Как «Великолепная семёрка» взорвала советский прокат и научила нас снимать истерны⁠⁠

Летом 1962 года в советские кинотеатры ворвался ковбой с сигарой и непроницаемым лицом типа покерфэйс, как бы сейчас сказали.

«Великолепная семёрка» Джона Стерджеса рванула так, что копии не успевали доставлять в кинотеатры — их срывали прямо с проявочных машин. Советские мальчишки смотрели фильм по многу раз и мечтали о собственном кольте. Но то, что началось как всенародный праздник, быстро превратилось в идеологический скандал с участием самого Хрущёва. Но на самом деле корни этого явления начали свой рост еще во времена Гражданской войны.

Откуда ноги растут: советский вестерн до «Семёрки»

Наш зритель подсел на вестерны не в 62-м — первые попытки снять своё «ковбойское» кино начались ещё в гражданскую. В 1920 году Лев Кулешов снял агитку «На красном фронте» — красноармеец гнался за белопольским шпионом, вскакивал на ходу на поезд и дрался на крыше вагона.

А в 1923-м вышел настоящий шедевр — «Красные дьяволята» Ивана Перестиани. Трое подростков — Миша, Дуняша и негритянский боксёр Том (потому что китайчонка не нашли) — пробирались к Будённому и проникали в штаб самого батьки Махно. Картина имела бешеный успех, «Правда» назвала её «лучшей советской картиной», а зрители штурмовали кинотеатры. Через пару поколений это превратится в знаменитых "Неуловимых мстителей".

Потом, правда, начались перегибы: в начале 30-х приключенческое кино объявили вредным, пропагандирующим индивидуализм, и запретили. Вместо вестернов пионерам показывали «антиприключенческие» фильмы — про школьников, которые начитались Купера, ушли в лес и чуть не погибли, а мудрые товарищи возвращали их к правильной жизни.

Неожиданно, но возвращение приключенческого жанра - это заслуга товарища Сталина: он любил голливудские боевики, особенно «Потерянный патруль» в пустыне, и однажды изрёк: «У нас много своей пустыни. Разве у нас некому снимать такие приключенческие картины?» Машина закрутилась — и в 1935–36 годах вышли сразу два хита: «Джульбарс» про пограничников и отважную овчарку и «Тринадцать» Михаила Ромма про бой с басмачами в Каракумах.

«Великолепная семёрка» приходит

После войны к нам хлынуло трофейное кино — и в 1947 году впервые показали американский вестерн «Путешествие будет опасным» (на самом деле «Дилижанс» Джона Форда с Джоном Уэйном). Сталин опять удивился: «Как лихо закручено. Неужели у нас некому снять такое кино?» И появились «Смелые люди» — истерн про партизан-коневодов, который в 1950-м собрал 41,2 млн зрителей и взял первое место в прокате. Но настоящая вестерн-лихорадка случилась именно с «Великолепной семёркой».

Джон Стерджес снял её по мотивам «Семи самураев» Куросавы, и американские критики встретили картину сдержанно. Удивительно, но советские прокатчики зачем-то её купили, хотя американцы недоумевали: «У нас есть вестерны и получше». А зря недоумевали. В июне 1962-го фильм вышел на экраны СССР, и началось то, что сейчас назвали бы блокбастерным безумием.

И тут пришла критика

Но вместе с народной любовью на фильм обрушилась вся мощь советской пропаганды. Первой ударила газета «Советская культура»: мол, «красивая мишура из цирковых трюков и пиротехнических эффектов скрывает двойное дно». Оказывается, «благородные стремления и беззаветная храбрость присущи только американским ковбоям» — а на самом деле из таких головорезов вербуют наёмных убийц для диверсий против Кубы и Вьетнама.

13 июля 1962 года лично Никита Сергеевич Хрущёв в беседе с американскими журналистами проехался по фильму как катком: «Я смотрел картину “Великолепная семёрка”. Артисты прекрасно играют. Но мы получили за неё много упрёков. Педагоги опубликовали статью “Двойка за семёрку”. Я согласен с педагогами. У вас сплошь и рядом идут фильмы, где бьют друг друга в лицо, истязают, убивают... У нас это считается вредным». В принципе, обычный вестерн, где нет ни одной оторванной конечности, объявили пропагандой жестокости.

А киновед Елена Карцева в журнале «Советский экран» задавалась вопросом: «Попробуйте вспомнить, сколько человек убито “отважной семёркой” на протяжении картины. Вам это не удастся». И делала вывод: «Мушкетеры нам очень нужны! Но без кольтов за поясом!»

Сняли с проката, но дело сделано

Фильм убрали с экранов не сразу — он ещё возвращался в некоторые регионы, но в октябре 1966 года его сняли окончательно, за десять месяцев до истечения лицензии. Знаете, почему? В тот момент советские прокатчики как раз приобрели восточногерманский вестерн «Сыновья Большой Медведицы» с Гойко Митичем — индейцы без кольтов, идеологически чистые. Но было поздно: «Великолепная семёрка» уже впиталась в кровь.

Именно она вдохновила наших режиссёров на создание собственных истернов. Уже в 1962 году Леонид Гайдай снял «Деловых людей» — пародию на вестерн по рассказам О’Генри, где в новелле «Дороги, которые мы выбираем» были и маски, и взлом сейфа, и финальная фраза «Боливар не выдержит двоих». А «Вождь краснокожих» вообще начинался как настоящий вестерн — с салуна и прерий, только снимали всё в Крыму, под Ялтой.

Ну а в 1966-м Эдмонд Кеосаян запустил «Неуловимых мстителей» — наш ответ «Великолепной семёрке», который в народе тут же прозвали «Великолепной четвёркой». Гражданская война, бандиты, лихие погони, хэппи-энд — всё как у взрослых. Советский зритель наконец получил своих героев с шашками вместо кольтов.

Что в итоге

Сейчас пересматриваешь «Великолепную семёрку» — и умиляешься. Никакой жестокости, сплошное благородство, а Юл Бриннер — просто бог невозмутимости. Критика тех лет сейчас вызывает улыбку, но именно благодаря тому ажиотажу мы получили свои, родные истерны, которые до сих пор смотрим с тем же восторгом. Так что спасибо тебе, Крис, и твоей семёрке — вы научили нас стрелять, не убивая, и побеждать, оставаясь людьми.