Найдены дубликаты

0

Правда чаще наоборот, мужики мрут.

0

мы мужики безпомощные.. нам без женщины не выжить, будь то мама или жена.. они наше все!

0

Ну не так и смешно. Я вот точно знаю - один дед (каменщик) помогал нам дачу достраивать. Потом гораздо позже я узнал - у него как жена умерла, он тоже через некоторое время повесился.

-1
Ну кто как,это спорно,дело то не в супе наверное,а в любви
Похожие посты
4025

Как помочь умирающим людям? Ножки-сухарики: история одного воспоминания

Как помочь умирающим людям? Ножки-сухарики: история одного воспоминания Катерина Мурашова, Психолог, Истории из жизни, Журнал сноб, Старики, Дети, Смерть, Длиннопост

В жаркий день купила килограмм черешни в уличном ларьке. И запах нагревшихся на солнце ягод напомнил мне давнюю историю.

Много лет назад ко мне на прием пришла женщина. Она долго сидела, ничего не говоря, опустив голову и уронив руки. Я тогда еще не очень долго работала психологом, но человеком была уже взрослым и знала: так выглядит настоящее горе. Решила даже не спрашивать ничего — пусть расскажет, когда сама сочтет удобным.

— Устала я, — наконец сказала женщина. — Мне заведующая отделением велела к вам зайти. Сказала, у психологов свои методы. Может, подскажете, где сил взять?

— Нет у психологов таких методов, — честно вздохнула я, еще не до конца позабывшая свое базовое естественно-научное образование, и спросила: — Но что у вас случилось?

— Сын у меня умирает, десяти лет от роду.

— Ох… — У меня сбилось дыхание, хотя именно чего-то такого я и ожидала. — А лечить?

— Нету больше ничего. Все врачи так сказали.

— Он в больнице лежит?

— Нет, дома. Сам попросился. Он у меня умный, учился хорошо, учительница всегда хвалила. Слышит же, что вокруг него происходит. Спросил: мама, я умираю? Мне бы, наверное, надо соврать, а я и разревелась, как дура. И он, представьте, меня стал утешать: мам, ну ты не плачь, чего же, все когда-то умрут, ну кто-то позже, кто-то раньше — это же ничего такого. И попросил: «Давай тогда я лучше дома умру, мне там спокойнее будет». Вот мы его и забрали.

И вот теперь она каждый час смотрит, как сын угасает, — представила себе я.

— У вас есть еще дети? — спросила и с ужасом ждала отрицательного ответа.

— Есть. — Я выдохнула с облегчением. — Дочке пять лет, она сначала спрашивала, когда братик встанет и поиграет с ней, а теперь, видно, тоже что-то смекнула и не спрашивает больше. И не заходит к нему.

— Вы устали морально или за сыном тяжелый уход?

— За сыном — нет. Он спит много. Но есть еще моя бабушка, которая меня вырастила, на другом конце города.

— А с ней что?

— Вы будете смеяться, — горько усмехнулась женщина, — но она тоже умирает. Но ей-то хоть по возрасту.

— Вы за ней ухаживаете? Больше некому?

— Ага. Нет никого. Моя мать, ее дочь, в Сочи сейчас живет. С четвертым мужем. А характер у бабушки всегда был резкий, командирский. Она начальником участка работала, над мужиками, а там многие из лагерей, сидели. Я пыталась нанять сиделку — двух она выгнала, две сами ушли. Нет, говорит, мне нужно, чтоб ты, ты понимаешь как. А из тех четырех одна даже медсестра была.

— Бабушка знает, что происходит с правнуком?

— Знает. И говорит: раз ему уже помочь нельзя, вот и выйдешь из квартиры, съездишь к старухе, пока час едешь в метро, да в магазин, да на людей смотришь — и отвлечешься чуток.

В логике бабушке отказать нельзя никак, мысленно признала я.

— То есть бабушка в здравом уме?

— Абсолютно. Всем бы так. Но вставать уже почти не может. Даже садится сама с трудом. И главное — она практически ослепла. Но еще что-то пытается делать сама. Падала три раза. Врач предлагал госпитализацию, а она сказала: если отправишь меня помирать в богадельню, прокляну, так и знай. Я боюсь. Да и понимаю ее — двигаться-то и видеть она не может уже, а поговорить ей еще хочется, а чужой человек разве поймет, станет слушать? А у меня уже руки трясутся и голова. И звон в ушах. Спать ночью не могу, лежу и в потолок смотрю. В метро недавно заснула и на пол повалилась, люди поднимали, неловко.

— А муж есть? Что-то говорит? Делает? — я решила прощупать ресурсы.

— Есть. Переживает тоже, конечно. Работает допоздна специально — объясняет: деньги ведь сейчас нужны и еще нужны будут. Как-то я его напрямую спросила: как ты? Он ответил: прости, но мне бы хотелось, чтоб это все уже поскорее кончилось.

Это было очень давно. Я была молодой и самоуверенной. Женщина в реально трудной жизненной ситуации пришла за советом по оптимизации энергетических трат. По опыту (а не психологическому образованию) я знала: у каждого, даже самого сильного и самодостаточного человека в жизни бывают моменты, когда хочется, чтобы кто-то как бы компетентный уверенно сказал: делай вот это и вот так. Приступай сейчас. Мне показалось, что это тот самый момент.

— Слушайте, я скажу вам, что делать! — решилась я. — Вы перевезете бабушку к себе.

— Но у нас нет для нее отдельной комнаты. Двухкомнатная квартира. Мы и так дочку к себе в комнату забрали, чтоб сына не тревожить. Да она и не согласится.

— Согласится. В этом и фокус! Вы положите умирающую, но здравомыслящую бабушку в комнату к умирающему сыну. И предварительно велите ей все ему рассказать. Будете давать ей информацию по тем каналам, которые у нее еще работают, чтобы включались воспоминания: старая музыка, вкус, запахи — это самое древнее и мощное. Скажете: это твое последнее задание в жизни. Последняя работа. Чтоб он отвлекся от того, что умирает так рано. А ему скажете: слушай, ей это надо, чтоб уйти спокойно, а у меня уже нет сил. И он уйдет, как бы впитав и прожив ее чертовски долгую жизнь, а вы сможете за ними ухаживать в одном компартменте.

Женщина подумала, а потом спросила:

— Что такое компартмент?

— Обособленная область в живой клетке, как правило, окруженная слоем билипидной мембраны, — четко отрапортовала я.

Она взглянула на меня с уважением и, еще чуть поколебавшись, кивнула.

— Придете и расскажете, когда все устроится, — велела я ей, про себя подумав: вдруг получится еще хуже? Надо же мне знать.

Она пришла.

— А знаете, все и ничего. Бабушка у меня хоть и командир, но человек долга: я сказала — надо, так она и не пикнула. Ношу все нюхать, музыку ставлю, готовлю еду по ее заказу, как вы велели. У нее явно включаются воспоминания. Теперь она ему чуть не все время рассказывает, когда он не спит. Про детство, юность свою на юге. Истории всякие с работы, какие судьбы у людей тогда бывали — я и сама бывает зайду и заслушиваюсь.

— А сын?

— Он слушает, улыбается. Переспрашивает что-то иногда. Хотя и слабый совсем.

Потом она немного поплакала и ушла. Я долго сидела и бездумно смотрела в окно.

Прошло несколько лет. На прием пришла женщина с голенастой девочкой-подростком. Обе улыбаются.

— Нам бы профориентацию. А то она сегодня врачом, а завтра пожарным. Мы с отцом уж замучились. Поговорите хоть вы с ней.

— Да без проблем, — я тоже улыбнулась. — Садитесь куда-нибудь.

— Вы меня, конечно, не помните. Это много лет назад было…

— Вы с дочкой уже когда-то приходили ко мне?

— Нет. Я одна приходила. Сын у меня тогда умирал и бабушка одновременно. Вы велели их в одной комнате положить.

— Ох…

— Он не умер! — женщина расплылась в счастливой улыбке, а у меня по спине пробежали мурашки и затряслась ручка в пальцах. Я взяла себя в руки.

— Расскажите.

— Что ж рассказать. Ну вот они лежат, и она ему рассказывает. Он слушает. Она ему сразу сказала: «Ты не бойся ничего, ты не один туда пойдешь, я с тобой. Мы там все устроим как надо». Он правда сразу успокоился, а я и рада — сами понимаете.

Я за ними ухаживаю. Однажды бабушка мне на ухо, когда он спит, говорит: «Ты уж не обессудь, походи за мной еще, я его одного оставлять не хочу теперь, провожу уж и тогда сразу сама вслед за ним — ты и освободишься».

Лежат они, значит, лежат, и не умирают. Ни один, ни другой. Муж говорит: гляди, ведь все их сроки вышли, может, врачи там чего напутали, еще с кем посоветоваться надо?

Я, конечно, кинулась. Они говорят: правда, странно, значит, у организма вашего сына еще есть резервы. И потом: вот есть в Москве экспериментальное лечение, не проверено, но шанс для тех, кому уж все равно. Пойдете в группу? Мы с мужем посоветовались, потом сына спросили, а он: это опять в больницу надо? Мы такие: да, но, может, оно поможет тебе и не умрешь. А он: а как же я бабушку оставлю? Мы: а ты ее саму спроси. А она: конечно, поезжай, я тебя тут подожду. Он и поехал. И ему помогло. Группа была из 12 человек. Четверо все равно умерли, у остальных улучшение, а трое самых младших выздоровели совсем! Нам повезло.

— А бабушка?

— Она как узнала, что ему точно лучше стало, так сразу и умерла. Он расстроился, конечно, но тут уж мы ему объяснили, что она только ради него и держалась, а теперь у него дальше жизнь будет, а ей уже пора было, и он как будто понял. Сказал только странное: смерти вообще-то нет, только вы не понимаете, — а потом и не вспоминал как будто.

— Что ваш сын делает сейчас?

— В институте учится, на архитектора. А мы про вас недавно вспомнили, узнали, что вы еще тут работаете, и вот, с Ксюшей пришли.

— Отчего же вспомнили?

Мать кивнула дочери, и девочка, смущаясь, сказала:

— Мне брат странный такой комплимент неделю назад сделал: у тебя говорит, Ксюшка, ножки получились такие симпатичные, загорелые, ровненькие, как жареные сухарики с солью и чесночком. Я, конечно, рот раскрыла и говорю: ты это чего?! Откуда взял? А он сначала ушел молча, и только вечером мне все и рассказал: когда он болел и с бабушкой лежал, мама однажды принесла ей с улицы нагретой солнцем черешни. Она ее понюхала и говорит: «Деревья такие все ягодами усыпаны, солнце, в синем небе птичка малая и шмели жужжат. Мне лет шестнадцать. У меня платье желтое с мелкими красными цветочками и косынка красная. Я на лестнице стою и ягоду в широкую корзинку собираю. Она прямо мне в лицо пахнет. А снизу Володька — балагур наш и красавец, смеется и зубы белые на солнце блестят: ах, Леся, уж какие у тебя ножки ладные да ровненькие получились — как сухарики с солью и чесночком. А мне и стыдно, и лестно».

И с наивным четырнадцатилетним кокетством:

— Получается, у меня ножки как у прабабушки, да?

Мы с Ксюшиной матерью долго молчим, проживая нахлынувшие эмоции. А дальше, что ж, дальше — профориентация.



(с) Катерина Мурашова
Показать полностью
1665

Прожившие вместе более 70 лет супруги умерли в один день

Прожившие вместе более 70 лет супруги умерли в один день Семья, Старики, Смерть

МОСКВА, 18 июл — РИА Новости.


Муж и жена из штата Джорджия прожили в браке 71 год и умерли в один день, пишет Metro.

Герберт Делейгл встретил Мэрилин Фрэнсис в 1947 году в кафе, где она работала официанткой. Позднее он признался, что заходил туда, только чтобы увидеть ее. По его словам, он не мог оторвать от девушки глаз и однажды все-таки решился пригласить ее на свидание в кинотеатр.

Через год они решили сыграть свадьбу. Церемония чуть не сорвалась, потому что пара опоздала на час.

Супруги Делейгл умерли в больнице с разницей в 12 часов. У них осталось шестеро детей, 16 внуков, 25 правнуков и три праправнука. Психиатр Мэтью Лорбор считает, что причиной смерти Мэрилин стала кардиомиопатия такоцубо или "синдром разбитого сердца". Болезнь приводит к снижению сократимости миокарда (сердечной мышцы) и может быть вызвана сильным стрессом, например, кончиной любимого человека.

https://ria.ru/20190718/1556672571.html

11615

Семейная история.

Навещали с мужем в марте его деда и бабушку, старенькие уже, за 90 лет.
Бабушка нарядилась, надела зеленое платье и красивую брошь, дед светлую рубаху.

И вот за чаем рассказали историю, пишу от лица бабушки:

Работали мы на заводе, смены долгие тяжелые. В конце дня подбегает дед и говорит: "Завтра паспорт свой не забудь!" я ему: "А что такое, зачем?"

Он: "Ты что, глухая что ли? Только что же по радио сказали, чтобы завтра все паспорта с собой взяли, перепись будет".

Ну я без задней мыслей паспорт то взяла, а на следующий день уже жена его была. Загс был прямо на входе в завод. В этот же день и съехались.

Прожили они долгую жизнь, двух сыновей родили.

Дед без образования толком, а своим трудом выбился в уважаемые люди. В Сирии работал, Волгу купил. Работы его на  ВДНХ выставлялись.

Умер сегодня. 92 года. Вот хоть и возраст, а сижу плачу.

3945

Муж и жена, прожившие вместе 70 лет, не отпустили друг друга даже перед смертью

Во времена кратковременных тиндер-свиданий и быстро распадающихся браков ещё встречаются люди, которые, кажется, готовы доказать, что вечная любовь существует. Как, например, эта австралийская пара.


90-летняя Норма Джун Плателл и её 92-летний муж Фрэнсис Эрнест Плателл прожили в браке долгие 70 лет. Когда у жены обнаружили болезнь Альцгеймера, старик до последнего пытался ухаживать за ней дома. Однако сам оказался настолько слаб, что Норму всё же пришлось отправить в дом престарелых. И, по словам их дочки Аманды, внутри отца будто что-то умерло в тот момент.


При любой возможности он брал такси и приезжал к любимой супруге, чтобы просто держать её за руку, пока она ест или смотрит телевизор. Неудивительно, что последними осознанными словами, которые Норма произнесла, были "мой муж". И вскоре судьба распорядилась так, что Фрэнсис тоже оказался в приюте: он больше не мог жить один после инсульта и перелома шейки бедра.

Муж и жена, прожившие вместе 70 лет, не отпустили друг друга даже перед смертью Отношения, Больница, Старики, Длиннопост, Болезнь Альцгеймера, Смерть

Пару разместили в одной палате. Так, что они могли друг до друга дотянуться. Несмотря на старческое слабоумие, Норма реагировала на мужа и не покидала его ни на минуту, пишет Daily Mail. Любовь преодолела даже угасание мозга. История, которая невольно вызывает в сознании фильм "Дневник памяти" по книге Николаса Спаркса.


"


Папа был прикован к постели, ему было больно и стыдно. А мама просто смотрела на него. Если он отказывался есть, она тоже не ела. Если он отказывался от воды, то и она тоже. Всё делала, как он"

Муж и жена, прожившие вместе 70 лет, не отпустили друг друга даже перед смертью Отношения, Больница, Старики, Длиннопост, Болезнь Альцгеймера, Смерть

И вот однажды медсестра, которая ухаживала за ними, заглянула в палату, чтобы проверить состояние супругов. Они были ещё живы. Но, когда она вернулась к ним снова через 10 минут, обнаружила, что муж и жена уже не дышат. Норма и Фрэнсис жили вместе долгие годы и умерли даже не в один день, а в течение нескольких минут. Врачи так и не смогли определить, кто покинул этот мир первым.


"


Мама странно дышала. Папа был неспокоен. Медсестра вернулась через десять минут, чтобы их проверить. Но за эти несколько минут они оба умерли. Мирно. Вместе. Как они того и хотели"

Муж и жена, прожившие вместе 70 лет, не отпустили друг друга даже перед смертью Отношения, Больница, Старики, Длиннопост, Болезнь Альцгеймера, Смерть

Норма — прилежная девочка из обеспеченной семьи, Фрэнсис — мальчик из бедных кварталов. Когда они познакомились на танцах, он думал, что влюбился в кинозвезду. Такой она казалась красивой и недостижимой. Но социальная разница не помешала им создать крепкую семью с тремя детьми. У мужчины было два золотых правила: никогда не жаловаться и заканчивать любой разговор на хорошей ноте. А Норма... Норма выполнила обещание, данное ею на пороге супружеской жизни.


"


Мой дорогой Фрэнсис, я так рада, что стану твоей женой. Клянусь тебе сейчас перед Богом, что буду любить тебя всем сердцем и больше всех остальных до конца моей жизни"

https://life.ru/1189300

Показать полностью 2
602

Ключи от смерти

Российские старики не боятся смерти. Наоборот, иногда сетуют собратьям по «дожитию»*: «Что-то долго смерть за мной не идет». Одинокие старики в провинции проводят дни тихо, смотрят новости и сериалы, по привычке откладывают копеечку с пенсии. Они называют отложенные деньги - «гробовые». Часто «гробовые» становятся добычей пьющих родственников или цыган.
Одинокие формально не одиноки, чаще всего у них есть дети и братья-сестры, до сих пор присылающие бумажные открытки на Новый Год из другой заваленной снегом деревни или серого вечно пьяного городка. Детям уже за сорок. Они бывают двух типов. Одни уехали в другие города, те, что побольше, и там делают вид, что живут, другие, те, что остались или еще хуже, вернулись «на щите» – бесполезны и ненадежны, их глаза погасли, когда они сели в поезд, возвращающий на малую родину (к тому же того гляди сопрут с похмелья «гробовые»). Но история не об этом.
История о том, что провинциальные старики воспитаны Советским Союзом (империей в расцвете могущества ее великой дисциплины), воспитаны так, чтобы даже в умирании доставить как можно меньше беспокойства обществу. Одиноко живущий старик отдает ключи соседу, зная, что в любой момент может покинуть этот мир, а железную дверь внуки поставили, ее ж вскрывать надо – беспокойство всем. Сосед, выходя с утра за хлебом, смотрит, открыты ли шторы у старика. Такой шпионский знак. Если открыты – значит, наступило еще одно утро. Если нет – все кончилось, и пора проверять, жив ли, проверив, звонить в скорую, полицию, родственникам. А еще пора думать, кому отдать запасной комплект ключей от своей квартиры.
А что потом? Потом похороны, где дети и внуки будут чувствовать себя неловко, а соседи и «друзья» (хотя какие в старости друзья») выпьют водки, будут принуждать пить детей. Те скажут: «мы, мол, за рулём». Соседи обидятся: «помянуть надо, не по-христиански». Что могут знать о христианстве те, кто учил либо историю партии, либо вообще ничего не учил? Непонятно.
Тот, кто заметил не открытую занавеску, отдаст ключ детям. Они немного поспорят, и квартира отойдет более наглому. Он, сам не понимая зачем, немного подержит ключ у себя, пару раз приедет, польет цветы, посидит, покурит. Чуть позже ключ перейдет молодой веселой семье, которая, купив квартиру, даже замки менять не будет (чего бояться-то). Живут долго, если только не умирают по молодости и, наверное, не бывают одинокими, поэтому никогда не отдают ключ соседям и не играют в игру "открытая - закрытая шторка", ставка в которой – жизнь, вернее - смерть.

*Расчетный срок выплаты пенсии, то есть время, которое в среднем должен прожить гражданин после выхода на заслуженный отдых, в России называется периодом «дожития». Честный термин, не правда ли?

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: