Найдены возможные дубликаты

Отредактировал FoxWithoutAName 5 месяцев назад
+5

последние из нас...спасибо классно передан стиль игры

+1

Воу. Даже кинговская "Мгла" есть.

+1

Очень круто!

+1

Отличный Арт! Чем-то всё это напоминает атмосферу Метро Exodus.

раскрыть ветку 1
+1

А мне первые два напомнили Division 2, только без  зомбей :)

0

Я придумал русскоязычный аналог слову "постапокалипсис".

"Послепиздец".

0
Игра «жизнь после» на первых картинках
-8

Ласт оф анус в стиле "я художник, я так вижу"?

ещё комментарий
Похожие посты
546

А нарисуй...

.. крадущегося волка. Вот чтобы смотришь на его ехидную морду, и сразу ясно - хитрожопый ублюдок.

А нарисуй... Арт, Рисунок, Рисунок карандашом, Скетч, Черно-белое, Длиннопост

... Уходящего в закат самурая.


(вот такой вот закат странный захотелось)

А нарисуй... Арт, Рисунок, Рисунок карандашом, Скетч, Черно-белое, Длиннопост

.. фламинго - зомби.

А нарисуй... Арт, Рисунок, Рисунок карандашом, Скетч, Черно-белое, Длиннопост

.. богов, посылающий друг друга нахрен.

А нарисуй... Арт, Рисунок, Рисунок карандашом, Скетч, Черно-белое, Длиннопост

З. Ы. Хобби для души, нигде рисовать не учился. Тапки можно, но не больно. В эти ваши тени, к сожалению, не умею, но пытаюсь.


С целью избежать стагнации затеял с другом этот челлендж с загадыванием друг другу что нарисовать)


Простой карандаш, линер и маркеры.


Всем бобра и вдохновения!

Показать полностью 3
27

Лифт в преисподнюю. Глава 54. Нежизненный опыт

Предыдущие главы


Юрик работал на овощебазе грузчиком. Был выше среднего, крепче среднего и выпивать любил больше. Среднего. Всей своей природой превосходил усреднённого обывателя.


Сейчас он нёсся на Сашу, потому что человеком уже не был. За ним ковылял ещё один «бывший», отчего-то начавший жалобно подвывать, когда Юрик его обгонял.


***

Саша вбежал в баррикаду в подъезде как в море, расступившееся перед Моисеем. За что-то зацепился. Упал на бетонный пол. Отбил рёбра. Через несколько секунд ползком с хрипящим дыханием выбрался к ступеням. Встал и побежал наверх. Боли не чувствовал.


Внизу кто-то ударил по тяжелой металлической двери. Саша ошалело оглянулся на звук, влетел в квартиру тёти Гали и закрылся. Побежал на балкон.


Булькнула канистра. Мужчина тупо уставился на свою немного оцарапанную руку, сжимавшую её. Совсем забыл про бензин для ненайденной машины.


«Как же я с ней полз?»


Поставил на пол.


Осторожно выглянул на улицу.


«Второй» и «первый» били и тыкали пальцами в подъездную дверь.


Два неживых существа пытались войти в дом.


Один был выше Саши как минимум на голову. Крупный мёртвый тип. Всё его почерневшее тело выделялось неестественной вытянутостью. По крайней мере, с высоты третьего этажа его руки, пальцы, да и ноги казались чуть более длинными, чем задумывала матушка-природа.


«Наверное, он уже переходит в "третьего" раз такой удлиняющийся?»


А «первый» выглядел в общем-то как обычный «первый». Хотя, может, и нет. «Почти третий» был грязный, чёрный, в обрывках одежды до локтей и колен. У другого же штаны и рубашка с длинными рукавами остались в лучшем состоянии.


«"Первый" оказался более… аккуратным? Что за чепуха?»


Хорошо, что не запирающаяся на замок дверь в подъезд их остановила. Саша сначала, к собственному удивлению, даже хотел посмеяться над мёртвыми дураками. Но причины для юмора быстро исчезли.


«Первый» ковырял дверь пальцами сбоку. С той стороны, где её можно поддеть и открыть. Взяться за ручку они не сообразили, но… тот, что был поменьше всё-таки сумел просунуть пальцы в щель и подцепить.


— Какого чёрта? — удивился Саша, и одна морда медленно поднялась в его сторону.


С ужасом понял, что произнёс свои мысли вслух.


«Первый» как будто действовал интуитивно, а не осмысленно. Знал, что с этим листом металла что-то можно сделать. Но как именно — не понимал или не помнил. Чему удивляться? Даже кошки учатся открывать лёгкие межкомнатные двери, толкнув их лапами. Особенно, если видят, как другая кошка это делает. Тогда они обучаются ещё быстрее. А тут «бывший», у которого для этого есть всё — руки, время и, видимо, какие-то остатки мозгов.


Саша очнулся от оцепенения и побежал на кухню. Схватил две литровые банки, что оказались ближе всего. Вернулся на балкон.


«Второй» уже начинал карабкаться вверх по оконным решёткам.


Первая банка пошла!


«Странная парочка. "Второй" не умеет открывать двери, но понимает, как лазать по решёткам. И "первый", который знает, что дверь можно открыть. Почему не наоборот? Я думал, что "вторые" не только сильнее, но и умнее».


Банка ударилась о стену как раз над Юриком. Комок серо-зелёной овощной каши упал прямо на морду. Фыркнул. Начал трясти головой, чтобы очистить глаза. Тёрся мордой о стену, осколки резали щёки.


Но рук не отпускал. Возвращаться вниз не собирался. Замедлился, но не отказался от вкусной цели.


«Почему они не начали жрать Машу? Не заметили пока? Запах овощей сбивает с толку? Или не могут удерживать в голове две цели одновременно?»


Второй банкой Саша запустил в «первого». Тот уже просунул за дверь ладонь, но не догадывался потянуть на себя. Мужчина не стал смотреть, куда попадёт снарядом, а побежал за новыми в кухню.


Словно попав на аттракцион невиданной меткости, банка ударила точно по левой руке «первого». Разбилась, забрызгала всё малиновым вареньем, будто тёмной густой кровью. Кисть руки «бывшего» неестественно изогнулась и болталась на неразорванном мясе. Пальцы не шевелились. Неживой, взвизгнув, отступил. И посмотрел наверх.


Он увидел «второго», который лез на второй этаж. Яростно заорал и прыгнул на него, неожиданно легко сорвав с решётки. Удачно подмяв противника под себя, «первый» начал колотить по нему руками. И его нисколько не заботило, что одна из них должна быть переломана.


***

Когда Юрик упал, на него накинулся поедатель.


Он начал на него нападать. Он бил его. Он откусил ему нос.


Расцарапал глаз.


Когда что-то отвалилось от лица, перестало его слепить — Юрик понял.


Понял, что они соперничают.


Соперничают за сок. Тот сок, за которым лез Юрик, захотел съесть мелкий поедатель.


Пока «второй» соображал, «первый» отхватил у него ещё и ухо. Пережёвывание хрящей отвлекло нападавшего на пару секунд, и удары стали реже.


***

Поставив две трехлитровых банки на пол, Саша выглянул с балкона. Лицо исказила гримаса удивления: «первый» колотил «второго».


«Что тут произошло?»


Это противоречило всему, что он надумал, нанаблюдал и напредполагал об этих существах. Потому что «первый» — самый слабый из «бывших» и не должен нападать на «второго». Хотя бы из-за того, что сам слабее.


«Но кто сказал, что не должен? И почему прям обязательно слабее? Может быть, здесь нет всё-таки каких-то жёстких законов одинаковости и однообразия? То есть, да, "бывшие" делятся на виды, как-то антиэволюционируют, становясь ещё большей мертвячиной. Но ведут себя так же, как и люди, в том смысле, что каждый по-своему? Этот мир бывших людей такой же нестатичный, как и человеческий? Когда пять человек идут в один и тот же магазин за одним и тем же товаром, но обладают свободой выбора — выйдут из магазина они с разными покупками. Кто-то купит только то, зачем шёл. Другой вообще забудет про это и возьмёт кучу ненужных ему мелочей, а остальные тоже прикупят чего-то сверх того, за чем собирались. Может быть, так и здесь? Мир и поведение "бывших" нестатичны? Видимо, сценариев много. Каждый может, но необязательно будет на один и тот же раздражитель реагировать по-своему. Да, они чувствуют силу сильного, право сильного на добычу. Но могут с этим не соглашаться? У них есть опыт? Нежизненный опыт?»


«Второй» принял соперничество «первого». Резко изогнулся, упершись головой в землю и практически встав на мостик, притянул за грудки врага и впился ему в шею зубами.


«Значит, котелки варят? Какие-то куски нейронных связочек-то остались? Твою ж мать…»


Саша почему-то посмотрел в угол балкона. Среди беспорядка его взгляд зацепился за бутылку шампанского, заткнутую пробкой.

Показать полностью
32

Лифт в преисподнюю. Глава 53. Песнь сока

Предыдущие главы


Дико. Мощно. Экстрачеловечно!


Пахло соком!


Он нёсся по хрустящей земле мимо подвижных когда-то бугров.


Оранжевая дыра сверху заставляла веки сжиматься.


Длинная прямь, заваленная по сторонам каменными полыми глыбами. Высокие, со множеством нор. У него тоже такая.


Своя нора.


Он бежал на голос еды. Она пела! Уже давно не слышал таких звуков. Раньше — множество. Недолго. А потом всё реже и реже.


Так пела еда!


И пахла!


Он несся мимо стеклянно-железных бугров по хрустящей земле на запах и песнь еды.


Сзади и где-то сбоку, слышал и чуял другой шум и запах. Это не еда. Это мчались поедатели еды.


На самом деле, всё было ещё проще. В его черепушке не звучал мысленный монолог. Всё происходило примерно как в голове у кошки. А лучше, рыси — дикой кошки. Инстинкты, рефлексы, одурманивание запахом дичи… Никаких слов, никаких мыслей, только образы. Только желания.


Бысщь!


Он задел тяжелое и разбрызгал по дороге что-то бесцветное и острое. Но это не еда. Значит, это не важно.


Но это было…


Что было?


Есть еда…


Есть еду.


Бежать. Нестись. Мчаться!


Есть еду — это так смешно. Так тепло. Так приятно и сытно. В еде есть чувства. Чувство еды. Сок еды.


Да, эта еда с соком. Он та-а-ак пахнет!


Сок делает смешно. Бодро. И весело. После сока тебе весело.


Он живой.


Сок…


Кто-то задел его плечом и пробежал вперёд.


Большой. Страшный. Не еда. Поедатель. Даже не так: поедатель поедателей еды.


Он главнее.


Он быстрее.


Он съест весь сок. Отберёт.


Нет. Нет. Нет. Мне сок! Мне сок! Мне!


Ускорился. Что-то внутри захрустело и захлюпало.


Но поедатель поедателей стал удаляться медленнее.


Если ему опять не достанется сока, он станет выть, пока будет темно. Пока через дырку сверху не прольётся свет. Всю темноту будет выть в норе и просить сока.


Ещё ускорился. Зарычал.


***


Последняя банка приземлилась вообще чётко. Почти оторвала «первому» башку.


Саша почувствовал внутри что-то вроде торжества… воду, вытекающую через дуршлаг. Победа была. Но та ли это победа?


— Машу сто процентов искусали, — прошептал автоматический голос. Вроде бы его, а вроде бы и нет. — Значит, выходить за ней не нужно.


Но дрожащие ноги сами понесли вон с балкона. Уже дальше, на выходе из комнаты в прихожую, схватился за дверной косяк, пытаясь остановить своё тело. Оно словно слушалось кого-то другого.


Но высовываться на улицу и правда не стоило.


Опасно?


Бессмысленно?


«Я видел, как он её колотил и кусал. В этих кустах. Не было у неё шансов остаться целой!»


Через секунду:


«Но как кусают именно Машу, я не видел! Да и она была в защите! "Броня", конечно, ещё та… Хотя, может, не прокусил? Чёрт! Почему не бросила этого проклятого чуть живого и не побежала в подъезд?!»


Саша понял — ему настолько страшно, что он не сможет выйти. Просто не заставит себя открыть дверь. И сделать шаг в тот мир, где совсем недавно его чуть не убили. Где не было ничего кроме смерти.


«И почему Маша не встала? Может, она уже мёртвая там валяется? Или заразилась и убежала? Нет, ноги вроде её торчат, но там непонятно всё».


Но вдруг он заметил, что уже стоит перед дверью из подъезда.


«Или необязательно кусать, а можно просто поцарапать?»


Пока Саша думал, тело спустилось на первый этаж. А может, это мозг разрешил ему «подумать», чтобы отвлечься, пока ноги будут топать? Или у него провалы в памяти?


«Чёрт! Боже! Нет!»


Мочевой пузырь начал жечь так, что пришлось сдвинуть бёдра, чтобы не…


Руки тряслись. Тело чесалось. Мысли превратились в одно слово: нетнетнетнетнет. Да, даже без мысленных пробелов.


«Но она же за мной вышла. Смогла же! Да что со мной не так?»


Глядя на дверь в сумраке, мужчина готов был завизжать и едва сдерживал слёзы от страха. Такого от себя не ожидал даже он сам. Но справиться с этим пока не мог.


Впереди: хлам, которым Маша заваливала проход. Подъездные двери с домофоном не запираются изнутри. Поэтому она строила баррикаду. Сейчас двери, тумбочки, коробки были приставлены к стенам.


Саша мог протиснуться. И он даже пошёл вперёд. Но страх начал сводить тело такими конвульсиями, что пройти сквозь преграду не получалось. В итоге он неуверенно на что-то наступил, ноги разъехались, схватился за то, что стало падать вместе с ним, и грохнулся в темноте.


Какое-то барахло посыпалось сверху.


Он не потерял сознание. Только самообладание. Пришёл в себя в тот момент, когда понял, что так и не смог сдержать мочевой пузырь.


Чувствуя отвращение к своей трусости, с визгом попытался подняться. Но его придавило какими-то деревянными ящиками, в ногу что-то кололо. И эта мерзкая сырость в штанах.


«Фу ты чёрт, да что я совсем за слабак такой!» — взревел и, не обращая внимания на боль, раскидал хлам, заваливший его.


Поднялся.


Тошнило.


В висках стучало.


Кажется, текли слёзы.


Толкнул дверь.


Свет вылился на глаза словно кипяток. Зарычав, Саша, будто древний вампир перед самосожжением, сделал шаг в солнечный мир.


Поворот головы вправо. Никого. Влево. Тоже.


Пока.


Стараясь, чтобы слезливая ярость совсем не покинула тело, засеменил неуверенной походкой к кустам, где лежала Маша.


Буквально-то пара шагов.


Внезапно остановился.


Во влажных глазах всё вокруг выглядело каким-то неполным. Неполноценным?


Практически идеальная тишина. Мир из окна и с земли — совсем разный. Тут же сверху, словно из воображаемого водопада воображения, на двумерную картинку загрузились мелкие детали, подробности и мелочи. Мир обрёл реальность. Всё, что казалось плоским сверху, здесь стало более чем трёхмерным.


Реальным своей убийственной безразличностью.


Никто здесь не мог за него вступиться. Пожалеть. Подсказать. Поддержать.


Этому миру было наплевать на то, что уже произошло или произойдёт сейчас. Впрочем, как и всегда.


Но не всё равно было его семье. Родным его судьба не безразлична.


«Может, убежать? Успею же? Что тут бежать-то?»


Покачал головой.


«Идиот. Даже ножичка с собой не взял! Какой я тупой!»


Обернулся к подъезду, подумал: может, вернуться за оружием.


«Идиот, нет времени».


Снова засеменил к Маше.


***


У голода нет никаких сомнений.


Ни крик, ни боль, ни поедатели не могут помешать утолять голод.


Особенно, когда можно есть сок.


Он почувствовал новый запах!


Запах еды, но чуть-чуть другой.


Да! Да! Да!


Теперь даже если он не догонит поедателя поедателей, ему всё равно достанется сок.


Он разразился радостным воем!


Поедатель, что бежал впереди, подхватил и тоже завыл!


***


— Ууууух, блин, — вой, разорвавший тишину, заставил Сашу семенить быстрее.


«Раньше ж выли только по ночам? Интересно, почему? Нет, интереснее, почему они сейчас завыли. Где-то уже рядом!»


Подошёл к кустам. Выглянул из-за них, не выходя на придомовую дорожку.


«Надо понять, что с ней, а потом рвануть домой. Может быть…»


Всё вокруг — грязное мокрое овощное пятно с красноватыми островками смородины. Его работа. Его победа.


Маша по пояс залетела в густой шиповник. Грубо говоря, лежала наполовину в кустах.


— О нет, нет, нет, — зашептал Саша, когда увидел её неподвижной.


Надежда на спасение таяла. Женщина не шевелилась. Никаких признаков жизни.


Можно ли всё это считать признаком нежизни?


«Надо хотя бы её вытащить… Хотя бы попробовать».


Саша вышел на дорожку. Отошёл в сторону. Обходя место драки, не наступая в овощную мокроту, чтобы лучше рассмотреть, кто где.


Всё лицо Маши в крови и грязи. Неподвижна.


Блумб! — его нога ударилась о канистру.


«Бенз!» — Саша медленно наклонился и взял за металлическую ручку.


Вернул неуверенный взгляд на женщину.


«Жива она вообще или нет, твою мать?!»


Саша стоял оторопев. Трясся так, что в канистре булькал бензин.


«Может, уже покусана, и не стоит к ней подходить? Сожрёт ещё?» — но всё же сделал робкий шаг вперёд. Потом ещё один.


Услышав шум, повернул голову влево. Два «бывших» мчались прямо на него.


Сорвался с места и пулей залетел в подъезд!

Показать полностью
60

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис

Как художник придумывает свои невероятные миры и что его вдохновляет.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Творчество Столенхага завоевало внимание в интернете и стало вирусным. Оно покорило поклонников фантастики и живописи. А ещё вдохновило многих художников и оказало влияние на индустрию видеоигр и кино.


Видеоверсия прилагается

Технологичные, но гибнущие миры; обломки роботов и руины космических кораблей; динозавры и физические аномалии — всё это сюжеты множества картин Столенхага. Они объединяют в себе динамичные образы и меланхоличные пейзажи.



Игры, разработчики которых вдохновлялись артами Саймона:

При этом одни детали в рисунках художника кажутся знакомым и близким, а другие далёкими и потусторонними. Но как Саймон Столенхаг придумывает свои невероятные миры, и что его вдохновляет? Попробуем разобраться.


Художественное влияние

В свои артбуках автор связывает все картины единой печатной историей. Но сам он считает, что собственные впечатления читателя куда важнее. Вы самостоятельно наполняете картины смыслом и оживляете историю воображением.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Невзирая на обилие фантастики, картины художника изображают обыденные моменты повседневной жизни. Именно родные сельские пейзажи оказали колоссальное влияние на творчество художника. Ещё он черпал вдохновение в работах таких шведских живописцев, как Гуннар Брюзевиц (Gunnar Brusewitz), Бруно Лильефорс (Bruno Liljefors), а также книгах и иллюстрациях Ларса Йонссона (Lars Jonsson).

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Что касается западных художников, то главными вдохновителями Саймона стали яркие представители американского изобразительного искусства ХХ века: Эдвард Хоппер (Edward Hopper) с его картинами повседневной жизни и художник-реалист Эндрю Уайет (Andrew Wyeth).

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Собственный же стиль Столенхаг сформировал довольно быстро, а центральное место в его работах заняла флора и фауна. А как же футуристичность? Всё очень просто, фантастические элементы художник начал вводить гораздо позже. И даже сейчас главным для себя он отмечает красоту тихой и простой жизни, нежели что-то другое.


Саймон долгое время принимал участие в создании фильмов и рекламы, занимался дизайном книжных обложек и разработкой видеоигровых концепт-артов. Именно благодаря работе в игровой индустрии он овладел всеми основными приёмами цифровой живописи и обзавёлся привычкой рисовать роботов.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

К тому же он всегда тщательно работает над детализацией, подчёркивая реалистичность в своих картинах. Все механизмы и роботы выглядят так, как их представляли бы почти полвека назад. На такой подход повлияли знаменитые художники ретрофутуризма — Сид Мид (Syd Mead) и Ральф Маккуорри (Ralph McQuarrie).

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

В послужном списке обоих концепты для самых выдающихся научно-фантастических фильмов XX века, таких как Звёздные войны, Инопланетянин, Бегущий по лезвию и Трон. На подобных картинах выросло не одно поколение, в том числе и сам Столенхаг. А своими любимыми фильмами он называет Терминатора и Чужого.

Это выдаёт в Саймоне человека своего поколения. Он был рождён в восьмидесятых и будучи ребёнком любил видеоигры и научную фантастику того времени. Это и легло в основу его картин, ведь они пропитаны ностальгией по тем временам. А главными и действующими лицами его историй зачастую являются дети. Вполне возможно, что это проекция самого художника, который и по сей день старается смотреть на окружающий мир с позиции ребёнка.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Я пытаюсь создавать своё искусство для себя 12-летнего. Саймон Столенхаг

По признанию Саймона, одним из самых влиятельных концептуальных художников он считает именно Сида Мида. Его влияние, безусловно, отражено и в работах самого Столенхага. Ведь если провести параллели между миром грязного, футуристического Лос-Анджелеса Рика Деккарда и миром Электрического штата — то можно обнаружить, что оба произведения одинаково обращаются к визуальному стилю использованного и потрёпанного будущего.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

А вот из числа современников Саймон вдохновляется работами таких художников-концептуалистов, как Ян Мак (Ian Mcque), Скотт Робертсон (Scott Robertson) и Райан Черч (Ryan Church).

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Но в отличие от всех вышеупомянутых авторов, Саймон никогда не изображает космос. Местом действия его картин всегда является Земля. Столенхаг не раз признавался, что привязан как к планете, так и к родным местам. Поэтому в его работах часто встречаются наиболее приземлённые образы.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Художник по-прежнему испытывает тёплые чувства к уединённым природным местам, много живёт вдали от городской суеты и уделяет как можно больше времени прогулкам на свежем воздухе, предпочитая делать это в одиночестве. И подобным настроением пропитаны многие его картины.

В детстве я часто гулял и развлекался, воображая всевозможные фантастические вещи в окружающих пейзажах. Так что элементы научной фантастики в моих картинах очень отражают эту часть меня. Саймон Столенхаг

Стиль и манера работы

Столенхаг — цифровой художник. Стиль его работ — это нечто, напоминающее фотореализм и гиперреализм. За основу своих картин Саймон берёт собственные фотографии. Прежде чем начать иллюстрацию, он экспериментирует над снимками, может удалять или добавлять какие-либо объекты на них и формирует с их помощью композицию.

У меня есть тонны фотографий, которые я делаю уже 14 лет. Я использую их в качестве отправной точки — настраиваю цвета и иногда зарисовываю идеи поверх них — пытаясь придумать механические конструкции, которые соответствуют ритму ландшафта. Иногда я не использую фотографии и начинаю с чистого документа, но идея та же — создать эскиз, который содержит все важное — дизайн, композицию и общую палитру. Как только у меня это получится, я начинаю все заново с гораздо более высоким разрешением и прорисовываю детальную картину слой за слоем с очень естественными и текстурированными кистями. Саймон Столенхаг
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Саймон всюду берёт с собой фотоаппарат и снимает всё, что считает наиболее подходящим для своих проектов. Например, художник неоднократно отправлялся в США делать снимки для будущей работы по «Электрическому штату». Он путешествовал по пустыне Невада на велосипеде, отправлялся в поездку на машине с семьёй через Северную Калифорнию. И именно в этих местах он сделал большую часть снимков, послуживших основой для графического романа.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Я знал, что история должна быть в 90-х годах и иметь больше гранжа, больше «выхода из поколения», чем первые книги. Кроме того, важным источником вдохновения был сериал «Секретные материалы» и то, как там описывается молодежная культура. Саймон Столенхаг

Сейчас рабочая среда Саймона — это фотошоп, планшет wacom и небольшой набор кистей, имитирующих масляные краски и гуашь. И, пожалуй, всё.

Иногда Саймон использует фототекстуры и фильтры, но только на этапе наброска. И никогда не применяет их в создании готовой иллюстрации.


Художник признаётся, что тяготеет к загадочности в своих работах, но при этом любит использовать знакомые многим вещи: иконографию поп-культуры, отсылки и ностальгические элементы. Например рекламные вывески, автомобили или архитектуру. Всё это специфические вещи, рассказывающие о месте и времени.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

Например Саймон в основном рисует те авто, которые присутствовали на дорогах именно там, где рос он сам. Ведь все проекты художника — это альтернативные версии 80х и 90х. В первых двух книгах — это пригород Швеции, а в третьей (Электрическом штате) — это западное побережье Соединённых Штатов Америки.

Так, например, машина одного из персонажей в «Электрическом штате”- точная копия автомобиля агентов ФБР Малдера и Скалли из “Секретных материалов».

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

В итоге всё это перемешивается с элементами научной фантастики, рождая что-то необыкновенное. Художник искусно совмещает совершенно разные элементы в своих работах: одноэтажные пригородные домики и высотки в стиле брутализма; мультипликационные принты на весьма устрашающих конструкциях; автомобили эконом-класса и грозную военную технику.


Часто главное действие на картинах Саймона Столенхага смещено либо вправо, либо влево. Горизонт почти плоский, но обычно с небольшим уклоном.

Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка
Саймон Столенхаг: Ностальгия и постапокалипсис Длиннопост, Simon Stalenhag, Художник, Арт, Киберпанк, Постапокалипсис, Видео, Гифка

В разных картинах художник использует повторяющиеся элементы, например, «нейрокастеры», вывески компаний и пр.


Принципы художника

За время занятий цифровой живописью Саймон вывел для себя ряд универсальных принципов, которые могут пригодиться и другим:

1 — Тщательный подбор деталей. Не стоит тратить время на то, что не дополняет замысел.

2 — Подумать, прежде чем рисовать. Даже если это просто скетч.

3 — Вдохновляясь другими художниками, смотреть не на то, ЧТО они делают, а на то, КАК они это делают, и привносить что-то новое.

4 — Вдохновляться не только живописью и иллюстрациями. Музыка, кино, архитектура и наука — всё это может послужить вдохновением.

5 — Всегда быть открытым для критики. Но если она мешает творчеству, то не обращать на критику никакого внимания.

Творчество Саймона Столенхага заставляет работать воображение и побуждает думать о будущем, которого никогда не будет. Как утверждает Саймон, научная фантастика всегда хорошо подходила для того, чтобы что-то сказать о настоящем, и в то же время она олицетворяет бегство от него.

Даже после того, как вы перевернёте последнюю страницу и закроете книгу, вы всё ещё продолжите блуждать по шведским полям или той Америке Столенхага, усеянной пустынями, бессмысленной войной, одиночеством и далёкими отзвуками чего-то, что следует за вами.

P.S. Пояснительная заметка по поводу имени и фамилии художника: Саймон — швед, следовательно наиболее точное написание его полного имени (Simon Stålenhag) на русском будет следующим образом — Симон Столенхаг (именно так оно произносится по-шведски). На английский манер — Саймон Сталенхаг.

Я же для себя избрал подходящим — Саймон Столенхаг (перевод издательства Эксмо, чьими силами было адаптировано на русский уже 2 произведения автора).


Список источников:

Exploring the Uncanny, Sci-Fi Dystopias of Simon Stålenhag

Simon Stålenhag's hauntingly beautiful retro sci-fi art
Interview with Simon Stålenhag

Futuristic Dreams Turn To Nightmare In 'Electric State'

O real e o imaginário nas ilustrações de Simon Stålenhag

Behind the unsettling sci-fi landscapes of Simon Stalenhag’s ‘Electric State’

SIMON STÅLENHAG. THE FUTURE’S SO YESTERDAY

ТОТ, КТО ВИДИТ. САЙМОН СТАЛЕНХАГ

Фан-группа ВК


Simon Stålenhag:

website

twitter

instagram

Показать полностью 21 2
31

Лифт в преисподнюю. Глава 52. История в трёх банках

Предыдущие главы


Саша не знал Галину Алексеевну. И её дочь Сонечку, студентку иняза. Даже не задумывался, почему их нет дома.


На самом деле пенсионерка каждое лето проводила в деревне. Уезжала в середине весны, как только потеплеет, и жила на природе до холодов.


Это время проходило, в основном, в заботах об огороде. Это была жизнь. Настоящая. Такую чувствуешь на ощупь. И долго потом вычищаешь из-под ногтей.


А ещё (и это действительно важно) пенсионерка с маниакальной преданностью превращала собранные овощи в соленья. Правда, сама их практически не ела. Кажется, ей нравилось именно «закрывать банки» и считать, что так окружает родных заботой. Она готова была делать закрутки вопреки всему: здоровью, здравому смыслу, реальной потребности…


Иначе урожай пропадёт. А такого советский человек допустить не мог.


Но мы отвлеклись.


Неизвестно, что произошло с Галиной Алексеевной. Наверное, она не успела вернуться из деревни, когда случилось то, что случилось. Скорее всего, выжила. Её дочка тоже, возможно, осталась цела, потому что часто приезжала: привозила продукты и лекарства.


И журнал про огород.


Но это территория догадок. Та деревня — глухая, даже без магазина. Так что еда у них всё равно должна была закончиться… Да и родственники из столицы часто наведывались. А любая зараза, и это в деревне каждому ясно, тянется из Москвы.


Главное, что в квартире Галины Алексеевны вся кухня и даже часть узенькой прихожей остались заставлены банками с соленьями. Один из родственников всё лето подвозил их из деревни.


Стоит повторить ещё раз. Никто не знает, что произошло с Галиной Алексеевной, её дочкой Сонечкой и даже с родственником, перевозившим соленья. Но точно и доподлинно известно, что стало с тремя банками из этой квартиры.


История первой банки


Если бы вы спросили у Саши, что он делает — мужчина даже не понял бы, в чём вопрос. Потому что сам двигался по какой-то бессознательной схеме. Функционировал просто как биологическая машина для выполнения механических действий. Возможно, сам мозг взял управление над бренным тельцем, всё ещё иногда тешащим себя наличием собственного «Я». Вот оно-то, наверное, как раз и подтормаживало всё, что могло подтормаживать. Машиной быть проще.


Саша ворвался в «овощехранилище тёти Гали» на третьем этаже. Так Маша называла квартиру, заставленную закрутками, компотами, вареньем и ещё черт знает чем, хорошенько замаринованным.


Стараясь уберечь швы на ногах, он переносил часть веса на самодельные костыли из дешёвеньких лёгких карнизов. Отломал под рост, обмотал верхнюю часть полотенцем, чтобы подмышкам было мягко. Мог ходить и без них, но когда нет врачей, страшно не хочется болеть.


Кровь двигалась по венам нервными толчками. От страха в глазах пульсировали чёрные круги. Сейчас должно было произойти что-то очень нехорошее. Надвигающееся будущее отнимало у рук и ног привычку слушаться. Все движения чувствовались какими-то разобщёнными. Сквозь дрожь, замороженность и придавленность.


Полы кухни скрывались под десятками банок. В большом шкафчике сразу слева от входа и на столе тоже пылились разнокалиберные, пузатые стеклянные сосуды. Кое-где тускло блестели боковины кастрюль. По стенам висели разделочные доски, черпаки, кухонные полотенчики и прихватки.


Спотыкаясь, прошёл на кухню. Одна небольшая банка стояла на углу серого от пыли столика. Как бы говоря: бери меня.


Первая — прицельная. Объёмом один литр. Наполнена красно-зелёной овощной кашей. Другого определения содержимому придумать не удалось.


Саша схватил её, потом ещё одну, но уже трёхлитровую, и поскакал как смог на балкон. Вышел. Нагнулся. Поставил на пол. Резко выпрямился. Часто заморгал, прогоняя темноту из глаз. Отодвинул с хрустом старенькую пластиковую створку.


Маша оттаскивала от дома «бывшего» на копье, а справа на неё несся «первый».


— Ты что не видишь?! Уходи! — прокричал ей каким-то не своим голосом и развернулся, чтобы взять банку. Но поскользнулся на коврике и рухнул в проходе: ноги на балконе, туловище в квартире. Больно ударился тазом о пластиковый дверной порожек. Прохрипел:


— Ууууухх…


Перед носом — пыльная ножка старенького дивана. За ним в углу скопище маленьких и больших пустых банок, укутанных паутиной. А чуть дальше, как свадебный генерал среди бедной родни, одна полная.


Компот.


Красная смородина.


Протянул руку. Схватил за крышку. Притянул к себе, сбивая остальную стеклянную мелочь. Опираясь на банку, встал.


— Фух…


Опять потемнело в глазах и даже качнуло в сторону.


Раз, два, три…


Костыли разлетелись и только мешались. Саша быстро привык к боли в ногах. А возможно, мозг просто снизил её мощность. На время. Когда есть более важные дела. Например, выживание.


Снова выглянул с балкона — «бывший» бил кого-то, лежащего на земле. Или в кустах. Чертовски непонятно, кто где. Видимо, все свалились в одну кучу. Тогда, не придумав ничего лучше, крикнул:


— Э!!!


Саша не знал, чего ожидать от немёртвого. Услышит ли он вообще? Но внезапно «первый» послушно поднял голову на звук.


«Возможно, в тебе ещё осталась от нас часть бессознательного поведения».


К тому моменту, когда «бывший» успел сфокусировать зрение, Саши на балконе уже не было.


«Первая пошла!»


Точнее мужчина нагнулся за вторым снарядом.


Литровая банка пронеслась мимо башки иначеживого и упала чуть сзади.


Саша бросал её, чтобы понять, как их кидать вообще. Конечно, он надеялся, что и первая вдарит «трупнику» по мозгам. Но разбившись сзади, она заставила «бывшего» только подпрыгнуть и обернуться. Он начал грести кашу руками, кусать, топтать.


Напал на овощи. Совсем обезумел. Этот «первый» явно не понимал, что произошло. И тогда до его не до конца мёртвых ушей донеслось:


— Э!


Теперь он просто встал и замер. Прислушиваясь?


История второй банки


Лёгкий тёплый ветерок. Машины вздрогнувшие кровавые веки. Едва качающиеся ветви деревьев. Капельки черноты из пробитой черепушки калеки. Солнце, запретившее дождю быть.


Подрагивающие конечности живых и неживых.


Вторая банка объёмом три литра — в ней огромные, словно прямиком из палеозойской эры, огурцы. Такие сгодятся только для салата. И то, если резать их очень мелко. Закусывать ими горькую не слишком-то вкусно — мягкие везде, даже корочка не хрустит. А если ещё и тёплые, то вообще... Но здесь всегда важно другое — кто закусывает. Некоторым всё равно, чем и что. (Ну это так, к слову.)


От удара банкой голову «бывшего» прижало к левому плечу. Ноги разъехались в разные стороны, и он грохнулся на свой зад. Спина не очень естественно согнулась вбок. Сделав сидя что-то вроде продольного шпагата, неживой дёрнул ногами, нырнул вперёд и уткнулся мордой в землю.


Человек бы, скорее всего, не встал уже никогда. Но «первый» после того, как испытал всю грозную силу гравитации, даже не прекращал шевелиться.


Куда-то в сторону полетел тот самый обрывок журнала. Ветерок же.


История третьей банки


Пальцы сжимались и разжимались. Ноги начинали принимать более естественное положение. Сейчас они были раскинуты в стороны, как у какой-нибудь балерины на разминке. Глаза приоткрыты, губы пузырят рассол и овощную кашу.


Будь проклята живучесть этих «бывших»!


Позвонки, кости, да и просто мышцы от такого удара неминуемо ломались, дробились, смещались и рвались. Но не у полноценного «первого». Он, видимо, использовал возможности человеческого организма на всю катушку. И особенно неубиваемость. Словно консервная открывашка, сделанная на советском заводе: неказистая, но прослужит дольше, чем просуществует страна-производитель. Почти вечная.


— У-у-у, — простонала Маша и чуть-чуть пошевелилась, а потом вздрогнула от громкого звука. Брызги розовой жидкости попали на расцарапанное лицо.


Лоб, щёки и нос женщины выглядели так же, как и красное овощное месиво вокруг. Десятки царапин кровоточили. Шипы и лёгкие занозы повсюду. Даже в раковину правого уха воткнулась тоненькая веточка. На кровь стали налипать листья, мусор и пыль.


Капли, упавшие на лицо, включили боль. Разумеется, она крутила свой тариф и до этого, но влага почему-то разбудила те участки мозга, что отвечали за приём сигнала. Всё лицо — огромный расчёсанный и разодранный в кровь комариный укус — примерно это Маша успела почувствовать и:


— У-у-у, — повторив свой стон, снова отключилась.


Около одной десятой минуты назад Саша «угостил» «первого» компотом, чтобы тот больше соответствовал своему статусу неживого. Банка угодила точно в затылок. Вмяла лицо в прикрытый уже сырой мусорной подстилкой асфальт, раздробила черепную кость, сломала челюсть, ввернула внутрь зубы.


Сняла голову с позвоночника, оставив держаться только за счет мяса.


Разъединила головной и спинной мозг.


— Это конец.


Нет. Не для «первого». Саша про те увеличивающиеся фигурки справа. Со стороны Нормандии-Неман.


Это был конец. Для Маши.


А кругом поблёскивали розовые осколки стекла и теряли влагу много-много полупрозрачных ягод смородины.

Показать полностью
43

Последний сладкий сон

новая работа работа из цикла

сказки про смерть

последний сладкий сон

бумага на подрамнике, акрил, лак

26*30 см


автор: Polina0

Последний сладкий сон Polina0, Картина, Арт, Акрил, Монстр, Крипота, Длиннопост
Последний сладкий сон Polina0, Картина, Арт, Акрил, Монстр, Крипота, Длиннопост
Последний сладкий сон Polina0, Картина, Арт, Акрил, Монстр, Крипота, Длиннопост
Последний сладкий сон Polina0, Картина, Арт, Акрил, Монстр, Крипота, Длиннопост
Последний сладкий сон Polina0, Картина, Арт, Акрил, Монстр, Крипота, Длиннопост

https://www.instagram.com/polina.n0l/
https://vk.com/polina_n0l

Показать полностью 5
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: