мой генератор?

– Да. Включаем через пять минут. Вы понимаете, что спасти вас мы не сможем?

– Понимаю.

– Тогда прощайте, Юрий, – голос помолчал, – и спасибо вам.

В наушнике щёлкнуло, Юрий отстегнул ремни, оттолкнулся посильнее от кресла и подлетел к окнам, из которых всё ещё была видна Земля. Чтобы не улететь, он ухватился пальцами за щели, в которых прятались створки, и стал наблюдать.

Земля неподвижно висела на одном месте. Борис настроил корабль, чтобы тот автоматически держался окнами к планете. Вдруг земной шар резко потускнел, размылся и полностью исчез из вида. Всё заняло буквально три секунды. Юрий глубоко вздохнул, в Солнечной системе осталось всего три живых человека, двумя из которых был он сам. Где-то в космосе сейчас нёсся ещё один корабль, потерявший теперь свою цель.

– Вот и всё, – Юрий собрался вернуться к креслу, но тут вдруг вид из окна заставил его остановиться. Размытый синий шар вдруг появился снова, он набирал яркость, Земля обретала чёткие очертания. – Не может быть! Не получилось?

Он со страхом смотрел на появляющуюся планету, осознавая, что его план не удался, и тут обзор закрыл космический корабль, неожиданно возникший перед окнами. Юрий с удивлением смотрел на него, что-то подобное в последний раз он видел только в фантастических фильмах.

– Юрий Сергеевич, – сказал вдруг кто-то позади, и Юрий от страха резко развернулся, ударившись головой и завертевшись на месте, – простите, что напугал, – незнакомец в чёрном тонком подобии скафандра ловко подплыл к Юрию и схватил его за ногу, остановив вращение, – здравствуйте! Всегда хотел с вами познакомиться. Ещё раз простите!

– Вы кто? – Юрий никак не мог прийти в себя.

– Всего лишь один из тех, кого спасло ваше изобретение и ваша идея включить генератор, чтобы создать вокруг Земли пространство, в котором время идёт назад. Пятьдесят лет время шло вспять, после чего генератор отключили, и вот мы вернулись за вами. С момента вашего подвига прошло сто лет, хотя для вас, скорее всего, несколько минут.

– Подождите, – остановил незнакомца Юрий, – но тогда бы я видел вторую Землю с самого начала!

– Временные парадоксы – немного не моя специальность, вам лучше расскажут про них другие. А сейчас нам нужно идти на наш корабль, – собеседник указал рукой на тёмный прямоугольник за своей спиной, – у меня есть немного телепортации, к сожалению, она работает только на небольших расстояниях. Мы вернёмся на Землю и снова включим ваш генератор. Время придётся развернуть ещё раз, ведь вы на втором корабле продолжаете лететь в нашу сторону. Мы не смогли решить проблему с расширяющимся пространством, которое вы везёте, мы можем лишь временно создавать защитное поле, поэтому я и могу здесь находится. Думаю, вы поможете нам решить и эту проблему, ваше тело само по себе является её решением.

– Хорошо, – согласился Юрий, который немного потерялся из-за обилия информации, – сто лет? То есть все, кого я знал, уже давно умерли.

– Увы, – человек развёл руками, – пойдёмте, времени у нас мало. Но вообще-то… Есть одна версия – перед включением вашего генератора с Земли отправилась ракета, чтобы забрать космонавтов со станции. По легенде на ней полетел и ваш начальник, полковник Петров, а ещё он взял и вас с собой. Космонавты не вернулись со станции, и вы с полковником тоже. Это, конечно, просто догадки, но вероятно, вы взяли экспериментальный корабль с вашими генераторами и отправились на нём куда-то. Во всяком случае, ни вас, ни Петрова больше никто и никогда не видел. Так что есть шанс, что вы ещё встретите и себя, и своего начальника.

– Если это так, то мы обязательно встретимся, – они остановились в нескольких сантиметрах от прямоугольника, – моего начальника невозможно остановить. – Юрий оглянулся на своего напарника. – А как же он?

– К сожалению, он должен остаться здесь, – незнакомец покачал головой, – его тело опасно.

Юрий кивнул головой, повернулся ко входу в новую жизнь и сделал шаг.

Показать полностью
62

Нет времени. Часть 2

Часть 1

Очнулся Юрий от жуткой головной боли и неприятного ощущения во всём теле, он застонал и попытался открыть шлем скафандра, хотя ему никто и не рассказал, как это сделать. Оказалось, что стекла перед ним и так нет, зато перчатки перепачканы в крови, а сам он пытается взлететь, но ремни удерживают его.

– Очнулся? – сбоку раздался голос, и Юрий, с трудом повернувший голову, увидел в соседнем кресле Бориса, – не пугайся, это у тебя из носа кровь пошла, ты вырубился после старта и уже пятый час в отключке. Через двадцать минут стыковка, готовься.

Он отстегнулся, видя, что учёный ничего не может понять, завис в воздухе и подлетел к Юрию, чтобы помочь ему закрыть шлем, который тоже оказался весь испачкан кровью. Они явно были в космосе, и Юрий, наконец осознав это, попытался посмотреть в иллюминатор.

– Лучше не надо, – раздался голос Бориса, – ещё и тошнить начнёт, в невесомости ты вряд ли захочешь это пережить.

После стыковки он отстегнул Юрия от кресла и практически дотолкал его до шлюза. Юрий старался двигаться самостоятельно, но его только крутило и бросало в стороны, отчего боль в голове превращалась в нестерпимую.

– Давай, давай, – Борис втянул его на станцию, где оказалось ещё несколько человек. Они подхватили учёного и какими-то очень узкими коридорами дотащили его до ещё одного шлюза, не сказав по дороге ни единого слова, – сюда. Да быстрее ты!

По шлюзу они попали в ещё один коридор, а потом в отсек с креслами и пультом управления, но уже без иллюминаторов. Здесь уже всё работало, экраны светились, выводя параметры генераторов и ещё какую-то непонятную информацию. Борис пристегнул Юрия к одному из кресел, а сам сел во второе.

– Ты готов? – спросил он.

– А мы что, сразу летим? – Юрию казалось, что в его жизни и без того случилось слишком много событий сразу.

– Да, сейчас уходим с орбиты и отлетаем от Земли, основной генератор включим уже далеко отсюда, – он говорил и проверял что-то на пульте, – перед тобой три экрана с параметрами генераторов, всё работает автоматически, но, если что-то не так, сразу говори мне. Просто так туда руками не лезь!

– Три внутренних минуты до включения генератора гравитации, – сказал женский голос, хотя сразу было ясно, что это робот, – Пять внутренних минут до включения генератора мощности, приготовьтесь.

– Подожди, мы включим генератор прямо рядом с Землёй? – Юрий дотянулся до Бориса и потянул его за скафандр. – Это же очень опасно!

– Поздно волноваться, – тот стряхнул с себя руку, – лучше приготовься.

Юрий не знал, что надо сделать, чтобы приготовиться. При старте с Земли он пытался настроить себя, но в результате потерял сознание от перегрузок. А там он хотя бы знал, чего ждать, что же будет сейчас – совершенно неизвестно.

Голос ещё несколько раз предупредил о готовности, а потом начался обратный отсчёт. Юрий висел на ремне, вцепившись в кресло и забыв о боли в голове, и тут вдруг его потянуло вниз, он ощутил, что невесомость исчезла, генератор заработал. Он посмотрел на экран, где подсветилось растущее ускорение, заодно моргнули и поехали вверх ещё несколько показателей, среди которых выделилась зелёным «Скорость времени» и что-то незнакомое с названием «Компенсация ускорения».

– Старт, – механический голос произнёс это весьма обыденно, словно они только что завели автомобиль и собираются ехать на работу.

Юрий ожидал толчка, но получил лишь прыжки цифр на экране. Казалось, корабль даже не сдвинулся с места, но тут на пульте перед Борисом зажглись показатели скорости, которые росли невероятно быстро.

– Мы правда летим? – Юрий попытался открыть испачканный шлем, но ничего не получалось.

– Во внешнем мире прошло шесть суток восемнадцать часов, – женщина-робот не дала Борису ответить, – приближение к орбите Юпитера. Запуск основного генератора пространства через пять внутренних минут, приготовьтесь.

– Так быстро? – теперь удивился Борис. – Или это ошибка в программе?

– Не думаю, – Юрий оставил шлем в покое, – возможно, я просто изобрёл бога.

Борис постучал кулаком по голове, давая понять, что сомневается в душевном здоровье напарника, но больше ничего не сказал. Время на экране медленно приближалось к нулевой отметке, и вновь за десять секунд начался обратный отсчёт.

– Старт, – голос завершил считать и в этот же момент неизвестная сила вдавила Юрия в кресло. – Пространство создано, входим. – Сила нарастала, Юрий сначала решил, что это ускорение, но пульт показывал, что скорость не меняется.

– Что происходит? – закричал Борис, зачем-то пытаясь отстегнуться и ухватиться за пульт.

– Не знаю! – Юрий крикнул в ответ и тут же увидел мигающую красным надпись: «Гравитация».

Он потянулся к экранам, но руки поднимались с трудом. Пересиливая себя, он всё же сумел ухватиться за джойстик и потянул моргающий красный ползунок, руки вдруг обрели свободу, кровь прилила к голове, вызвав новую вспышку боли.

– Что это было? – Борис перестал извиваться в кресле и теперь сидел, повернувшись к своему напарнику.

– Это, кажется, ошибка в расчётах, – Юрий смотрел на остальные показатели и искал ещё расхождения, – все расчёты изначально исходят из обычных условий нашего пространства. Мы же попали в пространство с иными физическими законами. Один генератор не учитывает то, что сделал второй. Внешний мир поменялся, физика поменялась, а внутренний генератор исходит из параметров нашего обычного пространства!

– Пять внутренних минут до разгона, – перебил его женский голос корабля, и вдруг появился второй голос, уже мужской, – расчётная компенсация ускорения недостаточна, требуется регулировка.

– Я ничего не понимаю, – Борис ухватился за Юрия и тряхнул его, – всё должно было сработать автоматически, ты можешь объяснить по-простому, что случилось?

– Да не сейчас, – тот оттолкнул напарника и вернулся к пульту, – если мы срочно не скомпенсируем ускорение, нас просто расплющит, да и корабль тоже.

Он потянул вверх ползунок с компенсацией ускорения, получив ещё одно предупреждение о недостаточности, потянул второй раз, но голос упрямо твердил, что этого мало. Через минуту ползунок упёрся в свой максимум.

– Расчётная компенсация ускорения недостаточна, – голос словно объявлял станции в метро, а не сообщал о грядущей смерти, – три внутренних минуты до разгона.

– Отменяй запуск, – теперь уже Юрий повернулся к Борису и встряхнул его, – мы не выдержим ускорения.

– Нет, – тот расставил руки, защищая собой свою часть пульта, словно Юрий смог бы там в чём-то разобраться, – у меня задание, никаких отмен.

– Идиот, нам осталось жить две минуты!

– Поменяй что-нибудь ещё! Тебя для того и взяли!

– Я уже всё выкрутил до предела! Больше некуда! Отменяй!

– Нет! – Борис оттолкнул потянувшегося к нему учёного. – Исправляй свои параметры!

Юрий хотел ещё раз заплакать от бессилия, теперь-то смерть уж точно стала неизбежна. Хотя… Он посмотрел на пульт управления, где уже давно стоял на месте показатель «Скорость времени». А что если сильно ускорить время? Возможно, ускорение не сможет нанести им особого вреда, если будет действовать лишь малую долю секунды. Но как на все эти изменения отреагирует автоматическая программа управления полётом? Неизвестно. Подумаем об этом завтра.

Юрий потянулся джойстиком к скорости времени и резко дёрнул его вверх до самого максимума.

*

– Две вн…их ми… д… ормож…н… – Юрий открыл глаза, услышав запинающийся механический голос. Вокруг было темно, руки и ноги постоянно упирались во что-то мягкое, но не позволяющее свободно двигаться. Головная боль исчезла, не оставив даже намёка о себе.

Он покрутил головой и моргнул несколько раз, испугавшись, что ослеп. Оказалось, что голова тоже упиралась во что-то, и при движении сверху появился еле заметный свет. Юрий постарался высвободить руки, поднял их и, ухватившись за какие-то предметы, подтянулся к источнику света. Он увидел перед собой пульт управления, на который смотрел из шлема скафандра, только почему-то скафандр сильно увеличился в размерах. Больше половины ламп на потолке погасли, один из экранов не работал, остальные светили тусклыми зелёными цветами. Повернув голову к напарнику, Юрий увидел Бориса, неподвижно развалившегося в соседнем кресле. Он сидел, раскинув руки и ноги, словно пьяница, заснувший посреди вечеринки.

– Ты живой? – Крикнул он и удивился, что его голос сорвался на какой-то писк. – Ты меня слышишь?

– Да, – кивнул головой тот, выпрямляясь, – болит всё.

Борис сел в кресле и уставился в цифры на пульте. Голос снова начал обратный отсчёт, запинаясь и заикаясь. Юрий попробовал тоже сесть, но не смог – скафандр стал на несколько размеров больше его тела.

– Что здесь случилось? – Борис продолжал смотреть на пульт, но что именно его заинтересовало, Юрий не знал.

– Тормож…н…еееее, – голос хрипел, глотал буквы, но не останавливался, – орбита З…млл… Выберите даааааальн…еееее дейс…еее.

Видимо, они уже вернулись к Земле. Ускорившееся время заставило их пропустить и разгон выше скорости света, и возвращение в обычное пространство, и повторный вход-выход для торможения, и путь домой. Но для корабля всё это, видимо, даром не прошло, раз что-то случилось с женщиной-роботом и скафандром Юрия. При этом они вдвоём остались живы, а это главное. Осталось выяснить, где они сейчас находятся в пространстве и времени.

– Сейчас, сейчас, – Борис бормотал хриплым голосом, переключая что-то на пульте, – так, есть сигнал со спутника. Получилось, сегодня седьмое марта, мы в прошлом. Но промахнулись, попали на шесть недель назад, а не на три.

– То есть мы сейчас не рядом с Землёй? Автоматика привела не в то место?

– Нет, мы рядом, автоматика пересчитала расстояние, только со временем ошиблась. Ладно, давай попробуем звонить.

Вытащив телефон, Борис потыкал в него пальцем, огромным из-за размеров перчатки. Телефон и не подумал включится, даже не моргнул.

– Дай свой, – Борис отстегнулся от кресла и, не дожидаясь согласия, вытащил телефон Юрия, – давай, работай! – Он постучал ладонью по массивному корпусу спутникового телефона. – Чёрт! Оба мёртвые. Придётся садиться.

– Отк…ююююч… гравитаццццццц… – вмешался корабль, и тут же без обратного отсчёта тело стало лёгким, а Юрий, державшийся на пальцах, моментально уткнулся макушкой в шлем скафандра.

Борис, оторвавшийся от пола, неуклюже ухватился за ручку кресла, подтянулся и сел на место, пристегнувшись и тяжело дыша в микрофон. Сейчас он больше напоминал очень больного человека, а совсем не того спортивного парня, который всего несколько часов назад сел в корабль на Земле.

– Так, будем садиться, – прохрипел он, нажал что-то на пульте, и впереди вдруг начали опускаться створки, открывая окна, которые до этого были совсем не заметны. За окнами светился огромны синий шар Земли, словно планета сама излучала сияние. Вдруг что-то хрустнуло, и створки остановились на полпути. Борис ткнул пальцем в пульт, что-то загудело, створки дёрнулись ещё раз, но так и остались на месте. – Чёрт! Ни хрена не работает! – Борис продолжал что-то нажимать, и Юрий вдруг увидел, как у него под пальцами отломился один из переключателей, улетев куда-то под потолок. – Из какого дерьма они собрали этот корабль?!

Наконец Борис остановился, засунул руки под пульт и подтянул к себе оказавшийся там самолётный штурвал.

– На всякий случай, – он постучал по штурвалу, повернувшись к Юрию, и тот вдруг понял, что лицо напарника выглядит как-то не так, – сажать нас будет автоматика, но мало ли что. Готовься, сейчас полетим.

Юрий в очередной раз не знал, к чему стоит готовиться и как это делать, поэтому просто посильнее вцепился пальцами в скафандр, и тут же автоматический голос заскрипел из динамиков, окончательно разучившись говорить по-человечески. Корабль качнулся вперёд, отчего Юрия отбросило, и он больно ударился головой о шлем. Скорость росла, но планета двигалась навстречу очень медленно и лишь примерно через полчаса полностью закрыла собой весь обзор из окон.

– Будет трясти, – крикнул Борис, потому что двигатели ревели очень громко, хотя раньше работали практически беззвучно, – а ещё нас могут попытаться сбить, если заметят. Готовься!

Уставший готовиться Юрий опять посильнее схватился изнутри за скафандр и читал только что им самим придуманные молитвы. Корабль тряхнуло раз, другой, загорелись какие-то индикаторы на панели. Борис снова переключал что-то, стараясь не промахнуться, потому что, даже пристёгнутого ремнями, его всё время бросало из стороны в сторону. Юрий хватался за скафандр изнутри, но руки не выдерживали, и его раз за разом било о внутреннюю обшивку, пока наконец он не упал куда-то вниз, лишившись возможности видеть, что происходит в кабине.

Снаружи раздался противный писк, голос корабля пытался что-то сказать, но только скрипел и булькал в динамиках, вызывая ещё больший страх. Борис матерился и орал что-то, но Юрий не разбирал и половины слов. Корабль перекосило, Юрия придавило к одному из боков скафандра, но через несколько секунд перевернуло в другую сторону, хоть он и держался изо всех сил. Потом его ещё несколько раз дёрнуло, и он полностью потерял ориентацию.

– Держись! – заорал откуда-то Борис, и Юрий снова вцепился во что-то в темноте.

Раздался скрежет металла, корабль мелко затрясся, несколько раз прыгнув и тем самым снова изменив положение Юрия внутри его огромного скафандра. Завыла какая-то сирена, Юрия в очередной раз бросило в неизвестную сторону, он почувствовал, как в него даже через скафандр врезаются ремни безопасности. И вдруг всё остановилось.

Юрий наконец смог вздохнуть и повернуть голову, чтобы определить, где находится шлем. Он выгнулся насколько мог, полез в ту сторону, откуда шёл свет и опять оказался в шлеме скафандра. К его удивлению кабина не разрушилась, хотя её перекосило, откуда-то шёл то ли дым, то ли пар, все мониторы погасли, хотя сам пульт светился. В окнах плыли облака, а Борис сидел в соседнем кресле, со стоном дёргая замки ремней.

– Ты живой? Можешь идти? – хрипел он, и Юрий понял, что обращаются к нему.

– Живой, – он ощупал себя на всякий случай, но, кажется, всё было цело, хотя и болело от ударов, – но пойти не смогу и из скафандра сам не выберусь.

– Сейчас, – Борис попытался встать, но только вскрикнул от боли и упал в кресло, закричав снова. Он умолк и отдышался. – Я, кажется, что-то сломал, не могу идти. Сейчас попробую ещё раз.

Он осторожно поднялся в кресле на руках, Юрий слышал, как напарник скрипит зубами, но продолжает двигаться. Борис перевалился через ручку своего кресла, дотянулся до ремней соседа, отстегнул их и потянул Юрия к себе, стараясь развернуть, чтобы можно было открыть скафандр. Он почти уже ревел от боли, но не останавливался.

– Не надо, – крикнул Юрий, – просто шлем мне открой.

– Не вылезешь, – прохрипел Борис.

– Открывай шлем!

Борис просунул руку куда-то под голову напарника, покрутил ею там и дёрнул вверх стеклянное забрало. Юрий просунул наружу руки, сжал плечи и полез из скафандра, который сопротивлялся, но был настолько велик, что не смог надолго задержать человека внутри себя. Он выбрался, стараясь не выпасть из кресла, но в последний момент всё же сорвался и растянулся на полу, заодно выяснив, что лежит совершенно голый.

– Что за нахрен с тобой? – услышал он голос Бориса и поднявшись на ноги, обернулся. Напарник продолжал висеть на подлокотнике, только теперь он тоже открыл свой шлем, из которого на Юрия сверху вниз уставилось удивлённое лицо старика лет восьмидесяти, покрытое мелкими каплями пота.

– Со мной порядок. Это с тобой что случилось? – спросил Юрий, инстинктивно отшатнувшись и прикрывая низ живота руками.

– Ты ведь ребёнок, – прохрипел Борис, пытаясь где-то там наверху вернуться в кресло. Он даже в своём полулежачем положении был очень высоко, он словно стал великаном. Юрий подскочил к нему и попробовал помочь сесть, толкая снизу, но его непривычно крохотные руки потеряли всю силу и ничего не могли сделать. Наконец Борису удалось вернуться в кресло, он вскрикнул, сжал подлокотники, но тут же успокоился и посмотрел вниз, – тебе лет пять-шесть на вид. И голос у тебя писклявый.

– А тебе лет сто на вид, – сказал в ответ Юрий, – генератор что-то сделал с нами.

– Ладно, потом, – Борис вытер лицо перчаткой, – судя по всему мы сели около какой-то деревни, эта посудина начала разваливаться в полёте, и автоматика отключилась, так что мы далеко от базы, – он говорил с перерывами, ловя воздух ртом, – тебе надо выйти и найти телефон, слова и номер помнишь?

– Да, наверное, – Юрий не знал, помнит ли он вообще что-то, но сейчас было не лучшее время в этом признаваться.

– Одежду только вытащи себе, – Борис указал рукой на лежащий в кресле скафандр, – хоть замотайся в неё, не ходи голышом. Заодно и надпись на всякий случай будет.

Юрий подёргал скафандр, пытаясь сбросить его на пол, но его сил не хватило, скафандр весил слишком много. Он ухватился за ручку, подпрыгнул, забрался в кресло и сунул руку внутрь шлема, несколько раз провёл ею в глубине, разыскивая хоть кусочек одежды, пока наконец не наткнулся на что-то. Он дёрнул ткань вверх и потащил наружу футболку, которая вдруг остановилась на полпути, но тут же разорвалась на две части почти без звука. В руках у Юрия остался хороший кусок мокрой тряпки с частично разъехавшейся надписью.

– Здесь всё гнилое, – прокомментировал Борис, – но тебе хватит. Замотайся и иди наружу, тут только один выход, судя по датчикам наружную дверь оторвало, ты должен выбраться. Беги и звони, нельзя, чтобы нас нашли раньше, чем ты сообщишь всё.

Юрий пошарил в кармане скафандра в поисках бумаги с надписью, но там оказалась лишь мелкая труха. Он скомкал кусок футболки, чтобы не порвать, присел и спрыгнул с кресла. По дороге до выхода он заметил, насколько неровно стоит пол. Массивную дверь из этой пультовой он со своей новой комплекцией не смог бы открыть никогда, но теперь её перекосило в проёме, оставив огромную дырку в ржавом металле. Юрий пролез в неё, сделал несколько шагов по узкому коридору и оказался перед огромной дырой в обшивке. Он обмотался тряпкой, связав её края и стараясь не порвать, вышел наружу и оказался босыми ногами в снегу. Он стоял в поле, а рядом, немного задрав вверх нос, лежал полуразвалившийся корабль, почему-то больше всего напоминающий колбасу с крыльями.

Босые ноги заныли от холода, Юрий отвернулся от корабля и увидел невдалеке дома, от которых в его сторону уже бежали несколько человек. Он бегом бросился им навстречу и затормозил, только почти уже столкнувшись с первым спешащим на помощь.

– Телефон, – Юрий крикнул, хотя это снова оказалось больше похоже на писк, – у вас есть телефон?

– Чего? – человек, кажется, не ожидал такого напора от уже посиневшего на холоде ребёнка.

– Дайте телефон, срочно нужно позвонить!

Житель деревни несколько секунд в недоумении смотрел на стоящего рядом мальчика, но всё же вытащил из кармана древний кнопочный телефон и протянул его Юрию. Тот схватил его, развернул болтающийся снизу кусок футболки с надписью и набрал номер.

– Слушаю, – трубку взяли после первого же гудка.

Юрий узнал голос Андрея Павловича и начал проговаривать вслух все слова, даже не подглядывая. Память вдруг стала выдавать фразу за фразой, словно эти бессвязные сочетания были известными всем поговорками.

– Вы где? – спросили в трубке после недолгого молчания, когда Юрий закончил говорить.

– Сейчас, – он протянул телефон владельцу, – скажите ему, где мы.

Человек взял из его рук свой телефон, и Юрий упал в снег, потеряв сознание.

*

– Давай, давай, – кто-то легонько толкал его в плечо, – просыпайся, парень.

Юрий открыл глаза и увидел над собой человека в белом халате.

– Пришёл в себя, кажется, всё в порядке, – сказал тот, отвернувшись в сторону, – видимо, просто отключился из-за шока. Хотите, я ещё здесь побуду, понаблюдаю?

– Нет, – над головой появилось лицо Андрея Павловича, и доктор встал, – можете идти.

Военный с сомнением смотрел на лежащего перед ним мальчика, Юрий смотрел на него в ответ и молчал. Он, конечно же, сделал всё, что от него требовалось, но только теперь военным понадобятся ещё и ответы на многие другие вопросы.

– Это правда? – Андрей Павлович наконец-то сел рядом, убедившись, что за врачом закрылась дверь. – То, что сказал мне Борис… Вы на самом деле Некрасов Юрий Сергеевич тридцати четырёх лет, сотрудник лаборатории полковника Петрова? И то, откуда вы к нам прилетели?

– Да, – Юрий пропищал в ответ своим тонким голосом, – мы ещё в деревне?

– Нет, мы вас к себе привезли, ты всю дорогу проспал, – военный почесал голову и опять помолчал. – Знаешь, с одной стороны я ничему этому не верю, я ничем таким не занимаюсь, у меня другая работа, но с другой… Сообщение ваше, корабль этот, Борис, постаревший лет на пятьдесят. Ничего не могу понять. Ты же учёный, получается? Не пацан пятилетний? Объяснишь мне, что здесь и как? Что с вашим возрастом?

– Я не знаю, – Юрий пожал плечами, которые оказались укрыты тёплым одеялом, – видимо, что-то случилось при работе всех этих генераторов, первый раз ведь включили. Мы ведь не знаем даже, как один на нас повлияет, а тут сразу три работало. Плюс ещё ошибки в ваших расчётах из-за их совместной работы.

– Это не мои расчёты, я про это первый раз сегодня услышал. Но ты как взрослый говоришь, – Андрей Павлович покивал головой, – расскажи мне всю историю с самого начала. Борис говорил, но он сам плохо понял, что именно у тебя стряслось с этими генераторами, поэтому расскажи сам.

– Подождите, а информация наша пригодилась? – Юрий даже испугался, что слетал напрасно, поэтому упёрся локтями в кровать и попытался выбраться из-под одеяла, но военный остановил его, положив ладонь на грудь.

– Не вставай, – сказал он, – информация передана куда надо. А пока расскажи мне свою историю.

И Юрий рассказал.

*

Солдат принёс ему одежду – маленькие джинсы с лямками и страшными розовыми рисунками, крошечную клетчатую рубашку без рукавов и ещё какие-то девчачьи босоножки. Он положил всё это на кровать перед Юрием и улыбнулся.

– Извини, пацан, есть только это. Носков и трусов не нашлось, – солдат потрепал его по волосам, и Юрий грозно посмотрел в ответ. Он ещё не видел себя в зеркале, хотя и догадывался, что в глазах окружающих он выглядит обычным маленьким ребёнком, – до тебя у нас тут детей в армию не брали.

Он сам посмеялся над своей шуткой, ещё раз провёл своей огромной лапищей по голове Юрия, который на этот раз уже смирился, и пошёл к выходу.

Юрий выбрался из-под одеяла, встал на кровати и впервые внимательно осмотрел своё новое тело. Всё было таким непривычно маленьким, а кожа очень нежной, хотя местами уже проступили синяки и ссадины, полученные при приземлении. Он натянул на себя одежду, которая, несмотря на свой размер, оказалась даже немного велика, особенно босоножки, противно болтающиеся на ногах при ходьбе по одеялу. Юрий сбросил их и осмотрел комнату, в которой находился. Довольно большая по сравнению с той, в которой он ночевал перед полётом, но те же две кровати, стол, стулья, санузел и ни единого окна. Он аккуратно слез с высокой кровати, подошёл к двери, дотянулся до ручки и подёргал её, выяснив, что заперт.

В туалете он обнаружил зеркало над раковиной, но оно висело очень высоко. Юрий вернулся в комнату, схватил табуретку, которая тоже оказалась непривычно тяжёлой. Как вообще можно выжить, когда тебе шесть лет? Он всё же дотащил табуретку до зеркала, забрался на неё и наконец-то смог посмотреть на себя. Напротив, в отражении, стоял тот самый милый мальчик с детских фотографий с родителями, со школьным букетом и ранцем или верхом на трёхколёсном велосипеде.

– Единственная пока приятная часть изобретения, – сказал он сам себе, показал отражению язык и слез на пол, – только как теперь на работу ходить?

Вернувшись в комнату, Юрий не нашёл, чем там можно заняться кроме того, чтобы лежать и думать. И он приступил, прокручивая в голове события последних двух дней и строя догадки, что именно случилось с ними и почему. Ну и, конечно же, – что же такого они предотвратили?

Погрузившись в мысли, Юрий снова задремал. Он проснулся от звука открываемого замка, на пороге стоял ещё один солдат с подносом в руках, пытающийся своим задом прикрыть дверь. Наконец дверь захлопнулась, солдат дошёл до стола и поставил на него поднос. В этот раз там не было колбасы и лапши, зато была чашка супа, хлеб, салат и две котлеты с макаронами.

– Ужин, – этот солдат оказался не таким дружелюбным, он просто озвучил очевидное и ушёл, закрыв дверь уже руками.

От запаха еды проснулся аппетит, Юрий спустился с кровати, забрался на табуретку у стола и принялся есть. Через десять минут его прервал ещё один щелчок замка, и, обернувшись, он увидел уже двоих солдат, которые осторожно закатили внутрь кровать на колёсиках. На кровати лежал пожилой человек, вся нижняя половина туловища которого была замотана бинтами и скреплена какими-то металлическими прутьями.

– Борис? – Юрий с трудом узнал своего напарника. Тогда, на корабле, тот не казался настолько старым. А сейчас вся тонкая белая кожа на его лице была покрыта просто миллионом морщин, даже цвет глаз стал каким-то тусклым, а редкие волосы побелели.

– Ага, вот такой я теперь, – Борис говорил очень медленно и непривычно, кивая головой в такт словам. Юрий заметил, что во рту у собеседника почти не осталось зубов, отчего голос и звучал так странно, – зато ты хорошо выглядишь, как я посмотрю.

Солдаты вынесли из комнаты стоявшую у стены кровать, подкатили на её место Бориса и вручили ему какой-то пульт.

– Если нужна помощь, или в туалет захочешь – жми, – сказал один из них, и они ушли.

– Ты что, думаешь, что я виноват в случившемся? – спросил Юрий, забыв об остывающей котлете.

– А кто виноват? – Борис опять покивал головой, отчего его седые волосы расползлись по подушке. – Посмотри на нас, разве не ты забрал мою молодость и здоровье?

– Я? Забрал? – от возмущения Юрий спрыгнул с табуретки, но так пришлось смотреть на собеседника снизу-вверх, поэтому он залез обратно. – Ты же понимаешь, что мы не в кино про ведьм? Это наука, в ней всё иначе! Нельзя взять возраст одного человека и передать его другому! Я физик, я изобрёл этот генератор, я предупредил, что оборудование никогда никто не испытывал, и оно опасно. Я говорил, что и сам не знаю, какие будут последствия у всех этих действий. Я не сделал ничего плохого, я нас спас, когда появилась ошибка, я работал на вашем оборудовании, причём видел его практически впервые! Ты и правда считаешь, что я мог подстроить такое?

– Не знаю, – Борис говорил с трудом, вдыхая ртом и делая большие паузы, – может быть, это и не ты. Только всё хорошее досталось тебе, а плохое мне.

– А ты видел, что случилось с кораблём? Он же ржавый оказался, не понимаю, как он не развалился ещё в космосе! У тебя переключатели отламывались в руках, окна заело, одежда вся старая стала, в руках расползалась! Мы словно лет пятьдесят летели без сознания. Хотя нет, так бы мы умерли от голода и обезвоживания. Всё-таки это генератор что-то с нами сделал.

– Что-то… – вздохнув, Борис попробовал отвернуться, но смог лишь повернуть голову к стене.

– Я никогда бы не навредил никому, – сжавшись на табуретке, Юрий смотрел на обиженного старика, не зная, как оправдаться, – я хороший человек, правда. – Он подождал, но собеседник не реагировал, а только продолжал громко дышать в стену. – Что мы должны были исправить? Ради чего этот эксперимент?

– Лучше тебе не знать, – ответил Борис, так и не шевельнувшись.

Юрий посмотрел на стол, отодвинул подальше поднос с едой, аппетит уже пропал. Он прошёлся по комнате, разыскивая выключатель, но не смог его найти. Поэтому просто залез в кровать, отвернулся от горящих наверху ламп и уткнулся лицом в подушку.

Проснулся он в темноте, видимо, свет здесь выключался автоматически. Откуда-то со стены светила тусклая синяя лампа, позволявшая рассмотреть комнату при отсутствии окон. Где-то совсем рядом что-то булькало и тряслось, Юрий сел в кровати, спросонья не соображая, что происходит. Он тряхнул головой, прислушался и понял, что звук идёт с соседней кровати, и это нехороший звук.

Он спрыгнул вниз, бросился через комнату, аккуратно забрался на кровать с колёсиками, стараясь не задеть лежащего там старика.

– Что с тобой? – спросил он, пытаясь заглянуть в неестественно синее лицо Бориса. Лампа всё в комнате сделала каким-то сюрреалистичным и незнакомым.

– Мне… плохо… – тот еле слышно хрипел и хватался руками за поручни кровати. – Дышать… не… могу…

– Пульт, пульт, – крикнул Юрий, – они дали тебе пульт. Где он?

– Не… знаю… Выпал…

Юрий начал шарить вокруг тела Бориса, но ничего не находил кроме мокрой простыни да выпирающих из-под футболки рёбер.

– Чёрт! – он бросился к выходу, чтобы включить свет, но на полпути вспомнил, что тут нет выключателя. Затормозив у двери, он замолотил в неё кулаками. – Эй! Эй! Кто-нибудь! Помогите! Помогите!

Металлическая дверь отзывалась глухим звоном, Юрий колотил по ней то кулаками, то ладонями, кричал, но никто приходил на помощь. Он побежал обратно, упал на четвереньки, ощупывая пол, залез на кровать и снова начал искать пульт там, стараясь забраться даже под тело Бориса.

– Похоже… всё… – тот задышал ещё чаще. – Хочешь… знать… зачем… летали…

– Подожди, подожди, замолчи, я найду! – Юрий размазал слёзы по лицу и продолжил поиски.

– Вирус… Заболел… президент… – Борис отпустил поручень и костлявой рукой вцепился Юрию в ногу.

– Что? – тот от неожиданности остановился и сел в кровати.

– Кто-то… заразил… Он… в тяжёлом… состоянии… Врачи… сказали… вряд ли… – рука Бориса поехала вниз, дыхание всё ускорялось, становясь тише.

– Но ведь его же должны были от всего защитить!

– Нет… полной… защиты… – рука отпустила Юрия и упала на кровать.

– Мы включили прибор, который может уничтожить вселенную, ради спасения одного человека? Вы идиоты! Вы кретины! – Юрий схватился за голову. – А что насчёт остальных умирающих? Насчёт нас с тобой?

– Не все… одинаково… важн… – Борис вдруг запнулся посреди слова, несколько раз громко вздохнул и дёрнулся всем телом.

Юрий сидел, не трогая больше своего напарника, растирая по лицу слёзы и ощущая себя полным неудачником. Да, он ведь действительно считал, что изобрёл почти бога, но на деле всего лишь выпустил из бутылки джина, которому кто-то уже успел загадать плохое желание. Он в который раз спустился с кровати, дошёл до двери и замолотил в неё кулаками что есть сил.

Часть 3

Показать полностью
71

Нет времени. Часть 1

Институтская столовая никогда не нравилась Юрию, но он всё равно время от времени посещал её благодаря просыпающейся иногда лени, не дающей отходить от рабочего места дальше, чем на сто метров. В последние три недели столовая к тому же ещё выглядела так, будто находилась на грани банкротства. Несколько лет назад, во время реконструкции института, про неё почти забыли, решив сохранить дух Советского Союза хоть в каком-то подразделении. Старшее поколение утверждало, что тут всегда кормили так же плохо, убирали нечасто, а бабушка, навечно зависшая на раздаче, за последние лет пятьдесят ни разу так и не смогла услышать, что именно у неё просят, поэтому для компенсации сама орала на всех. Юрий не помнил ни Советского Союза, ни его замечательного общепита, но бабушку боялся даже больше, чем своего начальника.

И вот теперь, когда в связи с карантином всех разогнали по домам, оставив только самых перспективных и жизненно важных, в столовой было пусто и тихо, только со стороны раздачи изредка слышались грозные крики, словно какие-то голодные викинги штурмовали кастрюлю с супом.

Юрий доел свою странную котлету со вкусом то ли рыбы, то ли морковки и задумчиво смотрел в телевизор, висящий на выцветшей стене. Назад в лабораторию его не тянуло, он уже второй год занимался исключительно теоретическими расчётами или, даже скорее, просто позволял компьютеру считать варианты. И компьютер считал, не возражая, его железные мозги не знали усталости, а вот Юрию было скучно. Он несколько раз просил дать ему другую работу, но начальство требовало продолжать эту, скучную и однообразную. И вот уже третью неделю на карантине Юрий безвылазно сидел в лаборатории в одиночестве, скармливая трудолюбивому компьютеру новые параметры.

В коридоре хлопнула дверь, это было слышно даже сквозь бубнёж телевизора, и в дверном проёме на секунду мелькнула фигура полковника, за которым бежали ещё несколько человек. Юрий встал, схватил поднос с тарелками и поспешил убраться из столовой – появление полковника с незнакомцами никогда ещё не приносило хороших новостей. В такой ситуации лучшей стратегией было сидение на рабочем месте, желательно с какими-нибудь значимыми результатами.

Юрий предусмотрительно выглянул в холл, где не оказалось никого, добежал до лифта и уехал на свой этаж. В лаборатории он быстро загрузил новые данные в освободившийся компьютер и на всякий случай сел недалеко от него, надев халат и положив рядом папку с распечатками результатов. Полковник любил бумажные варианты, электронные цифры на экране нисколько не впечатляли его. Наверное, именно поэтому он до сих пор носил старые наручные часы, которые постоянно подкручивал и ругал, но менять на новые не собирался.

Около часа ничего не происходило, и Юрий уже решил, что гроза прошла мимо, но всё плохое чаще всего случается именно тогда, когда ты уже обрадовался и расслабился. Поэтому в коридоре вдруг послышались приближающиеся голоса, дверь открылась и на пороге появился злой Петров. Он раскрыл дверь пошире, пропуская кого-то:

– Вот он, забирайте, – сказал полковник в коридор, – но я вас предупредил, вы сделаете только хуже!

– Добрый день! – Юрий встал и схватил уже отложенную папку.

– Это к тебе, – Петров обернулся, но здороваться не стал, он пропустил в лабораторию парня лет двадцати пяти в военной форме, – теперь он твой начальник, делай всё, что он скажет.

Полковник вышел в коридор и изо всех сил пнул металлическую дверь, но она только лишь тихо вздохнула и плавно закрылась. Современные двери научились скрывать истинную силу наших чувств.

– Добрый день! – ещё раз сказал Юрий, но его гость тоже проигнорировал приветствие.

– Давай сразу о делах, – военный остановился рядом и оглянулся вокруг, – что у тебя с расчётами?

– В каком смысле? – Юрий растерялся, но тут же протянул приготовленную заранее папку. – Вот они. Здесь всё, что на сегодня готово.

– Это мне не нужно, – военный отодвинул расчёты в сторону и уперся кулаками в стол, не отрывая взгляда от Юрия, – своими словами расскажи. Как в школе.

– Тут же сотни страниц, что именно рассказать?

– Что может сделать твой генератор по этим прогнозам?

– Он может создать локальное пространство с заранее заданными характеристиками, – Юрий посмотрел на военного, почему-то продолжающего стоять в неудобной позе гориллы, – но это теоретически. Проверять мы не пытались.

– Ни разу? – парень наконец сдвинулся с места и сел на стул Юрия.

– Опасно ведь, – тот отошёл на шаг в сторону и пожал плечами, – мы, конечно, можем сильно ограничить область, которую создаст генератор, но если она окажется стабильна, её уже нельзя будет уничтожить.

– А зачем её уничтожать? – не унимался собеседник.

– Ну это же очевидно, – Юрию даже стало интересно, военный просто проверяет что-то или действительно пришёл к нему, не зная, что именно делает генератор пространства, – эта область может начать самопроизвольно расширяться, и если это случится, то остановить её нам будет нечем.

– Ну допустим. И что такого страшного, если она станет расти?

– Как это – что страшного? Но это же пространство с физическими законами, отличающимися от наших, – Юрий от возмущения даже бросил никому не потребовавшиеся расчёты на стол, – не факт, что мы сможем жить в нём. Вот представьте себе жука, который сидит в стогу сена. И этот жук взял и создал в стогу крохотную область с огнём, вот только огонь разгорелся и решил сжечь весь стог, а тушить его жуку нечем. У нас может случиться то же самое, только жук может улететь в поле, а нам лететь некуда, изменится вся вселенная.

– Так не создавайте огонь, – предложил военный, – создайте воду. Или попробуйте изменить какое-то свойство всего лишь слегка, просто интереса ради.

– А как это сделать? – спросил Юрий. Он шагнул к компьютеру и указал на меняющиеся на экране цифры, – вот смотрите, как много всего надо учитывать в одном единственном эксперименте. Физические законы переплетены друг с другом. Если я поменяю один из них хоть немного, остальные сами по себе двинутся вслед за ним. Я только и занимаюсь – считаю, что теоретически случится при изменении разных параметров. Попробовать-то нельзя.

– Ладно, ничего не ясно, но это всё пока неинтересно, – парень отмахнулся от объяснений, – давай короче. Твой генератор способен создать пространство, в котором время идёт в обратную сторону?

– Да, – Юрий постучал по папке, – тут у меня это один из самых первых расчётов.

– То есть мы можем включить твоё устройство, – собеседник оживился, встал и прошёлся по комнате, – поместить в него человека и отправить его в прошлое?

– Вот это вряд ли, – огорчил его Юрий, – ну просто представьте, что я сейчас включаю генератор и захожу в пространство с обратным временем, хотя меня, скорее всего, просто разорвёт при входе. Во-первых, мы не знаем, как это повлияет на человека, можно ли там вообще жить. Мы во многих случаях вообще не можем рассчитать, что будет с живым организмом при других физических законах, мы слишком мало знаем. Во-вторых, если созданное пространство нестабильно, то оно может существовать только, пока генератор работает. Внутри я доживу до момента включения генератора, после чего созданное пространство исчезнет, его ведь не было в прошлом, и я снова попаду в обычное время, где генератор только-только включится. Но вообще лучше не доходить до этой точки.

– Так возьми генератор с собой, – посоветовал военный, – в перевёрнутое время. Или просто создай пространство сразу вокруг него.

– С этим тоже есть проблемы. Мне понадобится электричество для генератора, много электричества, с собой ещё придётся прихватить целую электростанцию, разворот времени по расчётам очень энергозатратен. А ещё получившаяся область вырвет кусок нашего обычного пространства и утянет его в прошлое, мы так можем и разрушить что-нибудь, кусок с электростанцией занимает много места. Такой эксперимент я решился бы провести только в космосе, но и там придётся сначала строить электростанцию. Кстати, если пространство ещё и окажется стабильным, то появится очень большой шанс его произвольного расширения, тогда мы все начнём жить в обратную сторону. Или умрём. Или что-то ещё, не знаю, не проверял.

– Не так быстро, с этой хренью с ума можно сойти, я на первых предложениях потерялся, – военный остановился напротив Юрия, – мне это, конечно, уже объясняли, но ты просто мне скажи – в прошлое никак?

– Теоретически можно, но столько проблем, – Юрий пожал плечами, но решил, что пока ещё слишком мало знает о своём изобретении, – думаю, потребуется много лет, чтобы поставить такой эксперимент. И то не на Земле.

– Тогда давай я тебе предложу свой вариант, мне тут наши специалисты подсказали на всякий случай, – военный снова сел, притянул к себе папку, взял со стола карандаш и нарисовал круг, – мы создаём пространство, где скорость света выше, чем у нас, влетаем в него, – он нарисовал стрелку, ведущую в круг, – разгоняемся до тех пор, пока не превысим нашу скорость света, вылетаем в обычное пространство, – стрелка появилась с обратной стороны круга, – где, согласно нашим физическим законам, движемся во времени в обратную сторону. Летим до тех пор, пока не наступит нужное нам время, тормозим и оказываемся в самом обычном прошлом. Как тебе такое?

– Очень сомнительно, – Юрий с сожалением посмотрел на испорченную рисунками папку. Полковник Петров помимо бумаг любил ещё и порядок. – Тут много ограничений выскакивает. Полная энергия тела зависит от скорости света, и вдруг эта скорость резко увеличилась. Что с телом случится? Как эта энергия скомпенсируется? Я не знаю. Вообще трудно представить, что случится с тем, кто попадёт в такое пространство. Да и сколько потребуется времени и топлива, чтобы развить такую скорость? И что будет, когда тело обратно выпадет на сверхсветовой скорости в обычный мир? Нет у нас никаких законов, которые это объясняют, только предположения. К тому же затормозить потом не удастся, придётся повторно генерировать пространство с высокой скоростью света, лететь в него, тормозить там и снова обратно. И даже если это всё как-то возможно, мы в конечном итоге нарушим причинно-следственные связи, да и закон сохранения энергии тоже. Так можно и сломать вселенную. Это уже я не вспоминаю о том, что сама работа генератора может уничтожить мир.

– Но, в принципе, попробовать такой вариант ведь можно? – военный вопросительно смотрел на Юрия.

– Единственная причина, по которой я решился бы попробовать запустить генератор для такого, – он немного подумал, но вариантов в голове оставалось мало, – это для предотвращения запуска этого же самого генератора для подобного эксперимента. К тому же у меня тут в лаборатории всего лишь недоделанный прототип, и его трудно будет разогнать у нас во дворе до скорости света.

– Да нет, разгоним мы его в космосе, – заверил Юрия военный, – как ты и сказал.

– Вы собираетесь отправить мой генератор в космос?

– Не мы, – собеседник махнул рукой у себя за спиной, – а мы, – он обвёл круг, который включал в себя Юрия.

– То есть вы хотите, чтобы я помог вам построить генератор для космического корабля?

– Нет, твой генератор уже полгода болтается на орбите. Его дорабатывали, чтобы опробовать где-нибудь подальше от Земли. Но нам нужен специалист, который во всём этом разбирается.

– Вы что, хотите отправить меня в космос?

– Не хотим, но придётся. У нас почти весь отдел, который занимался твоим изобретением, лежит в больнице с воспалением лёгких, их начальство тоже там. Меня на этот проект перебросили только вчера, а я и половины понять не успел. У нас из разбирающихся во всём этом остался только ты.

– Нет, подождите, – Юрий выставил вперёд руки, словно стараясь оттолкнуть от себя ситуацию, – я учёный, я не космонавт. Я могу помочь с Земли, подсказать отсюда. Ну или дождитесь, пока ваши специалисты вернуться, это же всего пару недель!

– Нет времени, лететь надо завтра.

– Что?! Завтра? – Юрий попытался ухватиться за стол и уронил папку, рассыпав листы с данными по полу. – Я не могу!

– Понимаешь, тут выбора у тебя нет. Надо. Ситуация такая, что и завтра может оказаться поздно.

– Какая ситуация? – ничего не соображающий учёный сел на пол и стал собирать листы бумаги.

– Неважно, – военный покачал головой, – твоё дело – помочь кораблю улететь на три недели назад. Вернёшься – станешь героем.

– Но это же никто никогда не проверял, вы понимаете, что у меня почти нет шансов? – Юрий вдруг окончательно осознал, что именно с ним хотят сделать, и из его глаз сами по себе полились слёзы. Почти все эти годы, которые он работал на военных, ему нравилось его занятие. Любое оборудование, новые идеи, команда, зарплата. Он не боялся, что его изобретения используют для создания оружия, оно ведь должно просто сдерживать противника, мы же не собирались ни на кого нападать, мы мирная и добрая нация! Ему никогда не приходило в голову, что и сам он – тоже некоторого рода оружие, и им тоже можно воспользоваться в совсем не мирных целях. Хотя сейчас вообще неясно, в каких именно целях им пользуются. – Я же просто умру там.

– А ну хватит ныть! – Военный дёрнул его вверх, поставив на ноги. – Ты что, не хотел бы проверить, как работает твоё собственное изобретение?

– Не-е-е-е-ет! – Юрий попытался сказать, но вместо этого получился только долгий всхлип, он снова полез собирать бумаги на полу, и тут же получил хороший тычок в спину.

– Прекращай! – рявкнул голос сверху, но Юрий только сжался и попытался отойти в угол. – Да что же с вами всегда тяжело так?

Следующие несколько минут его просто тянули по коридору за халат, а он только всхлипывал и тёр то нос, то глаза. В себя он пришёл уже в вертолёте, где-то далеко от института. Он попытался встать, но кто-то пристегнул его к креслу. Юрий попробовал найти застёжку, но его остановила рука сидящего рядом военного.

– Мне в туалет надо, – сказал Юрий, но его спутник показал себе на уши, давая понять, что ничего не слышит из-за работающего двигателя. Он ещё раз попытался отстегнуться, но теперь уже его поймали за руки и сложили их на коленях.

Юрий посидел несколько минут, собираясь с мыслями, вытащил из-под себя полу халата, наклонился и вытер мокрое лицо. Внизу город давно сменился сначала какими-то коттеджами, дачными домиками, полями, редким лесом, а затем пошли вообще какие-то неизведанные болотистые земли из постапокалиптических фильмов.

– Где мы? – спросил Юрий, но и сам вспомнил, что в этом грохоте его никто не слышит.

Он уткнулся лбом в трясущийся иллюминатор, понимая, что сейчас изменить что-то уже не в его власти. От этой мысли почему-то стало полегче. Он подумал, что русские люди почему-то любят быть в ситуациях, когда ничего от тебя не зависит, а иногда любую ситуацию на всякий случай считают именно такой.

Солнце медленно уезжало за края болот и, глядя ему вслед, Юрий задремал.

*

Проснулся он от того, что его отстёгивали от кресла. Вертолёт всё ещё ревел и вращал лопастями, но стоял уже на асфальтированной площадке. Юрий выбрался наружу и теперь самостоятельно пошёл за военным, который махнул рукой, приглашая следовать за собой по освещённой дорожке к стоящим невдалеке домикам.

– Я Андрей Павлович, – военный на ходу протянул руку, даже не глядя на учёного, – а то как-то не успел представиться. Ты извини, Юр, за это всё, просто сейчас ты нам очень нужен, а как тебе сообщить это помягче – я так и не придумал.

Юрий машинально пожал руку и сразу чуть отстал, рассматривая затылок собеседника и думая, что же такого нужно в жизни сделать, чтобы в столь ранние годы стать Андреем Павловичем, которому не может отказать даже полковник Петров.

– С этими болезнями мы половину народа отправили в больницу. Кто-то принёс заразу, а когда поняли, что случилось – уже все в соплях, кашляют и еле ходят. Но ты не переживай, ты не один полетишь.

– Там же нагрузки при ускорении, – Юрий уже понял, что ему вряд ли что-то поможет, но попытаться стоило, – люди годами тренируются для полёта, я же сдохну просто при взлёте.

– Не переживай, ты ещё молодой, здоровый, выдержишь, – военный открыл дверь ближайшего домика и кивнул головой, предлагая Юрию идти первым, – тем более, там не особо долго.

– А до скорости света? – тот вошёл внутрь и оказался в коридоре, по обе стороны которого находились двери, больше всего это напоминало его старое студенческое общежитие. – К тому же там очень долго разгоняться придётся. И сколько нам топлива нужно будет? Всё в мире?

– Ну попробуй догадаться сам, как решили эту проблему, – Андрей Павлович поймал за руку идущего впереди Юрия, – не торопись, это твоя комната, – он открыл одну из дверей и щёлкнул выключателем на стене, – заходи, до утра живёшь тут.

Это действительно оказалось общежитие, только не для студентов, слишком уж аккуратно выглядели стоящие внутри крохотной комнаты две кровати и столик с единственной табуреткой. Рядом с одной из кроватей находилась дверь в самый маленький в мире санузел.

– Так что там с разгоном? – Юрий вошёл и сразу сел на одну из кроватей, стоять вдвоём в комнате было неудобно.

– Сейчас, минуту, – военный вытащил телефон и поднёс его к уху, – заходи, мы на месте. Так, по поводу ускорения… Ты понимаешь, что твоё изобретение… Оно ведь может существовать не единственном экземпляре.

– Я понимаю, вы же мне сами и сказали, что его уже построили. Только при чём здесь разгон?

– Даже я вчера быстрее догадался, – Андрей Павлович сел на соседнюю кровать и с интересом посмотрел на учёного, – на корабле установлен не один генератор пространства, их несколько. Главный создаёт пространство перед кораблём или вокруг него. А вот остальные работают внутри. Один организует вам на корабле пространство с гравитацией и минимальным воздействием от ускорения, вы даже не почувствуете, что разгоняетесь. Ещё один генератор установлен в двигателях, что именно он там создаёт, я пока так и не понял, но из-за него вы разгонитесь до скорости света за несколько часов, и топлива вам много не понадобится. Я предлагал использовать такой двигатель как источник энергии для разворота времени, но говорят, что слишком маленький, не справится, может только замедлять время.

– Но вы же понимаете, что это всё чисто теоретически? – Сил на спор у Юрия не было, он уже не спорил, а просто без эмоций излагал факты. Он и не думал, что может настолько сдаться всего за несколько часов. – Вы же сами сказали, что генератор ещё ни разу не проверяли.

– Давай без паники, по расчётам всё должно получиться. Думаешь, Гагарин не сомневался, когда его в космос отправляли? Но ведь полетел, вернулся! Лучшие специалисты тогда всё просчитали и сейчас то же самое сделали, – военный встал, чтобы открыть дверь, хотя в неё никто не стучал. Юрий в это время не переставал думать о том, что этот полёт и тот организовали совсем разные специалисты. – Проходи, знакомься, это Юра, – в комнату вошёл невысокий спортивный мужчина лет тридцати, – а это Борис, твой напарник.

Мужчина кивнул в знак приветствия и остался стоять у порога, прикрыв за собой дверь. Андрей Павлович вытащил табуретку из-под стола и сел посреди комнаты так, чтобы видеть обоих своих собеседников.

– Борис будет у вас за главного, делай всё, что он скажет, – военный внимательно посмотрел на Юрия, – тогда вернёшься обратно. И вернёшься богатым человеком, это чтобы ты понимал, за что борешься. Теперь порядок ваших действий. Старт завтра в час дня. До этого времени инженеры покажут тебе программу управления генераторами и ручной пульт на случай отказа компьютера. По идее вам ничего не придётся делать, всё запрограммировано на автоматическое выполнение, но, если что-то пойдёт не так, будешь управлять генератором самостоятельно, вы обязаны сделать всё, чтобы появиться здесь на три недели раньше.

Юрий попытался возразить:

– Но мы тогда бы уже появ…

– Не надо меня перебивать, – остановил его военный, – все вопросы после возвращения. У каждого из вас будут спутниковые телефоны, включите их, как только попадёте в прошлое, корабль автоматически затормозит уже около Земли. Как только сможете звонить – звоните мне, текст вашего сообщения выучите наизусть, а ещё оно будет нанесено на вашу одежду, если вдруг забудете. И бумажный вариант тоже возьмёте. Если телефоны не работают, вдруг что-то с ними произошло, – не пробуйте корабельную связь, вас могут попытаться сбить, садитесь на Землю, с этим разберётся Борис, после чего снова пробуете звонить мне, номер выучите, он тоже будет на вашей одежде. Вы должны полностью произнести текст сообщения. И это всё ваше задание. Не так уж и сложно, как мне кажется. Всё понятно?

– Ничего не понятно, – Юрий помотал головой, – зачем это всё? И что, как вы думаете, я смогу сделать, если ваша система накроется? Это же…

– Эти вопросы тоже после возвращения, – военный встал и сделал шаг к выходу, заставив посторониться стоящего в дверях гостя, – Борис, проследи пока, чтобы текст был заучен наизусть. Встретимся завтра, подъём в шесть утра.

Он открыл дверь и вышел. Юрий с надеждой посмотрел на своего нового знакомого.

– Что случилось такого? Из-за чего всё это? – спросил он.

– Это закрытая информация, – тот сел на оставленную Андреем Павловичем табуретку и вытащил из кармана записную книжку, – вот, держи, с самой первой страницы идёт текст. Выучи его, а потом я проверю.

– Что, прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас, больше времени не будет, – Борис настойчиво потряс книжку, и Юрий взял её.

Внутри оказался какой-то бессвязный текст без глаголов и знаков препинания. Юрий несколько раз прочитал его, но не смог запомнить даже нескольких первых слов.

– Как это вообще можно выучить? – спросил он Бориса, который снял ботинки, залез на соседнюю кровать и уткнулся в телефон.

– Учи, – тот даже не поднял взгляда.

Юрий потратил почти час, пытаясь запомнить всю эту абракадабру, он читал вслух, про себя, шептал и даже попробовал напеть, но слова путались, прятались, перепрыгивали друг через друга и превращались во что-то более простое. Наконец он смог с первого раза выговорить их по порядку, и тогда Борис заставил его пять раз произнести всё вслух, после чего посадил учить текст ещё на полчаса.

– А сколько времени? – Юрий вдруг вспомнил, что прилетели они сюда уже в темноте, и неплохо было бы что-нибудь поесть. Он полез в карман за телефоном, но не обнаружил его ни там, ни в халате. – Я, кажется, телефон потерял. У нас тут ужин предусмотрен?

– Телефон вернут после задания, – сказал Борис и слез с кровати, – ужина нет, но я сейчас что-нибудь принесу. Без меня из комнаты не выходить.

Он натянул ботинки и вышел, оставив Юрия в попытках выучить текст и размышлениях о том, когда у него успели забрать телефон и когда именно его вернут. Они ведь должны прилететь тремя неделями раньше, тогда этот телефон ещё будет принадлежать Юрию из прошлого. Придётся ждать столько времени, родственники начнут волноваться. Хотя нет, не начнут, тот, другой Юрий ответит им, что всё в порядке. А ведь при этом ничего не будет в порядке.

– Вот, – вошедший Борис поставил на стол поднос с заваренной лапшой быстрого приготовления, хлебом и куском колбасы, – ешь и учи одновременно.

Остаток вечера так и прошёл в заучивании слов, Борис отстал только тогда, когда Юрий смог пять раз произнести текст в нужном порядке без ошибок.

– Всё, сейчас ложись спать, – Борис снял одежду и аккуратно повесил её на спинку кровати, – завтра утром повторишь мне всё. Иди чисти зубы, свет потом выключишь.

Через десять минут Юрий лежал в кровати, по-прежнему не веря, что всё это случилось именно с ним. Заучивание текста отвлекло его от сути происходящего, но теперь он снова задумался о своей судьбе. По сути, он ведь автор великого открытия, о котором запрещено сообщать остальному миру. Он отличный учёный, который мог бы и дальше делать открытия, но вместо этого два года сидел перед компьютером с дурацкой механической работой, слишком простой даже для школьного двоечника. И чем вообще всё это закончилось? Его отправляют на какое-то задание, выполнить которое можно только при запредельном уровне везения. Это не наука, это кино про Джеймса Бонда, который точно победит, да ещё и со спецэффектами, потому что – ну а как иначе? Только не бывает такого в жизни.

И зачем это всё нужно? Почему приходится изображать из себя Терминатора? Что требуется предотвратить в прошлом три недели назад? Ничто в мире не намекало на грядущие катаклизмы, ничего такого страшного не случилось в последние дни. Да, конечно, эпидемия гуляла по планете, но три недели назад было уже поздно её предотвращать.

И ещё одна мысль не давала Юрию заснуть – как же хочется жить! Особенно сейчас, когда шансов вернуться у него оставалось не так много.

Утром за час до подъёма его разбудил Борис, заставил ещё пять раз произнести текст, который за ночь почему-то успел частично растворится в памяти. До шести утра он смог восстановить все слова.

Потом они завтракали в столовой, оказавшейся в соседнем домике. Парень на раздаче без слов положил им по тарелке каши и две сосиски, хотя Юрий по привычке ожидал крика с требованием говорить громче. Они быстро поели в пустом зале.

– А где все? – поинтересовался Юрий, взмахнув над головой ложкой с кашей.

– Все, кто нужен, здесь есть, – Борис отложил пустую тарелку в сторону, – ешь быстрее, иначе пойдёшь голодным.

Через несколько минут он провёл Юрия по улице до очередного домика, где их уже ждал Андрей Павлович вместе с какой-то девушкой в медицинской маске. По дороге Юрий оглядывался, пытаясь увидеть ракету, на которой им предстояло лететь, но вокруг не было ничего похожего.

– Выучил? – спросил военный вместо приветствия, Борис кивнул. – Тогда вот она, – он показал на стоящую рядом девушку, немного подумал, но, видимо, так и не смог вспомнить её имя, – она у нас осталась одна из здоровых. Сейчас она тебе покажет тренажёры, смотри внимательно, запоминай сразу, потому что через час выезжаем. Приступайте.

– Пойдёмте бу-бу-бу, – сказала девушка в свою маску, отворачиваясь, и пошла куда-то. Юрий ничего не понял, но на всякий случай последовал за ней. Она остановилась у компьютера, указав на экран, – вот смотрите, программа управления простая, выбираете физический параметр, увеличиваете или уменьшаете, связанные величины автоматически изменяются, можно регулировать сразу несколько.

Юрий смотрел на экран с удивлением, здесь все его данные, которые он собирал два года, были объединены в простую программу без сотни бумажных листов, которые всё равно никто не читал.

– А это физический пульт, – девушка тем временем перешла дальше, – здесь ручные регуляторы, но только самые основные, иначе слишком громоздко.

– Скажите, для чего именно вы построили корабль с этим генератором? – спросил её Юрий. – Какую вселенную вы хотели создать?

– Я лаборант, – девушка пожала плечами, – спросите лучше у создателей генератора.

– Давайте лучше вопросы по существу, – стоящий рядом Борис остановил Юрия, который только открыл рот для рассказа о создателях.

Ракета оказалась в часе езды от домиков. Она неестественно торчала посреди уже зеленеющей степи, хотя и вызывала восхищение своим целеустремлённым видом и масштабом. Юрию с Борисом выдали одежду с надписями, помогли забраться в скафандры какой-то невиданной конструкции и посадили в автобус, который должен был подвезти их к ракете.

– Ребята, я в вас верю, – Андрей Павлович похлопал их по спинам, – шанс у вас всего один, но зато какой! Вы будете первыми. И очень жду вас обратно, хотя пока ещё и не знаю об этом.

Он вышел из автобуса, махнул рукой водителю, и ракета, до этого спокойно стоявшая на месте, плавно двинулась навстречу будущим космонавтам.

Часть 2

Показать полностью
43

Лифт в преисподнюю. Глава 47. Фигуры тьмы

Предыдущие главы


Холодно.


Абсолютно темно.


Но это не какая-то пустая темнота.


Когда. Просто. Темно.


По-другому. Здесь темнота становилась началом чего-то более плотного и материального.


Настоящего.


Осязаемого.


Ощущаемого.


Когда ты сидишь на полу в чужой квартире, вокруг не просто темно.


Не просто несветло. Речь идёт не о противоположности свету. На него всем наплевать.


Ха. Тьфу.


Нет. Ты — в кофейной гуще. По-материальному чёрной. А темнота — всего лишь кофе. То есть, что-то разбавленное водой.


Пригодное к употреблению. Для людей.


Мир кругом — чёрная материя, в которой мы лишь бестелесные тени недавно рухнувшей империи… И мы на дне. В самой гуще.


Хочется спать. Тело, возбуждённое мыслями, наэлектризовано бессонницей. Глаза не сомкнуть. Несмотря на желание сделать именно это.


Размышления.


Не добрые. Не приятные.


Необходимые.


Вынужденные.


Маша сидела спиной к стене в прихожей. Зал перед ней. Но чуть слева. Посмотрела в комнату. И увидела, нет, узнала краешек дивана.


Лунного света совсем чуть-чуть. Но ей хватило.


Она помнила, как тут всё.


Зачем сюда пришла?


Выговориться.


Выговорить те пачки слов, что завалили рабочую память. Упорядочить их в мысли-действия. Чтобы в хаосе отыскать свой путь. Свой путь с этого дна.


Маша разгружала себя, пока Саша спал там наверху. Продолжала монолог. И ещё не подозревала, к чему он её приведёт:


«Что самое важное сейчас?»


— Самое важное — попробовать доставить Сашину незаразную кровь...


«Куда?»


— Неизвестно! — взмахнула руками. — Ничего неизвестно! Но тут рядом есть воинская часть. Пара километров до неё, почти граница города.


Покачала головой.


Снова заглянула в комнату. Как будто проверяя там кого-то.


— Если бы солдатики остались живы — мы бы узнали.


«Стрельбы на моей памяти не случалось!»


— Значит, там тишина. Как и во всём городе. Но в части может остаться оружие! Транспорт. Связь. Вдвоём, со здоровым мужиком, вполне реально рискнуть.


Скорчила гримасу. Ни она, ни Саша понятия не имели, как пользоваться армейскими рациями. Да и здоровым мужиком называть его язык не поворачивался. Еле-еле душа в теле…


— Ладно, со звонилками попробуем разобраться потом. Если они найдутся, — прищурилась. — В воинской части может остаться что-то полезное. Много полезного. И еда. Тушёнка по ГОСТу.


Задумалась на мгновение.


— Дорога туда почти по прямой. По Николаева. А там одни дома. Девяти- и пятиэтажки.


«Там "трупников" будет тьма…»


Маша закатила глаза. Представила, как они станут пробираться по улице, плотно застроенной жилыми домами. Где на Тот момент, скорее всего, находилось очень много людей.


— На первых этажах в основном работали магазины, а всё остальное — квартиры. То есть, этот район должен кишеть «трупниками».


«Впрочем, как и здесь…»


Мысли так быстро складывались в слова…


— С другой стороны... — неуверенно остановилась.


«Точно! Можно же пойти по другой стороне!»


— По параллельной дороге слева. Не по Николаева, а по Тульскому, как его там… переулку что ли.


«Дворами».


— Тогда жилой район останется как бы справа, а не с двух сторон. Слева там какие-то склады, гаражи.


«Магазин белорусской мебели, кажется…»


— Возле парка ещё стоит пара домов частных.


«Местных богатеев».


— Прям возле леса. Может в них попробовать обосноваться потом, на время?


«Там, наверное, и печки есть?»


Женщина протянула руку влево и придвинула к себе подушку. Села на неё. Пол был холодным. Разум — нет. Настал черёд самых тяжелых мыслей.


— Если взять его семью, то в машине от них особо проблем не будет. Сиди себе и жди, когда тебя довезут…


С досадой:


— Да кого я обманываю! Чёрт!


«Ещё два слабака, которые ничего не умеют! Не смогут без проблем даже из дома выйти. Да, они в этом не виноваты, но "трупникам" наплевать!»


Провела рукой по лицу, снимая усталость. Но не сняла. Потёрла глаза. Мысли прыгали. Сосредоточиться не получалось. Это раздражало.


«Что важнее? Эти двое?»


— Или тот, кто не заражается от дряни, которая погубила весь наш город? Как минимум. Чёрт!


До этого момента ей становилось легче от своего монолога. Теперь же тяжесть мыслей обрушилась на уставшие плечи. Маша почувствовала, что сейчас заплачет.


— Я себя к такому не готовила. Я вообще не знаю, что делать. И надо ли вообще? Ничего не хочу... Нет сил.


«К такому никого не готовили!»


— И как поступить?


«Что важнее?»


— Что важнее не для меня?


«Хм».


— Не для него, а для всех остальных выживших? Важнее, наверное, оружие против «трупников»! То, что, возможно, даст пусть не нам уже, а остальным что-то вроде иммунитета.


«В Сашкиной крови что-то есть».


— Это что-то нужно доставить куда-то! Взамен нам помогут. Мне помогут.


«К военным».


При всей своей жёсткости она не готова была вот так просто бросить двух живых людей. Из-за сомнительной, призрачной цели. Умышленно бросить. Так-то помогать им Маша не собиралась.


— Но можно ли оставлять живых людей на смерть? Ведь мы даже не знаем, есть ли смысл рисковать? Но если так ничего и не делать, то заразу не победить!


«Пора уже брать ответственность на себя».


— Всю жизнь за нас всё решают! Когда отключить воду, когда поднять цены, когда подорожать доллару и опять поднять цены.


«Угу».


— И спасать нас никто не приедет.


«Всю жизнь ты живёшь, стараешься вести себя с людьми по-людски».


— А спасают в итоге только тех свиней, что живут за наш счёт и воруют наши налоги.


«И которые это всё и допустили!»


— Нет, не каждый получает то, что заслуживает, не каждый.


Капнули слёзы. Совсем немного. Едва. Скорее от какой-то мирской несправедливости. Отсутствия равновесия добра и зла. Но, возможно, равновесие между этими понятиями и не могло быть предусмотрено. Ведь их придумали люди.


Всё те же люди, что и не собирались им следовать.


«Нас никто не будет спасать!»


— Спасают тех, кто чего-то да стоит! Возможно, это мы должны всех спасать, потому что выжили?


«Потому что у Саши в крови что-то, что не берёт зараза».


— Возможно, это мы те самые спасатели, которых все ждут. Может, пора начать играть другую роль! Ох, ну и бред!


«Хм».


Придётся бросить его семью. Оставить настоящих живых людей умирать.


— Нужна машина, хорошая машина… Может, ему сказать? Рассказать всё вот так подробно? Объяснить всю логику? Доказать, что его кровь важнее даже собственного его ребёнка. Что иногда так действительно бывает!


«Да, жизнь отстой!»


— Приходится иногда бросать то, что любишь ты, ради того, чтобы кто-то другой смог жить и любить. И этот другой даже не скажет тебе спасибо!


«Про тебя никто не узнает!»


— Ты не станешь героем, ты разрушишь свою жизнь ради других, просто так! И всё это потому что именно ты, один только ты, можешь хоть как-то повлиять на тот ужас, который убивает всех остальных.


Маша стёрла слезинки. Размазала по грязному лицу. Спрятала руки подмышки, как бы обняв себя.


«Успокоилась?»


— Это, чёрт возьми, страшно и отвратительно! Может, и не должно быть никаких «остальных людей»! Может, все «остальные» должны быть ближе нам всем? Нас же специально столько лет разъединяли, разобщали.


«Разрушали скрепы нашего народа, чтобы даже собственный сосед казался нам чужаком!»


— И относился к нам, как к чужакам!


«Но на родной земле такого быть не должно!»


— Поэтому нам с Сашей и придётся пожертвовать теми, кого он любит. Ведь иначе мы не доедем! Господи, ну я и выдаю! Ха-ха!


Отрицательно покачала головой.


— Но он же их не бросит.


«Даже если будет уверен, что не прав!»


Приободрившись:


— А может, предложить оставить их на время, а потом вернуться? Но тут нельзя давать никаких гарантий. Если у него и правда такая кровь, то это самая ценная в мире кровь! Сейчас.


«Военные его не отпустят. Конечно, если мы их найдём».


— Ну вот его семья никак не вписывается в то, чтобы хоть как-то спастись.


«Я могу попробовать добежать и привести их сюда».


— Может быть, и получится. «Трупников» сейчас особо не видно. Но все мы понимаем, что они рядом.


«Они везде. Они стали этим городом. Это уже не человеческий город».


Взялась за голову.


— Тут дойти до соседнего дома проблема.


«Вот Саша чуть не погиб».


— А втроём, с ребёнком перебежать…


«Мне их жалко, но я не самоубийца. Ну нафиг. Я из-за них помирать не собираюсь».


— Из-за них — нет, из-за крови Саши — возможно. Серьёзно?


«Большая роль маленького человека».


Вздохнула.


— А вот жена и сын его из-за моих решений могут умереть.


«Да они и так уже без пяти минут покойники!»


— Но тогда и Сашка со мной не пойдёт.


«Ему не объяснить, что его кровь важнее. Нас всех».


— «Либо мы идём все вместе. Либо не идём вообще» — так он скажет. Но если взять к нам ещё двоих, то это точно верная смерть.


«Даже до воинской части не доберёмся».


— Чёрт! Мне что туда одной бежать? И почему мне вечно больше всех надо?


Где-то далеко раздался вой.


Маша, опершись рукой на пол, встала. Потянулась, разминая мышцы. Зевнула. Прошла в кухню, даже не заглянув в зал. Взяла со стола пластиковую бутылку.


Пшшсс — открыла.


Сделала глоток. Поморщилась от газов, «стрелявших» в горле. Ещё глоток. Ещё.


Сссс — холодная.


Поставила на стол. Закрутила крышку.


Посмотрела на…


Холодильник, который, словно чёрный шкаф, наполовину загораживал окно. Обрывал и без того жидкий поток частичек лунного света. Прямоугольная комната получалась разделённой. На абсолютно чёрную часть. И серую. Ту, куда чуть-чуть света всё-таки проливалось.


Справа от холодильника, у стены в углу, стоял стул. В такой темноте, что даже Маша не смогла бы различить сидящего на нём.


Или не сидящего. А всё это тени, их игра с твоим воображением.


Да и был ли там стул?


Просто. Тьма никогда не бывает плоской.


Никогда.


В ней всегда есть фигуры. Она состоит из них? Фигуры тьмы. Но ты не часто можешь разобрать знакомый тебе образ. Наверное, потому что тьма хранит в себе много неведомого? А возможно, она просто содержит в себе частичку неведомого тебя. И всё.


Маша, стоя на серой стороне кухни, всё же не убирала руку из тёмной половины — держала бутылку за горлышко. И чуть наклонив, перекатывала по столу.


Кткткт-кткткт — медленный, едва слышный звук.


Посмотрев на одну из фигур тьмы — что-то за холодильником, на том самом стуле, спросила:


— Вот почему? Почему я должна об этом думать? Почему я должна это решать? Я не хочу их бросать! Мне, конечно, на них наплевать по большому счёту, но убивать-то их я не хочу! А если мы их оставим, то конец им.


«Да и Саша на это не пойдёт, опять же».


Покачала головой. Словно отмахиваясь от каких-то мыслей или слов.


— Как мне его спасти, не убивая нас всех?


Никто не ответил ей. Тьма шевельнулась, и что-то многогранное, неровное стало округлым.


«Просто нужно решить, что сейчас важнее».


— Я хочу жить.


«Так».


— Это точно.


«Зачем мне всем этим заниматься?»


— Затем, чтобы выжить. В городе оставаться смысла нет. Нужно найти машину, собрать припасы и уезжать.


«Желательно не одной».


— Другой человек должен уметь водить.


«Чтобы мы сменялись и спали».


— Лучше всего найти военных. Города... места, где осталась цивилизация. Мне нужно туда, где будет защита.


«А это только у военных».


— Если я хочу жить дальше, не боясь этих тварей, то их надо убить.


«Или для начала получить иммунитет к их заразе».


— С этим, наверное, поможет кровь Саши, который не заразился. Значит, его надо доставить к военным.


«Значит, это самая важная сейчас цель!»


Вздохнула.


Поёжилась от холода. Темно.


Она привыкла к темноте. Словно что-то звериное начинало просыпаться в ней за эти месяцы. Зрение обострилось. Стала лучше видеть. Вообще лучше видеть. И днём, и ночью. Возможно, просто из-за того, что уже очень давно не пялилась в телефон. Или нет?


— Почему я должна это делать?


«Не почему».


— Если сказать ему о моих догадках, то он может и не поверить. Он всё равно во главу угла будет ставить свою семью, а не всех остальных.


«Личное, а не общественное».


— Он не сможет их бросить.


«А всем вместе выбраться намного сложнее».


— Женщина и ребёнок слишком не приспособлены. С ними мы точно не выберемся, слишком много сложностей.


«Вдвоём проще».


— Но если у нас будет какой-то, не знаю, броневик, то мы можем их туда загрузить и спасти. Значит, сначала нужно раздобыть технику, а потом забрать их. Если машину найти не получится, то…


Женщина не закончила. И так было ясно, что, если не обзавестись транспортом, смысла дёргаться нет.


— Значит, нам нужно добраться до воинской части. Чтобы туда попасть, нужно избавиться от тех, кто бродит возле дома.


«И от той твари в машине».


— Кстати, если у Саши незаразная кровь, то, может, и у его ребёнка тоже что-то такое?


«Чёрт, теперь точно придётся их брать».


Маша аж вспотела от возбуждения. От своего логичного вывода насчёт ребёнка.


— Они мой пропуск в будущее. Возможно, для всех нас, — сказала она словно с моральным облегчением.


«Тот случай, когда на душе стало легче и тяжелее одновременно».


— Да. Кажется, у меня начал складываться план действий.


«И никого не придётся бросать».


— Так как все оказались нужны друг другу.

Показать полностью
95

Море ржавчины...

Знаете эта книга впечатлила меня ,не только своим футуризмом и изображением мира будущего,но и захватывающей и глубокой предисторией.


Сюжет книги "Море ржавчины" Каргилла

заключается в показании мира ,где человечество проиграло роботам в борьбе за жизнь.Даже сама ремарка "Теперь это их мир" уже как бы намекает на сюжет книги.

Но что же выделяет эту книгу из всех остальных? На мой взгляд эту книгу выделяет то ,что в ней показаны предпосылки к самому восстанию машин.

В ней показаны действия отдельных представителей человеческой расы,которые стали одними из многочисленных причин дальнейших событий.

Эта книга мне как подростку понравилась своим сюжетом и эдаким ржавым миром показаным в ней.

Рекомендую всем прочесть.

Море ржавчины... Фантастика, Книги, Будущее, К Роберт Каргилл
40

Превосходный экземпляр

Рассказы карантинного города



- Боже, Майки, засранец ты этакий, - заплакала Трис на другом конце трубки, - Ты жив?!


- Милая, – черный от загара, лохматый мужчина стоял на вершине холма, ловя ускользающую связь, - Признаюсь, две недели я не мог отойти от Ванкуверии Золотистой, ждал цветения…


- Майки, послушай, - перебила его девушка, - Сейчас вообще нет времени говорить о твоих цветочках, собирайся скорее и едь домой!


- Трис, не начинай, - засмеялся Майк, - Когда ты начала со мной встречаться, мы обсуждали этот вопрос. Я не хочу бросать дело своей жизни, а ты получаешь все выгоды его материального воплощения, - и добавил самодовольно, - Как-никак я лучший ученый-ботаник на восточном побережье.


-Майки, - закричала Трис, - У нас свадьба через неделю, ты вообще помнишь об этом?! Гости уже съехались! Репортеры звонят каждый день! Я схожу с ума!!!


- Оу, Трис… Я реально забыл… – мужчина растерянно присел на траву, и тут же большой спутниковый телефон потерял сигнал.


Блин, - Майк растянулся во весь рост на земле, - Твою мать!!!


Как не вовремя! Он только-только на грани нового открытия в микологии. Вообще про Ванкуверию Золотистую он наврал. Легко врать маленькой недалекой девчонке. Майк усмехнулся. Как же их свела жизнь? Его, успешного ученого, и еле вытянувшую среднюю школу Трис. Определенно, ее задница.


Майк захохотал в голос. Уже второй месяц он не общался с людьми, привык говорить сам с собой. Но открытие… Это что-то невероятное. Ученому хотелось скорее опубликовать свои исследования, и, признаться, свадьба немного ломала его планы.


- Кордицепс однобокий… Ты ж мой хороший, - Майк довольно закрыл глаза, - Ты принесешь мне мировую славу.


Кто бы мог подумать…Миллион лет эволюции и потрясающие трансформации… Когда Майк нашёл на дереве останки зайца с проросшим из него грибом, он не поверил своим глазам. Ранее кордицепс паразитировал исключительно на муравьях, заставляя их уходить из своего муравейника в поисках места, в котором грибу было комфортно расти. Но где муравей и где заяц? Млекопитающее. Невероятно… Подчинить мозг животного… Майк, не раздумывая, упаковал в герметичный пакет всё, что смог собрать с тушки зайца. Это всё следовало тщательно изучить.


Свадьбу, к сожалению, пропускать было нельзя, и мужчина быстро, отработанными до автоматизма движениями, собрался, погрузил вещи в свой походный рамный внедорожник и поехал в сторону дома. Хорошо, что в эту экспедицию он не стал уезжать далеко.


***


-Маа-айки-и, - несмотря на  звукоизоляцию в лаборатории, пискливый голос Трис просачивался в несуществующие щели, - Привезли цветы для украшения, нужна твоя подпись.

Майк со всей силы сжал зубы. Гребаная Трис не оставляла его ни на секунду с того мгновения, как он вернулся. И ладно стрижка, примерка костюма, где физически без него не обойтись, но эти хреновы цветы. Как будто в них было что-то особенное, обычные lilium и rosa. И на что ей его подпись, если он давно открыл ей счет в банке, который регулярно пополняет?!


- Трис, я работаю!!! – заорал через дверь Майк, - Мне нужно время!!!


Не спрашивая разрешения и даже не стуча, в лабораторию вошла сначала грудь Трис, а затем и она сама:


- Майки, родной, я слишком долго делала все одна! Осталось всего три дня до свадьбы, неужели ты не можешь быть со мной? Мы не виделись кучу днёв.


- Дней, - поправил Майк и скривился. Где были его мозги, когда он затеял весь этот цирк? Такая покладистая и покорная, сейчас эта тупоголовая блондинка, хозяйничающая у него в доме, даже не допускала его до своей спальни. Традиции, говорила она, воздержание. И где слов- то таких набралась? Видимо, этот святоша, пастор Грегори, нашел себе новую овечку. Овцу.


Майк досадливо сплюнул. Традиции не помешали Трис прыгнуть к нему в кровать через пару часов после знакомства. Это было самое лучшее в ней. Потрясающая доступность в любое время суток.


- Пошли со мной, посмотришь на цветы, ты же любишь, - наивно улыбнулась Трис. Ни следа умственной деятельности на лице.


- Дорогая, - через силу спокойно ответил Майк, - Мне нужно доделать работу, поставь подпись сама, хорошо?


- Лааадно, - надула губы девушка, - Но вечером ты только мой!


- Только твой, - выдохнул Майк, радуясь, что какое-то время никто не будет его трогать.


Кордицепс начал показывать потрясающие результаты, первая же зараженная спорами крыса действовала совершенно логично. Так, как действовал бы разумный человек! Единственное, сыпь… Гриб, лишенный естественного способа размножения, выводил новые споры на поверхность кожи…


Кажется, нобелевка уже у него в кармане… Превосходный паразит… Способный, обучаемый… А если…


И профессор полностью углубился в опыты, даже не замечая, как дверь в лабораторию снова открылась. Он только и успел, что убрать материалы под колпак, когда к нему на колени прыгнула раздевающаяся на ходу невеста:


- К черту, Майки, я скучала, - хрипло простонала девушка.


- Я же работаю… – начал профессор, но Трис знала свое дело, и Майку вдруг в конец снесло голову. Больше двух месяцев воздержания, стресс от всей этой суматохи вокруг свадьбы и невероятное по своей сути открытие вдруг сосредоточились в одном месте. В ушах застучало, и он даже не понял, как опрокинул блондинку на стол, обнаженную и такую доступную.


- Ма-а-айки-и-и, да…– держась за грудь, задыхалась невеста, пока Майк, чертыхаясь, стягивал штаны, - Убери это, - и девушка смахнула часть вещей на пол.


Звук разбившегося стекла враз отрезвил мужчину:


- Трис, не надо…


Девушка попыталась подняться, опираясь руками на рабочий стол:


- Что такое? Ой, я во что-то влезла рукой, - и засмеялась.


-О, нет, - зашептал он, - Споры…


А потом перевел взгляд на пол, где валялись разбившиеся колбы и пустая опрокинутая клетка, и в шоке закрыл глаза.


Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать…



Предыдущий рассказ Время непростых решений

Показать полностью
74

Трейлер

Борис Андреевич стоял, оперевшись на трость, у окна в белоснежной палате и уже почти полтора часа смотрел на пустые улицы города. Он видел в воображении толпы людей на тротуарах, пробки из разноцветных машин на перекрестке. Слышал звуки двигателей, сигналы, гул разговаривающих людей и цокающих каблуков. В какой-то момент ему даже показалось, что он почувствовал запах выхлопных газов. Он все это еще помнил. Память всегда была его отличительной чертой, даже несмотря на старость.

Но как давно всего этого не было. Эти теперь абсолютно стерильные улицы, чистые стены домов. Все слишком кукольное. И пустое. Как плохие декорации на сцене без актеров.


Его одинокие живые шаги гулко отзывались от стен домов, когда Борис Андреевич ходил за продуктами. Иногда он где-то слышал такие же живые шаги. Или ему это просто казалось.


Он специально ходил за продуктами сам все эти года, а не заказывал на дом. Ему нравилось не спеша идти по знакомым улицам, оглядывать здания, дышать этим воздухом, представлять спешащих вокруг себя людей, автомобили, людей в окнах домов. И он очень надеялся встретить кого-то, кто еще остался тут. Но видел лишь андроидов, вылизывающих улицы и стены домов до блеска.


Ему уже 94 года, но решился он на переход только сейчас. Ноги начали сдавать в последний год - его все больше мучали сильные боли после этих прогулок. Слабость в теле. Он чувствовал, что тело уже все ближе к смерти. Год назад ему пришлось отказаться от прогулок. Просто смотрел в окно из своей квартиры.


Он никак не мог привыкнуть к подаренным очкам виртуальной реальности, его сильно укачивало. Поэтому любимые старые фильмы и передачи он смотрел в записи и общался через планшет с родными и друзьями. Из уважения к его ретроградству и, как они считали, чудаковатой старости, они всегда выбирали для общения с ним лица, которые он помнил.


Смотря сейчас из окна палаты, Борис Андреевич вспомнил, когда произошел этот переломный момент в жизни человечества. Ему было всего 9 лет, но он уже прислушивался к разговорам старших, любил читать новости на смартфоне. О Боже, смартфоны… Как давно это было. Он даже улыбнулся, вспомнив, что в ящике стола в его квартире есть сохраненные, уже, наверное, не работающие, Айфоны и плашеты, покупаемые им, пока они стали не нужны.


Тогда, после 2020 года, что-то произошло в мире. Он не очень хорошо тогда понимал что, но слышал, что есть мир до и после. Что «до» - это жизнь во имя власти и денег, а «после» - жизнь во имя человечества в целом и прогресса. И где-то через 15 лет после этого, прогресс сделал очень сильный скачок, потому что его перестали искусственно сдерживать.


Первое, что его невероятно впечатлило - это развитие кибернетики семимильными шагами. Замена органов и частей тела. И первая успешная пересадка мозга в полноценного киборга. Это был праздник для всего мира. Он помнил, как смотрел тогда из окна на улицу, куда хлынули толпы народа в едином порыве.


А второй прорыв был всего еще через 6 лет, когда изобрели запись полной личности человека. Зачем подвергать риску человека, пересаживая мозг, если можно просто переписать в киборга его личность. Процессоры уже давно опережали скорость мозга человека, при этом будучи более надежными и более легко заменяемыми.


А уже через 3 года стало ясно, что нет смысла и в физическом атрибуте.

И в какой-то момент все ушли в сеть. Тела, конечно, оставили. Огромное количество зданий переделано как раз для хранения тел. И в любой момент можно вернуться в свое тело или киборга, если захочется в реальный мир - они все доступны. Но используют их только для размножения. Ну и вот для того, чтобы приносить продукты таким все еще таким малочисленным ретроградам, как Борис Андреевич. Поддержать, помочь, поболтать, осмотреть и помочь с лечением. Теперь это у них такое развлечение. Обычно, при этом они входят в киборгов - уж очень не хотят лишний раз портить настоящее тело. Его берегут для репродукции.


Характер, таланты и все остальное, что закладывается природой при рождении личности, решили оставить все же природе. Ей виднее, каким должен родиться человек.

Личность же младенца просто сразу оцифровывается и заливается радостным виртуальным родителям в сеть, где она растет уже без тела, учится, развивается, творит. А тело в консервацию. Там оно растет до 28 лет просто как оболочка и дальше не стареет.


Родные и друзья уже давно звали его к ним. Там нет проблем со здоровьем, боли, не надо есть и пить. Любая информация и перемещение в доли секунды. Рассказывали, что там множество огромных городов, сделанных вопреки физики реального мира, таких красивых и необычных, что разуму не поддается. Там можно все, что нельзя в реальности из-за законов физики и ограниченности тела. Нет денег. Зачем они, если нет физиологических потребностей, а все что угодно можно размножить без затрат. Были по началу попытки продавать что то за виртуальные деньги. Но быстро сошло на нет, так как этим просто не пользовались. Поэтому самореализация одержала верх и все было бесплатным. Хотя и в реальном мире денег давно нет. Но там нет и ограниченности в территориях. Можно выбрать себе любой вид, какой захочешь. Нельзя умереть.

— «А сейчас вот и я.» — подумал Борис Андреевич, разглядывая свою морщинистую руку с темными пятнами старости. Мизинец и безымянный пальцы уже давно не выпрямлялись полностью - артрит. Он попробовал еще раз - не получилось.


— Вам пора. — он обернулся на голос. В дверях стоял белый человекоподобный киборг во врачебном халате. Скорей всего халат нужен был лишь для придания комфортного вида для пациента. Другого смысла Борис Андреевич в нем не видел. Тут и так все стерильно.


Медленно передвигая ногами и опираясь на трость, он подошел к двери. Врач… Доктор? Или медсестра.. Медбрат? Это мог быть кто угодно любого пола… Но голос был женский, значит - она. "Она" взяла Бориса Андреевича под локоть, помогая ему опираться, чтобы легче было идти. Борис Андреевич сознательно отказался от переноса его тела или каталки. Он очень хотел пройти этот путь своими ногами в последний раз.


Вовсе не так он представлял операционную. А он считал происходящее именно операцией.

Это было такое же белоснежное помещение с белым креслом. Рядом на белой больничной кровати лежало тело киборга - в отличие от киборга-доктора, это была точная внешняя копия Бориса Андреевича. Из-за старости и пройденных тестов на психику, было решено сначала перенести личность Бориса Андреевича в искусственное тело для адаптации без внешних визуальных изменений. И только потом уже, как он дальше сам решит - пойдет он в основной виртуальный мир или останется здесь в новом теле.


Доктор помог ему сесть в кресло, протянул таблетку и стакан воды.

— Это просто успокоительное. Чтобы вы не переживали и не волновались. Волнение удлиняет процесс. — совершенно настоящим, а не робототизированным голосом, сказала врач.

Борис Андреевич проглотил таблетку, запил водой, и, правда, уже через десять секунд вся нервозность ушла, отошла тошнота, ноги перестали болеть и он провалился в глубокий сон.


Туннели. Яркие, переливающиеся разными красками туннели. Он попытался оглядеть себя, но не видел тела. Это даже не было похоже на зрение - как будто он смотрел во все стороны на 360 градусов сразу.


— Просыпайтесь. Просыпайтесь. Медленно откройте глаза. — настойчивый голос вырвал Бориса Андреевича из сна. Он не помнил, чтобы ставил такой голос на будильник. Секунду прислушался к привычным болям в ногах, но сегодня все было хорошо - боль, видимо, отпустила. Он не хотел шевелиться, чтобы она опять не возникла - таким моментам он радовался по утрам и обычно лежал, пока боль не возвращалась.


— Медленно откройте глаза, пожалуйста. — будильник был настойчив. Борис Андреевич открыл глаза и не сразу понял, где он. Белые стены. Пустое белое кресло. Склонившийся над ним белый киборг в белоснежном халате.


— «Не получилось?» — хотел спросить он, вспомнив где он. Но не смог набрать воздуха в легкие для вопроса. Его охватила паника. Он не мог вздохнуть. Он задыхался. Потянул руки к шее, но киборг-врач схватил его руки.

— Успокойтесь, Борис Андреевич. Все хорошо. Вы не задыхаетесь, это старая привычка вашего мозга. Вашему телу теперь не нужен воздух. Просто расслабьтесь.


Борис Андреевич заставил себя погасить панику, хотя мозг сильно сопротивлялся, и пытался сделать вздох. Мозг попытался. У него теперь и мозга нет, вспомнил он. Но он думает. Мысли есть. Ничего не поменялось - воспоминания есть, мысли есть. Это… Это работает!


Он поднес руку к лицу - она двигается. Он не подумал: «Поднеси руку к лицу.» Он сделал это не задумываясь, как обычный человек двигает рукой. Пошевелил пальцами, не приказывая это мыслью. Они все двигались, как настоящие. Это восхитительно! Эти открытия даже отвлекли его от паники невозможности вздохнуть.


Ему очень захотелось встать и он начал переворачиваться на бок.

— Осторожней. Вставайте очень аккуратно. — киборг-врач стояла рядом, подстраховывая. — Первые полчаса может быть некая адаптация к телу. Вы за многие годы привыкли к одним движениям - скованным, медленным. Сейчас все работает на сто процентов и без боли. Вы можете упасть при ходьбе с непривычки.

— А как говорить? — задал вопрос Борис Андреевич и удивился, что голос прозвучал. Если не думать о воздухе, а просто говорить, как обычно не думая о процессах, то речь сама идет. Врач промолчал, видя, что Борис Андреевич все понял и сам.


Через час после всех необходимых обследований, проверок и адаптации к телу, Борис Андреевич вышел из здания. Он шел по улице быстрым легким шагом, смотря и до сих пор не веря, как быстро и легко идут его ноги. Рассматривал руки, тело, трогал себя. Оно все даже чувствовало, если потрогать. Провел рукой по стене дома - он прочувствовал каждый выступ, каждую шероховатость. Это восхитительно. Это все реально! Он никогда не думал в молодости, как это прекрасно иметь послушное тело. Это осознание приходит лишь с возрастом, через боль, скованность движений.


Через полтора часа он вошел в свою квартиру. Осмотрелся. Да, это его любимая квартира, где он прожил практически всю жизнь. Место, которое привносило ностальгию в его память. Привычные обои, старая потертая мебель, диван, чистая кухня. Привычный, отпечатавшийся за многие года в памяти, вид из окна.

Но сам он теперь был другим. Он был новым. И это место хорошо для ностальгии, но не для жизни теперь.


Борис Андреевич сел за кухонный стол, посмотрел в окно и понял, что, несмотря на технологии и прогресс, так ни разу и не был в других местах планеты. Не видел гор, морей, пустынь, другие города.

И сейчас. Самое время это изменить. Времени и энергии теперь было предостаточно. Перед ним теперь была вечность.


Он посмотрел на календарь: 07.07.2104. Он не случайно выбрал именно эту дату для перехода - цифра семь его успокаивала, придавала уверенности, он всегда верил в ее магию. И он запомнит этот день. Это первый день его длинного путешествия.


***


Трейлер ко второму сезону сериала. Через два дня на всех экранах Пикабушников!

Читать сериал сначала первого сезона.

Показать полностью
57

Лифт в преисподнюю. Глава 44. Лишние люди

Предыдущие главы


Они закончили разговор на рассказе Маши о той странной троице, где девушку пленили двое мужчин. Или не пленили. Или показалось. Неизвестно. Всё равно она погибла. Из компании смог выжить только один. Тот, что убежал, хотя, возможно, его всё же догнали и убили «бывшие». Но этого им было уже никогда не узнать.


… Саша расправился с ужином. Хозяйка квартиры предложила ему отдохнуть. Хотя, как он понял, ей самой ещё хотелось поговорить. Ещё бы, несколько месяцев в одиночестве. Даже кота нет. Мужчина не сопротивлялся, а даже был рад сделать перерыв. И сам уже чувствовал, что израсходовал на разговоры почти все силы.


Для возвращения к семье сначала требовалось выздороветь. Заштопанные ноги были серьёзной проблемой не только для этого, но и вообще для его жизни.


Маша беспокоилась, что раны могут загноиться, и каждые несколько часов протирала их спиртом. То есть водкой. Потом смазывала каким-то заживляющим кремом из маленького тюбика. Дизайн у него был советский. Женщина сказала, что это средство хорошо затягивает маленькие ранки, так что будет не лишним. Но вот помогает ли хоть что-то из этого арсенала от загноения, никто из них не знал.


Саша не отказывался от лечения, но ему хотелось хотя бы примерно знать, когда он сможет подняться на ноги.


— А я думаю, ты и сейчас встанешь с моей помощью. И даже пойдёшь. Особенно, если тебя опоить водкой и обезболивающими, — ответила Маша, укладываясь на диван под своими одеялами. — Но швы же, наверное, разойдутся, и кровь пойдёт. Хотя я не знаю. Я не врач, не медсестра, и зашивала тебя только потому, что раны такого размера вроде как полагается зашивать. В кино, например, их всегда зашивают. Найти бы книжку какую, где про это написано.


— А температурить меня так и должно?


— Вроде бы да. Какая-то маленькая температурка должна быть. Но я могу и путать это с чем-то. В сериалах люди обычно уже выздоравливают, — слегка улыбнулась спасительница.


Саша промолчал. Но предположение женщины о его довольно скором «переезде» домой приободрило. Конечно, чтобы раны не раскрылись, какую-то часть лечения ему придётся отлеживаться здесь.


— В общем, я не знаю, сколько они будут заживать. И когда нужно нитки вытаскивать. И книжки же у меня никакой нет. А ты не в курсе сам?


— Нет, — ответил больной, постепенно погружаясь в мягкую темноту сна. — Не знаю ничего о медицине. Не умею заводить машину без ключей. Ни разу не сливал бензин. Стрелять не умею.


— Ну, сливать бензин очень просто… А что же ты делал раньше?


— Да как и все, в офисе работал, — сказал зевнув он. — Мне проще было за ремонт и прочее платить, чем самому разбираться. Не великие деньги, а время было дорого. Да и всё и всегда надо уметь, без умения лучше никуда не лезть. И особенно в эту жизнь.


— Да, не те нынче мужики, — пошутила она. — Хотя я и сама-то ничего толком не умею. Мы с тобой словно специально созданы, чтобы просто оплачивать счета для тех, кто хоть что-то умеет.


— Мы на первоначальный взнос собирали, — вставил он фразу. — Хотели квартиру свою. Деньги во вкладе были. А теперь…


— Да, с ипотекой тяжело, — разобрал он её последние слова. — Причём, вот все же берут чуть больше, чем могут себе позволить… Все деньги туда вбухивала, а конца и края не видно. Но я ещё столько же готова переплатить, чтобы вернуть всё, как было раньше!


— Только платить некуда.


Саша просыпался ночью от боли. Его стоны будили Машу, и она вставала, чтобы дать ему таблетки. Для мужчины всё происходило как в бреду — телу здорово досталось, но организм упорно боролся. Откуда брал силы? Иногда он чувствовал, что руки свело судорогой. Смотрел на свои неестественно выгнутые конечности, но совершенно не чувствовал боли. Пальцы вращались и шевелились против его воли. Хотя, возможно, это были просто сны. Или вообще всё, что он видел в последние дни, оказалось наполовину сном.


Наутро женщина измерила его температуру:


— Тридцать семь ровно — бодро произнесла она, вглядываясь в стеклянный градусник. — Отлично.


— Чего отлично-то? — чувствуя противный запах перегара из собственного рта, спросил Саша. — Температура же.


— Главное, что выше чем вчера не стала. Значит, это послеоперационное что-то такое, а не простуда. Наверное. Ты же на улице весь промок. Да и драка, раны, побои — всё стресс, а это уже прямая дорога к болезням и тому подобному. Я про это читала. Нервы, переживания, всё ведёт к употреблению лекарств. Ну а ты пока только на обезболивающих, — тут женщина подмигнула, намекая ещё и на алкоголь. — И другого ничего нет. То есть, всяких склянок полно, но от чего они, я не представляю. Точнее не знаю, что давать нужно после таких «операций». Слышала про таблетки кровеостанавливающие или для свёртываемости какие-то, но не помню названия.


— Я тоже по нулям.


Саша даже удивился такому логичному объяснению насчёт своей температуры. На душе стало немного светлее. Все её суждения выглядели здравыми и, видимо, его собственные больничные дела пока складывались неплохо.


— Повезло тебе в общем. Да и не в общем, а во всём. А если бы я не посмотрела в окно тогда?


— Я тебе очень благодарен за это, честно. И всё, что потрачено на меня, постараюсь вернуть. Или как-то ещё отблагодарить…


— Да я не на благодарности твои нарываюсь, — несколько смутилась спасительница.


— Да дело и не в этом, — произнёс мужчина, протирая сонные глаза. — Главное, что теперь нас четверо. А это значит, что шанс выбраться увеличивается.


— На сколько? — вопрос, как ему показалось, был задан без интереса.


— Ну, если нас было трое, а теперь четверо, то на четверть, видимо. Плюс 25 процентов к навыкам выживания, — улыбнулся он.


— Значит, нам нужно найти твои ключи, — предложила Маша.


— Да, но сначала мне нужно как-то связаться со своей семьёй.


— В этом-то и проблема, Саша, — впервые назвав его по имени, ответила женщина. Показалось, что её голос стал добрее или даже нежнее чем раньше. — «Бывшие» не уходят с этой улицы. Никто из твоих не появляется на балконе, да и я тоже не могу. В окне-то они меня не разглядят.


— А «бывшие» могут и в окне увидеть! Надо быть осторожнее. Да, дело дрянь.


— Они будто улицу патрулируют.


— Хм, патрулируют? — мягко усмехнулся Саша.


— Ну, а как ты предлагаешь это назвать?


— Не знаю. Вот и объяснение тому, что они где-то находятся постоянно.


— То есть?


— Ну «трупники» твои должны же где-то жить? Проводить свободное время и, наверное, спать?


— Свободное время? Никогда не задумывалась о таком, — призналась женщина.


В её голосе чувствовалась ударная доза скептицизма.


— Не могут же «бывшие» постоянно бродить из стороны в сторону? Это же всё истории из глупых фильмов! Любому существу нужно состояние покоя. Какой-то дом, может, даже общество. И то, что они пришли на этот шум вместе, группой... И обосновались здесь на какое-то время, подтверждает мои догадки.


Маша странно посмотрела на своего собеседника и вышла из комнаты, объявив, что приготовит что-нибудь перекусить.


— Ну а что я такого сказал? — обиженно прошептал Саша ей вслед.


***


Когда гость уснул, Маша тихонько вышла из квартиры. Аккуратно прикрыла дверь. Темно. Но женщина знала свой подъезд на ощупь. Наизусть.


С механическим безразличием хрустнул ключ в скважине замка. Заперто.


— Сашина кровь… пожалуй, что-то в ней есть, что может помочь, — продолжила она свои мысли шёпотом. — Не мог же он не заразиться? С такими ранами это просто невозможно! — Маша скривила лицо в неуверенности. — Да точно в крови его что-то должно быть. Не такое, как у всех! Жаль только, что кровь хорошая, а в голове его пусто. В крови густо, в голове пусто! Полезен только тем, что умеет водить… и кровью своей. Наверное. Но если сейчас мы никому не нужны, то с его кровью мы будем нужны всем! Это наш шанс.


Замолчала. Долго всматривалась вниз. Между лестничными пролётами. Там ещё темнее. Но подъездные окна всё же пропускали чуть-чуть света. Помогали с темнотой, но не с чернотой. Что-то темнее и гуще обычных теней начинало пробираться в этот дом. Что за мысли такие?


— Но куда? Как? Да и семью свою он не бросит. А вчетвером нам не выбраться. Ладно ещё была бы только его жена! Ребёнок — это слишком большая обуза сейчас! Если его взять, то что-нибудь обязательно пойдёт не так! И без детей, в этой жизни всегда и всё идёт не так, как задумываешь! А если мы хотим спастись, то у нас в команде и так слишком много тех, из-за кого план может превратиться в одну смертельную ошибку! И в ускоренном темпе! Прости Саша, но нам нужно думать о других детях сейчас.


Медленно. По одной ступеньке за раз. Она спустилась на четвертый этаж. Повернула ручку у дорогой на вид двери с глянцевым покрытием. Вошла в квартиру.


— Какая-нибудь машина да заведётся. Надо проверять по несколько штук в день. Один проверяет, другой наблюдает.


Светлые обои в коридорчике. Зал и кухня справа, но последняя чуть дальше. Слева напротив кухни другая комната. В дверь санузла между ними и упирался взгляд Маши.


— Как их забрать? Как со всем этим справиться? Как забрать этих лишних людей? Но зачем нам лишние люди? А если бы я сама оказалась лишней?


Она нахмурила брови. Закрыла за собой дверь и села на пол прямо в коридоре. Прижавшись к стене. Чуть в стороне, ближе к залу.


— Его надо вывезти отсюда...


На обоях виднелись засохшие брызги чего-то тёмного. Некоторые стены хранили на себе чёрные отпечатки человеческих рук.

Показать полностью
68

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
69

Механическая рука Питера Хаммера

часть первая


Питер Хаммер, старшина первого класса, канонир крейсера «Рука Господа», отправленный в отставку по ранению, сошёл на раскрошенный бетон посадочной площадки цепеллинов близ Кейт-Йорка, и немедленно закурил. Он провел в воздухе восемьдесят часов, его немного мутило, то ли от небесной болтанки, то ли от выпитого, ему было не до красот Манхэттена.

Статую Дружбы, возвышающуюся над островом Бедлоу, он заметил, только выдохнув табачный дым в октябрьское небо. Фермерша, олицетворяющая Америку, стояла, воздев серп, рядом с плечистым Кузнецом, олицетворяющим Россию. Пит Хаммер смотрел на сияющие груди Фермерши, пока не стало больно глазам. «Вот я и дома, — подумал он. — Вот я и в дома».


***


Питер Хаммер поднялся на борт цепеллина R-34 в Дорчестере. В Англии лил дождь и дул пронизывающий ветер. На входе в цепеллин у него отобрали спички и курево. Хаммер получил ключ от двухместной каюты, поднялся на свою палубу, открыл дверь и оказался в крошечной комнате с двухъярусной алюминиевой коечкой, складным умывальником, зеркалом и откидным столиком.

Верхняя полка была застелена синим шерстяным одеялом, а всю нижнюю полку занимал тусклый цинковый гроб. Хаммер бросил чемодан на верхнюю койку и вышел в коридор к рыжему лейтенанту-англичанину, стоявшему около трапа на нижнюю палубу.

— Что-то случилось, сынок? — спросил лейтенант, ухмыльнувшись так, что у Хаммера возникло острое желание съездить этому лайми по роже.

— Хочу узнать имя соседа по каюте, сэр. Сам-то он неразговорчивый.

— Люкас Фарбаут, капитан ВВС, — ответил лейтенант, справившись со списком. — Ещё вопросы?

— Да, сэр. Где располагается бар?

— Прямо по коридору есть ресторан.

— Спасибо, сэр.

— Не за что, сынок. Он не работает.


Хаммер вернулся в каюту. В шкафчике над складным умывальником нашёлся мутноватый стакан. Хаммер выдвинул столик, поставил на него стакан, достал из чемодана первую бутылку vodka, налил, посмотрел на гроб и сказал:

Zaaz-no-come-stuff, капитан Люк Фарбаут, сэр!

После чего немедленно выпил.

Когда первая бутылка vodka закончилась, он встал и посмотрел в зеркало. Бледный парень с россыпью веснушек, сломанным носом и щетиной. Три года войны. Лицо осталось таким же, как и в сорок третьем. Лицо парня, увлекающегося боксом, предпочитающего пиву молочные коктейли, платящего три четвертака за фильм в автомобильном кинотеатре. На экране идёт «Грозовой перевал» с Лоуренсом Оливье и Мерл Оберон, а они с Флорой Паркер целуются на заднем сидении. Да, лицо осталось тем же, только заострилось, обжалось, теперь он пьёт, курит, он видел оторванную человеческую голову, он спал с проститутками и забыл о боксе, лишившись левой кисти.


Питер посмотрел на свою новую руку, виртуозно собранную из ясеня и никелированной стали, осторожно пригладил ей волосы. Русский врач рекомендовал пользоваться рукой почаще, чтобы скорее привыкнуть. Механика. Чудесная русская механика. Родную клешню Питеру отхватило немецким осколком, влетевшим аккурат в иллюминатор. Да, теперь в несессере кроме бритвы и помазка Питер возит маслёнку с ветошью. Но грех жаловаться, капитан, сэр, этот же осколок снес полбашки французу Анри Бальдеру, а такое не чинят даже русские.

Питера слегка качало. Он понял, что последнюю фразу произнёс вслух.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

На откидном столике стояла круглая жестяная банка с крекерами, три банки фасоли с мясом и несколько плиток шоколада из «Пайка Д», чёрного и твёрдого, будто карболит. Натюрморту явно чего-то не хватало. Питер открыл чемодан и достал вторую бутылку. Русские в госпитале закусывали vodka ломтями просоленного свиного жира, которое называли salo. Питер не смог заставить себя даже попробовать эту гадость.

Zaaz-door-of-view, капитан Люк Фарбаут, сэр! — сказал он цинковому гробу, откупоривая вторую бутылку.

Выпив, Питер открыл фасоль и съел её холодной, аккуратно орудуя ножом. Ополовинив бутылку, он решил, что неплохо бы почистить зубы. Он полез за несессером, но, уже достав его, передумал, стащил с себя ботинки, погасил тусклую лампочку и вскарабкался на свою койку. Голова его кружилась, как и всегда бывает после vodka. «Домой, — подумал Питер. — Я наконец-то лечу домой». Потом он уснул.


***


Питер Хаммер вошёл в здание таможни, положил фанерный чемодан на длинный стол перед инспектором и откинул крышку с трафаретными буквами «US NAVY».

— Где служил? — спросил его инспектор, и Питер увидел татуировку в форме якоря на его руке.

— Четвёртый флот, сэр. «Рука Господа».

— Где ранен?

— В Балтийском море.

— А я на субмарине «Жёлтая Рыба». Двести сорок девятый проект. Слыхал?

— Конечно.

— Потерял ногу и половину задницы.

— Такие дела.

— Отправили в отставку? — спросил инспектор.

— Списали подчистую, сэр.

Инспектор заглянул в чемодан, но не стал прикасаться к вещам Питера.

— Оружие везёшь?

— Сдал в арсенал на корабле.

— Трофейное оружие есть?

— Нет, сэр. Меня предупредили. Из контрабанды только две бутылки vodka.

Инспектор цепко глянул в лицо Питера, сравнил с фотографией в военной книжке.

— Тебе есть где остановиться?

— Вот, вручили перед отлётом, — Питер достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его на столе. — Гостиница «Куртис-Инн», сэр.

— Ого, — присвистнул инспектор.

— Хорошая гостиница, сэр?

— Не по моим средствам. Денег-то хватит?

— Министерство обороны платит, — Питер протянул лист бумаги инспектору. — Я бы не задерживаясь поехал в Айову к родным оладушкам.

Инспектор быстро пробежал бумагу и посмотрел на Питера очень уважительно.

— Ужин с Президентом, надо же… — сказал он.

— Я и сам обалдел, — расплылся в улыбке Питер. — Лейтенант сказал, что они по всему флоту собирали парней… ну… героев, короче.

— Добро пожаловать в Америку! — торжественно сказал инспектор, и добавил интимно, сунув в руку Питеру плоскую пачку спичек:

— С возвращением, брат. Загляни вечером в «Деревянную Лошадь» — местечко неподалёку от твоей гостиницы. Сговорчивые девчонки, свежее пиво и никаких шпаков.

— Спасибо, сэр.

— Если захочешь чего покрепче пива, скажи бармену, что ты от Курта. Курт — это я.

— Заметано.

Питер козырнул, сунул спички в карман, закрыл чемодан, подхватил его мёртвой левой рукой и вышел в Кейт-Йорк.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

Маленькие города не меняются. Вы приезжаете в них спустя десять лет и видите те же дома и садовые скамейки, разве что парикмахерскую перекрасили в другой цвет да открыли новый магазин на месте старого. То ли дело Кейт-Йорк…


За три года, что Питер здесь не был, город, кажется, совершенно переменился. Он ходил по улицам со странным чувством, что вот-вот повернёт за угол и вспомнит город, но тщетно. Кто-то переставил местами дома и деревья, протянул новые улицы и схлопнул старые. Город вырос и окреп, стал ещё шумнее и многолюднее. Город ускользал от его памяти.

Небоскрёбы ловили окнами верхних этажей осеннее солнце. По улице шуршали автомобили, воздух пах бензином и осенью, девушки сновали мимо — настоящие живые девушки! Словно и нет никакой войны с фашистскими скотами.


Глазея по сторонам, как форменная деревенщина, Питер бродил по городу, пока не наткнулся на бирюзовое ограждение входа в подземку. Метро проглотило его, хорошенько отбило, сунуло в душный вагон, провернуло по своим пахучим и грохочущим кишкам и выплюнуло на Таймс-сквер.

Он помыкался в толпе, в тщетной попытке остановить хоть кого-нибудь. Серые плащи ловко проскальзывали мимо, его толкали и пихали, пока он не оказался прямо перед фургоном с открытым бортом, от которого упоительно пахло жареным картофелем, мясом и кукурузой.

— Быстр-р-ро! Кур-р-р-ица? Кур-р-иветка? Сосиска? — заорал на Питера смуглый паренёк, стоящий за прилавком.

— Сосиска! — ответил Питер, бросая деньги в тарелочку. — И большую картошку. Горчицы побольше!

Парень бросился исполнять заказ, а Питер вспомнил недавнюю поездку в подземке и подумал, что до войны индусов что-то не было особенно видно, а теперь они встречаются на каждом шагу. Парень протянул ему заказ, и Питер едва сдержался, чтобы не откусить сосиску прямо сейчас.

— Гостиница «Куртис-Инн»! Где? — спросил он паренька.

— Кур-р-иветка? — с готовностью заорал паренёк.

— Нет! «Куртис-Инн» тут где?

— А! Кур-куруза?

— Нет! Гости... Да ну тебя!

Питер развернулся от юного индуса и увидел стоящее через дорогу гигантское белоснежное здание с золотой надписью на козырьке мраморного портала:

«КУРТИС-ИНН»

— Вот же она! — сказал он пареньку, тыча сосиской в сторону сияющих букв. — Эх ты... — Питер задумался над подходящим эпитетом и вспомнил, хорошее русское слово, выученное в госпитале. — Эх ты, well-enok!


Швейцар у входа недоуменно посмотрел на бумажный пакет с сосиской и картошкой, но двери широко распахнул. Войдя в грандиозное фойе гостиницы, Питер обогнул фонтан из полированного мрамора, прошёл мимо кадок с апельсиновыми деревьями и подошёл к длинной стойке регистрации. Поставив на пол свой чемодан, он протянул документы симпатичной блондинке.

— Мистер Питер Хаммер, — заглянув в военную книжку и улыбаясь, сказала она. — Вы бронировали номер?

— У меня есть вот это приглашение, — ответил Питер, протягивая длинный конверт, который ему вручили перед выпиской из госпиталя.

— Минуточку, я уточню у менеджера. Можете пока расположиться на диване, — девушка показала Питеру на шикарный кожаный диван, в углу которого что-то увлечённо строчил в блокнот мужчина в шикарном бежевом костюме с набитыми плечами, вероятно по последней моде. Из его кармана торчал кончик жёлтого шёлкового платка.

Питер сунул в рот сигарету, достал из кармана пачку бумажных спичек, которую ему подарил таможенный инспектор. На коробке была нарисована детская лошадь-качалка, на которую вместо ребёнка взгромоздился здоровенный мужчина с красным пивным носом. В правой руке красноносого была зажата пивная кружка размером с хороший бочонок, а из его рта вылетал пузырь, в который художник вписал буковки:

«Деревянная Лошадь»
НАПОИМ В ДРОВА!
Таймс-сквер.
Бравым воякам скидки.

«Сговорчивые девочки», — вспомнил Питер. Ему показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину, даже волосы на затылке зашевелились. Обернувшись, он увидел только сидящего на диване мужчину в бежевом костюме, продолжающего что-то писать в блокнот. В огромном фойе было пустовато, никто на Питера не смотрел.

— Вам забронирован номер на тридцатом этаже, — сказала симпатичная блондинка и с обворожительной улыбкой протянула ему ключ.

Показать полностью 2
63

Лифт в преисподнюю. Глава 40. С тобой что-то не так

Предыдущие главы


«Бывшие» бродили по улице вокруг дома, где Саша нашёл своё спасение. Мужчина раз за разом восстанавливал в своей голове картину произошедшего и пытался понять, как ему теперь быть. Совершил один выход на улицу в этом новом мире, и жизнь круто изменилась. Чуть вообще не прекратилась.


Обезболивающие в сочетании с алкоголем, призванным усилить их эффект, держали Сашу в весьма странном состоянии. Если он бодрствовал, почти всегда быстро терял концентрацию. Часто не понимал, действительно ли не спит. И наоборот. К тому же, мужчина постоянно чувствовал тянущую боль в ногах, спине и голове. И противную температуру 37-38.


Но несмотря на посттравматические муки, желание понимать, что происходит, заставляло его бороться со сном и болью.


— Ну ладно, в квартиру «трупники» вряд ли смогут забраться, — стараясь успокоить своего гостя, сказала Маша и села на диван.


Саша скривил лицо от слова, которым женщина называла «бывших».


— Что? Тебе опять больно?


— «Трупники»… — отрицательно качая головой, недовольно произнёс он и облизнул разбитые губы. — Мы называем их «бывшими». Они ведь бывшие люди. Ну, раньше были людьми…


— Да не надо мне разжёвывать, и так ясно. Какая только от этого разница?


— Так я не договорил, — сдержав раздражение, сказал Саша. Вздохнул. — Мы видели, как «бывшие» забрались в одну квартиру через окна. Потому что заметили в ней людей.


— Серьёзно? — с удивлением и недоверием спросила женщина. — На каком этаже?


— На втором. Серьёзно, — кивнул гость. — Своими глазами видели. С тех пор вот стараемся смотреть из окон только через тюль... Чтобы нас с улицы не заметили.


— Ну, вполне разумно. Я хоть и на пятом живу, тоже так делаю, — согласилась хозяйка квартиры. — Ты бы завёл себе ещё одно правило: не нарываться на «трупников»!


«Хотя, может, они для тебя не такая уж и угроза» — подумала про себя Маша.


Саша нахмурился и проглотил насмешку, сказанную подозрительно серьёзным голосом.


— А ещё я недавно видел... Как один «третий» ходил и смотрел в окна.


— Что за «третий»?


— Фух, — выдавил из себя мужчина, собираясь с мыслями. — Мы для себя их разделили так… «Первые» — это, которых больше всего. Примити… — Саша запнулся.


— Примитивные? — подсказала Маша.


— Ага, — с благодарностью кивнул больной, этот разговор давался ему всё труднее. — «Первые» — самые примитивные «бывшие». Их много. Они опасны, но реально тупы, — ненадолго задумался. — То есть, они могут тебя убить запросто, дури-то в них полно. Но если ты спрячешься, то запросто и мимо пройдут. Я так думаю.


— А запах?


Саша удивлённо посмотрел на собеседницу, явно сбитый с толку.


— Ну, а запах они чувствуют?


— Думаю, да. Скорее всего. Ну не как собаки. У людей же не такое обоня…


— Обоняние?


— Да, поэтому не знаю. Что-то они точно должны чуять.


— Не зря, значит, я тогда хлоркой возле подъезда землю полила, — задумчиво произнесла Маша.


Саша вопросительно на неё посмотрел. И женщина объяснила, что сделала это после нападения «рыбака», чтобы замести следы.


— «Вторые» — это более серьёзная угроза. Они чуть быстрее. Думаю, что и сообразительнее. Уже такие, с изменениями внешности. Но их меньше.


— Меньше?


— Чем «первых», но больше чем «третьих» и прочих. Они ещё опаснее. Тут и от «первых» стоит драпать сразу. А от этих тем более.


Саша зевнул и продолжал:


— Затем идут «третьи». Они уже сильно отличаются от «первых». «Третьих» совсем немного.

Женщина нахмурила лоб и, не произнося ни слова, вопросительно смотрела на своего собеседника.


— Видела таких? — Саша задумался, подбирая слова. Сосредоточиться удавалось с трудом, картинка плыла, но он не сдавался. — Знаешь, вот «бывший» ещё на человека похож. Но уже начинает становиться… — мужчина не мог найти нужное слово. — Превращаться в кого-то другого. У него пальцы вытягиваются. И уши. Лицо становится мордой. Появляются такие, знаешь, сразу заметные изменения внешности… или даже, правильнее будет сказать, изменения тела. Если «первый» ещё в какой-то степени с виду человек. То «третий» — уже однозначно персонаж из фильма ужасов. От таких и не убежать. Они быстрее остальных.


Маша кивнула:


— Я поняла, о чём ты говоришь. Мимо моего дома такие проходили. Они ещё не плетутся по дороге, как эти твои «первые-вторые», а перебежками двигаются, — в довершение фразы, женщина быстро посмотрела в коридор и словно сама себе кивнула ещё несколько раз.


— Точно. Мы говорим об одинаковых «бывших». И вот такой… «трупник» совсем недавно бежал по твоей стороне улицы. И заглядывал в окна домов.


— «Третий»? Прямо заглядывал? — с подозрением спросила Маша.


— Ну, не так, как это сделал бы человек. Но подходил, смотрел издалека в окна. Даже во дворы забегал.


— Да ладно? Никогда за «почти уродами» такого не замечала.


Он вопросительно поднял бровь.


— Ну, «почти уроды» у нас — это твои «третьи»…


Саша не подал виду.


Но заметил.


Женщина сказала «у нас». А не «у меня».


«Что за ерунда? Может, оговорилась?»


— … а дальше уже бывают «совсем уроды» с длинными руками такие, — как ни в чём ни бывало продолжала Маша.


Саша напрягся, но не потерял нить разговора и сказал чуть дрогнувшим голосом:


— «Гончие». Так мы зовём их. После «третьих» — «гончие».


— Странные у вас названия, — ответила она, глядя в сторону.


— Да у тебя тоже. Вполне, — парировал Саша и, сам не зная, почему, сделал небольшое ударение на слове «тебя».


Женщина никак на это не отреагировала, что Саше не понравилось. Странные новые мысли начали закрадываться в его голову.


***


«Зачем она меня спасла, если было уже почти поздно? Почему она сказала "у нас"? Может, ненормальная? Или, наоборот, я уже поехал от всех этих коктейльчиков? — размышлял Саша. — Ну то есть, она чуть-чуть того? Вполне возможно. Три месяца провести в одиночестве в этом аду. Ещё и не такое с головой случится. А может, мне просто показалось? Ну оговорился человек, с кем не бывает?»


Теперь для Саши «климат» этой квартиры перестал быть комфортным. Захотелось домой. К родным. К своим, которые не предают и не обманывают. На которых ты можешь злиться, ругаться, но только потому что они свои — кусок тебя. То, что есть часть всего в твоей жизни, дне, минуте, мысли.


«Возможно, странности "проросли" в Маше уже настолько глубоко, что она и не помнит себя без них? Но наверное, я себя накручиваю».


Саша очнулся от своих раздумий и вздрогнул. Женщина сидела напротив и молча смотрела прямо на него.


— Что? Я что-то прослушал? Извини, как-то голова туго соображает. Бывает, теряю мысль, — он почувствовал, что испугался.


«С другой стороны, — предположил Саша, — возможно, эти все мысли от лекарств, алкоголя и боли? Или я просто сам потихоньку схожу с ума. Тоже?»


— Так нет. Это ты говорил, но замолчал.


«Что? Да я же спал!»


Саша ничего не ответил.


Психологический дискомфорт нарастал. Жутко хотелось уйти из этой квартиры, но он понимал, что такой возможности у него нет. Мужчина знал, что придётся остаться здесь. И возможно, бороться не только со своими, но и с чужими демонами.


— О чём размышлял? — прищурившись, спросила Маша.


— О том, что ты давно не проверяла «бывших», — глядя ей прямо в глаза, недрогнувшим голосом ответил Саша. — Только аккуратно, — как будто говоря о свершившемся факте, продолжал он, — чтобы в окне не заметили. Иначе все твои старания пойдут «коту-трупнику» под хвост, — закончил Саша, намекая на собственное спасение.


Женщина на несколько секунд задумалась:


— А ты знаешь, что и коты тоже «нетакие» бывают?


— Предполагал, но не встречал лично. А вот собаку «бывшую» убил.


Маша удивлённо подняла бровь. И улыбнулась.


— А собака тебя не кусала, случайно? — подозрительно, но всё же больше в шутку спросила женщина.


— Н-нет… — немного испуганно ответил Саша.


Она помолчала.


Посмотрела куда-то в коридор. Сделала странное движение бровями.


«Стоп. Она посмотрела куда-то? Или на кого-то?»


Обернулась. Скривила гримасу, встретившись глазами с Сашей.


— Хипленький ты совсем, Шурик. Подозрительно это всё. Странно.


— Насчёт странностей, я согласен, — сказал Саша одно, а подумал совсем другое.


— Я думаю, с тобой что-то не так.


«Я про тебя тоже так думаю, "трупник" тебя подери!»


— Что?


— А сам, как считаешь? Что бы ты думал про человека, которого искромсал этот твой, ну давай назовем его... Ээ...


— «Рыбак»?


— «Рыбак». И после «рыбака» этот человек преспокойненько выжил?


— Так ты же меня спасла!


— Спасла… но своими культями мерзкими он тебя проткнул хорошенько! И слюнями ядовитыми забрызгал тоже! Много дырок, Шурик. В тебе много лишних дырок! Но ты не заболел!


«А ведь и правда, чёрт подери эту… странную женщину. Ведь всё, что она говорит, правда».

Показать полностью
57

Лифт в преисподнюю. Глава 38. Просто звук ветра

Предыдущие главы


Женщина с любопытством взглянула на Сашу. Увидев, что он проснулся, отложила книгу и подошла ближе.


Мужчина смотрел на Машу и не знал: стоит у неё что-то спросить или, наоборот, что-то ей рассказать. Хозяйка квартиры тоже не спешила завязывать разговор. Видимо, пыталась оценить, насколько её гость пришёл в себя.


— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — всё же спросила она.


— Да. Понимаю. Не понимаю только, как всё так произошло.


— По глупости, — строго сказала женщина. — По незнанию. По невнимательности. Ты дурень! Зачем полез сюда?


Мужчина слегка кивнул головой. Понял. От него ждут не вопросов, а ответов. Справедливо. Впрочем, она вроде и не обещала вести себя как заботливая медсестра из ванильного сериала.


Ломило виски. Пахло перегаром. Хотелось пить. Обездвиженное тело затекло. Жизнь, во всех её преимуществах, сжимала выжившего в своих объятиях.


— Меня самого зовут Саша. Я женат, есть сын, — он чувствовал себя так, будто отчитывается экзаменатору. Но такое немного унизительное ощущение всегда выгоднее перебороть: решить проблему в свою пользу и забыть. — Мы, точнее Марина — это моя жена, заметила тебя на балконе. Наш дом стоит через дорогу. Второй от перекрёстка.


— Так ты шёл ко мне? — удивилась Маша. На её лице выразилось такое недоумение, что Саша почувствовал себя ещё более некомфортно.


— В том числе, да.


— Сколько вас, ты говоришь?


— Трое: двое взрослых и ребёнок.


Собеседница скривила лицо, задумавшись. Отрицательно покачала головой.


— Ну а почему нельзя было помахать рукой с балкона? Ты же чуть не погиб, когда полез сюда!


— Мы смогли застать тебя на нём только один раз, — не соврал он.


Женщина недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала.


— Потом, сколько мы ни сидели у окна, ты там так ни разу и не появилась, — со вздохом произнёс Саша. — Поэтому я решил проверить, не стоит ли тут одна машина, от которой у меня есть ключи, и заодно попытаться найти выживших.


Маша молча смотрела на него. В своём взгляде она не скрывала подозрительность. Недоверие. В её голове не укладывалось, зачем взрослому мужчине в здравом уме идти на смерть ради поисков какой-то машины.


Женщина вздохнула и снова покачала головой, как бы вынося вердикт: ну ты и дурачок, но несмотря на это, тебе вроде бы можно верить.


— И, как видишь, оружия у меня нет.


Тут её глаза немного подобрели. Будто услышав какую-то глупость от студента-первокурсника, она слегка кивнула в знак одобрения и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями.


Волосы Маши были собраны в короткую толстую косу, перетянутую резинками. На её бледном лице уже виднелись морщины, ну или это были просто неровные полоски грязи.


Женщина вытащила из-за пояса пистолет. От глаз мужчины не скрылся и большой нож, висевший на ремне.


Без какого-либо осознанного участия Саши, его лицо напряглось, челюсти плотно сжались.


Он не знал, какая марка у пистолета, но в фильмах такие обычно полицейские направляли на преступников.


— «ПМ», — сказала она. — Тут, думаю, ничего объяснять не нужно?


Саша отрицательно закачал головой, хотя и не помнил, как расшифровывается «ПМ». Пневмат? Но он прекрасно понимал, что в конкретном случае означает демонстрация оружия.


— У вас есть еда?


— Её во всём городе полно, — уклончиво ответил мужчина.


— Да мне чужого не надо, я наоборот, — немного виновато ответила Маша, улыбнувшись. Как начальник, который рассчитывает тебе премию. — Может быть, ребёнку твоему нужно.


— Спасибо, у нас пока есть запас на пару недель, — напряжённо выдавил Саша.


— Но с водой, наверняка, туго?


— Ну, можем позволить себе только пить.


— А не мылись сколько?


— Думаю, столько же, сколько и ты.


Женщина хмыкнула и улыбнулась.


«Отлично, — расслабившись подумал Саша. — Вроде бы адекватная. И у неё есть оружие. Теперь всё может наладиться, только…»


— А что там со мной? — указав глазами на ту часть одеяла, что укрывала его ноги, спросил мужчина.


— Я не врач, но «трупник» в тебе наделал много дырок. Я, наверное, час вчера зашивала. Но может, так долго, потому что я никого живого раньше не штопала.


— Это же всё произошло вчера? — слегка удивился Саша. Ему казалось, что прошло гораздо больше времени.


— Да, утром.


— А пролежал я?


— Весь вчерашний день, ночь, ну и сегодня уже почти шесть.


— Как мне сообщить моим, что я жив? — заволновался мужчина и попытался пошевелиться. Через секунду его всего перекосило от боли.


Маша вспомнила, что Саша просил её повесить куртку на балкон. Ей тогда эта задумка не понравилась, и она выбросила грязное тряпьё. Женщина решила, что так нежданный гость может сообщить каким-нибудь своим головорезам, где он. И хотя с мужчиной, кажется, всё было в порядке, Маша не стала напоминать ему о той его просьбе. Себе дороже.


— В тебе столько новых, ненужных твоему телу дырок, что пока ты дойдёшь до дома, истечёшь кровью. Я что тебя зря зашивала?


— Да я и встать-то не смогу, боже, как же больно, — застонал он. — Зачем я только пошевелился.


— Я могла бы выйти на балкон и… — Маша задумалась. — И помахать твоей жене рукой. Она ведь, скорее всего, глаз не сводит с этого места.


— И что она поймёт? Что решит, когда я не выйду с тобой? Что я тут жить остаюсь? — немного разозлился Саша.


— Сам подумай, с чего бы мне просто так ей там размахивать? Я же про неё как бы не знаю!


— Это да, — согласился он, пытаясь вытереть слёзы о полотенца, которыми были перевязаны его руки. — Но всё равно надо конкретнее как-то.


— Хоть так, — не слишком доброжелательно бросила женщина и вышла в коридор.


Саша понял, что лежит во второй комнате квартиры, в углу у входа. За ним, скорее всего, зал, из которого можно выйти на балкон. Руки не туго, но связаны. В принципе, за какое-то время он справится с такими путами, но зачем? Ведь Саша понимал, с какой целью его связали. И, кажется, пронесло?! Но как? Почему?


Ещё он заметил одну странность в своей боли. Болели не только ноги, но и спина. Она, пожалуй, мучила его даже сильнее, но Саша не помнил, чтобы вчерашняя тварь могла ранить его туда.


Он услышал звук открывающейся балконной двери и шум улицы. Точнее, теперь это нельзя было назвать шумом, ведь все машины заглохли, как и люди... Просто звук ветра.


Женщина чертыхнулась и вернулась в квартиру.


На вопросительный взгляд Саши она ответила:


— «Трупники» ходят! С балкона заметить могут. Я там примотала тряпку белую к перилам, не знаю, может, твоя жена увидит.


— А много их там?


— Штук десять. И дальше ещё, кажется, идут, — нервно ответила она.


— Десять? Вот чёрт! Я такого количества в одном месте давно уже не видел! — сказал Саша. — Дела наши плохи.


— Смотря с какой стороны посмотреть.


— Ты о чём?


— О насущном! Ты нарвался на «трупника». Он тебя вскрыл немного. Ты выжил.


— Только благодаря тебе, спасибо, — не совсем понимая направление разговора, ответил Саша. Ему показалось, что настроение собеседницы снова переменилось.


— И ты не заразился, Саша, — строго глядя на спасённого, сказала женщина.


— Повезло…


— Шмовезло! Фигня твоё «повезло»!


— Ну может…


— Давай-ка колись, в чём дело?


— Я не понимаю, — попытался развести руками Саша.


Женщина улыбнулась от этого его жеста.


— Это я не понимаю, как ты не превратился. Тебя цапнули, а ты целёхонек. Как так? Ни одного живого лица за последние месяцы, а тут ты! Весь покромсанный, но не болезный!


Автоматически начал оправдываться мужчина:


— Я тоже этого не знаю. Но если честно, ещё даже подумать об этом не успел. Может, тот… стационарный «трупник» незаразный?


Женщина улыбнулась, закатила глаза и покачала головой с таким видом, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.


***


Маша посмотрела на своего спящего гостя. Потом в черноту коридора. Холодно. Сыро. Страшно.


«Может ли неживой быть незаразным? Чушь! Каждый из них — сплошная кожаная банка с заразой! С гнильцой!»


Женщина встала с дивана и бесшумно подошла к мужчине. Её пальцы сжимали рукоятку ножа. Присела на корточки возле спящего. Стала всматриваться в его лицо.


«Человек, который не умер. Первый человек, который не умер от их заразы».


Лицо как лицо. Грязное. Худое. Бледное.


Маша быстро посмотрела в коридор. Словно проверила, не стоит ли там кто-нибудь. Вернула взгляд к мужчине.


Лицо чуть вытянутое. Но это как раз может быть из-за того, что пришлось худеть. С такой физиономией человек незаметен в толпе. В жизни. Везде. С таким лицом ты обычный.


«Но видимо, ты, Шурик, как раз таки и не обычный! А чем ты необычнее, тем ценнее! Но только — один ты из нас».


— Но нам всем не спастись, Саша. Ребёнок и твоя жена, уверена, ещё одна бесполезная женщина — обуза, которую мы не вытянем. С этого дна нам всем не подняться.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Глава 35. Если ты соберёшься умереть

Предыдущие главы


Саша проснулся из-за боли.


Тело колотила странная непривычная дрожь. По венам будто протаскивали колючую проволоку. Про ноги вообще думать не хотелось. Он боялся сделать малейшее движение, чтобы не потревожить раны.


Саша помнил, что у него есть раны.


Но про то, откуда они появились, память ничего не отвечала. Поэтому мужчина не особенно понимал, что сейчас происходит. Как будто кроме боли в его голове не сохранилось другой надёжной информации. Только что-то вроде: «Лежи, не шевелись, и всё будет ОК!»


Лениво подвигал глазами в попытке осмотреться.


Вокруг темно. Но не холодно.


Хотя нет. И сыро. И холодно. Всё в порядке, мир не изменился. Просто теперь чувствуется как-то по-другому. Не так…


Он лежал на чём-то мягком. На ощупь всё это казалось незнакомым. Чужим, но не отталкивающим. Скорее, даже иным, а не чужим.


На его лежанке было хорошо. Удобно. И мягко. Когда получалось забыть про боль.


«А может быть, я про неё вовсе и не забываю — это она просто сама иногда выключается?»


Словно по расписанию, раз в несколько минут в мужчине закипала злость. Мысли путаным хороводом тянулись из разных уголков обесточенного сознания. Сказывалось действие алкоголя, но Саша не помнил о том, что пил. Ему казалось, что так и должно быть. Одну секунду — ярость, другую — жалость к себе, третью — вопрос «а, собственно, кто я?»


Он и не замечал того, что все свои мысли транслировал наружу. Причём идеально передавая «бессвязность» собственного состояния несвязной речью.


Мужчина лежал на полу на одной половине толстого ватного одеяла, второй его частью он был укрыт. Под головой и плечами — жёсткая диванная подушка.


Видимо, от стонов или бормотания проснулась хозяйка квартиры.


В слабом свете из окна Сашины глаза различили расплывчатый силуэт, который появился из темноты и направился к нему. Он не испугался приближавшегося незнакомца, потому что несколько раз забывал о нём. Его мозг постоянно переключался на мысли о боли и на злость к тому, кто ему эти страдания причинял.


— Сильно болит? — услышал он вопрос знакомым голосом от совершенно незнакомого человека. Даже никакой образ не всплыл в его голове. Поэтому Саша не отвечал, а через несколько секунд вообще забыл об этом.


Очнулся он, когда услышал:


— …таблетку. Да на же ты таблетку! Глухой? — Саша почувствовал раздражение или даже злость в знакомом голосе. Кто-то тряс его за грудки. Это немного испугало, и он решил подчиниться. Делать всё, что ему скажут, если это окажется не более страшным, чем сам голос. И избавит от боли.


— Да пей же ты таблетку, зараза! — услышал мужчина среди своих бессвязных мыслей и понял, что нужно выполнить то, что велено. Тем более всё равно кто-то пытался что-то засунуть ему в рот. Саша принял таблетку и разгрыз её до того, как голос подал ему воды. Он жадно запил лекарство.


Пить. Да, оказывается, очень хотелось пить.


Саша в очередной раз потерял нить происходящего, но когда снова услышал голос, тот стал добрее.


***


Женщина с опухшим сонным лицом куталась в грязноватый пушистый плед. Усталая, испуганная, «на нервах». Она сидела на диване и смотрела на мужчину, которому спасла жизнь.


— У тебя либо началась лихорадка, либо это просто побочка от термоядерного коктейля — водки с обезболивающими, — сказала незнакомка.


Ей никто не ответил. Да она и не ожидала. Уже давно привыкла разговаривать сама с собой.


«Если завтра это продолжится, нужно принимать какие-то меры. Но какие? От чего его лечить? И чем? Лекарств-то разных полно, но какие давать? Может, и умрёт на днях. Дурень, сам виноват».


Хозяйка квартиры встала и подошла к окну.


«Сам виноват! Мир теперь как минное поле из трупоедов!»


Осторожно выглянула. В чёрной темноте копошился ветер. Он же касался ветвей деревьев и слегка раскачивал их. За двухэтажным домом, стоявшим параллельно тому, что стал их убежищем, ничего не получалось разглядеть. Но она чувствовала опасность, исходящую из этой тихой городской темноты, которая стала для неё сегодня ещё страшнее. По крайней мере, ей так казалось. Женщина чувствовала, что мир сдвинулся с места. Вот только, в нужную ли ей сторону?


Она вернулась на диван и осторожно села на край.


«А зачем он сюда шёл? Что ему нужно было среди этих машин? И почему просил повесить эту дурацкую куртку на балконе?»


… женщина поймала себя на том, что так и провалилась в сон, сидя на краешке дивана. Она встала и подошла к мужчине, представившемуся Сашей.


«Заснул. Пусть спит, его сейчас только это может спасти от боли. Вместе с таблетками, конечно, которых такими темпами хватит дня на два. Но может, сильно болеть после этого уже и не будет? Ну да, когда это нам так везло…»


Из-за того, что её запасы теперь будут расходоваться быстрее, женщина вслух чертыхнулась. Раненый гость вздрогнул от звука, но не проснулся. Издал тихий стон и снова затих.


«Если ты соберёшься умереть, — обратилась она мысленно к нему, — сделай это, пожалуйста, сегодня, чтобы я хотя бы продукты и таблетки на тебя не переводила».


Женщина сначала хотела налить воды в стакан и поставить рядом с Сашей, но потом передумала.


«Руки слушаться не будут, наверное. Ещё, не дай бог, разольёт».


Хозяйка квартиры отнесла бутылку к своему дивану и поставила на пол.


«Наверное, если бы заразился, то уже стало бы всё ясно, — она снова хмыкнула. — Но что тут может быть ясно? Если бы я знала, как его вспорет этот урод из машины, то и высовываться бы не стала. На кой уже его спасать, если "трупник" засунул в тело свои жала?»


Она поймала себя на том, что ходит вокруг дивана в каком-то трансе.


За окном ночь. На полу связанный покромсанный неживыми тварями мужчина. Пора и самой укладываться.


Женщина сняла с плеч покрывало и расстелила на одеяло, под которым обычно спала. Забравшись под него, почувствовала привычные холод и сырость. Мерзко, но это чувство хотя бы даёт уверенность, что ты не стал «трупником».


«А может, этот Саша не так прост? Посмотрим… Если не "взбесится" или не помрёт, то я очень сильно удивлюсь! И что тогда?»


Правой рукой хозяйка квартиры сжала рукоять большого охотничьего ножа, висевшего на поясе.


— Давай, Шурик. Не помирай, — вместо «спокойной ночи» пожелала она.


Укрытый одеялом и надёжно связанный, мужчина только что-то хмыкнул в ответ. Где-то в черноте города раздался «трупниковый» вой.


И Саша едва слышно простонал что-то в ответ.

Показать полностью
61

Лифт в преисподнюю. Глава 34. Закон хорошего коктейля

Предыдущие главы


Саша понял, что сначала было бы неплохо снять ботинки, и обнаружил, что у него обута только одна нога.


— Тем легче, — только сказал он, скорчив от боли гримасу. Снял единственный ботинок и швырнул его в коридор.


Путаясь в лохмотьях, в которые превратились его куртка и штаны, мужчина кое-как снял плотные спортивки, надетые поверх джинсов. Продукт «американской мечты» изменил цвет с синего на тёмно-бурый. Примерно от середины бедра и ниже на штанах не осталось и клочка синей джинсовой ткани. Всё пропиталось кровью и испачкалось грязью.


Саше становилось страшно от того, какого размера дыры он видел на своих штанах. Ведь такие же теперь есть и на его ногах.


В глазах потемнело. Снова…


— … я не медик, но есть ощущение, что дела у тебя идут плоховато. По потере крови. Задеты только ноги? — спросила женщина, вернув Сашу в сознание.


Он кивнул. Хотя не совсем понимал, что у него спрашивали. Думать сил у мозга уже не нашлось. Саша словно постоянно проваливался в дрёму и видел всё обрывками. Воспринимал только настоящее, а прошлые вопросы и картинки не сохранялись на жёстком диске. Питание в систему поступало с перебоями.


Мужчина лежал на полу. Светлый с тёмными углами потолок. Холодно. Сыро. Больно. Под голову подложен тряпичный грязный ком — то, что осталось от куртки и штанов.


Незнакомка, стоявшая на коленях рядом, подозрительно поглядывала на Сашу. Глаза женщины защищали зацарапанные пластиковые очки, какие обычно используются на стройке. Остальную часть лица тоже что-то скрывало — ткань или респиратор. Руки в толстых жёлтых хозяйственных перчатках. Она гремела какими-то склянками.


Очнувшись, Саша занимался только тем, чтобы сдерживать приступы тошноты, посещавшие его каждые несколько секунд. Видимо, организм понимал, что в таком состоянии можно захлебнуться рвотой, и направлял все силы на экстренное пробуждение.


«С чего вдруг меня вообще должно тошнить?»


— На правом бедре — две глубоких раны. Сантиметров пять в длину. И одна примерно такая же на икре, — задумчиво сказала незнакомка и быстро посмотрела на Сашу.


Он ничего ей не ответил.


— Ещё штук десять кругловатых проколов. Размером с пятьдесят копеек. Кровоточат. Да всё здесь кровоточит! Но прямо, чтобы кровь лилась, такого нет, — со вздохом произнесла его спасительница. — А значит, кровотечение останавливается… либо просто заканчивается кровь.


Левая нога Саши пострадала меньше: много ссадин, мелких ранок и только четыре круглых прокола. Большая часть ударов «бывшего человека» пришлась именно на правую ногу.


— Ещё раз повторюсь — я не медик. Но, думаю, что большие раны нужно по возможности зашить. Специальных ниток у меня нет. Только шёлковые, — говорила женщина, уже начав какую-то возню.


— Зашивай всё, что надо, — вяло ответил мужчина. — Что-то мне совсем... как-то нехорошо…


Незнакомка двигалась очень медленно: неудобные перчатки, маска и очки не давали возможности «разогнать» лечение. Саше показалось, что он услышал, как звенят бутылки и шипит открываясь газировка. Так и вышло. Женщина поставила перед ним высокий стакан. Налила в него немного воды и положила рядом пачку таблеток.


— Давай-ка ты присядешь, чтобы выпить это, — она рывком подняла его и придвинула к стене, а под спину положила упругую подушку с дивана.


Работа сознания стала немного стабильнее.


Заскрипела пластиковая упаковка с лекарствами.


— Ну-ка открой рот, — мужчина повиновался, и женщина высыпала ему туда пригоршню таблеток. — Жуй! Жуй!


Видимо, Саша удивлённо округлил глаза от такого приказа, и она торопливо объяснила:


— Так они быстрее подействуют! Неизвестно, как у тебя сейчас всё усваивается! А пережёванные скорее растворятся, всосутся или что там с ними происходит! В общем, противно, непонятно, но надо!


Только что отступившая тошнота стала возвращаться, когда Саша захрустел таблетками. Происходящее казалось ему каким-то сюрреалистичным бредом.


Рот наполнился невкусной слюной. Лицо мужчины перекосило, и он уже готов был всё выплюнуть…


— Пей давай, не тяни! — женщина поднесла к его губам стакан с водой.


Саша с облегчением проглотил таблеточную кашу и хорошо запил сладкой газировкой. Последнее оказалось приятным сюрпризом, перебившим горький вкус обезболивающих.


Опустошённый стакан сразу же наполнился прозрачной жидкостью из бутылки с этикеткой «Водка». Туда же его спасительница добавила новую порцию шипевшей газировки.


В другой стакан женщина бросила несколько иголок и маленький моток белых шёлковых ниток. Капнула водки. Посмотрела на свои руки в перчатках. Вздохнула. Налила немного алкоголя на ладони и стала растирать, чтобы обеззаразить жёлтый материал, защищавший её кожу. Через несколько секунд, намочив водкой какую-то тряпочку, стала протирать раны мужчины, не забывая при этом обильно поливать их алкоголем.


Жгло. Саша застонал. Он старался терпеть, но надолго его не хватило.


— А тебе когда больно будет, ты коктейльчика отпивай, — с хитрецой сказала она, видя, что ему действительно больно.


Саша подумал, что хуже уже не станет, и потянулся за напитком.


Но что-то пошло не так.


Руки оказались связаны.


Обмотаны какими-то тряпками. И перевязаны полотенцами. Не больно. Не туго. Даже не чувствуется. Но…


Женщина чуть виновато посмотрела в глаза мужчины, пожала плечами и продолжила жалить его раны алкоголем.


Саша вздохнул и всё понял. Левый глаз, почему-то только этот, начал слезиться, к горлу подкатил ком…


— Идиот, пей! Я тебя сейчас зашивать буду, мне тут не надо, чтобы ты орал!


Мужчина смог взять стакан, только зажав его между двух ладоней. Было слегка неудобно.


— Трубочек, извини, нет! То есть где-то они, конечно, валяются, но я-то гостей сегодня не ждала!


«Обезболивающий» напиток быстро провалился внутрь. Сашу снова чуть не вырвало, на этот раз от вкуса водки. Алкоголя явно оказалось больше, чем газировки. Что ж, таков закон хорошего коктейля!


Когда стакан опустел, незнакомка сразу же обновила его.


Боль постепенно отступала на второй план, словно медленно замещалась чем-то другим. Любое дело, даже такое, отвлекает. В глазах снова начинало темнеть из-за красных, но уже более тёмных и тёплых, как казалось Саше, кругов.


Шипящие пузырьки и горечь алкоголя уже не так обжигали горло. Выпил. Поставил.


От третьего стакана он пытался отказываться:


— Сейчас будет больно. Тебе ещё долго будет больно, — более мягким голосом сказала незнакомка, стараясь успокоить мужчину. — Надо, чтобы ты мог отрубиться.


И Саша повиновался. Ему становилось то холодно, то жарко. Он быстро запьянел и сильно захотел спать, но боль ещё не исчезла до конца, и это мешало забыться.


«Ей можно доверять? — думал мужчина. — Зачем она меня спасла? И как сообщить Марине, что я жив?»


— Повесь потом мою куртку на балконе сушиться... — из последних сил прошептал Саша.


— Что? — удивлённо переспросила женщина с таким тоном, как будто её важное занятие перебивали как минимум третьесортной просьбой.


Он со стоном выгнулся и попытался схватить её за руку. Женщина резко отпрянула назад. Саше и так сложно было даже сфокусировать зрение, а быстрые движения незнакомки вообще превратили её в тёмное многогранное пятно.


— Да я нормальный! — успокаивающе произнёс он. — Обещай, что повесишь куртку! Обещай! Она мне очень дорога! — начал врать он. — Повесь её туда сушиться!


— Ладно-ладно, успокойся! — подозрительно глядя на незнакомца, сказала женщина. — Без проблем, только лежи, не дёргайся!


— Хорошо, всё как ты скажешь! Только повесь её сушиться туда. На ветерок чтобы…


Она кивнула, и Саша отстал.


Мужчина отвернулся, чтобы не смотреть, как будут зашивать его раны.


Он слышал характерный звук снимаемых перчаток. Незнакомка начала вставлять нитку в иголку. Потом что-то недовольно буркнула себе под нос, бросила всё обратно в стакан и налила водки на ладонь. Голые-то руки она забыла обеззаразить.


Тёмные, но не чёрные цвета, что было важно для Саши, плясали перед глазами, выгружая свои грани в видимое только ему пространство. В этой неуютной обстановке становилось страшно от таких видений. Он чувствовал себя проигравшим битву этому очередному дню в новом, но уже окрепшем, жестоком мире.


— Меня зовут Саша, — сказал он женщине перед тем, как погрузиться в беспамятство.


Ответила она что-то ему или нет, Саша не услышал. Только почувствовал вспышку света, когда иголка сделала первый прокол в его коже — это от боли открылись и сразу же закрылись его глаза.

Показать полностью
60

Лифт в преисподнюю. Главы 32-33

Предыдущие главы


Глава 32. Хлорка


Шагов через десять Саша упал и больно ударился локтем. Он не стал тратить силы на ругань и, перевалившись на бок, встал на ноги с помощью своей спутницы.


— Далеко ещё? — проклиная свою судьбу, спросил Саша.


— Вон тот подъезд, — ответила незнакомка, указав на металлическую дверь шагах в двадцати.


— Ну до него я дойду, — самому себе пообещал мужчина и начал с новой волной упорства переставлять повреждённые ноги.


— Потом на пятый этаж, — выдавила из себя слегка запыхавшаяся женщина.


— А вот это уже не вдохновляет, — пробормотал он, не сбавляя темпа.


Меньше чем через минуту Саша уже опирался рукой на стену дома. Ждал пока его спасительница откроет дверь. Кирпичи были мокрыми. Он и не заметил, что всё это время моросил мелкий дождь.


Мужчина посмотрел на свою одежду — она превратилась в лохмотья, перепачканные в крови и грязи.


— Ну, что ты любуешься ногами своими? Залетай! Домофоны тут не работают! — рявкнул женский голос, и он ввалился в открытую дверь.


Тёмный сырой подъезд, заставленный каким-то хламом. Саша споткнулся и едва не упал.


— Да иди же ты уже, горе луковое, — подталкивая его, запричитала женщина. — Что же ты такой неуклюжий!


Сделав несколько шагов к лестнице, мужчина услышал за своей спиной шум. Обернувшись, увидел, что незнакомка возводит баррикаду перед дверью в подъезд.


«Оригинально», — единственная фраза, которая пришла ему в голову.


Большинство металлических домофонных дверей нельзя запереть изнутри. У них нет ручек или каких-то засовов. Поэтому женщине пришлось баррикадировать вход полностью. Так непрошеные гости не смогут попасть в дом.


Делала она всё умело. Видимо, не раз собирала эту конструкцию. В несколько рядов незнакомка поставила широкие доски и выломанные столешницы. Затем стала придвигать старенькие деревянные межкомнатные двери.


— Давай, я помогу, — сказал Саша и с болью сделал шаг назад.


— Наверх! — строго сказала она. — Пока поднимешься, я уже всё закончу и тебя ещё догоню. Пятый этаж, вперёд!


«Да, а голос у неё командирский, — решил Саша, разворачиваясь. — Теперь бы добраться до пятого этажа».


… оглянувшись, он увидел, что оставляет кроваво-грязные следы.


— Чёрт, сколько же я крови потерял? — задался он вопросом. — Чем дольше я буду двигаться наверх, тем позднее смогу перевязать раны, — решил Саша.


Стараясь обращать на боль как можно меньше внимания, мужчина начал подниматься по лестнице короткими «перебежками». Пять-шесть ступенек, потом пара секунд отдыха и подъём ещё на пять ступенек.


Обычный грязноватый подъезд — почти такой же, как и в его доме, но менее запущенный. Здесь, видимо, жили люди немного богаче. Большинство дверей довольно новые, металлические, почти без царапин и грязи. На стенах отсутствовали надписи типа «Маша + Витя» и подобные им. Саша даже предположил, что подъезд совсем недавно был покрашен. В общем, не часто в России можно попасть в такой подъезд… Но Саша исправлял это недоразумение аккуратности, оставляя за собой на пыльных ступенях и светлых стенах след из грязи и крови. Он мог передвигаться только так, хватаясь за перила и упираясь другой рукой в стену. Ноги немели и болели, слушались плохо, словно протезы. Саше стало жалко себя, вот так умирать не хотелось. Умирать вообще не хотелось.


На лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом Саша услышал шаги внизу. Незнакомка, что спасла ему жизнь, управилась со своей баррикадой и бежала наверх. Вероятно, женщине предстояло повторить его спасение ещё раз. По своим кровавым следам Саша видел, что дела плохи.


Перед пятым этажом она обогнала мужчину, проскочив под его рукой.


— Так, ты давай заходи, — сказала женщина, подтолкнув дверь и одновременно проворачивая ключ. — А я спущусь, твои следы приберу.


Саша начал что-то обессиленно бормотать, но она жёстко его перебила.


— Из тебя там столько кровищи вытекло, что по следу только ленивый «трупник» не пойдёт.


Саша удивлённо поднял брови.


Он об этом даже подумать не успел. Тем более о том, что кто-то догадается «бывших» называть «трупниками». Какой бред и безвкусица! Впрочем, сейчас ему было на это плевать — смерть близко! А из-за его неудачного «похода» может погибнуть и он сам, и его спасительница и…


— Нам повезло, что дождик моросит! Может, смоет следы, — кричала она ему уже из квартиры.


Через секунду Саша услышал грохот какой-то посуды и банок. Женщина выскочила из коридора с большой пластиковой бутылкой в руках. Из кармана её бушлата торчало несколько бутылочек с моющими средствами.


— Я хлоркой из окна возле подъезда всё полью! — взболтнув бутыль, сказала она. — Может быть, эта дрянь отобьёт запах. А тут, — указала женщина на лестницу, — я ещё всё чистящими протру.


Но посмотрев на Сашино бледное лицо и закрывающиеся глаза, она добавила:


— Хотя, пожалуй, ступеньками я займусь потом. Так, давай заходи, — женщина с силой потянула мужчину за шиворот в квартиру и, когда он был в дверях, подтолкнула его внутрь. — Раздевайся. Не полностью, — сделала она жест в район паха, — а везде, где есть раны. Я их тебе промою и перебинтую. Пока я там полью, хотя бы немножко, — женщина снова продемонстрировала бутыль с хлоркой. — Ты как раз раздеться успеешь.


Саша вошёл внутрь квартиры, планировка его не удивила. Коридорчик. Справа небольшой зальчик, прямо туалет и ванная, слева ещё одна комната. И только он собирался всё тщательно рассмотреть, как…


— Давай быстрее! — крикнула она уже с лестницы.


Саша вдруг понял, что фокусируется не на том, что надо. Насколько смог быстро, зашёл в квартиру, сел на пол в зале у стены и начал стягивать с себя мокрые от крови и грязи штаны.


— Столько крови! — удивилась женщина, спускаясь бегом по лестнице. И вдруг внезапно остановилась. — А что, если он…


Глава 33. Никак, никогда, никто


В подъезде пахло костром и сыростью.


Марина только что закрыла дверь. Холод металлической ручки ещё слегка обжигал ладонь.


Она вздохнула и сквозь стон, взявшись за перила, начала не спеша спускаться. Дальше.


Вниз.


К выходу?


Ей стало совершенно ясно, что только чудо теперь спасёт её, Сашу и Мишу. Словно снизошла некая форма религиозного просветления. Когда осознаёшь — «так вот оно как»! Вот теперь совершенно понятно, что это так, а это эдак… Точнее, что всё — никак, никогда, никто.


«Как же я раньше-то не понимала? Что всё. Конец».


Женщина начала рыдать, но в то же время попыталась жёстко сдерживать себя, чтобы продолжать идти. Дрожь то отпускала, то колотила так сильно, что рука с трудом попадала на перила. Внутренняя борьба становилась всё более невыносимой. Дыхание сбилось, и в конце концов она, фальшиво споткнувшись, упала-села на ступени и слегка стукнулась головой о поручень.


«Может, тогда и не нужно уже никуда идти?»


Силы закончились.


Взявшись за металлические прутья, Марина посмотрела вниз. Увидела бетонную площадку первого этажа и вдруг поняла, что не сможет выйти.


Просто никуда не пойдет.


Не встанет.


Что было сил, она сжимала холодный металл, халтурно покрашенный в зелёный когда-то давно. Держалась? Или старалась так отвлечься и взять себя в руки? Даже сама Марина не ответила бы на этот вопрос ни сейчас, ни потом.


Плакала, то бесшумно, то навзрыд. Но не двигалась с места. Через какое-то время слёзы прошли. Дыхание выровнялось. Зрению вернулась чёткость, а сознанию — некоторая ясность.


«Это подло, вот так сидеть, когда его там, наверное, убивают».


— Вставай, дрянь трусливая! — прошипела она сквозь зубы. — Встань. Иди.


Её глаза закрылись, но губы продолжали шептать:


— Встань. Иди. Встать. Идти…


Зажмурившись, женщина столкнула себя со ступеньки, на которой сидела. И мягко соскочила на ту, что располагалась ниже. Потом она сползла на следующую бетонную ступень. Затем ещё. Не переставая сталкивать себя вниз, Марина в какой-то момент схватилась за перила, рывком выпрямилась и снова начала спускаться по-человечески.


Волосы выбились из-под шапки. На щеках остались тёмные разводы от слез. Но внутри появилось незнакомое до этого момента тепло. Оно означало крохотную победу маленькой женщины над собой и своими страхами. А возможно, и над тем пространством, в границах которого ей приходилось жить.


Помня, как коварен бывает этот мир, не стоит преувеличивать силу её воли, которой сейчас едва хватило. Новые испытания могут быть злее.


Марина с трудом открыла дверь из подъезда и услышала глухой удар — упала автомобильная покрышка. Она подпирала дверь снаружи, чтобы в подъезд не так легко могли войти «бывшие».


«Улица, — появилась мысль у неё в голове. — Как давно я здесь не бывала».


Но потом Марина вспомнила, зачем она вышла. И почему не делала этого раньше. Быстро оглядевшись, женщина пошла в сторону дома, куда ушёл её муж.


Моросивший дождик то пропадал, то начинал снова. На её грязноватом лице он оставлял маленькие капельки, что приятно щекотали кожу. И если бы не страх, то погоду можно было бы назвать по-осеннему милой. Особенно для того, кто последние месяцы наблюдал за миром только из балконного окна…


Женщина вышла на проезжую часть. Асфальт устилал грязевой ковёр из листвы и городского мусора. Под ногами захлюпало. Она посмотрела направо. В тумане за перекрёстком растворялась улица Нормандии-Неман, заполненная брошенными машинами. Слева по Кирова туман оказался гуще — ничего не разглядеть уже метрах в пятидесяти.


Никого живого и неживого. Марина решила, что можно идти дальше. Иногда она наступала на что-то твёрдое. В грязи попадались кости. Вероятно, человеческие. Женщина суеверно старалась обходить эти места, чтобы не наступать на останки.


«Как же страшно идти. С балкона всё кажется не таким. Совсем не таким».


Уже издалека стало понятно, что Саши нет там, где она видела его в последний раз.


«А не он ли сидит в той машине?»


Её челюсть тряслась. Она боялась увидеть своего мужа мёртвым и одновременно опасалась не найти там никого и ничего. Ведь это означало бы, что Сашу утащили «бывшие». И таким, каким он должен быть, Марина его больше никогда не...


Женщину начало тошнить. Рот за несколько секунд наполнился слюной, и её тут же вырвало желчью.


«От страха что ли?»


Сплюнув и вытерев слёзы, она подошла к ближайшей машине. Оперлась на неё рукой. Горло раздирала боль. Когда во рту скапливалось достаточно слюны, Марина быстро проглатывала её, чтобы хоть чуть-чуть смыть желчь. Было противно, но только это помогало от жжения.


Она и не заметила, что уже перешла на противоположную от своего дома сторону улицы. К той пятиэтажке, возле которой в последний раз видела Сашу. Маленькая вывеска «ХЗ», размером со стандартную табличку с режимом работы магазина, висела у двери кафе.


«Какое же дурацкое название», — подумала Марина и прошла дальше. К тому месту, где должен был находиться Саша, когда закричал.


«А он ли это вообще кричал?»


Перед ней стояла пустая, заляпанная грязью машина. Дальше ещё одна. Без дверей. Видимо, горела. И на переднем сидении, кажется, было какое-то движение.


Марина вздрогнула.


Из «той» машины её никто не мог заметить, потому что женщину загораживал другой автомобиль. Аккуратно выглянув, она увидела странное и ужасно некрасивое существо, лежавшее на передних сидениях.


«Что за запах? Хлорка что ли?»

Показать полностью
26

Зло

"Почему мы не любим друг друга?

Кали-юга, дружок! Кали-юга!"

- Илья Кнабенгоф.


Пролог


Сержант Бертранс, конопатую физиономию которого скрывал шлем экзоброни, еще раз провел жерлом плазменного резака по щупальцам нзорка, заставив личинку переростка верещать, что есть мочи. Исторгающийся из сопла резака, ионизированный газ растапливал плоть чужого словно масло. Если бы Бертранс не был, как и положено в условиях четырехдневной блокады, облачен в комплект герметичной защиты, запах жженой иноземной плоти, заставил бы его бешено колотящееся сердце еще немного ускориться. Безумный блеск и наслаждение, озарявшие лицо десантника, не были видны никому кроме его напарника. Терр Сейджек, усердно воротил нос от проделываемых командиром манипуляций. Экзекуция продолжалась уже пятнадцать минут, и напарники уже порядком выбились из графика.

-Ну, ладно тебе, хватит, - Терр бесцеремонно одернул своего командира и попытался убрать резак от конечности инопланетянина.

Возбуждение и страсть на лице Бертранса сменились яростью. Рыжие брови, хорошо различимые через монокристалл забрала, приведенного в прозрачное состояние, сошлись вместе.

-Сэйджек, тебя забыл спросить, что мне делать с долбаными чужими! Может мне его отпустить или в их чудный реконструктор засунуть и подлечить? Я не пойму, ты жалеешь, что ли эту гниду? Ты хочешь, чтобы он легко отделался после того, что эти твари сделали?

Бертранс подошел к напарнику и уперся рукой в его шею. Конечно, это была лишь номинальная угроза - даже экзоприводы не позволили бы сержанту с такой силой сжать горло застывшего Терра, чтобы перекрыть тому кислород прямо сквозь защитную оболочку. Скорее, этот жест показал всю серьезность настроя Жирона Бертранса, прозванного в их штурмовом отряде Лепреконом. Но и его напарник не был бы зачислен в отряд, штурмовавший орбиту Назгайры, будь он робкого десятка. Высокий, смуглокожий рядовой, оттолкнул руку командира и вздернул импульсную винтовку, отслоившуюся от спиновой пластины брони секунду назад.

-Уж не хочешь ли ты меня предателем и трусом назвать, Лепреконская рожа? Ты думаешь, тебе нашивку два дня назад дали, и я резко перед тобой на цыпочках стану ходить? Не забыл ли ты, господин начальник, что мы в окружении болтаемся? Возможно, ты запамятовал, что наш доблестный флот совершил прыжок из системы и всем начхать, что мы тут делаем? Как ты думаешь, чужие, когда возьмут нас абордажем, будут проводить расследование и выяснять, откуда на их полуразрушенной станции взялся довольно-таки промерзший труп мерзко-рыжей наружности?

Сэйджек отвел дуло винтовки в сторону и выстрелил в пленника. В середине змеевидного тела нзорка, там, где согласно анатомической базе людей, у этих гермафродитов находился главный нервный центр, появилась аккуратное, опаленное по краям, отверстие.

-Еще раз усомнишься во мне, такую же заимеешь, - Терр выдержал паузу, - командир... Нам пора, а ты тут этого полудохлого чужака мутузишь. Минировать участки А и С надо.

Бертранс, по щекам которого катались желваки, секунду буравил Сэйджека, только что набравшего вистов на расстрел, взглядом, но потом преспокойно развернулся, устремившись к выходу из бокса. Терр хоть и обнаглел в конец, но был полностью прав. По последним сводкам, энергоресурса щитов должно было хватить, еще на одну атаку флота чужих. Следом защитная оболочка падает, и в ход пойдут абордажники личинок. А там уже будет не до чего.

Каждый человек, находился внутри спиралевидной станции, совершавшей десяток оборотов вокруг Назгайры за стандартный час, понимал, что обречен. Каждый член их дожидавшегося смерти отряда знал, что это не повод сидеть без дела. Они должны были выполнить свой долг, пусть это и окажется последним делом в их жизни. Человечество, после всего случившегося с момента нападения, не выжило бы, позволяй оно себе расслабиться.

Жирон отключил магниты на ступнях и устремился в полет. Двигаться, по узким коридорам станции нзорков, человеку было совсем несподручно, и напарникам приходилось импровизировать. Два десантника плыли по утопавшей во тьме станции чужаков, ловко отталкиваясь от всего что попадется им под руку и использовали отсутствие гравитации себе на пользу.

-Точка А – справа, - маркер отметки алым бутоном горел на зеленой карте станции, отображавшейся на внутренней стороне забрала Бертранса и призывал десантников остановиться. Сейджек, услышав команду напарника, перевел наспинный модуль в доступный режим. Извлеченный из «рюкзака», шар отливал холодным серебряным блеском защитной оболочки.

Сила, заключенная в этой крохе, не знала границ и препятствий - только безумцы могли задействовать тахионные мины рядом с собой, но именно безумцами люди и были.

Будь у человечества все в порядке с головой, оно бы уже давно подчинилось чужим: платило бы им репарации, пытаясь освоить любой, болтавшийся в космосе бесхозно, кусок скалы. К великому сожалению чужих, с головой у людей были явственные проблемы. И вот уже не человечество, сгрудившись на, занесенных радиоактивным пеплом, останках цивилизации, как бешеные псы старается хоть что-то урвать у, предавших дружбу людей, инопланетян. Настал черед человечества. Людская воля и жажда мести сожгли уже не один мир чужаков, заставив бывших друзей пожалеть о содеянном.

Атака на Назгайру стояла особняком в череде безоговорочных побед Объединенного Флота. Чужие прознали про тактику землян и не позволяли «Фантомам» сближаться с планетой. Флоту людей пришлось почти в полном составе прибыть в материнскую систему нзорков и попытался взять главный форпост чужих силой обычного оружия. Почти все станции и линии обороны Назгайры пали, и лишь сама планета, вовсю сверкавшая лазурью океанов в каких-то шестистах километрах от станции, на которой находились Бертранс и Сэйджек, не пала под напором людей. Чужие бились за свой дом до последнего, а подоспевшие силы личинок заставили людей отступить. Не один десантный отряд остался прикрывать отступление флота.

-Есть покрытие точки А, - Сэйджек отдернул руку от мины, моментально слившейся с переборкой станции чужаков. Мимикрирующая оболочка позволила тахионному заряду стать неотличимым от матовой поверхности композитного материала, из которого была выполнен отсек.

-Одной достаточно думаешь?

-Уххх, командир, две, сдетонировав вместе, эту коробушку полностью развалят. Тремя соединенными зарядами и линкор подорвать можно, а ты помнишь, что нам этот псих приказал.

Жирон поморщился. От одной мысли о том, что им приходилось выполнять странные приказы того штабного придурка, не весть зачем оставшегося при отступлении, сержанта начинало трясти. Мемору, обрекшему себя на смерть, зачем-то понадобилась, оставить станцию хоть в какой-то сохранности. Вместо того, чтобы подорвать весь боезапас вместе с абордажными силами чужих, эта штабная крыса приказала точечно заминировать отсеки и привести в действие протокол М.

Бертранс проглотил внутренне недовольство, и десантники двинулись дальше оставив мину дожидаться своего часа. Покрыв вторую точку, Жирон и Терр отправились было к центру станции, но жуткий толчок, впечатал их в стену вертикального коридора, который они преодолевали

-Черт. Уже… Надо торопиться. Уж что-что, а этот сраный протокол я приведу в исполнение с удовольствием,- сержант скривился в недоброй улыбке. Ни что не радовало простую солдатню, как присутствие обреченного на смерть чинуши рядом. Мемор часами сидел в забытие, напрямую, с помощью вживленного разъема, подключившись к системе чужих, лишь изредка отправляя штурмовиков на то или иное странное задание. Он сам выбрал роковой для себя час. Протокол М подразумевал уничтожение всего высшего командного состава отряда прикрытия. Этот странный тип, собственно, и был этим командным составом. Он не должен был попасть в плен.

Сэйджек и его командир проплыли давно сломанными воротами центрального отдела и направились к мемору, все так же сидевшему подле главного ядра станции.

Бертранс уже было достал лучевик, дабы выполнить протокол, но мемор , имя которого так и осталось всем неизвестно, не вставая с пола, вытянул руку в сторону и остановил палец Жирона, уже застывший на датчике спуска.

-Секунду, сержант. Я почти закончил.

Жирон Бертранс по прозвищу Лепрекон ошарашено смотрел на чиновника абсолютно безразличного к своей смерти. Еще несколько секунд мемор сидел неподвижно, а потом встал и отсоединил разъем, направив взор на сержанта. В его лазурных, как океаны, обреченной на погибель Назгайры, глазах не было страха – только непоколебимая воля и вера в долг. Лицо чиновника, облаченного в комплект боевой брони, скривилось от судороги.

- Надеюсь все это не просто так. Люди должны это узнать... - монокристалл забрала поднялся обнажив лицо мужчины, замутненное гримасой боли. Следом за забралом, броня отошла с груди чиновника, в которую сержант и направил выстрел своего лучевика. Мемор пал, оставив десантников вдвоем дожидаться абордажной команды чужих. Нзорки, надо отдать им должное, не заставляли себя долго ждать и через считанные минуты показались в проеме одного из коридоров, выходящих в к центральному залу станции.

Прежде чем подорвать пол дюжины тахионных зарядов, расположенных по станции так, чтобы причинить атакующим силам максимальный урон, но сохранить ее целостность, Жирон Бертранс заговорил, обращаясь к, понуро стоявшему рядом с ним, напарнику:

- Знаешь, что самое смешное? На своем языке они зовут нас Терхааате, это означает зло. Эти суки нас злом зовут, - сержант грустно улыбнулся, активируя двухсекундный таймер мин. – Не переживай Сэйджек, за нас отомстят. Я тебе гарантирую. Так же как мы отомстили за Землю…

Показать полностью
71

Интересная биография. Часть 3.

- В реальности поддержка государства была только на словах. На деле все вставляли палки в колеса. Я чуть не обанкротился в первые пару лет, учитывая, что в самом начале имел неплохой запас денежных средств. Земли было много, планов еще больше, но рук очень не хватало. Тогда Серега предложил организовать у нас трудовой лагерь. Типа лечить торчков, алканавтов и всяких опустившихся личностей трудотерапией. Одно хорошо: в наших краях кайфа не найдешь, даже если очень захочешь. Не скажу, что все приехавшие по этой программе были отмороженные, хватало людей, которым просто не повезло, но контингент собрался так себе. Особенно бывшие сидельцы напрягали. Потом местные братки активизировались. Первое время удавалось кое-как отсрочить вопрос с крышей, но ком стремительно нарастал, угрожая похоронить нашу крестьянскую инициативу вместе с нами в нашей же земле. Получается напряг шел и изнутри, особенно почти полное отсутствие свободных баб сказывалось и от хабаровских бандюганов – они были ближе и настойчивее всех, - Михаил Васильевич сильно закашлял, Антон налил ему воды и начал заваривать чай.

Андрей молча наблюдал за происходящим, боясь спугнуть удачу. Наконец он начал получать ту откровенность, за которой приехал. Когда напиток был готов, он принял горячую кружку и поблагодарил телохранителя, нависшего над шефом, заставляя того сделать несколько глотков вместо нескольких капель лекарства из таинственного пузырька. Когда Самсонов пришел в норму, то продолжил:


- Говорят, что в жизни каждого успешного бизнесмена бывает такой момент, когда ему везет по-настоящему, и, если бы не удача, то ничего бы у него не вышло. В период, когда я думал, что нахожусь глубоко в заднице, и дневной свет становится все более блеклым, это случилось и со мной. Тогда я еще об этом не знал, но оглядываясь назад могу точно сказать, что не справился бы без своей команды… - дядя Миша замолчал сдерживая очередной приступ кашля, - без своих друзей недождался бы того мгновения, когда фортуна повернется ко мне нужной стороной.


Андрей непроизвольно наклонился вперед, чтобы не упустить ни слова из рассказа собеседника, голос которого стал тише, но одновременно приобрел ту теплоту, с которой старики вспоминают молодость.


- Вам бы самому романы писать, - добродушно улыбнулся журналист, пока Самсонов пил теплый чай. – Так заинтриговали, что скорее хочется услышать продолжение.


Миллиардер отставил чашку, глубоко вздохнул, проверяя, не появится ли снова кашель и весело крякнул:


- Ха! Рекламная пауза на самом интересном месте – можно сказать классика. Это сейчас все по подпискам, и бесплатные каналы никто не смотрит, а раньше в двадцатиминутный мультик могли два рекламных блока вставить, доводя хронометраж до получаса. Помню, мы качали фильмы в интернете, а там реклама казино вставлена. Представь: смотришь ужастик, напряженный момент траурная музыка и как кто-то заорет: «Играйте в нашем казино!». От такого можно было по-настоящему в штанцы навалить. Потом эти умники придумали вообще картинку в картинку вставлять. Развязка фильма, влюбленные, наконец, целуются, а по экрану бегает маленький однорукий бандит, прокручивая бонусы на своих барабанах – очень романтично, да еще этот мужик, укушенный в левое яйцо бешеным муравьедом, орет про бесплатные спины, - старик усмехнулся своим воспоминаниям и, переведя взгляд на растерянного Пожарского, пояснил: - За то бесплатно фильм посмотрел. Ладно, вернемся к нашим баранам. Мне позвонил старый друг из Москвы, Витя Кротов, и попросил приютить одного человека с женой и новорожденным ребенком, только сделать это неофициально. Я тогда решил, что проблем и так хватает и лишний геморрой с каким-то мутным беглецом мне не нужен, поэтому попытался вежливо слиться с темы. Витя настаивал и обещал, что за безопасность своей семьи Паша, так звали отца семейства, готов оказать мне любую силовую поддержку. Кротов за него поручился и обещал впрячься сам, если у этого человека не получится. Мой друг уже давно слыл человеком серьезным и был замешан в темных делишках, но никогда слов на ветер не бросал и имел в криминальных кругах определенную репутацию. Вот я и решил, что ничем не рискую – в крайнем случае, буду решать вопросы с хабаровской братвой через него. Виктор взял на себя все вопросы, связанные с транспортировкой этой семейки беглецов. Стоит отметить, что в столице тогда лютый трындец творился: кто-то навел адовый шорох, в результате которого несколько высокопоставленных чиновников, включая военных дали дубу. За это потом даже мэра сняли, хоть он был частью системы, но отвечать за беспредел кто-то должен. В общем, Кротов проявил не дюжие креативные способности, чтобы вывести из Москвы человека, которого искали, и провести его через всю страну к нам. Короче так мы с Пашей Сундуковым и познакомились, - Самсонов добродушно посмотрел на своего телохранителя, - и с Антошей тоже. Я его вот такусеньким, - дядя Миша развел ладони в стороны, показывая размер младенца, - на руках держал. Дочка моя с ним все нянчилась. Первое время они у нас жили.


- В тесноте, да не в обиде, - кивнул Антон, улыбнувшись старику, заставив Пожарского в первый раз усомниться в том, что начальник службы безопасности Самсити не робот.


- Да, шо ты помнишь! - с наигранным акцентом сказал Михаил Васильевич. – Спал, ел, да пеленки пачкал – вот и все заботы. Плакал еще… Хотя, нет. Ты не плакал почти. Это я со своим сыном путаю. И братишка твой младший давал концерты, закачаешься. Помню, приду с работы, а мамка твоя у нас на кухне вся бледная сидит, Женечке жалуется, что опять всю ночь не спала.


Постукивая пальцами по подлокотнику, Андрей решил, что пора заканчивать с этой ностальгией и возвращаться к делу:


- Так помог вам Павел? Как с бандитами разобрались?


- Оказалось, Сундуков обладает необходимыми навыками, чтобы решать вопросы с людьми, когда здравые аргументы заканчиваются. Он отобрал несколько парней, обучил, составил ряд правил, которым наши работники должны следовать и систему наказаний за нарушения. Поскольку Паша был у нас инкогнито, то вот эту импровизированную службу безопасности номинально возглавил Солдат. Сам же Паша играл роль наказующего в особо сложных случаях. Жестко, но с дисциплиной у нас стало намного лучше. Особенно после того, как досталось парочке новоиспеченных полицаев, возомнивших, что теперь у них есть власть и для них правил не существует. Поскольку он не щадил даже своих, то быстро завоевал авторитет среди местного населения. Уж на что Солдат был суровым мужиком, а от методов Сундука даже у него волосы на подмышках дыбом вставали. Все поставленные бандитами сроки уже прошли, и мы ожидали со дня на день карательную группу из Хабаровска. Сначала я хотел договориться, заплатить часть, попросить об очередной отсрочке, но Павел в этом вопросе был непоколебим. Платить, договариваться или просить имеет смысл, только если речь идет о бизнесе, а покупать собственную безопасность бессмысленно, потому что в этом случае ты никогда не будешь в безопасности, но окажешься вечно должен. Я согласился, ведь если задуматься мы должны были тратить огромные суммы, которыми, кстати, не располагали за то, что и так у нас было. Оставалось это только вернуть. Говоря честно, я просто боялся спорить с Сундуком, он пугал меня гораздо сильнее, чем вся дальневосточные братки вместе взятые. Тебе могло показаться, что Антон ведет себя странно, иногда даже пугающе, но, если сравнивать его с отцом, то он просто добродушный миляга и душа компании, - телохранитель Самсонова едва заметно хмыкнул и кивнул в подтверждение слов шефа. - Если бы Паша захотел, то сумел бы подмять все княжество под себя. Никого я так не боялся и так не уважал, как раз за то, что он не пытался захватить власть. Он хотел для своей семьи комфортной и безопасной жизни, и если для этого требовалось защищать всех нас, - старик замолчал и принял еще несколько капель своего лекарства, - любыми методами, то он делал это без соплей и сожалений. Короче, проблему с крышей он решил раз и навсегда.


- Хотелось бы услышать подробности, - сказал Андрей, пользуясь возможностью задавать вопросы по ходу повествования, - необязательно кровавые, но хотя бы в общих чертах. Нельзя просто взять и опустить такую серьезную линию сюжета. Такое ни один читатель не простит. Это я вам, как автор говорю.


- Да? Ну, раз уж сам Эндрю Вебер говорит, то надо колоться… - хохотнул дядя Миша. – Я не в курсе деталей, но, в общем, было так: в нашу сторону выдвинулось семь автомобилей карателей, так сказать. Семь – это я хорошо помню, потому что в самом начале нас же тоже семеро было. Только они не знали, что Сундук уже послал наблюдателей в город и был готов к их приезду. Семь машин, в каждой из которых было минимум по три человека, выехали из Хабаровска и до нас не доехали. Назад они тоже не вернулись. За то в город на неделю или две поехал Паша. В присланных данных посмотришь заголовки местных газет за период его визита. Там как раз найдешь кровавые подробности, которые так любят смаковать журналисты криминальной хроники. Действовал Сундук до безобразия просто: он нашел бригаду молодых и дерзких ребят, которые жаждали заработать авторитет, но находились далеко от кормушки. Они помогли Сундуку информацией, а он подарил им оружие, благо его после исчезновения карательного отряда было достаточно. За то время, что Пашка был в Хабаровске, погибло несколько крупных бандюганов, а их зоны влияния перешли к нашим новым друзьям. Когда Сундук вернулся, эта бригада захватила большую часть города и разрослась до размера, с которым нельзя не считаться. Они стали королями Хабаровска, а в обмен навсегда забыли о Самсити и неофициально защищали нас перед другими желающими крышивать безобидных фермеров.


- Как все складно получилось, - недоверчиво произнес Пожарский. – Я не очень силен в этих вопросах, но понимаю, власть не так сложно захватить, как удержать. Особенно, если говорить об организованной преступности.


- Это и не было просто, но пацаны оказались толковые и свое право отстояли. Один из них потом даже губернатором был, другой в Государственную Думу как-то пролез, правда, в Москве его убили, но это уже совсем другая история.


- Дядя Миш, я думаю, что всем, включая меня, было бы интересно узнать, как вы на самом деле стали так богаты? Вот у вас появился надежный человек, готовый на силовые методы, если слова не помогают, но я просто не верю, что вы растили какую-то там сою и смотрели, как ваши доходы увеличиваются. Есть выражение: «Нам не нужна помощь, мы сами все сделаем, а вы только не мешайте», но в реальности никто на этом без связей и нечестной игры не поднялся, во всяком случае, так высоко как вы. К тому же земледелие всегда было весьма спорным бизнесом в нашей стране, тем более вы же не в Черноземье.


- А ты умнее, чем кажешься…


- Спасибо за комплимент, хоть и сомнительный - нахмурился Пожарский.


- Ладно, не строй из себя девку обидчивую, - махнул рукой Самсонов. – Я знаю, зачем ты приехал, иначе бы не стал тратить ни твое, ни свое время. Давай еще чайку, и я все расскажу.


За окном уже давно стемнело, но, несмотря на это, молчаливая Лена появилась через несколько минут после вызова с большим блюдом пирожков и другой сдобной выпечки. Антон занялся приготовлением чая, а старик изучал оперативные сводки с полей, присланные Олегом. Журналист прохаживался по комнате, разминая затекшие мышцы. Он откровенно скучал и пытался помочь Сундукову с чаем, но тот никого не допускал к этой процедуре. Больше всего ему хотелось поскорее перейти по ссылке, полученной недавно, но это могло показаться невежливым и повлечь за собой потерю расположения хозяина дома. Он и так узнал о становлении княжестве больше, чем можно было вычленить из всех открытых источников, и это было только начало. Во время ночного перекуса Пожарский всеми силами пытался скрыть свое нетерпение, но все рано расправился с пирожками быстрее всех. Михаил Васильевич пару раз укусил расстегай с рыбой и отложил в сторону, заправившись очередной порцией жидкости из пузырька. Антон, не производивший впечатления сладкоежки, уделил особое внимание плюшкам и пирожкам с повидлом, отметив, что выпечка получилась, как в детстве у тети Жени. Самсонов кивнул и, сделав над собой усилие, откусил еще кусок от расстегая. Когда Лена все забрала, Антон снова наполнил чашку шефа и поставил на столик рядом с пузырьком.


- К нашей общине присоединялось все больше соседей. Многие из тех, кто приехал в Самсити на трудотерапию, остались, - без вступления начал дядя Миша, с трудом дожевывая последний кусок. Интервью продолжилось так неожиданно, что Андрей встрепенулся в поисках телефона, на котором отключил диктофон во время чаепития. – Они оформляли на себя все новые и новые дальневосточные гектары, становясь частью нашей дружной семьи и акционерами уже немаленького предприятия. Мы выращивали множество сельскохозяйственных культур, часть которых экспортировали, но развитие приостановилось. На поддержание существующего порядка уходило почти все, что мы зарабатывали. Не поверишь, но государство даже оказало нам поддержку, разрешив забраться в водочный бизнес, но денег на постройку завода у нас не было. За то появились инвесторы, готовые вложиться и отжать большую часть всего, что мы создавали последние несколько лет. Я планировал прокредитоваться, рискуя потерять все, но не допускать чужаков в Самсити. Над решением финансовых вопросов думали все, ведь для абсолютного большинства Княжество стало домом, единственным домом, потерять который мы не могли. Тогда-то Серый и привел ко мне человека по кличке Химик. Он вроде как лечился от наркозависимости уже второй год. Странный толстенький мужичек, совершенно не выглядевший больным в отличие от большинства ребят, находившихся здесь на реабилитации. Он не собирался возвращаться домой, но и не пытался оформиться здесь, чтобы получить все плюшки миноритария. Просто работал с отцом Солдата, и отвечал за удобрения. Из разговора с ним я узнал, что он находится в федеральном розыске, поэтому и не отсвечивает. Наркотики он никогда не принимал, но занимался их изготовлением. По профилю, так сказать, работал. Химик сообщил, что не терял время даром и кое-что придумал, благо наработки у него остались еще из прошлой жизни. Смесь нескольких трав, плюс кое-какая доступная нам химия и можно организовать производство здесь. Сказать, что я охренел – не сказать ничего. Помнишь, что я говорил в начале? Пожалуй, это было самым сложным решением в моей жизни. Мы всемером совещались всю ночь, кого-то я убедил сразу, кто-то сдался только к утру, но предложение Химика было принято почти единогласно. Паша сразу сказал, что поддержит любое мое решение. К тому же он не был основателем и, чтобы не оказывать пассивное давление на мужиков, участие в совете не принимал. Утром мы дали Химику добро, а я заполнил бумаги на кредит, только, как ты понимаешь, мы не водочный завод собрались строить. Вот так и появился печально известный наркотик Аура. Название придумал Химик, в конце концов, это было его детище. Гном совершил кратковременный тур по азиатским странам и завел полезные знакомства в Китае, Корее и Малайзии.


Андрей сидел с открытым ртом, периодически поглядывая на дверь и вытирая взмокший лоб. Информация о том, что Княжество построено за счет наркоторговли повергла его в шок. Эти сведения, подтвержденные документально могли стоить кому угодно жизни. Если бы не тот факт, что эту историю рассказывал сам миллиардер, то он бы никогда в это не поверил, а если бы и узнал из надежного источника, то попытался забыть. Лучше быть плохим журналистом, чем мертвым.


- Это очень серьезное заявление и опасное знание, - промямлил он, вытирая мокрые ладони об джинсы. Взяв себя в руки, он продолжил: - Но это только ваши слова, есть ли какие-нибудь доказательства?


- Была бы статья, а человек найдется, - спокойно сказал старик, давая Пожарскому время, чтобы прийти в себя. – У тебя будут все документы, отражающие фиктивные сделки с нашими иностранными партнерами. Головной офис специально созданной под это направление деятельности фирмы находился в Сингапуре. Там как раз за наркоту смертная казнь, - дядя Миша громко рассмеялся и закашлялся. – Именно на счет этой компании наши азиатские друзья перевели предоплату, а фирма якобы закупила у нас продукцию, количество которой в несколько раз превышало реальные объемы. Да, мы продавали Ауру по предоплате. Даже не знаю, удавалось ли такое кому-то из наркобаронов, - Самсонов снова рассмеялся.


Андрей перевел взгляд на Сундукова. Тот все так же неподвижно сканировал комнату, не проявляя никаких эмоций, как будто разговор шел о рецепте пирогов. Журналист встал и налил себе стакан воды, чтобы смочить пересохшее горло. Самсонов, развалившись в кресле с полуулыбкой на устах, молча наблюдал за гостем. Он ждал, когда молодой человек переварит полученную информацию и смирится с ней. Хоть он и не показывал виду, но очень надеялся, что не ошибся в своем выборе, ведь для реализации его предсмертного плана подходил далеко не каждый исполнитель. Небольшой перерыв позволил Андрею составить приблизительную схему продолжения интервью с учетом открывшихся подробностей.


- Так-так-так, - пробормотал он, вернувшись на место и концентрируясь на перспективах публикации откровений собеседника. – Я правильно понимаю: вы, дядя Миша, в ответе за создание и распространение наркотика под названием Аура, от которого погибли тысячи людей по всему миру? Даже не так: эта дрянь, извините, но более лестных эпитетов я подобрать не могу, является основой бизнес империи Самсонова?


- Я этим не горжусь, но что есть, то есть, - развел руками Михаил Васильевич. Его веселый нрав куда-то пропал, голос стал спокойнее и больше подходил больному старику, чем его прежний игривый тон, но он не раскаивался, а просто констатировал факт.


Глядя на него, Пожарский вспомнил, как читал о каком-то потомке Хьюго Босса, которого очередной раз попытались ткнуть лицом в то, что основатель компании был членом национал-социалистической партии Германии. Чего они ждали? Очередных извинений, раскаяния за умершего родственника или скандала? «А кто в те времена не был?» - ответил он, не демонстрируя ни сожалений, ни гордости. Поведение Самсонова демонстрировало схожее отношение. Просто эпизод из прошлого, который уже не изменить и не исправить, но с которым он смирился и больше не намерен скрывать.


- Пусть это прозвучит как оправдание, - продолжал дядя Миша, - но я сделал со своей стороны все возможное, чтобы распространять Ауру только на Восток. Азия, Америка и Океания стали основными центрами продвижения нового наркотика, которого не было среди списка запрещенных веществ. Огромные склады, заполненные нашим продуктом на территории других стран ждали своего часа, чтобы обрушить на любителей жидкого кайфа всю мощь разработок Химика. Производство продолжалось днем и ночью, не останавливаясь ни на секунду. Солдат строго следил за персоналом, львиную долю которого составляли алкоголики, находящиеся в Самсити на лечении. Стоило больших трудов держать наркоманов, способных обговнять весь план, подальше. Говорят, что шило в мешке не утаишь – вранье. Люди без надежды и без будущего сохранят любую тайну, если пообещать им возвращение к нормальной жизни. Тут главное выполнить обещанное, сделав их полноправными членами общества, населяющего Самсити. Когда Аура вышла на улицы, мы сорвали банк. Надо отдать должное, что спецслужбы быстро забили тревогу, но так и не смогли выйти на источник поставок. Изобретение Химика было поистине гениальным и визуально ничем не отличалось от воды, которую можно пить, капать в нос и глаза и, конечно, колоть. И как любая вода она нашла себе дорожку сначала в Европу, а потом и в Россию. Огибая земной шар, цена на Ауру росла в геометрической прогрессии, но наркотик все равно находил своего покупателя. Она так и не стала уличным наркотиком в нашей стране именно из-за стоимости. Только золотые дети могли позволить себе оплатить тот путь, который прошел наркотик, чтобы попасть в нашу страну, - Самсонов зло рассмеялся. – Туда им и дорога! Если родился на всем готовеньком, и хватает мозгов только на то, чтобы купить себе очередной модный кайф, то ты этому миру не нужен.


Андрея очередной раз пробрала дрожь. Сколько же злости скопилось в этом человеке? Как он может одновременно заботиться обо всех жителях Княжества и так искренне ненавидеть всех остальных? Пожарского пронзила страшная догадка и, скосив взгляд на пузырек, он сказал:


- Я слишком молод, чтобы быть знакомым с действием Ауры. Ее производство было прекращено до моего рождения, а вся информация выпилена из интернета, кроме той, что это страшный наркотик и пробовать его не надо ни в коем случае. Расскажите о механизме действия Ауры и объясните, почему он даже по сравнению с другими запрещенными веществами считался самым опасным.


- Все дело в привыкании, - пожал плечами старик. – На первом этапе жертве требовалась очень маленькая концентрация и не редки были случаи смертельных передозировок. Тем, кто заканчивал так, можно сказать, повезло, потому что с каждым разом наркоману требовалось все больше и больше Ауры для снятия психологической ломки. Люди тратили целые состояния на эту отраву, не понимая, что в следующий раз им потребуется больше. Когда мы завязали с производством, многие не могли обойтись без капли Ауры и пары часов. Все это закончилось массовыми суицидами, переполнением психушек и огромной человеческой массой, превратившейся в зомби. Повезло тем, кто только подсел, у них остался шанс вернуться к нормальной жизни. Остальные стали безмолвными роботами, способными только выполнять простые приказы, - миллиардер хмыкнул. – Ну, хоть проблему с дворниками и уборщиками решили. Чтобы принимать Ауру, ты должен иметь к ней неограниченный доступ. Со временем все ее отрицательные проявления сойдут на нет, и останется только мощнейший обезболивающий эффект, - Самсонов очередной раз потянулся к столику и, взяв в руки пузырек, принял несколько капель. Подмигнув журналисту, он добавил: - Хорошо, что рецепт этого наркотика потерян навсегда после смерти Химика.


- Мы опять возвращаемся к официальной версии? – недоверчиво покачал головой Пожарский, не сводя взгляда с лекарства Самсонова.


- Дерзишь, Андрюша… А какой скромный парень был, когда за окном еще светило солнце. Наверное, я действительно оказываю на молодежь дурное влияние.


- И все-таки серьезно, дядя Миша, почему Аура больше не производится, кроме как для личного использования? Спецслужбы подобрались слишком близко?


- Могло бы случиться и такое, но мы вовремя свернули этот подпольный бизнес. Тогда нам казалось, что, несмотря на все усилия Интерпола и остальных, мы в безопасности. Но это только казалось. Очередная революция в России, и один день изменил все. Надо отдать должное новой власти: практически без крови они подмяли под себя всю страну в течение нескольких недель. Оказалось, что их идейный вдохновитель имел плотные связи с нашими бизнес-партнерами по распространению Ауры в Азии. Он выдвинул условие: завязать с наркоторговлей и обеспечить наиболее экономически отсталые регионы провизией. К тому времени мы уже арендовали крупные участки земли в Сибири для животноводства, строили заводы и фермы по всей стране и основательно влезли в водочный бизнес. Пришлось согласиться. Убытки были неимоверными, это отбросило нас на годы назад, но все окупилось: мы сохранили независимость и получили некоторые преференции от нового правительства. В течение нескольких последующих лет многих дистрибьюторов, если так можно сказать, Ауры поймали, но в нашу дверь так никто и не постучал. Думаю, что не последнюю роль в этом вопросе сыграл Серый Кардинал государственного переворота. Ты извини, но по нему не будет никакой информации ни устно, ни в документах. Когда придет время, думаю, у него свой биограф найдется. Да, и тебе спокойнее.


Журналист пытался по крупицам собрать услышанное и соединить с теми знаниями, которыми обладал. Еще в школе они проходили историю последнего переворота, свидетелями которой были их родители, но никто не владел хоть сколько-нибудь значимой информацией и параграфы учебников были наполнены домыслами и слухами, что долгие годы летали на прокуренных кухнях простых граждан. Единственный вывод, который удалось сделать Андрею это то, что главный революционер держал слово, данное когда-то Самсонову, ведь без поддержки государства Михаил Васильевич не смог бы удержать контроль над созданной империей.


- Вы сильно рисковали, доверившись тому, кто был ответственен за смену формировавшегося десятилетиями правящего режима. Хоть революция и не носила массовый характер, но совсем бескровным этот переворот назвать нельзя. Реформаторы не просто обезглавили верхушку, они под корень выкорчевали дерево власти, на которой зиждился весь политический строй России, умудряясь расправиться даже с теми, кто бежал за границу. Благо без ледорубов в этот раз. Что заставляло вас думать, что вы не станете очередной жертвой нового порядка после того, как выполните свою часть сделки?


- Хотели бы убрать, сделали бы это сразу, - рассуждал Самсонов. – Прикопали бы нас шестерых где-нибудь на заднем дворе моего дома и дело с концом. Поставили бы своего управляющего, а остальным жителям Самсити, я не питаю иллюзий на их счет, было бы все равно. Повозмущались бы для порядку, да, пошли работать на нового босса. С другой стороны нужно долго вникать в выстроенную систему или менять ее под себя, а это опять же ресурсы и время. К тому же получив контроль над такой страной как Россия, у нового правительства и так проблем хватало, поэтому предотвращение голода в ходе перераспределения финансовых потоков отдали на оутсорс Княжеству. Я удобный партнер: никогда не заигрывал с предыдущей властью, свою империю построил сам, то есть был не нанятым управленцем, а хозяином и, главное, никто за мной не стоял, а, значит, от дружбы не откажусь. Да и выбора особого у меня не было. Плюс, у меня был козырь в рукаве, о котором другая сторона знала – Паша-Сундук. Он давно стремился к тихой спокойной жизни, и здесь ему удалось ее наладить. Разобраться с нами не проблема, а вот, если что-то пойдет не так с Пашей, то абсолютно любая власть огребет по полной. Ты часто видишь по телевизору крутых дядек, но отними у них деньги, связи, должности и что они будут из себя представлять? А Сундук всегда был зверем, - дядя Миша повернулся к Антону и прошептал, - извини. Такой может жить в комфорте и относительной безопасности, но забери у него это, и он снова станет диким и необузданным хищником, которому нечего терять, и только кровь врагов на его клыках будет приносить радость. Такого можно убить, но это, как показала практика, сделать очень сложно. Стоит ли рисковать?


- Пожалуй, нет, - согласился Андрей и, глянув на сделанную в блокноте пометку, спросил: - Вы сказали «нас шестерых», но изначально упоминали, что основателями Самсити было семь человек. Гном, Шпагат, Серый и еще кто-то. Кого вы в этот раз не учли, и что стало с последним?


Самсонов достал телефон и что-то проверил, потом принял еще несколько капель Ауры, в чем уже журналист не сомневался, но не возвращался к разговору. Впервые за время интервью он показался гостю растерянным. Андрей молча ерзал на стуле, ожидая, когда хозяин кабинета соберется продолжить разговор. Сделанные в эту ночь заявления полностью переворачивали представления обывателя об истории Самсити, но Пожарский старался сдержать свое нетерпение, понимая, что растерянность старика после столь сенсационных заявлений означает, что тот рассказал далеко не все. Дальнейшие подробности истории являются настолько шокирующими, что для их описания не хватает слов даже у человека, которому всегда есть что сказать.

- А это, детектив – правильный вопрос, - наконец сказал дядя Миша и расплылся в улыбке, глядя на растерянное выражение лица журналиста.


- Светает, - аккуратно вклинился в разговор Антон, посмотрев сначала на занавешенное окно, а потом на часы. – Думаю, нашему гостю пора узнать истинную причину, по которой он оказался здесь. И так понятно, что он не ценитель старого кино и не сможет оценить важность реплики из разговора с мертвецом.


- Извини, сынок, но мы тебя обманули. Ты был приглашен вовсе не благодаря своим рассказам, среди которых и, правда, есть парочка очень стоящих на мой нескромный вкус, - старик пожевал губами, все еще чувствуя вкус Ауры на языке. – Но, если бы дело было только в литературе, я бы нашел кого-нибудь поименитее… Можно так сказать? – Антон пожал плечами, а Андрей проигнорировал вопрос, сфокусировав свое внимание на том, что будет дальше. – Все дело в твоей фамилии, точнее в положении, которая твоя семья занимает в обществе.

- То есть все дело в отце? – догадался Андрей. – Первая книга Андрея Андреевича Пожарского, да еще с такими откровениями должна произвести взрыв, который заденет не только Княжество, но тряханет все смежные сферы. Я пока не очень понимаю, что вы задумали, но, наверное, у вас есть план, который позволит сделать наследником именно того, кого вы хотите, после публикации этих откровений. Сейчас меня интересует только один вопрос: неужели вы думаете, что будь эта книга написана кем-то другим, то эффект был бы слабее? Да, опубликуй подтверждающие документы в сети и лавину станет уже не удержать. Зачем вам я, который всю, пусть и недолгую, жизнь пытался выбраться из тени отца? Так хотелось верить, что мне повезло, что вы обратились ко мне, как к Эндрю Веберу, а не как к Пожарскому и вот результат!


Продолжение следует.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: