22

Хорошие плохие сны

Хорошие плохие сны Убийство, Психолог, История, Заврин Даниил, Длиннопост

***


Доктор Джеймс Вуд снял пальто и аккуратно повесил его на плечики. Несмотря на то, что дорога заняла около пяти часов, он совершенно не чувствовал усталости. Казалось, если бы не этот срочный пациент, то он бы смог посетить еще около трех-четырех мест.

Он обошел стол и, отодвинув большое кожаное кресло, поставил портфель с документами около небольшого досье, заботливо приготовленного его помощницей Лизи Паркер. Гарри снял скрепку. Как обычно, к делу прилагались красочные фотографии, крепившиеся на первой странице, но с ними он привык знакомиться в последнюю очередь.

Мейсон Хадсон. Убийство первой степени. Вуд быстро пробежался по делу. Бытовое убийство. Ничего нового, на первый взгляд. Разошлись, потом сошлись. Он перевернул страницу. Все бы так и осталось в полицейском участке, если бы не одно но. Тело жертвы было настолько изувечено, что копы были просто вынуждены отправить его на психологическую экспертизу. Еще бы, такой резонанс.

Джеймс вздохнул. Он не любил спешку. Ему казалось, с ней никогда не выйдет ничего путного. Отодвинув ящик, он вытащил карандаш и стал привычно подчеркивать детали дела.

В дверь постучали. Вуд поднял глаза. Конечно, надеяться на то, что его просто так оставят одного хотя бы на час после приезда, было глупо.

Выждав несколько секунд, Лизи Паркер вошла в кабинет. Это была невысокая худенькая студентка, которую он взял на практику в Арчибальд. Ее дотошность и скрупулезность поначалу произвели на него большое впечатление, выделив среди остальных. Но затем она стала доставать даже его.

— Доктор Вуд, вам звонил шериф по поводу Мейсона Вудсона.

— Да, да. Я видел вашу записку. Спасибо.

— Он сказал, это очень срочно.

— Да, Лиза, я понял. Спасибо.

— Что мне ему передать?

— Что я обязательно с ним свяжусь. Точнее, не так. Я сам ему наберу.

— Если хотите, я наберу сама.

— Нет. Не стоит.

Он протер очки и задумчиво посмотрел на Лизу. Грубить он так и не научился, а все его выразительные взгляды она словно не замечала. Что делать, непонятно. Предстояло скоро выезжать, а в дороге работать с материалами он не мог.

— Скажите, что я выезжаю через час, – выдавил он, уткнувшись в папку.

— Конечно. Так и передам, – довольно улыбнулась Паркер и, шаркнув ножкой, вышла из кабинета.

Вуд посмотрел ей вслед. Некрасиво, конечно, анализировать собственных сотрудников, но в этой девочке явно что-то маниакальное, учитывая её желание вечно побеждать. Впрочем, тут ещё непонятно, кто хуже. Она с таким диагнозом или он, врач с ученой степенью, которого облапошила студентка, имитировав вполне безобидную рабочую целеустремленность под маниакальное желание вскрыть человеческий мозг. И уволить теперь сложно, как-никак, три месяца пообещал.

Просидев над делом обещанный час, Вуд поднялся и пошёл к двери. Все же дело было непростое, этот примерный семьянин ни разу не привлекался даже за хулиганство, а тут – изрезанный труп любимой женщины. Да ещё как.

— На сегодня я все. Все звонки запишите и просто положите мне на стол, – бросил он, пытаясь проскользнуть как можно целеустремленней в холл больницы.

— Но, доктор Вуд. У вас еще три обращения. Что мне им сказать?

— Что я занят. Вы же сами сказали, шериф не ждет.

— Я понимаю. Но обращение я приняла.

— Тогда отложите их. На завтра.

— Но звонок принят сегодня. Как я отложу, если люди ждут?

Но Вуд уже был у двери. Он по опыту знал, что Лизи ни за что не покинет рабочее место и главное – это добраться до двери, обойдя все свои нравственные слои. Как-никак, а убийство куда важнее пары навязчивых пациентов.

Шериф Сэм Пекстон, встретивший его возле участка, как обычно, был гладко выбрит, подтянут и отглажен так, что найти на форме складку было практически невозможно. Не говоря уже о значке, очках и сапогах, отражавших солнечный свет ярче любого зеркала. Этот двухметровый гигант, словно содранный со стены плакат идеального копа, соответствовал всему, что считалось эталоном. К тому же был неглуп.

— Какие люди! Сам доктор Вуд, – улыбнулся Пекстон, подходя к его машине. – Я слышал, путешествие прошло удачно, и парень получит положительный вердикт?

— Да. Он положительно болен.

— Какое несчастье. И как ему теперь с этим жить, док? Наверное, так же плохо, как и родителям его жены.

— Послушайте, шериф, если бы я хотел обсуждать детали моего диагноза, я бы так и сказал.

— Воу, док, вы же знаете, я всегда уважительно отношусь к вашей работе. Лучше, чем вы, в психах никто не разбирается.

— Это комплимент?

— Несомненно. Комплимент профессионализму, – улыбнулся Пекстон, поправив большие очки и передвинув зубочистку к краю рта. – Только в этот раз, надеюсь, все пройдет иначе. Этот орел вовсе не сумасшедший.

— Я учту ваши наблюдения.

— Вы так всегда говорите, а потом – бац! И все враскоряку. Вы видели фотографии?

— Заботливо приложенные к делу? Конечно.

— Так работают лишь те, кто получает удовольствие от смерти. К тому же, он несколько раз пальнул. Пришлось изрядно попотеть, чтобы скрутить его.

— Сочувствую. Но, может, лучше сразу к заключенному? Вы сказали Лизи, что спешите. Так вот я тоже. У меня масса дел.

— Естественно. Вы – светило, как без дел, – Пекстон развел руками и направился к двери. – Пойдемте, наш славный парень ждет вас.

Вуд тихо вздохнул и поправил очки. Солнце пекло нещадно и ему хотелось поскорее попасть внутрь. В комнате для допросов было всегда прохладно. Он аккуратно закрыл дверь и пошел следом. Если он рассчитал все верно, то с Мейсоном он управится к трем.


***

Мейсон Хадсон был худым, правильнее сказать, тощим, высоким, с жидкой бородкой и немного ввалившимися глазами. И, находясь рядом с шерифом, казался какой-то грустной подделкой, нежели настоящим преступником. Вуд посмотрел на Пекстона. Общаться с подсудимыми он предпочитал наедине.

— Только недолго. Пожалуйста, – словно выдавил шериф и посмотрел на Мейсона так, что, казалось, продырявил его.

— Ну конечно. Это ведь всего лишь человеческий разум, – заметил Вуд, ставя сумку рядом со стулом. – Как вы себя чувствуете?

— Вы доктор?

— Да. Я доктор.

— Не очень. После того,– Мейсон посмотрел на стекло. – Как меня схватили, у меня болит голова.

— Вас били?

— Нет. Просто сильно положили на землю, когда брали.

— Заученные фразы. Вы ведь впервые попались в руки полиции? – улыбнулся Вуд. – До этого всё вполне по стандартной, жизненной схеме: дом, семья работа.

— Да. А как вас зовут?

— Джеймс Вуд. Если честно, наша встреча несколько выбила меня из привычного графика. Ну, что уж теперь.

— Не поверите, но меня тоже, – улыбнулся в ответ Мейсон.

— Итак, насколько мне известно, у вас всё было хорошо до того момента, как вы разошлись с женой? Это так?

— Да, доктор. Все было хорошо.

— Вы любили её?

— Да, любил.

— А сейчас?

— И сейчас.

— Просто вы сказали, что любили, а не люблю?

— Она ведь мертва.

— Хм. Ничто не вечно, – снова улыбнулся Вуд. – Не возражаете, я налью себе воды? Душно. Я только с самолета.

— Да, конечно.

— А вы будете?

— Нет. Спасибо. Не надо. Я бы лучше вернулся в камеру.

— О! Не надеетесь на оправдание?

— Нет. Не надеюсь.

Вуд поднялся и подошел к бойлеру. Эта жара просто доконает его. Даже тут чувствуется, как она медленно, но верно проникает в этот неплохо защищенный дом. Он подождал, пока стакан наполнится до краев, а потом с блаженством выпил. Нет ничего лучше, чем холодная вода после длительного перелета.

— Итак. Значит, надежды на положительный вердикт у вас никакой?

— Знаете, а я вас знаю.

— Правда?

— Да. Вы известный психиатр, который работает с сумасшедшими. Только я не сумасшедший.

— Неужели?

— Да. Я все понимаю. Всё, что сделал.

— То есть, меня позвали зря?

— Да. Это ошибка.

— Ох уж эти полицейские, вечно всё путают. Но раз уж я здесь, уделите мне ещё несколько минут?

— Конечно. У меня нет особого выбора.

— Наверно, как и у меня, – Вуд посмотрел в зеркало, он примерно представлял, что сейчас творилось на лице у шерифа. – Скажите, вы давно сошлись с женой?

— Месяц назад.

— А почему вы решили жить вместе? У вас, кажется, было очень сильное желание развестись?

— Да.

— Ещё вы написали, что страдали бессонницей, точнее, видели плохие сны?

— Не совсем плохие. Просто сны, где мы вместе. А потом они стали постоянными. Понимаете, я просыпался, а её не было. А это не давало мне покоя.

— И так продолжалось почти год?

— Да.

— Проблемы со сном – это всегда плохо. Поверьте мне на слово как врачу. Итак, у вас наступила бессонница, а дальше? Ведь, насколько мне известно, вы сошлись и убили её не в тот период, пока были в разводе, а после, когда сошлись. Вы понимаете, о чём я.

— Да. Я убил её не из-за этих снов. Наоборот, они подтолкнули меня к тому, чтобы мы сошлись. Тут дело в другом.

— В другом?

— Да. После того, как мы стали жить вместе, они изменились.

— Продолжайте.

— Они изменились. Не исчезли, как я думал. Просто изменились.

— Стали хуже?

— Нет. Просто я стал видеть, как она мне изменяет. И так каждую ночь.

Вуд откинулся в кресле и, сложив руки, задумчиво стал покачиваться на стуле. Мейсон нахмурился, но мешать не стал. Вуд деловито посмотрел на преступника, затем куда-то в угол, затем снова на преступника.

— Вы видели их на протяжении месяца?

— Да. Примерно.

— Вы встречались с её мужчиной?

— Нет. Я не успел. После того, как я убил Дейзи, я вышел на улицу и уже там меня скрутили.

— Да, прогуливаться в белой рубашке, полностью залитой кровью, не самая лучшая идея. Скажите, с вами общался ещё кто-нибудь из психиатров?

— Только вы.

— Я имею в виду, до преступления вы обращались к психиатру?

— Да. Примерно месяцев шесть назад. Только толку от этого не было. Мы просто поговорили.

— Понимаю, понимаю. Подождите минуту. Мне надо кое-что обсудить с шерифом.

Вуд поднялся и подошёл к двери. Затем обернулся и посмотрел на Мейсона. Тот лишь повернул голову, проводив его улыбкой.


* * *

— Что, ещё один невиновный? Да, док? – скривился Пекстон, сложив руки на груди.

— Пока не знаю. Нужно более детальное обследование. Желательно в Арчибальде. Я выпишу вам направление.

— Какое, к черту, направление, он едва не прострелил голову моему помощнику!

— Это интересный случай. Нужна хотя бы неделя.

— Меня за эту неделю прокурор сожрет и переварит. Просто напишите, что он вменяем.

— Я не уверен.

— В смысле, вы не уверены? Парень сам признался в содеянном.

— Это-то и странно.

— Стандартное чувство вины. Его надо, вообще, по-хорошему – на стул, а не пожизненно. Все же просто. Есть труп, есть убийца, есть показания, есть улики.

— А ещё врачи и его диагноз. Верно?

— К черту! Я опротестую.

— Увы. Вы не доктор.

— У нас есть доктора.

— Но вызвали-то меня.

— Послушайте! Вы, может, лучше поговорите с родственниками его жены? Уверен, им будет интересно, почему вы отправите этого парня к себе на курорт! С трехразовым питанием и большими окнами!

— В Арчибальде не так хорошо, как вы думаете.

— Но лучше, чем в Канзасе.

— Эту тюрьму вообще давно пора снести. Средневековье, ей-богу!

— Док, я безмерно уважаю вашу работу. Но это преступник.

— Послушайте, Сэм. Я вас прекрасно понимаю. Но и вы поймите меня. Мне нужно больше времени. И раз я сказал, что я не уверен, значит, я не уверен! И на этом точка.

— Скажите об этом губернатору, это дело у него на контроле.

— Я скажу об этом кому угодно.

— О боже, это просто безумие. Ну вразумите его хоть кто-нибудь! – развел руками Пекстон. – У меня просто нет сил.

— Шериф, вас к телефону! – прокричала из глубины участка одна из полицейских.

— Да, да! Иду. Док, подумайте ещё раз. Этот парень нанес около десяти ножевых ранений, он псих, но не сумасшедший. Точнее, я не знаю, маньяк, но в себе. Черт, совсем заговорился. В общем, его надо посадить, а ещё лучше, поджарить. Таким не место среди людей. И это ещё гуманно. По-хорошему – в кандалы, на самом испытать все, что он сделал с этой женщиной. Да иду я, иду! Мишель, ты видишь, я разговариваю, черт бы вас побрал! Как с ума посходили! – выругался шериф и направился к телефону.

Вуд посмотрел через стекло. Мейсон все так же сидел на стуле. Да, интересно было бы увидеть его сны, – подумал Вуд и тут же вспомнил, что заказал прототип полисомнографа, который ему так настойчиво рекомендовал его коллега Йетского университета. Это была его разработка и, как он утверждал, нобель был не за горами.

— Доктор Вуд! Доктор Вуд! – снова закричала та же полицейская. – Подойдите.

Вуд посмотрел на девушку. Она стояла возле шерифа, который что-то внимательно слушал по телефону. Затем взглянул на свой портфель и на Мейсона. Только теперь он понял, что его беспокоит и тревожит. Неприятное ощущение незавершенности, когда ты сделал одно и тут же надо делать что-то другое. Точнее, идти к телефону, когда всё еще висит вопрос касательно этого парня. Вуд повернул ручку двери и вошел внутрь.

— Извините, что задержался, – сказал он, подбирая портфель. – Просто ваш случай… Он необычен. Нужно больше времени, чтобы понять ваше состояние.

— В смысле?

— Боюсь, мне придется перевести вас в Арчибальд. Примерно на неделю. Ваши сны, они ведь вам ещё снятся?

— Нет. Уже нет. Мне стало легче, доктор. Я полностью здоров.

Вуд внимательно посмотрел на Мейсона.

— Что?

— Я вам просто не успел сказать. Я не хочу лечения. Я полностью здоров. Меня всё устраивает. Эти сны пропали. Теперь я сплю спокойно.

— Вот оно как, – Вуд задумчиво потер подбородок. – Стало быть, вы не против пожизненного срока?

— Нет.

— И всё же вам придется провести у меня недельку. Извините, – сказал Вуд и вышел из кабинета.


***

— Его надо срочно перевести к нам, боюсь, будет суицид, – заметил Вуд, подходя к шерифу. – И как можно скорее.

— Какое горе, прям, разрываюсь от жалости! – бросил Пекстон. – Только тут есть кое-что поважнее.

— Поважнее?

— Да, – покачал головой Пекстон и протянул трубку. – Вам это понравится, док.

Дубликаты не найдены

+3

@alya130666 @Lipotika тут детективчик

раскрыть ветку 35
раскрыть ветку 34
раскрыть ветку 33
Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: