10

Как я встретил ваш диспансер

В предыдущих сериях: подростковые страдания, страдания молодого специалиста, акт катарсиса.

Кек. У меня появились хейтеры. Это мило.

К делу. Тут будет как раз таки то, что хотела описать изначально: сам диспансер.

Утром меня пытались разбудить трижды, я просыпаться не хотела, проснулась только на завтрак, он был в 8:30, поела и вернулась в кровать. Я вообще этот день слабо помню, если честно.

В процессе появилось немного информации: первые 7 дней любой поступивший вне зависимости от диагноза находится под круглосуточным наблюдением. В связи с этим я познакомилась с прекрасной системой сброса балласта: стул с вырезанным седалищем, под которым стояло ведро. Спустя некоторое время я изъебывалась просто невероятными способами, чтобы хотя бы какать в святом одиночестве. Было просто невероятно стыдно, это ведро было, наверное, вторым по тяжести испытанием.

Немного о режиме: подъем в 6, завтрак в 8:30. В 10:30 прогулка, в 11 передачи, с 11 до 13 свидания, в 13 обед, в 15 прогулка, в 16 полдник, с 16:30 до 18:30 свидания, в 19 ужин. Пока ты лежишь под наблюдением, прогулки и свидания не для тебя, больше скажу, там у местных развлечение было, по коридору ходить туда-сюда шаркающими шагами, так вот, этого тоже нельзя. Все действия за пределами комнаты только с разрешения санитарки. Соответственно, делать нечего. И почти весь первый день я проспала, потому что мне сразу начали давать транки, сибазон вроде бы. Вечером я нашла в себе силы, созвонилась с матерью и на следующий день парень принес мне «передачку»: белье, сменную одежду, книгу. На самом деле передать туда при желании можно было все, что угодно, никто особо ничего не проверял, как-то раз, почти перед выпиской у меня не проверили вещи и мне в руки выпала острая металлическая пилочка для ногтей, которую я перед этим просила принести именно на свидание, чтобы привести ногти в порядок. Мне там ногти постричь пытались, я не далась, фу. Но это все было после, когда я уже шарила.

Нельзя бритвы, вся еда только по списку, список идиотский, типа нельзя цветную воду, можно сок, печенье да, а чипсы или сухарики нет, фрукты любые, только жрать быстро, чтобы не загнили, потому что холодильника тоже нет. Критично относились к шампуням почему-то, грозились заставить всех мыться хозяйственным мылом. Но это так, проявления карательной психиатрии.

Так вот, в первый день со мной пришла общаться медсестра. В пнд медсестра – это царь и бог, потому что врачи туда, мать их, не доходят. Врач со мной пообщался во вторник, на третий день пребывания, психолог на четвертый. В обязанности медсестер входит потрындеть за жизнь с каждым в смотровой. Так вот, эта мадам пришла, посмотрела на меня и заявила, что я ничтожество, как пиявка, повисшая на своих родственниках. Я восприняла это как вызов, и мы долго общались. Я вообще умею убеждать людей, но не люблю. Но она чем-то меня задела, поэтому я посчитала своим долгом донести до нее свою точку зрения. А потом еще долго пила ей кровь, мстила. Потому что В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ тупо давать суициднику еще один повод для повторного суицида.

На второй день я немного оклемалась и стала страдать фигней: перечитала еще раз все законы о своем положении и, в общем-то, ожидала врача. В процессе со мной начали знакомиться местные психи, и это делало мне боль, потому что я с ними знакомиться не хотела. Там были немного олигофреничные девочки с инвалидностью, ну, типаж «дура с голубыми глазами», я им, конечно, невероятно сочувствую, но когда такое чудо приходит, садится на твою кровать, резко тебя обнимает и начинает рассказывать что-то про свою собаку, которой вроде и нет, но хочется, и про кошку, и про собаку, а потом еще про кошку, а я вообще не переношу прикосновений посторонних людей, ну, это же моя зона личного пространства, я тут страдаю, между прочим, а еще у меня книга не читана, и вообще ЗАЧЕМ МЕНЯ ТРОГАТЬ??? Особенно зачем меня трогать с учетом лета, жары и отсутствия дезодоранта у 90% обитателей тех стен.

Вообще подробнее расскажу о своих «сокамерниках». Две бабушки с деменцией, одна постоянно плакала и считала, что ее держат насильно, а у нее уже прошли все сроки лечения, просто дочь не хотела забирать. Очень жаль ее было. Вторая молчала, за всю неделю сказала от силы фраз пять. Девочка с паническими атаками с длительной зависимостью от спайсов, насколько я поняла. Она боялась своего ребенка и за своего ребенка, пока ей давали снотворное, она спала часов по 20 в день, и, да, я наблюдала это прекрасное «пациент, проснитесь и примите снотворное», потом снотворное давать перестали, и она начала нарезать круги по палате. Барышня в спортивном, она вообще там лишняя была, и сама это осознавала, диагноза не знаю, с виду здорова, сама говорила, что здорова и попала туда по глупости, больше так делать не будет. Пролежала всего неделю, уехала домой прямо со смотровой. Пока она была, в палате было идеально: брала на себя обязанности заткнуть буйных, успокоить скорбящих и вообще навести порядки. Женщина, которую муж бухую привез после ссоры и выкинул у порога с какого-то села, тоже здорова. Одна фей ловила, два дня говорила принципиально на английском.

И Наташа, мать ее за ногу. Наташа – мать-одиночка, у которой пятеро детей и тяжелая шизофрения. С Наташей мы почти подрались. Перед этим Наташа успела подраться с тремя санитарками, двумя медсестрами и тремя больными. Потом ее догадались положить на вязки, что не помешало ей освободить руку и кидаться своим говном в персонал. Наташа была главным моим испытанием и, пожалуй, причиной, по которой я взяла себя в руки намного быстрее, чем собиралась. Ее привезли в тот же день, что и меня, и первые два дня она просто постоянно трындела. Ну, шарманочка. Она начинала о чем-то говорить, вроде как кому-то даже, но потом уходила в себя, продолжая что-то бубнить, при чем бубнить разборчиво. Через некоторое время мы все поняла, что если Наташу игнорировать, то все будет нормально, но все равно она мешала всем спать, а пик приступов у нее приходился на ночь, и три ночи подряд она начинала орать, материться, грозиться увольнениями и на всех кидаться.

В первую ночь буйства, а это случилось во вторник, нас как раз в связи с ремонтом перевели в другое крыло, мы сдержались. Во вторую я выписала ей подзатыльника, и она притихла на полчаса, я успела заснуть. На третью мне принесли беруши и я стала самым счастливым человеком в отделении. После третьей ночь Наташу вязали еще три дня, потом сработал накопительный эффект у ее лекарств и она успокоилась. На дурочку Наташа ездит каждые полгода, дома лекарства пить не хочет, потому что они ее тормозят. Ладно, хватит о ней.

В процессе лечения назначают осмотры у всех профильных врачей, поэтому я успела пообщаться с лором, окулистом, гинекологом, невропатологом и терапевтом. И еще мне базовые анализы провели, ну, сахар, вич, что-то еще с кровью. Очень смешно было у хирурга, когда перевязывали: в отделении психовали, когда я подходила к окну, в котором только форточка, в которую мой кардан физически не войдет, а тут завели в палату и, мол, жди. На распашку окно, трепещет занавесочка, третий этаж. Я сижу. Однако.

Пообщалась с психологом, пообщалась с психиаторм, тесты разные попроходили, мне сказали, что я очень умная и логичная, только грустная, добавили глицессед, я его еще месяц после выписки пила, классная штука. Собственно, про смотровую вроде все. А, еще про телефоны: их можно, но зарядки нельзя, поэтому в 4 вечера перед сестринской выстраивалась очередь из страждущих без энергии. Я выбила себе свою зарядку, потому что их китайские жутики заряжали мой нихуясебефлагман (сарказм) процентов на 60 за четыре часа, а потом мне вообще передали банку и я отдавала на зарядку ее. Вообще, если есть мозги, то комфорт можно устроить и в психушке.

Будет еще один пост, последний, там я расскажу про обычный режим и последствия всей этой катавасии.

Дубликаты не найдены

+2
Автор, но почему же последний пост? Пишите еще-интересно...
раскрыть ветку 1
0

ну, пока вроде как и нечего

+1

Подпишусь на Вас!

0

Тяжело, когда одной черепушке живут прагматик, *банько и герой.  А если эта черепушка покоится на жирном туловище - пиши пропало...