9

Хроники Восстания. Книга 2. Глава 19

Глава 19


В момент ухода Омегона, образовавшаяся ударная волна отбросила Люцифера на капитанское кресло, покрывшееся трещинами от удара.


Обессиленный предводитель восставших, не пытался подняться, оставшись сидеть в абсолютной тишине вакуума. Его, как архангела, слабо волновало полное отсутствие воздуха.

Прикрыв глаза, он прокручивал у себя в голове события последних минут, не обращая внимания на боль во всем теле. Всё-таки напряженная борьба за силу апостола, а потом короткая, но яростная стычка с Кадраилом вымотала его больше, чем он хотел показать, и появление на его судне Михаила и Омегона, могло привести к поражению.


Радостная мысль о том, что всё обошлось, была безжалостно подавлена пониманием того, что в этом нет его заслуги. Ему банально повезло. Но он не верил в везение, он осознал, что упускает нечто важное, какой-то фактор, повлиявший на исход короткого боя в капитанской рубке «Левиафана».


Пробуждение Азазеля и его странная во всех отношениях сила, которой у него не должно было быть, и которая смогла вывести из игры Михаила, волновала Люцифера больше, чем способность врагов игнорировать щиты его крейсера. Слишком вовремя и так удобно, от этой мысли восставшему становилось неуютно, словно он вдруг почувствовал дыхание у себя за спиной. И самое главное, он даже приблизительно не мог понять, что конкретно произошло.

Потом этот проклятый Омегон, не несущий, как он думал, серьезную опасность, практически дожал его. Еще пару мгновений и Люцифер не смог бы поддерживать поток хаоса, который не получилось даже в единый луч сконцентрировать, в результате чего пострадал его же собственный крейсер. А ведь если бы не Кадраил, присутствие, которого удивило лояльных генералов, Люцифер мог бы уже проиграть.


Не находя ответов на поток роящихся в голове вопросов, он наконец подключился к системе корабля и запросил у резервных систем информацию о противнике.

Его не удивила информация, что «Ковчег» и оставшиеся в целости корабли Эдема в спешном порядке отходят от Афилора, направляясь, прочь из системы, где понесли страшные потери.

За отступающими легионами устремился рой рейдерских кораблей, но судя по скорости и траектории движения, Одиус послал их не на перехват, как можно было бы подумать, а для того, чтобы окончательно убедиться в очевидном для Люцифера факте. Враг покидает систему.


Это победа, но несущий свет не ощущал себя победителем, несмотря на то, что он собрал все элементы необходимые для победы, и фактически уничтожил космические силы способные ему противостоять. Эдем в этом колоссальном столкновении потерял беспрецедентно огромное число легионеров и весь свой флот. Один из генералов погиб, а страж Эдема пропал. Вопреки своим же словам Люцифер не мог рассчитывать на то, что Михаил мёртв. Он бы очень хотел в это поверить, но не мог. Что-то внутри подсказывало ему, что это еще не конец.

Но, не менее, а может и более серьезные потери понесли силы восставших. Легионы Даниила и Сигизмунда обескровлены и фактически перестали существовать как полноценные боевые единицы. Генерал Ашкаэль, хоть и жив, но его еще предстоит отыскать и неизвестно сколько потребуется времени на его восстановление, если это вообще возможно.


Не радовал исход сражения в космосе и, хотя большая часть потерь пришлась на суда рейдеров и элвов, корабли легионов так же понесли значительный урон и если верны самые негативные прогнозы, то армия Люцифера только в космосе потеряла около миллиона ангелов, а это полноценный легион. Потери боевой силы, по грубым подсчетам, достигали почти половину от всех сил легионеров, которые были у восставших изначально.

Неутешительные выводы, которые опять подводили его к необходимости использовать тварей из-за завесы. Слабым утешением служило только то, что у него были те, кто мог встать во главе этих сил. Его личные демоны, они вполне неплохо показали себя во время битвы на поверхности и, хотя оболочка Ахиила была уничтожена, он уже сейчас возрождается где-то там, на нижних палубах «Левиафана» становясь еще сильнее.


Пока Люцифер погрузился в раздумья, он отдал мысленный приказ ботам ремонтникам и они спешно проводили восстановительные работы, буквально на глазах уменьшая разрыв в обшивке. Еще каких-то полчаса и от огромной воронки не останется и следа.


«Лилит», - мысленно позвал Люцифер.


Никак не отреагировав на отсутствие воздуха, перед Люцифером возникла его падшая дочь.


«Скверно выглядишь, отец», - прозвучало в голове у архангела.


Люцифер был слишком измотан, чтобы реагировать на колкое высказывание первой человеческой женщины.


«Как наши пленники?» - спросил он.


«Живы, здоровы и заперты в своей каюте», - пожала плечами Лилит.


«Хорошо, я боялся, что генералы предпримут попытку освободить их».


«Скорее всего, они даже не подозревают о роли моего мужа. Они списали его со счетов, как обычно игнорируя кого-то, кто по их мнению лишь мелкое насекомое».


«И это играет нам на руку».


«Что тут произошло? Если честно в какой-то момент я была уверенна, что это наш конец».


«В какой-то момент и я в это поверил, - нехотя признался Люцифер, слегка приподнявшись. – Захват и абсорбция сил Амот Хана прошли не так, как я планировал, а бой с Кадраилом подвёл меня к границе моих возможностей. Я практически был уверен, что мой путь сегодня закончится, когда почувствовал на корабле Михаила».


Лилит лишь кивнула, подходя ближе и усаживаясь у ног Люцифера.


«Что за сила была у Азазеля?» – прозвучал в голове у Люцифера вопрос его дочери.


«Ты почувствовала? Хотя, очевидно, что почувствовала. Понятия не имею, но это не сила отца или хаоса. Это нечто новое, не виданное до сих пор».


«Это результат его смерти и клонирования?»


«Маловероятно, - задумался Люцифер. – Но точно сейчас сказать трудно. Азазель пропал или погиб, а без него я не определю источник его силы. Но когда он был тут, я не заметил в нём изменений. Только его ключ, был другим. Не изменяющим, как ключ хаоса, а иным, схожим с нашими ключами, но при этом дающий доступ к чему-то, что я понять не могу».


«Творец?» – немного подумав, спросила Лилит.


«Я прихожу к тому же выводу. Это либо он, либо Метатрон. Последнее более вероятно, так как отца я до сих пор не ощущаю».


«Тогда это уже не первое его вмешательство в войну. С начала он появился на той планете, где я забрала Адама. Он не противился этому, но был готов вмешаться, когда я хотела убить людей, что сопровождали моего мужа. И сейчас, если это был он».


«Для чего тайно посылать на Афилор Кадраила, в то место где хранился ключ апостола? Самым логичным вариантом было бы прислать туда Михаила или Гавриила. Да и с силой Азазеля не всё понятно. Метатрон не обладает правами Творца, он не мог дать бывшему генералу доступ к фундаментальным силам. Да и зачем? Он не думал, что я повлияю на его разум? Надеялся, что в нужный момент Михаил получит помощь от Азазеля? Всё это кажется надуманным, нелогичным».


«А что если свои ключи получили остальные?» – спросила Лилит.


«Остальные?»


«Те, кто ушёл. Кто был за гранью, в Хаосе».


Люцифер молчал, обдумывая возможность появления третьей силы в виде четырех генералов, пусть и без своих легионов. Они смогут склонить чашу весов в любую сторону, особенно если их силы так же претерпели изменения, как и силы воскрешенного архангела.


«Тогда нам нужно завершить начатое, раньше, чем они смогут вмешаться. У меня нет никаких оснований полагать, что они встанут на мою сторону. Несмотря на произошедшее, они верны Создателю и Азазель доказал это на Эвендале, когда вышел против меня».


«Какие наши дальнейшие действия?» – спросила Лилит.


«Мы восстановим наши силы, возьмем из системы всё что сможем. Две, максимум три недели и мы сделаем наш финальный переход в солнечную систему».


«Что делать мне?»


Люцифер на мгновение задумался:

«Верни Ашкаэля из той холодной бездны, в которой он оказался. Восстанови его, к моменту штурма он нужен мне в полной боевой готовности».


«Я постараюсь, но на многое не рассчитывай. Будет чудом, если он доживет до того момента, когда я его найду. Планету рядом с нами лихорадит в агонии распада. Взрыв ядра Ашкаэлю не пережить».


«Тогда торопись», - сказал Люцифер, давая понять, что более не задерживает свою дочь.


***


На «Ковчеге», Омегон появился, находясь на грани своих сил. Сделав несколько неуверенных шагов по палубе, на которой он оказался, генерал, бледный и осунувшийся, рухнул на колени, глубоко дыша и пытаясь побороть головокружение и слабость.

Недалеко от него без движения лежал Кадраил, в луже собственной крови.

Если немедленно не оказать ему помощь, вполне вероятно, что он умрет, не приходя в сознание. Такое казалось Омегону невероятным, но он достаточно сегодня видел, чтобы его представление о невероятном сильно изменилось.


Мысли его были тяжёлыми, собственные руки слабыми, а тяжесть доспеха непомерной, что особенно сильно ощущалось после практически безграничной мощи, кипевшей в нём после истинного высвобождения.


Он застонал от бессилия, его ноги затряслись, когда он медленно выпрямился и, покачнувшись чуть не упал.


Обычно в такие моменты с генералом должны быть его маршалы, одна из обязанностей которых, была как раз защита генерала после высвобождения.


Внезапно Омегона кто-то подхватил, подставив плечо, не дав снова упасть.


Архангел в недоумении повернул голову и встретился взглядом с ангелом.


- Базилиус? – удивленно промолвил генерал, с трудом шевеля пересохшими губами.


- Да, генерал, это я. Всё в порядке.


- Кадраил, ему нужна срочная помощь. Он умирает, - вновь прохрипел Омегон.


- Спасательная команда на подходе.


И правда, сосредоточившись, генерал, различил топот бегущих ног, а затем в поле его зрения появились белокрылые ангелы, склоняющиеся над Кадраилом и заключающие его в яркий кокон темпорального поля, которое сохранит архангела до момента, когда его доставят в медицинский отсек.


Затем множество рук подхватили и самого Омегона, кто-то помог лорду-фабрикатору держать вес архангела, кто-то стал подключать к нему странного вида приборы, что с тихим жужжанием выводили на свои дисплеи непонятные для генерала символы.


- У вас сильное истощение, уровень элофацитов на критической отметки, а гуалофабин практически на нуле, остальные показатели в нижней границе нормы, но постепенно восстанавливаются, - промолвил один ангел глядя на дисплей своего прибора. – Особых показаний нет. Отдых, питание, близость источника и через пару дней вы будете в полном порядке.


- Благодарю, - ответил Омегон.


- Мы поможем вам добраться до капитанского мостика, - сказал еще один ангел в звании лейтенанта. – Сейчас вы самый старший на «Ковчеге».


- Насколько плохи дела? – спросил генерал, опираясь на плечо лейтенанта.


- Если кратко, то мы проиграли. Основной флот практически уничтожен, оставшиеся корабли окружены и сейчас их берут на абордаж предатели, и я надеюсь, что команда сможет забрать с собой как можно больше этих проклятых созданий. Могу я задать вопрос?


- Спрашивай.


- Что с генералом Михаилом?


- Он пропал.


- Пропал? – хором воскликнули лейтенант и лорд-фабрикатор когда они шли к ближайшей телепортационной платформе.


- Пропал, - мрачно повторил архангел.


- Какие будут приказания, генерал? – спросил ангел.


Омегон сморщился, словно у него во рту оказалась кислая слива. Слова, которые он собирался сказать ставили окончательную точку в их сегодняшнем разгроме:

- Мы отступаем.


***


Авианосец из флота Михаила носящий имя «Стрела Оберона», во время прорывы из окружения, под конвоем одного из своих звеньев, доставил на борт транспортный корабль предателей, настойчиво просящий убежища. При первичном сканировании, подозрительное судно не было оснащено оружием, способным навредить «Стреле Оберона», но его всё равно не пустили на борт, пока мощные системы авианосца буквально не разложили транспортник на атомы в поисках скрытой угрозы. Эти меры были беспрецедентны, и ни один капитан не пошёл бы на такой риск, в сложившихся обстоятельствах, если бы не приоритетный код, свидетельствующий о том, что на борту бывший генерал Азазель, требующий помощи.


Капитан корабля Ливандаэль, знал это имя и знал протокол, обязывающий его оказать помощь, но нынешние времена, когда предательство генералов стало суровой реальностью, заставили его принять дополнительные меры. Странный корабль, перевозящий воду для изменников, был конвоирован в отдельный ангар, который мог в любой момент быть отправлен в космос и испепелен, в случае малейшей опасности.


На непримечательный транспортник элвов с облупившейся по бокам краской и затёртым от времени названием были направлены все стационарные орудия ангара, несмотря на то, что его экипаж, судя по сканированию, состоял всего из тридцати пяти живых существ, из которых ни одни не отображался как генерал. И это еще больше насторожила Ливандаэля, державшего палец над руной, которая приговорит незваных гостей к смерти в открытом космосе.


К возможным неприятностям были готовы и три сотни легионеров Мидакаила, что во главе с маршалом ожидали в соседних отсеках.


Наконец двигатели неожиданного визитёра заглохли, а один из трапов корабля начал медленно опускаться.


До рези, в глазах всматриваясь в изображение на экране, капитан корабля увидел как по трапу, подняв руки вверх, спускается всего одна фигура, на первый взгляд похожая на элва, только выше, крупнее и с более пропорциональной головой.

Одетый в грязный лётный костюм, типичный для элвов, он, наконец, ступил на палубу ангара, продолжая держать руки над головой.


- Назови себя! – донеслось из динамиков ангара.


- Я Нимрод. Сын Азазеля и Люсии, главный кардинал отряда ликвидации. Вернее был кардиналом, так как весь мой отряд был уничтожен на Эвендале.


- Откуда у тебя коды генерала Азазеля?


- Мне дал их мой отец. На подобный случай.


- Что тебе надо?


- Убежища и возможность отомстить ублюдкам, которые убили моего отца и прокляли наш род, поработив и заставив служить предателям.


***


Силы Эдема отступали, покидая место своего поражения, тогда как победители, захватившие остатки судов противника, выстраивались в оборонительные позиции рядом с «Левиафаном», чью бледную поверхность пятнал уродливый шрам, вокруг которого суетились бледно-розовые жуки-ремонтники, постепенно уменьшая причиненный Люцифером урон.


Внутренние повреждения были уже устранены, и как только пробоина исчезнет и капитанский мостик наполнится воздухом, команда вновь вернётся к своим прямым обязанностям.


Место недавнего сражения флотилий сейчас наполнилось мерцанием самоуправляемых дронов, механических падальщиков собиравших остатки погибших кораблей и всего, что может пригодиться для армии предателей, пока корабли флота, словно уставшие киты, медленно передвигались в безвоздушном океане космоса.


На фоне постоянного мельтешения армии победителей, медленно разваливался Афилор, выпуская в небеса многокилометровые струи раскаленной магмы, которые образовывали причудливые мосты над изувеченной землёй. Смерть планеты была бы медленной, если бы в итоге не взорвались генераторы гравитации, разорвав многострадальный мир на три больших куска, которые потом были притянуты назад коллапсирующими чёрными дырами, высвобожденными из плена магнитных полей.


Особого внимания на близкую агонию никто не обратил, у всех были более важные дела. Генерал Одиус отдавал последние распоряжения, перед тем как отправиться на «Левиафан» для личной встречи с Люцифером и братьями, вернувшимися с Афилора. Сигизмунд и Даниил, погрузившись каждый в свои мысли, в молчании наслаждались чёрным рейдерским вином, сидя на обзорной палубе крейсера класса «Абсолют». Лилит в это время, находясь в медицинском отсеке крейсера «Пронзающий» смотрела на обугленное тело Ашкаэля, от которого осталась только голова и часть грудной клетки, но который, несмотря на всё это, был жив и яростно смотрел на неё в ответ единственный уцелевшим глазом.

Асмадей, сидя в своей каюте на крейсере «Возмездие» медленно открыл глаза, и долгое время оставался в неподвижности, магическим зрением обозревая ближайший космос, восхищаясь произошедшими изменениями.

Сам предводитель восставших осматривал руины лаборатории, в которой содержался Азазель, но остатки изломанного оборудования и мертвые элвы, так и не раскрыли для него секрет сил его брата.


***


Эдем.

406.028. Е21.

Девять дней спустя.


По пустынной, в эти часы, лунной базе, медленно шёл Метатрон, направляясь на встречу с Гавриилом, который настойчиво требовал встречи, при этом, отказываясь прилететь на Эдем, ссылаясь на большую занятость при подготовке обороны.


Остатки флота, посланного покарать предателей, вернулись три дня назад и с того момента Эдем находился в состоянии которое Метатрон для себя определил как крайнее возбуждение. Все готовились к предстоящей осаде. Все ждали прихода вражеского флота, который мог в любой момент войти в пределы солнечной системы.


Весть о падении Афилора широко разнеслась по ближайшим системам и галактикам. Кто-то, как труты, незамедлительно прислал свои войска, подтверждая давно данные клятвы, а кто-то заверил, что его силы встанут на защиту центрального мира, но пока медлил. Некоторые миры, тянули с ответом, ссылаясь на процедурные препятствия при принятии столь важного решения, но были и те, кто либо вообще оборвал связь с Эдемом, либо открыто заявлял, что проблемы ангелов их мало волнуют.


Метатрон не осуждал их за сделанный выбор. Он понимал их, даже тех, кто официально значился их союзником. Некоторые расы тысячелетиями не видели ангелов и уж тем более Творца, поэтому слабо понимали для чего им помогать древнему союзнику в непонятной для них войне, когда их с Эдемом не связывает ничего, кроме соглашений записанных на старых свитках. Или те, кто, как и труты или элвы, слишком хорошо представляли себе всю мощь ангельских легионов. Такие миры даже в страшном сне не могли себе представить войну с силой, что способна стирать целые системы с лика галактики. У всех были свои причины, но всё сводилось к тому, что Эдем фактически остался один на один со своей проблемой. С этим ничего не поделать и это в некотором роде было справедливо. Ангелы должны  справиться сами, не втягивая в водоворот войны другие народы.


Дойдя до очередного перекрестка, Метатрон свернул в левый проход и продолжил свой путь, отмечая, что несмотря на ранний час, он был обязан встретить уже хоть кого-то. В солнечной системе введено военное положение и охрана базы должны быть усилена, а по её коридорам должны ходить стражи.


Меньший из двух спутников центрального мира был превращен в непреступную крепость оснащенную оружием, которое может испепелить любой флот. Вполне очевидно, что лунная база будет атакована первой. Именно по этой причине Гавриил фактически безвылазно находится тут.


Но пустые коридоры сбивали с толку, и Метатрон для себя решил обязательно расспросить об этом Гавриила.


Проходя мимо широкого смотрового окна ангел бросил взгляд на планету, заполнившую всё пространство на горизонте. Голубые переливы океанов и светло-зеленые мазки единственного материка, закрывали белые облака. С такого расстояния планета казалась необитаемой, и даже на её тёмной стороне не было видно огней малочисленных людских поселений. Она была прекрасна в своей реальности и если для глаз смертного она мало чем отличалась от бесчисленного множества подобных планет, то для любого ангела она была уникальна. И не потому, что она была их домом, даже для тех кто, как и Метатрон был рожден не здесь, но потому что они видели, смотря на неё истинным зрением. Она сияла. Она была источником силы, и она единственная могла бы выдержать высвобождение силы всех генералов, ведь она выдерживала вес самого Творца.


Погруженный в эти размышления наместник Создателя вошел в просторное складское помещение, через которое он попадёт в коридор, ведущий в покои Гавриила.


Но сделав всего десяток шагов, по слабо освещенному пространству, он был остановлен невидимым барьером, который мгновенно сковал фигуру ангела.


- Что это значит, Гавриил? Это какая-то шутка? – спокойно спросил Метатрон.


Из тьмы, на свет медленно вышел архангел с четырьмя чёрными крыльями и приблизился к полупрозрачному пузырю, в который был заключен шестикрылый ангел. За спиной первого архангела показался еще один, в звании маршала, но Метатрон был один из тех, кто знал маленький секрет легиона Гавриила.


- Габриэль, - приветственно кивнул головой наместник. – Может, всё-таки объясните, что тут происходит?


Произнося эти слова, Метатрон попытался надавить на сдерживающий его барьер, но он, к его удивлению, не поддался.


- Не пытайся разрушить барьер, - произнёс Габриель. – Даже тебе это не под силу.


- Да, я уже понял, - не глядя на двух архангелов, шестикрылый ангел медленно поворачивался, всматриваясь куда-то в темноту. – Вы все тут. Чем обязан?


После его слов из-под покрова темноты, скидывая вуаль невидимости, один за другим выходили сильнейшие существа Вселенной.


Первым был архангел Азраил, со скорбью смотря на Метатрона, словно желая что-то сказать, но не находя в себе сил. Затем в круг света разом шагнули генералы Мафусаил и Мидакаил. В отличие от собрата их лица несли на себе отпечаток суровой сосредоточенности, отражавшейся в их взгляде и наклоне светлых бровей. Тут же показался генерал Оберон, а следом за ним генералы Орифиил и Рагуил, похожие на готовых к решающему прыжку диких зверей.


Последним показался архангел Омегон, напряжённый от еле сдерживаемого гнева.


- Не хватает Рафаила, для комплекта, - с добродушной улыбкой промолвил ангел.


- Он отказался в этом участвовать, но и мешать не стал, - наконец ответил Гавриил.


- Участвовать в чём?


- В твоём пленении.


- И для чего это вам?


- Хватит Метатрон. Оставь свой шутливый тон и просто скажи нам правду!


- Правду? Какую правду ты хочешь услышать от меня, брат? Какие слова смогут помочь мне на этом суде?


- Твою учесть облегчит смирение, брат! – тихо проговорил Омегон.


- Смирение? Я должен со смирением принять глупость?


- Хватит! – оборвал готовых вступить в спор генералов, Гавриил. – Тогда, я скажу тебе, а ты поправь меня, если я в чём-то ошибусь.


- Я в предвкушении, - сказал Метатрон.


- Ты в сговоре с Люцифером, - озвучил своё обвинение Гавриил.


Брови Метатрона поползли вверх, а затем ангел разразился звонким смехом.


- Прости, - давясь смехом, ответил наместник, смотря в свирепое лицо Гавриила. – Это столь нелепое утверждение, что я не смог сдержаться, но наверняка у тебя есть веские доводы, раз все братья прислушались к тебе.


- Есть, - коротко бросил Гавриил, и, скрестив за спиной руки, двинулся вдоль защитной сферы, не отрывая взгляда от пленника. – Вспомнив о твоём существовании, я стал приглядываться и наблюдать за тобой. Не напрасно, как оказалось. Со временем я понял, что это ты, был тем, кто послал меня на встречу с Одиусом. Отца тогда уже не было и ты, воспользовавшись его отсутствием, решил избавиться от меня, руками Одиуса, но у тебя это не получилось.


Метатрон хотел что-то сказать, но Гавриил оборвал его:

- Я еще не закончил, брат. Никто не мог знать, что Одиус там будет, кроме того, кто, возможно, сам его туда послал. Но ты просчитался, решив, что сил Одиуса хватит, чтобы меня убить. Однако там, на той заурядной планете, на окраине Вселенной, один твой замысел всё же увенчался успехом, ты передал врагу первого человека, для пока неведомых мне целей, при этом спас горстку людей, попросив обучить их. Для чего? Они твои шпионы?


- Нет.


- Это и не важно. Но это еще не всё. Как мне стало известно совсем недавно, ты был тем, кто много циклов назад отправил Азазеля на Эвендал, где он был впоследствии захвачен предателем. Ты всё тщательно продумал, постепенно отдавая нас врагу по одному. Откуда мне это известно? От сына Азазеля, который по счастливому стечению обстоятельств смог пережить резню на Эвендале и добраться до нас, скрываясь в сердце вражеской армии. Далее, ты, манипулируя Михаилом, убедил его отправиться во главе карательного флота, тогда как моё внимание переключил на галактику Косилиус. Признаюсь, я был беспечен, не обеспокоившись тем, что Михаил вдруг решил лично нанести удар по врагу. Но я мотивировал это тем, что страж Эдема слишком близко принял факт предательства братьев и желает лично положить этому конец. Наверняка и ты, и Люцифер больше всего на свете боялись Михаила и знали, что на Эдеме вам его не сразить.


- Михаил мог убить Люцифера на Афилоре, там он не менее силен, чем на Эдеме. Твои слова далеки от истины, брат.


- Да, мог, если бы ты не подготовился на этот случай.


- Что ты имеешь ввиду?


- Кадраил. Ты тайно отправил его на Афилор.


- Что за глупость ты говоришь? Я был не в курсе того, что Кадраил был на Афилоре. Я не отслеживаю перемещения генералов.


- Несомненно, тебе бы всё удалось и тайна его нахождения там, осталась бы неразгаданной, пока не стало бы слишком поздно, - не обращая внимания на слова Метатрона, продолжил Гавриил. - Но в очередной раз твой план дал трещину, на этот раз из-за действий генерала Омегона, который рискуя своей жизнью спас Кадраила. Когда он пришел в себя, я расспросил его о событиях на Афилоре, и какого же было моё удивление, когда он сказал, что мало что помнит. Он не знает, как оказался на той планете и что он там делал, но последнее что он помнит, так это его встреча с тобой.


Метатрон молчал, глядя в глаза Гавриила.


- Нечего сказать? А мне есть. Ты, подавив волю Кадраила, отправил его в ловушку на Афилор, чтобы тот стал щитом и позволил Люциферу с помощью порабощенного Азазеля, убить Михаила. Ты заранее спланировал этот шаг, дабы ослабить наши ряды и только самоотверженные действия Омегона позволили ему спасти нашего брата. Но даже эта маленькая победа меркнет перед тем уроном, что ты нанес силам Эдема. Наш флот фактически перестал существовать. Сотни тысяч легионеров погибли или были схвачены предателями. Генерал Лютер погиб. Генерал Михаил погиб или пропал. И это результат твоих действий. Это был твой план. Ну что, я в чём-то не прав? Тебе есть, что сказать мне или продолжишь смеяться, глядя мне в глаза?


Последние слова Гавриил произносил на повышенных тонах, вплотную подходя к защитной сфере.


Метатрон молчал.


- Я так и думал! Ты предатель, который отдал Люциферу половину Вселенной, заставив нас бездействовать! Ты тот, кто способствовал пленению Азазеля! Ты виновен в пропаже Михаила! Ты подготовил мою смерть и отдал в лапы изменникам Кадрила! Но этому пришёл конец! Более ты не сможешь отравлять нас своей ложью и информировать врага о каждом нашем перемещении. Мы пленим тебя, а когда покончим с Люцифером, займёмся тобой или оставим тебя до прихода отца. И если ты считаешь, что только Михаил мог остановить архи-предателя, то ты в очередной раз меня недооцениваешь.


- Ты погибнешь, если вступишь в бой с Люцифером, - тихо проговорил Метатрон.


- Я рискну! - с вызовов во взгляде ответил Гавриил. – А ты, пока побудешь тут. Мы подготовили для тебя камеру, из которой не сможет переместиться даже Омегон. Уведите его, - последние слова Гавриил адресовал стоявшим тут генералам.


Без лишних слов архангелы двинулись к выходу, а державшая Метатрона в плену сфера медленно поплыла за ними. Наместник более не проронил ни слова.


Когда Гавриил и Габриель остались одни, маршал задал мучащий его вопрос:

- Мы же не ошиблись?


- Нет, ты же видел, что он не отрицал мои обвинения. Он понял, что это бесполезно, факты говорят сами за себя, да и ты лично говорил с Кадраилом.


- Да, но меня не покидает ощущение, что мы что-то упускаем, брат.


- Возможно, но сейчас нет на это времени. Нам надо готовиться к войне.

Дубликаты не найдены

+3
Наконец продолжение, заждались
+2
Ждемс продолжения, как всегда с нетерпением.
+2
Как же я ждал эту главу, спасибо!
раскрыть ветку 1
+1

Спасибо за отзыв)

+2

Какая большая замечательная глава!

Почему-то, чем интереснее становится произведение, приближаясь к финалу, тем реже выходят главы :)



Ещё вот тут:

"Ты подготовил мою смерть и отдал в лапы изменникам <Кадрила>!" - тут опечатка или новое действующее лицо?

раскрыть ветку 1
+1

Спасибо за отзыв!)

Да, это опечатка. Когда заметил, уже не смог исправить.

0
@MamontLDG, где продолжение? Карантин, все дома сидят. Ждут продолжения...
раскрыть ветку 1
+1

У нас пока всё наоборот.  Работы стало до жопы, домой прихожу, валюсь от усталости, но глава в процессе. На следующей недели будет чуть полегче (хотя на работу продолжаю ходить), думаю смогу закончить.

Похожие посты
230

Несостоявшаяся дружба

Несостоявшаяся дружба Рассказ, Индуизм, Авторский рассказ, Фантастика, Длиннопост

Ваня держал маму за руку и далеко не отходил.

Дорога к храму была долгой, ехали почти 4 часа, и мальчик отчаянно зевал.

Они приехали в Индию неделю назад и уже успели пресытиться пляжами, купанием в океане и прочим отпускным бездельем, поэтому мама решила, что им пора немного окультуриться и взяла тур по святым местам.

Мальчик вполуха слушал гида, все эти касты, брахманы, неприкасаемые его мало занимали, гораздо интереснее было глазеть по сторонам.

Люди вокруг были странными, полуголыми и с красными точками на лбу.

Вокруг было много скульптур, различных украшений, кто-то вешал цветы, а кто-то их продавал.

Внезапно взгляд его остановился на одной из скульптур: она изображала полного мужчину со слоновьей головой.

- Мам, а это кто?

Мама открыла рот, чтобы одернуть ребёнка, но ее перебил гид.

- Это Ганеша, юноша

- А почему у него голова слона?

- О, это интересная и грустная история. Мама Ганеши создала его, скучая дома, пока Шива, ее муж, занимался своими божественными делами.

Вернувшись домой, Шива застал мальчика, который, защищая свой дом и свою маму, не пустил Шиву на порог. Он же не знал, что это его отец. Шива разгневался и в порыве ярости отделил голову мальчика от тела.


Гид замолк, чтобы перевести дыхание и Ваня, даже не дышавший во время истории, глубоко вздохнул вместе с ним.

Мама укоризненно посмотрела на гида, будто намекая, что такие ужасы рассказывать ребёнку не стоит.

- Но ведь с Ганешей все стало хорошо?

- О, да!


Гид продолжил:

- На шум из дома выскочила Парвати - мама Ганеши. Увидев Шиву и Ганешу без головы она зарыдала:

«Что же ты наделал! Это же твой сын! А ты его убил!».

Шива смущенно почесал голову. Действительно, неудобно получилось!

Тогда он приказал слугам идти на улицу и принести голову первого, кого они увидят.

Таким «счастливцем» стал слонёнок.

Шива недолго думая прикрепил голову слона к телу Ганеши и оживил его:

«Смотри, Парвати, вот он наш сын, живой и здоровый!»

И действительно, мальчик встал и стал изучать свой новый облик.


Ване стало жалко мальчика со слоновьей головой, он бы тоже защитил маму от незнакомцев, пытающихся проникнуть в дом.


А гид тем временем не останавливался:

- Из-за необычного облика, другие дети не хотели играть с Ганешей и дразнили его. В итоге он рассказал об этом Шиве.

Шива, чувствуя до сих пор некую вину за свою вспышку ярости, решил дать мальчику божественные силы.

Так и стал Ганеша богом.


Ваня, как заворожённый слушал историю древнее, чем город в котором он жил. Ему было до слез обидно за храброго Ганешу. Он прекрасно представлял себе, каким может быть одиночество и какими злыми могут быть дети, если ты не такой как все - ведь он тоже был немного не таким: в раннем детстве он повредил ногу и теперь немного хромал, чем периодически вызывал насмешки других детей.


Гид подошёл к статуе, изображающей Бога со слоновьей головой.

- А теперь вы можете подойти и пожелать что-нибудь для себя, Ганеша является богом мудрости и благополучия, всего того, чего нам там иногда не хватает. Я покажу, что надо делать.

Сложив ладони вместе, он постоял, после чего ударил в колокол рядом и отошёл, освободив место.

- Ну что же, не стесняйтесь, подходите!

Участники группы один за одним подходили к алтарю, выполняли нехитрые действия и желали что-то для себя.

Мама подтолкнула Ваню вперёд.

- Ну же, не тушуйся.

Ваня встал перед статуей.


Он представлял, как бедного Ганешу шпыняли его сверстники, издевались над ним.

Бог смотрел на него мудрыми глазами и будто догадывался обо всем, что крутилось у него в голове.

«Я не буду ничего желать. Просто знай, я бы дружил с тобой. Я бы не за что не стал смеяться над твоей головой. Ведь ты не виноват, в том, что произошло, я стал бы твоим другом».

Мальчик ударил в колокол и отошёл.


Вскоре вся группа собралась у выхода, где гид в очередной раз рассказывал о каком-то древнем барельефе.

- Hi, friend, where are you from?

Ваня оглянулся. На небольшом бортике сидел молодой индус в солнечных очках, небольшого роста и плотного, если не сказать пухлого, телосложения.

Джинсы и просторная майка были оверсайз и скрывали его истинные размеры.

- Я...Россия. Russia. I’m from Russia

Индус улыбнулся.

- О, я немного знаю русский. Меня зовут Эл.

Он обернулся к соседу, который стоял рядом, изучая что-то в своём телефоне.

- Хану, поздоровайся, тут парень издалека!

Хану был худощав с большой бородой и огромных солнечных очках, закрывающих пол-лица. Он поднял голову и кивнул.

После чего снова уставился в экран.

Ваня оглянулся на маму, она все- так же с вниманием слушала гида.

Он нерешительно посмотрел на собеседника.

- А ты...Вы, откуда? Вы здесь родились?

- О, yes, да, мы отсюда. Хану не очень разговорчив, но не обращай внимания, он хороший парень. Как тебе храм?

- Красивый. И старый. И очень много людей.

Эл засмеялся.

- Ты только что описал всю Индию.

Мальчик тоже улыбнулся.

Внезапно его схватили за руку.

- Ваня? Мы уже уходим! Пойдём!

Мама настороженно смотрела на Эла и Хану.

Эл улыбнулся и маме. Улыбка очень легко появлялась на его лице

- Ок, парень, было приятно пообщаться. Дай пять на прощанье!

Он выставил открытую ладонь, которую Ваня тут же отбил, хотя мама и одернула его.

Она процедила сквозь зубы:

- Мы уходим.


------------------------------------------------------------------

- Ну и зачем ты с ними заговорил? Смертные, да тем более иноземцы. Что от них толку?

Обезьяноголовый Хануман спрятал смартфон и вопросительно уставился на товарища.

Ганеша молчал, с улыбкой смотря вслед уходящей группе, где маленький мальчик из далекой страны прыгал по ступенькам, совсем забыв про хромоту.

Мальчик, который мог бы стать его другом.

Показать полностью
529

Настоящий герой

-Эми, лапонька, время для гимнастики, - высокая милая блондинка листала свой телефон в поисках подходящей музыки.


Когда зазвучали первые аккорды прилипчивой «Oops, I did it again», с кровати за ширмой раздался тоскливый стон:


-Ну, мааам, опять эта дурацкая песня?


-Эм, если бы я могла, я скачала бы миллион новых, ты же понимаешь…


Рыхлая бледная девчушка вышла из импровизированной спальни и закатила глаза:


- … Пандемия, карантин, отсутствие связи и этого, как его… интернета, а еще нам повезло, что мы выжили, бла-бла…


Женщина нахмурилась, но тут же улыбнулась снова и стала разминаться, вращая плечами.


- И всё-то ты знаешь.


-Прекрати быть такой дружелюбной, - грубо ответила дочь, тем не менее, начиная старательно наклоняться и приседать, повторяя за матерью несложные движения, - Папы нет уже десять дней, а ты продолжаешь делать вид, что всё прекрасно!


-В прошлый раз это заняло неделю, сейчас просто чуть дольше.


-А если ТАМ уже ничего не осталось? – тяжело дыша, Эми высоко поднимала колени к груди.


Женщина замерла, но бодро ответила:


-Эм, папа скоро вернется, не переживай. Я уверена, он справится!


- Хорошо бы, Лили, - девочка тоже остановилась, вытирая выступивший на лбу пот рукавом, - Наших запасов продуктов осталось ровно на один день.


- Не говори ерунду, - женщина быстро подошла к маленькому холодильнику, притулившемуся за металлическим столом с дешевой электрической плиткой, и заглянула внутрь, - Вот же еще четыре буханки хлеба, сыр, сухое молоко, кусочек мяса…


Эми с жалостью посмотрела на мать:


-Кажется, пока мы спали, опять отключался генератор…


- О, нет, - Лили судорожно доставала из пакета хлеб, покрытый маленькими пятнами плесени.


-Пара нормальных кусков еще осталась… А вот мясо… - начала говорить девочка.


-…Мясо протухло, - закончила Лили, тяжело опускаясь на пол перед холодильником. Но тут же улыбнулась, посмотрела на дочь и сказала, - Эмс, милая, у нас есть немного хлеба, чуточку сыра и молоко, и вот-вот должен вернуться папа с новыми запасами! Не переживай, всё…


-Да, да, всё будет хорошо, - перебила девочка и, недовольно сопя носом, снова ушла за ширму.


А Лили закрыла глаза, и из-под век бесшумно потекли слезы.


Когда четыре года назад они спускались в подвал, чтобы переждать эпидемию, Лили не могла и подумать, что все затянется так надолго. Фрэнк настоял, что только он будет выходить на поверхность, пополнять запасы продовольствия и лекарств. Для слабой женщины и ребенка это небезопасно. Даже в защитном костюме, который правительство еще в самом начале пандемии выделяло каждой семье.


Сначала Фрэнк уходил на несколько часов - в доме наверху было достаточно еды: консервы, крупы, заморозка. Муж узнавал последние новости и спускался к ним в подвал, чтобы через несколько дней опять повторить вылазку.


Три месяца спустя в доме ничего съестного не осталось, и Фрэнк, в поисках еды, начал уходить от убежища, где его ждала семья, всё дальше и дальше.


Он был настоящим героем. Лили не могла себе представить, что было бы с Эми и с ней, если бы муж эти страшные четыре года о них не заботился, рискуя жизнью.


В прошлый раз его действительно не было неделю, и когда Эми заснула, мужчина тихонько на ухо рассказывал Лили об ужасах, творящихся на поверхности. Горы гниющих трупов, мародеры и полное отсутствие власти и медицинской помощи. Еду приходилось воровать у таких же бедняг, как они. А в прошлый раз Фрэнк почти попался. Он несколько дней водил преследователей по лесу за городом, чтобы защитить дом. Пришел уставший, с обгоревшим на солнце лицом, и чудом выживший.


О, Боже, Лили просто не переживет, если с Фрэнком что-то случится. Она не справится одна, она не сможет…


Паника подступала к горлу, и женщина заткнула себе рот кулаком, стараясь не выть.

Ради дочери. Ради дочери она должна быть сильной.


******


Фрэнк не пришёл.


И Лили старательно улыбаясь, обрезала плесень с оставшихся кусков хлеба. Сейчас еще размочит их в воде с сухим молоком, и получится почти что каша.


-Эми, солнышко, иди, поешь, - позвала она дочь, и с приклеенной улыбкой смотрела, как тяжело поднялась с кровати девочка, как запали у нее глаза, и обветрились губы.


- Мам, я уже не хочу, я просто воды попью, - Эми взяла жестяную кружку и чуть не разлила воду, так дрожали руки.


-Малыш, это не шутки, садись за стол, - Лили обняла дочь, ласково усаживая ее на единственный стул.


- Но я действительно не хочу, - удивленно ответила ей Эми, - Только немножко пить.


-Ради меня, Эм, чуть-чуть… Папа скоро…


-Мам, - устало перебила девочка, - Он уже не придёт. Прошло 14 дней, не ври сама себе.


И пока Лили с ужасом смотрела на дочь, та неловко встала, еле дошла до кровати и, закутавшись в одеяло, легла:


-И почему так холодно?


Женщина несколько минут стояла, машинально продолжая помешивать ложкой серую кашицу, а потом решительно отодвинула от себя тарелку, подошла к тумбочке и, достав из нее длинный серый шарф, позвала девочку:


- Эм, вставай, - и, когда дочь жалобно замычала, громко продолжила, - Мы выходим.


-Что? – удивленно подняла голову Эми.


-Мы сами идем за едой, - Лили помогла девочке подняться, замотала ей лицо шарфом, оставив только глаза, натянула себе на нос воротник толстовки и, провернув несколько раз ключ в замке, открыла дверь в карантинный мир.


-Слушай меня, Эмс, - начала Лили, смотря в лихорадочно горящие глаза дочери, - Я отведу тебя в твою комнату на втором этаже и спрячу в шкафу, а сама поищу нам еду, - и добавила тише, - Если, конечно, все ещё есть комната. И шкаф в ней.


-Хорошо, - шепотом ответила девочка и хихикнула, - Настоящее приключение! Мне намного лучше, правда!


Лили улыбнулась и, обняв дочь за плечи, стала помогать ей подниматься наверх. Домой. Туда, где они не были уже четыре года, и туда, где их ждала смертельная опасность заразиться или наткнуться на грабителей.


Ступая по ковру из битого стекла, две жмущиеся друг к другу фигурки остановились напротив грязного, заросшего паутиной окна, сквозь которое был виден сад:


-Красиво, - зашептала девочка, - Я уже забыла, каким ярким может быть солнце. - И заплакала.


И Лили заплакала тоже. Ее прекрасный чистенький дом превратился в помойку - разбитые окна, грязь, мусор, окурки повсюду. Взгляд женщины цеплялся за знакомые вещи: напольная уродливая ваза - подарок свекрови - с отколотой горловиной и непонятным содержимым, фотографии маленькой Эм, но почему-то в черных рамках, журнальный столик, который она отхватила на распродаже антиквариата, заставленный пустыми бутылками и … Что это?


Женщина нахмурилась и подошла поближе. Белый порошок? Наркотики?


-Эээй, - визгливо закричал кто-то со второго этажа, - Ты пришел? Принес выпивку? И где музыка? Я хочу музыку! Твоя девочка хочет танцевать, как вчера!!!


Голова закружилась, и Лили тяжело задышала, стараясь не упасть на еле стоящую Эми.


Рычащий звук машины на подъездной дорожке вывел женщину из оцепенения.


-Эм, наверх идти нельзя, - Лили потащила дочь в сторону кухонной кладовки. Открыла деревянную дверь и, быстро увидев, что там никого нет, завела девочку внутрь и захлопнула комнатку, - Милая, пожалуйста, только тихо!


И тут же в замке задней двери повернулся ключ, а Лили поняла, что уже не успеет спрятаться и в ужасе замерла посреди кухни.


Домой, еле передвигая ноги и пошатываясь, зашел оборванный и грязный Фрэнк.


От облегчения у женщины подкосились колени, она села на пол и заплакала, уже от счастья. Он жив! Ее муж, ее любимый, ее защитник! Жив!


-Лил? - испуганно спросил мужчина, ухватившись за дверной косяк, - Как ты выбралась?.. Почему?.. Сколько?.. Я же… - и замолчал, виновато глядя на жену.


А она огромными глазами смотрела за его спину, на улицу. Где соседка миссис Грэмбл неторопливо поливала газон, а подросший мальчишка Томас гонял с друзьями мяч. Ни следов разрушений, о которых говорил Фрэнк, ни паники и хаоса. Просто жизнь. Такая, как была до подвала. И голос мужа:


- Я. Все. Могу. Объяснить.

Показать полностью
44

Лифт в преисподнюю. Глава 43. «Бывший» с рыжей бородой

Предыдущие главы


— Ты кушай-кушай! Это твой ужин.


— Ага, — опомнился Саша и нервно принялся за еду.


— Я давно наблюдаю за этой тварью. «Рыбаком», хм.


— Сколько? — с набитым ртом спросил он.


— Месяца два. Но они для меня, как вечность, — тяжелым голосом ответила Маша.


— Понимаю.


— Там убили кого-то. Даже уже и не помню, как, — упершись взглядом в стену, продолжила рассказывать женщина. — Кажется, кто-то в машине той долго орал. Но тогда почти весь город кричал, так что не могу сказать точно.


Казалось, что ей было нелегко говорить об этом. Но почему? Ответ на этот вопрос гость надеялся узнать позже.


— Люди же каждый день умирали тогда. Те три дня. Потом оставшихся добивали ещё с месяц. Ну как добивали, дожирали… А потом «трупники» просто бродили по улицам толпами. И вот в первые дни, эта машина, кажется, и горела, — кивнула в сторону упомянутого авто хозяйка квартиры. — Он, видимо, там и «засел» после этого. А потом ещё несколько бродяг было.


Саша прервал трапезу и внимательно посмотрел на Машу.


— Да. Какие-то бродяги. Здесь дворами ходили. Но по большей части неприятные люди это оказались.


— В смысле?


— В том смысле, что плохие. Один раз двое парней шли, и девчонка с ними, — скучным будничным тоном пояснила рассказчица.


— Ну и?


— Так руки у неё были связаны. И вели добры молодцы её на верёвке.


— Да ладно?! — удивлённо воскликнул собеседник.


— Прохладно! — в тон ему, не очень вежливо, ответила Маша.


— Так и что дальше-то было? — проглотил Саша её грубость, ради скорейшего продолжения истории.


— Компания шла по парковке. Там же, где и ты нарвался. Смотрели, видимо, машину себе. Не знаю! И знать не хочу. Ну а эта зараза, видимо, давай им там мурлыкать.


— Звал их?


— Не знаю я, что делала эта тварина! Я ж сверху, не забывай, не слышу толком. Но в городе-то тишина теперь, и вроде правда, она издавала звуки свои! Ты ведь тоже слышал?


При этих словах больной почувствовал, как у него внутри пошевелилось нечто неприятное. Иное. Сглотнув слюну в секундном приступе тошноты, он кивнул.


— Тебя самого случайность спасла. Я когда крикнула, ты обернулся, — попыталась повторить то его движение Маша, — а «трупник» в это время тебя лапой своей ударил, — женщина взмахнула рукой. — Ты, получается, на звук развернулся и чуть-чуть назад отклонился. И он, видимо, промахнулся. Мне кажется, примерно так получилось.


«Да. Как-то так всё и было», — поёжившись, согласился Саша.


— Но тварина-то не знала, что с тобой она промахнулась! Ведь зацепила же всё-таки? Чувствует же, наверное, это? Не понимала же она, что не мясо зацепила, а куртку. Для неё ведь нет различий? Ну это я так надумываю себе. Она же не может оказаться умной-разумной? И поэтому, наверное, просто полагаю, — женщина как бы примирительно развела руками, — она тебя не пыталась ещё раз наколоть! Потому что ты для неё уже был наколот. Иначе бы тебе конец однозначно!


Есть перехотелось.


— Ладно. Продолжаем не про тебя. И вот шли они по парковке. И подошли к этой машине. Посмотреть, что там такое. И тварь первого парня проткнула.


Немного помолчала, видимо, вспоминая, как всё случилось. Или свои ощущения от увиденного. Посмотрела в коридор. Потом на Сашу.


— Ты же, наверное, помнишь, он когда рукой выстреливает из себя, то как будто взрывается. Ошмётки всякие летят. Мне толком не видно, но на зрение своё я никогда не жаловалась. Вроде что-то брызгает из «трупника» машинного.


Мужчина несколько раз кивнул, но говорить ничего не хотелось. Эти воспоминания и так уже перебили ему аппетит.


— Он, значит, проткнул первого парня. И девушку, похоже, что ослепил. Чем-то ей в глаза попал.


— Ну она же отползла? — не удержался от вопроса Саша.


— Куда девчонка отползёт? Она же привязана была к его поясу! Или к руке. Не помню уже. Я же сразу сказала, что они её на верёвке вели. Я ещё не сразу в это поверила. Думала, вдруг показалось. А может, просто они так привязались друг к другу, чтобы… не потеряться, не знаю…


— Так и что с ней?


— Парня этого он сожрал, — будничным тоном продолжала Маша. — А девчонку вместе с верёвкой затащил к себе. И, полагаю, тоже сожрал.


— Ну она же кричала бы во всё горло! Мы бы тоже у себя услышали?


— Не кричала она почему-то. Хрипела что-то вроде бы, кувыркалась, но не кричала и ничего не говорила. Может, даже немая была.


— Немая? — скривил лицо Саша от показавшегося ему дурацким предположения.


— Ну не знаю я! — немного разозлилась рассказчица. — Немая она была или глухая, а может, этот «трупник», когда взорвался, что-то выплеснул на неё. Сонную слюну какую-нибудь. Не знаю. В общем, печальна судьба девчонки.


— Так, а там же ещё один был.


— Да. Стоял, смотрел. Такой крупный, кажется, с рыжей бородой.


— Смотрел? Он её не спас?!


— Нет, — спокойно ответила Маша. — Стоял в сторонке. Курил.


— Но почему? Я не понимаю!


— Ну а почему девчонка связанная была? — с вызовом посмотрела на своего собеседника женщина.


— Может быть, её «бывший» укусил, и они связали её, пока ждали…


— Я такой вариант, если честно, не рассматривала, — холодно прозвучал ответ. — Девчонка-то нормальная была с виду. Как я смогла рассмотреть. Хотя, возможно, ты и прав. Но моё предположение другое.


Саша покосился на Машу.


— Ну, ты мальчик взрослый. Понимаешь, о чём я. Сейчас проще с «бывшими», как ты их называешь, управляться, чем с людьми. Тем более с такими. Ты думал, раньше людишки погано себя вели? А вот оказалось, что всё это ещё были цветочки.


Она немного помолчала.


И он не находил слов. Был раздавлен рассказом и опечален судьбой несчастной девушки, так глупо умершей в это страшное время. Или не глупо? А подло. И как ему растить сына в таком мире?


— Люди сейчас отвратительные. Я этих как-то сразу отличила. Двигаются плохие люди всегда отлично от таких, как ты. И не крикнула им. А тебе крикнула. Ты не такой.


Саша ничего не понял из её последней фразы. Мистика какая-то! Маша как-то странно на него смотрела. С добротой? С доверием? С заботой? Нет, всё не те слова. С надеждой. Но надеждой на что? Что за чепуха?


— То есть, ты считаешь, что эти парни ту девчонку взяли в рабство? Или как-то так?


— Как минимум. Или как-то так, — словно передразнивая, добавила последнюю фразу хозяйка квартиры.


— Ничего себе! — в сердцах сказал Саша. — Но зачем? Да что же это такое? Мы же сейчас все вместе должны держаться! Объединяться как-то против общей беды.


— Ага. Ищи дураков.


— Нет, ну правда. Каких дураков? Без дураков! Я думал о подобном… Предполагал, что где-то это может быть. Но не о прямо таком вот! Как ещё нам выживать-то? Сколько нас вообще осталось?


— Не знаю, как. Но тот третий рыжебородый тип убегал от твоих «бывших» в сторону центра города.


Мужчина удивлённо поднял брови.


— Да, «трупники» тут как тут через несколько минут были.


— «Первые»?


— Скорее всего.


— Он убежал?


— Здоровый мужик. С ружьём. А выстрелов я не слышала… Думаю, да. Смог убежать от этих недоделков.


— Знаешь, я никому живому зла не желаю, но надеюсь, что не убежал он.


— Я тоже. Ну если увидишь «бывшего» с рыжей бородой, то будешь знать, кто это.

Показать полностью
43

Дневник пропавшей экспедиции. Часть вторая

Продолжение.

Начало здесь - Дневник пропавшей экспедиции


- Послушайте, это ведь не только дневник экспедиции. Это ещё и личный дневник человека, возможно пропавшего без вести более сорока лет назад... Надеюсь его родственники простят нас за то, что мы его читаем. - произнёс, вопросительно взглянув на Тахира и дядь Юсуфа, Александр.

- Думаю ничего страшного. Мы же хотим узнать, как пропали четыре человека в нашей пустыне. Может быть их нужно найти. И похоронить по-человечески... - ответил ему Тахир.

Его дядя одобрительно ему кивнул.

- Да, хорошо. Но сначала давайте выясним, кто они и откуда... И зачем ушли в пустыню. - сказал Александр.


Наспех попрощавшись, и рассыпавшись в тысячах извинений, Александр поехал домой. Тахир и дядя Юсуф хотя и выглядели немного обиженными, но всё же понимали, что причина скорого отъезда не простая. Приехав домой уже ночью, и ответив жене что "всё нормально", он сел за чтение дневника. Спать совсем не хотелось, кофе, и ещё раз кофе... Под утро он включил ноутбук, и начался поиск...


- Тахир, алло, здравствуй брат!

- Салам Саша! Почему три дня не звонишь? Я уже весь издёргался!

- Послушай, я всё это время наводил справки, делал звонки, искал родственников тех людей...

- И что ты узнал?

- Ты был прав насчёт археологов. Благодаря информации из дневника я узнал, что все четверо, работали в Институте археологии в Москве. Были научными сотрудниками. Но туда, к вам в пустыню, институт не посылал никакой научной экспедиции. Эти четверо взяли отпуск, и поехали сами. Обратно никто не вернулся, я связался с родственниками через соцсети, они в шоке...

- Ничего себе... Может быть на них напали волки?

- Маловероятно, у них у всех были охотничьи ружья... Далее, через несколько недель после их отъезда из Москвы, родня забила тревогу. Приезжали и сами и с милицией, опросили всех в Мерке и в Джангельды, ездили по домам пастухов - их видел только отец дядь Юсуфа и пару человек на автостанции в Мерке. Пеший поиск по пустыне ничего не дал. Один день в тех краях покружил самолёт Ан - 2, и тоже безрезультатно. На этом поиски закончились. Через год четыре пустых гроба захоронили на кладбище под Москвой...

- Вай, какой кошмар...

- Ты слушай дальше. Я нашел одного сотрудника в Институте археологии, созвонился с ним. Сейчас на пенсии, но он помнит Дмитрия Карцева. В общем, в начале 1976 года Дмитрий был в командировке, в Египте. Задача его заключалась в том, чтобы совместно с сотрудниками Каирского музея, отснять на фото и задукоментировать для перевода какие-то древние папирусы. Там он нашёл один свиток, сам его перевёл, и с тех пор у него и "поехала крыша"...

- Как "поехала"?

- Ну так многие считали в институте. В этом свитке была нарисована карта, он сопоставил её с современными, и после этого решил найти следы древнеегипетской цивилизации в советском Казахстане...

- Ну Саш, это же правда бред! - воскликнул Тахир. - Какие ещё Египты в Казахстане! Ха!

- Это ведь и была причина их похода, я думаю. Он убедил ещё и троих своих друзей пойти вместе с ним. И видишь, чем это закончилось...

- И правда, ведь не дураки же были - учёные... Ну как так можно то?

- Ещё слушай дальше Тахир... Я отправил дневник почтой, дочери Дмитрия Карцева. Она нам очень благодарна, кстати... И вот ещё новость - родственники пропавших разместили информацию в соцсетях, тут потихоньку начинается шум...

- А что за шум?

- Нас с тобой хотят пригласить на телевидение, будут снимать передачу!

- Вах, Аллах!

- Да, и готовиться к отъезду поисковый отряд, примерно через неделю. Будут искать останки пропавших. Короче, шут с ним, с телевидением, завтра утром я буду у тебя...

- Мне кажется, ты приедешь не для того чтобы попробовать мой вкусный плов... - с сомнением в голосе ответил Тахир.

- Конечно. Я думаю, нас же не закидают камнями, за то что мы выйдем немного раньше поискового отряда?

- Саш, ты спятил? Идти за пятьдесят километров по пустыне, чёрт знает куда и зачем?

- Куда и зачем мы знаем точно - в урочище Беш-сай. Выйдем на место по GPS, опыт в походах у меня большой, сам знаешь.

- То есть, мы вдвоем пойдём туда, где почти точно погибли четыре вооруженных человека? И то что есть шанс, что опасность сохранились, и она будет грозить нам? И кстати, вообще без шанса, что мы там что нибудь найдем? Я всё правильно понял?

- Ну правильно... - ответил Александр.

- Я в деле.


- Возьмите моего ишака с собой. Пусть вещи тащит. - предложил дядя Юсуф.

- Хах! Спасибо большое! Но мы как нибудь сами, от силы пару дней туда, и столько же обратно. Большие уже, дойдём! - ответил ему Александр.

- Зря, ишак хороший... Я доведу вас до того места, где нашёл тот книжка. Но вот от этого не отказывайтесь, - произнёс старик, и вытащил из своего дома пару двухстволок с патронташами.

- Оба на... Это то зачем?

- В пустыне могут быть волки... Картечь ещё никому не помешал.

- Ну хорошо, - сказал Саша, взяв ружьё в руки, - что Тахир, ты готов?

Тахир, закинув здоровенный рюкзак на спину, ответил:

- Всегда готов...


- Вот это место. Здесь нашёл. - сказал дядя Юсуф, указывая на несколько разбросанных камней.

Александр, скинув свой рюкзак, внимательно осмотрел камни, вытащил нож, и углубив его в песок, немного поводил его из стороны в сторону:

- Больше ничего нет.

- А что ты хотел найти? Они же оставили тут только свой дневник. - спросил Тахир.

- Ну мало ли... Дневник - Дмитрия, с ним было ещё три человека, уходили в песчаную бурю, можно сказать, в глотку смерти. Могли бы тоже что-нибудь оставить.

- Самогон что-ли? - улыбнулся Тахир.

- Тьфу на тебя... - улыбнулся ему в ответ Александр, и ещё раз осмотрел местность. Вокруг были лишь барханы, в широких ложбинах между ними виднелись пучки редкой растительности. Больше ничего, слышен был лишь шум ветра в ветках саксаула, куст которого стоял неподалёку.

- Да уж... Пейзажик то - так себе. - сказал Александр.

- Ладно ребята, я пошёл домой, пусть Аллах вам поможет, хорошее дело делаете! - сказал дядя Юсуф и по очереди обнял друзей.


- Тахир, ведь я тебе не всё сказал о том дневнике... - сказал Саша, когда они прошли примерно с километр, - помнишь такие слова - "Хатту должен быть найден"?

- Помню. А что?

- Смотри, вот фото одной страницы из дневника, - протянув руку со смартфоном, сказал Саша.

- Вижу, здесь какие-то иероглифы, и вроде как карта...

- Это копия того папируса, Дмитрий нарисовал её от руки. Вот следующее фото - это тот самый папирус, его я нашёл на сайте архива Каирского музея.

- Похож...

- А вот спутниковое фото урочища Беш-сай...

- Ничего себе... Тоже похоже!

- У них действительно были веские причины пойти туда.

- Слушай Саш, ну таких мест, похожих на это, на Земле могут быть десятки...

- Могут, но посмотри на фото ещё одной страницы из дневника.

Тахир взглянул ещё раз на экран смартфона Александра, и начал читать вслух:

- "Профессор Аль-Джадди сдержал слово - мы попали в секретный отдел архива. Несколько часов мы разглядывали свитки, в основном здесь были записаны знания жрецов из разных храмов. Наспех переводя иероглифы, мы поняли, что там записаны рецепты каких-то лекарств, инженерные расчёты, заклинания... Фотографировать профессор запретил, но я уговорил его разрешить мне перерисовать один удивительный папирус. Его написал верховный жрец храма Луны, Мехмет, во времена I династии, где-то пять тысяч лет назад! Вот примерный перевод: "После атаки армии фараона Нармера на наш храм, успели сбежать немногие. Он хотел забрать высшие знания и стать живым богом. Он не достоин. Спаслись меньше сотни. Мы с семьями год шли на север, мимо селений диких людей, и земель кочевников. Спасли знания, основали на пустой земле город Хатту. Здесь безопасно, очень далеко от всех людей. На месте где пять сухих рек сливаются в одну. Братья, присоединяйтесь к нам. Этот человек знает дорогу." Я так понимаю, что группа жрецов, с семьями сбежала далёко на север. И потом они послали человека назад, в Египет, чтобы он привёл оттуда остальных их сторонников. Но ему это не удалось, раз свиток находится в Египте, по видимому он попал в плен... Очень интересно!" Погоди Саш, мы так с тобой, как и этот Дмитрий, тоже поверим в этот бред с Хатту. Прекращай давай!

- Хатту должен быть найден! - могильным голосом ответил Александр, улыбаясь другу.

- Да иди ты к чертям!


(Продолжение следует...)

Показать полностью
64

Механическая рука Питера Хаммера

часть первая


Питер Хаммер, старшина первого класса, канонир крейсера «Рука Господа», отправленный в отставку по ранению, сошёл на раскрошенный бетон посадочной площадки цепеллинов близ Кейт-Йорка, и немедленно закурил. Он провел в воздухе восемьдесят часов, его немного мутило, то ли от небесной болтанки, то ли от выпитого, ему было не до красот Манхэттена.

Статую Дружбы, возвышающуюся над островом Бедлоу, он заметил, только выдохнув табачный дым в октябрьское небо. Фермерша, олицетворяющая Америку, стояла, воздев серп, рядом с плечистым Кузнецом, олицетворяющим Россию. Пит Хаммер смотрел на сияющие груди Фермерши, пока не стало больно глазам. «Вот я и дома, — подумал он. — Вот я и в дома».


***


Питер Хаммер поднялся на борт цепеллина R-34 в Дорчестере. В Англии лил дождь и дул пронизывающий ветер. На входе в цепеллин у него отобрали спички и курево. Хаммер получил ключ от двухместной каюты, поднялся на свою палубу, открыл дверь и оказался в крошечной комнате с двухъярусной алюминиевой коечкой, складным умывальником, зеркалом и откидным столиком.

Верхняя полка была застелена синим шерстяным одеялом, а всю нижнюю полку занимал тусклый цинковый гроб. Хаммер бросил чемодан на верхнюю койку и вышел в коридор к рыжему лейтенанту-англичанину, стоявшему около трапа на нижнюю палубу.

— Что-то случилось, сынок? — спросил лейтенант, ухмыльнувшись так, что у Хаммера возникло острое желание съездить этому лайми по роже.

— Хочу узнать имя соседа по каюте, сэр. Сам-то он неразговорчивый.

— Люкас Фарбаут, капитан ВВС, — ответил лейтенант, справившись со списком. — Ещё вопросы?

— Да, сэр. Где располагается бар?

— Прямо по коридору есть ресторан.

— Спасибо, сэр.

— Не за что, сынок. Он не работает.


Хаммер вернулся в каюту. В шкафчике над складным умывальником нашёлся мутноватый стакан. Хаммер выдвинул столик, поставил на него стакан, достал из чемодана первую бутылку vodka, налил, посмотрел на гроб и сказал:

Zaaz-no-come-stuff, капитан Люк Фарбаут, сэр!

После чего немедленно выпил.

Когда первая бутылка vodka закончилась, он встал и посмотрел в зеркало. Бледный парень с россыпью веснушек, сломанным носом и щетиной. Три года войны. Лицо осталось таким же, как и в сорок третьем. Лицо парня, увлекающегося боксом, предпочитающего пиву молочные коктейли, платящего три четвертака за фильм в автомобильном кинотеатре. На экране идёт «Грозовой перевал» с Лоуренсом Оливье и Мерл Оберон, а они с Флорой Паркер целуются на заднем сидении. Да, лицо осталось тем же, только заострилось, обжалось, теперь он пьёт, курит, он видел оторванную человеческую голову, он спал с проститутками и забыл о боксе, лишившись левой кисти.


Питер посмотрел на свою новую руку, виртуозно собранную из ясеня и никелированной стали, осторожно пригладил ей волосы. Русский врач рекомендовал пользоваться рукой почаще, чтобы скорее привыкнуть. Механика. Чудесная русская механика. Родную клешню Питеру отхватило немецким осколком, влетевшим аккурат в иллюминатор. Да, теперь в несессере кроме бритвы и помазка Питер возит маслёнку с ветошью. Но грех жаловаться, капитан, сэр, этот же осколок снес полбашки французу Анри Бальдеру, а такое не чинят даже русские.

Питера слегка качало. Он понял, что последнюю фразу произнёс вслух.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

На откидном столике стояла круглая жестяная банка с крекерами, три банки фасоли с мясом и несколько плиток шоколада из «Пайка Д», чёрного и твёрдого, будто карболит. Натюрморту явно чего-то не хватало. Питер открыл чемодан и достал вторую бутылку. Русские в госпитале закусывали vodka ломтями просоленного свиного жира, которое называли salo. Питер не смог заставить себя даже попробовать эту гадость.

Zaaz-door-of-view, капитан Люк Фарбаут, сэр! — сказал он цинковому гробу, откупоривая вторую бутылку.

Выпив, Питер открыл фасоль и съел её холодной, аккуратно орудуя ножом. Ополовинив бутылку, он решил, что неплохо бы почистить зубы. Он полез за несессером, но, уже достав его, передумал, стащил с себя ботинки, погасил тусклую лампочку и вскарабкался на свою койку. Голова его кружилась, как и всегда бывает после vodka. «Домой, — подумал Питер. — Я наконец-то лечу домой». Потом он уснул.


***


Питер Хаммер вошёл в здание таможни, положил фанерный чемодан на длинный стол перед инспектором и откинул крышку с трафаретными буквами «US NAVY».

— Где служил? — спросил его инспектор, и Питер увидел татуировку в форме якоря на его руке.

— Четвёртый флот, сэр. «Рука Господа».

— Где ранен?

— В Балтийском море.

— А я на субмарине «Жёлтая Рыба». Двести сорок девятый проект. Слыхал?

— Конечно.

— Потерял ногу и половину задницы.

— Такие дела.

— Отправили в отставку? — спросил инспектор.

— Списали подчистую, сэр.

Инспектор заглянул в чемодан, но не стал прикасаться к вещам Питера.

— Оружие везёшь?

— Сдал в арсенал на корабле.

— Трофейное оружие есть?

— Нет, сэр. Меня предупредили. Из контрабанды только две бутылки vodka.

Инспектор цепко глянул в лицо Питера, сравнил с фотографией в военной книжке.

— Тебе есть где остановиться?

— Вот, вручили перед отлётом, — Питер достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его на столе. — Гостиница «Куртис-Инн», сэр.

— Ого, — присвистнул инспектор.

— Хорошая гостиница, сэр?

— Не по моим средствам. Денег-то хватит?

— Министерство обороны платит, — Питер протянул лист бумаги инспектору. — Я бы не задерживаясь поехал в Айову к родным оладушкам.

Инспектор быстро пробежал бумагу и посмотрел на Питера очень уважительно.

— Ужин с Президентом, надо же… — сказал он.

— Я и сам обалдел, — расплылся в улыбке Питер. — Лейтенант сказал, что они по всему флоту собирали парней… ну… героев, короче.

— Добро пожаловать в Америку! — торжественно сказал инспектор, и добавил интимно, сунув в руку Питеру плоскую пачку спичек:

— С возвращением, брат. Загляни вечером в «Деревянную Лошадь» — местечко неподалёку от твоей гостиницы. Сговорчивые девчонки, свежее пиво и никаких шпаков.

— Спасибо, сэр.

— Если захочешь чего покрепче пива, скажи бармену, что ты от Курта. Курт — это я.

— Заметано.

Питер козырнул, сунул спички в карман, закрыл чемодан, подхватил его мёртвой левой рукой и вышел в Кейт-Йорк.

Механическая рука Питера Хаммера Рассказ, Фантастика, Альтернативная история, СССР, США, Длиннопост, Продолжение следует

Маленькие города не меняются. Вы приезжаете в них спустя десять лет и видите те же дома и садовые скамейки, разве что парикмахерскую перекрасили в другой цвет да открыли новый магазин на месте старого. То ли дело Кейт-Йорк…


За три года, что Питер здесь не был, город, кажется, совершенно переменился. Он ходил по улицам со странным чувством, что вот-вот повернёт за угол и вспомнит город, но тщетно. Кто-то переставил местами дома и деревья, протянул новые улицы и схлопнул старые. Город вырос и окреп, стал ещё шумнее и многолюднее. Город ускользал от его памяти.

Небоскрёбы ловили окнами верхних этажей осеннее солнце. По улице шуршали автомобили, воздух пах бензином и осенью, девушки сновали мимо — настоящие живые девушки! Словно и нет никакой войны с фашистскими скотами.


Глазея по сторонам, как форменная деревенщина, Питер бродил по городу, пока не наткнулся на бирюзовое ограждение входа в подземку. Метро проглотило его, хорошенько отбило, сунуло в душный вагон, провернуло по своим пахучим и грохочущим кишкам и выплюнуло на Таймс-сквер.

Он помыкался в толпе, в тщетной попытке остановить хоть кого-нибудь. Серые плащи ловко проскальзывали мимо, его толкали и пихали, пока он не оказался прямо перед фургоном с открытым бортом, от которого упоительно пахло жареным картофелем, мясом и кукурузой.

— Быстр-р-ро! Кур-р-р-ица? Кур-р-иветка? Сосиска? — заорал на Питера смуглый паренёк, стоящий за прилавком.

— Сосиска! — ответил Питер, бросая деньги в тарелочку. — И большую картошку. Горчицы побольше!

Парень бросился исполнять заказ, а Питер вспомнил недавнюю поездку в подземке и подумал, что до войны индусов что-то не было особенно видно, а теперь они встречаются на каждом шагу. Парень протянул ему заказ, и Питер едва сдержался, чтобы не откусить сосиску прямо сейчас.

— Гостиница «Куртис-Инн»! Где? — спросил он паренька.

— Кур-р-иветка? — с готовностью заорал паренёк.

— Нет! «Куртис-Инн» тут где?

— А! Кур-куруза?

— Нет! Гости... Да ну тебя!

Питер развернулся от юного индуса и увидел стоящее через дорогу гигантское белоснежное здание с золотой надписью на козырьке мраморного портала:

«КУРТИС-ИНН»

— Вот же она! — сказал он пареньку, тыча сосиской в сторону сияющих букв. — Эх ты... — Питер задумался над подходящим эпитетом и вспомнил, хорошее русское слово, выученное в госпитале. — Эх ты, well-enok!


Швейцар у входа недоуменно посмотрел на бумажный пакет с сосиской и картошкой, но двери широко распахнул. Войдя в грандиозное фойе гостиницы, Питер обогнул фонтан из полированного мрамора, прошёл мимо кадок с апельсиновыми деревьями и подошёл к длинной стойке регистрации. Поставив на пол свой чемодан, он протянул документы симпатичной блондинке.

— Мистер Питер Хаммер, — заглянув в военную книжку и улыбаясь, сказала она. — Вы бронировали номер?

— У меня есть вот это приглашение, — ответил Питер, протягивая длинный конверт, который ему вручили перед выпиской из госпиталя.

— Минуточку, я уточню у менеджера. Можете пока расположиться на диване, — девушка показала Питеру на шикарный кожаный диван, в углу которого что-то увлечённо строчил в блокнот мужчина в шикарном бежевом костюме с набитыми плечами, вероятно по последней моде. Из его кармана торчал кончик жёлтого шёлкового платка.

Питер сунул в рот сигарету, достал из кармана пачку бумажных спичек, которую ему подарил таможенный инспектор. На коробке была нарисована детская лошадь-качалка, на которую вместо ребёнка взгромоздился здоровенный мужчина с красным пивным носом. В правой руке красноносого была зажата пивная кружка размером с хороший бочонок, а из его рта вылетал пузырь, в который художник вписал буковки:

«Деревянная Лошадь»
НАПОИМ В ДРОВА!
Таймс-сквер.
Бравым воякам скидки.

«Сговорчивые девочки», — вспомнил Питер. Ему показалось, что кто-то пристально смотрит ему в спину, даже волосы на затылке зашевелились. Обернувшись, он увидел только сидящего на диване мужчину в бежевом костюме, продолжающего что-то писать в блокнот. В огромном фойе было пустовато, никто на Питера не смотрел.

— Вам забронирован номер на тридцатом этаже, — сказала симпатичная блондинка и с обворожительной улыбкой протянула ему ключ.

Показать полностью 2
53

Лифт в преисподнюю. Глава 42. Калека

Предыдущие главы


Однорукий «первый» вывалился из-за машины и захромал к Марине.


Сзади.


Ещё далеко.


К ним уже неслась свора разномастной нежити. «Первые». «Вторые». Даже «третьи».


А тут ещё этот.


«Калека».


Так как ступню левой ноги «бывший» уже где-то потерял, он протыкал грязь голой костью и цокал ей об асфальт. Ручища, которой он тянулся к жертве, не досчитывалась нескольких пальцев, вместо них только чернели дырки. Медленный, покромсанный «нежизнью», он собирался урвать свой кусок из тела человека.


«О божечки, о боже, о боже…» — только и повторяла про себя испуганная женщина.


Она почувствовала, что попала в западню. «Первый» вынудил её отступать назад, навстречу целой своре «немертвецов».


«Куда бежать?» — возникла и пропала мысль, потому что, сделав несколько шагов назад, Марина поскользнулась.


Пытаясь поймать равновесие, она взмахнула руками и, наступив на какой-то мусор, с шумом свалилась на спину. Тут же сверху на неё прыгнул «бывший» и в полёте ударил своей лапищей по голове.


Марина остановила «первого», выставив для защиты руки вперёд. Он повис на них, клацая гнилыми зубами у её лица.


Лёгкий.


От омерзения женщина с криком выгнулась как кошка. С неестественной силой, руками и ногами оттолкнула «бывшего», перекинув через себя. Послышался звук удара о машину. Человек бы от такого, в лучшем случае, потерял сознание, но тварь только несколько раз тряхнула головой и начала подниматься.


Правда, Марина встала первой.


Поскользнулась.


Упала.


Снова вскочила.


И опять поскользнувшись, в падении обрушила холодный металл топора на затылок мертвеца.


Череп хрустнул.


Убила почти случайно.


Почувствовала, как приятное тепло разливается внутри при виде поверженного врага. Эта неизвестная энергия плавила страх и освобождала покорённое ему тело. Если бы у Марины была минутка для самоанализа, она бы поняла, что просто получает удовольствие от убийства тех, кто разрушил её жизнь. И, возможно, это справедливая награда. Хотя на справедливость в этом мире уже никто не рассчитывал.


Поверженный «первый» зашевелился.


Глаза женщины расширились от удивления.


Но времени на размышления не осталось. Стая разномастных «бывших» стремительно приближалась к ней. Не пытаясь добить однорукого «первого», Марина бросилась со всех ног к своему дому. В очередной раз за последние несколько минут.


Спотыкаясь и почти упав снова, пересекла проезжую часть и ворвалась во дворы.


«Теперь только дом обогнуть, и будет мой подъезд!»


Стараясь не сбрасывать скорость на поворотах, не заметила, как что-то попало ей под ноги. Это перебегала дорогу «бывшая» кошка. Хотя возможно, мёртвое животное пыталось даже напасть. Но выбрало неудачный момент. Кошачий череп хрустнул под подошвами зимних ботинок, а глаза выдавились наружу. Не успев даже захрипеть, зверёк испустил свой теперь уже точно последний дух.


Из-за блохастого монстра женщина снова растянулась на грязном асфальте. Издав жалостливый стон, едва нашла в себе силы подняться. Встав, шатаясь побежала к видневшейся уже двери в подъезд. Она не заметила, но и у этого «бывшего» животного тоже были странные зубы, словно сделанные из обломков чёрного камня.


Вбежала в свой двор. Из разбитого окна соседнего дома, прямо напротив её подъезда, высунулась морда «бывшего». У него не хватало части черепа, носа и верхней губы, можно было даже разглядеть его почерневшие зубы.


«Ох, мамочки, гадость какая!» — пропищала она, замешкавшись на секунду, и с удвоенной силой заработала ногами. Но «первый» не сдвинулся с места, а лишь наблюдал. Возможно, именно эта его странность спасла ей жизнь.


Подбежав к подъезду, Марина ловко перепрыгнула через лежавшую у входа покрышку, рванула на себя дверь и внеслась в здание.


«Иначеживой», что выглядывал из окна дома напротив, медленно растворился в темноте квартиры.


С рекордной скоростью преодолела три этажа ступеней. Подбежав к своей двери, быстро вставила ключ в скважину. Два раза провернула и потянула на себя. Почувствовала сырой запах дома и юркнула внутрь.


Но закрывая дверь, она успела заметить, что на площадке между третьим и четвёртым этажами сидел ещё один «бывший»!


Весь голый, с увеличенной головой и неестественно длинными конечностями от локтей и колен. У существа была болотного цвета кожа и большие жёлтые глаза, которые глядели на женщину с… любопытством. Так ей показалось за те доли секунд, что она успела его рассмотреть. Монстр выглядел страшным, но не опасным. Не пытался напасть, а просто смотрел вытянув голову. С грохотом закрыв дверь и провернув щеколду замка, Марина приникла к глазку и сразу же отпрянула. Существо за секунду преодолело лестничный пролёт и уже стояло перед дверью!


Снова медленно приблизилась к глазку. «Бывший» уже уходил вниз по лестнице, но неожиданно застыл на месте. Слегка повернул голову назад в её сторону, как будто прислушиваясь.


«Уходит».


Обессиленная Марина опустилась на пол.


А где же Миша?

Показать полностью
52

Распутье

Доброго вечер Всем (на моих часах 01:41).

Давно я не писал ничего нового, да и старого тоже, хотя обещал.

Что-то меня накрыло сегодня, просто открыл ноут и начал писать (кто знаком с моим творчеством знает, я так и пишу).

В общем вот, решил тряхнуть стариной и написать мистику. Печатал-печатал и пришел в тупик, скорее всего из-за того, что мозг хочет спать. Но, так или иначе, так как идей у меня полная голова (кто сичтает мои рассказы говном, то идей полна жопа), то я рад, что хоть эта идея появилась в тексте.

В независимости от того, как рассказ воспримут читатели, завтра в 7:00 - 5:00 (МСК) я его допишу, уж больно понравилась мне самому (готов он будет примерно к 9:00 МСК).


Подписчикам:

Те, кто подписался на продолжение рассказа "Холод", отправьте мне письмо  с соответствующей темой volkov.script@mail.ru

Те, кто подписался на продолжение рассказа "Обреченные", сделайте тоже самое.

Если кто-то вдруг подписывался на серию рассказов "Тайные папки" то для Вас вообще бонус.


А теперь, сам рассказ(ик).


Распутье


Автомобиль ехал медленно. Нет, не потому, что человек за рулем был неопытным водителем, он даже наслаждался ночными поездками. Еще бы, после городских дорог, после часовых пробок, после вечной спешки города – ехать по загородной трассе – это одно удовольствие, а ведь по ней он ездил не так часто, а лишь в те недели, когда не работал, ведь в те моменты он жил за городом, в небольшом поселке. Но в эту ночь ехать было не так комфортно, огромные капли дождя, с огромной силой, молотили по всему автомобилю. Дворники бегали по лобовому стеклу словно сумасшедшие, но это не сильно помогало. Конечно, встретить попутный автомобиль, а уж тем более человека, в такое время, на дороге, которая соединяла небольшой поселок с маленькой деревней, было невозможно. Но лось, который вряд ли думает о последствиях столкновения с машиной, вполне мог бы выпрыгнуть на трассу, а это, если не гибель, то в любом случае, малоприятное событие.


Иван, мужчина чуть старше сорока лет, не переживал о том, как долго ему предстоит ехать, если придерживаться низкой скорости, напротив, торопиться ему было некуда. Мать Ивана, которая живет в той самой деревушке, попросила сына приехать к ней и на утро отвезти её в городскую больницу. Вот и пришлось выезжать из своего поселка в четыре часа ночи, чтобы забрать маму, которая непременно решит его накормить, а потом, им еще два часа ехать до города.


С Иваном поехал его сын – Дмитрий, который, пока хозяйки не будет дома, должен будет накормить скотину, открыть теплицы, и наконец-то доделать полки в бане, что уже давно обещал сделать. В этом Ивану повезло, есть с кем поговорить в дороге, и он точно не уснет.


- Не понимаю, почему мы до сих пор не можем перевезти бабушку к нам? Все ближе, если ехать в город. А так, пока до нее, в обратную сторону доедем, - Дима зевнул.


- Ты же знаешь её, пока может стоять на ногах, будет держать скотину, а уж про огород – я вообще молчу, - Иван похлопал сына по плечу.


- Тоже верно, может машину ей купим? Она же на тракторе ездила, правда в прошлом веке, - Дмитрий усмехнулся.


- Точно, тогда придется ездить к ней, чтобы потом, нам же, но на её машине, ехать в город.


- Все-таки рановато мы выехали, час могли еще спокойно спать, - Дима вновь зевнул, но в этот раз уже продолжительнее, потягиваясь.


- Не дразнись. Знаешь ведь, пока пирогами нас накормит, квасом напоит, не удивлюсь, если она всю ночь не спала и стояла у плиты, да и я не тороплюсь, глянь на дорогу.


- Папа, осторожно!


Иван в последнее мгновение заметил человека, который стоял на дороге. Мужчина резко вывернул руль и ударил по тормозам. Машину занесло, едва не выкинуло в кювет и развернуло.


- Ты как? В порядке? – Иван потряс рукой сына.


- Да, пап, все хорошо, - с дрожью в голосе ответил Дима.


Секунд десять отец и сын смотрели на человека, из-за которого только что чуть не попали в аварию. На дороге стоял мужчина, в одних трусах и что-то держал в правой руке.


- Какого черта? – Иван отстегнул ремень. – Звони участковому, я пойду посмотрю, что это за кадр, - мужчина потянулся к ручке двери.


- Может не надо? Может наркоман какой?


- И что? Теперь тут его бросать? Да его либо звери пожрут, либо собьёт кто, ладно он, дак ведь другие погибнуть могут, - Иван накинул капюшон и вышел из машины.


Дмитрий достал телефон, по дороге до деревни связь ловила. Молодой человек набрал номер участкового, им был старый друг Ивана, пошли гудки, вскоре участковый ответил.


Тем временем Иван все ближе подходил к мужчине. Оказалось, что в руке он держал видеокамеру, что сильно удивило Ивана, ведь пока он шел, то думал всякое. А кто его знает, может у мужика в руке нож, пистолет, бутылка стеклянная. Может это новый вид угона автомобиля – вот так вот остановить машину в лесу, ударить ломиком по голове и все, тело в кусты, а машину на разборку.


- Эй, мужик, ты чего тут делаешь? – все что придумал спросить Иван, ответа не последовало.


Иван уже в плотную подошел к столь неожиданному путнику. Им оказался молодой человек, на вид не старше двадцати пяти лет. Его всего трясло от холода, на улице лето, но сегодня явно не самая жаркая ночь, плюс дождь, плюс тот всего в одних трусах.


Молодой человек, как оказалось, не стоял на дороге, он медленно, маленькими шагами, двигался в сторону поселка, и постоянно что-то бубнил себе под нос.


- Эй, парень, что с тобой? Давай подвезу? – Иван аккуратно взял его за плечи, развернул, и повел в сторону своего автомобиля.


Его усадили на заднее сидение. Молодой человек не переставал шептать, его продолжало трясти, несмотря на то, что в салоне было тепло.


За поворотом появился полицейский автомобиль, он медленно подъехал к машине Ивана и остановился.


- Что у вас стряслось, Иван Викторович? – участковый вышел из своей машины, и в этот же момент перестал лить дождь.


- Коля, привет, да тут такое дело, - Иван замялся, - Сам посмотри, - Иван пальцем указал на заднее сидение.


Полицейский подошел к окну и заглянул в салон.


- Это вы где его нашли? Валялся что ли? Пьяный?


- Не валялся, по дороге шел, а вот пьяный или нет – не знаю, вроде не пахло от него.


- Что сказал?


- Молчит, бубнит что-то и трясется.


- Ну дела, - полицейский открыл дверь и обратился к молодому человеку. – Николай Михайлович, старший участковый, как вас зовут? – на этот раз незнакомец повернулся в сторону полицейского.


- Я… нннне пппомнню, - стуча зубами и дрожа прошептал незнакомец, - Гггдде я? – после этой короткой фразы он вновь уставился вперед перед собой.


- Да уж, подкинул ты мне работенку. Что делать, помоги пересадить его в мою машину, повезу в участок, может белочка? Глядишь на утро вспомнит кто он. Он что, так и шел в трусах? - Николай вновь выпрямился и посмотрел на Ивана.


- Да, прямо так, раздетый.


- С ним ничего не было? Может вещи какие нес?


- Да нет же, говорю тебе, в трусах одних, - соврал Иван.


- Ладно, помоги мне.


Через некоторое время, мужчины перенесли незнакомца в полицейскую машину. Тот сразу же лег на заднем сидении и уснул.


- Завтра, жду тебя в участке, напишешь мне объяснительную, что и как было, - в свойственном, приказном, для полицейского тоне, приказал Николай.


- Хорошо, только не с самого утра, я за мамой, и в больницу её повезу, в город, - наверно только в этот момент Иван подумал, что на утро незнакомец может вспомнить про свою камеру. Да и черт с ней, может выронил где-то, пока шел в беспамятстве.


Мужчины пожали друг другу руки. Николай сел в машину, развернулся, и тут же поехал обратно. А вот Ивану потребовалось время, чтобы вернуться в свой автомобиль. Мужчина достал сигарету и прикурил.


- Ну что? Что сказал дядя Коля? – Дима вышел из машины и подошел к отцу.


- Что сказал, сказал, чтобы я завтра к нему приехал, написал объяснительную, сам же знаешь, без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек, - Иван посмотрел на сына и попытался улыбнуться, но пережитое и скрытое не дало ему это сделать.


- Мы то едем? Светает, - Дима посмотрел на небо, которое стало немного розовее.


- Да, конечно, поехали, - Иван еще раз проверил украденную камеру в своем кармане – вдруг выпала, но та была на месте.


Остаток дороги Иван молчал. Он все думал над тем, как тот парень оказался в лесу. Он явно не из деревенских, Иван всех там знает, да и деревня то – пять дворов. Но тогда откуда он? А может его похитили и держали в лесу? На кой черт он кому-то сдался? Да и откуда тогда у него камера? Да и что там, на камере? Сам то аппарат явно сдох, еще бы, столько воды. А вот флешка, она явно работает. Да, бывшего полицейского вновь распирало от любопытства, ему не терпелось поскорее просмотреть файлы на флешке.

***

Николай насвистывал какую-то приставучую мелодию. Да, дождь кончился, но дорога то все равно сырая, поэтому автомобиль ехал медленно. Хотя, зачем скрывать, Николай просто не торопился обратно в участок. Ему никогда не нравились эти ночные смены. Ну а что? Поселок маленький, все друг друга знают, какой там криминал? Так только, максимум соседи чего повздорят, из-за козы подерутся, или бабу не поделят, но только так, по пьяни, утром сами друг перед другом извиняются. Так что ехать в участок, в котором одно дело – это спать (телевизор упал с тумбочки, когда отмечали повышение Николая), было не сильно то охота.


- Спишь? – Николай задал вопрос незнакомцу, не отрываясь от руля. – Интересно, кто же ты, как занесло то тебя в наши края? Хотя, спасибо, а то уж совсем скучно было, а сейчас, хоть тобой займусь. Узнаем откуда ты, кто ты такой, как звать тебя.


Николай посмотрел в зеркало заднего вида, хотя и понимал, что ни черта он там ночью не увидит. Он вновь посмотрел на дорогу, снова в зеркало, и что-то заставило его притормозить.


Полицейский автомобиль остановился на обочине, заморгала аварийка.


Николай повернулся назад, в салоне никого не было.


- Какого хрена? – Николай отстегнулся и вышел из машины.


Он открыл заднюю дверь, проверяя, не показалось ли ему. Но нет, в салоне пусто.


Полицейский выпрямился, огляделся по сторонам и почесал висок.


- Так, стоп… Ничего не понимаю, - мужчина задал этот вопрос сам себе и вновь посмотрел по сторонам, - Ну был же парень, и сплыл что ли…?


Из динамиков автомобиля громко заиграла песня. На удивление, но в базовой «Гранте», которая еще и покупалась для нужд «МВД» (а это самый дешевый вариант), были установлены динамики в передних дверях. Но в машине отродясь не было магнитолы.


Николай от испуга отскочил от машины, поскользнулся и упал на пятую точку.


- Да чтоб меня! – громко прокричал полицейский.


Он попытался встать, но этого у него не получилось. Николай лежал на дороге один, но словно кто-то невидимый сидел на нем и сильными руками прижимал его к земле. Вскоре полицейский почувствовал на себе третью невидимую руку, она начала сжимать его горло.


Дышать становилось все труднее, полицейский начал всхлипывать, в глазах начало темнеть, хотя, казалось бы, и так ночь, но теперь и звезды на небе становились менее заметны, а они ведь совсем недавно появились из-за туч. Николай потерял сознание.


Невидимая сила, которая отключила полицейского, явно не хотела его убивать, лишь обезвредить. К Николаю, который лежал на дороге, подошел тот самый незнакомец. Он склонился над полицейским, поднял его словно соломинку и уложил на заднем сидении автомобиля.


Незнакомец сел за руль, теперь его уже не трясло.


Полицейский автомобиль медленно тронулся, и поехал дальше. На заднем сидении, без сознания, лежал Николай, музыка еще некоторое время играла, но вскоре стихла.

***

Все дела были сделаны. Сначала Иван и Дмитрий приехали в деревню, конечно, как они и ожидали, там их ждала тарелка пирогов и большая кастрюля окрошки. Как оказалось, бабушка не успела собраться, потому как была занята готовкой. Иван, сгорая от нетерпения, пытался не нервничать и, как любящий сын, дождался свою маму. Потом долгая дорога до больницы, за которой последовала очередь к врачу, непонятно, откуда столько народу в семь утра?! Но и это Иван стерпел. Потом его ждала обратная дорога до деревни, рассказы о том, как в этом году плохо растет урожай, и что корова опять сломала ограду и вышла за территорию пастбища. Но и тут мужчина был терпелив.


По приезду в деревню, ему пришлось еще около часа ждать сына, который никак не мог доделать свою работу. И вот, он подъезжает к своему дому, наконец-то он сможет взять ноутбук и узнать все секреты, которые хранит флешка, если они конечно там есть. Вдруг карта не считается? А вдруг на ней и вовсе пусто? Нет, конечно он еще по приезду в деревню вытащил флешку из камеры и бережно завернул её в платок, но вдруг она все же сильно намокла…?


Спать не хотелось, от слова – совсем. Бывший полицейский был в адреналиновом состоянии. И вот он – долгожданный момент. Иван закрылся в своей комнате, сел за стол, включил старенький ноутбук и вставил в него флешку. Но тут произошла новая напасть – звонок на сотовый, звонили из участка, со стационарного номера.


- Вань, привет, - раздался женский голос в трубке.


- Катя, не ожидал, думал опять Коля звонит. Слушаю тебя, - скрывая раздражённость ответил Иван.


- Вот поэтому я тебе и звоню. Он же утром уезжал, сказал, что поехал к тебе, сказал, что у тебя что-то случилось.


- Да, было такое, а что? Почему он не звонит? Вы узнали что-то про парнишку?


- Какого парнишку? – после этих слов сердце Ивана на мгновение замерло, а потом продолжило работать в три раза быстрее обычного.


- Что ты говоришь, он просил передать? – Иван давно знал этот прием, который обычно помогал перевести тему разговора.


- А, точно, он ведь так и не вернулся, и дома его нет, он что-то сказал тебе? Может он куда-то собирался? Что там у вас с тряслось?


- Разве он не связывался с тобой? – в этот момент Иван надеялся лишь на один ответ.


- Нет, уехал утром к тебе, ну как утром, ночью. И все, я ждала его, да и до сих пор жду, дак что ты говоришь он тебе сказал? – именно Иван научил Катю этому приему.


Иван опустил руку с телефоном, мужчина начал сосредоточенно думать, он знал, что времени у него – две секунды, он понимал, что врать дальше – это тупик.


- Я сейчас к тебе заеду, - Иван знал, если это прокатит, то у него будет пол часа.


- Хорошо, жду тебя, - возможно Екатерина ждала какого-то прощания, но вместо этого услышала лишь короткие гудки.


В дверь постучали (и Дима и жена Ивана знали, если он закрыл дверь в эту маленькую комнату, то без стука лучше не входить).


- Да что там еще? – злостно прокричал Иван.


- Папа, тут тебя, звонит дядя Коля, - ответил из-за двери Дима.


Десятки вопросов тут же пронеслись в голове мужчины. Почему он звонит сыну? Почему он не приехал в участок? Может по поводу камеры? Может он приехал, и все знает, а Катя ему подыгрывает? А может Дима видел камеру? Что теперь будет? А может я просто забыл сказать о ней? Что сказать? Спрятать? А если Катя не врала?


- Зайди, - сухо ответил Иван, после этого Дима вошел внутрь.


- Вот, держи, - Дима передал отцу телефон.


- Выйди, это не для твоих ушей, - сухо приказал Иван и тут же обратил внимание на свою куртку, которую бросил на комод, из правого кармана торчал ремешок камеры. – Выйди я сказал! – Иван встал и вытолкал сына из комнаты, он сделал это так, чтобы Дима не увидел комод.


- Пожалуйста, - обиженно фыркнул Дима, стоя уже за дверью. Дмитрий приложил ухо к двери.


- Алло, - как-то сдавленно, можно сказать прошептал Иван.


- Ты друга не потерял? – без каких-либо эмоций спросил звонящий. Иван узнал этот голос, звонил тот самый незнакомец.


- Где он? И где ты?


- Мне нужная моя камера. Ты смотрел видео?


- Нет, но хотел.


- Не нужно этого делать. Привези камеру в то место, где ты отобрал её, и я отдам тебе друга. Жду тебя в то же время. Советую не опаздывать, иначе цена за камеру возрастет, - послышались короткие гудки.


Иван опустил телефон на стол. Он посмотрел на ноутбук, на экране висело окно автозапуска флешки. Скрипнув зубами Иван закрыл крышку ноутбука. Дверь в комнату медленно открылась.


- Что-то не так? Что сказал дядя Коля? – спросил Дима.


- Дим, я замарался как никогда, - сказав это Иван тяжело вздохнул, взял свой сотовый и набрал телефон полицейского участка.

***

- Нет, мы с этим, конечно, разберемся! Но ты, с твоими то медалями, додумался своровать вещь у человека! Просто так! – Екатерина, которая была младше Ивана всего на пару месяцев, ходила по кабинету, громко кричала и постоянно жестикулировала.


- Да не серчай ты! Ну любопытство верх взяло, приеду туда и отдам ему камеру, заодно пистолет с собой возьму, буду стрелять по ногам, - Иван виновато смотрел в пол.


- Не поняла! – Екатерина остановилась и посмотрела на Ивана, - Какой пистолет? Ты же его сдал?


- Ну… Тот сдал, другой нет.


- Ладно, об этом потом расскажешь, не до этого сейчас, - Екатерина вся покраснела от злости. – Ты флешку с камеры смотрел? Что там? Что там может быть такое, из-за чего почти голый человек похитил полицейского?


- Нет, не смотрел. Как только он позвонил, я сразу с тобой связался и приехал, - Иван решил поднять голову и посмотреть на бывшую коллегу.


- Ну дак давай, включай. Откуда он узнает, смотрели мы или нет? – Катя села за свой стол и пальцем указала на компьютер.


- Да, пап, включай, вдруг там, что-то такое… - Дима не успел договорить.


- Будешь встревать, отправлю тебя домой! Сиди молча!


Иван встал со стула и передал Кате флешку, после чего обошел её стол и встал позади бывшей коллеги. Дима, сначала медленно, а потом, поняв, что его не гонят, быстрее, встал рядом с отцом.


Открылась папка, в которой был лишь один видеофайл. Екатерина дважды кликнула по файлу, запустилось видео.

***

### - Этими символами будут обозначены моменты, когда видео прерывается и начинается следующая часть видео, так как на флешке все одним файлом. Камера все снимает от первого лица, но снимающий все время меняется, так что буду все описывать в прозе, не объясняя кто в данный момент держит камеру (прим. автора).

***

Солнечное летнее утро. Электричка только что отъехала от перрона, оставив на нем троих своих пассажиров – Никиту, Стаса и Андрея.


- Ну что? Приключение начинается! – прокричал Андрей, высоко подняв руки вверх.


- Да ладно тебе, какое приключение, так, поход, - Стас закинул на плечи большой рюкзак.


- Но, но, но! Ты вообще понимаешь, что это твои последние дни на свободе? Что скоро таким дням конец? – Никита по-дружески толкнул Стаса в плечо.


- Да ладно вам, я просто женюсь, а не в тюрьму сажусь, - попытался отшутиться Станислав.


- Это одно и тоже братаааан, - проорал Андрей, ткнув камерой в лицо Стаса.


- Ну хватит, давайте на пару дней забудем об этом и просто отдохнем, - Стас тяжело вздохнул, ибо друзья и так час с лишним, все то время, что они ехали в электричке, напоминали ему о том, что он подписал контракт с дьяволом (Заявление в ЗАГС).


- Ладно, пошли, я тут уже бывал, сейчас покажу вам такое место, охренеете, - Никита накинул рюкзак и спрыгнул с перрона на тропинку, которая уходила в лес.

###

- Твою мать! – проорал Андрей, бросил рюкзак и сильно разбежался. Спустя мгновение он уже был по пояс в воде.


- Идиот! Ты бы хоть одежду снял! – громко смеясь прокричал Никита.


- Вот это да, и что, никто не знает об этом месте? – Стас удивленно посмотрел на друга.


- Сам в шоке, третий раз сюда приезжаю, а вокруг никого, Никита скинул рюкзак и начал раздеваться. – Ну что? Прыгаем?


- Точно, а вещи просто бросим, нет уж, я сначала вещи разложу и палатку поставлю.


- Тогда держи камеру.


Трое молодых людей расположились на берегу небольшого озера. Хотя, озером это было не назвать, скорее всего лужа двадцать на двадцать метров, но при этом со своим пирсом, песчаным пляжиком и чистой водой. Со всех сторон озерце окружали высокие деревья, а само озеро, словно зеркало, отражало небо.

###

Ночью, когда все уже изрядно накупались, наелись шашлыка и уничтожили почти шесть бутылок коньяка, все спали в палатке. О, этот непередаваемый аромат перегара, курева, мокрых трусов, кетчупа, которым так славятся многие походы. Храп, пинание одного человека другим, пищание комара, который единственный залетел в палатку, да, это не передать.


Снаружи раздался хруст сломанной ветки, на которую кто-то наступил. Выпивших и уставших людей такой шум точно не разбудит, но в лесу, где никого нет, где тихо как в гробу, этот хруст прозвучал словно гром средь ясного неба.


- Эй, слышали? – Никита, который лежал по середине, и уже включил камеру, толкнул обоих друзей.


- Да слышали, ты тоже слышал? – Андрей посмотрел на Стаса.


- Тут точно никого нет? – вопрос был адресован Никите.


- Да никого тут ни разу не видел. Сами же видели, тропа, как свернула в эту сторону, почти вся заросла.


- А если не вся? – прошептал Андрей. – Вдруг тут местные ходят?


- Да какие местные? До деревни пять километров, - тоже шепотом ответил Никита.


- Надо выйти, посмотреть, вдруг медведь, - прошептал Стас.


- Ага, точно, или тюлень! Тут медведей отродясь не было, - возмутился Никита, но также шепотом.


Звездное небо, при огромной луне, позволяло видеть то, что происходило вокруг. Да даже само озеро, словно подсветка экрана телефона, слегка святилось в темноте.


Словно огромная рука, что-то невидимое сорвало, откусило, как-то отделило, верхнюю часть палатки и выбросило в лес. Троица заорала от испуга, в этот момент невидимая угроза сделала следующий шаг. Палатка взлетела вверх, метра на три и начала трястись из стороны в сторону.


Первым на землю упал Никита. Держа камеру, он заснял немыслимое – Станислав завис над озером, резко, с огромной силой, он упал низ, ушел под воду, снова поднялся и опять упал.


Словно огромная рука опускала и поднимала чайный пакетик над кружкой. Стас в последний раз взлетел над водой и упал вниз.


Никита встал и побежал прочь от того места, где недавно стояла палатка. Камера в руках молодого человека тряслась, но продолжала снимать видео. Как вдруг, Никита замер и поднял камеру перед собой. Перед ним стоял Андрей, который слегка пошатывался из стороны в сторону.


- Ник, что случилось? Как это все… - он не успел договорить.


Резко, с огромной силой, как будто на него упал многотонный контейнер, Андрей впечатался в землю, обрызгав Никиту кровью, которая брызнула из него в момент перелома позвоночника.

###

Камера снимает мокрый асфальт, слегка пошатываясь вперед-назад. Слышен визг тормозов. На видео помехи, много воды, камера вот-вот перестанет работать, обрыв видео.

###

Черный экран. Но аудио записывается.


- Да, прямо так, ночью, раздетый.


- С ним ничего не было? Может вещи какие нес?


- Да нет же, говорю тебе, в трусах одних.


- Ладно, помоги мне.


Видео закончилось.

***

- Ну, все ведь понятно! – молчавший до этого, как и все, воскликнул Иван. – Дебилы, шутники, малолетки, монтаж! Поедем и задницы им надерем!


- Ну и кто, ради шутки, будет похищать полицейского? – возразила Екатерина, которая была поражена увиденным.


- А мало ли дебилов? Вон один в метро про вирус пошутил, ради лайков, дак осудили! – уверенно парировал Иван.


- Пап, а что если это правда? Мы ведь этого Никиту и подвозили, - прошептал Дмитрий.


- Да хорош вам! Бредятина! Поехали на то место, только заранее. Там либо розыгрыш, а ведь я повелся, либо…


- Либо что? – Екатерина повернулась и посмотрела на Ивана, лицо которого вдруг стало глубоко задумчивым, словно тот пытался что-то вспомнить.


- Отмотай назад, на самое начало, - Иван пристально посмотрел на монитор, чтобы не пропустить интересующий его момент.


Екатерина воспроизвела видео с самого начала.


- Вот тут, стой. Что там написано? – на месте, где видео поставили на паузу, можно было разглядеть название станции, на перроне которой и началась съемка.


- Станция Юлино, - прочитал вслух Дима.


- Юлино? Дак это же в Приморском крае, - удивился Иван.


- А ты на дату видео смотрел? Вот же, внизу тайм-код, двадцать третье июля две тысячи двадцать первого года, - посмотрела на Ивана Екатерина.


- Может не настроили? – Иван посмотрел на сына, потом на Екатерину.


- Может быть. Только ты забрал камеру у человека в трусах, в лесу Пермского края, ночью, двадцатого июня две тысячи двадцатого года, который шел по дороге, которого потом ты передал полицейскому, который пропал, а тебе позвонили. Не слишком ли замороченный розыгрыш? – констатировал Дима.


- Дак это что? Запись из будущего, или кому-то делать не х… не фиг? – вспылила Екатерина.


- Поехали на то место, узнаем, - вдумчиво сказал Иван.


***

Огромная просьба к Вам, прочитавшим до конца. Если Вам этот рассказ не понравился, поставьте минус, а если понравился, не забудьте поставить плюс. Это не ради плюсиков, а ради понимания таких вещей как - Прикольно пиши/Удали все это, чувак.


Показать полностью
49

Лифт в преисподнюю. Глава 40. С тобой что-то не так

Предыдущие главы


«Бывшие» бродили по улице вокруг дома, где Саша нашёл своё спасение. Мужчина раз за разом восстанавливал в своей голове картину произошедшего и пытался понять, как ему теперь быть. Совершил один выход на улицу в этом новом мире, и жизнь круто изменилась. Чуть вообще не прекратилась.


Обезболивающие в сочетании с алкоголем, призванным усилить их эффект, держали Сашу в весьма странном состоянии. Если он бодрствовал, почти всегда быстро терял концентрацию. Часто не понимал, действительно ли не спит. И наоборот. К тому же, мужчина постоянно чувствовал тянущую боль в ногах, спине и голове. И противную температуру 37-38.


Но несмотря на посттравматические муки, желание понимать, что происходит, заставляло его бороться со сном и болью.


— Ну ладно, в квартиру «трупники» вряд ли смогут забраться, — стараясь успокоить своего гостя, сказала Маша и села на диван.


Саша скривил лицо от слова, которым женщина называла «бывших».


— Что? Тебе опять больно?


— «Трупники»… — отрицательно качая головой, недовольно произнёс он и облизнул разбитые губы. — Мы называем их «бывшими». Они ведь бывшие люди. Ну, раньше были людьми…


— Да не надо мне разжёвывать, и так ясно. Какая только от этого разница?


— Так я не договорил, — сдержав раздражение, сказал Саша. Вздохнул. — Мы видели, как «бывшие» забрались в одну квартиру через окна. Потому что заметили в ней людей.


— Серьёзно? — с удивлением и недоверием спросила женщина. — На каком этаже?


— На втором. Серьёзно, — кивнул гость. — Своими глазами видели. С тех пор вот стараемся смотреть из окон только через тюль... Чтобы нас с улицы не заметили.


— Ну, вполне разумно. Я хоть и на пятом живу, тоже так делаю, — согласилась хозяйка квартиры. — Ты бы завёл себе ещё одно правило: не нарываться на «трупников»!


«Хотя, может, они для тебя не такая уж и угроза» — подумала про себя Маша.


Саша нахмурился и проглотил насмешку, сказанную подозрительно серьёзным голосом.


— А ещё я недавно видел... Как один «третий» ходил и смотрел в окна.


— Что за «третий»?


— Фух, — выдавил из себя мужчина, собираясь с мыслями. — Мы для себя их разделили так… «Первые» — это, которых больше всего. Примити… — Саша запнулся.


— Примитивные? — подсказала Маша.


— Ага, — с благодарностью кивнул больной, этот разговор давался ему всё труднее. — «Первые» — самые примитивные «бывшие». Их много. Они опасны, но реально тупы, — ненадолго задумался. — То есть, они могут тебя убить запросто, дури-то в них полно. Но если ты спрячешься, то запросто и мимо пройдут. Я так думаю.


— А запах?


Саша удивлённо посмотрел на собеседницу, явно сбитый с толку.


— Ну, а запах они чувствуют?


— Думаю, да. Скорее всего. Ну не как собаки. У людей же не такое обоня…


— Обоняние?


— Да, поэтому не знаю. Что-то они точно должны чуять.


— Не зря, значит, я тогда хлоркой возле подъезда землю полила, — задумчиво произнесла Маша.


Саша вопросительно на неё посмотрел. И женщина объяснила, что сделала это после нападения «рыбака», чтобы замести следы.


— «Вторые» — это более серьёзная угроза. Они чуть быстрее. Думаю, что и сообразительнее. Уже такие, с изменениями внешности. Но их меньше.


— Меньше?


— Чем «первых», но больше чем «третьих» и прочих. Они ещё опаснее. Тут и от «первых» стоит драпать сразу. А от этих тем более.


Саша зевнул и продолжал:


— Затем идут «третьи». Они уже сильно отличаются от «первых». «Третьих» совсем немного.

Женщина нахмурила лоб и, не произнося ни слова, вопросительно смотрела на своего собеседника.


— Видела таких? — Саша задумался, подбирая слова. Сосредоточиться удавалось с трудом, картинка плыла, но он не сдавался. — Знаешь, вот «бывший» ещё на человека похож. Но уже начинает становиться… — мужчина не мог найти нужное слово. — Превращаться в кого-то другого. У него пальцы вытягиваются. И уши. Лицо становится мордой. Появляются такие, знаешь, сразу заметные изменения внешности… или даже, правильнее будет сказать, изменения тела. Если «первый» ещё в какой-то степени с виду человек. То «третий» — уже однозначно персонаж из фильма ужасов. От таких и не убежать. Они быстрее остальных.


Маша кивнула:


— Я поняла, о чём ты говоришь. Мимо моего дома такие проходили. Они ещё не плетутся по дороге, как эти твои «первые-вторые», а перебежками двигаются, — в довершение фразы, женщина быстро посмотрела в коридор и словно сама себе кивнула ещё несколько раз.


— Точно. Мы говорим об одинаковых «бывших». И вот такой… «трупник» совсем недавно бежал по твоей стороне улицы. И заглядывал в окна домов.


— «Третий»? Прямо заглядывал? — с подозрением спросила Маша.


— Ну, не так, как это сделал бы человек. Но подходил, смотрел издалека в окна. Даже во дворы забегал.


— Да ладно? Никогда за «почти уродами» такого не замечала.


Он вопросительно поднял бровь.


— Ну, «почти уроды» у нас — это твои «третьи»…


Саша не подал виду.


Но заметил.


Женщина сказала «у нас». А не «у меня».


«Что за ерунда? Может, оговорилась?»


— … а дальше уже бывают «совсем уроды» с длинными руками такие, — как ни в чём ни бывало продолжала Маша.


Саша напрягся, но не потерял нить разговора и сказал чуть дрогнувшим голосом:


— «Гончие». Так мы зовём их. После «третьих» — «гончие».


— Странные у вас названия, — ответила она, глядя в сторону.


— Да у тебя тоже. Вполне, — парировал Саша и, сам не зная, почему, сделал небольшое ударение на слове «тебя».


Женщина никак на это не отреагировала, что Саше не понравилось. Странные новые мысли начали закрадываться в его голову.


***


«Зачем она меня спасла, если было уже почти поздно? Почему она сказала "у нас"? Может, ненормальная? Или, наоборот, я уже поехал от всех этих коктейльчиков? — размышлял Саша. — Ну то есть, она чуть-чуть того? Вполне возможно. Три месяца провести в одиночестве в этом аду. Ещё и не такое с головой случится. А может, мне просто показалось? Ну оговорился человек, с кем не бывает?»


Теперь для Саши «климат» этой квартиры перестал быть комфортным. Захотелось домой. К родным. К своим, которые не предают и не обманывают. На которых ты можешь злиться, ругаться, но только потому что они свои — кусок тебя. То, что есть часть всего в твоей жизни, дне, минуте, мысли.


«Возможно, странности "проросли" в Маше уже настолько глубоко, что она и не помнит себя без них? Но наверное, я себя накручиваю».


Саша очнулся от своих раздумий и вздрогнул. Женщина сидела напротив и молча смотрела прямо на него.


— Что? Я что-то прослушал? Извини, как-то голова туго соображает. Бывает, теряю мысль, — он почувствовал, что испугался.


«С другой стороны, — предположил Саша, — возможно, эти все мысли от лекарств, алкоголя и боли? Или я просто сам потихоньку схожу с ума. Тоже?»


— Так нет. Это ты говорил, но замолчал.


«Что? Да я же спал!»


Саша ничего не ответил.


Психологический дискомфорт нарастал. Жутко хотелось уйти из этой квартиры, но он понимал, что такой возможности у него нет. Мужчина знал, что придётся остаться здесь. И возможно, бороться не только со своими, но и с чужими демонами.


— О чём размышлял? — прищурившись, спросила Маша.


— О том, что ты давно не проверяла «бывших», — глядя ей прямо в глаза, недрогнувшим голосом ответил Саша. — Только аккуратно, — как будто говоря о свершившемся факте, продолжал он, — чтобы в окне не заметили. Иначе все твои старания пойдут «коту-трупнику» под хвост, — закончил Саша, намекая на собственное спасение.


Женщина на несколько секунд задумалась:


— А ты знаешь, что и коты тоже «нетакие» бывают?


— Предполагал, но не встречал лично. А вот собаку «бывшую» убил.


Маша удивлённо подняла бровь. И улыбнулась.


— А собака тебя не кусала, случайно? — подозрительно, но всё же больше в шутку спросила женщина.


— Н-нет… — немного испуганно ответил Саша.


Она помолчала.


Посмотрела куда-то в коридор. Сделала странное движение бровями.


«Стоп. Она посмотрела куда-то? Или на кого-то?»


Обернулась. Скривила гримасу, встретившись глазами с Сашей.


— Хипленький ты совсем, Шурик. Подозрительно это всё. Странно.


— Насчёт странностей, я согласен, — сказал Саша одно, а подумал совсем другое.


— Я думаю, с тобой что-то не так.


«Я про тебя тоже так думаю, "трупник" тебя подери!»


— Что?


— А сам, как считаешь? Что бы ты думал про человека, которого искромсал этот твой, ну давай назовем его... Ээ...


— «Рыбак»?


— «Рыбак». И после «рыбака» этот человек преспокойненько выжил?


— Так ты же меня спасла!


— Спасла… но своими культями мерзкими он тебя проткнул хорошенько! И слюнями ядовитыми забрызгал тоже! Много дырок, Шурик. В тебе много лишних дырок! Но ты не заболел!


«А ведь и правда, чёрт подери эту… странную женщину. Ведь всё, что она говорит, правда».

Показать полностью
45

Лифт в преисподнюю. Глава 38. Просто звук ветра

Предыдущие главы


Женщина с любопытством взглянула на Сашу. Увидев, что он проснулся, отложила книгу и подошла ближе.


Мужчина смотрел на Машу и не знал: стоит у неё что-то спросить или, наоборот, что-то ей рассказать. Хозяйка квартиры тоже не спешила завязывать разговор. Видимо, пыталась оценить, насколько её гость пришёл в себя.


— Ты понимаешь, что сейчас происходит? — всё же спросила она.


— Да. Понимаю. Не понимаю только, как всё так произошло.


— По глупости, — строго сказала женщина. — По незнанию. По невнимательности. Ты дурень! Зачем полез сюда?


Мужчина слегка кивнул головой. Понял. От него ждут не вопросов, а ответов. Справедливо. Впрочем, она вроде и не обещала вести себя как заботливая медсестра из ванильного сериала.


Ломило виски. Пахло перегаром. Хотелось пить. Обездвиженное тело затекло. Жизнь, во всех её преимуществах, сжимала выжившего в своих объятиях.


— Меня самого зовут Саша. Я женат, есть сын, — он чувствовал себя так, будто отчитывается экзаменатору. Но такое немного унизительное ощущение всегда выгоднее перебороть: решить проблему в свою пользу и забыть. — Мы, точнее Марина — это моя жена, заметила тебя на балконе. Наш дом стоит через дорогу. Второй от перекрёстка.


— Так ты шёл ко мне? — удивилась Маша. На её лице выразилось такое недоумение, что Саша почувствовал себя ещё более некомфортно.


— В том числе, да.


— Сколько вас, ты говоришь?


— Трое: двое взрослых и ребёнок.


Собеседница скривила лицо, задумавшись. Отрицательно покачала головой.


— Ну а почему нельзя было помахать рукой с балкона? Ты же чуть не погиб, когда полез сюда!


— Мы смогли застать тебя на нём только один раз, — не соврал он.


Женщина недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала.


— Потом, сколько мы ни сидели у окна, ты там так ни разу и не появилась, — со вздохом произнёс Саша. — Поэтому я решил проверить, не стоит ли тут одна машина, от которой у меня есть ключи, и заодно попытаться найти выживших.


Маша молча смотрела на него. В своём взгляде она не скрывала подозрительность. Недоверие. В её голове не укладывалось, зачем взрослому мужчине в здравом уме идти на смерть ради поисков какой-то машины.


Женщина вздохнула и снова покачала головой, как бы вынося вердикт: ну ты и дурачок, но несмотря на это, тебе вроде бы можно верить.


— И, как видишь, оружия у меня нет.


Тут её глаза немного подобрели. Будто услышав какую-то глупость от студента-первокурсника, она слегка кивнула в знак одобрения и отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями.


Волосы Маши были собраны в короткую толстую косу, перетянутую резинками. На её бледном лице уже виднелись морщины, ну или это были просто неровные полоски грязи.


Женщина вытащила из-за пояса пистолет. От глаз мужчины не скрылся и большой нож, висевший на ремне.


Без какого-либо осознанного участия Саши, его лицо напряглось, челюсти плотно сжались.


Он не знал, какая марка у пистолета, но в фильмах такие обычно полицейские направляли на преступников.


— «ПМ», — сказала она. — Тут, думаю, ничего объяснять не нужно?


Саша отрицательно закачал головой, хотя и не помнил, как расшифровывается «ПМ». Пневмат? Но он прекрасно понимал, что в конкретном случае означает демонстрация оружия.


— У вас есть еда?


— Её во всём городе полно, — уклончиво ответил мужчина.


— Да мне чужого не надо, я наоборот, — немного виновато ответила Маша, улыбнувшись. Как начальник, который рассчитывает тебе премию. — Может быть, ребёнку твоему нужно.


— Спасибо, у нас пока есть запас на пару недель, — напряжённо выдавил Саша.


— Но с водой, наверняка, туго?


— Ну, можем позволить себе только пить.


— А не мылись сколько?


— Думаю, столько же, сколько и ты.


Женщина хмыкнула и улыбнулась.


«Отлично, — расслабившись подумал Саша. — Вроде бы адекватная. И у неё есть оружие. Теперь всё может наладиться, только…»


— А что там со мной? — указав глазами на ту часть одеяла, что укрывала его ноги, спросил мужчина.


— Я не врач, но «трупник» в тебе наделал много дырок. Я, наверное, час вчера зашивала. Но может, так долго, потому что я никого живого раньше не штопала.


— Это же всё произошло вчера? — слегка удивился Саша. Ему казалось, что прошло гораздо больше времени.


— Да, утром.


— А пролежал я?


— Весь вчерашний день, ночь, ну и сегодня уже почти шесть.


— Как мне сообщить моим, что я жив? — заволновался мужчина и попытался пошевелиться. Через секунду его всего перекосило от боли.


Маша вспомнила, что Саша просил её повесить куртку на балкон. Ей тогда эта задумка не понравилась, и она выбросила грязное тряпьё. Женщина решила, что так нежданный гость может сообщить каким-нибудь своим головорезам, где он. И хотя с мужчиной, кажется, всё было в порядке, Маша не стала напоминать ему о той его просьбе. Себе дороже.


— В тебе столько новых, ненужных твоему телу дырок, что пока ты дойдёшь до дома, истечёшь кровью. Я что тебя зря зашивала?


— Да я и встать-то не смогу, боже, как же больно, — застонал он. — Зачем я только пошевелился.


— Я могла бы выйти на балкон и… — Маша задумалась. — И помахать твоей жене рукой. Она ведь, скорее всего, глаз не сводит с этого места.


— И что она поймёт? Что решит, когда я не выйду с тобой? Что я тут жить остаюсь? — немного разозлился Саша.


— Сам подумай, с чего бы мне просто так ей там размахивать? Я же про неё как бы не знаю!


— Это да, — согласился он, пытаясь вытереть слёзы о полотенца, которыми были перевязаны его руки. — Но всё равно надо конкретнее как-то.


— Хоть так, — не слишком доброжелательно бросила женщина и вышла в коридор.


Саша понял, что лежит во второй комнате квартиры, в углу у входа. За ним, скорее всего, зал, из которого можно выйти на балкон. Руки не туго, но связаны. В принципе, за какое-то время он справится с такими путами, но зачем? Ведь Саша понимал, с какой целью его связали. И, кажется, пронесло?! Но как? Почему?


Ещё он заметил одну странность в своей боли. Болели не только ноги, но и спина. Она, пожалуй, мучила его даже сильнее, но Саша не помнил, чтобы вчерашняя тварь могла ранить его туда.


Он услышал звук открывающейся балконной двери и шум улицы. Точнее, теперь это нельзя было назвать шумом, ведь все машины заглохли, как и люди... Просто звук ветра.


Женщина чертыхнулась и вернулась в квартиру.


На вопросительный взгляд Саши она ответила:


— «Трупники» ходят! С балкона заметить могут. Я там примотала тряпку белую к перилам, не знаю, может, твоя жена увидит.


— А много их там?


— Штук десять. И дальше ещё, кажется, идут, — нервно ответила она.


— Десять? Вот чёрт! Я такого количества в одном месте давно уже не видел! — сказал Саша. — Дела наши плохи.


— Смотря с какой стороны посмотреть.


— Ты о чём?


— О насущном! Ты нарвался на «трупника». Он тебя вскрыл немного. Ты выжил.


— Только благодаря тебе, спасибо, — не совсем понимая направление разговора, ответил Саша. Ему показалось, что настроение собеседницы снова переменилось.


— И ты не заразился, Саша, — строго глядя на спасённого, сказала женщина.


— Повезло…


— Шмовезло! Фигня твоё «повезло»!


— Ну может…


— Давай-ка колись, в чём дело?


— Я не понимаю, — попытался развести руками Саша.


Женщина улыбнулась от этого его жеста.


— Это я не понимаю, как ты не превратился. Тебя цапнули, а ты целёхонек. Как так? Ни одного живого лица за последние месяцы, а тут ты! Весь покромсанный, но не болезный!


Автоматически начал оправдываться мужчина:


— Я тоже этого не знаю. Но если честно, ещё даже подумать об этом не успел. Может, тот… стационарный «трупник» незаразный?


Женщина улыбнулась, закатила глаза и покачала головой с таким видом, что Саше захотелось провалиться сквозь землю.


***


Маша посмотрела на своего спящего гостя. Потом в черноту коридора. Холодно. Сыро. Страшно.


«Может ли неживой быть незаразным? Чушь! Каждый из них — сплошная кожаная банка с заразой! С гнильцой!»


Женщина встала с дивана и бесшумно подошла к мужчине. Её пальцы сжимали рукоятку ножа. Присела на корточки возле спящего. Стала всматриваться в его лицо.


«Человек, который не умер. Первый человек, который не умер от их заразы».


Лицо как лицо. Грязное. Худое. Бледное.


Маша быстро посмотрела в коридор. Словно проверила, не стоит ли там кто-нибудь. Вернула взгляд к мужчине.


Лицо чуть вытянутое. Но это как раз может быть из-за того, что пришлось худеть. С такой физиономией человек незаметен в толпе. В жизни. Везде. С таким лицом ты обычный.


«Но видимо, ты, Шурик, как раз таки и не обычный! А чем ты необычнее, тем ценнее! Но только — один ты из нас».


— Но нам всем не спастись, Саша. Ребёнок и твоя жена, уверена, ещё одна бесполезная женщина — обуза, которую мы не вытянем. С этого дна нам всем не подняться.

Показать полностью
37

Лифт в преисподнюю. Глава 35. Если ты соберёшься умереть

Предыдущие главы


Саша проснулся из-за боли.


Тело колотила странная непривычная дрожь. По венам будто протаскивали колючую проволоку. Про ноги вообще думать не хотелось. Он боялся сделать малейшее движение, чтобы не потревожить раны.


Саша помнил, что у него есть раны.


Но про то, откуда они появились, память ничего не отвечала. Поэтому мужчина не особенно понимал, что сейчас происходит. Как будто кроме боли в его голове не сохранилось другой надёжной информации. Только что-то вроде: «Лежи, не шевелись, и всё будет ОК!»


Лениво подвигал глазами в попытке осмотреться.


Вокруг темно. Но не холодно.


Хотя нет. И сыро. И холодно. Всё в порядке, мир не изменился. Просто теперь чувствуется как-то по-другому. Не так…


Он лежал на чём-то мягком. На ощупь всё это казалось незнакомым. Чужим, но не отталкивающим. Скорее, даже иным, а не чужим.


На его лежанке было хорошо. Удобно. И мягко. Когда получалось забыть про боль.


«А может быть, я про неё вовсе и не забываю — это она просто сама иногда выключается?»


Словно по расписанию, раз в несколько минут в мужчине закипала злость. Мысли путаным хороводом тянулись из разных уголков обесточенного сознания. Сказывалось действие алкоголя, но Саша не помнил о том, что пил. Ему казалось, что так и должно быть. Одну секунду — ярость, другую — жалость к себе, третью — вопрос «а, собственно, кто я?»


Он и не замечал того, что все свои мысли транслировал наружу. Причём идеально передавая «бессвязность» собственного состояния несвязной речью.


Мужчина лежал на полу на одной половине толстого ватного одеяла, второй его частью он был укрыт. Под головой и плечами — жёсткая диванная подушка.


Видимо, от стонов или бормотания проснулась хозяйка квартиры.


В слабом свете из окна Сашины глаза различили расплывчатый силуэт, который появился из темноты и направился к нему. Он не испугался приближавшегося незнакомца, потому что несколько раз забывал о нём. Его мозг постоянно переключался на мысли о боли и на злость к тому, кто ему эти страдания причинял.


— Сильно болит? — услышал он вопрос знакомым голосом от совершенно незнакомого человека. Даже никакой образ не всплыл в его голове. Поэтому Саша не отвечал, а через несколько секунд вообще забыл об этом.


Очнулся он, когда услышал:


— …таблетку. Да на же ты таблетку! Глухой? — Саша почувствовал раздражение или даже злость в знакомом голосе. Кто-то тряс его за грудки. Это немного испугало, и он решил подчиниться. Делать всё, что ему скажут, если это окажется не более страшным, чем сам голос. И избавит от боли.


— Да пей же ты таблетку, зараза! — услышал мужчина среди своих бессвязных мыслей и понял, что нужно выполнить то, что велено. Тем более всё равно кто-то пытался что-то засунуть ему в рот. Саша принял таблетку и разгрыз её до того, как голос подал ему воды. Он жадно запил лекарство.


Пить. Да, оказывается, очень хотелось пить.


Саша в очередной раз потерял нить происходящего, но когда снова услышал голос, тот стал добрее.


***


Женщина с опухшим сонным лицом куталась в грязноватый пушистый плед. Усталая, испуганная, «на нервах». Она сидела на диване и смотрела на мужчину, которому спасла жизнь.


— У тебя либо началась лихорадка, либо это просто побочка от термоядерного коктейля — водки с обезболивающими, — сказала незнакомка.


Ей никто не ответил. Да она и не ожидала. Уже давно привыкла разговаривать сама с собой.


«Если завтра это продолжится, нужно принимать какие-то меры. Но какие? От чего его лечить? И чем? Лекарств-то разных полно, но какие давать? Может, и умрёт на днях. Дурень, сам виноват».


Хозяйка квартиры встала и подошла к окну.


«Сам виноват! Мир теперь как минное поле из трупоедов!»


Осторожно выглянула. В чёрной темноте копошился ветер. Он же касался ветвей деревьев и слегка раскачивал их. За двухэтажным домом, стоявшим параллельно тому, что стал их убежищем, ничего не получалось разглядеть. Но она чувствовала опасность, исходящую из этой тихой городской темноты, которая стала для неё сегодня ещё страшнее. По крайней мере, ей так казалось. Женщина чувствовала, что мир сдвинулся с места. Вот только, в нужную ли ей сторону?


Она вернулась на диван и осторожно села на край.


«А зачем он сюда шёл? Что ему нужно было среди этих машин? И почему просил повесить эту дурацкую куртку на балконе?»


… женщина поймала себя на том, что так и провалилась в сон, сидя на краешке дивана. Она встала и подошла к мужчине, представившемуся Сашей.


«Заснул. Пусть спит, его сейчас только это может спасти от боли. Вместе с таблетками, конечно, которых такими темпами хватит дня на два. Но может, сильно болеть после этого уже и не будет? Ну да, когда это нам так везло…»


Из-за того, что её запасы теперь будут расходоваться быстрее, женщина вслух чертыхнулась. Раненый гость вздрогнул от звука, но не проснулся. Издал тихий стон и снова затих.


«Если ты соберёшься умереть, — обратилась она мысленно к нему, — сделай это, пожалуйста, сегодня, чтобы я хотя бы продукты и таблетки на тебя не переводила».


Женщина сначала хотела налить воды в стакан и поставить рядом с Сашей, но потом передумала.


«Руки слушаться не будут, наверное. Ещё, не дай бог, разольёт».


Хозяйка квартиры отнесла бутылку к своему дивану и поставила на пол.


«Наверное, если бы заразился, то уже стало бы всё ясно, — она снова хмыкнула. — Но что тут может быть ясно? Если бы я знала, как его вспорет этот урод из машины, то и высовываться бы не стала. На кой уже его спасать, если "трупник" засунул в тело свои жала?»


Она поймала себя на том, что ходит вокруг дивана в каком-то трансе.


За окном ночь. На полу связанный покромсанный неживыми тварями мужчина. Пора и самой укладываться.


Женщина сняла с плеч покрывало и расстелила на одеяло, под которым обычно спала. Забравшись под него, почувствовала привычные холод и сырость. Мерзко, но это чувство хотя бы даёт уверенность, что ты не стал «трупником».


«А может, этот Саша не так прост? Посмотрим… Если не "взбесится" или не помрёт, то я очень сильно удивлюсь! И что тогда?»


Правой рукой хозяйка квартиры сжала рукоять большого охотничьего ножа, висевшего на поясе.


— Давай, Шурик. Не помирай, — вместо «спокойной ночи» пожелала она.


Укрытый одеялом и надёжно связанный, мужчина только что-то хмыкнул в ответ. Где-то в черноте города раздался «трупниковый» вой.


И Саша едва слышно простонал что-то в ответ.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Глава 34. Закон хорошего коктейля

Предыдущие главы


Саша понял, что сначала было бы неплохо снять ботинки, и обнаружил, что у него обута только одна нога.


— Тем легче, — только сказал он, скорчив от боли гримасу. Снял единственный ботинок и швырнул его в коридор.


Путаясь в лохмотьях, в которые превратились его куртка и штаны, мужчина кое-как снял плотные спортивки, надетые поверх джинсов. Продукт «американской мечты» изменил цвет с синего на тёмно-бурый. Примерно от середины бедра и ниже на штанах не осталось и клочка синей джинсовой ткани. Всё пропиталось кровью и испачкалось грязью.


Саше становилось страшно от того, какого размера дыры он видел на своих штанах. Ведь такие же теперь есть и на его ногах.


В глазах потемнело. Снова…


— … я не медик, но есть ощущение, что дела у тебя идут плоховато. По потере крови. Задеты только ноги? — спросила женщина, вернув Сашу в сознание.


Он кивнул. Хотя не совсем понимал, что у него спрашивали. Думать сил у мозга уже не нашлось. Саша словно постоянно проваливался в дрёму и видел всё обрывками. Воспринимал только настоящее, а прошлые вопросы и картинки не сохранялись на жёстком диске. Питание в систему поступало с перебоями.


Мужчина лежал на полу. Светлый с тёмными углами потолок. Холодно. Сыро. Больно. Под голову подложен тряпичный грязный ком — то, что осталось от куртки и штанов.


Незнакомка, стоявшая на коленях рядом, подозрительно поглядывала на Сашу. Глаза женщины защищали зацарапанные пластиковые очки, какие обычно используются на стройке. Остальную часть лица тоже что-то скрывало — ткань или респиратор. Руки в толстых жёлтых хозяйственных перчатках. Она гремела какими-то склянками.


Очнувшись, Саша занимался только тем, чтобы сдерживать приступы тошноты, посещавшие его каждые несколько секунд. Видимо, организм понимал, что в таком состоянии можно захлебнуться рвотой, и направлял все силы на экстренное пробуждение.


«С чего вдруг меня вообще должно тошнить?»


— На правом бедре — две глубоких раны. Сантиметров пять в длину. И одна примерно такая же на икре, — задумчиво сказала незнакомка и быстро посмотрела на Сашу.


Он ничего ей не ответил.


— Ещё штук десять кругловатых проколов. Размером с пятьдесят копеек. Кровоточат. Да всё здесь кровоточит! Но прямо, чтобы кровь лилась, такого нет, — со вздохом произнесла его спасительница. — А значит, кровотечение останавливается… либо просто заканчивается кровь.


Левая нога Саши пострадала меньше: много ссадин, мелких ранок и только четыре круглых прокола. Большая часть ударов «бывшего человека» пришлась именно на правую ногу.


— Ещё раз повторюсь — я не медик. Но, думаю, что большие раны нужно по возможности зашить. Специальных ниток у меня нет. Только шёлковые, — говорила женщина, уже начав какую-то возню.


— Зашивай всё, что надо, — вяло ответил мужчина. — Что-то мне совсем... как-то нехорошо…


Незнакомка двигалась очень медленно: неудобные перчатки, маска и очки не давали возможности «разогнать» лечение. Саше показалось, что он услышал, как звенят бутылки и шипит открываясь газировка. Так и вышло. Женщина поставила перед ним высокий стакан. Налила в него немного воды и положила рядом пачку таблеток.


— Давай-ка ты присядешь, чтобы выпить это, — она рывком подняла его и придвинула к стене, а под спину положила упругую подушку с дивана.


Работа сознания стала немного стабильнее.


Заскрипела пластиковая упаковка с лекарствами.


— Ну-ка открой рот, — мужчина повиновался, и женщина высыпала ему туда пригоршню таблеток. — Жуй! Жуй!


Видимо, Саша удивлённо округлил глаза от такого приказа, и она торопливо объяснила:


— Так они быстрее подействуют! Неизвестно, как у тебя сейчас всё усваивается! А пережёванные скорее растворятся, всосутся или что там с ними происходит! В общем, противно, непонятно, но надо!


Только что отступившая тошнота стала возвращаться, когда Саша захрустел таблетками. Происходящее казалось ему каким-то сюрреалистичным бредом.


Рот наполнился невкусной слюной. Лицо мужчины перекосило, и он уже готов был всё выплюнуть…


— Пей давай, не тяни! — женщина поднесла к его губам стакан с водой.


Саша с облегчением проглотил таблеточную кашу и хорошо запил сладкой газировкой. Последнее оказалось приятным сюрпризом, перебившим горький вкус обезболивающих.


Опустошённый стакан сразу же наполнился прозрачной жидкостью из бутылки с этикеткой «Водка». Туда же его спасительница добавила новую порцию шипевшей газировки.


В другой стакан женщина бросила несколько иголок и маленький моток белых шёлковых ниток. Капнула водки. Посмотрела на свои руки в перчатках. Вздохнула. Налила немного алкоголя на ладони и стала растирать, чтобы обеззаразить жёлтый материал, защищавший её кожу. Через несколько секунд, намочив водкой какую-то тряпочку, стала протирать раны мужчины, не забывая при этом обильно поливать их алкоголем.


Жгло. Саша застонал. Он старался терпеть, но надолго его не хватило.


— А тебе когда больно будет, ты коктейльчика отпивай, — с хитрецой сказала она, видя, что ему действительно больно.


Саша подумал, что хуже уже не станет, и потянулся за напитком.


Но что-то пошло не так.


Руки оказались связаны.


Обмотаны какими-то тряпками. И перевязаны полотенцами. Не больно. Не туго. Даже не чувствуется. Но…


Женщина чуть виновато посмотрела в глаза мужчины, пожала плечами и продолжила жалить его раны алкоголем.


Саша вздохнул и всё понял. Левый глаз, почему-то только этот, начал слезиться, к горлу подкатил ком…


— Идиот, пей! Я тебя сейчас зашивать буду, мне тут не надо, чтобы ты орал!


Мужчина смог взять стакан, только зажав его между двух ладоней. Было слегка неудобно.


— Трубочек, извини, нет! То есть где-то они, конечно, валяются, но я-то гостей сегодня не ждала!


«Обезболивающий» напиток быстро провалился внутрь. Сашу снова чуть не вырвало, на этот раз от вкуса водки. Алкоголя явно оказалось больше, чем газировки. Что ж, таков закон хорошего коктейля!


Когда стакан опустел, незнакомка сразу же обновила его.


Боль постепенно отступала на второй план, словно медленно замещалась чем-то другим. Любое дело, даже такое, отвлекает. В глазах снова начинало темнеть из-за красных, но уже более тёмных и тёплых, как казалось Саше, кругов.


Шипящие пузырьки и горечь алкоголя уже не так обжигали горло. Выпил. Поставил.


От третьего стакана он пытался отказываться:


— Сейчас будет больно. Тебе ещё долго будет больно, — более мягким голосом сказала незнакомка, стараясь успокоить мужчину. — Надо, чтобы ты мог отрубиться.


И Саша повиновался. Ему становилось то холодно, то жарко. Он быстро запьянел и сильно захотел спать, но боль ещё не исчезла до конца, и это мешало забыться.


«Ей можно доверять? — думал мужчина. — Зачем она меня спасла? И как сообщить Марине, что я жив?»


— Повесь потом мою куртку на балконе сушиться... — из последних сил прошептал Саша.


— Что? — удивлённо переспросила женщина с таким тоном, как будто её важное занятие перебивали как минимум третьесортной просьбой.


Он со стоном выгнулся и попытался схватить её за руку. Женщина резко отпрянула назад. Саше и так сложно было даже сфокусировать зрение, а быстрые движения незнакомки вообще превратили её в тёмное многогранное пятно.


— Да я нормальный! — успокаивающе произнёс он. — Обещай, что повесишь куртку! Обещай! Она мне очень дорога! — начал врать он. — Повесь её туда сушиться!


— Ладно-ладно, успокойся! — подозрительно глядя на незнакомца, сказала женщина. — Без проблем, только лежи, не дёргайся!


— Хорошо, всё как ты скажешь! Только повесь её сушиться туда. На ветерок чтобы…


Она кивнула, и Саша отстал.


Мужчина отвернулся, чтобы не смотреть, как будут зашивать его раны.


Он слышал характерный звук снимаемых перчаток. Незнакомка начала вставлять нитку в иголку. Потом что-то недовольно буркнула себе под нос, бросила всё обратно в стакан и налила водки на ладонь. Голые-то руки она забыла обеззаразить.


Тёмные, но не чёрные цвета, что было важно для Саши, плясали перед глазами, выгружая свои грани в видимое только ему пространство. В этой неуютной обстановке становилось страшно от таких видений. Он чувствовал себя проигравшим битву этому очередному дню в новом, но уже окрепшем, жестоком мире.


— Меня зовут Саша, — сказал он женщине перед тем, как погрузиться в беспамятство.


Ответила она что-то ему или нет, Саша не услышал. Только почувствовал вспышку света, когда иголка сделала первый прокол в его коже — это от боли открылись и сразу же закрылись его глаза.

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Главы 32-33

Предыдущие главы


Глава 32. Хлорка


Шагов через десять Саша упал и больно ударился локтем. Он не стал тратить силы на ругань и, перевалившись на бок, встал на ноги с помощью своей спутницы.


— Далеко ещё? — проклиная свою судьбу, спросил Саша.


— Вон тот подъезд, — ответила незнакомка, указав на металлическую дверь шагах в двадцати.


— Ну до него я дойду, — самому себе пообещал мужчина и начал с новой волной упорства переставлять повреждённые ноги.


— Потом на пятый этаж, — выдавила из себя слегка запыхавшаяся женщина.


— А вот это уже не вдохновляет, — пробормотал он, не сбавляя темпа.


Меньше чем через минуту Саша уже опирался рукой на стену дома. Ждал пока его спасительница откроет дверь. Кирпичи были мокрыми. Он и не заметил, что всё это время моросил мелкий дождь.


Мужчина посмотрел на свою одежду — она превратилась в лохмотья, перепачканные в крови и грязи.


— Ну, что ты любуешься ногами своими? Залетай! Домофоны тут не работают! — рявкнул женский голос, и он ввалился в открытую дверь.


Тёмный сырой подъезд, заставленный каким-то хламом. Саша споткнулся и едва не упал.


— Да иди же ты уже, горе луковое, — подталкивая его, запричитала женщина. — Что же ты такой неуклюжий!


Сделав несколько шагов к лестнице, мужчина услышал за своей спиной шум. Обернувшись, увидел, что незнакомка возводит баррикаду перед дверью в подъезд.


«Оригинально», — единственная фраза, которая пришла ему в голову.


Большинство металлических домофонных дверей нельзя запереть изнутри. У них нет ручек или каких-то засовов. Поэтому женщине пришлось баррикадировать вход полностью. Так непрошеные гости не смогут попасть в дом.


Делала она всё умело. Видимо, не раз собирала эту конструкцию. В несколько рядов незнакомка поставила широкие доски и выломанные столешницы. Затем стала придвигать старенькие деревянные межкомнатные двери.


— Давай, я помогу, — сказал Саша и с болью сделал шаг назад.


— Наверх! — строго сказала она. — Пока поднимешься, я уже всё закончу и тебя ещё догоню. Пятый этаж, вперёд!


«Да, а голос у неё командирский, — решил Саша, разворачиваясь. — Теперь бы добраться до пятого этажа».


… оглянувшись, он увидел, что оставляет кроваво-грязные следы.


— Чёрт, сколько же я крови потерял? — задался он вопросом. — Чем дольше я буду двигаться наверх, тем позднее смогу перевязать раны, — решил Саша.


Стараясь обращать на боль как можно меньше внимания, мужчина начал подниматься по лестнице короткими «перебежками». Пять-шесть ступенек, потом пара секунд отдыха и подъём ещё на пять ступенек.


Обычный грязноватый подъезд — почти такой же, как и в его доме, но менее запущенный. Здесь, видимо, жили люди немного богаче. Большинство дверей довольно новые, металлические, почти без царапин и грязи. На стенах отсутствовали надписи типа «Маша + Витя» и подобные им. Саша даже предположил, что подъезд совсем недавно был покрашен. В общем, не часто в России можно попасть в такой подъезд… Но Саша исправлял это недоразумение аккуратности, оставляя за собой на пыльных ступенях и светлых стенах след из грязи и крови. Он мог передвигаться только так, хватаясь за перила и упираясь другой рукой в стену. Ноги немели и болели, слушались плохо, словно протезы. Саше стало жалко себя, вот так умирать не хотелось. Умирать вообще не хотелось.


На лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом Саша услышал шаги внизу. Незнакомка, что спасла ему жизнь, управилась со своей баррикадой и бежала наверх. Вероятно, женщине предстояло повторить его спасение ещё раз. По своим кровавым следам Саша видел, что дела плохи.


Перед пятым этажом она обогнала мужчину, проскочив под его рукой.


— Так, ты давай заходи, — сказала женщина, подтолкнув дверь и одновременно проворачивая ключ. — А я спущусь, твои следы приберу.


Саша начал что-то обессиленно бормотать, но она жёстко его перебила.


— Из тебя там столько кровищи вытекло, что по следу только ленивый «трупник» не пойдёт.


Саша удивлённо поднял брови.


Он об этом даже подумать не успел. Тем более о том, что кто-то догадается «бывших» называть «трупниками». Какой бред и безвкусица! Впрочем, сейчас ему было на это плевать — смерть близко! А из-за его неудачного «похода» может погибнуть и он сам, и его спасительница и…


— Нам повезло, что дождик моросит! Может, смоет следы, — кричала она ему уже из квартиры.


Через секунду Саша услышал грохот какой-то посуды и банок. Женщина выскочила из коридора с большой пластиковой бутылкой в руках. Из кармана её бушлата торчало несколько бутылочек с моющими средствами.


— Я хлоркой из окна возле подъезда всё полью! — взболтнув бутыль, сказала она. — Может быть, эта дрянь отобьёт запах. А тут, — указала женщина на лестницу, — я ещё всё чистящими протру.


Но посмотрев на Сашино бледное лицо и закрывающиеся глаза, она добавила:


— Хотя, пожалуй, ступеньками я займусь потом. Так, давай заходи, — женщина с силой потянула мужчину за шиворот в квартиру и, когда он был в дверях, подтолкнула его внутрь. — Раздевайся. Не полностью, — сделала она жест в район паха, — а везде, где есть раны. Я их тебе промою и перебинтую. Пока я там полью, хотя бы немножко, — женщина снова продемонстрировала бутыль с хлоркой. — Ты как раз раздеться успеешь.


Саша вошёл внутрь квартиры, планировка его не удивила. Коридорчик. Справа небольшой зальчик, прямо туалет и ванная, слева ещё одна комната. И только он собирался всё тщательно рассмотреть, как…


— Давай быстрее! — крикнула она уже с лестницы.


Саша вдруг понял, что фокусируется не на том, что надо. Насколько смог быстро, зашёл в квартиру, сел на пол в зале у стены и начал стягивать с себя мокрые от крови и грязи штаны.


— Столько крови! — удивилась женщина, спускаясь бегом по лестнице. И вдруг внезапно остановилась. — А что, если он…


Глава 33. Никак, никогда, никто


В подъезде пахло костром и сыростью.


Марина только что закрыла дверь. Холод металлической ручки ещё слегка обжигал ладонь.


Она вздохнула и сквозь стон, взявшись за перила, начала не спеша спускаться. Дальше.


Вниз.


К выходу?


Ей стало совершенно ясно, что только чудо теперь спасёт её, Сашу и Мишу. Словно снизошла некая форма религиозного просветления. Когда осознаёшь — «так вот оно как»! Вот теперь совершенно понятно, что это так, а это эдак… Точнее, что всё — никак, никогда, никто.


«Как же я раньше-то не понимала? Что всё. Конец».


Женщина начала рыдать, но в то же время попыталась жёстко сдерживать себя, чтобы продолжать идти. Дрожь то отпускала, то колотила так сильно, что рука с трудом попадала на перила. Внутренняя борьба становилась всё более невыносимой. Дыхание сбилось, и в конце концов она, фальшиво споткнувшись, упала-села на ступени и слегка стукнулась головой о поручень.


«Может, тогда и не нужно уже никуда идти?»


Силы закончились.


Взявшись за металлические прутья, Марина посмотрела вниз. Увидела бетонную площадку первого этажа и вдруг поняла, что не сможет выйти.


Просто никуда не пойдет.


Не встанет.


Что было сил, она сжимала холодный металл, халтурно покрашенный в зелёный когда-то давно. Держалась? Или старалась так отвлечься и взять себя в руки? Даже сама Марина не ответила бы на этот вопрос ни сейчас, ни потом.


Плакала, то бесшумно, то навзрыд. Но не двигалась с места. Через какое-то время слёзы прошли. Дыхание выровнялось. Зрению вернулась чёткость, а сознанию — некоторая ясность.


«Это подло, вот так сидеть, когда его там, наверное, убивают».


— Вставай, дрянь трусливая! — прошипела она сквозь зубы. — Встань. Иди.


Её глаза закрылись, но губы продолжали шептать:


— Встань. Иди. Встать. Идти…


Зажмурившись, женщина столкнула себя со ступеньки, на которой сидела. И мягко соскочила на ту, что располагалась ниже. Потом она сползла на следующую бетонную ступень. Затем ещё. Не переставая сталкивать себя вниз, Марина в какой-то момент схватилась за перила, рывком выпрямилась и снова начала спускаться по-человечески.


Волосы выбились из-под шапки. На щеках остались тёмные разводы от слез. Но внутри появилось незнакомое до этого момента тепло. Оно означало крохотную победу маленькой женщины над собой и своими страхами. А возможно, и над тем пространством, в границах которого ей приходилось жить.


Помня, как коварен бывает этот мир, не стоит преувеличивать силу её воли, которой сейчас едва хватило. Новые испытания могут быть злее.


Марина с трудом открыла дверь из подъезда и услышала глухой удар — упала автомобильная покрышка. Она подпирала дверь снаружи, чтобы в подъезд не так легко могли войти «бывшие».


«Улица, — появилась мысль у неё в голове. — Как давно я здесь не бывала».


Но потом Марина вспомнила, зачем она вышла. И почему не делала этого раньше. Быстро оглядевшись, женщина пошла в сторону дома, куда ушёл её муж.


Моросивший дождик то пропадал, то начинал снова. На её грязноватом лице он оставлял маленькие капельки, что приятно щекотали кожу. И если бы не страх, то погоду можно было бы назвать по-осеннему милой. Особенно для того, кто последние месяцы наблюдал за миром только из балконного окна…


Женщина вышла на проезжую часть. Асфальт устилал грязевой ковёр из листвы и городского мусора. Под ногами захлюпало. Она посмотрела направо. В тумане за перекрёстком растворялась улица Нормандии-Неман, заполненная брошенными машинами. Слева по Кирова туман оказался гуще — ничего не разглядеть уже метрах в пятидесяти.


Никого живого и неживого. Марина решила, что можно идти дальше. Иногда она наступала на что-то твёрдое. В грязи попадались кости. Вероятно, человеческие. Женщина суеверно старалась обходить эти места, чтобы не наступать на останки.


«Как же страшно идти. С балкона всё кажется не таким. Совсем не таким».


Уже издалека стало понятно, что Саши нет там, где она видела его в последний раз.


«А не он ли сидит в той машине?»


Её челюсть тряслась. Она боялась увидеть своего мужа мёртвым и одновременно опасалась не найти там никого и ничего. Ведь это означало бы, что Сашу утащили «бывшие». И таким, каким он должен быть, Марина его больше никогда не...


Женщину начало тошнить. Рот за несколько секунд наполнился слюной, и её тут же вырвало желчью.


«От страха что ли?»


Сплюнув и вытерев слёзы, она подошла к ближайшей машине. Оперлась на неё рукой. Горло раздирала боль. Когда во рту скапливалось достаточно слюны, Марина быстро проглатывала её, чтобы хоть чуть-чуть смыть желчь. Было противно, но только это помогало от жжения.


Она и не заметила, что уже перешла на противоположную от своего дома сторону улицы. К той пятиэтажке, возле которой в последний раз видела Сашу. Маленькая вывеска «ХЗ», размером со стандартную табличку с режимом работы магазина, висела у двери кафе.


«Какое же дурацкое название», — подумала Марина и прошла дальше. К тому месту, где должен был находиться Саша, когда закричал.


«А он ли это вообще кричал?»


Перед ней стояла пустая, заляпанная грязью машина. Дальше ещё одна. Без дверей. Видимо, горела. И на переднем сидении, кажется, было какое-то движение.


Марина вздрогнула.


Из «той» машины её никто не мог заметить, потому что женщину загораживал другой автомобиль. Аккуратно выглянув, она увидела странное и ужасно некрасивое существо, лежавшее на передних сидениях.


«Что за запах? Хлорка что ли?»

Показать полностью
46

Лифт в преисподнюю. Глава 28. Водитель

Предыдущие главы


Марина не считала план своего мужа идеальным. Но его мозги хотя бы смогли связать факты и сформировать их в Идею. Одну единственную идею. Возможно, никудышную. О том, как можно попытаться спасти семью.


Другие варианты всё равно отсутствовали.


Поэтому, спустя три дня после того, как было найдено письмо, он отправился на улицу. К тому дому на перекрёстке. Где жили люди, которых она, правда, больше так ни разу и не увидела.


Возможно, Марина занималась попустительством. Позволяла ему валять «опасного дурака». Но ведь только благодаря Саше они с сыном всё ещё дышали. Возможно, он правильно разливает информацию по своим извилинам, а она нет. Поэтому Марина и замужем. За. Мужем.


За стеной?


«Но что жена может дать мужу? Сына? Продолжение рода? Что нужно мужчине сейчас во время перемен? В дни утрат? Хотя здесь требуется иное название, но она не сильна на выдумки. А Саша бы смог…»


Марина отправила эти мысли в папку «Будущее», пообещав разобраться с ними потом. И снова взглянула в окно.


На тот дом.


Возле него. До «безвременья». Работал маленький торговый центр, сразу за которым имелась парковка. Возможно, как раз про неё написал в своем письме тот старик. И это теперь предстояло проверить её мужу.


Она стояла за занавеской у балконной двери и смотрела, как Саша, прячась за брошенными машинами, перебегал дорогу. Он постоянно оглядывался и старался ни к чему не прикасаться. По крайней мере, ей так казалось издалека, на город опустился туман, и видно было плоховато.


Достигнув цели, её мужчина посмотрел за угол дома и через секунду скрылся за ним. В поисках неизвестного магазина, чужой машины и возможностей спасти свою маленькую семью.


***


Холодно было на улице. Точнее холодно и раздражительно-сыро. Из-за легкого тумана и мелко моросящего дождя.


Саша предположил, что это ему только на руку. Во время дождя «бывшим» будет гораздо сложнее учуять запах человека. Теоретически. Ведь о способах, какими они могли обнаружить добычу, собственно, не знал никто.


Перебегая дорогу на противоположную сторону улицы, Саша не заметил ничего подозрительного.


Он спокойно подошёл к нужному дому. Обычная старая пятиэтажка из красного кирпича. Его квартира была в точно такой же.


На ближнем к дороге углу здания раньше работало кафе — «ХЗ». Название расшифровывалось как «хорошее заведение». На другом углу дома располагался магазинчик джинсовой одежды, в котором и в «нелихие» времена не водилось покупателей. Как он тогда выживал — непонятно. Поэтому отсутствие там людей сейчас создавало картину, скорее, привычную, чем наоборот.


Все стёкла покрывала пыль, превращаемая ветрами и дождями в слой комковатой грязи. Разглядеть, что происходило внутри, было невозможно. Да и судя по всему, ничего там и не происходило. Кроме гниения.


Возле покосившихся дверей скопился уличный мусор и опавшая листва. Их давно не открывали и, соответственно, оттуда никто не должен был выпрыгнуть.


«Хотя в этом мире ни в чём нельзя быть уверенным, — подумал Саша. — Встали же те двое странных "бывших"».


Заглянув за угол дома, он увидел стихийную парковку.


В дворике между жилыми домами и торговым центром имелся свободный кусочек земли. Разумеется, его, как и везде, заняли не клумбы и детская площадка, а автомобили.


Двор — это площадка метров тридцать в ширину и шестьдесят-восемьдесят в длину. Параллельно пятиэтажке стоял двухэтажный домик квартир на десять-пятнадцать. Выстроенный тоже из красного кирпича, но годившийся ей в отцы. На втором этаже этого зданьица весьма сомнительной прочности, имелось три балкона. Застеклён из них был только один, у остальных балконные двери в квартиры были нараспашку. На окнах первого этажа почти везде стояли решётки, и стёкла, как ни странно, сохранились.


В пятиэтажке, возле которой стоял Саша, все железные двери в подъезд были закрыты. Но без электричества домофоны не работали и попасть внутрь не составляло труда. Если ты умеешь открывать двери. «Бывшие», надеялся Саша, с этим ещё не разобрались.


«Пятнадцать».


Столько машин он насчитал на парковке. Некоторые, брошенные второпях, стояли так и не завершив манёвр. Двери у многих остались не закрыты.


Саша перешёл асфальтированную дорожку, что тянулась параллельно дому, и подошёл к машинам. Нажал кнопку на брелоке с ключами.


Ничего.


Хмыкнув, он прошёл вглубь придомовой территории и снова вжал кнопку в корпус. Тишина. Ни одна машина не пикнула или даже просто не щёлкнула замками.


Сморщив лоб, он хмыкнул в очередной раз и решил: «Невезуха».


Только три машины подходящей марки «ждали» своих хозяев на парковке.


«И те, по всей вероятности, окажутся чужими», — зная своё везение, промямлил про себя Саша.


Они не реагировали на брелок, но это могло происходить из-за севших аккумуляторов. За три месяца «батарейки» у большинства машин просто обязаны были разрядиться, так как клеммы с них никто не снимал.


Соответственно, шанс на удачу, пусть и крохотный, но имелся. А Саша и не рассчитывал на большее, поэтому стоило попробовать открыть ключом эти три машины.


Он решил начать с той, что стояла ближе всех к нему — слева у дороги, ведущей в глубь улицы. Две другие были припаркованы рядом друг с другом возле красного двухэтажного торгового центра.


«Их я проверю позже».


По обе стороны от его цели стояли две машины, получалось, что идти нужно было между ними.


Саша огляделся — никого. Тишина в городе. Ни единого звука, лишь лёгкий ветерок иногда приносил крохотные капли дождя, да шевелил мелкий мусор.


Приближаясь к своей цели, боковым зрением Саша заметил что-то странное справа. Большую тень или труп в другой машине. Мужчина быстро повернулся и на секунду замер от увиденного.


В автомобиле с оторванными передними дверями на месте водителя кто-то сидел.

Показать полностью
40

Лифт в преисподнюю. Главы 26-27

Предыдущие главы


Глава 26. Дно


«Да, если бы родители Павлика всё-таки вернулись за ним. Им бы всё это не понравилось», — злорадствовал Саша, пиная ногами мусор по квартире, в которой раньше жили старик и мальчик.


Наступило утро следующего дня. Они всей семьей, позавтракав едва тёплым рисом и прохладным чаем, вышли на свою первую совместную прогулку. В соседнюю квартиру.


Правый глаз главы семейства заплыл и почти не открывался, губы распухли, а некоторые зубы даже немного шатались. Всё это раздражающе болело и доставляло легкие «коммуникационные неудобства».


Светило солнце. Было холодно и сыро.


«Возможно, этот день окажется тёплым».


Никаких чеков или других документов, что могли бы указывать на магазин, обнаружить не удалось. Пока.


— Да ну их! Что толку искать! — Саша с досадой пнул пустую коробку, и она улетела в другую комнату.


— Ну а вдруг мы узнаем, что это за магазин! Если это всё нам какое-то послание?


— От кого? — добавив скептики в голос, спросил Саша. Его левый глаз начал сверлить суеверную жену.


Немного замявшись, Марина ответила:


— От судьбы, — и опустила глаза.


— Понятно.


И вдруг его осенило, нужно было искать не бумажки из магазина, а ключи от машины! Ведь она должна стоять где-то поблизости. Да и координаты какие-никакие для неё были.


— «Машина под окнами справа», — сказал он вслух.


— И что? — повернула к нему Марина своё недовольное лицо.


— А то, что ищи ключи, Марина! А не бумажки из магазина! — шутливо-нравоучительно, скороговоркой произнёс Саша. — Если найдём машину, то найдём и магазин! Она либо где-то здесь под окнами, либо возле магазина, о котором он написал.


— А как они выглядят? — строго спросила Марина, и он понял, что его шутливая манера разговора потерпела фиаско.


— Ну, — начал было Саша, но замялся, не зная, как объяснить. — Ты что ключи от машины ни разу не видела? Брелок, ключ, какая-нибудь ерунда ещё на нём может висеть. Ищи!


Жена, кивнув, начала с энтузиазмом копаться в разбросанных всюду вещах. Саша тоже прибавил рвения в своих поисках, он перепроверил карманы во всей одежде, что нашёл, но тщетно. От непрекращающегося обыска квартира погружалась во всё больший хаос и совсем теряла облик цивилизованного жилища.


Саша не знал, сколько прошло времени, с тех пор, как они вошли сюда, но от усталости он уже валился с ног, а результата до сих пор не было. И вдруг Марина спросила:


— Саша, а где здесь вешалка?


— Ну, в прихожке, как обычно, — подняв бровь, ответил он. — Как и в любой из этих дурацких квартирок.


— Ну а ключи в этих дурацких квартирках где обычно вешают?


Саша тупо уставился на свою жену, не понимая, к чему она клонит. Через несколько секунд выражение его лица изменилось, и он быстрым шагом направился в прихожую. Собственно, до неё-то и было всего шагов пять-шесть.


И действительно, слева от вешалки для одежды к стене была прибита небольшая прямоугольная деревянная ключница, совсем старенькая. У дверцы была ручка в виде маленького металлического колечка.


Саша открыл ключницу и увидел три гвоздика. На одном из них висели ключи, видимо, от квартиры, остальные же были пусты. Но на донышке ключницы под слоем пыли лежал брелок с ключами от машины.


— Есть!


— Они там?


— Так точно! Ты гений, жена!


Марина даже запрыгала от радости. На её бледном измученном лице впервые за долгое время появилась улыбка. Вот только сын никак не разделял радость родителей. Он просто ходил по квартире, смотрел под ноги и копался в мусоре, если видел там нечто, что могло его заинтересовать.


Саша с Мариной переглянулись и сразу же вспомнили, где находятся. В месте, где больше нет радости.


— Что теперь? — спросила она.


— Нужно идти и искать, — без энтузиазма ответил Саша. — Если повезёт, то машина окажется где-то поблизости, а это уже значит, что и магазин старика будет совсем рядом. По крайней мере, я так понял из его письма.


— Но тебе сейчас нельзя выходить…


— И поэтому пойдёшь ты?


Повисла пауза, Марина смотрела на Сашу и не знала, что ответить, а он не улыбался, объясняя, что пошутил.


— Ну, — Марина посмотрела в пол. — Если надо, то я смогу выйти, — выдавила она из себя и поняла, что вместе с этими словами ушла вся радость от находки.


«Зачем он так делает? — думала она. — Это же грубо, неприятно!»


— Да ладно, я шучу, — упустив удобный момент, всё же сказал Саша. — Как глаз заживёт, я выйду. Тебе одной там не продержаться. Хотя всё это непредсказуемо...


Марина молча развернулась и неуверенно пошла к выходу:


— Миша, пошли домой, — тихим голосом обратилась она к сыну, и тот, словно робот, встал и покорно пошёл за матерью, так же не отрывая взгляд от пола.


Саша смотрел на жену с ребёнком и вдруг понял, что даже не помнит цвета их глаз. До него наконец-то «дошло», что он обидел Марину. Был слишком резок. Не сгладил вовремя. И тёплые чувства, так давно не видевшие этого света, снова ушли в глубину души. Куда-то, где у неё дно…


Глава 27. Свой дом


Сексуального влечения практически не было. Да и те чувства, что появлялись, быстро проходили. Им не хотелось прикасаться друг к другу.


И дело не в стрессе и всё более проявлявшихся проблемах с нервными клетками. От каждого из них в прямом смысле воняло. Вся одежда была нестираной, а большая часть тела немытой. Кое-что они, конечно, протирали дефицитными влажными салфетками, но на общей атмосфере это не сказывалось. И если кому-то кажется, что вонючий мужчина задумается об интимной близости с такой же вонючей женщиной, то он наивный храбрец. Или один из тех ребят, которые всё ещё краснеют при слове «секс».


Так что с этим делом всё обстояло просто. Ничего такого не делали. Да и сил не было, с каждым днём тела становились всё более дистрофичными. Вместе с обычной пищей не хватало и витаминов.


«А значит скоро что-то может начать отказывать. Ждите».


Это была ещё одна Сашина проблема, которая мучила его бессонными ночами. Как достать еду, лекарства и витамины? Или как выбраться туда, где нет бывших?


Он сидел у окна и смотрел на дом, что стоял у перекрёстка. Где-то там должны быть люди, которых видела Марина.


— Но почему они так больше ни разу и не появились? — спросил Саша в сотый раз.


— Я не знаю, Саш. А ты сам часто сейчас на балкон выходишь? — огрызнулась Марина, уставшая от его вопросов.


— И правда, — даже удивился он такому простому и логичному ответу. — На балконах сейчас делать нечего. А в тот раз они зачем выходили?


— Кажется, выбрасывали что-то. Думаю, то же самое, что и мы выливаем с балкона.


— Хм. Я смотрю, к концу жизни и у тебя голова начала работать, жена! — не отрывая взгляда от дома, раздражённо сказал Саша. Он всё время теперь был раздражённый. Да и не он один.


«Всей семьей медленно сходим с ума…»


— А в том доме были какие-нибудь магазины? Фотостудия какая-то на углу точно работала. Ты не помнишь? — он раскачивался на старом деревянном стуле, что изредка, едва слышно поскрипывал.


— Кажется, колбасы белорусские были как раз между кафе и фотостудией, — откликнулась Марина. Она сидела на диване, а рядом, положив голову ей на колени, спал Миша. — Салон красоты там был. Помнишь? Ты же сам туда стричься ходил.


— Точно-точно, — протянул Саша, вспоминая. — Там ещё оказалось дороже чем в других, рублей на сто.


— Да, причём ты два раза первых, когда приходил, тебе сначала пятьсот сказали, потом шестьсот сразу. Ты ещё злился долго.


— Ага, но мастер там хороший, — его глаза начинали слезиться. Задумавшись, он совсем забыл моргать. — У неё рука что ли лёгкая была. Лучше всех стригла. Дорого, но зато так, как нравится.


— А рядом ещё работал маленький торговый центр двухэтажный.


— И за ним парковка. Кстати да, может быть, и там! Стоит туда сходить, поискать машину этого деда.


— Заодно можно будет попытаться как-то связаться с теми людьми, которые живут в том доме, — с надеждой сказала Марина.


— Да, но как? — без искры в глазах спросил Саша.


— Бросить что-нибудь в окно.


— Что?


— Ну, камень бросить. Или палку. Желательно не разбить им ничего.


— Ты с ума сошла?


— Почему?


— Да сюда «бывшие» со всего города сбегутся, чтобы сожрать идиота, который окна тут бить начнёт. Они страшнее любой полиции, потому что приходят всегда. И ждать их долго не нужно. Круче любой «скорой».


— Ну, значит надо что-то бросить туда так, чтобы услышал только тот, для кого оно будет предназначаться.


— Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — со злой интонацией в голосе сказал Саша.


— Надо будет — сделаю, — ответила Марина и в упор посмотрела на Сашу, но он не поднял своих глаз и «проглотил» её слова.


Саша понимал к чему идёт разговор и, почувствовав в нём ещё неясную для себя уязвимость, решил не развивать эту тему. И просто замолчал, пытаясь погасить внутри себя злость и одновременно решить задачу, заданную ему женой.


Саша захотел снова перечитать записку старика и достал её из внутреннего кармана куртки.


«Витя или Лена, Павлик заболел. Вы не пришли к магазину, а мы вас ждали. Я всё подготовил, как и договаривались, и закрыл магазин только на один ключ. Машина под окнами справа.


Павлик постоянно кричит и лезет кусаться. Я стал совсем плохо видеть. Наверное, мы не вылечимся».


Ключ от магазина был тут же в конверте. Саша чувствовал, что не выйдет у них ничего с этим магазином. Им нужны не поиски какой-то непонятной двери, а решение совершенно простых задач — безопасность, еда, вода и тепло. Скоро зима. Вот-вот уже. Чёрт...


С другой стороны, этот магазин может хранить в себе какие-то припасы, может быть, даже оружие. Возможно, карту или записи, указывающие на место сбора всей семьи. Ведь они собирались куда-то ехать все вместе.


«Точно!»


Саша даже подскочил от неожиданной догадки.


— Они же собирались уезжать, Марина! Куда-то ехать! Возможно, у них дом за городом!


— Совершенно необязательно! — словно обиженная учителка вяло ответила она.


— Да точно, у них коттедж там какой-нибудь! Если у людей свой магазин, неужели ты считаешь, они бедно живут?


— Что толку нам от этого?


— Если мы находим машину, то находим и магазин. Заходим в него, определяем, куда ехать, и уезжаем отсюда к чёртовой матери!

Показать полностью
40

Лифт в преисподнюю. Главы 24-25

Предыдущие главы


Глава 24. Странные «бывшие»


Саша налил немного водки на ладонь, зажмурился и протёр разбитое лицо. Сморщившись от раздражающих покалываний, мужчина повторил процедуру стерилизации ран. Затем поставил бутылку на пол и открыл одну из найденных им пачек с влажными салфетками. Тщательно вытер ими лицо, руки и шею.


«Губы разбиты, нос хрустит, но вроде бы не сломан».


Его слезившийся правый глаз как бы сообщал, что вот-вот должен будет закрыться на несколько дней. Не только лицо, но и внутреннее состояние Саши оказалось разбитым. Ещё бы, ведь его едва не убил мальчишка, которого он вроде как прибил раньше!


Однако, ни что из произошедшего не отнимало у него желания отведать горячей пищи. И слегка ополоснуться, ведь удалось раздобыть воды.


«Получается, прямо праздник какой-то…»


Он собрал свой хлипкий мангал и взял в руки первую попавшуюся книгу. Прочитав имя автора, Саша скривил лицо и без сожаления выдрал несколько листов, разорвав попутно обложку. Скрутил бумагу в несколько трубочек и смял так, чтобы не развернулись. Положил на дно мангала. Справа и слева бросил по крупной щепке, а сверху перпендикулярно положил ещё две. Получился квадрат или, как называли такой вид розжига костра, колодец. Складывая сухие тонкие щепки квадратом, он изредка подкидывал к ним свёрнутые книжные страницы и постепенно сужал стенки колодца сверху. Когда тот вырос сантиметров на тридцать, и получилась маленькая пирамидка, Саша положил сверху парочку среднего размера щеп. Затем, один раз чиркнув зажигалкой, запалил свой первый костёр в мире, впавшем в «новый каменный век». Щепки моментально разгорелись, и Саша подкинул дровишек покрупнее. Сверху на мангале он аккуратно разместил кастрюлю с водой — бросил в неё камешек соли, горсть приправ и стал ждать, когда закипит.


Через минуту Саша понял — что-то пошло не так — из-за дыма стало нечем дышать. Действительно, будучи занятым зализыванием ран, он совершенно забыл открыть окно. С невысказанным матом и редким кашлем, он начал дергать за ручки пластиковых окон, установленных в подъезде буквально полгода назад. Отворив два из них на своём этаже, Саша спустился на четвёртый и открыл ещё одно, чтобы образовался сквозняк. К тому моменту, как он вернулся назад, большую часть дыма уже вытянуло на улицу.


Саша соорудил себе стул из книг и, присев, задумался над тем, какое же блюдо ему приготовить. Его губы растянулись в кровавой улыбке, когда он начал выбирать ингредиенты. Давно такого не было…


…Миша устроил истерику.


Сын не хотел мыться. Уговоры и угрозы наказать на него не действовали. Да и как можно наказать ребенка, у которого и так ничего нет, и он плачет из-за того, что его заставляют смывать грязь?


Может быть, вы что-то отберёте или запретите ему? Не накормите?


В разрушенном мире нет возможностей для привычного воспитания детей методом шантажа. Или, как его обычно называют, «кнута и пряника».


Выход?


Пришлось закрывать ему рот рукой, чтобы на рёв не сбежались «бывшие». В итоге ребёнок стал значительно чище, и все остались живы. Но каких-нибудь успокоительных пропить однозначно стоило. Всем.


— Во многих квартирах, видимо, ещё прячутся люди. И их «обретшие» себя родственники. Вместе, — начал Саша делиться своими свежими размышлениями с женой.


Он перевёл взгляд на Марину, но та не нашла для него слов. Она просто сидела и медленно засыпала под звуки его голоса.


— Нам сложно расстаться с любимыми, пусть и заражёнными. Жёнами, детьми, внуками, — продолжал он говорить. — Вот старик и пытался его сохранить, вылечить. Провести больше времени вместе. Не знаю, как бы я поступил в таком случае. Наверное, по-другому.


После того, как семья перекусила рисом, сваренным с тушёнкой, стали пить чай. В это время Саша и рассказал Марине о своей встрече со странными «бывшими». Он посчитал, что тело жены будет занято перевариванием пищи — не самым привычным теперь занятием — и не даст мозгу сильно зацепиться за его рассказ. Чтобы она не кричала, не ругалась, а вела себя спокойно и просто слушала. Ведь всё равно проблема уже решена.


«Хотя с этими странными "бывшими" ни в чём до конца нельзя быть уверенным».


Но тут же Саша вспомнил, что они лежали разрубленные на части в ванне и были придавлены стиральной машинкой. Так что не в этом случае.


— Такая уж мы порода, не хотим мириться с действительностью. Стараемся идти против здравого смысла. Упрямые, — с грустью произнёс Саша. — Вот только не там, где нужно.


Пятый этаж. Лестничная площадка. На полу стояло несколько кастрюль и термосов с едой. Постиранное нижнее белье, носки и две детских футболки болтались на верёвке над тлеющими в мангале углями. Одежда не то чтобы была постирана, скорее, выполощена в грязной воде, что осталась после того, как они помылись. Лучше, чем ничего, отобьёт хотя бы запах...


— Десятки этих людей, если не сотни, спрятавшиеся по всему городу, — сказал он, глотнув из кружки горячего чая. — И заразившиеся от своих «поражённых» близких уже давно могли бы объединиться и бороться с заразой. Постараться выжить, чтобы начать с начала жизнь в этом мире. Но нет. Каждый ждал своего лифта из преисподней. Каждый хотел уехать один. Вместе подниматься им неинтересно. Поэтому и сидим мы тут с тобой. Думали, что самые умные, а оказались…


— Какие? — вступила в разговор Марина.


Саша посмотрел ей в глаза, но ничего не ответил. Отпил ещё чая. Было уже часа четыре, и солнце, к общему удивлению, заглянуло в их открытые окна. Пригревало. И тут он вспомнил про письмо, что нашёл в тумбочке старика.


Глава 25. Витя и Лена


— Надо что-то думать, — Снова заговорил Саша, аккуратно вытащив бумажный конверт из кармана. — Куда-то выбираться, перебираться — не знаю. Нужно другое здание, где можно разводить огонь. Готовить еду каждый день. Чтобы там была вода. Надоело так жить. Это не жизнь совсем. Грязь одна.


— Для этого нам надо выходить, — обречённо сказала Марина и посмотрела на мужа.


— Ну, я уже выходил, — мотнул головой он. — Нужно лишь немного везения.


— Нет, сначала важно понять, куда нам идти. Просто так с ребёнком ты на улицу не выйдешь. Он — не ты. Я — не ты. Каждый из нас может испугаться и закричать.


— И тогда всё, — печально произнёс Саша и отхлебнул чая.


— Да, поэтому всё нужно спланировать. Нужно найти какой-то дом. А лучше попробовать как-то связаться с теми людьми, которые живут в соседнем доме.


— А вдруг это окажется не самой лучшей идеей? — лениво спросил он и положил конверт себе на колени.


— Почему? Это же люди! — не поняла Марина.


— В том-то и дело, что люди! Это если у всех «бывших» одинаковые интересы, то ты, видимо, забыла, что все люди разные. Бывают хорошие, а случается встретить и плохих.


— Саша, ты идиот? Сейчас не то время! Ты в своем уме? Нам всем тут выживать надо…


— Да. И им точно так же, как и нам нужны еда, вода и тепло. В каком-нибудь идеальном мире мы, может быть, и могли бы рассчитывать на поддержку других. Но здесь нужно помнить, что каждый сам за себя. И если ты собираешься кому-то протянуть руку помощи — будь готова получить арматурой по голове.


— Нет, ну ты совсем рехнулся, — раздражённо отмахнулась Марина. — И что нам теперь убить их?


— Вовсе необязательно. Возможно, это прекрасные люди. Просто я хочу, чтобы ты не связывала с ними какие-то свои надежды. Потому что они могут оказаться не такими, какими ты их представляешь.


Она покачала головой.


— Сначала нужно выяснить, неопасны ли они для нас.


— Ну и как ты собираешься это сделать?


— Провести испытание. Если, конечно, эти твои люди там вообще есть.


Её разочарованный взгляд упал на конверт, лежавший на его коленях.


— А это что?


— Не знаю, нашёл у той странной семейки. Письмо, видимо, какое-то.


— Ещё не раскрывал?


— Нет.


— Тебе что, неинтересно?


— Ну, так… — вяло ответил он. — Поесть нормально мне было гораздо интереснее.


— Открой, давай посмотрим.


Саша вскрыл конверт и достал оттуда листок в клеточку, сложенный пополам. Ещё внутри оказался плоский, потёртый, золотистого цвета ключ.


— Читай.


«Витя или Лена, Павлик заболел. Вы не пришли к магазину, а мы вас ждали. Я всё подготовил, как и договаривались, и закрыл магазин только на один ключ. Машина под окнами справа.


Павлик постоянно кричит и лезет кусаться. Я стал совсем плохо видеть. Наверное, мы не вылечимся».


— Всё, — сказал Саша.


— Всё? — удивилась Марина. — И это всё?


— Да, — рассеянно ответил он.


— Но ничего же непонятно! — возмущалась жена.


— Ну, тем, кто должен был это прочитать, видимо, стало бы понятно, о чём тут речь, — словно через силу сказал Саша, будто его совсем не интересовало это письмо.


— И о чём?


— А я откуда знаю? Я тебе не Витя и не Лена.


— Что же это за магазин? Как ты думаешь?


— Без вариантов. В нашем городе магазинов — сотни. И от какого этот ключ, я думаю, выяснить не получится.


— Жаль. Вдруг там было то, что нам нужно.


— Да нам сейчас из любого магазина практически всё пригодится. Мы не в том положении, чтобы выбирать.


Саша начал думать:


«А почему бы не перерыть всё в этой квартире снова? Только искать не еду, а документы и чеки? Идея имеет право на существование».


— Значит, смотри. Мы можем обыскать эту квартиру во второй раз, правда, там бардак. Будем искать какие-то привязки к этому магазину: документы, чеки, записи.


— Может быть, даже пакеты... Помнишь, на них же наносят логотипы, адреса? — оживилась Марина.


— Да, это тоже хороший вариант. Конечно, не нужно настраивать себя, что мы сможем определить, что это за магазин, — аккуратно намекнул он. — Потому что шансы невелики, но попробовать стоит.


— Подожди, там же говорилось про машину?


Саша пробежал глазами письмо — действительно, там говорилось, что машина должна стоять под окнами справа.


— Но где справа? Под какими окнами? Магазина или дома?


— Думаю, магазина, — сказал Саша. — Вообще, это письмо какое-то дурацкое.


— А чего ты ожидал, что он тебе всю историю свою перескажет и ключ от квартиры с деньгами оставит? Что ж, ключ там есть.


— Да, наверное, чего-то такого я и ждал. Какую-то историю, а не это предназначавшееся конкретным людям. Он ведь их ждал, получается. Они планировали куда-то вместе уехать, но Витя и Лена не пришли.


— Потому что, скорее всего, их сожрали бывшие.


— Или они сами бегали и пытались кого-нибудь сожрать.


— Боже, что же творится с этим миром.


— Странно, что-то тут не так.


— Что?


— Почему старик думал, что они к нему придут домой, раз не пришли к магазину?


— Просто обычный дедушка, Саш, наивный. Что-то там себе думал в своей голове…


— Нет, а вдруг в его квартире действительно есть что-то такое, за чем они должны были точно прийти.


— Ну как ты не понимаешь, Саша?


— Да что?!


— Это был их ребёнок. Павлик.

Показать полностью
46

Лифт в преисподнюю. Главы 17-18

Предыдущие главы


Глава 17. Скляночки


Прежде чем разобрать кухонный гарнитур на дрова, Саша достал всё, что стояло внутри верхних шкафчиков. Помимо посуды там нашлось несколько распакованных пачек макарон и гречки. В специальной пластмассовой подставке стояли пакеты со специями. Особо не раздумывая, он отправил всё это в свой пакет с будущей горячей едой.


Затем Саша принялся снимать со стены сами шкафчики, которые оказались на удивление тяжёлыми.


«Возможно, просто я сам ослаб», — решил он.


Пришлось попотеть. Примерно через полчаса ему удалось расколоть гарнитур на щепки и вынести их в подъезд. Нижние шкафы-тумбочки, выполненные под единой столешницей, Саша оставил на следующий раз.


Закончив с дровами, он продолжил осматривать оставшиеся в квартире шкафы. Среди прочего попалась сумка с инструментами. В ней лежало несколько больших ключей, гвозди, саморезы и всякая ерунда, назначение которой ему осталось неясным. Саша вынес эту сумку в подъезд. Такие вещи должны пригодиться в том будущем, которое его семья, возможно, будет пытаться строить.


В маленькой комнате он нашёл заначку бывшего хозяина.


«Видимо, бедняга готовился к какому-то празднику. Иначе зачем ему хранить в шкафу пять бутылок водки, одну текилы, две виски и газировку?»


Прямо в картонной коробке Саша вынес свою алкогольную находку в подъезд.


«Всё это, конечно, хорошо, — объяснял себе он во время внутреннего монолога. — Вот только лучше любых этих водок и макарон для меня была бы тушёнка, соленья или газовая плитка. Разумеется, с газом. Но нигде, ни в каком шкафу или коробке ничего подобного не нашлось. Только этот несчастный мангал, который неизвестно, когда развалится».


Саша вздохнул и продолжил обыск.


Он вспорол ножом кресла и диван, но бриллиантов там не обнаружил. Да и не искал. Его интересовали деревянные бруски, из которых состоял каркас мебели. Искомого материала добыть получилось немного, но Саша обрадовался даже тому, что нашёл. Ведь теперь, хотя бы один раз его семья поест горячей пищи.


Да и зима по календарю начиналась вот-вот, но думать об этом вообще не хотелось. Было совершенно непонятно, как организовать и поддерживать хотя бы минимальную плюсовую температуру в квартире без отопления или печки на дровах.


«Для неё, кстати, ещё нужен дымоход и, что самое главное, топливо. А откуда взять дрова в городе, где хозяйничают "бывшие"?»


Отмахнувшись от неприятных мыслей, он решил вынести всё полезное из квартиры. После чего стал стаскивать на балкон матрасы, подушки, тумбочки, одежду — всё, что можно быстро перенести. Так как дверь и окно на балконе были выбиты, Саша решил построить там баррикаду. Его совершенно не устраивало, что «бывшие» так легко могут пробраться в дом.


Закончив с балконом, он подобрал с пола несколько джинсов и, выйдя из квартиры, надёжно привязал ими дверную ручку к перилам. Дверь открывалась внутрь, и теперь забравшийся в квартиру не сможет выйти в подъезд. Если, конечно, не сломает дверь.


На втором этаже осталось ещё три квартиры, которые Саша не обследовал. Подёргав ручки, он обнаружил, что две из них закрыты. И когда настала очередь последней двери, она легко и без скрипа отворилась, открыв за собой ещё одну. Саша даже замер от удивления.


За новой металлической дверью была вторая — старая, собранная буквально из пяти досок. И она была закрыта.


По телу пробежал холодок. Он в очередной раз успокоил себя тем, что внутри никого быть не могло. В противном случае об этом стало бы известно уже давно.


«Значит там никого нет, а если туда каким-то чудом и занесло "бывшего", то он ослаб от голода. И я с ним быстро разделаюсь. Не в первой. Вот только почему снаружи на двери нет замка? Неужели закрыта изнутри?»


Саша несколько раз толкнул её, чтобы понять, насколько она крепкая. Дверца скрипнула, но не открылась. Тогда он ударил ногой в место, где стоял предполагаемый замок — доска сломалась и прогнулась. Ещё пара ударов, и дверь открылась. Запор остался висеть вместе с куском деревяшки.


В квартире было темно.


«А на улице день».


Даже иногда выглядывало солнышко, чтобы потом вновь скрыться и оставить этот мир один на один с побеждавшей его чернотой.


«Значит шторы завешены. Зачем?» — неприятный холодок пробежал по спине.


Судя по всему, планировка здесь не особенно отличалась от соседних квартир. Разве что вход в дальнюю комнату находился не в середине стены зала, а справа и был виден Саше из подъезда.


Тяжело вздохнув, он вошёл, держа свой топорик наготове.


Темновато, но предметы различимы. Слева ванная с закрытой дверью, справа вешалка с куртками в специальной нише. Всё как всегда, клонированные квартиры для однотипных людей.


Носа коснулся какой-то неприятный запах.


Нет.


Сильно пахнуло гнильцой.


Во рту появился кисловатый привкус. Саша начал догадываться об источнике «аромата» в этой квартире. Он сделал несколько шагов вперёд и заглянул в зал.


На диване кто-то лежал.


Человек.


Свет от плохо зашторенного окна падал прямо на изголовье. Спящего укрывало несколько одеял, а под головой смялась серенькая подушка с рисунком кораблей в море. У дивана стояла табуретка с лечебными склянками, тряпками и кружкой. Кажется на ней напечатано фото ребёнка.


Старенькие скромные обои на стенах, мебель неновая, но добротная. Видимо, покупалась надолго. Или навсегда, как получилось в данном случае.


Саша вошёл в комнату.


Но человек не двигался — он был мёртв.


Глава 18. Куча тряпья


Квартира выглядела складом таблеток, пузырьков с лекарствами и использованных носовых платков.


Второе место по частоте присутствия занимали фотографии. В основном, детские, но имелось и несколько старых чёрно-белых снимков со взрослыми. Фотокарточки стояли и висели на стенах в дешёвых золотистых рамках, купленных, скорее всего, в девяностые годы на рынке у челноков. Из увиденного Саша заключил, что, вероятнее всего, здесь жил пенсионер.


«Видимо, бедняга заболел и умер, — возникла в голове версия. — Не смог сам вылечиться, или не нашлось нужных лекарств? Пожалуй, и то и другое. Плюс всё случилось, когда «мир пал», и умирать старику пришлось в одиночестве. Без детей и внуков, смотревших на него с фотографий. Он надеялся, они сумели спастись. Но я уже не смогу его разочаровать насчет их судьбы, — на душе у Саши стало неприятно от этой истории, всплывшей из прошлого. — Так печально. Умереть одному от какой-то простуды. Или другой хвори».


Саша подошёл ближе к покойнику. Из-под подушки торчал градусник. Возле подбородка иссохшая рука сжимала носовой платок или какую-то тряпку, заменявшую его. Лицо почернело и засохло. Кожа стянулась, обнажив зубы, и одновременно съехала вниз. Теперь лицо выглядело высушенным и стянутым к левой стороне, на которой он лежал.


«Если это простуда, — подумал Саша и направился к двери в квартиру, — то вряд ли микробы до сих пор живы. Хотя это только мое предположение, — он закрыл входную дверь. — Но всё равно лучше проветрить».


Саша приоткрыл окна на кухне и балконе и вернулся к мертвецу. Подушка и диван под ним пропитались гнилью и, кажется, даже успели засохнуть. Как ни странно, Сашу не тошнило. Он испытывал внутренний дискомфорт лишь из-за того, что смотрел на старика и видел в нём себя через какое-то время.


В зале стояла большая, опять же из девяностых, стенка. На её полочках за стеклянными дверцами хранились фотографии, книги и праздничные сервизы. Читать пропагандистские издания, что хранил старик, пожалуй, было вредно для мозга. Но Саша знал, что сделает с этой «горящей» находкой.


Он улыбнулся и прошёл во вторую комнату. Ему почему-то стало жаль этого старика.


«Печальная судьба — умереть совсем одному. Такого не замечаешь в жизни, но привык видеть по телевидению, которое теперь не работает. Правда, похоже, то, что оно так долго и упорно транслировало, начало сбываться».


В маленькой комнате у окна стояла двуспальная кровать. Светлое постельное белье на ней оказалось выпачкано чёрно-красного цвета грязью. Слева от кровати, возле окна, в кучу были свалены картонные коробки, куртки и несколько одеял. В комнате ещё имелись комод, пара полок и тумбочка с небольшим телевизором, стоявшая у входа. Полки занимали книги, несколько небольших коробочек и всякая мелочь типа ключей, батареек и чеков.


«Скучно и безнадёжно».


Жалкий вид комнатушки и, уже на первый взгляд, явное отсутствие нужных вещей нагоняли на Сашу тоску.


Он открыл тумбочку под телевизором и увидел диски для DVD-проигрывателя и фонарик. Взяв последний в руку, Саша понял по весу, что батареек в нём нет. Однако у фонарика не было и кнопки включения, только какая-то большая клавиша снизу. И тут он вспомнил, что это за приспособление — для него не нужны батарейки! Фонарь работал при нажатии на клавишу снизу, как динамо-машина. Саша, довольный своей находкой, начал сжимать и разжимать рукоятку. Лампочка — маленький светодиод, загорелась, подарив ему слабый свет от надёжных китайских тружеников.


«Кстати, а как там в Китае? — задумался он вдруг. — Там же почти два миллиарда людей жили раньше. Сколько, интересно, у них "бывших"? И удалось ли хоть там правительству как-то сохранить цивилизацию?»


Улыбка сползла с лица Саши.


Он заметил, как в куче тряпья у окна что-то зашевелилось. От испуга его тело, словно, пронзило электрическим разрядом.


«Что это? — но не успел он задать себе этот вопрос, как куча снова вздрогнула».


«Кот?»


Саша сидел на корточках перед тумбочкой. Стараясь не создавать лишнего шума, он положил в карман найденный фонарик и аккуратно застегнул молнию. Достал перчатки из другого кармана и надел их.


«Но как кот мог забраться в кучу тряпья так глубоко? Она слишком большая и тяжелая, чтобы такой маленький зверёк мог её двигать», — пытался разгадать загадку таинственного существа Саша.


Поднимая свой топорик с тумбочки, он случайно задел телевизор.


Чикс!


И кто-то в куче тряпья вздрогнул.


В качестве эксперимента Саша повторил удар несколько раз, и ответом на его шум всегда было движение неизвестного существа.


Вот так вот.


Не разобравшись с этой проблемой, уйти он отсюда не имел права. Вопрос элементарной безопасности. Оставь Саша эту штуку здесь сегодня, она придёт к нему завтра вместе с камнезубыми друзьями. К тому же, теперь это существо тоже знает, что здесь кто-то есть. Поэтому дарить ему право на «третью жизнь» нельзя.


«Оно останется неподвижным. Навсегда», — решил Саша и бесшумно вышел из комнаты. Он прошёл в коридор и закрыл входную металлическую дверь на щеколду. Если с ним что-то случится, то существо не должно суметь выйти в подъезд.


Права на ошибку или трусость у него не было.


— Что ж, если ты «бывший», то я сделаю тебя «бывшим» вдвойне, — со странной уверенностью Саша двинулся в комнату, в которой его кто-то ждал.

Показать полностью
51

Батискаф 1

----------------------------------------------------------------------АЛЕКСЕЙ----------------------------------------------------------------------------------

_________________________________________Часть вторая________________________________________________


Открыв глаза, я продолжительное время не мог понять, почему в комнате так светло. Осознав, наконец, в чем дело, я расширил глаза и подорвался с кровати. Выбегая из комнаты, я впопыхах собирал учебные принадлежности и одевался так быстро, как мог. Я выбежал на второй этаж нашего дома и застыл в недоумении: за столом сидел отец и пялился на меня таким же глупым взглядом, не донеся бутерброд до рта.

- А ты чего тут делаешь, Леш? - спросил он.

- Э-э-э, а ты? - неуверенно промямлил я.

Отец почесал затылок.

- Ну-у-у, я... Отлыниваю от работы, - наконец, хохотнул отец, - а ты что, школу решил прогулять?

- Ты же знаешь, пап, "Батискаф" нельзя прогуливать, - грустно проговорил я.

Отец посмотрел на наручные часы.

- Но ты уже опаздываешь почти на час.. - задумчиво пробормотал отец.

- Знаю. Ты меня не подбросишь? - умоляюще спросил я.

Отец кивнул.

- Только позавтракай.

- Да ладно тебе, пап!

- Завтракай, говорю! А я пойду машину погрею.

Я надеялся хотя бы не встретить никого дома с утра, но отец был исключением. Несмотря на его раздолбайские наклонности, этот человек руководил одним из крупнейших предприятий по производству мяса в стране. Мать вечно ругала его за леность, но он отмахивался от ее слов и просто жил так, как хотел. Со своей густой бородой и в домашней одежде, он напоминал скорее хиппи, нежели крупного дельца, но я знал, когда доходит до дела, нет человека компетентнее и умнее, чем он.

Несмотря на то, что я постоянно слушал разборки родителей, до развода дело так и не дошло ни разу, мне даже казалось, что все это просто их ежедневный ритуал, без которого день был бы прожит зря.

Отец довез меня до здания школы и, пожелав удачи, подмигнул мне и скрылся в неизвестном направлении, оставив после себя облако выхлопных газов.

Глубоко вздыхая, я шел к воротам территории, попутно выискивая в карманах свой пропуск. Разумеется, именно в этот день все должно было пойти не так: я вспомнил, что оставил пропуск дома, в прихожей. Нервничая и ругая матом этот день, я набрал номер Найджела.

______________________________________________________________________________________________________


Найджел не сразу сообразил, что происходит, втихаря пытаясь говорить по телефону с Лешей, который сумбурно пояснял, что по каким-то причинам не может попасть на территорию школы. Выйдя с занятия, он перезвонил другу и вновь расспросил его о происходящем, потихоньку понимая, что произошло. Он был удивлен уже тем, что Леша умудрился опоздать, ведь за ним такого не было замечено ни разу за все время учебы, а новость о том, что Леша забыл пропуск дома, заставила его смеяться долго и истерически.

Наконец, он констатировал тот факт, что Леша лох, и начал раздумья над тем, как же ему помочь не влипнуть еще сильнее, чем сейчас.

- Ты же Найджел, верно? - послышался голос из-за спины Найджела.

Он поглядел на источник звука.

- А, ты Маша, верно? - вспомнил Найджел, - подруга Сабита.

Рыжеволосая девушка улыбнулась.

- Ну да. Только я предпочитаю - Мария. Ты чем-то расстроен?

Найджел почесал затылок. Он не был уверен, стоит ли посвящать ее в проблемы друга.

- Тут проблемка возникла, - решился он, - Леша не может попасть в школу.

Мария вскинула брови.

- В каком таком смысле?

- Забыл пропуск.

Мария прыснула.

- Ну дает.. Это же тот парень, которого били в туалете?

Найджел состроил кислое лицо.

- Что вообще тебя заставило зайти в мужской туалет?

Мария пожала плечами.

- Мы шли по коридору и услышали странный шум из туалета. Сабит пошел разбираться, а я за ним юркнула. Кстати, он скоро придет. Давай вместе и подумаем, как помочь твоему другу!

Найджел улыбнулся.

- Ты знаешь японский? - поинтересовался Найджел.

Мария кивнула, саркастично подняв бровь.

- Мы с тобой одногодки, умник...

- Давай тогда на нем говорить. Тут в основном второй и третий год основного курса, они его еще не знают.

- Боишься слухов?

- Ну а то, - по-японски Найджел, - они тут распространяются быстрее ветра.

Мария тоже перешла на японский язык.

- У тебя уже есть идеи насчет пропуска?

- Не знаю. Был бы конец недели - выдавали бы новые и мы попробовали бы получить пропуск за него, а так...

- А вот и Сабит! - воскликнула Мария.

Сабит поздоровался за руку с Найджелом.

- А чего у вас тут? - спросил он по-русски.

- У нас тут языковое ограничение, - по-японски ответила Мария, хихикнув, - во избежание лишних слухов.

Сабит непонимающе уставился на Найджела.

- Леша потерял свой пропуск и не может попасть в школу, - пояснил Найджел по-японски, - есть идеи, как ему помочь?

- А если с охранником договориться? - предложил Сабит.

- Ты его видел? - засомневалась Мария, - да и как с остальными быть, они не слишком далеко пасутся.

- Может, веревка? - отозвался Сабит.

- Какая еще веревка? - возмутилась Мария, - ты вообще о чем?

- Плетеная, Маш! - воскликнул Сабит, - через стену перебросить и готово!

- Он что, скалолаз? Кроме того, это уже могут расценить как вторжение на территорию. Сам ведь знаешь, как у нас строго с этим.

- Ну а что тогда, - обиженно буркнул Сабит, - подкоп, что ли?

Мария закатила глаза.
- У тебя одна идея лучше другой!

- Вообще-то, в этом есть смысл, - вклинился Найджел, - по территории школы проходят подземные помещения, оборудованные, как технические... Ключ можно взять у технической службы. Так мы спокойно проведем его в школу.

Сабит и Мария недоуменно глядели на Найджела.

- Ну и как ты будешь ключ забирать? - спросила Мария.

- А заблудиться не боишься? - вторил Сабит.

Они перекрикивали друг друга, высказывая недовольство идеей Найджела, и ему пришлось крикнуть "Стоп!", чтобы они успокоились.

- У вас есть другие идеи? - прищурился Найджел.

Мария и Сабит переглянулись.

- Я так и думал! Это самый рациональный вариант из всех имеющихся, верно?

- Ну да, - пожала плечами Мария.

- Пожалуй, - согласился Сабит.

- У нас сейчас окно на да часа? - рассуждал Найджел, - нужно уложиться в этот срок.

Сабит утвердительно кивнул.

- Значит, нам нужно достать ключи и схему помещений, - подытожил он, - значит так, вы двое идите ко входу и проинструктируйте Лешу, куда ему подойти и что делать, я достану что нужно.

- Тебе помощь не нужна? - с сомнением поинтересовался Найджел.

- Только мешать будете, - отмахнулся Сабит и удалился.

Найджел набрал номер Леши.

______________________________________________________________________________________________________


Была середина октября и я основательно продрог, сидя на скамейке неподалеку от стены в ожидании новостей от Найджела. Я вздрогнул, когда раздался звонок телефона, в попытках принять вызов, два раза чуть не выронил его. Найджел сообщил, что мне нужно подойти к северной стене и ждать возле какой-то двери, похожей на погреб. Я не совсем понял, зачем это нужно, но последовал его инструкциям: выбора у меня все равно не было.

К моему вящему удивлению, дверь подвального холмика отворилась, и я увидел Найджела, Сабита и Марию, активно подзывающих меня.

- Вы чего выдумали? - спросил я, подбежав.

Найджел фыркнул.

- Ты недоволен, что мы прикрываем твою задницу?!

Я озадаченно наклонил голову.

- А зачем мы по подвалам решили пойти?

- Это был единственный путь, - заявил Сабит.

Я посмотрел на них максимально недоуменным взглядом.

- Так это... у куратора есть идентификационные коды всех наших пропусков... Если охранник введет пропуск в базу, он найдет его электронный вариант и пропустит меня без проблем... - я оглядел их максимально озабоченным взглядом, - вам надо было просто попросить у куратора мой номер, объяснить ситуацию и сообщить код охране...

Сабит издал досадливый возглас.

- Вот же... Никогда ещё не чувствовал себя настолько тупым.

Я вздохнул.

- Если я правильно понял, вам пришлось стырить ключи от этих катакомб, умудриться там не заблудиться, после чего нам придется ещё и возвращать ключи на место, - я скептически ухмыльнулся, - любите усложнять себе жизнь?

Найджел виновато опустил глаза.

- Мы не подумали про номер...

- Найджел! - всплеснул я руками, - я тебе эту схему по телефону объяснил!

Найджел удивлённо посмотрел на меня.

- Было дело?

Сабит закатил глаза, Мария начала смеяться в голос.

- Ладно, пойдёмте уже, - буркнул Найджел.

______________________________________________________________________________________________________


Мы решили подождать остальные полчаса окна в одном из больших коридоров спецкурса, в попытках отравиться дешевыми пирожками, привозимыми в школу в грязных ящиках. Найджел аппетитно уплетал пирожок, под озабоченным взглядом Марии.

- Слушай, а твой друг не подавится? - поинтересовалась Мария.

Я махнул рукой.

- Ему не привыкать, не обращай внимания.

Сабит хохотнул.

- Если он когда-нибудь станет важным человеком, я знаю, как его будут убивать.

- Кстати об этом, - проговорил я, - Сабит, мне любопытно. Почему о тебе говорят все эти... вещи?

- Быть может потому, что это правда, - хмыкнул Сабит.

Я расширил глаза.

- Ты и правда... рос среди убийц?

- Было дело, - улыбнулся Сабит, - я сам с Кавказа, из одной горной деревушки. Туда люди заходят так редко, что почти никогда. В этих горах люди разными вещами занимаются, наше поселение испокон веков зарабатывало заказными убийствами. Мой отец решил, что мне незачем жить такой жизнью, - Сабит помрачнел, - он привез меня в Москву и пристроил в "Батискаф 1"...Фактически, ценой своей жизни.

- Жесть, - пробормотал я, - и как тебе цивилизованное общество?

Сабит кинул на меня испепеляющий взгляд.

- Леша, ты думаешь, что мы там говорим на языке пещерных людей, а едим с пола?!

У меня по спине пробежали мурашки, я замахал руками.

- Я не хотел тебя обидеть!

Мария рассмеялась и шутливо стукнула Сабита в плечо.

- Не бойся ты его! Он обычный парень, прошлое не имеет на него влияния, - Маша прищурилась, глядя на Сабита, - правда ведь?

Сабит опасливо посмотрел на Марию.

- Ну конечно..

Я был удивлен увиденным. Казалось, что страшный и грозный Сабит... Боится эту девчонку. Что же она такое из себя представляет..

- Мария, а у тебя какое прошлое?

- Да все ординарно. Выросла в Греции, семья нормальная, жизнь нормальная.

- А как тебя в Россию занесло? - спросил Найджел.

- Мама работает в посольстве Греции, здесь, в России, вот меня сюда и направили.

- В Греции тоже есть Батискаф, так ведь? - вспоминал я.

- Да, "Батискаф 4". Для них нормально отсылать учеников в другие страны, типа адаптивные навыки. Кстати, а ты-то сам откуда?

- Догадайся, - усмехнулся я, - отсюда, конечно. Местный. Отец хорошо зарабатывал всегда, а мама хотела, чтобы я был впереди планеты всей. Всегда все самое крутое, даже коляску мне с наворотами покупала. Конечно, как только у меня обнаружили высокий IQ и аналитические способности, я тут же стал должен учиться в самой крутой школе, а круче Батискафа в мире ничего нет. И вот, я тут.

- Вы же с Найджелом энергетики, да? - спросил Сабит с набитым ртом.

- Ну да, спецкурс, последний год. А вы?

- Мария со спецкурса химии, а я - математика и геометрия.

- Твой курс как-то не круто звучит, - отметил Найджел.

Сабит прищурился.

- А ты откуда, Найджел?

- Англия.

- Англик, стало быть, - усмехнулась Мария, - не больно-то похож.

Найджел провел рукой по волосам и вздохнул.

- Да знаю. Мне говорили, что наши предки родом из Ирландии. Меня в Батискаф отправил дядя, он тут какую-то должность занимает, - Найджел задумался, - не помню, какую.

- Кстати о Батискафе, - вдруг воскликнул Сабит, - что за первенство?

- Ты что, не знаешь? - удивился Найджел.

- Здрасте! Меня только на этот год перевели, вообще ни намека.

- Первенство - один из главных способов выделить среди учащихся Батискафов выдающихся личностей, - отозвался я, - насколько мне известно, оно проводилось с самого основания школ. Проходит оно шесть недель, каждому участнику дается восемнадцать заданий.

- По три задания на неделю? - переспросил Сабит.

Я помотал головой.

- Не все недели одинаковые. Первая - теоретическая. Ученики и наставники решают сложнейшие задачи, какие только смогли найти руководители Батискафа, - я поднял бровь, - а ведь они и правда лично их выдумывают. Я видел одно задание, скажу честно, это просто тихий ужас. На первую неделю действительно дается три задания, в конце недели участник и наставник представляют свой ответ комиссии из правления Батискафа.

- А какие задачи? - спросил Сабит.

- Никто не знает, - ответила Мария, - известно, что задачи у всех разные, но, они охватывают все специальности разом, ни под кого не подстраиваясь.

- Это верно, - подтвердил я, - вторая неделя - физическая подготовка, тут проходит пять мероприятий, по одному на каждый день. Третья самая загадочная. У тебя всего одна задача, но какой она будет - совсем неясно. Знаем только, что участника отправляют куда-то в другую местность и что-то ему поручают. Там все просто - либо задание выполнено, либо нет. На четвертую неделю учеников, наконец, сталкивают друг с другом: происходит что-то вроде викторины. Пятая неделя - схватки. Ученикам дают поле и выводят один на один. С тренировочным оружием, конечно.

- А бывали смертельные случаи? - перебил Сабит.

- Бывали, - подтвердил Найджел, - как-то, одному ученику зарядили в глаз из ружья с краской. Он закончил бой победой, но пошло заражение - его не спасли. Присвоили посмертно звание Первого Батискафа.

- Так вот, - раздраженно продолжил я, - шестая неделя - оперативная задача. Учеников делят на группы и выдают им конкретную задачу. Предоставляют полигон, с целым рядом препятствий и трудностей. Очки зарабатываются только командой. Потом у комиссии есть два дня, чтобы принять решение по первенству и они огласят результаты. Вот так.

Сабит задумчиво нахмурился.

- А сколько участников может быть?

- От одной школы выставляется не более десяти участников, - ответила Мария, - но бывали и исключения.

- Пора, - коротко отметил Найджел, - окно кончается. Леш. У нас электродинамика.

- Ладно, увидимся вечером, - сказал Сабит, вставая.

В Батискафе не были предусмотрены звонки или другие оповещения учеников о начале занятий. Считалось, что мы должны быть сами максимально ответственными. Мы с Найджелом, попрощавшись с новыми друзьями, бегом направились на занятие, чтобы не опоздать.

Зайдя в аудиторию, мы поняли, что спешили зря: преподавателя еще не было и ученический состав пребывал в праздном безделии, беседуя между собой.

- Родиона Григорьевича еще нет? - спросил Найджел у сидящей неподалеку девушки.

Она помотала головой. Хорошо, что не покрутила пальцем у виска, учитывая, что Найджелу это итак должно быть хорошо видно.

Тем не менее, это было странно: преподаватели Батискафа были не менее ответственными, чем ученики, он всегда были в аудитории еще раньше, чем ученики.

Звуки бесед стихли, когда в дверь вошел директор, за ним шел молодой мужчина, лет тридцати - тридцати пяти. Одет в длинное пальто и шляпу - будто сбежал из американских фильмов восьмидесятых, в руках держал большой портфель. Лицо его выражало эмоции полного отсутствия понимания ситуации.

- Ученики, внимание! - гаркнул директор, - это Сергей Михайлович Мухаченко. Теперь он будет работать вместо Родиона Григорьевича и вести у вас электродинамику и другие связные предметы. Я надеюсь на ваше понимание: он сегодня первый день. Не обижайте его, - директор будто задумался, - хотя бы сегодня...

Сергей нахмурился, услышав последние слова директора. Тот похлопал Сергея по плечу и выскочил из аудитории, как ошпаренный.

Сергей прошел к преподавательскому столу и прочистил горло.

- Добрый день вам. К сожалению, мне не сказали, что вы сейчас изучаете, напомните мне?

- Беги отсюда, мужик! - послышался насмешливый голос с задних парт.

Пару секунд Сергей немигающим взглядом смотрел на источник звука, после чего со всего размаху запустил портфель бедолаге в голову. Обидчик успел увернуться, но портфелем его-таки задело.

- Эй, вы чего?! - возмутился шутник.

Сергей внимательно глядел на него.

- У меня в портфеле ваше пособие. Держи, - невозмутимо проговорил Сергей, - вот ты и покажешь мне, где вы остановились. И да, огурцы, меня предупреждали, что вы любите издеваться над новыми преподавателями. Сразу предупреждаю: лучше вам со мной подружиться.

Я, улыбаясь, смотрел на нового преподавателя. Похоже, он впишется в коллектив Батискафа.


Продолжение следует...


Часть 1:

Батискаф 1


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
313

То ли девушка, то ли... Часть 4

Часть 1  Часть 2  Часть 3

После того неприятного случая больше желающих пойти в увольнительную не было, поэтому я удивился, когда после занятия с мечами ко мне подошел сержант Криг и сказал, что у меня сегодня вечером свободный вечер, и что я могу идти погулять. Обычно такие новости сообщала нам капитан, но она к этому моменту уже ушла.


Я недолго посомневался, но все-таки решил пройтись в тот же бар, где был раньше вместе с Ари и Риной. Если ко мне и начнут приставать, то я смогу дать отпор. Мой гладиус был со мной.


Первой, кого я увидел там, была наш капитан, в одиночку накачивающуюся пивом в углу. Она сидела, уткнувшись взглядом в стол, такая одинокая и задумчивая, что я не стал ее окликать и пошел было к стойке, но радостные возгласы парней привлекли ее внимание. Она подняла голову, увидела меня и махнула рукой:


- Рип, иди сюда!


Проходя мимо других столиков, я услышал комментарии других солдат:


- Смотри, а эта не отрезала волосы.

- Ага, остальные выглядят так, что не поймешь, баба или мужик.

- Ну задница у этой ничего так...

- Может, пойдешь пригласишь?

- Сейчас, разбежался, вон у той, стриженой, рука, знаешь, какая тяжелая. Врежет так, что не заметишь, как окажешься под столом.


- А, Рип, молодец, что пришла, - улыбнулась капитан. - Я боялась, что ты струсишь, как и остальные.


- Вы меня ждали, капитан? - удивился я.


- Ну не то, чтобы ждала. Скажем так, я надеялась на это, - Рина уже явно выпила не одну кружку к моему приходу, раскраснелась, ее постоянно нахмуренное лицо расслабилось. И я внезапно вспомнил, что она совсем молоденькая, чуть старше меня, а взвалила на себя тридцать девчонок, защищала их от всего лагеря, кроме того, у нее были явные проблемы с сослуживцами. Никто не воспринимал всерьез девчонку-капитана, какой бы умелой она ни была.


Мы могли поддерживать друг друга в казарме, могли дружить, она же постоянно, всю жизнь, была против всех, снова и снова подтверждая и доказывая, что может поступать так, как хочет.


- И, Рип, давай сейчас без всяких капитанов и выканий, надоело, сил моих больше нет. Ты умная и не будешь трепать лишнего подружкам, верно?


Я кивнул.


- Я знала, что ты меня поймешь. Скажи, о чем ты подумала, когда впервые увидела меня?


- Ну... я..., - заколебался я, не понимая, что она хочет услышать.


- Рип, давай, не бойся, говори, - Рина грустно улыбнулась, - дай мне хоть на час почувствовать себя человеком.


- Я был.. была в восторге. Ты мне показалась очень красивой и сильной, необычной. У нас в деревне не принято, чтобы девушки ходили с короткими волосами и в штанах, и ты была первой девушкой с такой внешностью.


- Ага, - снова улыбнулась капитан, - а теперь только таких тут и видишь. Но ты смогла выделиться. Не понимаю, почему ты так цепляешься за свои волосы...


- Ну, я, - промямлил я, но Рина перебила меня:


- Но мне это очень нравится.


- Что?


- Ты мне нравишься, Рип, - просто сказала она. - У тебя тоже необычная внешность, интересное лицо, а кроме того, крепкая воля и сильный характер. Знаешь, я почти уверена, что ты добровольно отправилась в армию. Это было твое решение, а не то, что ты не смогла залететь от кого-нибудь из деревенских недорослей. Верно?


- Почти, я не...


- Ты же девственница, Рип, я права? - Рина наклонилась ко мне и пристально посмотрела в глаза.


- Эмм, - от смущения я не знал, куда деть свои руки, поэтому ухватился за принесенную кружку пива и залпом выпил ее, даже не почувствовав вкуса. - Да, ты права.


С радостным видом капитан откинулась на спинку стула:


- Я так и знала. И это отлично. Я тоже. Меня всегда раздражали мужчины. Все, кроме моего отца. Они все либо слюнявые нерешительные придурки либо похотливые назойливые придурки. То мнутся и терзают тебя дурацкими стихами, то пытаются ухватить за задницу и зажать в каком-нибудь углу. Брр, - передернула она плечами. - О, смотри, один идет сюда. Ставлю на то, что этот из группы слюнявых.


Действительно, к нашему столику подошел один из солдат с довольно симпатичным лицом и нерешительно обратился ко мне:


- Эмм, простите, вы позволите пригласить вас на танец?


На танец? Я чуть со стула не упал. Откуда в таверне посреди военного лагеря возьмется музыка?


- У нас тут ребята собрались... Один неплохо играет на флейте, другой поет, - он говорил все тише и тише, видя, как капитан мрачнеет с каждым его словом, - и свободный вечер же...


Я со страхом посмотрел на Рину: что она сейчас предпримет. Но через мгновение она улыбнулась:


- Рип, а что, отличная идея! Сходи потанцуй!


- Но я...


- Давай! Вперед, покажи им, как танцуют настоящие женщины.


Не могу сказать, что меня порадовало ее напутствие, но я не стал больше противиться, не убудет с меня с одного танца.


Увидев, что дама согласилась, ребята на другом конце зала воодушевились, достали откуда-то инструменты, у кого что было. Кто-то взял флейту, кто-то деревянные ложки, кто-то вытащил гитару, и они заиграли веселую мелодию, подстраиваясь друг под друга и выравнивая строй.


Мой кавалер приобнял меня за талию и принялся выделывать различные па, мой верный гладиус периодически бил его по ногам, но он воспринимал это стоически.


- А ты красивая, - шепнул он мне на ухо, притянув меня поближе.


Кажется, Рина немного поспешила к занесением его в слюнявые и нерешительные. А меня начало мутить от этой ситуации. В своей деревне мне приходилось танцевать с парнями, но никаких отрицательных чувств я при этом не испытывал, все девчонки танцевали, и я тоже. Но сейчас, на глазах той девушки, которая мне нравилась, я ощущал себя полным идиотом.


- Как ты оказалась здесь? Не верю, что на такую красотку не нашлось желающих, - продолжал "деликатно" ухаживать солдатик. - Если вдруг передумала идти воевать, то я могу тебе в этом деле помочь.


И чтобы я не сумел понять его слова как-то неправильно, он переместил свою руку с талии на бедро и посмотрел мне в глаза, чтобы оценить реакцию. Я не стал разочаровывать его и врезал кулаком прямо в солнечное сплетение, затем присел, чтобы заглянуть ему в лицо, и сказал:


- Обойдусь.


После я аккуратно обошел скрючившуюся фигуру солдатика, все еще пытающегося вдохнуть хоть глоток воздуха, и вернулся за столик к Рине.


- Зачем ты отправила меня танцевать? Ты же знала, что я не хочу, - спросил я,


- Зачем..., - капитан задумчиво покрутила пустой кружкой в воздухе, - не знаю. Думаю, я хотела убедиться.


- Убедиться в чем?


- В том, что поступаю правильно, - после этих слов Рина потянулась ко мне и, помедлив секунду, поцеловала меня. Сначала робко, едва касаясь губами моих губ, но не почувствовав отпора, прижалась сильнее, обхватив мою шею рукой.


Не могу сказать, что я раньше не представлял наш поцелуй с капитаном, но действительность превзошла все ожидания. Казалось, что мое тело испарилось, и остались только эти нежные настойчивые губы, от прикосновения которых я потерял голову окончательно. Я обнял Рину, пьянея от одной только мысли, что моя рука касается ее.


Я не слышал ничего, кроме ее дыхания, не видел ничего, кроме ее глаз, также широко распахнутых, как и мои. Мы словно боялись, что реальность обманет нас, и если мы закроем глаза, то исчезнем.


- Рип, - послышался ее прерывающийся голос, - стой. Останови меня. Рип.


Я с трудом мог понять, что она говорит, но в меня уже было вбито рефлекторное повиновение приказам капитана, и я смог сдержать свои руки и замереть на месте.


Рина тяжело дышала и смотрела на меня. Затем, словно опомнившись, взяла кружку и отпила немного.


- Рип, я не ожидала... Честно. Я, конечно, надеялась. Но не верила. Даже сейчас не верю до конца. Ты же не пьяна, верно?


Она все вглядывалась мне в глаза, пытаясь что-то понять. Я же взял ее руку и, не отводя взгляд, нежно сказал:


- Ты мне тоже нравишься.


Она недоверчиво посмотрела и робко улыбнулась:

- Знаешь, я до последней секунды сомневалась. Только молчи, Рип, пожалуйста. Я как тебя увидела в первый раз, сразу подумала, ах, если бы ты была парнем. Словно я именно тебя ждала все это время. Именно эти глаза видела в мечтах, эти скулы... И только твои чертовы волосы нарушали картину. А ты отказалась их отрезать. И чем больше я на тебя смотрела, тем все больше убеждалась, что это должна быть ты. Только мы обе девушки, и что с этим делать, я не знала. Сейчас я понимаю, что это неважно. Точнее, наоборот, это даже правильно. Мне действительно никогда не нравились мужчины, только я не думала, что получится вот так. И то, что у тебя тоже не было мужчины, - это знак. Тебя ведь тоже они не привлекали, верно? Этот солдатик... Как еще одна проверка. А твои взгляды! Я могла чувствовать их даже спиной. Не знаю. Рип, я не знаю, что нам делать дальше. Но я что-нибудь придумаю. Только не бросай заниматься, тренируйся также упорно. Я не хочу, чтобы тебя поранили, - в ее глазах появились слезы.


- Не надо плакать. Рина, не надо плакать, - говорил я, а у самого в горле стоял ком. Как я теперь мог признаться ей, что я мужчина?


На следующее утро я задумчиво заплетал косу, ожидая прихода капитана, но против обыкновения девочек разбудил рев сержанта:


- Подъем! Пять минут на подготовку и бегом на пробежку!


Уже пробежав половину дистанции, я осознал, что Рина до сих пор не появилась. До этого она ни разу не пропускала утренней разминки. Что-то случилось? Или она чувствует себя неловко и не хочет пока меня видеть?


До этого момента я зациклился на своей проблеме и даже не думал о том, как она могла воспринимать эту ситуацию. Ведь ей тоже было несладко. Надо обладать немалым мужеством, чтобы признаться самой себе в том, что влюбилась, во-первых, в девушку, во-вторых, в свою подчиненную, и не меньшей отвагой, чтобы признаться в этом мне, не побояться быть отвергнутой или осмеянной.


У меня примерно такие же риски, но я в себе столько мужества пока не нашел.


К концу тренировки с арбалетами, где я практически бессознательно заряжал, стрелял, целился и бегал за болтами, на стрельбище подошел незнакомый хлыщ. Судя по погонам, это был тоже капитан, вот только форму он носил так, что становилось понятно: по утрам он со своими солдатами не бегает.


Время близилось к обеду, а на кителе не было ни пыли, ни белесых разводов от пота. Казалось, что он вот только-только взял форму из чистки и, надев, сразу перенесся к нам по воздуху, не касаясь блестящими сапогами дорожной пыли.


С легкой презрительной улыбочкой он наблюдал за нашими действиями, но я чувствовал, как его взгляд то и дело останавливался на мне. Скорее всего, в этом были виноваты чертовы волосы, растрепавшиеся так, что некоторые пряди упали мне на спину. Кроме меня, среди девчонок длинноволосых больше не было.


- Эй, рядовой, - раздался ленивый мужской голос прямо у меня за спиной.


Я резко выпрямился, развернулся и практически уткнулся лицом в нового капитана.


- Да, сэр. Слушаю, сэр! – отрывисто сказал я.


- Ого, какой низкий голосочек, - также лениво протянул он. – А что устав говорит про длину волос?


- В уставе длина волос для женского состава армии не регламентируется, поэтому каждая женщина, призванная в армию, самостоятельно решает этот вопрос, - я подготовился к этому вопросу давным-давно, зная, что придирки обязательно будут.


- Еще и умная. Как интересно! – его взгляд проблуждал по моей фигуре и остановился на лице, словно пытаясь что-то выискать. – Вот, значит, кто смог растопить сердце этой замороженной.


В груди что-то сжалось. Из-за меня у Рины проблемы? Ее отсутствие, новый капитан, пристальное внимание ко мне, - все сложилось в цельную картину.


Капитан неотрывно смотрел мне в глаза, видимо, ожидая какой-то реакции, но я, уже привыкший скрывать эмоции от людей, сдержал вопросы, которые рвались у меня с языка.


Через несколько секунд капитан разочарованно выдохнул:

- Дьявол, действительно умна. Но я понимаю ее, в тебе определенно есть что-то необычное. Так, рядовой, сегодня придешь ко мне в покои, будешь помогать прислуге. Сержанта я предупредил. После ужина за тобой придут.


Затем он развернулся и ушел с поля, тщательно выбирая тропинку так, чтобы не запачкать обувь.


Весь оставшийся день был для меня потерян: я не смог повторить ни одного приема, получил несколько неприятных порезов, но сержант не стал усердствовать в ругани, всего пару раз обозвал «дурой безрукой». Более того, один раз я нечаянно поймал его сочувствующий взгляд. Дьявол, видимо, меня не ждет ничего хорошего в жилище капитана.


После ужина я успел сбегать ополоснуться и быстро простирнуть форму. А затем меня позвали к капитану.


Молоденький солдатик, с восторгом осматривавший нашу женскую казарму и особенно ее обитателей, чуть не поперхнулся, увидев меня. Бедняга, он не ожидал, что капитан вызовет к себе этакую тощую дылду с четко выраженными бицепсами, не столько четко выраженной грудью и длиннющей косой.


Он проглотил все подготовленные им заранее подколки и затасканные комплименты, поугрюмел и молча отвел, куда следовало.


Как оказалось, капитан жил чуть ли не на другом конце военного лагеря, где для офицеров были построены не однообразные казармы, а небольшие домики на одного человека или семью. Каждый домик был со своей изюминкой: у одного была ярко-красная черепичная крыша, у другого - изящные узорные наличники, у третьего вместо флюгера развевался флаг.


Мы же подошли к самому строгому в оформлении домику без излишеств и украшательств, только на двери висела деревянная табличка с надписью: «Капитан Вейнер».


Я на секунду замешкался перед дверью, не уверенный в том, стоило ли мне вообще приходить сюда, может, стоило сказаться больным, вроде как женские дни пришли, но солдатик втолкнул меня силой.


- А, пришла, наконец, - снова этот лениво-вальяжный голос, от которого меня уже начало подташнивать. – Иди, переоденься, там тебе объяснят твои обязанности.


Мне навстречу вышли две девушки в форме горничных, а именно в закрытых голубых платьях до щиколотки, поверх которых лежали белые накрахмаленные фартучки. Они, легонько подталкивая, отвели меня в комнату для слуг, показали на такое же платье, висящее на вешалки, и уже хотели было снять с меня форму, как я воспротивился:


- Девушки, дайте мне самой переодеться, а потом вы, если что, поправите. Только совсем одной.


Они захихикали:


- А в казарме ты тоже просишь всех выйти, когда переодеваешься?


Я практически зарычал от досады, но, взяв себя в руки, попросил:


- Все равно я сама оденусь, хорошо?


Затем, как обычно, отошел в угол, быстро распустил косу, закрыв себя со спины полностью, стащил с себя рубаху, натянул платье, и только потом снял штаны. Девушки ахнули, когда увидели мои волосы во всей красе:


- Вот это да, такая красота!


- Такие волосы жалко стричь, молодец, что не постриглась.


- Ну что, надела платье? Давай, мы застегнем, там много пуговиц, самой сложно справиться. И можно мы тебя заплетем?- они аж подпрыгивали от нетерпения.


Они помогли застегнуться, правильно надеть этот глупый фартук, а затем затейливо переплели тонкие косички, перехватывавшие и удерживавшие волосы, не скрывая их длины и густоты.


- Вот так ты настоящая красавица. А то с убранными волосами ты смотришься, как хищник какой-то: лицо острое, глаза злые.


Я ухмыльнулся, такой вариант мне нравился больше, чем быть "настоящей красавицей".


- Теперь слушай. Сегодня капитан дает прием, на нем будут другие офицеры, некоторые с женами. Обычно мы всегда прислуживаем, но сегодня тебе придется справляться одной. Мы тебе будем подавать напитки, закуски, а ты будешь разносить их по зале и ставить на небольшие столики, там увидишь, их шесть штук стоит в разных местах. Также ты должна будешь убирать грязную и пустую посуду, вытирать столики, если запачкаются. Разговаривать тебе строго запрещено, можешь только кивнуть, если к тебе обратятся с просьбой или вопросом. Желательно, чтобы тебя вообще не замечали, но так как ты впервые прислуживаешь, вряд ли у тебя это выйдет, но ты все равно старайся.


- А зачем вообще меня сюда вызвали? Я вообще-то солдат, а не прислуга.


- А ты смешная, - рассмеялись девушки. – У капитана Вейнера все солдаты – это прислуга. Кто-то работает посыльным, кто-то камердинером.


- А вы?


- Нас признали негодными для воинской службы, но и домой тоже не отпустили, вот мы тут и работаем.


- Но…


- Все-все, вопросы закончились, - перебили меня горничные, - уже пора начать разносить лимонад и коктейли.


И пока они вели меня к кухне, я продолжал недоумевать. Наша рота была первой, ни до нас, ни после нас больше никто не приезжал. Следующий привоз новобранцев должен был быть через месяца четыре, не раньше. Рина говорила, что мы единственные женщины в лагере, из нашей казармы никого не выгоняли, как непригодных, все девушки втянулись в тренировки. Так откуда здесь взялись эти девушки?


Впрочем, долго размышлять мне не дали, всунули в руки поднос с прозрачными бокалами на тоненьких ножках и отправили в сторону залы. Лакей, еще один отлынивающий солдат, распахнул передо мной дверь, и я, полностью сосредоточившись на том, чтобы удержать равновесие подноса, не поднимая головы, прошел вперед.


Едва дыша, я нашел взглядом первый столик и быстренько переставил на него бокалы, только после этого я осмелился поднять глаза и осмотреть залу.


На удивление, зала была просторной и светлой, видимо, домики только с фасада казались небольшими, а вот в длину они были довольно длинными. В хаотичном порядке по всей комнате стояли столики, их было шесть, как и предупреждали девушки, также бессистемно стояли кресла и диваны, кое-где на них сидели пышно наряженные дамы разных возрастов. Но больше всего тут было мужчин в форме. Офицеры стояли, разбившись на небольшие группы, и что-то обсуждали между собой. На меня практически никто не обратил внимания, кроме самого капитана Вейнера, который, не прекращая разговаривать со своими собеседниками, не отрывал от меня взгляда.


Я тихо вышел из залы, но уже за порогом меня ждали горничные со следующей партией напитков.


Где-то через полчаса я уже немного освоился и смог уделять свое внимание не только столикам и бокалам, но и гостям на приеме.


Когда я подошел к столику неподалеку от капитана Вейнера, он немного громче, чем до этого, спросил у другого офицера:


- А что там с капитаном…,как же ее…, Штейнхамер? Я слышал, что ее отстранили от службы.


Я сразу навострил уши, не поднимая, впрочем, головы.


- Да там какая-то странная история, разбирательство будет на следующей неделе. Вроде как она приставала к своему солдату.


Вейнер, еще сильнее растягивая гласные, сказал:

- Да что вы говорите? У нее же была эта пресловутая женская рота, ее, кстати, временно передали мне в подчинение.


- Вот именно. В уставе появились пункты о невозможности каких-либо романтических или тому подобных отношений офицерского состава с рядовыми, как впрочем, и между рядовыми тоже. Это было сделано сразу же после указа о призыве в армию женщин для того, чтобы избежать проблем такого рода. Вейнер, да вы же сами знаете об этом, одного солдата уже повесили из-за того, что он попытался… ну вы понимаете.


- Да, конечно, - быстрый взгляд в мою сторону, - что-то такое припоминаю. И что, Штейнхамер приставала к женщине?


- Точно пока неизвестно, но есть официальное сообщение о том, что Штейнхамер целовалась со своим солдатом, да, с женщиной.


- А, может, та была не против?


- Вейнер, как раз на этот случай и прописан устав. Иначе любой офицер сможет запугать своих солдат и заставить их сказать, что все было добровольно.


- И что Штейнхамер будет, если все подтвердится?


- Либо понизят в звании, либо отстранят от службы. В любом случае, это был эксперимент: сможет ли женщина быть офицером. И пока он не кажется самым удачным.


Я больше не мог затягивать у столика и вышел из зала. Отмахнувшись от очередного подноса, я прислонился спиной к стене и закрыл глаза.


Знала ли Рина о возможных последствиях своего поступка? Я столько раз читал Устав, но ни разу не замечал этих пунктов, то есть я их, конечно, читал, но никогда не обращал на них внимания. О каких внеслужебных отношениях для меня могла идти речь, если я до сих пор ни рыба, ни мясо, ни парень, ни девушка. Возможно, Рина также пропустила эти пункты мимо по таким же причинам, ей же никогда не нравились мужчины, а об отношениях между женщинами она и подумать не могла.


А еще меня сильно интересовал вопрос, зачем бы это неизвестному мне капитану Вейнеру столь сильно хлопотать только ради того, чтобы поставить меня в известность о судьбы Рины. Я его увидел сегодня в первый раз в жизни, повлиять на приговор Рине я никак не мог, как выяснилось, даже если у него есть личные причины ненавидеть Рину… Вот единственное объяснение его поведения – он хочет сделать больно Рине через меня. Значит, у нас еще будет с ним разговор и, скорее всего, он мне не понравится.


С трудом дождавшись окончания банкета, я рванул в комнату, чтобы переодеться. Никогда еще я не чувствовал себя так глупо в женском платье. Казалось бы, носил их всю жизнь, но вот всего несколько месяцев в штанах и один поцелуй, и всё так изменилось.


Едва успел натянуть рубашку, как ко мне ворвались служаночки:


- Зачем ты переоделась? – удивилась одна.

- Тебе разве не хочется остаться тут? – вторила ей другая.

- Никакой муштры.

- Никакой грязи.

- Все время в тепле!


- Хватит! – рявкнул я, взбешенный их щебетанием, - Я солдат. Я пришла, чтобы учиться сражаться, а не подносы таскать.


- Но… - робко попробовала возразить первая. Я так и не запомнил их имен, хотя они, кажется, представлялись.


- Я возвращаюсь в казарму. Надеюсь, в следующий раз ваш господин сможет найти себе в служанки кого-то более способного.


Выплеснув злость и раздражение на ни в чем неповинных девушек, я выскочил из комнаты и сразу наткнулся на Вейнера. Он что, подслушивал?


- Рядовой, кто вам разрешил уйти?


- Согласно Уставу время после ужина – это свободное время рядового, за исключением нарядов, внеурочных тренировок и дежурств по графику. В графике дежурств женская рота отсутствует, внеурочные тренировки и наряды должны быть обозначены устно и заранее, с уведомлением сержанта, – я произнес это обезличенным голосом, глядя поверх его головы, благо мой рост позволял.


- Слушай, девочка, не надо со мной играть в солдатиков, - медленно протянул капитан, взяв меня за плечо. – Признай, что ты сглупила, попав сюда, и уже жалеешь, что не смогла забрюхатеть вовремя. У тебя еще один шанс: соглашайся поработать на меня. Всего три года, и никаких там войнушек, убийств и всякого такого. Тихая спокойная жизнь. А в конце службы я тебе еще и рекомендации дам, сможешь устроиться служанкой в какой-нибудь богатый дом. Ты ж не дура, чтобы отказываться от такого предложения, верно?


Уверен, что некоторые девчонки у нас согласились бы… если бы им предложили такое пару месяцев назад. Сейчас же мы все втянулись в муштру, и уже появился азарт: кто быстрее пробежит, кто лучше отстреляется, кто быстрее выучит новый финт. Я понимал, что это только тренировки, и после первого боя все может измениться, но бросить все то, чем я начал гордиться, ради прислуживания этому хлыщу?


- Так точно. Дура, - и я посмотрел прямо ему в глаза. Не знаю, что он там увидел, но Вейнер отшатнулся от меня, как от прокаженной.


- Ладно. Вали в казарму. Посмотрим, что ты потом скажешь.


И я, с трудом сдерживая желание помчаться во весь опор, нарочито медленно вышел из домика, завернул за угол, и только тогда рванул к родной казарме и девчонкам. Если бы я мог заплакать, я бы заплакал.


Лагерь уже спал. Из казарм доносились разнообразные похрапывания, костры мирно поблескивали красноватыми огоньками. Редкие часовые провожали меня удивленными взглядами, но окликать не стали. Меня знали в лицо практически все, еще бы, единственная во всем лагере с такими длинными волосами. Единственная. Знали бы они...


Перед входом в нашу казарму сидел сержант. Заметив меня, он пошел навстречу:


- Рип, давай отойдем в сторонку, - тихо пробасил он. – Ну что, к Вейнеру не пойдешь?


Я покачал головой.


- Я так и думал. Знаешь, я Ринку еще совсем сопливой помню, под началом ее отца воевал, и после положенной пятилетки остался служить с ним. И как-то вызвал он меня к себе домой, хоть и не любил, чтоб вояки в доме шлялись, и попросил выбить всю дурь из дочки. Муштровать ее как обычного рекрута, только еще строже. Выходит, значит, девчонка лет одиннадцати: под глазом синяк, из юбки клок вырван, волосы обрезаны как попало и всклокочены. Это она с кем-то успела подраться, поспорила, что станет солдатом, отрезала себе косу садовыми ножницами и пыталась удрать через забор.

Как я ее гонял… - сержант усмехнулся, - вам и не снилось. А у нее только глазенки горели, как же, мечта сбывается. Никогда не ревела, хоть и коленки разбивала, и ободранная ходила, и силенок не всегда хватало.

Никогда ни на кого не смотрела, только вперед, только армия. Но она же о военных по своему отцу судила, думала, что они все такие благородные, о защите отечества пекутся, а как попала сюда, обнаружила, что есть среди них и подлецы, и трусы, и сволочи. Всем плевать, что она умеет и знает, ее всегда будут считать хуже из-за того, что она женщина. Такие дела.


Сержант помолчал и продолжил:

- В лучшем случае ее из капитанов выпрут, присоединят к бабской роте как рядового. Она и не откажется, да только… А в худшем повесят.


Я молчал. Что я мог сделать? Чем помочь?


Никчемный я человек. Не могу ни за себя постоять, ни за человека, который потянулся ко мне, к такому. Сначала мать командовала, сейчас обстоятельства, устав, армия, куча самовлюбленных придурков. И так будет всю жизнь. Всю свою недолгую жизнь я собираюсь прожить по чьей-то указке и чужой прихоти.


Хотя, положа руку на сердце, мною правят не люди или события, а страхи. Словно я впитал материнские страхи с молоком. Я сейчас в армии, готовлюсь участвовать в сражениях и умереть в ближайшие три года, но все равно боюсь. Боюсь сказать правду, боюсь вступиться за любимую, боюсь … но чего? Смерти? Это смешно. Позора? Да вся моя жизнь сплошной позор.


Но стоит только подумать о том, чтобы что-то сделать, и подгибаются колени, а в груди заледеневает сердце.


Сержант смотрел на меня, и по его разочарованному выражению лица можно было понять, что он видит мои страхи и сомнения. Но он, уже ни на что не рассчитывая, тихо сказал:


- Если тебе не безразлична Рина, скажи на слушании, что это ты. Ты ее… Я не знаю, что будет с тобой, но…

Мужчина замолчал, его лицо скривилось от жалости и злости, и не дожидаясь ответа, он ушел.


Я же чуть не расплакался от облегчения. У меня был шанс спасти Рину, и я не собираюсь его упускать из-за трусости или глупости. Надо продумать, что говорить завтра и как их лучше убедить в своих словах.


__________________________________________________________________

если есть желание пообщаться со мной и другими моими читателями, лично сообщить, в чем мой косяк или написать, какого фига нет следующей части - welcome  в телеграммовский чат - https://t.me/joinchat/HmT54U3Mzszlmm_F9U7d5w

Показать полностью
76

Зомби апокалипсис. Часть 9. Зомбилюбивая.

Внезапное решение Воробья уйти из лагеря вызвало у меня много сомнений. Да, там не все было идеально, не хватало еды, руководство таило какие-то неясные планы, но было весело, безопасно, появились новые знакомые, с которыми можно было обсудить всякие разности.

Да и говоря откровенно, страшно жить одной с тремя мужиками, хоть до этого момента и не было никаких намеков или поползновений. Ну а вдруг?

Но за время вылазок я настолько привыкла доверять Воробью и его, казалось бы, неожиданным и нелогичным решениям, что последовала за ним.

Мы выбрали в качестве жилья трехэтажный особнячок в центре города, так как там был камин, который растапливается дровами, и трехметровый металлический забор, через который никакой шустрый зомбик не пролезет. Прокормить четверых разоренный город позволял легко, мы собрали неплохой запас консерв, круп, макарон, складировали всевозможные лекарства и витамины, так что теперь по вечерам я читала инструкции к лекарствам и составляла список, для чего каждый вид таблеток или мазей нужно использовать.

Лучшим поваром среди нас оказался Вася, впрочем, я не удивилась. Мне казалось, Вася умеет все: мочить зомбей, строить дом, кашеварить, чинить проводку, тачать обувь… Мастер на все руки. Камаз – уникальный носильщик, ему бы в Непал, проводником подрабатывать да у богатеньких туристов, возжелавших получить прозрение, багаж таскать. Озолотился бы. Воробей – это Воробей, он все всегда знает, а если не знает, то, как минимум, чувствует. Прокачанная интуиция, тонко настроенный улавливатель слухов, аналитик-любитель. И среди них я. Единственный мой плюс – я женщина, но толку от этого пока немного. Готовлю хреново, уют обустраивать не умею и не люблю… В общем, бесполезная тварь.

Через неделю такого существования я начала психовать. Человеку нужна цель, к которой он движется, или хотя бы от которой бежит. В лагере мы выживали и кормили других людей, я была полезной, к тому же мы знали, что скоро уйдем из города и создадим свое поселение. А здесь…

Мы ели, спали, ходили в город за припасами. Камаз зазубривал вторую половину Библии, Вася кашеварил и точил топор, я читала все попадавшие в руки книги. Как долго мы так протянем? Пока не вычистим городские запасы полностью? А дальше что? Пойдем в другое место? А зачем? Зачем вот все это?

Смешно, но стоило только уйти непосредственной опасности, как повылезали сомнения, страхи, поиск смысла жизни и прочий философский ужас.

Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не один случай.

Во время очередной вылазки я отошла в сторонку, кхм, по малой нужде, и увидела одинокую фигурки девушки-зомби, бредущую в нашу сторону. Я быстро поднялась, застегнула штаны и собралась было уже звать Васю, как вдруг эта зомби остановилась, протянула ко мне руку и что-то прохрипела.

Я присмотрелась, ну точно зомби: белесые рыбьи глаза, смотрящие в никуда, почерневшая кожа от обморожения, струйка слюны. Но она не кинулась на меня, а словно… просила помощи.

Из-за угла вынырнул Воробей:

- Ну долго ты тут? Ох, ничего себе. Чего Васю-то не позвала?

Я схватила его за рукав:

- Погоди. Видишь, она не пытается нас сожрать.

Зомби снова что-то проскрипела.

- Ты слышал? Она сказала: «Помогите».

- Да ни хрена. Там было что-то и «ите». Помогите, подожгите, убегите, обосрите… Все, что угодно, можно подставить. Но вообще ты права. Странная зомби. Вася!

Вася с топором в руках подошел к нам и, не останавливаясь, направился было к зомби, но Воробей его притормозил:

- Обожди чуток. Бей, только если она кинется.

А сам пошел к зомби, медленно и четко проговаривая слова, словно говорил с собакой или ребенком:

- Привет! Я Воробей. Ты меня понимаешь? Если понимаешь, кивни.

Зомби стояла с расфокусированным взглядом, не двигаясь. И через секунду ее голова наклонилась вперед.

- Значит, понимаешь. Это хорошо. Ты хочешь есть?

Зомби снова кивнула.

- Но ты не хочешь есть людей, верно?

Еще кивок. Воробей, не оборачиваясь, сказал нам:

- Тонна, быстро открой тушенку и передай мне.

Я засуетилась, вытащила банку, но открывашки у меня не было, поэтому протянула ее Васе, тот одним движением топора сшиб крышку. Я подбежала к Воробью и сунула ему в руки тушенку.

- Смотри, - он протянул вскрытую банку зомби, между ними было всего несколько шагов, - тут мясо. Не человеческое. Хорошее, вкусное. Хочешь – возьми.

Девушка прыгнула, резко выхватила банку, зачерпнула содержимое и принялась жадно поедать. Казалось, что она не ела с момента становления зомби.

- Воробей, возьмем ее с собой! – попросила я, с жалостью глядя на всхлипывающую от жадности зомби.

- А если у нее перещелкнет, и она набросится на тебя как-нибудь ночью? Хотя… Можно посадить ее на цепь.

Вылизав дочиста банку, зомби всхрапнула и повернулась в сторону, тыкая туда рукой. Воробей тихо сказал:

- Вася, готовься, кажется, у нас гости.

И через несколько минут с той стороны, куда показывала наша зомби, пришло сразу трое диких, с привычными повадками. Вася принял на себя двоих, умело отбиваясь от оскаленных морд и лап, Воробей уже вытащил пистолет, но тут неожиданно наша зомби набросилась на третьего со спины и легко свернула ему шею.

- Ого, - протянул Воробей. – Она не только чует других мертвяков издалека, но готова защищать нас от них.

Вася тем временем закончил со своими противниками и, стряхивая ошметки с топора, кивнул Воробью.

- Значит, одобряешь? Хмм, а давай еще кое-что попробуем...

Он взял мешок Камаза и передал его девушке-зомби:

- Помоги перенести.

Она посмотрела на мешок, обошла его и, вцепившись руками в ремень, поволокла в нашу сторону.

Так мы обзавелись своим первым зомби, Наташей. Сначала меня мучала совесть, ведь Наташа когда-то была человеком, может, где-то глубоко внутри она и сейчас человек, а мы ее держали во дворе, кормили раз в три дня тушенкой, использовали как охрану, дополнительного берсерка и носильщика. Но после многочисленных разговоров, проверок и исследований мы с Воробьем пришли к выводу, что Наташа умственно ближе к собаке, чем к человеку.

Спустя еще несколько дней мы подобрали второго такого же зомби и назвали его Сашей.

Между собой мы шутили, что будет, если у Саши-Наташи появятся дети, но зомби, конечно, не были способны к размножению.

Это был странный мир, странная жизнь, в которой люди называли друг друга по прозвищам, а зомби имели человеческие имена.

Зомби апокалипсис. Часть 9. Зомбилюбивая. Relvej, Авторский рассказ, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Продолжение следует, Длиннопост
Показать полностью 1
62

Зомбоапокалипсис. Часть 8. Прощальная

Пришло время уходить.


На первый взгляд, в лагере Чингачгука царили спокойствие и стабильность. Танки полностью обустроили первый этаж так, что даже настоящие танки сразу бы не смогли пробиться. Хилеры наловчились штопать, резать и кромсать. Что творилось у некромантов, Воробей не знал, да и не хотел знать. Воры и охотники исправно таскали добычу, хотя за ней с каждым днем все дальше было идти.


Город был вычищен в радиусе трех километров. Дальше начинались чужие территории, и их обитатели не приветствовали гостей.


Воробей посмотрел на свою команду, и на душе у него потеплело. За пару месяцев их разношерстная компания притерлась и сработалась не хуже, чем настоящая семья. Тонна схуднула, окрепла и успокоилась. Чувство юмора помогло ей пройти через стрессовое состояние первых дней без особых психологических сдвигов.


Камаз во время набегов сумел подобрать где-то настоящую Библию и теперь шпарил исключительно цитатами. Пару раз они с Тонной устраивали настоящие баталии на православные темы, чуть ли не доходя до драки. Было забавно смотреть, как невысокая женщина, уперев руки в бока, нападала на двухметрового Камаза, тыкая его носом в церковные противоречия. На ее стороне была логика и здравый смысл, на его – слепая вера и упертость.


Вася по-прежнему молчал, точил топор и убивал мертвяков, но Воробей чувствовал, что его ожесточение потихоньку уходит, и его жажда мести сменяется желанием защитить своих сокомандников.


Пришло время уходить.


Даже Тонна начала жаловаться, что постоянно хочет есть. Еду выдавали регулярно, но порции постепенно уменьшались, а похлебка становилась жиже и безвкуснее. Еще неделя-другая, и начнется голод.


Что-то Большой Змей не продумал.


Воробей, хоть и не относился к приближенным Чингачгука, слышал про его дальнейшие планы. Как только растает снег и подсохнет земля, он хотел вывести людей за город, найти деревеньку и заняться сельским хозяйством. Единственное, что он не рассчитал, так это время.


Зомбиапокалипсис начался слишком рано, в середине зимы, и продуктов не хватало, чтобы протянуть до урожая. Поэтому в ближайшее время Чингачгук намеревается огласить указ о создании продовольственных команд, куда будут включены члены всех кланов: и берсерки, и хилеры, и танки, и маги… Но для большей надежности в каждую команду будет включен один вор, который и будет руководить группой.


А это значит, что Воробью придется расстаться с своей командой.


Но как Камаз, отвечающий только за грузоподъемность, сможет помочь необученным людям? Или Вася, за все время знакомства не сказавший ни слова? Или Тонна с интеллигентской неуверенностью в себе?


Воробей был уверен, что этот указ был направлен не столько на увеличение провизии, сколько на уменьшение количества едоков. И не был готов пожертвовать ни одним из своих людей.
Пришло время уходить.


Весна только-только начиналась. Что будет с лагерем дальше?


Возможно, Чингачгук решит, что нет смысла так бездарно разбазаривать человеческие жизни, подкармливая мертвяков, и гораздо выгоднее теми же телами кормить других людей.
Воробей всерьез рассматривал варианты каннибализма. Единственное, в чем он был уверен, - он никогда не тронет свою команду.


Для него все люди делились на две группы: свои и чужие. Своих у него сейчас всего трое. Ради них он убьет любого. И, если будет нужно, съест.


Только нужно сохранить это в тайне. Камаз, помешавшись на Библии, никогда не примет человечину, хорошо хоть Тонна смогла убедить его вообще есть мясо, потыкав пальцем в Библию. Сама Тонна жила так, словно играла в какую-то затянувшуюся и слегка поднадоевшую игру, и надо всего лишь немного подождать, а потом она снова вернется домой, будет ходить на работу, смотреть сериальчики и рассуждать о бессмысленности существования. Вася? Воробей не был уверен на сто процентов. Вася не воспринимал мертвяков, как бывших людей, и относился к ним, как к тараканам, которых нужно уничтожать, а от людей он старался дистанцироваться. Но Воробей подозревал, что проблема Васи в том, что он видел, как его близкие были сожраны зомби, и вряд ли он сможет спокойно принять каннибализм, как способ выживания.


Поэтому ради них всех тяжесть решения ляжет полностью на плечи Воробья. Но он был к этому готов.


Пришло время уходить.


Часть 1  Часть 2  Часть 3  Часть 4  Часть 5  Часть 6  Часть 7

Зомбоапокалипсис. Часть 8. Прощальная Relvej, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Авторский рассказ, Продолжение следует, Длиннопост
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: