10

Кир. Контракт на конец света

Кир. Контракт на конец света Фантастика, Продолжение следует, Еще пишется, Длиннопост, Роман Кир
Кир. Контракт на конец света Фантастика, Продолжение следует, Еще пишется, Длиннопост, Роман Кир

Что такое «последний шанс»? Возможность сделать что-то, исправить старые ошибки? Наверное, именно так выглядит «последний шанс» для большинства. Но герою этой истории дали последний шанс не для того, чтобы что-то исправить. Его вернули с того света, чтобы он разрушил мир.


Книга «Кир. Контракт на конец света» погрузит вас в историю рукотворного хаоса.


Пролог


Глава 1. Мир до…


«Нижний город».Россия. Мегаполис Москва.За несколько дней до сенсации.


- Кто пойдёт за пивом?Едва прозвучало первое слово вопроса, десятки пальцев застучали по клавишам и через сорок секунд на одном из мониторов вспыхнула картинка двухсотлетней давности: бородатый старик в белом цилиндре со звездой на синей полосе. Указующий перст его упёрся в сидевшего перед монитором парня. Из колонок вырвался торжественный звук фанфар.


- Упыри, – беззлобно усмехнулся он и поднялся со стула. Десять затылков, многозначительно тряслись от смеха.


Чтобы избежать продолжительных споров, команда сразу условилась о жребии – в магазин идёт тот, чей компьютер взломают раньше. На этот раз не повезло ему и через три минуты хакер Шутник выходил из подъезда.


Уже две недели они безвылазно сидели на съёмной квартире, в самом зачуханном районе «нижнего города» мегаполиса Москва. Эти две недели должны были принести каждому из команды баснословную сумму. А всё потому, что он, Шутник, ещё год назад начал готовить крупнейшую аферу в своей жизни. К чёрту – ВЕЛИЧАЙШУЮ аферу в истории!


За один год, создав крупнейшую ботсеть , он незаметно ввёл её в банковскую сферу, сделав участником круговорота мелких денежных сумм – оплаты в магазинах, небольшие переводы, штрафы и тому подобное. Каждый компьютер стал дополнительным пунктом, через который проходили деньги. При этом не было и речи о том, чтобы прикарманить эти бабки – один, два, три случая небольших утечек ещё прокатили бы, но несколько десятков – и службы безопасности банков внимательно изучают подозрительные операции. Афера, вошла в активную фазу после того, как ботсеть прочно укрепилась в финансовом круговороте и стала незаметной её частью.


Сняв квартиру в тихом районе «нижнего города» и закупив необходимую технику, он подобрал команду из десяти надёжных человек. Все они были довольно известны в Сети, имели положительную репутацию и, что самое главное, – были одиночками с такой замечательной чертой, как отсутствие жадности. И вот уже две недели взломщики ловили через ботсеть разные суммы, на пути от клиента к банку и пририсовывали сверху ещё сколько-то. Банк получал больше запрошенного, и излишек отправлял обратно к плательщику. Вот этот излишек изымался из оборота. Деньги буквально рисовались из ничего. Дальше они отправлялись на один из сотен специально открытых счетов и все были довольны. А главное, никто ничего не терял.
Деньги уже давно из бумаги, обеспеченной золотом и ВВП превратились в цифры, жёстко контролируемые банками, и Шутник нашёл способ, как нарисовать себе несколько миллиардов таких цифр, никого не обкрадывая. Сумма рисовалась поверх той, что заплатил клиент, потому не списывалась с его счёта, а значит и никаких жалоб с его стороны не будет. А банк сам легализовывал деньги, отправляя со своего счёта обратно и неважно, что по пути адрес «случайно» менялся.


Незначительные размеры платежей и рисуемых сумм обеспечивали незаметность операции. Никто не обратит внимания, если где-то произойдёт переплата в пару сотен, но внезапно появившаяся из воздуха сумма в сотни тысяч заставит задуматься ответственных людей. Потому и сидели они вторую неделю в этой квартире, по крохам собирая свои состояния. И это можно было бы делать бесконечно, но именно на уверенности в выигрышности своей схемы и горели многие талантливые хакеры.


Рано или поздно банки должны обратить внимание на подозрительные участки в своих транзакциях, ботсеть раскроется, а на её владельца начнётся охота. Потому Шутник чётко определил для себя сумму, которую хочет и сроки, в которые надо вложиться. И сегодня был последний день. Собранная им команда сработала чётко, когда деньги со всех их счетов сведутся и поделятся между участниками, каждого ждёт светлое, будущее мультимиллиардера. Все они свыклись с этой мыслью ещё на первой неделе операции, и волнительное чувство сменилось уверенность в успехе. Ни у кого больше не дрожали руки от открывающихся перспектив.


Расплачиваясь в магазине, Шутник, мысленно проследил всю операцию по этой покупке. Уже сейчас кто-то из его команды заработал на ней примерно десятую часть от потраченного…


***


Спустя сутки огромный таймер на стене квартиры, отсчитывающий обратно 336 часов, показал семь нолей. Десять человек откинулись на спинки кресел. На мониторах замелькали цифры трансферов – собранная ими сумма делилась и пройдя сложный путь, пересылалась на сотни различных счетов.


- Господа, должен сказать, что работать в одном коллективе с вами удовольствие не только выгодное, но и в такой же степени приятное, – хакер Данте с наслаждением потянулся.
Шутник улыбнулся и достал из-под стола бутылку шампанского. Компания с удивлением уставилась на раритет.


- Э, это если я тебе чего нить типа как он скажу, - хакер Митник мотнул головой в сторону Данте, - ты из-под стола вторую достанешь?


Шутник, сдерживая смех, выудил вторую зелёную бутылку. Митник хищно улыбнулся и посмотрел на одну из двух девушек в команде.


- А на случай благосклонности Бездомной у тебя ничего нет?


Вся компания громко захохотала, включая и саму Бездомную. Хакер Воз оттолкнулся ногами от пола, проезжая на кресле мимо Шутника, выхватил у него бутылку и стал энергично её трясти. Шутник поспешил присоединиться. Когда пробки с громкими хлопками выскочили из бутылок, и всё вокруг залила пена, новоявленные миллиардеры со смехом и радостными криками бросились под неё… только затем, чтобы через несколько секунд отплёвываясь и отряхиваясь отскочить к стенам.


- Шутник, блин, что это за гадость?!


Парень осторожно принюхался к горлу бутылки: запах затхлости, гнили, плесени, уксуса и испорченного молока, все сразу, так сильно ударил в нос, что в глазах на какое-то время потемнело. Теперь этим пропахла не только квартира, но и все, кто в ней находился.


- Они мне в восемнадцать кусков обошлись, какой-то дед со своей свадьбы сохранил, да так и не выпил. Говорил что вроде не синтетика. Убью старпёра.


Пострадавший больше всех Ментор принюхался к навсегда испорченной майке.


- Он тебе не врал. Никакая синтетика не превращается в такую смердящую лажу. Самый натуральный продукт, мать его. Испортился, правда. Охрененно начинается мой лакшери лайф.


Несмотря на неудачную попытку отметить состоявшуюся операцию, остаток вечера и ночи прошёл радостно и бурно. Утро встретило ребят, когда они по одному приходили в себя с дикого похмелья, озирая место, которое на две недели стало их домом. Собрав ненужную уже аппаратуру, сообщники вывезли её в тёмный, полузаброшенный район нижнего города, где благополучно сожгли при помощи термитной смеси, так, что даже плита перекрытия, на которой пылала эта куча, прогорела насквозь. Никаких улик о крупнейшей афере не осталось. Когда пылающий шар провалился в дыру, каждый из одиннадцати пошёл в свою сторону. Митник, Данте, Бездомная, Воз, Ментор, Мафиози, Моррис, Мод, Мелисса, Свен и собравший их всех вместе Шутник. Они сделали дело и больше не увидятся…


***


Тихий шум двигателя, с увеличением оборотов, плавно перетекал в тонкий писк, пока полностью не сходил на нет. Это не сразу стало проблемой, и только череда аварий заставила инженеров задуматься о средствах предупреждения.


После изобретения композитного углерода и генераторов Мёбиуса , малоразмерные средства передвижения стали практически бесшумными, что привело ко множеству несчастных случаев. На дорогах стало так тихо, что прохожие банально перестали слышать источник опасности.


Первым, самым простым средством решения проблемы стали обычные шумелки, устанавливаемые на транспорт, но обретя тишину, человечество не захотело с ней расставаться. Тогда кто-то предложил отрегулировать шум, издаваемый этими устройствами до определённых частот инфразвука, которые просто вызывали чувство тревоги, и чем ближе был источник, тем сильнее было это чувство. Несколько испытаний показало, что пользы это приносит больше, нежели проблем и такое решение дружно приняли как единственно верное.


Сейчас Кир, влившись на своём электроцикле в транспортный поток столичного мегаполиса, ощутил привычное чувство тревоги. Спустя время, техникам даже удалось выдать специальное кодовое послание, передаваемое этими шумилками. Мозг, воспринимая его, определял, где и как далеко находится источник шума.


У автомобилистов на оживлённых трассах будто вырастали глаза на затылке и висках, они почти видели, что происходит вокруг. Здесь его окружали сотни инфразвуковых шумилок, заставляя чувствовать себя сидящем в мешке с ежами. Что, в общем, не мешало парню опасно лавируя между электромобилями и изредка нарушая незначительные правила ПДД, получать удовольствие от езды.


Однажды он смотрел древние съёмки, где ещё более древние дядьки на рычащих, дымящих и воняющих монстрах носились по раздолбанному асфальту городов или в пыли пригорода.
«Ночь… трасса… 150… и харлей подо мной рычит…». Там же прозвучала фраза: «У каждого времени свои байкеры!». И хоть с тех седых годов уже давно сменилась эстетика двухколёсных зверей и их наездников, он почувствовал отголосок того восторга, что рвался из пропитых глоток этих немытых, бородатых, безбашенных мужиков. Изредка Кир выбирался в Периферию, на самые пустые трассы и гонял по ним подолгу, переживая это древнее, неистребимое чувство свободы, что прячется в каждом.


Кир иногда с иронией думал, что узнай доисторические байкеры о том, как он причисляет себя к их касте то… Его зализанный, изящный и тихий электроцикл хоть и мог выжимать 270 км\ч, но был всё равно, что ручная пантера в сравнении с их разъярёнными носорогами, согласившимися повозить своих… э-э-э… хозяев? И его способ бунта против системы в сравнении с их откровенным экстремальным пофигизмом всего и вся. Но, у каждого времени свои байкеры…


Хакер Шутник, бесследно растворился вместе с ничейными миллиардами. Его синтетическая маска, на две недели ставшая официальным лицом для десяти сокомандников, расплавилась в небольшом костерке, вместе с прозрачными перчатками из тонкой плёнки, ставшими отпечатками пальцев и ладоней.


Он ни в коем случае не мог сказать, что не доверял тем, кто вместе с ним провернул всё это. В противном случае, никого из них не оказалось бы в той квартире. Но после такого крупного дела самым разумным было бы начать новую жизнь, а для этого не стоило оставлять следы от старой. Кир понимал, что все его уловки никого не ввели в заблуждение, но ему требовалось другое – не дать кому бы то ни было сесть на свой след.


Кир с сожалением расставался со своим сетевым именем. Он относился к тому поколению, родившемуся и выросшему в мегаполисах, которое жило в виртуале и девяносто пять процентов этого поколения не имело ничего вне его. Когда много лет назад, он задумал эту махинацию, ещё будучи неопытным юзером, не все детали операции понимались им чётко. Где-то пару лет назад он понял, что все контакты, привязанности, друзья и всё, из чего состоял Шутник, поставят его под угрозу. Кир даже хотел отказаться от аферы, месяц, перед принятием решения был самым трудным в его жизни, но будущее казалось слишком заманчивым.


Над головой пролетел тёмно-серый вертолёт с белой надписью «ГОРИЗОНТ» на днище. Кир проводил его взглядом. Семь лет назад у него был отличный шанс стать гайкой в этой глобальной мегакорпорации. Хорошее будущее для выпускника центра многопрофильного образования детей-сирот. Он помнил свои дрожащие руки и дикое сердцебиение, когда ему вручали сертификат на стажировку в одном из её филиалов. Не за какие-то его особые заслуги, нет – госпрограмма поддержки сирот диктовала свои условия, а он просто удовлетворял ряду требований «ГОРИЗОНТа». Став помощником техника в серверном комплексе, обслуживающем всю европейскую часть континента, Кир впервые почувствовал себя самостоятельным. Не имея семьи и всю жизнь завися от инспекторов и преподавателей, он впервые ощутил свою личную свободу, ограниченную только корпоративным уставом и приказами начальства.


За неполные три месяца стажировки в месте, куда стекается и где хранится информация со всего мира, Кир узнал больше, чем за все шестнадцать лет своей жизни. Именно здесь он впервые стал глубоко увлекаться Сетью. В интернате у них имелся свободный доступ в неё, но не было той свободы, что он получил в самостоятельной жизни. Заводились первые знакомства, дружба. В Сети всё это давалось легче, поэтому вскоре он стал одним из поколения NET .


Незаметно для себя, в поисках новых развлечений, Кир оказался в среде хакеров. Осваиваясь в новой для себя стезе, он понял, что именно это и станет его дальнейшей жизнью. Кир уволился из «ГОРИЗОНТа» и с головой ушёл в хулиганский, полулегальный и полный интересных задач мир сетевых взломщиков. Пришлось полностью порвать с прошлым. Тогда и родился неизвестный никому Шутник. Через пять лет своего существования Шутник умер.


Кир тряхнул головой, отгоняя грустные, ненужные сейчас мысли. Спустя года это всё превратится в ностальгию, а пока… а пока он ехал в офис турагентства, где его дожидался билет на орбитальный лифт, который поднимет его на «Мир» .


В «Галактике» готовилось грандиознейшее многодневное выступление сразу нескольких известных рок-групп, и цена за билет была многообещающей. Позволить себе такое удовольствие мог далеко не всякий честный трудяга.


***


В приёмной турагентства уже собралась группа, таких же, как и Кир, жаждущих попасть на величайшее шоу десятилетия. Молодая семейная пара, шумная студенческая компания, несколько скучающих парней, судя по манерам – из местной клубной тусовки, две девчонки из Периферии – их выдавала простота и невычурность в одежде, постоянная настороженность и доброжелательность во взгляде и то, что обе не отходили друг от друга ни на шаг. Одна из них при этом норовила спрятаться за другую.


Последним Кир заметил молодого парня, сидевшего в низеньком кресле, в самом углу и неотразимо зубоскалящем провинциалкам. Вся его внешность выдавала сетевика, причём отъявленного. Блестевшие за ушами сокеты только подтверждали это определение. Татуировки, начинавшиеся от края выкрашенных в жёлтое волос, опускались на шею и обвив её, две чёрные змеи скользили по ключицами ныряя под чёрную майку. На запястье браслет голодевайса – прибора, что десятки лет назад заменил собой компьютерную мышь. На лице видны старые следы от пирсинга, мода на который начала постепенно проходить. Красные от недосыпа глаза, острый нос, наглое выражение лица – он мог быть братом Митника, если бы тот не был чернокожим.


Почувствовав, что снова начинает вспоминать всё, что было дорого Шутнику, Кир отвернулся. В этот момент вошла менеджер агентства с пачкой пластиковых карт.


- Здравствуйте. Я вижу, большая часть группы уже здесь. Ждать не будем, опоздавшие получат информацию отдельно. Вот тут – она подняла руку с картами и помахала ими в воздухе, - ваши именные карты. Они служат билетом на орбитальный лифт в обе стороны, карточкой постояльца в гостинице, пропуском на концерт и, как бонус от нашей компании, прогулочный полёт вокруг планеты на орбитальном лайнере. Завтра в десять утра у подъёмной площадки номер три, вас будет ждать сопровождающий. Отправление ровно в десять тридцать, просьба не опаздывать. У кого-нибудь есть вопросы?


Вопросов ни у кого не оказалось и разобрав карточки, люди потянулись на улицу. Оказавшись за стеклянными дверьми, Кир задумался, как ему убить время до завтра. Офис агентства располагался на верхнем уровне города, образованном несколькими сотнями башен, высота которых достигала полутора километров. Он подошёл к обзорной площадке и окинул взглядом Москву 2067 года.


Величественный мегаполис, если смотреть на него с высоты полёта птиц… хотя нет, его величественность уже давно взлетела выше среднестатистической птицы. Если вы хотите полностью оценить его масштабы, вам необходимо подняться в небо на самолёте. Так вот, сев на самолёт и пролетая над Москвой, вы бы увидели несколько гигантских колец в паутине подвесных дорог, возвышающихся над землёй на высоте полутора километров.


Снующие по небу вертолёты, на фоне мегаполиса больше всего напоминали упорядоченный хоровод микроорганизмов в капле воды, если бы им вдруг пришла мысль танцевать, взявшись за руки, или что там у них вместо рук. Современная Москва мало напоминала очертания себя самой ещё каких-то пятьдесят лет назад. Нетронутым остался разве только исторический центр, утонувший в окружении Мегаполиса. Всё равно что пончик из слоёного теста опустился на город. Внизу остались только жилые кварталы, обделённые солнцем, чистым воздухом и нормальными условиями жизни.


Твой статус определялся тем, на каком уровне ты живёшь и ближе к небу поднимались только те, кому хватало средств платить за жизнь наверху. Кому не хватало – переезжали в Периферию или оставались на самом дне Мегаполиса.


Сосредоточение бизнеса и населения в крупных городах по всему миру уже в начале века стало приводить к нехватке места и плотной застройке, сначала в столицах, а потом и в прочих городах – миллионниках.


Впервые принцип многоярусности городов воплотила Япония, её опыт перенял Китай, а затем сложные инфраструктуры стали возводиться в перенаселённых столицах по всему миру. Выглядело это так – на небольшом участке города строились несколько зданий-башен, высотой от восьмиста метров до километра и выше. На разной высоте между ними пролегали связывающие их галереи, площади, переходы, которые превращались в полноценные улицы или даже проспекты.


В таких сложных конструкциях можно было провести всю жизнь, не покидая их – там было всё, от жилых секторов с магазинами, школами, больницами и развлекательными центрами, до настоящих парков. Такие многоярусные острова возникали в разных точках города и связывались между собой транспортными мостами. Вскоре привычные улицы оказались в тени этих гигантов и стали называться «нижним городом».


Самые верхние – золотые уровни, заставляли восхищённо замирать сердце. Верхушки многих башен были авторскими работами современных архитекторов и периодически их наружное оформление менялось в угоду столичным дизайнерам.


Из общего хай-тек стиля выделялись древние очертания вавилонской архитектуры, кое-где можно было увидеть формы индийских храмов, вперемешку с готикой. Всё это пронзали автомобильные трассы.


На этой высоте были разбиты прогулочные парки с фонтанами и искусственными водоёмами. Взгляд Кира упал на рекламу вечеринки в одном из клубов: «пережившие падение метеорита, собираются сегодня ночью в «PARADOX»». Он вспомнил, что совсем недавно на окраине Мегаполиса прошёл метеоритный дождь из мелких осколков, ограничившийся разбитыми окнами и несколькими пострадавшими, скорее от испуга, чем от незначительных последствий.


- Вот там и зависну. – Пробормотал Кир и отправился к стоянке, где припарковал свой электроцикл. Вечерело.


***
Свет, свет, дым, дым, тела, тела, звуки, звуки. Жизнь в клубах не меняется никогда. Из облаков дыма выплыла танцовщица и увлекла Кира в мир миражей. Голова кружилась от алкоголя и звуковых волн, что оживали в свете голограмм и неона, принимая зримые очертания.


Танцующая напротив него фигура расплывалась, заставляя воображение само дорисовывать то, что скрывал дым. Транс и плавные движения тела подхватили парня, и он вплыл в поток всеобщего танца. Вдруг, протяжный нарастающий звук раздался отовсюду, и резкий порыв воздуха прогнал затопивший танцпол дым. Кир увидел, что висит в воздухе, на высоте нескольких сотен метров, а под ним сияет огнями Мегаполис.


Секундное чувство падения и снова дым обволакивает всё вокруг, создавая ощущение, будто паришь в облаке. Самый крутой клуб в Мегаполисе оправдывал своё звание, построив одну из своих площадок над пустотой и оборудовав её прозрачным полом. Кир снова влился в поток танца и закрыл глаза. Скорее всего, в этот дым что-то подмешано, никакой алкоголь не может вызывать таких ощущений.


Ди-джей сменил трек и голограммы, подчиняясь дирижёру, перетекли в новые образы. Танцпол оказался посреди зарождающейся галактики, крохотные планеты проплывали перед лицом и где-то на кольцах одного из газовых гигантов изгибались тёмные силуэты танцующих. Чувствуя, что от головокружения может свалиться в пустоту космоса, Кир отошёл к своему столику. Он располагался в отдельной VIP-лоджии и одним движением руки его накрыл невидимый купол, отсекающий все звуки с танцпола.


Кир рухнул на диван. Пустые бутылки и тарелки отсчитывали его время пребывания в этом месте. Уже несколько часов. Включив встроенный в стену экран, парень выбрал круглосуточный новостной канал. Всё ещё терзалась тема недавнего метеоритного дождя, следующее – собран каркас для нового сектора платформы «Мир», следующее – общество Анонимус объявило о начале акций протеста против введения ограничений на получение информации о деятельности компаний-разработчиков ПО, неинтересно – следующее - Шин'ичи посетит концерт на платформе «Мир» - а вот это уже любопытно, Кир запустил новость.


Шин'ичи всегда интересовал его. Этот первый и единственный на данный момент робот с искусственным разумом был настолько притягателен для его человеческого любопытства, что любая новость о нём вызывала у Кира глубокий интерес.


Он всё время пытался представить себе, что на самом деле происходит в голове у этой машины. Что он чувствует по отношению к своим создателям? Осознаёт ли он, в конце концов, что будет жить вечно и, возможно, переживёт конец света? То, что парень окажется совсем рядом с этим удивительным роботом очень обрадовало. Посмотреть на Шин'ичи вблизи и, возможно, поговорить – об этом Кир и не мечтал, но выпал шанс попытаться. Дальше из новостей остался только полный шлак, и парень решил выйти, проветриться.


Едва покинув лоджию, он вновь попал в мир транса, миражей и соблазнительных теней. Выход на один из балконов пролегал вдоль ряда проёмов, ведущих в такие же ложи, как у него. Едва Кир прошёл несколько шагов, как на него сбоку набросилась девушка с безумным взглядом и обрывками проводов, свисающих с тонкого обруча на голове. Такие использовались для выхода в виртуал.


Споткнувшись, она пролетела вперед и упав на четвереньки, заметалась по полу, слепо перебирая руками и озираясь по сторонам. Можно было разобрать, как девушка бессвязно шептала. Затем она на мгновение замерла и, набрав в грудь воздуха, истошно завопила, перекрывая музыку. К ней бросился парень из той же лоджии. Музыка стихла, дым расселся, обнажая танцующих людей, всё ещё находящихся в трансе. Через танцпол двигались люди в форме службы охраны.


Спутник девушки поднял её, верещащую и дёргавшуюся, она вцепилась в него, слепо водя руками по лицу, потом испугавшись, оттолкнула и, кидаясь из стороны в сторону, побежала, шарахаясь от людей. Её спутник растерянно посмотрел на Кира.


- Мы с ней в виртуале сидели… - залепетал он, оправдываясь, - потом её выбросило куда-то, а потом она сорвалась, будто с ума сошла. Это… это Дали , да?


Кир медленно кивнул и уже по-новому посмотрел на несчастную. Теперь вся её жизнь превратится в сплошной кошмар, представить который мог далеко не каждый.


Синдром Дали, последствия атаки вируса БЕЗНОГNМ – бесчеловечного творения неизвестного компьютерного гения.


Представьте: вы гуляете по виртуалу, прыгаете из одного места в другое, развлекаетесь на различных серверах и вдруг, активируя какой-нибудь интерфейс, внезапно оказываетесь в медиаруме. Даже не успев ничего осознать, тут же подвергаетесь интенсивной атаке на все органы восприятия, а прямо в мозг гигабайт за гигабайтом вливается информационный шифр.

Окружающая вас действительность ломается навсегда . И если бы это оставалось только в виртуале. Но, покидая его, вы продолжаете видеть сюрреалистичные образы. Словно оказывались в одной из картин Сальвадора Дали. Ваш рассудок – он просто исчезал. Против этого нет защиты. Это невозможно вылечить.


Единственный способ избежать атаки вируса – никогда не заходить в виртуал. Но только попробуйте представить себе, что родившись в 21 веке, вам придётся навсегда отказаться от электричества. То-то же. К тому же, атаки вируса фиксировались далеко не каждый день. Сегодня его жертвой стала эта посетительница ночного клуба. И ещё несколько дней могло быть затишье. Невеликая цена за пользование огромной, удобной, интересной игрушкой, что представлял собой виртуал.


Брыкающуюся и вырывающуюся, безостановочно кричащую девушку скрутили и выволокли из клуба, её ошарашенный спутник отправился вслед. Ди-джей получил отмашку и прерванная вечеринка снова вернулась в своё русло. В самых тёмных углах танцплощадки даже не заметили, как только что произошла трагедия. Слишком много ещё красивых девушек вокруг и слишком уж большая уверенность, что уж с ним-то это никогда не произойдёт. Кир такой уверенностью не обладал, но и отказаться от виртуала не мог. Значит оставалось пользоваться общей надеждой. Он постарался выкинуть это происшествие из головы. До отправки орбитального лифта оставалось несколько часов…


***


Россия. Где-то в Периферии.


Под ночным небом стояла одинокая машина. К её капоту прислонился невысокий мужчина в белом костюме и, балансируя на одном пальце бокалом с вином, смотрел через него на звёзды.
Вдали от городов небо было чистое, и мириады созвездий искажались в тёмно-бордовом напитке, под их светом ставшем почти чёрным. Увидь эту картину какой-нибудь случайный прохожий, то подумал бы, что напившийся фокусник ищет уединения и покоя вдали от людей, медитируя с рюмкой вина таким странным способом. Но поляна, была пустой и безлюдной, и ничто не нарушало его уединения. Вдруг, сразу с двух сторон послышался скрип и шуршание дорожного покрытия, на поляну подъехали ещё две машины, остановившись друг напротив друга.


- Вот и подъехали наши, - рядом с мужчиной прислонился к капоту второй. Рано постаревший пижон с взъерошенной копной седых волос и горящим взглядом, которому хотелось верить.


- Здравствуй, Жонглёр, - первым поздоровался он. - Давно не встречались.


- Здравствуй, Пегас. Хотя пожелание здравствовать можешь воспринимать просто как

вежливость. От всей души желаю тебе как можно скорее покинуть наш мир, - названный Жонглёром даже не повернул головы, увлечённый равновесием бокала на пальце.


Пегас усмехнулся.


- Всё никак не успокоишься, брат. А ведь мы не выбирали...


- Ошибаешься, брат. Как раз у нас выбор был. Наша прошлая жизнь дала нам возможность...


- Э-э-э-э не-е-ет, Жонглёр. Выбор был только у тебя, ведь только ты у нас властитель собственной жизни. Остальных потянуло их бремя и знаешь, - тут Пегас оттолкнулся от машины и сделав шаг вперёд, развернулся к собеседнику, театрально разведя руки в стороны, - лично я нисколько не тягощусь, смотря правде в глаза и не придумывая оправданий для того, что делаю.


Пегас приблизился к Жонглёру почти вплотную, заглядывая тому в глаза. Его белозубая улыбка чеширского кота сверкнула в темноте.


- А ведь наши деяния так похожи, не правда ли...?


Двери подъехавших машин раскрылись, и под звёзды выбралось несколько человек, встав друг напротив друга. Жонглёр и Пегас направились в их сторону. Каждый к своим.


С обеих сторон приехало по пять человек. Двое, судя по всему, главные, сделали несколько шагов навстречу.


- Часовщик, - слегка наклонив голову, произнёс один из них.


- Шахматист, - вернул приветствие второй.


Колоритные, особенно на фоне друг друга, фигуры. Высокий, стройный, худощавый, гладко выбритый Часовщик, чьё лицо могло принадлежать как тридцатилетнему мужчине, так и пятидесятилетнему старику. Блестящая лысина отражала свет звёзд, в тёмных провалах глазниц своей жизнью жили холодные звёзды зрачков. Стоявший же напротив него Шахматист был согнутый годами старик, единственной точкой опоры которого была деревянная трость. Тщедушное тело держалось за неё так, что казалось – отними её и вместе с поддержкой этого куска дерева у старика отнимется и жизнь. Густая седина покрывала голову, а прямо под большим носом, в белых усах пряталась ироничная улыбка человека, которого забавляло всё, что он видит вокруг.


- Предлагаю отбросить словесные игры и сразу приступить к разговору.


- Ты прав, Шахматист. Итак, вы знаете о Нём?


Старик усмехнувшись, кивнул головой.


- Ваши намерения?


Шахматист пожевал ус и задумчиво протянул:


- Мне и моим ребятам было бы весьма занятно поглядеть, что у них выйдет. Как ты знаешь, люди не всегда получают те результаты, которые ожидают. Однако, это совсем не означает, что мы подарим вам возможность заполучить этот подарочек.


На лице Часовщика не промелькнуло ни одной эмоции.


- Мы не отдадим вам Его.


- Кто же сомневается то? Можно сказать, вы только его ожиданием и живёте. Жили. Дождались однако, как чукчи северного сияния, - за спиной Шахматиста кто-то хохотнул нелепой шутке, - только вот нужно оно вам? Люди сейчас живут хорошо, добротно, много дел богоугодных совершают, а тут явится в мир ЭТО и всё, каюк спокойствию. Ты же знаешь, ваши фанатики просто так такое событие не оставят. А мы тихо-мирно посмотрим, что вылупится и шлёпнем, если нам не понравится. Он же вроде простым человеком был, проблем с этим возникнуть не должно. А то и на службу себе поставим. Разницы-то Он особой между нашими и вашими не увидит.


- Много на себя берёшь, Шахматист. Если Он должен явиться, то значит, настало время и миру пора меняться. И не в ваших силах это остановить. А уж переманить Его на свою сторону... ты в своём уме?


Шахматист хрипло и со вкусом расхохотался.


- Учебники психологии и логики подтверждают наличие у меня ума и здравого смысла, Часовщик. Можешь ли ты утверждать такое о себе и своей команде?


- Свои речи оставь людям. Так с ситуацией по Нему. Вы будете мешать?


- Естественно.


- Значит, эскалация противостояния?


- Нет, Часовщик, начинается новая партия.
.________________________________________________________________________
Автор: Собиратель Историй
Следи за развитием событий. Новая глава каждую пятницу. Чтобы ничего не упустить, можете подписаться на этот канал или на автора.

...конец немного не влез, оставлю в комментах...

Найдены дубликаты

Отредактировал PinkPanther 1 год назад
+1
А можно пару ремарок, не углубляясь?
1. Если нижний город - это калька с английского, то downtown - это центр деловой активности и зачуханым он быть не должен.
2. Это словосочетание мелькает слишком часто в тексте.
3. ГГ нанял КОМАНДУ ОДИНОЧЕК
4. Один человек не может принести за один заход столько пива, чтобы 10 человек потом умирали от похмелья. Если только их с двух бутылок не валит.
5. "ПДД" резануло слух

В ллюбом случае, творческих успехов Вам!
раскрыть ветку 4
0

1. Не-а, он именно нижний) Без отсылок, просто сверху там понастроено.
2. Проверю, спасибо.
3. Резонно и спорно. Понимаю вашу мысль и согласен с ней, но в контексте этой истории, до того, как собраться в команду, работали одиночками.
4. Это уже те мелочи, которые стараюсь не описывать. Согласитесь, писать, что они потом дополнительно ходили в магазин - графомански как то.
5. Перечитаю, если найду как исправить - уберу, спасибо.

раскрыть ветку 3
0

3. Набрал В команду одиночек..?

0
Дальше читать? ) )
раскрыть ветку 1
+1

Тишина опустилась на собравшихся. Они смотрели друг другу в глаза, Шахматист, Часовщик и те, кто стоял за их спинами.

- Да будет так, - первым кивнул Часовщик.

- Да будет так, - повторил за ним Шахматист

Затем они развернулись и пошли к своим. Внезапно, человек из свиты Шахматиста чёрной тенью скользнул из строя. Послышался тихий шелест покидающего ножны клинка и блеск звёздного света на остро отточенной стали. Тень замахнулась катаной над головой Часовщика, но в падении её встретила рука азиата, выскользнувшего с другой стороны. Узкоглазый мужчина с силой сжал клинок в кулаке, из-под пальцев просочилась кровь. Он неотрывно смотрел в глаза оппоненту. Остальные напряглись, достав спрятанные ранее пистолеты и нацелив их друг на друга.


Шахматист на полпути к машине остановился и, обернувшись, бросил:


- Ну что ж, попытка не пытка. Оставь, Мрак. Они тоже не лыком шиты.


Стороны разошлись по своим машинам и разъехались, каждая своей дорогой. Только Жонглёр остался на поляне и сидя на капоте своей машины, смотрел в звёздное небо.

раскрыть ветку 1
0

На всякий оставлю ссылку на пролог. Там толика затравки на события есть


https://pikabu.ru/story/kir_kontrakt_na_konets_sveta_6747867

0

Тем, кто подписался из-за Кира - на след неделе выложу отдельными постами разные сноски и тексты, описывающие интересности мира будущего, в частности - что за генераторы Мёбиуса, кто такой Шин'ичи и чем страшен Синдром Дали.

0

На всякий оставлю ссылку на пролог. Там толика затравки на события есть

https://pikabu.ru/story/kir_kontrakt_na_konets_sveta_6747867

0

@DaliSyndrome как на счет заменить тег "Кир Контракт на конец света" на что-нибудь по компактней?

Я правильно понял, что он только для постов с этим романом?

раскрыть ветку 7
0

Да. Насчёт тега, идея здравая, но у меня сейчас стресс и соображаю я туго)

Приму любую помощь)

раскрыть ветку 6
0

как на счет просто "Роман Кир"?

раскрыть ветку 5
Похожие посты
44

Лифт в преисподнюю. Глава 47. Фигуры тьмы

Предыдущие главы


Холодно.


Абсолютно темно.


Но это не какая-то пустая темнота.


Когда. Просто. Темно.


По-другому. Здесь темнота становилась началом чего-то более плотного и материального.


Настоящего.


Осязаемого.


Ощущаемого.


Когда ты сидишь на полу в чужой квартире, вокруг не просто темно.


Не просто несветло. Речь идёт не о противоположности свету. На него всем наплевать.


Ха. Тьфу.


Нет. Ты — в кофейной гуще. По-материальному чёрной. А темнота — всего лишь кофе. То есть, что-то разбавленное водой.


Пригодное к употреблению. Для людей.


Мир кругом — чёрная материя, в которой мы лишь бестелесные тени недавно рухнувшей империи… И мы на дне. В самой гуще.


Хочется спать. Тело, возбуждённое мыслями, наэлектризовано бессонницей. Глаза не сомкнуть. Несмотря на желание сделать именно это.


Размышления.


Не добрые. Не приятные.


Необходимые.


Вынужденные.


Маша сидела спиной к стене в прихожей. Зал перед ней. Но чуть слева. Посмотрела в комнату. И увидела, нет, узнала краешек дивана.


Лунного света совсем чуть-чуть. Но ей хватило.


Она помнила, как тут всё.


Зачем сюда пришла?


Выговориться.


Выговорить те пачки слов, что завалили рабочую память. Упорядочить их в мысли-действия. Чтобы в хаосе отыскать свой путь. Свой путь с этого дна.


Маша разгружала себя, пока Саша спал там наверху. Продолжала монолог. И ещё не подозревала, к чему он её приведёт:


«Что самое важное сейчас?»


— Самое важное — попробовать доставить Сашину незаразную кровь...


«Куда?»


— Неизвестно! — взмахнула руками. — Ничего неизвестно! Но тут рядом есть воинская часть. Пара километров до неё, почти граница города.


Покачала головой.


Снова заглянула в комнату. Как будто проверяя там кого-то.


— Если бы солдатики остались живы — мы бы узнали.


«Стрельбы на моей памяти не случалось!»


— Значит, там тишина. Как и во всём городе. Но в части может остаться оружие! Транспорт. Связь. Вдвоём, со здоровым мужиком, вполне реально рискнуть.


Скорчила гримасу. Ни она, ни Саша понятия не имели, как пользоваться армейскими рациями. Да и здоровым мужиком называть его язык не поворачивался. Еле-еле душа в теле…


— Ладно, со звонилками попробуем разобраться потом. Если они найдутся, — прищурилась. — В воинской части может остаться что-то полезное. Много полезного. И еда. Тушёнка по ГОСТу.


Задумалась на мгновение.


— Дорога туда почти по прямой. По Николаева. А там одни дома. Девяти- и пятиэтажки.


«Там "трупников" будет тьма…»


Маша закатила глаза. Представила, как они станут пробираться по улице, плотно застроенной жилыми домами. Где на Тот момент, скорее всего, находилось очень много людей.


— На первых этажах в основном работали магазины, а всё остальное — квартиры. То есть, этот район должен кишеть «трупниками».


«Впрочем, как и здесь…»


Мысли так быстро складывались в слова…


— С другой стороны... — неуверенно остановилась.


«Точно! Можно же пойти по другой стороне!»


— По параллельной дороге слева. Не по Николаева, а по Тульскому, как его там… переулку что ли.


«Дворами».


— Тогда жилой район останется как бы справа, а не с двух сторон. Слева там какие-то склады, гаражи.


«Магазин белорусской мебели, кажется…»


— Возле парка ещё стоит пара домов частных.


«Местных богатеев».


— Прям возле леса. Может в них попробовать обосноваться потом, на время?


«Там, наверное, и печки есть?»


Женщина протянула руку влево и придвинула к себе подушку. Села на неё. Пол был холодным. Разум — нет. Настал черёд самых тяжелых мыслей.


— Если взять его семью, то в машине от них особо проблем не будет. Сиди себе и жди, когда тебя довезут…


С досадой:


— Да кого я обманываю! Чёрт!


«Ещё два слабака, которые ничего не умеют! Не смогут без проблем даже из дома выйти. Да, они в этом не виноваты, но "трупникам" наплевать!»


Провела рукой по лицу, снимая усталость. Но не сняла. Потёрла глаза. Мысли прыгали. Сосредоточиться не получалось. Это раздражало.


«Что важнее? Эти двое?»


— Или тот, кто не заражается от дряни, которая погубила весь наш город? Как минимум. Чёрт!


До этого момента ей становилось легче от своего монолога. Теперь же тяжесть мыслей обрушилась на уставшие плечи. Маша почувствовала, что сейчас заплачет.


— Я себя к такому не готовила. Я вообще не знаю, что делать. И надо ли вообще? Ничего не хочу... Нет сил.


«К такому никого не готовили!»


— И как поступить?


«Что важнее?»


— Что важнее не для меня?


«Хм».


— Не для него, а для всех остальных выживших? Важнее, наверное, оружие против «трупников»! То, что, возможно, даст пусть не нам уже, а остальным что-то вроде иммунитета.


«В Сашкиной крови что-то есть».


— Это что-то нужно доставить куда-то! Взамен нам помогут. Мне помогут.


«К военным».


При всей своей жёсткости она не готова была вот так просто бросить двух живых людей. Из-за сомнительной, призрачной цели. Умышленно бросить. Так-то помогать им Маша не собиралась.


— Но можно ли оставлять живых людей на смерть? Ведь мы даже не знаем, есть ли смысл рисковать? Но если так ничего и не делать, то заразу не победить!


«Пора уже брать ответственность на себя».


— Всю жизнь за нас всё решают! Когда отключить воду, когда поднять цены, когда подорожать доллару и опять поднять цены.


«Угу».


— И спасать нас никто не приедет.


«Всю жизнь ты живёшь, стараешься вести себя с людьми по-людски».


— А спасают в итоге только тех свиней, что живут за наш счёт и воруют наши налоги.


«И которые это всё и допустили!»


— Нет, не каждый получает то, что заслуживает, не каждый.


Капнули слёзы. Совсем немного. Едва. Скорее от какой-то мирской несправедливости. Отсутствия равновесия добра и зла. Но, возможно, равновесие между этими понятиями и не могло быть предусмотрено. Ведь их придумали люди.


Всё те же люди, что и не собирались им следовать.


«Нас никто не будет спасать!»


— Спасают тех, кто чего-то да стоит! Возможно, это мы должны всех спасать, потому что выжили?


«Потому что у Саши в крови что-то, что не берёт зараза».


— Возможно, это мы те самые спасатели, которых все ждут. Может, пора начать играть другую роль! Ох, ну и бред!


«Хм».


Придётся бросить его семью. Оставить настоящих живых людей умирать.


— Нужна машина, хорошая машина… Может, ему сказать? Рассказать всё вот так подробно? Объяснить всю логику? Доказать, что его кровь важнее даже собственного его ребёнка. Что иногда так действительно бывает!


«Да, жизнь отстой!»


— Приходится иногда бросать то, что любишь ты, ради того, чтобы кто-то другой смог жить и любить. И этот другой даже не скажет тебе спасибо!


«Про тебя никто не узнает!»


— Ты не станешь героем, ты разрушишь свою жизнь ради других, просто так! И всё это потому что именно ты, один только ты, можешь хоть как-то повлиять на тот ужас, который убивает всех остальных.


Маша стёрла слезинки. Размазала по грязному лицу. Спрятала руки подмышки, как бы обняв себя.


«Успокоилась?»


— Это, чёрт возьми, страшно и отвратительно! Может, и не должно быть никаких «остальных людей»! Может, все «остальные» должны быть ближе нам всем? Нас же специально столько лет разъединяли, разобщали.


«Разрушали скрепы нашего народа, чтобы даже собственный сосед казался нам чужаком!»


— И относился к нам, как к чужакам!


«Но на родной земле такого быть не должно!»


— Поэтому нам с Сашей и придётся пожертвовать теми, кого он любит. Ведь иначе мы не доедем! Господи, ну я и выдаю! Ха-ха!


Отрицательно покачала головой.


— Но он же их не бросит.


«Даже если будет уверен, что не прав!»


Приободрившись:


— А может, предложить оставить их на время, а потом вернуться? Но тут нельзя давать никаких гарантий. Если у него и правда такая кровь, то это самая ценная в мире кровь! Сейчас.


«Военные его не отпустят. Конечно, если мы их найдём».


— Ну вот его семья никак не вписывается в то, чтобы хоть как-то спастись.


«Я могу попробовать добежать и привести их сюда».


— Может быть, и получится. «Трупников» сейчас особо не видно. Но все мы понимаем, что они рядом.


«Они везде. Они стали этим городом. Это уже не человеческий город».


Взялась за голову.


— Тут дойти до соседнего дома проблема.


«Вот Саша чуть не погиб».


— А втроём, с ребёнком перебежать…


«Мне их жалко, но я не самоубийца. Ну нафиг. Я из-за них помирать не собираюсь».


— Из-за них — нет, из-за крови Саши — возможно. Серьёзно?


«Большая роль маленького человека».


Вздохнула.


— А вот жена и сын его из-за моих решений могут умереть.


«Да они и так уже без пяти минут покойники!»


— Но тогда и Сашка со мной не пойдёт.


«Ему не объяснить, что его кровь важнее. Нас всех».


— «Либо мы идём все вместе. Либо не идём вообще» — так он скажет. Но если взять к нам ещё двоих, то это точно верная смерть.


«Даже до воинской части не доберёмся».


— Чёрт! Мне что туда одной бежать? И почему мне вечно больше всех надо?


Где-то далеко раздался вой.


Маша, опершись рукой на пол, встала. Потянулась, разминая мышцы. Зевнула. Прошла в кухню, даже не заглянув в зал. Взяла со стола пластиковую бутылку.


Пшшсс — открыла.


Сделала глоток. Поморщилась от газов, «стрелявших» в горле. Ещё глоток. Ещё.


Сссс — холодная.


Поставила на стол. Закрутила крышку.


Посмотрела на…


Холодильник, который, словно чёрный шкаф, наполовину загораживал окно. Обрывал и без того жидкий поток частичек лунного света. Прямоугольная комната получалась разделённой. На абсолютно чёрную часть. И серую. Ту, куда чуть-чуть света всё-таки проливалось.


Справа от холодильника, у стены в углу, стоял стул. В такой темноте, что даже Маша не смогла бы различить сидящего на нём.


Или не сидящего. А всё это тени, их игра с твоим воображением.


Да и был ли там стул?


Просто. Тьма никогда не бывает плоской.


Никогда.


В ней всегда есть фигуры. Она состоит из них? Фигуры тьмы. Но ты не часто можешь разобрать знакомый тебе образ. Наверное, потому что тьма хранит в себе много неведомого? А возможно, она просто содержит в себе частичку неведомого тебя. И всё.


Маша, стоя на серой стороне кухни, всё же не убирала руку из тёмной половины — держала бутылку за горлышко. И чуть наклонив, перекатывала по столу.


Кткткт-кткткт — медленный, едва слышный звук.


Посмотрев на одну из фигур тьмы — что-то за холодильником, на том самом стуле, спросила:


— Вот почему? Почему я должна об этом думать? Почему я должна это решать? Я не хочу их бросать! Мне, конечно, на них наплевать по большому счёту, но убивать-то их я не хочу! А если мы их оставим, то конец им.


«Да и Саша на это не пойдёт, опять же».


Покачала головой. Словно отмахиваясь от каких-то мыслей или слов.


— Как мне его спасти, не убивая нас всех?


Никто не ответил ей. Тьма шевельнулась, и что-то многогранное, неровное стало округлым.


«Просто нужно решить, что сейчас важнее».


— Я хочу жить.


«Так».


— Это точно.


«Зачем мне всем этим заниматься?»


— Затем, чтобы выжить. В городе оставаться смысла нет. Нужно найти машину, собрать припасы и уезжать.


«Желательно не одной».


— Другой человек должен уметь водить.


«Чтобы мы сменялись и спали».


— Лучше всего найти военных. Города... места, где осталась цивилизация. Мне нужно туда, где будет защита.


«А это только у военных».


— Если я хочу жить дальше, не боясь этих тварей, то их надо убить.


«Или для начала получить иммунитет к их заразе».


— С этим, наверное, поможет кровь Саши, который не заразился. Значит, его надо доставить к военным.


«Значит, это самая важная сейчас цель!»


Вздохнула.


Поёжилась от холода. Темно.


Она привыкла к темноте. Словно что-то звериное начинало просыпаться в ней за эти месяцы. Зрение обострилось. Стала лучше видеть. Вообще лучше видеть. И днём, и ночью. Возможно, просто из-за того, что уже очень давно не пялилась в телефон. Или нет?


— Почему я должна это делать?


«Не почему».


— Если сказать ему о моих догадках, то он может и не поверить. Он всё равно во главу угла будет ставить свою семью, а не всех остальных.


«Личное, а не общественное».


— Он не сможет их бросить.


«А всем вместе выбраться намного сложнее».


— Женщина и ребёнок слишком не приспособлены. С ними мы точно не выберемся, слишком много сложностей.


«Вдвоём проще».


— Но если у нас будет какой-то, не знаю, броневик, то мы можем их туда загрузить и спасти. Значит, сначала нужно раздобыть технику, а потом забрать их. Если машину найти не получится, то…


Женщина не закончила. И так было ясно, что, если не обзавестись транспортом, смысла дёргаться нет.


— Значит, нам нужно добраться до воинской части. Чтобы туда попасть, нужно избавиться от тех, кто бродит возле дома.


«И от той твари в машине».


— Кстати, если у Саши незаразная кровь, то, может, и у его ребёнка тоже что-то такое?


«Чёрт, теперь точно придётся их брать».


Маша аж вспотела от возбуждения. От своего логичного вывода насчёт ребёнка.


— Они мой пропуск в будущее. Возможно, для всех нас, — сказала она словно с моральным облегчением.


«Тот случай, когда на душе стало легче и тяжелее одновременно».


— Да. Кажется, у меня начал складываться план действий.


«И никого не придётся бросать».


— Так как все оказались нужны друг другу.

Показать полностью
40

Превосходный экземпляр

Рассказы карантинного города



- Боже, Майки, засранец ты этакий, - заплакала Трис на другом конце трубки, - Ты жив?!


- Милая, – черный от загара, лохматый мужчина стоял на вершине холма, ловя ускользающую связь, - Признаюсь, две недели я не мог отойти от Ванкуверии Золотистой, ждал цветения…


- Майки, послушай, - перебила его девушка, - Сейчас вообще нет времени говорить о твоих цветочках, собирайся скорее и едь домой!


- Трис, не начинай, - засмеялся Майк, - Когда ты начала со мной встречаться, мы обсуждали этот вопрос. Я не хочу бросать дело своей жизни, а ты получаешь все выгоды его материального воплощения, - и добавил самодовольно, - Как-никак я лучший ученый-ботаник на восточном побережье.


-Майки, - закричала Трис, - У нас свадьба через неделю, ты вообще помнишь об этом?! Гости уже съехались! Репортеры звонят каждый день! Я схожу с ума!!!


- Оу, Трис… Я реально забыл… – мужчина растерянно присел на траву, и тут же большой спутниковый телефон потерял сигнал.


Блин, - Майк растянулся во весь рост на земле, - Твою мать!!!


Как не вовремя! Он только-только на грани нового открытия в микологии. Вообще про Ванкуверию Золотистую он наврал. Легко врать маленькой недалекой девчонке. Майк усмехнулся. Как же их свела жизнь? Его, успешного ученого, и еле вытянувшую среднюю школу Трис. Определенно, ее задница.


Майк захохотал в голос. Уже второй месяц он не общался с людьми, привык говорить сам с собой. Но открытие… Это что-то невероятное. Ученому хотелось скорее опубликовать свои исследования, и, признаться, свадьба немного ломала его планы.


- Кордицепс однобокий… Ты ж мой хороший, - Майк довольно закрыл глаза, - Ты принесешь мне мировую славу.


Кто бы мог подумать…Миллион лет эволюции и потрясающие трансформации… Когда Майк нашёл на дереве останки зайца с проросшим из него грибом, он не поверил своим глазам. Ранее кордицепс паразитировал исключительно на муравьях, заставляя их уходить из своего муравейника в поисках места, в котором грибу было комфортно расти. Но где муравей и где заяц? Млекопитающее. Невероятно… Подчинить мозг животного… Майк, не раздумывая, упаковал в герметичный пакет всё, что смог собрать с тушки зайца. Это всё следовало тщательно изучить.


Свадьбу, к сожалению, пропускать было нельзя, и мужчина быстро, отработанными до автоматизма движениями, собрался, погрузил вещи в свой походный рамный внедорожник и поехал в сторону дома. Хорошо, что в эту экспедицию он не стал уезжать далеко.


***


-Маа-айки-и, - несмотря на  звукоизоляцию в лаборатории, пискливый голос Трис просачивался в несуществующие щели, - Привезли цветы для украшения, нужна твоя подпись.

Майк со всей силы сжал зубы. Гребаная Трис не оставляла его ни на секунду с того мгновения, как он вернулся. И ладно стрижка, примерка костюма, где физически без него не обойтись, но эти хреновы цветы. Как будто в них было что-то особенное, обычные lilium и rosa. И на что ей его подпись, если он давно открыл ей счет в банке, который регулярно пополняет?!


- Трис, я работаю!!! – заорал через дверь Майк, - Мне нужно время!!!


Не спрашивая разрешения и даже не стуча, в лабораторию вошла сначала грудь Трис, а затем и она сама:


- Майки, родной, я слишком долго делала все одна! Осталось всего три дня до свадьбы, неужели ты не можешь быть со мной? Мы не виделись кучу днёв.


- Дней, - поправил Майк и скривился. Где были его мозги, когда он затеял весь этот цирк? Такая покладистая и покорная, сейчас эта тупоголовая блондинка, хозяйничающая у него в доме, даже не допускала его до своей спальни. Традиции, говорила она, воздержание. И где слов- то таких набралась? Видимо, этот святоша, пастор Грегори, нашел себе новую овечку. Овцу.


Майк досадливо сплюнул. Традиции не помешали Трис прыгнуть к нему в кровать через пару часов после знакомства. Это было самое лучшее в ней. Потрясающая доступность в любое время суток.


- Пошли со мной, посмотришь на цветы, ты же любишь, - наивно улыбнулась Трис. Ни следа умственной деятельности на лице.


- Дорогая, - через силу спокойно ответил Майк, - Мне нужно доделать работу, поставь подпись сама, хорошо?


- Лааадно, - надула губы девушка, - Но вечером ты только мой!


- Только твой, - выдохнул Майк, радуясь, что какое-то время никто не будет его трогать.


Кордицепс начал показывать потрясающие результаты, первая же зараженная спорами крыса действовала совершенно логично. Так, как действовал бы разумный человек! Единственное, сыпь… Гриб, лишенный естественного способа размножения, выводил новые споры на поверхность кожи…


Кажется, нобелевка уже у него в кармане… Превосходный паразит… Способный, обучаемый… А если…


И профессор полностью углубился в опыты, даже не замечая, как дверь в лабораторию снова открылась. Он только и успел, что убрать материалы под колпак, когда к нему на колени прыгнула раздевающаяся на ходу невеста:


- К черту, Майки, я скучала, - хрипло простонала девушка.


- Я же работаю… – начал профессор, но Трис знала свое дело, и Майку вдруг в конец снесло голову. Больше двух месяцев воздержания, стресс от всей этой суматохи вокруг свадьбы и невероятное по своей сути открытие вдруг сосредоточились в одном месте. В ушах застучало, и он даже не понял, как опрокинул блондинку на стол, обнаженную и такую доступную.


- Ма-а-айки-и-и, да…– держась за грудь, задыхалась невеста, пока Майк, чертыхаясь, стягивал штаны, - Убери это, - и девушка смахнула часть вещей на пол.


Звук разбившегося стекла враз отрезвил мужчину:


- Трис, не надо…


Девушка попыталась подняться, опираясь руками на рабочий стол:


- Что такое? Ой, я во что-то влезла рукой, - и засмеялась.


-О, нет, - зашептал он, - Споры…


А потом перевел взгляд на пол, где валялись разбившиеся колбы и пустая опрокинутая клетка, и в шоке закрыл глаза.


Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать…



Предыдущий рассказ Время непростых решений

Показать полностью
60

Лифт в преисподнюю. Глава 44. Лишние люди

Предыдущие главы


Они закончили разговор на рассказе Маши о той странной троице, где девушку пленили двое мужчин. Или не пленили. Или показалось. Неизвестно. Всё равно она погибла. Из компании смог выжить только один. Тот, что убежал, хотя, возможно, его всё же догнали и убили «бывшие». Но этого им было уже никогда не узнать.


… Саша расправился с ужином. Хозяйка квартиры предложила ему отдохнуть. Хотя, как он понял, ей самой ещё хотелось поговорить. Ещё бы, несколько месяцев в одиночестве. Даже кота нет. Мужчина не сопротивлялся, а даже был рад сделать перерыв. И сам уже чувствовал, что израсходовал на разговоры почти все силы.


Для возвращения к семье сначала требовалось выздороветь. Заштопанные ноги были серьёзной проблемой не только для этого, но и вообще для его жизни.


Маша беспокоилась, что раны могут загноиться, и каждые несколько часов протирала их спиртом. То есть водкой. Потом смазывала каким-то заживляющим кремом из маленького тюбика. Дизайн у него был советский. Женщина сказала, что это средство хорошо затягивает маленькие ранки, так что будет не лишним. Но вот помогает ли хоть что-то из этого арсенала от загноения, никто из них не знал.


Саша не отказывался от лечения, но ему хотелось хотя бы примерно знать, когда он сможет подняться на ноги.


— А я думаю, ты и сейчас встанешь с моей помощью. И даже пойдёшь. Особенно, если тебя опоить водкой и обезболивающими, — ответила Маша, укладываясь на диван под своими одеялами. — Но швы же, наверное, разойдутся, и кровь пойдёт. Хотя я не знаю. Я не врач, не медсестра, и зашивала тебя только потому, что раны такого размера вроде как полагается зашивать. В кино, например, их всегда зашивают. Найти бы книжку какую, где про это написано.


— А температурить меня так и должно?


— Вроде бы да. Какая-то маленькая температурка должна быть. Но я могу и путать это с чем-то. В сериалах люди обычно уже выздоравливают, — слегка улыбнулась спасительница.


Саша промолчал. Но предположение женщины о его довольно скором «переезде» домой приободрило. Конечно, чтобы раны не раскрылись, какую-то часть лечения ему придётся отлеживаться здесь.


— В общем, я не знаю, сколько они будут заживать. И когда нужно нитки вытаскивать. И книжки же у меня никакой нет. А ты не в курсе сам?


— Нет, — ответил больной, постепенно погружаясь в мягкую темноту сна. — Не знаю ничего о медицине. Не умею заводить машину без ключей. Ни разу не сливал бензин. Стрелять не умею.


— Ну, сливать бензин очень просто… А что же ты делал раньше?


— Да как и все, в офисе работал, — сказал зевнув он. — Мне проще было за ремонт и прочее платить, чем самому разбираться. Не великие деньги, а время было дорого. Да и всё и всегда надо уметь, без умения лучше никуда не лезть. И особенно в эту жизнь.


— Да, не те нынче мужики, — пошутила она. — Хотя я и сама-то ничего толком не умею. Мы с тобой словно специально созданы, чтобы просто оплачивать счета для тех, кто хоть что-то умеет.


— Мы на первоначальный взнос собирали, — вставил он фразу. — Хотели квартиру свою. Деньги во вкладе были. А теперь…


— Да, с ипотекой тяжело, — разобрал он её последние слова. — Причём, вот все же берут чуть больше, чем могут себе позволить… Все деньги туда вбухивала, а конца и края не видно. Но я ещё столько же готова переплатить, чтобы вернуть всё, как было раньше!


— Только платить некуда.


Саша просыпался ночью от боли. Его стоны будили Машу, и она вставала, чтобы дать ему таблетки. Для мужчины всё происходило как в бреду — телу здорово досталось, но организм упорно боролся. Откуда брал силы? Иногда он чувствовал, что руки свело судорогой. Смотрел на свои неестественно выгнутые конечности, но совершенно не чувствовал боли. Пальцы вращались и шевелились против его воли. Хотя, возможно, это были просто сны. Или вообще всё, что он видел в последние дни, оказалось наполовину сном.


Наутро женщина измерила его температуру:


— Тридцать семь ровно — бодро произнесла она, вглядываясь в стеклянный градусник. — Отлично.


— Чего отлично-то? — чувствуя противный запах перегара из собственного рта, спросил Саша. — Температура же.


— Главное, что выше чем вчера не стала. Значит, это послеоперационное что-то такое, а не простуда. Наверное. Ты же на улице весь промок. Да и драка, раны, побои — всё стресс, а это уже прямая дорога к болезням и тому подобному. Я про это читала. Нервы, переживания, всё ведёт к употреблению лекарств. Ну а ты пока только на обезболивающих, — тут женщина подмигнула, намекая ещё и на алкоголь. — И другого ничего нет. То есть, всяких склянок полно, но от чего они, я не представляю. Точнее не знаю, что давать нужно после таких «операций». Слышала про таблетки кровеостанавливающие или для свёртываемости какие-то, но не помню названия.


— Я тоже по нулям.


Саша даже удивился такому логичному объяснению насчёт своей температуры. На душе стало немного светлее. Все её суждения выглядели здравыми и, видимо, его собственные больничные дела пока складывались неплохо.


— Повезло тебе в общем. Да и не в общем, а во всём. А если бы я не посмотрела в окно тогда?


— Я тебе очень благодарен за это, честно. И всё, что потрачено на меня, постараюсь вернуть. Или как-то ещё отблагодарить…


— Да я не на благодарности твои нарываюсь, — несколько смутилась спасительница.


— Да дело и не в этом, — произнёс мужчина, протирая сонные глаза. — Главное, что теперь нас четверо. А это значит, что шанс выбраться увеличивается.


— На сколько? — вопрос, как ему показалось, был задан без интереса.


— Ну, если нас было трое, а теперь четверо, то на четверть, видимо. Плюс 25 процентов к навыкам выживания, — улыбнулся он.


— Значит, нам нужно найти твои ключи, — предложила Маша.


— Да, но сначала мне нужно как-то связаться со своей семьёй.


— В этом-то и проблема, Саша, — впервые назвав его по имени, ответила женщина. Показалось, что её голос стал добрее или даже нежнее чем раньше. — «Бывшие» не уходят с этой улицы. Никто из твоих не появляется на балконе, да и я тоже не могу. В окне-то они меня не разглядят.


— А «бывшие» могут и в окне увидеть! Надо быть осторожнее. Да, дело дрянь.


— Они будто улицу патрулируют.


— Хм, патрулируют? — мягко усмехнулся Саша.


— Ну, а как ты предлагаешь это назвать?


— Не знаю. Вот и объяснение тому, что они где-то находятся постоянно.


— То есть?


— Ну «трупники» твои должны же где-то жить? Проводить свободное время и, наверное, спать?


— Свободное время? Никогда не задумывалась о таком, — призналась женщина.


В её голосе чувствовалась ударная доза скептицизма.


— Не могут же «бывшие» постоянно бродить из стороны в сторону? Это же всё истории из глупых фильмов! Любому существу нужно состояние покоя. Какой-то дом, может, даже общество. И то, что они пришли на этот шум вместе, группой... И обосновались здесь на какое-то время, подтверждает мои догадки.


Маша странно посмотрела на своего собеседника и вышла из комнаты, объявив, что приготовит что-нибудь перекусить.


— Ну а что я такого сказал? — обиженно прошептал Саша ей вслед.


***


Когда гость уснул, Маша тихонько вышла из квартиры. Аккуратно прикрыла дверь. Темно. Но женщина знала свой подъезд на ощупь. Наизусть.


С механическим безразличием хрустнул ключ в скважине замка. Заперто.


— Сашина кровь… пожалуй, что-то в ней есть, что может помочь, — продолжила она свои мысли шёпотом. — Не мог же он не заразиться? С такими ранами это просто невозможно! — Маша скривила лицо в неуверенности. — Да точно в крови его что-то должно быть. Не такое, как у всех! Жаль только, что кровь хорошая, а в голове его пусто. В крови густо, в голове пусто! Полезен только тем, что умеет водить… и кровью своей. Наверное. Но если сейчас мы никому не нужны, то с его кровью мы будем нужны всем! Это наш шанс.


Замолчала. Долго всматривалась вниз. Между лестничными пролётами. Там ещё темнее. Но подъездные окна всё же пропускали чуть-чуть света. Помогали с темнотой, но не с чернотой. Что-то темнее и гуще обычных теней начинало пробираться в этот дом. Что за мысли такие?


— Но куда? Как? Да и семью свою он не бросит. А вчетвером нам не выбраться. Ладно ещё была бы только его жена! Ребёнок — это слишком большая обуза сейчас! Если его взять, то что-нибудь обязательно пойдёт не так! И без детей, в этой жизни всегда и всё идёт не так, как задумываешь! А если мы хотим спастись, то у нас в команде и так слишком много тех, из-за кого план может превратиться в одну смертельную ошибку! И в ускоренном темпе! Прости Саша, но нам нужно думать о других детях сейчас.


Медленно. По одной ступеньке за раз. Она спустилась на четвертый этаж. Повернула ручку у дорогой на вид двери с глянцевым покрытием. Вошла в квартиру.


— Какая-нибудь машина да заведётся. Надо проверять по несколько штук в день. Один проверяет, другой наблюдает.


Светлые обои в коридорчике. Зал и кухня справа, но последняя чуть дальше. Слева напротив кухни другая комната. В дверь санузла между ними и упирался взгляд Маши.


— Как их забрать? Как со всем этим справиться? Как забрать этих лишних людей? Но зачем нам лишние люди? А если бы я сама оказалась лишней?


Она нахмурила брови. Закрыла за собой дверь и села на пол прямо в коридоре. Прижавшись к стене. Чуть в стороне, ближе к залу.


— Его надо вывезти отсюда...


На обоях виднелись засохшие брызги чего-то тёмного. Некоторые стены хранили на себе чёрные отпечатки человеческих рук.

Показать полностью
69

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
69

Механическая рука Питера Хаммера

часть первая


Питер Хаммер, старшина первого класса, канонир крейсера «Рука Господа», отправленный в отставку по ранению, сошёл на раскрошенный бетон посадочной площадки цепеллинов близ Кейт-Йорка, и немедленно закурил. Он провел в воздухе восемьдесят часов, его немного мутило, то ли от небесной болтанки, то ли от выпитого, ему было не до красот Манхэттена.

Статую Дружбы, возвышающуюся над островом Бедлоу, он заметил, только выдохнув табачный дым в октябрьское небо. Фермерша, олицетворяющая Америку, стояла, воздев серп, рядом с плечистым Кузнецом, олицетворяющим Россию. Пит Хаммер смотрел на сияющие груди Фермерши, пока не стало больно глазам. «Вот я и дома, — подумал он. — Вот я и в дома».


***


Питер Хаммер поднялся на борт цепеллина R-34 в Дорчестере. В Англии лил дождь и дул пронизывающий ветер. На входе в цепеллин у него отобрали спички и курево. Хаммер получил ключ от двухместной каюты, поднялся на свою палубу, открыл дверь и оказался в крошечной комнате с двухъярусной алюминиевой коечкой, складным умывальником, зеркалом и откидным столиком.

Верхняя полка была застелена синим шерстяным одеялом, а всю нижнюю полку занимал тусклый цинковый гроб. Хаммер бросил чемодан на верхнюю койку и вышел в коридор к рыжему лейтенанту-англичанину, стоявшему около трапа на нижнюю палубу.

— Что-то случилось, сынок? — спросил лейтенант, ухмыльнувшись так, что у Хаммера возникло острое желание съездить этому лайми по роже.

— Хочу узнать имя соседа по каюте, сэр. Сам-то он неразговорчивый.

— Люкас Фарбаут, капитан ВВС, — ответил лейтенант, справившись со списком. — Ещё вопросы?

— Да, сэр. Где располагается бар?

— Прямо по коридору есть ресторан.

— Спасибо, сэр.

— Не за что, сынок. Он не работает.


Хаммер вернулся в каюту. В шкафчике над складным умывальником нашёлся мутноватый стакан. Хаммер выдвинул столик, поставил на него стакан, достал из чемодана первую бутылку vodka, налил, посмотрел на гроб и сказал:

Zaaz-no-come-stuff, капитан Люк Фарбаут, сэр!

После чего немедленно выпил.

Когда первая бутылка vodka закончилась, он встал и посмотрел в зеркало. Бледный парень с россыпью веснушек, сломанным носом и щетиной. Три года войны. Лицо осталось таким же, как и в сорок третьем. Лицо парня, увлекающегося боксом, предпочитающего пиву молочные коктейли, платящего три четвертака за фильм в автомобильном кинотеатре. На экране идёт «Грозовой перевал» с Лоуренсом Оливье и Мерл Оберон, а они с Флорой Паркер целуются на заднем сидении. Да, лицо осталось тем же, только заострилось, обжалось, теперь он пьёт, курит, он видел оторванную человеческую голову, он спал с проститутками и забыл о боксе, лишившись левой кисти.


Питер посмотрел на свою новую руку, виртуозно собранную из ясеня и никелированной стали, осторожно пригладил ей волосы. Русский врач рекомендовал пользоваться рукой почаще, чтобы скорее привыкнуть. Механика. Чудесная русская механика. Родную клешню Питеру отхватило немецким осколком, влетевшим аккурат в иллюминатор. Да, теперь в несессере кроме бритвы и помазка Питер возит маслёнку с ветошью. Но грех жаловаться, капитан, сэр, этот же осколок снес полбашки французу Анри Бальдеру, а такое не чинят даже русские.

Питера слегка качало. Он понял, что последнюю фразу произнёс вслух.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

На откидном столике стояла круглая жестяная банка с крекерами, три банки фасоли с мясом и несколько плиток шоколада из «Пайка Д», чёрного и твёрдого, будто карболит. Натюрморту явно чего-то не хватало. Питер открыл чемодан и достал вторую бутылку. Русские в госпитале закусывали vodka ломтями просоленного свиного жира, которое называли salo. Питер не смог заставить себя даже попробовать эту гадость.

Zaaz-door-of-view, капитан Люк Фарбаут, сэр! — сказал он цинковому гробу, откупоривая вторую бутылку.

Выпив, Питер открыл фасоль и съел её холодной, аккуратно орудуя ножом. Ополовинив бутылку, он решил, что неплохо бы почистить зубы. Он полез за несессером, но, уже достав его, передумал, стащил с себя ботинки, погасил тусклую лампочку и вскарабкался на свою койку. Голова его кружилась, как и всегда бывает после vodka. «Домой, — подумал Питер. — Я наконец-то лечу домой». Потом он уснул.


***


Питер Хаммер вошёл в здание таможни, положил фанерный чемодан на длинный стол перед инспектором и откинул крышку с трафаретными буквами «US NAVY».

— Где служил? — спросил его инспектор, и Питер увидел татуировку в форме якоря на его руке.

— Четвёртый флот, сэр. «Рука Господа».

— Где ранен?

— В Балтийском море.

— А я на субмарине «Жёлтая Рыба». Двести сорок девятый проект. Слыхал?

— Конечно.

— Потерял ногу и половину задницы.

— Такие дела.

— Отправили в отставку? — спросил инспектор.

— Списали подчистую, сэр.

Инспектор заглянул в чемодан, но не стал прикасаться к вещам Питера.

— Оружие везёшь?

— Сдал в арсенал на корабле.

— Трофейное оружие есть?

— Нет, сэр. Меня предупредили. Из контрабанды только две бутылки vodka.

Инспектор цепко глянул в лицо Питера, сравнил с фотографией в военной книжке.

— Тебе есть где остановиться?

— Вот, вручили перед отлётом, — Питер достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его на столе. — Гостиница «Куртис-Инн», сэр.

— Ого, — присвистнул инспектор.

— Хорошая гостиница, сэр?

— Не по моим средствам. Денег-то хватит?

— Министерство обороны платит, — Питер протянул лист бумаги инспектору. — Я бы не задерживаясь поехал в Айову к родным оладушкам.

Инспектор быстро пробежал бумагу и посмотрел на Питера очень уважительно.

— Ужин с Президентом, надо же… — сказал он.

— Я и сам обалдел, — расплылся в улыбке Питер. — Лейтенант сказал, что они по всему флоту собирали парней… ну… героев, короче.

— Добро пожаловать в Америку! — торжественно сказал инспектор, и добавил интимно, сунув в руку Питеру плоскую пачку спичек:

— С возвращением, брат. Загляни вечером в «Деревянную Лошадь» — местечко неподалёку от твоей гостиницы. Сговорчивые девчонки, свежее пиво и никаких шпаков.

— Спасибо, сэр.

— Если захочешь чего покрепче пива, скажи бармену, что ты от Курта. Курт — это я.

— Заметано.

Питер козырнул, сунул спички в карман, закрыл чемодан, подхватил его мёртвой левой рукой и вышел в Кейт-Йорк.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

Маленькие города не меняются. Вы приезжаете в них спустя десять лет и видите те же дома и садовые скамейки, разве что парикмахерскую перекрасили в другой цвет да открыли новый магазин на месте старого. То ли дело Кейт-Йорк…


За три года, что Питер здесь не был, город, кажется, совершенно переменился. Он ходил по улицам со странным чувством, что вот-вот повернёт за угол и вспомнит город, но тщетно. Кто-то переставил местами дома и деревья, протянул новые улицы и схлопнул старые. Город вырос и окреп, стал ещё шумнее и многолюднее. Город ускользал от его памяти.

Небоскрёбы ловили окнами верхних этажей осеннее солнце. По улице шуршали автомобили, воздух пах бензином и осенью, девушки сновали мимо — настоящие живые девушки! Словно и нет никакой войны с фашистскими скотами.


Глазея по сторонам, как форменная деревенщина, Питер бродил по городу, пока не наткнулся на бирюзовое ограждение входа в подземку. Метро проглотило его, хорошенько отбило, сунуло в душный вагон, провернуло по своим пахучим и грохочущим кишкам и выплюнуло на Таймс-сквер.

Он помыкался в толпе, в тщетной попытке остановить хоть кого-нибудь. Серые плащи ловко проскальзывали мимо, его толкали и пихали, пока он не оказался прямо перед фургоном с открытым бортом, от которого упоительно пахло жареным картофелем, мясом и кукурузой.

— Быстр-р-ро! Кур-р-р-ица? Кур-р-иветка? Сосиска? — заорал на Питера смуглый паренёк, стоящий за прилавком.

— Сосиска! — ответил Питер, бросая деньги в тарелочку. — И большую картошку. Горчицы побольше!

Парень бросился исполнять заказ, а Питер вспомнил недавнюю поездку в подземке и подумал, что до войны индусов что-то не было особенно видно, а теперь они встречаются на каждом шагу. Парень протянул ему заказ, и Питер едва сдержался, чтобы не откусить сосиску прямо сейчас.

— Гостиница «Куртис-Инн»! Где? — спросил он паренька.

— Кур-р-иветка? — с готовностью заорал паренёк.

— Нет! «Куртис-Инн» тут где?

— А! Кур-куруза?

— Нет! Гости... Да ну тебя!

Питер развернулся от юного индуса и увидел стоящее через дорогу гигантское белоснежное здание с золотой надписью на козырьке мраморного портала:

«КУРТИС-ИНН»

— Вот же она! — сказал он пареньку, тыча сосиской в сторону сияющих букв. — Эх ты... — Питер задумался над подходящим эпитетом и вспомнил, хорошее русское слово, выученное в госпитале. — Эх ты, well-enok!


Швейцар у входа недоуменно посмотрел на бумажный пакет с сосиской и картошкой, но двери широко распахнул. Войдя в грандиозное фойе гостиницы, Питер обогнул фонтан из полированного мрамора, прошёл мимо кадок с апельсиновыми деревьями и подошёл к длинной стойке регистрации. Поставив на пол свой чемодан, он протянул документы симпатичной блондинке.

— Мистер Питер Хаммер, — заглянув в военную книжку и улыбаясь, сказала она. — Вы бронировали номер?

— У меня есть вот это приглашение, — ответил Питер, протягивая длинный конверт, который ему вручили перед выпиской из госпиталя.

— Минуточку, я уточню у менеджера. Можете пока расположиться на диване, — девушка показала Питеру на шикарный кожаный диван, в углу которого что-то увлечённо строчил в блокнот мужчина в шикарном бежевом костюме с набитыми плечами, вероятно по последней моде. Из его кармана торчал кончик жёлтого шёлкового платка.

Питер сунул в рот сигарету, достал из кармана пачку бумажных спичек, которую ему подарил таможенный инспектор. На коробке была нарисована детская лошадь-качалка, на которую вместо ребёнка взгромоздился здоровенный мужчина с красным пивным носом. В правой руке красноносого была зажата пивная кружка размером с хороший бочонок, а из его рта вылетал пузырь, в который художник вписал буковки:

«Деревянная Лошадь»
НАПОИМ В ДРОВА!
Таймс-сквер.
Бравым воякам скидки.

«Сговорчивые девочки», — вспомнил Питер. Ему показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину, даже волосы на затылке зашевелились. Обернувшись, он увидел только сидящего на диване мужчину в бежевом костюме, продолжающего что-то писать в блокнот. В огромном фойе было пустовато, никто на Питера не смотрел.

— Вам забронирован номер на тридцатом этаже, — сказала симпатичная блондинка и с обворожительной улыбкой протянула ему ключ.

Показать полностью 2
65

Лифт в преисподнюю. Глава 40. С тобой что-то не так

Предыдущие главы


«Бывшие» бродили по улице вокруг дома, где Саша нашёл своё спасение. Мужчина раз за разом восстанавливал в своей голове картину произошедшего и пытался понять, как ему теперь быть. Совершил один выход на улицу в этом новом мире, и жизнь круто изменилась. Чуть вообще не прекратилась.


Обезболивающие в сочетании с алкоголем, призванным усилить их эффект, держали Сашу в весьма странном состоянии. Если он бодрствовал, почти всегда быстро терял концентрацию. Часто не понимал, действительно ли не спит. И наоборот. К тому же, мужчина постоянно чувствовал тянущую боль в ногах, спине и голове. И противную температуру 37-38.


Но несмотря на посттравматические муки, желание понимать, что происходит, заставляло его бороться со сном и болью.


— Ну ладно, в квартиру «трупники» вряд ли смогут забраться, — стараясь успокоить своего гостя, сказала Маша и села на диван.


Саша скривил лицо от слова, которым женщина называла «бывших».


— Что? Тебе опять больно?


— «Трупники»… — отрицательно качая головой, недовольно произнёс он и облизнул разбитые губы. — Мы называем их «бывшими». Они ведь бывшие люди. Ну, раньше были людьми…


— Да не надо мне разжёвывать, и так ясно. Какая только от этого разница?


— Так я не договорил, — сдержав раздражение, сказал Саша. Вздохнул. — Мы видели, как «бывшие» забрались в одну квартиру через окна. Потому что заметили в ней людей.


— Серьёзно? — с удивлением и недоверием спросила женщина. — На каком этаже?


— На втором. Серьёзно, — кивнул гость. — Своими глазами видели. С тех пор вот стараемся смотреть из окон только через тюль... Чтобы нас с улицы не заметили.


— Ну, вполне разумно. Я хоть и на пятом живу, тоже так делаю, — согласилась хозяйка квартиры. — Ты бы завёл себе ещё одно правило: не нарываться на «трупников»!


«Хотя, может, они для тебя не такая уж и угроза» — подумала про себя Маша.


Саша нахмурился и проглотил насмешку, сказанную подозрительно серьёзным голосом.


— А ещё я недавно видел... Как один «третий» ходил и смотрел в окна.


— Что за «третий»?


— Фух, — выдавил из себя мужчина, собираясь с мыслями. — Мы для себя их разделили так… «Первые» — это, которых больше всего. Примити… — Саша запнулся.


— Примитивные? — подсказала Маша.


— Ага, — с благодарностью кивнул больной, этот разговор давался ему всё труднее. — «Первые» — самые примитивные «бывшие». Их много. Они опасны, но реально тупы, — ненадолго задумался. — То есть, они могут тебя убить запросто, дури-то в них полно. Но если ты спрячешься, то запросто и мимо пройдут. Я так думаю.


— А запах?


Саша удивлённо посмотрел на собеседницу, явно сбитый с толку.


— Ну, а запах они чувствуют?


— Думаю, да. Скорее всего. Ну не как собаки. У людей же не такое обоня…


— Обоняние?


— Да, поэтому не знаю. Что-то они точно должны чуять.


— Не зря, значит, я тогда хлоркой возле подъезда землю полила, — задумчиво произнесла Маша.


Саша вопросительно на неё посмотрел. И женщина объяснила, что сделала это после нападения «рыбака», чтобы замести следы.


— «Вторые» — это более серьёзная угроза. Они чуть быстрее. Думаю, что и сообразительнее. Уже такие, с изменениями внешности. Но их меньше.


— Меньше?


— Чем «первых», но больше чем «третьих» и прочих. Они ещё опаснее. Тут и от «первых» стоит драпать сразу. А от этих тем более.


Саша зевнул и продолжал:


— Затем идут «третьи». Они уже сильно отличаются от «первых». «Третьих» совсем немного.

Женщина нахмурила лоб и, не произнося ни слова, вопросительно смотрела на своего собеседника.


— Видела таких? — Саша задумался, подбирая слова. Сосредоточиться удавалось с трудом, картинка плыла, но он не сдавался. — Знаешь, вот «бывший» ещё на человека похож. Но уже начинает становиться… — мужчина не мог найти нужное слово. — Превращаться в кого-то другого. У него пальцы вытягиваются. И уши. Лицо становится мордой. Появляются такие, знаешь, сразу заметные изменения внешности… или даже, правильнее будет сказать, изменения тела. Если «первый» ещё в какой-то степени с виду человек. То «третий» — уже однозначно персонаж из фильма ужасов. От таких и не убежать. Они быстрее остальных.


Маша кивнула:


— Я поняла, о чём ты говоришь. Мимо моего дома такие проходили. Они ещё не плетутся по дороге, как эти твои «первые-вторые», а перебежками двигаются, — в довершение фразы, женщина быстро посмотрела в коридор и словно сама себе кивнула ещё несколько раз.


— Точно. Мы говорим об одинаковых «бывших». И вот такой… «трупник» совсем недавно бежал по твоей стороне улицы. И заглядывал в окна домов.


— «Третий»? Прямо заглядывал? — с подозрением спросила Маша.


— Ну, не так, как это сделал бы человек. Но подходил, смотрел издалека в окна. Даже во дворы забегал.


— Да ладно? Никогда за «почти уродами» такого не замечала.


Он вопросительно поднял бровь.


— Ну, «почти уроды» у нас — это твои «третьи»…


Саша не подал виду.


Но заметил.


Женщина сказала «у нас». А не «у меня».


«Что за ерунда? Может, оговорилась?»


— … а дальше уже бывают «совсем уроды» с длинными руками такие, — как ни в чём ни бывало продолжала Маша.


Саша напрягся, но не потерял нить разговора и сказал чуть дрогнувшим голосом:


— «Гончие». Так мы зовём их. После «третьих» — «гончие».


— Странные у вас названия, — ответила она, глядя в сторону.


— Да у тебя тоже. Вполне, — парировал Саша и, сам не зная, почему, сделал небольшое ударение на слове «тебя».


Женщина никак на это не отреагировала, что Саше не понравилось. Странные новые мысли начали закрадываться в его голову.


***


«Зачем она меня спасла, если было уже почти поздно? Почему она сказала "у нас"? Может, ненормальная? Или, наоборот, я уже поехал от всех этих коктейльчиков? — размышлял Саша. — Ну то есть, она чуть-чуть того? Вполне возможно. Три месяца провести в одиночестве в этом аду. Ещё и не такое с головой случится. А может, мне просто показалось? Ну оговорился человек, с кем не бывает?»


Теперь для Саши «климат» этой квартиры перестал быть комфортным. Захотелось домой. К родным. К своим, которые не предают и не обманывают. На которых ты можешь злиться, ругаться, но только потому что они свои — кусок тебя. То, что есть часть всего в твоей жизни, дне, минуте, мысли.


«Возможно, странности "проросли" в Маше уже настолько глубоко, что она и не помнит себя без них? Но наверное, я себя накручиваю».


Саша очнулся от своих раздумий и вздрогнул. Женщина сидела напротив и молча смотрела прямо на него.


— Что? Я что-то прослушал? Извини, как-то голова туго соображает. Бывает, теряю мысль, — он почувствовал, что испугался.


«С другой стороны, — предположил Саша, — возможно, эти все мысли от лекарств, алкоголя и боли? Или я просто сам потихоньку схожу с ума. Тоже?»


— Так нет. Это ты говорил, но замолчал.


«Что? Да я же спал!»


Саша ничего не ответил.


Психологический дискомфорт нарастал. Жутко хотелось уйти из этой квартиры, но он понимал, что такой возможности у него нет. Мужчина знал, что придётся остаться здесь. И возможно, бороться не только со своими, но и с чужими демонами.


— О чём размышлял? — прищурившись, спросила Маша.


— О том, что ты давно не проверяла «бывших», — глядя ей прямо в глаза, недрогнувшим голосом ответил Саша. — Только аккуратно, — как будто говоря о свершившемся факте, продолжал он, — чтобы в окне не заметили. Иначе все твои старания пойдут «коту-трупнику» под хвост, — закончил Саша, намекая на собственное спасение.


Женщина на несколько секунд задумалась:


— А ты знаешь, что и коты тоже «нетакие» бывают?


— Предполагал, но не встречал лично. А вот собаку «бывшую» убил.


Маша удивлённо подняла бровь. И улыбнулась.


— А собака тебя не кусала, случайно? — подозрительно, но всё же больше в шутку спросила женщина.


— Н-нет… — немного испуганно ответил Саша.


Она помолчала.


Посмотрела куда-то в коридор. Сделала странное движение бровями.


«Стоп. Она посмотрела куда-то? Или на кого-то?»


Обернулась. Скривила гримасу, встретившись глазами с Сашей.


— Хипленький ты совсем, Шурик. Подозрительно это всё. Странно.


— Насчёт странностей, я согласен, — сказал Саша одно, а подумал совсем другое.


— Я думаю, с тобой что-то не так.


«Я про тебя тоже так думаю, "трупник" тебя подери!»


— Что?


— А сам, как считаешь? Что бы ты думал про человека, которого искромсал этот твой, ну давай назовем его... Ээ...


— «Рыбак»?


— «Рыбак». И после «рыбака» этот человек преспокойненько выжил?


— Так ты же меня спасла!


— Спасла… но своими культями мерзкими он тебя проткнул хорошенько! И слюнями ядовитыми забрызгал тоже! Много дырок, Шурик. В тебе много лишних дырок! Но ты не заболел!


«А ведь и правда, чёрт подери эту… странную женщину. Ведь всё, что она говорит, правда».

Показать полностью
59

Лифт в преисподнюю. Глава 38. Просто звук ветра

Предыдущие главы


Женщина с любопытством взглянула на Сашу. Увидев, что он проснулся, отложила книгу и подошла ближе.


Мужчина смотрел на Машу и не знал: стоит у неё что-то спросить или, наоборот, что-то ей рассказать. Хозяйка квартиры тоже не спешила завязывать разговор. Видимо, пыталась оценить, насколько её гость пришёл в себя.


— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — всё же спросила она.


— Да. Понимаю. Не понимаю только, как всё так произошло.


— По глупости, — строго сказала женщина. — По незнанию. По невнимательности. Ты дурень! Зачем полез сюда?


Мужчина слегка кивнул головой. Понял. От него ждут не вопросов, а ответов. Справедливо. Впрочем, она вроде и не обещала вести себя как заботливая медсестра из ванильного сериала.


Ломило виски. Пахло перегаром. Хотелось пить. Обездвиженное тело затекло. Жизнь, во всех её преимуществах, сжимала выжившего в своих объятиях.


— Меня самого зовут Саша. Я женат, есть сын, — он чувствовал себя так, будто отчитывается экзаменатору. Но такое немного унизительное ощущение всегда выгоднее перебороть: решить проблему в свою пользу и забыть. — Мы, точнее Марина — это моя жена, заметила тебя на балконе. Наш дом стоит через дорогу. Второй от перекрёстка.


— Так ты шёл ко мне? — удивилась Маша. На её лице выразилось такое недоумение, что Саша почувствовал себя ещё более некомфортно.


— В том числе, да.


— Сколько вас, ты говоришь?


— Трое: двое взрослых и ребёнок.


Собеседница скривила лицо, задумавшись. Отрицательно покачала головой.


— Ну а почему нельзя было помахать рукой с балкона? Ты же чуть не погиб, когда полез сюда!


— Мы смогли застать тебя на нём только один раз, — не соврал он.


Женщина недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала.


— Потом, сколько мы ни сидели у окна, ты там так ни разу и не появилась, — со вздохом произнёс Саша. — Поэтому я решил проверить, не стоит ли тут одна машина, от которой у меня есть ключи, и заодно попытаться найти выживших.


Маша молча смотрела на него. В своём взгляде она не скрывала подозрительность. Недоверие. В её голове не укладывалось, зачем взрослому мужчине в здравом уме идти на смерть ради поисков какой-то машины.


Женщина вздохнула и снова покачала головой, как бы вынося вердикт: ну ты и дурачок, но несмотря на это, тебе вроде бы можно верить.


— И, как видишь, оружия у меня нет.


Тут её глаза немного подобрели. Будто услышав какую-то глупость от студента-первокурсника, она слегка кивнула в знак одобрения и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями.


Волосы Маши были собраны в короткую толстую косу, перетянутую резинками. На её бледном лице уже виднелись морщины, ну или это были просто неровные полоски грязи.


Женщина вытащила из-за пояса пистолет. От глаз мужчины не скрылся и большой нож, висевший на ремне.


Без какого-либо осознанного участия Саши, его лицо напряглось, челюсти плотно сжались.


Он не знал, какая марка у пистолета, но в фильмах такие обычно полицейские направляли на преступников.


— «ПМ», — сказала она. — Тут, думаю, ничего объяснять не нужно?


Саша отрицательно закачал головой, хотя и не помнил, как расшифровывается «ПМ». Пневмат? Но он прекрасно понимал, что в конкретном случае означает демонстрация оружия.


— У вас есть еда?


— Её во всём городе полно, — уклончиво ответил мужчина.


— Да мне чужого не надо, я наоборот, — немного виновато ответила Маша, улыбнувшись. Как начальник, который рассчитывает тебе премию. — Может быть, ребёнку твоему нужно.


— Спасибо, у нас пока есть запас на пару недель, — напряжённо выдавил Саша.


— Но с водой, наверняка, туго?


— Ну, можем позволить себе только пить.


— А не мылись сколько?


— Думаю, столько же, сколько и ты.


Женщина хмыкнула и улыбнулась.


«Отлично, — расслабившись подумал Саша. — Вроде бы адекватная. И у неё есть оружие. Теперь всё может наладиться, только…»


— А что там со мной? — указав глазами на ту часть одеяла, что укрывала его ноги, спросил мужчина.


— Я не врач, но «трупник» в тебе наделал много дырок. Я, наверное, час вчера зашивала. Но может, так долго, потому что я никого живого раньше не штопала.


— Это же всё произошло вчера? — слегка удивился Саша. Ему казалось, что прошло гораздо больше времени.


— Да, утром.


— А пролежал я?


— Весь вчерашний день, ночь, ну и сегодня уже почти шесть.


— Как мне сообщить моим, что я жив? — заволновался мужчина и попытался пошевелиться. Через секунду его всего перекосило от боли.


Маша вспомнила, что Саша просил её повесить куртку на балкон. Ей тогда эта задумка не понравилась, и она выбросила грязное тряпьё. Женщина решила, что так нежданный гость может сообщить каким-нибудь своим головорезам, где он. И хотя с мужчиной, кажется, всё было в порядке, Маша не стала напоминать ему о той его просьбе. Себе дороже.


— В тебе столько новых, ненужных твоему телу дырок, что пока ты дойдёшь до дома, истечёшь кровью. Я что тебя зря зашивала?


— Да я и встать-то не смогу, боже, как же больно, — застонал он. — Зачем я только пошевелился.


— Я могла бы выйти на балкон и… — Маша задумалась. — И помахать твоей жене рукой. Она ведь, скорее всего, глаз не сводит с этого места.


— И что она поймёт? Что решит, когда я не выйду с тобой? Что я тут жить остаюсь? — немного разозлился Саша.


— Сам подумай, с чего бы мне просто так ей там размахивать? Я же про неё как бы не знаю!


— Это да, — согласился он, пытаясь вытереть слёзы о полотенца, которыми были перевязаны его руки. — Но всё равно надо конкретнее как-то.


— Хоть так, — не слишком доброжелательно бросила женщина и вышла в коридор.


Саша понял, что лежит во второй комнате квартиры, в углу у входа. За ним, скорее всего, зал, из которого можно выйти на балкон. Руки не туго, но связаны. В принципе, за какое-то время он справится с такими путами, но зачем? Ведь Саша понимал, с какой целью его связали. И, кажется, пронесло?! Но как? Почему?


Ещё он заметил одну странность в своей боли. Болели не только ноги, но и спина. Она, пожалуй, мучила его даже сильнее, но Саша не помнил, чтобы вчерашняя тварь могла ранить его туда.


Он услышал звук открывающейся балконной двери и шум улицы. Точнее, теперь это нельзя было назвать шумом, ведь все машины заглохли, как и люди... Просто звук ветра.


Женщина чертыхнулась и вернулась в квартиру.


На вопросительный взгляд Саши она ответила:


— «Трупники» ходят! С балкона заметить могут. Я там примотала тряпку белую к перилам, не знаю, может, твоя жена увидит.


— А много их там?


— Штук десять. И дальше ещё, кажется, идут, — нервно ответила она.


— Десять? Вот чёрт! Я такого количества в одном месте давно уже не видел! — сказал Саша. — Дела наши плохи.


— Смотря с какой стороны посмотреть.


— Ты о чём?


— О насущном! Ты нарвался на «трупника». Он тебя вскрыл немного. Ты выжил.


— Только благодаря тебе, спасибо, — не совсем понимая направление разговора, ответил Саша. Ему показалось, что настроение собеседницы снова переменилось.


— И ты не заразился, Саша, — строго глядя на спасённого, сказала женщина.


— Повезло…


— Шмовезло! Фигня твоё «повезло»!


— Ну может…


— Давай-ка колись, в чём дело?


— Я не понимаю, — попытался развести руками Саша.


Женщина улыбнулась от этого его жеста.


— Это я не понимаю, как ты не превратился. Тебя цапнули, а ты целёхонек. Как так? Ни одного живого лица за последние месяцы, а тут ты! Весь покромсанный, но не болезный!


Автоматически начал оправдываться мужчина:


— Я тоже этого не знаю. Но если честно, ещё даже подумать об этом не успел. Может, тот… стационарный «трупник» незаразный?


Женщина улыбнулась, закатила глаза и покачала головой с таким видом, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.


***


Маша посмотрела на своего спящего гостя. Потом в черноту коридора. Холодно. Сыро. Страшно.


«Может ли неживой быть незаразным? Чушь! Каждый из них — сплошная кожаная банка с заразой! С гнильцой!»


Женщина встала с дивана и бесшумно подошла к мужчине. Её пальцы сжимали рукоятку ножа. Присела на корточки возле спящего. Стала всматриваться в его лицо.


«Человек, который не умер. Первый человек, который не умер от их заразы».


Лицо как лицо. Грязное. Худое. Бледное.


Маша быстро посмотрела в коридор. Словно проверила, не стоит ли там кто-нибудь. Вернула взгляд к мужчине.


Лицо чуть вытянутое. Но это как раз может быть из-за того, что пришлось худеть. С такой физиономией человек незаметен в толпе. В жизни. Везде. С таким лицом ты обычный.


«Но видимо, ты, Шурик, как раз таки и не обычный! А чем ты необычнее, тем ценнее! Но только — один ты из нас».


— Но нам всем не спастись, Саша. Ребёнок и твоя жена, уверена, ещё одна бесполезная женщина — обуза, которую мы не вытянем. С этого дна нам всем не подняться.

Показать полностью
49

Лифт в преисподнюю. Глава 35. Если ты соберёшься умереть

Предыдущие главы


Саша проснулся из-за боли.


Тело колотила странная непривычная дрожь. По венам будто протаскивали колючую проволоку. Про ноги вообще думать не хотелось. Он боялся сделать малейшее движение, чтобы не потревожить раны.


Саша помнил, что у него есть раны.


Но про то, откуда они появились, память ничего не отвечала. Поэтому мужчина не особенно понимал, что сейчас происходит. Как будто кроме боли в его голове не сохранилось другой надёжной информации. Только что-то вроде: «Лежи, не шевелись, и всё будет ОК!»


Лениво подвигал глазами в попытке осмотреться.


Вокруг темно. Но не холодно.


Хотя нет. И сыро. И холодно. Всё в порядке, мир не изменился. Просто теперь чувствуется как-то по-другому. Не так…


Он лежал на чём-то мягком. На ощупь всё это казалось незнакомым. Чужим, но не отталкивающим. Скорее, даже иным, а не чужим.


На его лежанке было хорошо. Удобно. И мягко. Когда получалось забыть про боль.


«А может быть, я про неё вовсе и не забываю — это она просто сама иногда выключается?»


Словно по расписанию, раз в несколько минут в мужчине закипала злость. Мысли путаным хороводом тянулись из разных уголков обесточенного сознания. Сказывалось действие алкоголя, но Саша не помнил о том, что пил. Ему казалось, что так и должно быть. Одну секунду — ярость, другую — жалость к себе, третью — вопрос «а, собственно, кто я?»


Он и не замечал того, что все свои мысли транслировал наружу. Причём идеально передавая «бессвязность» собственного состояния несвязной речью.


Мужчина лежал на полу на одной половине толстого ватного одеяла, второй его частью он был укрыт. Под головой и плечами — жёсткая диванная подушка.


Видимо, от стонов или бормотания проснулась хозяйка квартиры.


В слабом свете из окна Сашины глаза различили расплывчатый силуэт, который появился из темноты и направился к нему. Он не испугался приближавшегося незнакомца, потому что несколько раз забывал о нём. Его мозг постоянно переключался на мысли о боли и на злость к тому, кто ему эти страдания причинял.


— Сильно болит? — услышал он вопрос знакомым голосом от совершенно незнакомого человека. Даже никакой образ не всплыл в его голове. Поэтому Саша не отвечал, а через несколько секунд вообще забыл об этом.


Очнулся он, когда услышал:


— …таблетку. Да на же ты таблетку! Глухой? — Саша почувствовал раздражение или даже злость в знакомом голосе. Кто-то тряс его за грудки. Это немного испугало, и он решил подчиниться. Делать всё, что ему скажут, если это окажется не более страшным, чем сам голос. И избавит от боли.


— Да пей же ты таблетку, зараза! — услышал мужчина среди своих бессвязных мыслей и понял, что нужно выполнить то, что велено. Тем более всё равно кто-то пытался что-то засунуть ему в рот. Саша принял таблетку и разгрыз её до того, как голос подал ему воды. Он жадно запил лекарство.


Пить. Да, оказывается, очень хотелось пить.


Саша в очередной раз потерял нить происходящего, но когда снова услышал голос, тот стал добрее.


***


Женщина с опухшим сонным лицом куталась в грязноватый пушистый плед. Усталая, испуганная, «на нервах». Она сидела на диване и смотрела на мужчину, которому спасла жизнь.


— У тебя либо началась лихорадка, либо это просто побочка от термоядерного коктейля — водки с обезболивающими, — сказала незнакомка.


Ей никто не ответил. Да она и не ожидала. Уже давно привыкла разговаривать сама с собой.


«Если завтра это продолжится, нужно принимать какие-то меры. Но какие? От чего его лечить? И чем? Лекарств-то разных полно, но какие давать? Может, и умрёт на днях. Дурень, сам виноват».


Хозяйка квартиры встала и подошла к окну.


«Сам виноват! Мир теперь как минное поле из трупоедов!»


Осторожно выглянула. В чёрной темноте копошился ветер. Он же касался ветвей деревьев и слегка раскачивал их. За двухэтажным домом, стоявшим параллельно тому, что стал их убежищем, ничего не получалось разглядеть. Но она чувствовала опасность, исходящую из этой тихой городской темноты, которая стала для неё сегодня ещё страшнее. По крайней мере, ей так казалось. Женщина чувствовала, что мир сдвинулся с места. Вот только, в нужную ли ей сторону?


Она вернулась на диван и осторожно села на край.


«А зачем он сюда шёл? Что ему нужно было среди этих машин? И почему просил повесить эту дурацкую куртку на балконе?»


… женщина поймала себя на том, что так и провалилась в сон, сидя на краешке дивана. Она встала и подошла к мужчине, представившемуся Сашей.


«Заснул. Пусть спит, его сейчас только это может спасти от боли. Вместе с таблетками, конечно, которых такими темпами хватит дня на два. Но может, сильно болеть после этого уже и не будет? Ну да, когда это нам так везло…»


Из-за того, что её запасы теперь будут расходоваться быстрее, женщина вслух чертыхнулась. Раненый гость вздрогнул от звука, но не проснулся. Издал тихий стон и снова затих.


«Если ты соберёшься умереть, — обратилась она мысленно к нему, — сделай это, пожалуйста, сегодня, чтобы я хотя бы продукты и таблетки на тебя не переводила».


Женщина сначала хотела налить воды в стакан и поставить рядом с Сашей, но потом передумала.


«Руки слушаться не будут, наверное. Ещё, не дай бог, разольёт».


Хозяйка квартиры отнесла бутылку к своему дивану и поставила на пол.


«Наверное, если бы заразился, то уже стало бы всё ясно, — она снова хмыкнула. — Но что тут может быть ясно? Если бы я знала, как его вспорет этот урод из машины, то и высовываться бы не стала. На кой уже его спасать, если "трупник" засунул в тело свои жала?»


Она поймала себя на том, что ходит вокруг дивана в каком-то трансе.


За окном ночь. На полу связанный покромсанный неживыми тварями мужчина. Пора и самой укладываться.


Женщина сняла с плеч покрывало и расстелила на одеяло, под которым обычно спала. Забравшись под него, почувствовала привычные холод и сырость. Мерзко, но это чувство хотя бы даёт уверенность, что ты не стал «трупником».


«А может, этот Саша не так прост? Посмотрим… Если не "взбесится" или не помрёт, то я очень сильно удивлюсь! И что тогда?»


Правой рукой хозяйка квартиры сжала рукоять большого охотничьего ножа, висевшего на поясе.


— Давай, Шурик. Не помирай, — вместо «спокойной ночи» пожелала она.


Укрытый одеялом и надёжно связанный, мужчина только что-то хмыкнул в ответ. Где-то в черноте города раздался «трупниковый» вой.


И Саша едва слышно простонал что-то в ответ.

Показать полностью
63

Лифт в преисподнюю. Глава 34. Закон хорошего коктейля

Предыдущие главы


Саша понял, что сначала было бы неплохо снять ботинки, и обнаружил, что у него обута только одна нога.


— Тем легче, — только сказал он, скорчив от боли гримасу. Снял единственный ботинок и швырнул его в коридор.


Путаясь в лохмотьях, в которые превратились его куртка и штаны, мужчина кое-как снял плотные спортивки, надетые поверх джинсов. Продукт «американской мечты» изменил цвет с синего на тёмно-бурый. Примерно от середины бедра и ниже на штанах не осталось и клочка синей джинсовой ткани. Всё пропиталось кровью и испачкалось грязью.


Саше становилось страшно от того, какого размера дыры он видел на своих штанах. Ведь такие же теперь есть и на его ногах.


В глазах потемнело. Снова…


— … я не медик, но есть ощущение, что дела у тебя идут плоховато. По потере крови. Задеты только ноги? — спросила женщина, вернув Сашу в сознание.


Он кивнул. Хотя не совсем понимал, что у него спрашивали. Думать сил у мозга уже не нашлось. Саша словно постоянно проваливался в дрёму и видел всё обрывками. Воспринимал только настоящее, а прошлые вопросы и картинки не сохранялись на жёстком диске. Питание в систему поступало с перебоями.


Мужчина лежал на полу. Светлый с тёмными углами потолок. Холодно. Сыро. Больно. Под голову подложен тряпичный грязный ком — то, что осталось от куртки и штанов.


Незнакомка, стоявшая на коленях рядом, подозрительно поглядывала на Сашу. Глаза женщины защищали зацарапанные пластиковые очки, какие обычно используются на стройке. Остальную часть лица тоже что-то скрывало — ткань или респиратор. Руки в толстых жёлтых хозяйственных перчатках. Она гремела какими-то склянками.


Очнувшись, Саша занимался только тем, чтобы сдерживать приступы тошноты, посещавшие его каждые несколько секунд. Видимо, организм понимал, что в таком состоянии можно захлебнуться рвотой, и направлял все силы на экстренное пробуждение.


«С чего вдруг меня вообще должно тошнить?»


— На правом бедре — две глубоких раны. Сантиметров пять в длину. И одна примерно такая же на икре, — задумчиво сказала незнакомка и быстро посмотрела на Сашу.


Он ничего ей не ответил.


— Ещё штук десять кругловатых проколов. Размером с пятьдесят копеек. Кровоточат. Да всё здесь кровоточит! Но прямо, чтобы кровь лилась, такого нет, — со вздохом произнесла его спасительница. — А значит, кровотечение останавливается… либо просто заканчивается кровь.


Левая нога Саши пострадала меньше: много ссадин, мелких ранок и только четыре круглых прокола. Большая часть ударов «бывшего человека» пришлась именно на правую ногу.


— Ещё раз повторюсь — я не медик. Но, думаю, что большие раны нужно по возможности зашить. Специальных ниток у меня нет. Только шёлковые, — говорила женщина, уже начав какую-то возню.


— Зашивай всё, что надо, — вяло ответил мужчина. — Что-то мне совсем... как-то нехорошо…


Незнакомка двигалась очень медленно: неудобные перчатки, маска и очки не давали возможности «разогнать» лечение. Саше показалось, что он услышал, как звенят бутылки и шипит открываясь газировка. Так и вышло. Женщина поставила перед ним высокий стакан. Налила в него немного воды и положила рядом пачку таблеток.


— Давай-ка ты присядешь, чтобы выпить это, — она рывком подняла его и придвинула к стене, а под спину положила упругую подушку с дивана.


Работа сознания стала немного стабильнее.


Заскрипела пластиковая упаковка с лекарствами.


— Ну-ка открой рот, — мужчина повиновался, и женщина высыпала ему туда пригоршню таблеток. — Жуй! Жуй!


Видимо, Саша удивлённо округлил глаза от такого приказа, и она торопливо объяснила:


— Так они быстрее подействуют! Неизвестно, как у тебя сейчас всё усваивается! А пережёванные скорее растворятся, всосутся или что там с ними происходит! В общем, противно, непонятно, но надо!


Только что отступившая тошнота стала возвращаться, когда Саша захрустел таблетками. Происходящее казалось ему каким-то сюрреалистичным бредом.


Рот наполнился невкусной слюной. Лицо мужчины перекосило, и он уже готов был всё выплюнуть…


— Пей давай, не тяни! — женщина поднесла к его губам стакан с водой.


Саша с облегчением проглотил таблеточную кашу и хорошо запил сладкой газировкой. Последнее оказалось приятным сюрпризом, перебившим горький вкус обезболивающих.


Опустошённый стакан сразу же наполнился прозрачной жидкостью из бутылки с этикеткой «Водка». Туда же его спасительница добавила новую порцию шипевшей газировки.


В другой стакан женщина бросила несколько иголок и маленький моток белых шёлковых ниток. Капнула водки. Посмотрела на свои руки в перчатках. Вздохнула. Налила немного алкоголя на ладони и стала растирать, чтобы обеззаразить жёлтый материал, защищавший её кожу. Через несколько секунд, намочив водкой какую-то тряпочку, стала протирать раны мужчины, не забывая при этом обильно поливать их алкоголем.


Жгло. Саша застонал. Он старался терпеть, но надолго его не хватило.


— А тебе когда больно будет, ты коктейльчика отпивай, — с хитрецой сказала она, видя, что ему действительно больно.


Саша подумал, что хуже уже не станет, и потянулся за напитком.


Но что-то пошло не так.


Руки оказались связаны.


Обмотаны какими-то тряпками. И перевязаны полотенцами. Не больно. Не туго. Даже не чувствуется. Но…


Женщина чуть виновато посмотрела в глаза мужчины, пожала плечами и продолжила жалить его раны алкоголем.


Саша вздохнул и всё понял. Левый глаз, почему-то только этот, начал слезиться, к горлу подкатил ком…


— Идиот, пей! Я тебя сейчас зашивать буду, мне тут не надо, чтобы ты орал!


Мужчина смог взять стакан, только зажав его между двух ладоней. Было слегка неудобно.


— Трубочек, извини, нет! То есть где-то они, конечно, валяются, но я-то гостей сегодня не ждала!


«Обезболивающий» напиток быстро провалился внутрь. Сашу снова чуть не вырвало, на этот раз от вкуса водки. Алкоголя явно оказалось больше, чем газировки. Что ж, таков закон хорошего коктейля!


Когда стакан опустел, незнакомка сразу же обновила его.


Боль постепенно отступала на второй план, словно медленно замещалась чем-то другим. Любое дело, даже такое, отвлекает. В глазах снова начинало темнеть из-за красных, но уже более тёмных и тёплых, как казалось Саше, кругов.


Шипящие пузырьки и горечь алкоголя уже не так обжигали горло. Выпил. Поставил.


От третьего стакана он пытался отказываться:


— Сейчас будет больно. Тебе ещё долго будет больно, — более мягким голосом сказала незнакомка, стараясь успокоить мужчину. — Надо, чтобы ты мог отрубиться.


И Саша повиновался. Ему становилось то холодно, то жарко. Он быстро запьянел и сильно захотел спать, но боль ещё не исчезла до конца, и это мешало забыться.


«Ей можно доверять? — думал мужчина. — Зачем она меня спасла? И как сообщить Марине, что я жив?»


— Повесь потом мою куртку на балконе сушиться... — из последних сил прошептал Саша.


— Что? — удивлённо переспросила женщина с таким тоном, как будто её важное занятие перебивали как минимум третьесортной просьбой.


Он со стоном выгнулся и попытался схватить её за руку. Женщина резко отпрянула назад. Саше и так сложно было даже сфокусировать зрение, а быстрые движения незнакомки вообще превратили её в тёмное многогранное пятно.


— Да я нормальный! — успокаивающе произнёс он. — Обещай, что повесишь куртку! Обещай! Она мне очень дорога! — начал врать он. — Повесь её туда сушиться!


— Ладно-ладно, успокойся! — подозрительно глядя на незнакомца, сказала женщина. — Без проблем, только лежи, не дёргайся!


— Хорошо, всё как ты скажешь! Только повесь её сушиться туда. На ветерок чтобы…


Она кивнула, и Саша отстал.


Мужчина отвернулся, чтобы не смотреть, как будут зашивать его раны.


Он слышал характерный звук снимаемых перчаток. Незнакомка начала вставлять нитку в иголку. Потом что-то недовольно буркнула себе под нос, бросила всё обратно в стакан и налила водки на ладонь. Голые-то руки она забыла обеззаразить.


Тёмные, но не чёрные цвета, что было важно для Саши, плясали перед глазами, выгружая свои грани в видимое только ему пространство. В этой неуютной обстановке становилось страшно от таких видений. Он чувствовал себя проигравшим битву этому очередному дню в новом, но уже окрепшем, жестоком мире.


— Меня зовут Саша, — сказал он женщине перед тем, как погрузиться в беспамятство.


Ответила она что-то ему или нет, Саша не услышал. Только почувствовал вспышку света, когда иголка сделала первый прокол в его коже — это от боли открылись и сразу же закрылись его глаза.

Показать полностью
62

Лифт в преисподнюю. Главы 32-33

Предыдущие главы


Глава 32. Хлорка


Шагов через десять Саша упал и больно ударился локтем. Он не стал тратить силы на ругань и, перевалившись на бок, встал на ноги с помощью своей спутницы.


— Далеко ещё? — проклиная свою судьбу, спросил Саша.


— Вон тот подъезд, — ответила незнакомка, указав на металлическую дверь шагах в двадцати.


— Ну до него я дойду, — самому себе пообещал мужчина и начал с новой волной упорства переставлять повреждённые ноги.


— Потом на пятый этаж, — выдавила из себя слегка запыхавшаяся женщина.


— А вот это уже не вдохновляет, — пробормотал он, не сбавляя темпа.


Меньше чем через минуту Саша уже опирался рукой на стену дома. Ждал пока его спасительница откроет дверь. Кирпичи были мокрыми. Он и не заметил, что всё это время моросил мелкий дождь.


Мужчина посмотрел на свою одежду — она превратилась в лохмотья, перепачканные в крови и грязи.


— Ну, что ты любуешься ногами своими? Залетай! Домофоны тут не работают! — рявкнул женский голос, и он ввалился в открытую дверь.


Тёмный сырой подъезд, заставленный каким-то хламом. Саша споткнулся и едва не упал.


— Да иди же ты уже, горе луковое, — подталкивая его, запричитала женщина. — Что же ты такой неуклюжий!


Сделав несколько шагов к лестнице, мужчина услышал за своей спиной шум. Обернувшись, увидел, что незнакомка возводит баррикаду перед дверью в подъезд.


«Оригинально», — единственная фраза, которая пришла ему в голову.


Большинство металлических домофонных дверей нельзя запереть изнутри. У них нет ручек или каких-то засовов. Поэтому женщине пришлось баррикадировать вход полностью. Так непрошеные гости не смогут попасть в дом.


Делала она всё умело. Видимо, не раз собирала эту конструкцию. В несколько рядов незнакомка поставила широкие доски и выломанные столешницы. Затем стала придвигать старенькие деревянные межкомнатные двери.


— Давай, я помогу, — сказал Саша и с болью сделал шаг назад.


— Наверх! — строго сказала она. — Пока поднимешься, я уже всё закончу и тебя ещё догоню. Пятый этаж, вперёд!


«Да, а голос у неё командирский, — решил Саша, разворачиваясь. — Теперь бы добраться до пятого этажа».


… оглянувшись, он увидел, что оставляет кроваво-грязные следы.


— Чёрт, сколько же я крови потерял? — задался он вопросом. — Чем дольше я буду двигаться наверх, тем позднее смогу перевязать раны, — решил Саша.


Стараясь обращать на боль как можно меньше внимания, мужчина начал подниматься по лестнице короткими «перебежками». Пять-шесть ступенек, потом пара секунд отдыха и подъём ещё на пять ступенек.


Обычный грязноватый подъезд — почти такой же, как и в его доме, но менее запущенный. Здесь, видимо, жили люди немного богаче. Большинство дверей довольно новые, металлические, почти без царапин и грязи. На стенах отсутствовали надписи типа «Маша + Витя» и подобные им. Саша даже предположил, что подъезд совсем недавно был покрашен. В общем, не часто в России можно попасть в такой подъезд… Но Саша исправлял это недоразумение аккуратности, оставляя за собой на пыльных ступенях и светлых стенах след из грязи и крови. Он мог передвигаться только так, хватаясь за перила и упираясь другой рукой в стену. Ноги немели и болели, слушались плохо, словно протезы. Саше стало жалко себя, вот так умирать не хотелось. Умирать вообще не хотелось.


На лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом Саша услышал шаги внизу. Незнакомка, что спасла ему жизнь, управилась со своей баррикадой и бежала наверх. Вероятно, женщине предстояло повторить его спасение ещё раз. По своим кровавым следам Саша видел, что дела плохи.


Перед пятым этажом она обогнала мужчину, проскочив под его рукой.


— Так, ты давай заходи, — сказала женщина, подтолкнув дверь и одновременно проворачивая ключ. — А я спущусь, твои следы приберу.


Саша начал что-то обессиленно бормотать, но она жёстко его перебила.


— Из тебя там столько кровищи вытекло, что по следу только ленивый «трупник» не пойдёт.


Саша удивлённо поднял брови.


Он об этом даже подумать не успел. Тем более о том, что кто-то догадается «бывших» называть «трупниками». Какой бред и безвкусица! Впрочем, сейчас ему было на это плевать — смерть близко! А из-за его неудачного «похода» может погибнуть и он сам, и его спасительница и…


— Нам повезло, что дождик моросит! Может, смоет следы, — кричала она ему уже из квартиры.


Через секунду Саша услышал грохот какой-то посуды и банок. Женщина выскочила из коридора с большой пластиковой бутылкой в руках. Из кармана её бушлата торчало несколько бутылочек с моющими средствами.


— Я хлоркой из окна возле подъезда всё полью! — взболтнув бутыль, сказала она. — Может быть, эта дрянь отобьёт запах. А тут, — указала женщина на лестницу, — я ещё всё чистящими протру.


Но посмотрев на Сашино бледное лицо и закрывающиеся глаза, она добавила:


— Хотя, пожалуй, ступеньками я займусь потом. Так, давай заходи, — женщина с силой потянула мужчину за шиворот в квартиру и, когда он был в дверях, подтолкнула его внутрь. — Раздевайся. Не полностью, — сделала она жест в район паха, — а везде, где есть раны. Я их тебе промою и перебинтую. Пока я там полью, хотя бы немножко, — женщина снова продемонстрировала бутыль с хлоркой. — Ты как раз раздеться успеешь.


Саша вошёл внутрь квартиры, планировка его не удивила. Коридорчик. Справа небольшой зальчик, прямо туалет и ванная, слева ещё одна комната. И только он собирался всё тщательно рассмотреть, как…


— Давай быстрее! — крикнула она уже с лестницы.


Саша вдруг понял, что фокусируется не на том, что надо. Насколько смог быстро, зашёл в квартиру, сел на пол в зале у стены и начал стягивать с себя мокрые от крови и грязи штаны.


— Столько крови! — удивилась женщина, спускаясь бегом по лестнице. И вдруг внезапно остановилась. — А что, если он…


Глава 33. Никак, никогда, никто


В подъезде пахло костром и сыростью.


Марина только что закрыла дверь. Холод металлической ручки ещё слегка обжигал ладонь.


Она вздохнула и сквозь стон, взявшись за перила, начала не спеша спускаться. Дальше.


Вниз.


К выходу?


Ей стало совершенно ясно, что только чудо теперь спасёт её, Сашу и Мишу. Словно снизошла некая форма религиозного просветления. Когда осознаёшь — «так вот оно как»! Вот теперь совершенно понятно, что это так, а это эдак… Точнее, что всё — никак, никогда, никто.


«Как же я раньше-то не понимала? Что всё. Конец».


Женщина начала рыдать, но в то же время попыталась жёстко сдерживать себя, чтобы продолжать идти. Дрожь то отпускала, то колотила так сильно, что рука с трудом попадала на перила. Внутренняя борьба становилась всё более невыносимой. Дыхание сбилось, и в конце концов она, фальшиво споткнувшись, упала-села на ступени и слегка стукнулась головой о поручень.


«Может, тогда и не нужно уже никуда идти?»


Силы закончились.


Взявшись за металлические прутья, Марина посмотрела вниз. Увидела бетонную площадку первого этажа и вдруг поняла, что не сможет выйти.


Просто никуда не пойдет.


Не встанет.


Что было сил, она сжимала холодный металл, халтурно покрашенный в зелёный когда-то давно. Держалась? Или старалась так отвлечься и взять себя в руки? Даже сама Марина не ответила бы на этот вопрос ни сейчас, ни потом.


Плакала, то бесшумно, то навзрыд. Но не двигалась с места. Через какое-то время слёзы прошли. Дыхание выровнялось. Зрению вернулась чёткость, а сознанию — некоторая ясность.


«Это подло, вот так сидеть, когда его там, наверное, убивают».


— Вставай, дрянь трусливая! — прошипела она сквозь зубы. — Встань. Иди.


Её глаза закрылись, но губы продолжали шептать:


— Встань. Иди. Встать. Идти…


Зажмурившись, женщина столкнула себя со ступеньки, на которой сидела. И мягко соскочила на ту, что располагалась ниже. Потом она сползла на следующую бетонную ступень. Затем ещё. Не переставая сталкивать себя вниз, Марина в какой-то момент схватилась за перила, рывком выпрямилась и снова начала спускаться по-человечески.


Волосы выбились из-под шапки. На щеках остались тёмные разводы от слез. Но внутри появилось незнакомое до этого момента тепло. Оно означало крохотную победу маленькой женщины над собой и своими страхами. А возможно, и над тем пространством, в границах которого ей приходилось жить.


Помня, как коварен бывает этот мир, не стоит преувеличивать силу её воли, которой сейчас едва хватило. Новые испытания могут быть злее.


Марина с трудом открыла дверь из подъезда и услышала глухой удар — упала автомобильная покрышка. Она подпирала дверь снаружи, чтобы в подъезд не так легко могли войти «бывшие».


«Улица, — появилась мысль у неё в голове. — Как давно я здесь не бывала».


Но потом Марина вспомнила, зачем она вышла. И почему не делала этого раньше. Быстро оглядевшись, женщина пошла в сторону дома, куда ушёл её муж.


Моросивший дождик то пропадал, то начинал снова. На её грязноватом лице он оставлял маленькие капельки, что приятно щекотали кожу. И если бы не страх, то погоду можно было бы назвать по-осеннему милой. Особенно для того, кто последние месяцы наблюдал за миром только из балконного окна…


Женщина вышла на проезжую часть. Асфальт устилал грязевой ковёр из листвы и городского мусора. Под ногами захлюпало. Она посмотрела направо. В тумане за перекрёстком растворялась улица Нормандии-Неман, заполненная брошенными машинами. Слева по Кирова туман оказался гуще — ничего не разглядеть уже метрах в пятидесяти.


Никого живого и неживого. Марина решила, что можно идти дальше. Иногда она наступала на что-то твёрдое. В грязи попадались кости. Вероятно, человеческие. Женщина суеверно старалась обходить эти места, чтобы не наступать на останки.


«Как же страшно идти. С балкона всё кажется не таким. Совсем не таким».


Уже издалека стало понятно, что Саши нет там, где она видела его в последний раз.


«А не он ли сидит в той машине?»


Её челюсть тряслась. Она боялась увидеть своего мужа мёртвым и одновременно опасалась не найти там никого и ничего. Ведь это означало бы, что Сашу утащили «бывшие». И таким, каким он должен быть, Марина его больше никогда не...


Женщину начало тошнить. Рот за несколько секунд наполнился слюной, и её тут же вырвало желчью.


«От страха что ли?»


Сплюнув и вытерев слёзы, она подошла к ближайшей машине. Оперлась на неё рукой. Горло раздирала боль. Когда во рту скапливалось достаточно слюны, Марина быстро проглатывала её, чтобы хоть чуть-чуть смыть желчь. Было противно, но только это помогало от жжения.


Она и не заметила, что уже перешла на противоположную от своего дома сторону улицы. К той пятиэтажке, возле которой в последний раз видела Сашу. Маленькая вывеска «ХЗ», размером со стандартную табличку с режимом работы магазина, висела у двери кафе.


«Какое же дурацкое название», — подумала Марина и прошла дальше. К тому месту, где должен был находиться Саша, когда закричал.


«А он ли это вообще кричал?»


Перед ней стояла пустая, заляпанная грязью машина. Дальше ещё одна. Без дверей. Видимо, горела. И на переднем сидении, кажется, было какое-то движение.


Марина вздрогнула.


Из «той» машины её никто не мог заметить, потому что женщину загораживал другой автомобиль. Аккуратно выглянув, она увидела странное и ужасно некрасивое существо, лежавшее на передних сидениях.


«Что за запах? Хлорка что ли?»

Показать полностью
26

Зло

"Почему мы не любим друг друга?

Кали-юга, дружок! Кали-юга!"

- Илья Кнабенгоф.


Пролог


Сержант Бертранс, конопатую физиономию которого скрывал шлем экзоброни, еще раз провел жерлом плазменного резака по щупальцам нзорка, заставив личинку переростка верещать, что есть мочи. Исторгающийся из сопла резака, ионизированный газ растапливал плоть чужого словно масло. Если бы Бертранс не был, как и положено в условиях четырехдневной блокады, облачен в комплект герметичной защиты, запах жженой иноземной плоти, заставил бы его бешено колотящееся сердце еще немного ускориться. Безумный блеск и наслаждение, озарявшие лицо десантника, не были видны никому кроме его напарника. Терр Сейджек, усердно воротил нос от проделываемых командиром манипуляций. Экзекуция продолжалась уже пятнадцать минут, и напарники уже порядком выбились из графика.

-Ну, ладно тебе, хватит, - Терр бесцеремонно одернул своего командира и попытался убрать резак от конечности инопланетянина.

Возбуждение и страсть на лице Бертранса сменились яростью. Рыжие брови, хорошо различимые через монокристалл забрала, приведенного в прозрачное состояние, сошлись вместе.

-Сэйджек, тебя забыл спросить, что мне делать с долбаными чужими! Может мне его отпустить или в их чудный реконструктор засунуть и подлечить? Я не пойму, ты жалеешь, что ли эту гниду? Ты хочешь, чтобы он легко отделался после того, что эти твари сделали?

Бертранс подошел к напарнику и уперся рукой в его шею. Конечно, это была лишь номинальная угроза - даже экзоприводы не позволили бы сержанту с такой силой сжать горло застывшего Терра, чтобы перекрыть тому кислород прямо сквозь защитную оболочку. Скорее, этот жест показал всю серьезность настроя Жирона Бертранса, прозванного в их штурмовом отряде Лепреконом. Но и его напарник не был бы зачислен в отряд, штурмовавший орбиту Назгайры, будь он робкого десятка. Высокий, смуглокожий рядовой, оттолкнул руку командира и вздернул импульсную винтовку, отслоившуюся от спиновой пластины брони секунду назад.

-Уж не хочешь ли ты меня предателем и трусом назвать, Лепреконская рожа? Ты думаешь, тебе нашивку два дня назад дали, и я резко перед тобой на цыпочках стану ходить? Не забыл ли ты, господин начальник, что мы в окружении болтаемся? Возможно, ты запамятовал, что наш доблестный флот совершил прыжок из системы и всем начхать, что мы тут делаем? Как ты думаешь, чужие, когда возьмут нас абордажем, будут проводить расследование и выяснять, откуда на их полуразрушенной станции взялся довольно-таки промерзший труп мерзко-рыжей наружности?

Сэйджек отвел дуло винтовки в сторону и выстрелил в пленника. В середине змеевидного тела нзорка, там, где согласно анатомической базе людей, у этих гермафродитов находился главный нервный центр, появилась аккуратное, опаленное по краям, отверстие.

-Еще раз усомнишься во мне, такую же заимеешь, - Терр выдержал паузу, - командир... Нам пора, а ты тут этого полудохлого чужака мутузишь. Минировать участки А и С надо.

Бертранс, по щекам которого катались желваки, секунду буравил Сэйджека, только что набравшего вистов на расстрел, взглядом, но потом преспокойно развернулся, устремившись к выходу из бокса. Терр хоть и обнаглел в конец, но был полностью прав. По последним сводкам, энергоресурса щитов должно было хватить, еще на одну атаку флота чужих. Следом защитная оболочка падает, и в ход пойдут абордажники личинок. А там уже будет не до чего.

Каждый человек, находился внутри спиралевидной станции, совершавшей десяток оборотов вокруг Назгайры за стандартный час, понимал, что обречен. Каждый член их дожидавшегося смерти отряда знал, что это не повод сидеть без дела. Они должны были выполнить свой долг, пусть это и окажется последним делом в их жизни. Человечество, после всего случившегося с момента нападения, не выжило бы, позволяй оно себе расслабиться.

Жирон отключил магниты на ступнях и устремился в полет. Двигаться, по узким коридорам станции нзорков, человеку было совсем несподручно, и напарникам приходилось импровизировать. Два десантника плыли по утопавшей во тьме станции чужаков, ловко отталкиваясь от всего что попадется им под руку и использовали отсутствие гравитации себе на пользу.

-Точка А – справа, - маркер отметки алым бутоном горел на зеленой карте станции, отображавшейся на внутренней стороне забрала Бертранса и призывал десантников остановиться. Сейджек, услышав команду напарника, перевел наспинный модуль в доступный режим. Извлеченный из «рюкзака», шар отливал холодным серебряным блеском защитной оболочки.

Сила, заключенная в этой крохе, не знала границ и препятствий - только безумцы могли задействовать тахионные мины рядом с собой, но именно безумцами люди и были.

Будь у человечества все в порядке с головой, оно бы уже давно подчинилось чужим: платило бы им репарации, пытаясь освоить любой, болтавшийся в космосе бесхозно, кусок скалы. К великому сожалению чужих, с головой у людей были явственные проблемы. И вот уже не человечество, сгрудившись на, занесенных радиоактивным пеплом, останках цивилизации, как бешеные псы старается хоть что-то урвать у, предавших дружбу людей, инопланетян. Настал черед человечества. Людская воля и жажда мести сожгли уже не один мир чужаков, заставив бывших друзей пожалеть о содеянном.

Атака на Назгайру стояла особняком в череде безоговорочных побед Объединенного Флота. Чужие прознали про тактику землян и не позволяли «Фантомам» сближаться с планетой. Флоту людей пришлось почти в полном составе прибыть в материнскую систему нзорков и попытался взять главный форпост чужих силой обычного оружия. Почти все станции и линии обороны Назгайры пали, и лишь сама планета, вовсю сверкавшая лазурью океанов в каких-то шестистах километрах от станции, на которой находились Бертранс и Сэйджек, не пала под напором людей. Чужие бились за свой дом до последнего, а подоспевшие силы личинок заставили людей отступить. Не один десантный отряд остался прикрывать отступление флота.

-Есть покрытие точки А, - Сэйджек отдернул руку от мины, моментально слившейся с переборкой станции чужаков. Мимикрирующая оболочка позволила тахионному заряду стать неотличимым от матовой поверхности композитного материала, из которого была выполнен отсек.

-Одной достаточно думаешь?

-Уххх, командир, две, сдетонировав вместе, эту коробушку полностью развалят. Тремя соединенными зарядами и линкор подорвать можно, а ты помнишь, что нам этот псих приказал.

Жирон поморщился. От одной мысли о том, что им приходилось выполнять странные приказы того штабного придурка, не весть зачем оставшегося при отступлении, сержанта начинало трясти. Мемору, обрекшему себя на смерть, зачем-то понадобилась, оставить станцию хоть в какой-то сохранности. Вместо того, чтобы подорвать весь боезапас вместе с абордажными силами чужих, эта штабная крыса приказала точечно заминировать отсеки и привести в действие протокол М.

Бертранс проглотил внутренне недовольство, и десантники двинулись дальше оставив мину дожидаться своего часа. Покрыв вторую точку, Жирон и Терр отправились было к центру станции, но жуткий толчок, впечатал их в стену вертикального коридора, который они преодолевали

-Черт. Уже… Надо торопиться. Уж что-что, а этот сраный протокол я приведу в исполнение с удовольствием,- сержант скривился в недоброй улыбке. Ни что не радовало простую солдатню, как присутствие обреченного на смерть чинуши рядом. Мемор часами сидел в забытие, напрямую, с помощью вживленного разъема, подключившись к системе чужих, лишь изредка отправляя штурмовиков на то или иное странное задание. Он сам выбрал роковой для себя час. Протокол М подразумевал уничтожение всего высшего командного состава отряда прикрытия. Этот странный тип, собственно, и был этим командным составом. Он не должен был попасть в плен.

Сэйджек и его командир проплыли давно сломанными воротами центрального отдела и направились к мемору, все так же сидевшему подле главного ядра станции.

Бертранс уже было достал лучевик, дабы выполнить протокол, но мемор , имя которого так и осталось всем неизвестно, не вставая с пола, вытянул руку в сторону и остановил палец Жирона, уже застывший на датчике спуска.

-Секунду, сержант. Я почти закончил.

Жирон Бертранс по прозвищу Лепрекон ошарашено смотрел на чиновника абсолютно безразличного к своей смерти. Еще несколько секунд мемор сидел неподвижно, а потом встал и отсоединил разъем, направив взор на сержанта. В его лазурных, как океаны, обреченной на погибель Назгайры, глазах не было страха – только непоколебимая воля и вера в долг. Лицо чиновника, облаченного в комплект боевой брони, скривилось от судороги.

- Надеюсь все это не просто так. Люди должны это узнать... - монокристалл забрала поднялся обнажив лицо мужчины, замутненное гримасой боли. Следом за забралом, броня отошла с груди чиновника, в которую сержант и направил выстрел своего лучевика. Мемор пал, оставив десантников вдвоем дожидаться абордажной команды чужих. Нзорки, надо отдать им должное, не заставляли себя долго ждать и через считанные минуты показались в проеме одного из коридоров, выходящих в к центральному залу станции.

Прежде чем подорвать пол дюжины тахионных зарядов, расположенных по станции так, чтобы причинить атакующим силам максимальный урон, но сохранить ее целостность, Жирон Бертранс заговорил, обращаясь к, понуро стоявшему рядом с ним, напарнику:

- Знаешь, что самое смешное? На своем языке они зовут нас Терхааате, это означает зло. Эти суки нас злом зовут, - сержант грустно улыбнулся, активируя двухсекундный таймер мин. – Не переживай Сэйджек, за нас отомстят. Я тебе гарантирую. Так же как мы отомстили за Землю…

Показать полностью
71

Интересная биография. Часть 3.

- В реальности поддержка государства была только на словах. На деле все вставляли палки в колеса. Я чуть не обанкротился в первые пару лет, учитывая, что в самом начале имел неплохой запас денежных средств. Земли было много, планов еще больше, но рук очень не хватало. Тогда Серега предложил организовать у нас трудовой лагерь. Типа лечить торчков, алканавтов и всяких опустившихся личностей трудотерапией. Одно хорошо: в наших краях кайфа не найдешь, даже если очень захочешь. Не скажу, что все приехавшие по этой программе были отмороженные, хватало людей, которым просто не повезло, но контингент собрался так себе. Особенно бывшие сидельцы напрягали. Потом местные братки активизировались. Первое время удавалось кое-как отсрочить вопрос с крышей, но ком стремительно нарастал, угрожая похоронить нашу крестьянскую инициативу вместе с нами в нашей же земле. Получается напряг шел и изнутри, особенно почти полное отсутствие свободных баб сказывалось и от хабаровских бандюганов – они были ближе и настойчивее всех, - Михаил Васильевич сильно закашлял, Антон налил ему воды и начал заваривать чай.

Андрей молча наблюдал за происходящим, боясь спугнуть удачу. Наконец он начал получать ту откровенность, за которой приехал. Когда напиток был готов, он принял горячую кружку и поблагодарил телохранителя, нависшего над шефом, заставляя того сделать несколько глотков вместо нескольких капель лекарства из таинственного пузырька. Когда Самсонов пришел в норму, то продолжил:


- Говорят, что в жизни каждого успешного бизнесмена бывает такой момент, когда ему везет по-настоящему, и, если бы не удача, то ничего бы у него не вышло. В период, когда я думал, что нахожусь глубоко в заднице, и дневной свет становится все более блеклым, это случилось и со мной. Тогда я еще об этом не знал, но оглядываясь назад могу точно сказать, что не справился бы без своей команды… - дядя Миша замолчал сдерживая очередной приступ кашля, - без своих друзей недождался бы того мгновения, когда фортуна повернется ко мне нужной стороной.


Андрей непроизвольно наклонился вперед, чтобы не упустить ни слова из рассказа собеседника, голос которого стал тише, но одновременно приобрел ту теплоту, с которой старики вспоминают молодость.


- Вам бы самому романы писать, - добродушно улыбнулся журналист, пока Самсонов пил теплый чай. – Так заинтриговали, что скорее хочется услышать продолжение.


Миллиардер отставил чашку, глубоко вздохнул, проверяя, не появится ли снова кашель и весело крякнул:


- Ха! Рекламная пауза на самом интересном месте – можно сказать классика. Это сейчас все по подпискам, и бесплатные каналы никто не смотрит, а раньше в двадцатиминутный мультик могли два рекламных блока вставить, доводя хронометраж до получаса. Помню, мы качали фильмы в интернете, а там реклама казино вставлена. Представь: смотришь ужастик, напряженный момент траурная музыка и как кто-то заорет: «Играйте в нашем казино!». От такого можно было по-настоящему в штанцы навалить. Потом эти умники придумали вообще картинку в картинку вставлять. Развязка фильма, влюбленные, наконец, целуются, а по экрану бегает маленький однорукий бандит, прокручивая бонусы на своих барабанах – очень романтично, да еще этот мужик, укушенный в левое яйцо бешеным муравьедом, орет про бесплатные спины, - старик усмехнулся своим воспоминаниям и, переведя взгляд на растерянного Пожарского, пояснил: - За то бесплатно фильм посмотрел. Ладно, вернемся к нашим баранам. Мне позвонил старый друг из Москвы, Витя Кротов, и попросил приютить одного человека с женой и новорожденным ребенком, только сделать это неофициально. Я тогда решил, что проблем и так хватает и лишний геморрой с каким-то мутным беглецом мне не нужен, поэтому попытался вежливо слиться с темы. Витя настаивал и обещал, что за безопасность своей семьи Паша, так звали отца семейства, готов оказать мне любую силовую поддержку. Кротов за него поручился и обещал впрячься сам, если у этого человека не получится. Мой друг уже давно слыл человеком серьезным и был замешан в темных делишках, но никогда слов на ветер не бросал и имел в криминальных кругах определенную репутацию. Вот я и решил, что ничем не рискую – в крайнем случае, буду решать вопросы с хабаровской братвой через него. Виктор взял на себя все вопросы, связанные с транспортировкой этой семейки беглецов. Стоит отметить, что в столице тогда лютый трындец творился: кто-то навел адовый шорох, в результате которого несколько высокопоставленных чиновников, включая военных дали дубу. За это потом даже мэра сняли, хоть он был частью системы, но отвечать за беспредел кто-то должен. В общем, Кротов проявил не дюжие креативные способности, чтобы вывести из Москвы человека, которого искали, и провести его через всю страну к нам. Короче так мы с Пашей Сундуковым и познакомились, - Самсонов добродушно посмотрел на своего телохранителя, - и с Антошей тоже. Я его вот такусеньким, - дядя Миша развел ладони в стороны, показывая размер младенца, - на руках держал. Дочка моя с ним все нянчилась. Первое время они у нас жили.


- В тесноте, да не в обиде, - кивнул Антон, улыбнувшись старику, заставив Пожарского в первый раз усомниться в том, что начальник службы безопасности Самсити не робот.


- Да, шо ты помнишь! - с наигранным акцентом сказал Михаил Васильевич. – Спал, ел, да пеленки пачкал – вот и все заботы. Плакал еще… Хотя, нет. Ты не плакал почти. Это я со своим сыном путаю. И братишка твой младший давал концерты, закачаешься. Помню, приду с работы, а мамка твоя у нас на кухне вся бледная сидит, Женечке жалуется, что опять всю ночь не спала.


Постукивая пальцами по подлокотнику, Андрей решил, что пора заканчивать с этой ностальгией и возвращаться к делу:


- Так помог вам Павел? Как с бандитами разобрались?


- Оказалось, Сундуков обладает необходимыми навыками, чтобы решать вопросы с людьми, когда здравые аргументы заканчиваются. Он отобрал несколько парней, обучил, составил ряд правил, которым наши работники должны следовать и систему наказаний за нарушения. Поскольку Паша был у нас инкогнито, то вот эту импровизированную службу безопасности номинально возглавил Солдат. Сам же Паша играл роль наказующего в особо сложных случаях. Жестко, но с дисциплиной у нас стало намного лучше. Особенно после того, как досталось парочке новоиспеченных полицаев, возомнивших, что теперь у них есть власть и для них правил не существует. Поскольку он не щадил даже своих, то быстро завоевал авторитет среди местного населения. Уж на что Солдат был суровым мужиком, а от методов Сундука даже у него волосы на подмышках дыбом вставали. Все поставленные бандитами сроки уже прошли, и мы ожидали со дня на день карательную группу из Хабаровска. Сначала я хотел договориться, заплатить часть, попросить об очередной отсрочке, но Павел в этом вопросе был непоколебим. Платить, договариваться или просить имеет смысл, только если речь идет о бизнесе, а покупать собственную безопасность бессмысленно, потому что в этом случае ты никогда не будешь в безопасности, но окажешься вечно должен. Я согласился, ведь если задуматься мы должны были тратить огромные суммы, которыми, кстати, не располагали за то, что и так у нас было. Оставалось это только вернуть. Говоря честно, я просто боялся спорить с Сундуком, он пугал меня гораздо сильнее, чем вся дальневосточные братки вместе взятые. Тебе могло показаться, что Антон ведет себя странно, иногда даже пугающе, но, если сравнивать его с отцом, то он просто добродушный миляга и душа компании, - телохранитель Самсонова едва заметно хмыкнул и кивнул в подтверждение слов шефа. - Если бы Паша захотел, то сумел бы подмять все княжество под себя. Никого я так не боялся и так не уважал, как раз за то, что он не пытался захватить власть. Он хотел для своей семьи комфортной и безопасной жизни, и если для этого требовалось защищать всех нас, - старик замолчал и принял еще несколько капель своего лекарства, - любыми методами, то он делал это без соплей и сожалений. Короче, проблему с крышей он решил раз и навсегда.


- Хотелось бы услышать подробности, - сказал Андрей, пользуясь возможностью задавать вопросы по ходу повествования, - необязательно кровавые, но хотя бы в общих чертах. Нельзя просто взять и опустить такую серьезную линию сюжета. Такое ни один читатель не простит. Это я вам, как автор говорю.


- Да? Ну, раз уж сам Эндрю Вебер говорит, то надо колоться… - хохотнул дядя Миша. – Я не в курсе деталей, но, в общем, было так: в нашу сторону выдвинулось семь автомобилей карателей, так сказать. Семь – это я хорошо помню, потому что в самом начале нас же тоже семеро было. Только они не знали, что Сундук уже послал наблюдателей в город и был готов к их приезду. Семь машин, в каждой из которых было минимум по три человека, выехали из Хабаровска и до нас не доехали. Назад они тоже не вернулись. За то в город на неделю или две поехал Паша. В присланных данных посмотришь заголовки местных газет за период его визита. Там как раз найдешь кровавые подробности, которые так любят смаковать журналисты криминальной хроники. Действовал Сундук до безобразия просто: он нашел бригаду молодых и дерзких ребят, которые жаждали заработать авторитет, но находились далеко от кормушки. Они помогли Сундуку информацией, а он подарил им оружие, благо его после исчезновения карательного отряда было достаточно. За то время, что Пашка был в Хабаровске, погибло несколько крупных бандюганов, а их зоны влияния перешли к нашим новым друзьям. Когда Сундук вернулся, эта бригада захватила большую часть города и разрослась до размера, с которым нельзя не считаться. Они стали королями Хабаровска, а в обмен навсегда забыли о Самсити и неофициально защищали нас перед другими желающими крышивать безобидных фермеров.


- Как все складно получилось, - недоверчиво произнес Пожарский. – Я не очень силен в этих вопросах, но понимаю, власть не так сложно захватить, как удержать. Особенно, если говорить об организованной преступности.


- Это и не было просто, но пацаны оказались толковые и свое право отстояли. Один из них потом даже губернатором был, другой в Государственную Думу как-то пролез, правда, в Москве его убили, но это уже совсем другая история.


- Дядя Миш, я думаю, что всем, включая меня, было бы интересно узнать, как вы на самом деле стали так богаты? Вот у вас появился надежный человек, готовый на силовые методы, если слова не помогают, но я просто не верю, что вы растили какую-то там сою и смотрели, как ваши доходы увеличиваются. Есть выражение: «Нам не нужна помощь, мы сами все сделаем, а вы только не мешайте», но в реальности никто на этом без связей и нечестной игры не поднялся, во всяком случае, так высоко как вы. К тому же земледелие всегда было весьма спорным бизнесом в нашей стране, тем более вы же не в Черноземье.


- А ты умнее, чем кажешься…


- Спасибо за комплимент, хоть и сомнительный - нахмурился Пожарский.


- Ладно, не строй из себя девку обидчивую, - махнул рукой Самсонов. – Я знаю, зачем ты приехал, иначе бы не стал тратить ни твое, ни свое время. Давай еще чайку, и я все расскажу.


За окном уже давно стемнело, но, несмотря на это, молчаливая Лена появилась через несколько минут после вызова с большим блюдом пирожков и другой сдобной выпечки. Антон занялся приготовлением чая, а старик изучал оперативные сводки с полей, присланные Олегом. Журналист прохаживался по комнате, разминая затекшие мышцы. Он откровенно скучал и пытался помочь Сундукову с чаем, но тот никого не допускал к этой процедуре. Больше всего ему хотелось поскорее перейти по ссылке, полученной недавно, но это могло показаться невежливым и повлечь за собой потерю расположения хозяина дома. Он и так узнал о становлении княжестве больше, чем можно было вычленить из всех открытых источников, и это было только начало. Во время ночного перекуса Пожарский всеми силами пытался скрыть свое нетерпение, но все рано расправился с пирожками быстрее всех. Михаил Васильевич пару раз укусил расстегай с рыбой и отложил в сторону, заправившись очередной порцией жидкости из пузырька. Антон, не производивший впечатления сладкоежки, уделил особое внимание плюшкам и пирожкам с повидлом, отметив, что выпечка получилась, как в детстве у тети Жени. Самсонов кивнул и, сделав над собой усилие, откусил еще кусок от расстегая. Когда Лена все забрала, Антон снова наполнил чашку шефа и поставил на столик рядом с пузырьком.


- К нашей общине присоединялось все больше соседей. Многие из тех, кто приехал в Самсити на трудотерапию, остались, - без вступления начал дядя Миша, с трудом дожевывая последний кусок. Интервью продолжилось так неожиданно, что Андрей встрепенулся в поисках телефона, на котором отключил диктофон во время чаепития. – Они оформляли на себя все новые и новые дальневосточные гектары, становясь частью нашей дружной семьи и акционерами уже немаленького предприятия. Мы выращивали множество сельскохозяйственных культур, часть которых экспортировали, но развитие приостановилось. На поддержание существующего порядка уходило почти все, что мы зарабатывали. Не поверишь, но государство даже оказало нам поддержку, разрешив забраться в водочный бизнес, но денег на постройку завода у нас не было. За то появились инвесторы, готовые вложиться и отжать большую часть всего, что мы создавали последние несколько лет. Я планировал прокредитоваться, рискуя потерять все, но не допускать чужаков в Самсити. Над решением финансовых вопросов думали все, ведь для абсолютного большинства Княжество стало домом, единственным домом, потерять который мы не могли. Тогда-то Серый и привел ко мне человека по кличке Химик. Он вроде как лечился от наркозависимости уже второй год. Странный толстенький мужичек, совершенно не выглядевший больным в отличие от большинства ребят, находившихся здесь на реабилитации. Он не собирался возвращаться домой, но и не пытался оформиться здесь, чтобы получить все плюшки миноритария. Просто работал с отцом Солдата, и отвечал за удобрения. Из разговора с ним я узнал, что он находится в федеральном розыске, поэтому и не отсвечивает. Наркотики он никогда не принимал, но занимался их изготовлением. По профилю, так сказать, работал. Химик сообщил, что не терял время даром и кое-что придумал, благо наработки у него остались еще из прошлой жизни. Смесь нескольких трав, плюс кое-какая доступная нам химия и можно организовать производство здесь. Сказать, что я охренел – не сказать ничего. Помнишь, что я говорил в начале? Пожалуй, это было самым сложным решением в моей жизни. Мы всемером совещались всю ночь, кого-то я убедил сразу, кто-то сдался только к утру, но предложение Химика было принято почти единогласно. Паша сразу сказал, что поддержит любое мое решение. К тому же он не был основателем и, чтобы не оказывать пассивное давление на мужиков, участие в совете не принимал. Утром мы дали Химику добро, а я заполнил бумаги на кредит, только, как ты понимаешь, мы не водочный завод собрались строить. Вот так и появился печально известный наркотик Аура. Название придумал Химик, в конце концов, это было его детище. Гном совершил кратковременный тур по азиатским странам и завел полезные знакомства в Китае, Корее и Малайзии.


Андрей сидел с открытым ртом, периодически поглядывая на дверь и вытирая взмокший лоб. Информация о том, что Княжество построено за счет наркоторговли повергла его в шок. Эти сведения, подтвержденные документально могли стоить кому угодно жизни. Если бы не тот факт, что эту историю рассказывал сам миллиардер, то он бы никогда в это не поверил, а если бы и узнал из надежного источника, то попытался забыть. Лучше быть плохим журналистом, чем мертвым.


- Это очень серьезное заявление и опасное знание, - промямлил он, вытирая мокрые ладони об джинсы. Взяв себя в руки, он продолжил: - Но это только ваши слова, есть ли какие-нибудь доказательства?


- Была бы статья, а человек найдется, - спокойно сказал старик, давая Пожарскому время, чтобы прийти в себя. – У тебя будут все документы, отражающие фиктивные сделки с нашими иностранными партнерами. Головной офис специально созданной под это направление деятельности фирмы находился в Сингапуре. Там как раз за наркоту смертная казнь, - дядя Миша громко рассмеялся и закашлялся. – Именно на счет этой компании наши азиатские друзья перевели предоплату, а фирма якобы закупила у нас продукцию, количество которой в несколько раз превышало реальные объемы. Да, мы продавали Ауру по предоплате. Даже не знаю, удавалось ли такое кому-то из наркобаронов, - Самсонов снова рассмеялся.


Андрей перевел взгляд на Сундукова. Тот все так же неподвижно сканировал комнату, не проявляя никаких эмоций, как будто разговор шел о рецепте пирогов. Журналист встал и налил себе стакан воды, чтобы смочить пересохшее горло. Самсонов, развалившись в кресле с полуулыбкой на устах, молча наблюдал за гостем. Он ждал, когда молодой человек переварит полученную информацию и смирится с ней. Хоть он и не показывал виду, но очень надеялся, что не ошибся в своем выборе, ведь для реализации его предсмертного плана подходил далеко не каждый исполнитель. Небольшой перерыв позволил Андрею составить приблизительную схему продолжения интервью с учетом открывшихся подробностей.


- Так-так-так, - пробормотал он, вернувшись на место и концентрируясь на перспективах публикации откровений собеседника. – Я правильно понимаю: вы, дядя Миша, в ответе за создание и распространение наркотика под названием Аура, от которого погибли тысячи людей по всему миру? Даже не так: эта дрянь, извините, но более лестных эпитетов я подобрать не могу, является основой бизнес империи Самсонова?


- Я этим не горжусь, но что есть, то есть, - развел руками Михаил Васильевич. Его веселый нрав куда-то пропал, голос стал спокойнее и больше подходил больному старику, чем его прежний игривый тон, но он не раскаивался, а просто констатировал факт.


Глядя на него, Пожарский вспомнил, как читал о каком-то потомке Хьюго Босса, которого очередной раз попытались ткнуть лицом в то, что основатель компании был членом национал-социалистической партии Германии. Чего они ждали? Очередных извинений, раскаяния за умершего родственника или скандала? «А кто в те времена не был?» - ответил он, не демонстрируя ни сожалений, ни гордости. Поведение Самсонова демонстрировало схожее отношение. Просто эпизод из прошлого, который уже не изменить и не исправить, но с которым он смирился и больше не намерен скрывать.


- Пусть это прозвучит как оправдание, - продолжал дядя Миша, - но я сделал со своей стороны все возможное, чтобы распространять Ауру только на Восток. Азия, Америка и Океания стали основными центрами продвижения нового наркотика, которого не было среди списка запрещенных веществ. Огромные склады, заполненные нашим продуктом на территории других стран ждали своего часа, чтобы обрушить на любителей жидкого кайфа всю мощь разработок Химика. Производство продолжалось днем и ночью, не останавливаясь ни на секунду. Солдат строго следил за персоналом, львиную долю которого составляли алкоголики, находящиеся в Самсити на лечении. Стоило больших трудов держать наркоманов, способных обговнять весь план, подальше. Говорят, что шило в мешке не утаишь – вранье. Люди без надежды и без будущего сохранят любую тайну, если пообещать им возвращение к нормальной жизни. Тут главное выполнить обещанное, сделав их полноправными членами общества, населяющего Самсити. Когда Аура вышла на улицы, мы сорвали банк. Надо отдать должное, что спецслужбы быстро забили тревогу, но так и не смогли выйти на источник поставок. Изобретение Химика было поистине гениальным и визуально ничем не отличалось от воды, которую можно пить, капать в нос и глаза и, конечно, колоть. И как любая вода она нашла себе дорожку сначала в Европу, а потом и в Россию. Огибая земной шар, цена на Ауру росла в геометрической прогрессии, но наркотик все равно находил своего покупателя. Она так и не стала уличным наркотиком в нашей стране именно из-за стоимости. Только золотые дети могли позволить себе оплатить тот путь, который прошел наркотик, чтобы попасть в нашу страну, - Самсонов зло рассмеялся. – Туда им и дорога! Если родился на всем готовеньком, и хватает мозгов только на то, чтобы купить себе очередной модный кайф, то ты этому миру не нужен.


Андрея очередной раз пробрала дрожь. Сколько же злости скопилось в этом человеке? Как он может одновременно заботиться обо всех жителях Княжества и так искренне ненавидеть всех остальных? Пожарского пронзила страшная догадка и, скосив взгляд на пузырек, он сказал:


- Я слишком молод, чтобы быть знакомым с действием Ауры. Ее производство было прекращено до моего рождения, а вся информация выпилена из интернета, кроме той, что это страшный наркотик и пробовать его не надо ни в коем случае. Расскажите о механизме действия Ауры и объясните, почему он даже по сравнению с другими запрещенными веществами считался самым опасным.


- Все дело в привыкании, - пожал плечами старик. – На первом этапе жертве требовалась очень маленькая концентрация и не редки были случаи смертельных передозировок. Тем, кто заканчивал так, можно сказать, повезло, потому что с каждым разом наркоману требовалось все больше и больше Ауры для снятия психологической ломки. Люди тратили целые состояния на эту отраву, не понимая, что в следующий раз им потребуется больше. Когда мы завязали с производством, многие не могли обойтись без капли Ауры и пары часов. Все это закончилось массовыми суицидами, переполнением психушек и огромной человеческой массой, превратившейся в зомби. Повезло тем, кто только подсел, у них остался шанс вернуться к нормальной жизни. Остальные стали безмолвными роботами, способными только выполнять простые приказы, - миллиардер хмыкнул. – Ну, хоть проблему с дворниками и уборщиками решили. Чтобы принимать Ауру, ты должен иметь к ней неограниченный доступ. Со временем все ее отрицательные проявления сойдут на нет, и останется только мощнейший обезболивающий эффект, - Самсонов очередной раз потянулся к столику и, взяв в руки пузырек, принял несколько капель. Подмигнув журналисту, он добавил: - Хорошо, что рецепт этого наркотика потерян навсегда после смерти Химика.


- Мы опять возвращаемся к официальной версии? – недоверчиво покачал головой Пожарский, не сводя взгляда с лекарства Самсонова.


- Дерзишь, Андрюша… А какой скромный парень был, когда за окном еще светило солнце. Наверное, я действительно оказываю на молодежь дурное влияние.


- И все-таки серьезно, дядя Миша, почему Аура больше не производится, кроме как для личного использования? Спецслужбы подобрались слишком близко?


- Могло бы случиться и такое, но мы вовремя свернули этот подпольный бизнес. Тогда нам казалось, что, несмотря на все усилия Интерпола и остальных, мы в безопасности. Но это только казалось. Очередная революция в России, и один день изменил все. Надо отдать должное новой власти: практически без крови они подмяли под себя всю страну в течение нескольких недель. Оказалось, что их идейный вдохновитель имел плотные связи с нашими бизнес-партнерами по распространению Ауры в Азии. Он выдвинул условие: завязать с наркоторговлей и обеспечить наиболее экономически отсталые регионы провизией. К тому времени мы уже арендовали крупные участки земли в Сибири для животноводства, строили заводы и фермы по всей стране и основательно влезли в водочный бизнес. Пришлось согласиться. Убытки были неимоверными, это отбросило нас на годы назад, но все окупилось: мы сохранили независимость и получили некоторые преференции от нового правительства. В течение нескольких последующих лет многих дистрибьюторов, если так можно сказать, Ауры поймали, но в нашу дверь так никто и не постучал. Думаю, что не последнюю роль в этом вопросе сыграл Серый Кардинал государственного переворота. Ты извини, но по нему не будет никакой информации ни устно, ни в документах. Когда придет время, думаю, у него свой биограф найдется. Да, и тебе спокойнее.


Журналист пытался по крупицам собрать услышанное и соединить с теми знаниями, которыми обладал. Еще в школе они проходили историю последнего переворота, свидетелями которой были их родители, но никто не владел хоть сколько-нибудь значимой информацией и параграфы учебников были наполнены домыслами и слухами, что долгие годы летали на прокуренных кухнях простых граждан. Единственный вывод, который удалось сделать Андрею это то, что главный революционер держал слово, данное когда-то Самсонову, ведь без поддержки государства Михаил Васильевич не смог бы удержать контроль над созданной империей.


- Вы сильно рисковали, доверившись тому, кто был ответственен за смену формировавшегося десятилетиями правящего режима. Хоть революция и не носила массовый характер, но совсем бескровным этот переворот назвать нельзя. Реформаторы не просто обезглавили верхушку, они под корень выкорчевали дерево власти, на которой зиждился весь политический строй России, умудряясь расправиться даже с теми, кто бежал за границу. Благо без ледорубов в этот раз. Что заставляло вас думать, что вы не станете очередной жертвой нового порядка после того, как выполните свою часть сделки?


- Хотели бы убрать, сделали бы это сразу, - рассуждал Самсонов. – Прикопали бы нас шестерых где-нибудь на заднем дворе моего дома и дело с концом. Поставили бы своего управляющего, а остальным жителям Самсити, я не питаю иллюзий на их счет, было бы все равно. Повозмущались бы для порядку, да, пошли работать на нового босса. С другой стороны нужно долго вникать в выстроенную систему или менять ее под себя, а это опять же ресурсы и время. К тому же получив контроль над такой страной как Россия, у нового правительства и так проблем хватало, поэтому предотвращение голода в ходе перераспределения финансовых потоков отдали на оутсорс Княжеству. Я удобный партнер: никогда не заигрывал с предыдущей властью, свою империю построил сам, то есть был не нанятым управленцем, а хозяином и, главное, никто за мной не стоял, а, значит, от дружбы не откажусь. Да и выбора особого у меня не было. Плюс, у меня был козырь в рукаве, о котором другая сторона знала – Паша-Сундук. Он давно стремился к тихой спокойной жизни, и здесь ему удалось ее наладить. Разобраться с нами не проблема, а вот, если что-то пойдет не так с Пашей, то абсолютно любая власть огребет по полной. Ты часто видишь по телевизору крутых дядек, но отними у них деньги, связи, должности и что они будут из себя представлять? А Сундук всегда был зверем, - дядя Миша повернулся к Антону и прошептал, - извини. Такой может жить в комфорте и относительной безопасности, но забери у него это, и он снова станет диким и необузданным хищником, которому нечего терять, и только кровь врагов на его клыках будет приносить радость. Такого можно убить, но это, как показала практика, сделать очень сложно. Стоит ли рисковать?


- Пожалуй, нет, - согласился Андрей и, глянув на сделанную в блокноте пометку, спросил: - Вы сказали «нас шестерых», но изначально упоминали, что основателями Самсити было семь человек. Гном, Шпагат, Серый и еще кто-то. Кого вы в этот раз не учли, и что стало с последним?


Самсонов достал телефон и что-то проверил, потом принял еще несколько капель Ауры, в чем уже журналист не сомневался, но не возвращался к разговору. Впервые за время интервью он показался гостю растерянным. Андрей молча ерзал на стуле, ожидая, когда хозяин кабинета соберется продолжить разговор. Сделанные в эту ночь заявления полностью переворачивали представления обывателя об истории Самсити, но Пожарский старался сдержать свое нетерпение, понимая, что растерянность старика после столь сенсационных заявлений означает, что тот рассказал далеко не все. Дальнейшие подробности истории являются настолько шокирующими, что для их описания не хватает слов даже у человека, которому всегда есть что сказать.

- А это, детектив – правильный вопрос, - наконец сказал дядя Миша и расплылся в улыбке, глядя на растерянное выражение лица журналиста.


- Светает, - аккуратно вклинился в разговор Антон, посмотрев сначала на занавешенное окно, а потом на часы. – Думаю, нашему гостю пора узнать истинную причину, по которой он оказался здесь. И так понятно, что он не ценитель старого кино и не сможет оценить важность реплики из разговора с мертвецом.


- Извини, сынок, но мы тебя обманули. Ты был приглашен вовсе не благодаря своим рассказам, среди которых и, правда, есть парочка очень стоящих на мой нескромный вкус, - старик пожевал губами, все еще чувствуя вкус Ауры на языке. – Но, если бы дело было только в литературе, я бы нашел кого-нибудь поименитее… Можно так сказать? – Антон пожал плечами, а Андрей проигнорировал вопрос, сфокусировав свое внимание на том, что будет дальше. – Все дело в твоей фамилии, точнее в положении, которая твоя семья занимает в обществе.

- То есть все дело в отце? – догадался Андрей. – Первая книга Андрея Андреевича Пожарского, да еще с такими откровениями должна произвести взрыв, который заденет не только Княжество, но тряханет все смежные сферы. Я пока не очень понимаю, что вы задумали, но, наверное, у вас есть план, который позволит сделать наследником именно того, кого вы хотите, после публикации этих откровений. Сейчас меня интересует только один вопрос: неужели вы думаете, что будь эта книга написана кем-то другим, то эффект был бы слабее? Да, опубликуй подтверждающие документы в сети и лавину станет уже не удержать. Зачем вам я, который всю, пусть и недолгую, жизнь пытался выбраться из тени отца? Так хотелось верить, что мне повезло, что вы обратились ко мне, как к Эндрю Веберу, а не как к Пожарскому и вот результат!


Продолжение следует.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: