Как в девяностые журналиста разжурналистили за добрые дела⁠⁠

Подростком я совсем отбился от рук: каждый день на меня кто-то жаловался, я даже в розыске побывал, из дома убегал. И вот однажды в дверь нашей квартиры постучали. Мать открывает со словами: ну что он опять натворил?! Она даже не догадывалась что будет дальше...

А на пороге стоит мужик и начинает какую-то дичь втирать. Вот типа, ваш мальчик очень талантливый. Я - журналист, и его произведениям посвятил разворот газеты. Вручает мне этот экземплярчик, оставляет контакты, извиняется и сваливает.

Мама словно онемела. А я заперся с этой газетой в ванной. И мне было пипец как стыдно: понимаю, пацаны это не поймут, не по понятиям в газету писать. Ну а потом я к этому журналисту стал домой ходить, крышак у меня окончательно сорвало.

Вскоре одной газеты мне оказалось мало, начал писать во все подряд, что в городе были. Мне казалось это круто: идёшь по любой улице, заходишь в любую организацию и интервью берёшь. Тонкую тетрадку разрезал обычно две части, получался блокнот и вот там подготавливал вопросы.

В одной газете мне даже в случае заочного поступления на филфак место обещали официальное. Но для этого нужно было аттестат, а его не давали в шаражке, где я учился на тот момент. С этими вопросами я часто к журналисту ходил за советом.

Путём он мне ничего подсказать не мог, отчего даже я бегал за помощь в гороно, где на мои заскоки было всем конкретно пох. Впрочем, и на самого журналиста дяденьки и тётеньки из серьёзных организаций плевать хотели.

Дело в том, что он добрые дела решил делать: создал в 90-ые подростковую газету в нашем городе. Искал произведения талантливых детей и подростков. А набирали эту газету вообще в такой спецшколе, где реально обучались выпускники интерната для уо и прочие шалопаи, от которых в нормальных школах тупо избавлялись.

Номеров несколько он выпустил. А потом, как помню, стал строчить жалобы в левых редакциях, что его газету задушили налогами, а местный брехунок наоборот этих налогов лишили. Не знаю, может это борзотой посчитали, но в газете где он работал, его имя стало мелькать реже.

А потом прошёл годок. Сижу я такой в падике на лестнице. Смотрю, заходит этот самый журналист и кидает газеты по почтовым ящикам. Мы ещё так переглянулись с ним, ни слов друг другу не сказали. Он сам такой какой-то, типа замялся, взгляд отводит. Ну я такой: типа всё понятно.

А потом и другие газеты постепенно закрывать начали, в кабинетах редакций офисы появились или кафешки какие-нибудь. А со временем вообще всё это пресса на хер никому не спёрлась. Сейчас что ли кто читает? В киоски союзпечати бегает? Зачем вообще нужна сейчас газета, когда есть телефон и интернет?