-1

Изумрудное светило (окончание в комментариях)

Когда зазвонил телефон, я уже мысленно выключал телевизор и направлялся в сторону тёплой уютной кровати. Вздохнув, я посмотрел на экран. Имя абонента спокойного сна не предвещало, и, смирившись с ожидавшей меня печальной участью, я поднял трубку.

– Привет, Лёха! Чего звонишь так поздно?

Я постарался придать голосу хоть какое-то подобие бодрости.

– Привет, Серёг! Не разбудил? – привычно энергичный голос моего друга зазвучал из трубки. Интересно этот человек вообще когда-нибудь устаёт?

– Нет, нет, – ответил я. – Заканчиваю разбор почты. Ты, вообще-то, обещал, что в этом месяце будет меньше заказов.

– Ну прости, друг, – в голосе Лёхи действительно звучали извинительные нотки. – Я сам удивился такому наплыву. Ничего, отдыхать поедешь, как запланировал. Обещаю. Только…, – он замялся, – тут есть одно дельце.

Я напрягся. Знаю я его дельце. Ещё вчера всё понял, когда он закинул в мой багажник коробку с жёсткими дисками, материнками и прочей компьютерной требухой.

– Ты обещал, что они просто полежат в багажнике до завтра, – возмутился я.

– Серёга, прости, но всё пошло не по плану.

Ну конечно, когда у нас что-то шло по плану. Всегда всё в последний момент срывается.

– От меня до стройки ехать не ближний свет, – напомнил я в тщетной надежде, хотя и сам понимал, что Лёха просто так не отправил бы в такую даль.


На этом заказе висели солидные деньги, способные с лихвой перекрыть неудобства от одной бессонной ночи. Поэтому спустя полчаса я уже спускался к своей машине, влив предварительно в организм самую большую кружку крепкого кофе, которую сумел отыскать. Часы показывали заполночь, когда я выехал на пустынное шоссе. Радио крутило ночной эфир, а дорога обещала занять не меньше полутора часов.

Городские пейзажи однотипных панельных пятиэтажек и пустынных дворов сменились лесным массивом. Машина мчалась по трассе, фарами разгоняя мрак безлунной ночи. Монотонность начинала убаюкивать, и я решил, что народная мудрость «тише едешь, дальше будешь» сейчас как никогда верна.

Притормозив на обочине, я вышел из машины. Стояла по-летнему приятная ночь. Чуть прохладный воздух дышал лесной свежестью, хвоей и прелой листвой. Я даже снял ветровку и бросил в машину, наслаждаясь холодящим прикосновением к коже. Лес, темневший на фоне ночного облачного неба, шумел разноголосицей шелеста листьев и птичьих криков, а из салона вклинивалась тихая приятная музыка. Дорога в это время суток пустовала, и я прикрыл глаза, наслаждаясь внезапной минутой уединения.

Неожиданный шум, донёсшийся из машины, вырвал меня из блаженного оцепенения. Расслабляющий джаз сменился шорохом статики. Я озадачено сменил несколько волн, но колонки хрипели, как ни в чём не бывало. Пожав плечами, я выключил радио и сел в машину. Всё, перерыв окончен. Пора ехать дальше.

Под колёсами вновь зашуршал асфальт. Ночной воздух приободрил, выветрив сонливость, и я, напевая смутно знакомую мелодию, уже воображал, как через неделю умотаю на море. Надо только закупить летних шмоток. И маску. И ласты. Наверное. А Катька будет ждать традиционный магнитик. Надо себе пометить, а то забуду…

Его я заметил в последний момент. Тёмный силуэт на тёмной дороге трудно различить. Тело сработало раньше головы. Я вдавил тормоз в пол, одновременно нажимая на клаксон и выкручивая руль. Завизжали покрышки, а машину закрутило в безумном танце.

Лес… Дорога… Лес… Дорога…

Свет фар выхватывал окружающий пейзаж. Один раз мне удалось разглядеть в этой круговерти смазанный образ замершего человека. А дальше мне навстречу устремилась обочина, и последнее, что я успел запомнить – это толстый ствол сосны.


Какой же мерзкий звук. Как будто что-то хлюпает. Непонятный звук, но очень мерзкий. И ещё эта боль в груди. Опять за столом уснул, так и до искривления позвоночника недалеко. Хватит уже работать до поздней ночи. Я вслепую зашарил рукой в поисках пульта, чтобы выключить телевизор, издававший этот мерзкий хлюпающий звук, но вместо мягкого дивана, рука скользнула по осколкам разбитого стекла.

Туман в голове мгновенно прояснился. Нет, я не дома. И звук явно не из телевизора. И грудь отдавит не край стола, а натянувшийся ремень безопасности. Картинка быстро встала на место. Ночная трасса, человек бредёт по дороге, дерево стремительно летит на встречу.

Я открыл глаза. Передняя пассажирская дверь смялась до неузнаваемости, стекло разбросало мелким крошевом по салону, а оконный проём закрывает огромный ствол сосны. Остальные стёкла хоть и остались на месте, но покрылись сетью трещин. Правая фара приказала долго жить, а левая, продолжая исправно светить, разрезала ночной мрак.

Снова раздался хлюпающий звук. Меня передёрнуло от отвращения, но я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Плевать на этот звук. Сейчас главное отметелить того дебила, что переходил дорогу. Меня распирало от клокотавшей злобы. Я взялся за дверную ручку, намереваясь выйти из машины, и повернулся к водительской двери.

С хлюпающим звуком, оставляя влажные разводы, по стеклу провели серой склизкой ладонью. Я даже не понял, что испугался. Я просто замер, держась за дверную ручку. Затем волна леденящего ужаса растеклась внутри, заморозив мысли в голове. Всё что я мог делать в тот момент – просто смотреть, как чья-то ладонь, размазывая слизь, ощупывает треснувшее стекло. Она не принадлежала человеку. И дело даже не в трупно-сером, с синими прожилками, цвете кожи. Ладонь узкая, с шестью неестественно длинными тонкими пальцами. Чёрные ногти заострены на концах. Сама рука тощая и такая же непропорционально длинная.

Тем временем ладонь прекратила ощупывать стекло и вместо этого заскребла по нему, оставляя тонкие царапины. Первая волна ужаса схлынула, возвращая контроль над телом. Я медленно, изо всех сил стараясь не издать ни звука, отпустил дверную ручку и, содрогаясь всем телом, тихонько нажал на штырёк дверного замка. С тихим шипением он утопился, и потянулись бесконечно долгие мгновения, пока в голове набатом стучало «Сработай, сработай».

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздалось шипение сзади и щелчки внутри дверей. Не отдавая себе отчёта, я шумно выдохнул.

А потом я заорал. Заорал как никогда прежде. Я упал на соседнее сиденье и старался вжаться в искорёженную дверь, в то время как парализованное ужасом сознание отчаянно твердило «Спасите, спасите, спасите…».

В окне появилась огромная шарообразная голова с чёрными глазами-бусинками. Всё та же трупно-серая кожа с синими прожилками блестела от слизи, а вместо нижней челюсти свисали длинные извивающиеся щупальца. Она, не мигая, смотрела на меня, совсем по-человечески склонив голову на бок.

Видимо, когда сработал замок, ЭТО поняло, что я всё ещё жив. Понаблюдав немного за тем, как я бьюсь в истерике, монстр внезапно развернул щупальца, словно лепестки растения, и присосался к автомобильному стеклу. В чёрном провале, служившем, по-видимому, этому ожившему кошмару ротовым отверстием, блеснуло что-то белое. С глухим ударом в стекло врезался острый клык. Затем снова и снова. Звук глухих ударов сводил меня с ума, я вопил, чтобы он уходил, чтобы не трогал меня и ещё что-то совсем неразборчивое.

Монстр, тем временем, отлепился от стекла, оставив влажный след от щупалец, и опустил взгляд куда-то вниз. Страшная догадка пронзила сознание. «Нет, нет, нет» твердил я. Снаружи резко дёрнули ручку, затем снова и снова. Существо несколько раз попыталось открыть дверь, затем перешло к задней двери и также попробовало открыть её.

Это безумие продолжалось некоторое время. Монстр переходил от одной двери к другой, яростно ломился в двери, скрёб и ощупывал стёкла, иногда присасывался и пытался пробить их клыком. Затем всё прекратилось. Он подошёл к водительской двери, вновь склонил голову набок, и, не мигая, смотрел некоторое время на меня, скорчившегося на пассажирском сиденье. Затем, издав тихий рык, медленно отступил от машины, куда-то в сторону дороги и исчез из вида.

Прошло, по меньшей мере, минут десять, прежде чем я решился шевельнуться. Аккуратно приподнявшись на локтях, я выглянул в окно. Никого. Сердце стучало как безумное, шум крови в ушах оглушал.

Так. Либо у меня жуткая травма головы и я лежу сейчас без сознания, либо… Нет, бред всё это, такой мерзости не может существовать в природе.

Но пережитой ужас, потёки слизи, царапины на стекле… Как я ни старался, я не мог себя переубедить. Это… Это было здесь, пыталось забраться в машину, хотело добраться до меня.

Я ещё раз огляделся вокруг. Всё также пустынно. Я с надеждой ожидал света чужих фар, прорезающих мрак, шума покрышек и далёкий рокот двигателя. Но минуты тянулись, а ночная трасса оставалась пустынной.

Так, если монстр ушёл… может он решил, что перепуганный человек внутри машины не стоит потраченного времени? Бросил попытки и пошёл дальше по своим делам. Эта мысль меня немного успокоила. Дождусь рассвета, а там с первой попуткой свалю отсюда.

Но внезапная догадка окатила холодным душем, сметая установившееся успокоение. А что ему мешает найти камень потяжелее и разбить стекло? Страх вновь продрал острыми когтями по нервам. Я с трудом утёр пот со лба дрожащей рукой.

Нет, надо уходить. Хоть куда-нибудь. Хоть в лес.

Я осмотрелся ещё раз. Ночной лес застыл в неподвижности, словно выжидая чего-то. Набрав воздуха в лёгкие, я потянул штырёк замка и медленно открыл дверь.

Трава ответила тихим шелестом, когда я ступил на неё, хотя мне звук показался оглушающим громовым раскатом. Волна ужаса прокатилась по всему телу, сдавливая горло в спазме, и мне почудилось, как длинная, узкая, шестипалая ладонь обвивает мою шею, а холодная мерзкая слизь струится по спине. Но наваждение быстро исчезло, давая возможность с шумом выдохнуть. Захлопнув дверь, я, не медля ни секунды, обогнул машину и рванул вглубь леса.


Я мчался, не разбирая дороги, и, наверное, чудом не переломал себе ноги о многочисленные корни. Вскоре в боку закололо, но я и не думал замедлиться. Только когда боль стала совсем нестерпимой, я остановился и устало опёрся о ближайшее дерево. Лес неизменно хранил безмятежное молчание, но теперь, после пережитого, подобная безмятежность не казалась мне умиротворяющей. То и дело чудились шорохи, мерещились хлюпающие шаги и едва слышимое рычание.

Отдышавшись, я, титаническим усилием воли, сумел взять себя в руки и обдумать дальнейшие действия.

Мне нужно позвать на помощь. Точно, позвонить надо. Лёха поможет. Скажу, что попал в аварию, он примчится и подберёт меня.

Я зашарил по карманам в поисках телефона. Может выпал, пока я бежал? Нет. Не выпал. Обессиленный, я присел рядом с деревом. Нет, он не выпал. Он покоится там, где и я его и оставил. Во внутреннем кармане ветровки, которая сейчас лежит в машине.

Я невидящим взором смотрел в одну точку. Вернусь назад… нет, там это существо. Не вернусь назад? Останусь один посреди леса, где оно меня само отыщет. Я раскачивался из стороны в сторону в нерешительности.

В конце концов, одни доводы перевесили другие, и я встал на ноги. Далеко-далеко за деревьями едва проглядывался свет от единственной уцелевшей фары.

Дорога обратно заняла намного больше времени. Я то и дело останавливался и озирался. Мне продолжали мерещиться леденящие душу звуки за спиной, жутковатые образы мелькали среди деревьев. Когда до места аварии оставалось несколько метров, я притаился за деревом и осмотрел машину.

Уже который раз холодок пробежал у меня по спине. Окно со стороны водителя зияло пустотой, дверь была распахнута настежь, водительское сиденье искромсано в клочья, а приборная панель исцарапана и искорёжена. Похоже, монстр вернулся, не нашёл меня и в ярости выместил злобу на машине. Может, пошёл дальше меня искать? Ладно. Не важно. Главное его здесь нет, а значит хватай ветровку и беги.

Я подполз к задней правой двери, уцелевшей после столкновения. Тихонько приоткрыв дверь, запустил руку внутрь и нашарил рукав ветровки. Вытянув её одним движением из салона, я тут же ощупал карманы и с облегчением почувствовал в ладони прямоугольник телефона.

Сжимая ветровку в руке, я медленно пополз в сторону чащи. Метров через пять я нырнул за ближайшее дерево, оглянулся назад и успел остановить вопль ужаса, лишь зажав себе рот ладонью. Склизкий серый затылок возвышался над крышей моей машины. Монстр стоял ко мне спиной, выискивая что-то на той стороне дороги.

«Меня», – вспыхнула мысль в голове.

Не сводя глаз с блестящего затылка я начал медленно отступать назад. Шаг, второй, третий… Под ногой предательски хрустнула ветка. Монстр у машины замер, а затем начал неспешно разворачиваться в мою сторону. Я не стал дожидаться, пока он обернётся, а просто помчался со всех ног прочь от машины.

Я снова бежал, не разбирая дороги. Но теперь даже ужасная боль в боку не могла остановить меня. Я слышал хруст веток под ногами, рокочущее дыхание и периодически накатывавшее зловоние тухлой рыбы. Временами хруст перемещался то влево, то вправо. В конце концов, мне начало мерещиться, что меня преследует уже не одно чудовище, а сразу несколько, потому что хруст веток, зазвучал сразу со всех сторон. В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что монстр уже давно отстал от меня, и сейчас я пугаюсь хруста веток под собственными ногами, но желания остановиться и проверить у меня не возникало.

Неожиданно деревья расступились. Из-за темноты я не заметил, как под ногами, вдруг, появилась трасса. Споткнувшись о край дорожного полотна, я пропарил несколько метров в воздухе и растянулся на асфальте.

Правое предплечье и колено саднили острой болью, а сбитое дыхание вырывалось из горла резкими толчками. Я вжимался в асфальт, пытаясь отдышаться, и в страхе ожидал прикосновения тонких влажных пальцев к коже. Сил ни идти, ни даже встать у меня не оставалось.

Но никто ко мне не приближался. И шестипалая узкая ладонь не скользила по шее. Здесь и сейчас были я, мои судорожные вдохи и боль ободранной кожи. Спустя некоторое время я всё же набрался сил и поднялся на ноги.

Я вернулся на шоссе, но, похоже, сделал очень большой крюк, так, как ни машины, ни даже отсвета от её фар не проглядывалось. Мысли метались в голове.

Мне нужно выйти к машине. Или пойти в сторону города. Да, точно, пойду обратно в город. Даже если не наткнусь по дороге на машину… Да и чёрт с ней. Позвоню Лёхе по дороге, он меня заберёт отсюда.

Прикинув направление, я повернул налево и пошёл по трассе. Ветровка всё ещё была при мне, я быстро надел её и на ходу достал телефон из кармана.

На моё счастье уровень сигнала показывал три деления, хотя, после всего пережитого, я ожидал, что удача отвернётся от меня. Сигнал, казалось, устанавливался целую вечность. Пошли длинные гудки, и моё сердце всякий раз замирало в ожидании бодрого голоса.

Ожидания не оправдались ни на первый раз, ни на второй, ни на третий. Я звонил и звонил другу, но он не поднимал трубку. Потом я позвонил Катьке, потом ещё на несколько номеров, в том числе в службу экстренной помощи. Но везде тянулись унылые длинные гудки без ответа. С каждым неудачным звонком новая волна паники накатывала на меня. Никто не отвечал. Никто.

От повторных попыток дозвониться меня отвлекло странное ощущение. Я перенёс вес на правую ногу. Кроссовок тут же погрузился на несколько сантиметров в дорожное покрытие. Затем я слегка попрыгал на ней. То, что я до этого считал асфальтом, пружинило в ответ, словно мягкая резина.

Я опустился на одно колено и провёл ладонью по шоссе. Шершавая зернистая поверхность оцарапала кожу, но, когда я надавил ладонью, та, практически без сопротивления, утонула в чёрном материале.

Я встал на ноги. Происходящее казалось страшным сном, но пережитой ужас, усталость и ноющая болью ободранная кожа не позволяли мне усомниться в реальности происходящего. Не обращая больше внимания на странное поведение асфальта, я продолжил свой путь. Вспыхнувшая было надежда на спасение, угасла, когда выяснилось, что никто не отвечает на мои звонки. Вернулась прежняя напряжённость, ощущение затравливаемой жертвы. Я то и дело озирался и вслушивался в окружавший меня лес. Но он хранил безмолвие и неподвижность. Деревья мрачными исполинами возвышались надо мной, сопровождая невидимым взором. Ни шелеста листвы, ни вскрика птицы – ничего не нарушало их молчаливого бдения застывших в ожидании развязки зрителей.

Я ощущал свой страх, тысячью микроскопических лапок мечущийся по спине. Нервное напряжение начало сказываться, у меня заныло в висках, а зрение перестало фокусироваться на одной точке. Словно сомнамбула я брёл вперёд, пока не почувствовал, как дорога понемногу начала забирать кверху. Краем измученного сознания я подумал, что здесь не должно быть холмов, но этот факт был настолько малозначителен по сравнению с остальными, что я отмахнулся от этой мысли.

Я вышел на вершину холма и постоял немного, вглядываясь вдаль. Саван кромешной тьмы надёжно укутывал окружающее пространство, но у меня сложилось такое впечатление, что вдалеке различались контуры каких-то титанических объектов.

А затем всё осветилось ровным изумрудным светом. Окружающая тьма расступилась, стволы и кроны деревьев окрасились в зелёные цвета. Я поднял взгляд наверх, туда, оттуда изливался этот безжизненный свет и у меня подкосились колени. Я смотрел и смотрел наверх, я просил, чтобы облака вернулись обратно, чтобы я забыл то, что сейчас увидел и пребывал в блаженном неведении дальше, чтобы, наконец, пришло чудовище и растерзало меня. Облака оказались последним заслоном перед ужасающей правдой.

Я созерцал застывшее в бесконечности затмение. Чёрные диск заслонял светило, и вокруг него изливался зелёный дымчатый свет короны. Я с ужасом рассматривал чуждое солнце, пока в голове медленная складывалась цельная, хоть и пропитанная откровенным безумием, картина, объяснявшая и появление той жуткой твари, и странное дорожное покрытие, и внезапно выросший холм.

Я с трудом оторвал взгляд от жуткой звезды и поднялся. Освещение было не настолько сильным, как мне показалось в первый раз, и больше всего напоминало ночь при яркой луне. Но его хватило для того, что бы рассмотреть раскинувшуюся у подножия холма равнину. Очертания исполинских конструкций оказались рёбрами огромных трёхгранных пирамид, отливавших в зелёном свете глянцевой чернотой.

Не сумев различить более подробные детали исполинских строений, я принялся рассматривать окружающую пирамиды равнину. Тени, отбрасываемые исполинами, накрывали её часть, но, даже на участках, освещённых неярким зелёным светом, ничего существенного, кроме неясных контуров, разглядеть не получалось.

Я постоял немного, размышляя о дальнейших действиях. После открывшейся правды, возвращаться назад, в лес, не имело смысла. Внутри меня гнездилась пустота с примесью апатичного любопытства. Просто желание человека, уже распрощавшегося со своей жизнью, понять ради чего он умирает.

Спуск вниз занял минут пять. Холм оказался довольно высоким и крутым, и к подножию я пришёл на слегка гудящих от усталости ногах. Затем я двинулся в сторону пирамид, черневших на фоне неба. Здесь, внизу, деревья уже не обступали дорогу, отчего исчезло смутное ощущение постоянной слежки.

По краям дороги, ведущей к пирамидам, стояли колонны. Сначала они были не выше двадцати сантиметров, но чем ближе я подходил к пирамидам, тем выше они становились. Из любопытства я подошёл к одной из колонн. Точёная, цилиндрической формы, она была в диаметре около полуметра, и возвышалась над землёй примерно на метр. При местном освещении точно определить цвет материала не удавалось, но у меня сложилось впечатление, что поблёскивающий глянцем материал был голубого цвета. Мягкие обводы напоминали по форме песочные часы, за отличием того, что нижняя часть была чуть меньше верхней, а к плавно зауженной горловине шестью тонкими перекладинами крепилось кольцо из того же материала, что и остальная колонна.

В тусклом свете различались концентрические чёрные, с волнистым контуром, овалы, покрывавшие колонну. То тут, то там, словно круги на воде, они расходились, накладывались друг на друга, образуя витиеватые узоры. Зелёные отсветы вспыхивали на точёных гранях и волнистых узорах, создавая эффект полыхавшего внутри колонны пламени.

Я перешёл к следующей колонне. Она была уже квадратной формы, из чёрного материала, порытого белыми узорами. Вершину колонны венчало, что-то, что можно было бы принять за цветок, но лепестки были прямыми, с заострёнными кончиками и округлыми, а в центре зиял провал. Цветок навевал смутные ассоциации, и я наклонился чуть ниже, чтобы лучше рассмотреть. Холодок пробежал вдоль спины. В памяти всплыли присосавшиеся к автомобильному стеклу щупальца и хищно блеснувший клык.

Меня передёрнуло от этой мысли. Да, действительно, это были щупальца того монстра, только здесь они окружали отверстие четырьмя рядами, словно лепестки растения. Я немного помедлил и потянулся рукой к одному из лепестков. На секунду мелькнула мысль, что делать этого не стоит.

Материал оказался необычайно гладким и тёплым. Он слегка пульсировал, а когда я провёл по нему пальцами, под кончиками завибрировало. Я слегка сжал щупальце. Оно ответило твёрдостью камня и слегка усилившейся пульсацией.

Изучив колонну, я продолжил путь к пирамиде. Они продолжали расти в размере и вскоре превысили мой рост, в то время как я, с всё нарастающим восхищением, рассматривал причудливые формы и восхитительные узоры, созданные рукой неведомого мастера. Спустя минут двадцать, дорога вывела меня на площадку, выстеленную тем же упругим материалом. Площадка простиралась вокруг насколько видел глаз. Пирамиды подпирали небеса, отбрасывая исполинские тени на землю. Вокруг пирамид доброй россыпью гнездились уже знакомые мне колонны. Но помимо них на площадке стояло множество статуй и витиеватых конструкций непонятного назначения.

Я решил обогнуть тень, отбрасываемую ближайшей пирамидой, чтобы лучше рассмотреть содержимое площадки. Ближайшей ко мне оказалась ажурная конструкция, метра три высотой и метра два в диаметре, изготовленная из материала имевшего, судя по всему, янтарного цвета, сплошь пронизанного тёмными прожилками. Шесть тончайших, не толще шариковой ручки, колонн подпирали купольный свод, сформированный из свёрнутого спиралью цилиндрического бруска. Я невольно залюбовался странной конструкцией. Неведомый мастер создал идеальную полусферу, а спираль вилась с филигранной точностью.

Насмотревшись на ажурный купол, я двинулся дальше. Взгляд скользил от одной восхитительной скульптуры к другой, пока глаз не выхватил знакомый силуэт. Слегка опешивший от того, что в столь странном месте есть знакомые мне формы, я двинулся в сторону силуэта. И по мере приближения, удивление внутри меня нарастало.

Это оказалась статуя оленя. Самого обыкновенного оленя. Он вглядывался в неведомые дали, слегка повернув голову на могучей изящной шее влево, большие ветвистые рога устремились вверх, а мощный торс покоился на четырёх поджарых мускулистых конечностях.

Я провел ладонью по шее и ощутил мельчайшие ворсинки меха. Невероятная естественность позы и внимание к мельчайшим деталям вдыхали жизнь в изваяние, а зелёные блики, игравшие в огромных глазах, на ветвистых рогах и плавных обводах лишь могучего тела усиливали эффект.

Я отвернулся от оленя. Былая апатия отчаявшегося человека отступила. Нет, я не питал иллюзий по поводу возможности вернуться домой, но это место, полное невероятных чудес, пробудило во мне азарт исследователя. Меня охватило желание приподнять, накрывавший это место, полог тайны.

Я продолжил путь к пирамиде, выискивая знакомые очертания. Мне попадались медведи, дельфины, орлы и множество других животных. Но помимо них попадались и другие, неведомые мне звери. Многолапые, многоголовые, с крыльями и без, прямоходящие и ползучие, в форме торов, октаэдров или, например, в виде бесформенных луж с множеством коротких ложноножек.

Существа самых невероятных форм и размеров окружали меня. Каждый раз, рассматривая очередную неведомую тварь, мурашки пробегали по спине от того, насколько правдоподобным было исполнение. И тут я обратил внимание на некоторую закономерность. Чем больше я видел незнакомых существ, тем меньше попадалось обычных животных. Или, например, создания в виде геометрических фигур постепенно замещались иными.

Внезапно меня осенило, и я повернул обратно. Мысли лихорадочно скакали в голове. Может это какой-то музей. Вот зона земных существ, там каких-то ластоногих, здесь зона прямоходящих слизней. Я продолжил идти между статуй, ориентируясь уже на знакомых мне животных. Вскоре появились скульптуры растений. Высеченные из пульсирующего камня дубы, берёзы, кусты роз и букеты ромашек громоздились то тут, то там.

Следом появились уменьшенные модели античных построек, инженерных сооружений, орудий труда и оружия. Полутораметровый сфинкс или спартанский шлем, лежащий на пьедестале. Античность сменилась средневековьем. Затем пошли современные здания, автомобили, самолёты. Шаг за шагом мимо меня проносилась многовековая история человечества.


Я стоял возле пирамиды. Нет, с холма невозможно оценить его размеров. Здесь, у подножия, ощущаешь себя песчинкой, затаившейся у стопы титана, безмолвно подпирающего небеса.

Я обернулся назад. Рядом со мной возвышались скульптуры мужчины и женщины. Совершенно нагие они стояли друг напротив друга и смотрели куда-то вдаль, воссозданные, как и всё на этой площадке, с мастерской точностью.

Я осторожно подошёл к пирамиде и коснулся поверхности. Чёрный камень под пальцами отозвался знакомой пульсацией и теплотой. Хотя пирамида и была гладкой на ощупь, под пальцами ощущались какие-то неровности.

Я ещё раз провёл рукой по камню. А затем ещё и ещё раз. Смутное ощущение возникло у меня, когда я проводил по камню рукой. Словно бы это были не просто неровности, словно бы кто-то высек на полированной глади камня рисунок. Но в местном полумраке различались только самые приблизительные очертания.

Чувство близкой тайны кольнуло меня. Я словно стоял перед дверью, открыв которую, обнаружу ответы на все вопросы. Но дверь не поддавалась, и мне оставалось лишь в бессилии скрестись в неё. Прикидывая варианты решения проблемы, я опёрся спиной о подножие пирамиды, и сел на землю. Что-то в кармане ветровки ударилось о камень, вырывая меня из раздумий. Это телефон в кармане ветровки ударился о пирамиду. Словно ужаленный я вскочил на ноги и выхватил его. Заряд в телефоне ещё оставался, и спустя мгновение загорелась телефонная вспышка.

Маленький конус белого света, лившийся из телефона, невольно вызвал у меня улыбку. На этой равнине, пропитанной мёртвым изумрудно-зелёным светом, он казался нелепым и неуместным.

Подножие, действительно, оказалось испещрено барельефами. Сначала я выхватил сцену, где изображалось множество человекоподобных фигур. Я наклонился ближе и пригляделся. И вновь ощутил, как липкий страх заполз под кожу, а на лбу выступил пот. Невероятная проработка рисунка позволяла без труда различить на нём мельчайшие детали, в том числе щупальца, свисавшие в нижней части лица, узкие шестипалые ладони, не пропорционально длинные руки и ноги.

На барельефе без сомнений изображались существа, подобные тому жуткому монстру, что ещё недавно пытался растерзать меня. Взяв себя в руки, я продолжил осмотр барельефа. Вот, судя по всему, одна группа существ разговаривает другой, тут изображён какой-то ритуал посвящения, а здесь они что-то строят.

Я шёл и осматривал сантиметр за сантиметром. Высеченная в камне история медленно складывалась в голове, но окончательного понимания никак не наступало. Я настолько увлёкся изучением пирамиды, что, когда луч фонаря внезапно выхватил из мрака угол чего-то белого, я не сразу его заметил.

Я сделал шаг назад и посветил на странный белый предмет. Внезапное открытие шокировало меня. А затем я засмеялся. Сначала тихо, неуверенно, затем всё громче и громче. Смех перерос в полноголосый истерический хохот, раскатами разлетавшийся по всей равнине. Мне плевать, даже если сюда сбегутся тысячи этих монстров, пусть разорвут меня на части, дверь открылась, тайна растворилась, оставив после себя кристально чистую и ослепительно ясную истину.

Я хохотал, пока не сбил дыхание и не зашёлся в кашле. Успокоившись, я ещё раз осмотрел предмет, прибитый к пирамиде. Это был белый дорожный знак, разделённый чёрной полосой на две части. Сверху чёрными буквами, столь знакомым шрифтом значилась надпись «Москва», перечёркнутая косой красной чертой. Надпись снизу гласила «Городской округ Химки». Знак смялся в том месте, где его пригвоздили к пирамиде, местами подёрнулся ржавчиной, краска кое-где облупилась. Но русские буквы на нём прекрасно сохранились, раскрывая ужасающую правду.

Я скользнул пятном света дальше. Рядом висел обычный скоростной велосипед. Чёрный штифт насквозь пробил раму, вбитый в толщу пирамиды. Колёса погнулись и сдулись, порванная цепь безвольно висела, а ржавчина изъела детали. Рядом с велосипедом висела поломанная детская кроватка.

Я скользил лучом света дальше, выхватывая всё новые и новые, столь знакомые, предметы, затем быстро перевёл взгляд на барельефы у подножия и начал вдвое усердней их изучать. Наверное, мой хохот переполошил всю округу, но, по крайней мере, я хочу разобраться в происходящем.

Дубликаты не найдены

0
Если это действительно написал ты, то бросай вызов Дарье Донцовой и после победы садись на ее трон!
0

Хочется еще!

раскрыть ветку 1
0

Благодарю, обязательно будет.

0
Будто фильм посмотрел. Отлично написано.
раскрыть ветку 1
0
Благодарю за столь приятный отзыв)
0

(окончание)

За спиной твёрдый камень, массив пирамиды возвышается надо мной, а в лицо светит чуждое солнце. Плечо пульсирует болью, мешая мыслям собраться воедино, лёгкие разрывает надсадное дыхание, а ноги отказываются удерживать тело.


Погоня закончилась быстро. Они загоняли меня медленно, словно дичь, один за другим отрезая пути к спасению. Охота превратилась в игру, они тянули время, наслаждаясь моим отчаянием, терпеливо смакуя каждое мгновение нарастающего бессилия.


И теперь я стою перед ними, окружённый и обессиливший. Обломок всё ещё зажат в кулаке. Безразличие снова накатывает, но уже иного рода. Пускай человечество погибло, пускай стало жертвой, брошенной к ногам неведомых звёздных властелинов, но здесь и сейчас, возможно, последний человек в этом чуждом, ласкаемом зелёными лучами, мире, умрёт, сопротивляясь до последнего.


Они стоят плотным полукольцом, терпеливые и ликующие. Первый монстр шагает в мою сторону. Поперёк его лица синеет и сочится кровью рана. Не дожидаясь нападения, я делаю неуклюжий слабый выпад. Удар проходит мимо, зато живот разрезает острая боль. Порез неглубокий, ведь они не хотят убить меня раньше времени. Тварь отскакивает назад и по окружению прокатывается волна звука, больше всего напоминающего горловое бульканье. Я вижу, как вытягиваются и трепещут щупальца на их лицах. Они ликуют, созерцая мои страдания, они хохочут от нелепых попыток сопротивляться, их забавляет слабость обессилевшей жертвы.


Игра продолжается. Каждый раз я пытаюсь ударить или увернуться от удара, каждый раз на моём теле вспухает новый порез, каждый раз по толпе прокатывается ликование. Я опёрся о пирамиду в ожидании развязки. Даже сквозь одежду чувствуется теплота и пульсация камня, и эти ощущения меня успокаивают.


Я обвожу взглядом окруживших меня монстров. Сейчас или никогда. Я кинусь в последнем отчаянном рывке и попробую напоследок хотя бы покалечить одного из них. Но что-то меня останавливает в последний момент. Какое-то подспудное чувство подсказывает: «Что-то не так».


Они все смотрят не на меня, а на пирамиду. Я украдкой прослеживаю их взгляд. Тёмная гладь камня всё также подпирает небеса. Но существа продолжают неотрывно смотреть на постройку, совершенно потеряв ко мне интерес.


Приступ боли заставляет меня отскочить от пирамиды. Без каких либо причин камень раскаляется и начинает пульсировать. Я кожей ощущаю ритмичные толчки, долетающие по воздуху.


Я тоже оборачиваюсь к пирамиде. Я забываю о боли, я больше не обращаю внимания на толпу чудовищ за спиной. Таинственная метаморфоза, происходящая с пирамидой, завораживает меня.


Камень источает жар всё сильнее и сильнее, ритмичные пульсации усиливаются, земля под ногами начинает слабо вибрировать. Внезапно изумрудный свет становится ярче.


А затем пирамида раскрывается. От вершины прорезается белая полоса и, не доходя полуметра до основания, останавливается. Затем половинки граней, словно створки ворот, с оглушающим скрипом расходятся, выпуская наружу белёсые клубы тумана. Я кидаюсь на землю, уклоняясь от массивных плит, и, прикрыв голову руками, замираю.


Когда скрип затихает, я поднимаю голову и осматриваюсь. Чудовища разорвали окружение, разбежались в стороны, но продолжают неотрывно смотреть на открывшийся проход. Надеясь воспользоваться внезапно открывшимся шансом на побег, я молниеносно вскакиваю, но внезапный удар чудовищной силы сотрясает землю, сбивая меня с ног.


Что-то выходит из пирамиды. Я не могу разглядеть его, я не могу даже уловить его контур. Что-то изменчивое, фрагментарное и огромное. Каждое движение изменяет его, там, где только что была пустота, появляется гигантское плечо или гроздь щупалец, а массивная нога-колонна, мгновение назад опиравшаяся на землю, внезапно пропадает.


Существа в благоговении падают на колени и воздевают руки вверх. Они раскачиваются из стороны в сторону, щупальца на их лицах яростно вытягиваются, дёргаются и извиваются. Я ощущаю их экстаз, их ликование, их восхищение совершенным созданием, сошедшим на землю. Томительное ожидание, оказалось ненапрасным, смутные знамения несли в себе истину. Теперь же они, словно умирающий от жажды, лихорадочно впитывают великое действо, предвкушая ещё больший триумф.


Я вновь встаю на ноги. Надо бежать отсюда, надо скрываться, ещё есть шанс. Но когда я уже собираюсь бежать прочь, в отчаянной попытке спасти жизнь, ощущение чужого взгляда парализует меня. Оно смотрит без интереса, в своём величии оно не видит столь жалкого существа. Меня пронизывает до костей холод космоса, испепеляет жар самых горячих звёзд, передо мной в безумном хороводе кружатся миллионы галактик, сквозь меня проходит опыт миллиардов жизней. Я смотрю в глубины невиданных миров, где создания, достигшие величия покоятся в вечном сне, и одновременно смотрю в глаза всемогущего существа, что находится на зыбкой грани пробуждения и нервно ворочается в готовности сбросить оковы сна.


Внезапно нахлынувшие ощущения отпускают. Оно отворачивается. Я с безразличием наблюдаю, как монстры вскакивают на ноги, как стремительно кидаются ко мне, в намерении разорвать богохульника, осквернившего священное таинство. И я рад этому, я всем естеством желаю смерти.


Я, но не моё тело. Оно бунтует против меня, не слушается. Я кричу ему «Стой», я воплю «Хватит», но оно карабкается наверх, в белёсую хмарь прохода, увлекая меня вслед за собой. Я упираюсь, цепляюсь из последних сил, прошу прекратить страдания. Тело глухо к моим мольбам, оно бежит вперёд, оставляя меня только в бессилии наблюдать, окутывающий нас белый туман.


Затем из тумана проступают гигантские исполины, стражи, стерегущие покой Великих. Они безмолвно осуждают нас за столь бесцеремонное осквернение священной колыбели. Я отчаянно взываю к их милосердию, яростно осуждая невежество тела, но толстые стволы и пышные ветви стражей нависают, пытаясь схватить и уничтожить нас. Тело же продолжает бежать вперед, не обращая внимания на них, стремясь к единственной цели – призывно сверкающим впереди огням и доносящимся голосам.


«Сегодня ночью поисково-спасательная команда обнаружила пропавшего без вести Сергея Ларина. Мужчина найден в лесу в неадекватном состоянии, физически истощённым, с многочисленными ушибами и порезами. Он экстренно доставлен в ближайшую больницу для оказания медицинской помощи.


Его объявили пропавшим без вести три дня назад. О пропаже заявил близкий друг Сергея Алексей Кузнецов. Так же Алексей заявил, что в ночь пропажи Сергей несколько раз звонил ему на телефон, но, по словам мужчины, в трубке звучали только помехи, и он не смог выяснить причины звонка. Возможно это связано с поломкой телефона, произошедшей вследствие аварии.


В ходе оперативных мероприятий был обнаружен автомобиль пропавшего. Самого Сергея на месте аварии не было. Как утверждает следствие, мужчина самостоятельно выбрался из автомобиля и направился в лес.


По утверждениям очевидцев при нём был обнаружен продолговатый предмет из странного материала, который был немедленно изъят. В местном отделении полиции от комментариев отказались».

0

(2 ч.)

Предвестником всегда служило солнечное затмение. Гигантский диск навсегда заслонял светило, ввергая мир в вечный мрак. Затем с небес спускались они. Сотни кораблей устремлялись к поверхности, неся жутких существ, желающих только одного – служить. Служить богам, чей сон порождает жизнь во Вселенной. Немыслимые технологии, дарованные Великими, стирали границу между наукой и магией. Малейшие очаги сопротивления безжалостно и жестоко подавлялись. Благословлённые могучими хозяевами, захватчики приходили, чтобы победить, и побеждали.

Затем в бесконечной ночи звучали напевы жутких ритуалов из глубин давно забытой древности. На возведённых алтарях вершились тёмные таинства, миллиарды жизней обрывались, чтобы восславить сон Великих. Когда же оставались только мёртвые руины, в небесах возжигалось новое солнце, изливавшее на опустевший мир свой изумрудно-зелёный свет. Захватчики строили на костях канувшей в лету цивилизации, памятники, восславляя непреклонную волю хозяев, и здесь же увековечивались расы, послужившие целям великих богов. И так было до, и так будет после.

Барельеф прервался, когда я обошёл пирамиду на три четверти. Я сидел в её тени и с тоской смотрел на другие исполины. Не было смысла идти туда. Там меня ждали те же боевые трофеи, повешенные развешанные на пирамидах и ужасная история, бережно сохранённая на тёплом пульсирующем камне.

Я размышлял о дальнейших действиях. Открывшаяся истина не вызвала у меня каких-то сильных эмоций. После увиденного дорожного знака, я ожидал чего-то подобного. В принципе, теперь можно посидеть здесь в ожидании конца. Или взобраться обратно на холм и пойти по дороге в обратную сторону.

Я посмотрел на лес, росший на холме. Призрачная надежда, конечно, но может всё же… Попробую. Хуже уже точно не будет.

Но не успел я пройти и десятка метров, как какое-то движение со стороны склона привлекло моё внимание. Я присмотрелся пристальнее и в ужасе прирос к земле. Лавируя между скульптур, они бежали по площадке. Несмотря на то, что я до этого момента ни разу не видел их полностью, а сейчас мог различить лишь очертания, я узнал непропорционально длинные конечности и округлые головы. Монстры двигались с невероятной скоростью, сильно раскачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге.

Ужас немного отпустил меня, и я отошёл к пирамиде, неотрывно следя за чудовищами. Похоже, тень надёжно укрывала меня от глаз, потому что они начали расходиться в разные стороны. Точно сосчитать количество не представлялось возможным из-за наставленных повсюду скульптур. Я начитал не меньше десятка, хотя меня не покидала уверенность, что их больше.

Добраться до склона теперь почти невозможно. Единственное преимущество перед преследователями состояло в том, что они не знали где я. В голове лихорадочно замельтешили мысли в попытках найти безопасный выход из окружения. Несколько существ бежало прямиком в мою сторону, ещё несколько шли параллельно курсом слева. Справа движения не наблюдалось, и я, короткими перебежками от изваяния к изваянию, двинулся в ту сторону, в надежде обойти их.

Скульптуры знакомой мне техники, инженерных сооружений, животных и растений плавно сменились чуждыми для человеческого глаза формами. Я удалялся от одной пирамиды, наблюдая, как на небосводе, постепенно вырастала другая.

Приближался край исполинской тени, служившей мне укрытием. Теперь предстояло преодолеть полосу изумрудного света метров двести в ширину, прежде чем нырнуть под спасительную сень соседнего гиганта. Я застыл у самого края, спрятавшись от своих преследователей за изваянием, больше всего напоминавшим гироскоп. Возвышаясь на добрых четыре метра, шесть его колец покрывала искусная вязь, а в центре размещалось что-то вроде толстой квадратной перекладины с восемью ручками. Бросив несколько быстрых взглядов по сторонам, я опрометью кинулся сквозь полоску изумрудного света на другую сторону.

Когда до спасительной темноты оставались считанные метры, я услышал его. Сначала надсадный рык, а затем шлёпающие звуки стремительного бега. В отчаянном рывке я в нырнул спасительную тень и, не разбирая дороги, побежал дальше, надеясь оторваться от погони.

В конце концов я спрятался за одной из статуй и осмотрелся. Недалеко уже мелькали силуэты тварей. Не дожидаясь пока они отрежут мне единственный путь к спасению, я по широкой дуге двинулся в сторону склона.

К счастью, надсадное рычание я услышал раньше, чем монстр появился в поле зрения. Я быстро укрылся за изваянием какого-то крупного существа, больше всего напоминавшего скопление морских ежей, опиравшихся на трёх тонких лапках, подобных тем, что у кузнечика.

Чудовище появилось внезапно, метрах в двадцати от меня. Новая волна ужаса и отвращения окатила с ног до головы, словно холодный душ. Привыкнуть к подобному зрелищу невозможно. Контуры тела, пропорции, движения – всё в образе этого омерзительного создания было противоестественно человеческой природе.

Монстр последовательно обыскивал каждую статую на своём пути, постепенно приближаясь к моему укрытию. Я обогнул изваяние странного существа и скользнул к следующему изваяние и прикинул свои шансы. Ещё пара таких перебежек оставит преследователя позади. Я уже приготовился скользнуть к следующему укрытия, но внезапно налетевший запах тухлятины остановил меня в последний момент.

Другой монстр вышел прямо на меня. Он осматривал какое-то массивное сооружение из нагромождённых друг на друга кубов, и оказался настолько близко, что я различил движение мышц и жил под трупно-серой кожей, слышал клокотавшее в глотке дыхание, видел блеск маленьких чёрных глаз.

Меня спас тот факт, что я заметил его раньше, чем он меня. Я отскочил за мгновение до того, как шесть острых ногтей распороли воздух, целясь в живот. Я в ужасе кинулся прочь, и сам не заметил, как вновь оказался возле статуи, похожей на скопление морских ежей. А тварь уже стремительно мчалась на меня, занеся руку в замахе.

Я вслепую схватил первый подвернувшийся предмет под руку и рванул его на себя. Раздался приглушённый хруст, и что-то оказалось зажатым в моей ладони. Обуреваемые ужасом мысли не успевали за телом, и я, зажмурив глаза, рефлекторно направил предмет в сторону своего преследователя.

Резкая тяжесть навалилась на меня, а плечо пронзила острая боль. Я завалился на асфальт, спружинивший под мои телом и открыл глаза. Тварь нависала надо мной, пронзённая насквозь каменным шипом, оторванным от статуи, и я ощущал, как по пальцам струится смердящая прохладная кровь.

Внезапный хлюпающий топот вырвал меня из оцепенения. Я резко сбросил с себя безвольную тушу, вскочил на ноги. Схватив покрепче каменный шип, я рванул его из тела и, не целясь, ударил им наотмашь. Вновь раздался приглушённый хруст, и я почувствовал, как ломается оружие в руках. Следом раздался пронзительный, полный боли, ярости и ненависти, вой, эхом раскатившийся по площадке. Чудовище, упав на колени, держалось за лицо.

Раненое плечо вопило при каждом движении, я чувствовал, как футболка и рукав ветровки медленно намокают, но внезапный шанс на спасение заставил меня броситься прочь от раненого монстра.

Похожие посты
126

У моей дочери есть тревожащий и смертельный талант

Следующая часть истории Кэти выйдет уже завтра, а сегодня мы хотим попробовать формат коротких историй.

Мы уже собрали небольшую подборку ужасов, триллеров и мистики, длиной до 500 слов, надеемся вам понравится =)

Оригинал (с) lifeisstrangemetoo

~

Пять слов. Такие невинные, и все же из-за них все рухнуло.

– Папа, смотри, как я могу!

Я с улыбкой обернулся посмотреть на новый фокус моей дочери. Улыбку стерло с моего лица, стоило мне его увидеть. Сердце остановилось, кровь застыла в жилах – тревожное напоминание о прошлом.

Я схватил ее за плечи и тряхнул сильнее, чем следовало. Заставил ее поклясться, что она никому не расскажет о том, на что способна. Много раз. Под конец ее лицо уродливо исказилось от слез, из носа текло. Но она обещала.

Я всегда знал, что это еще не конец. Я знал, что должен сделать. Подсыпать ей снотворного в напиток и накрыть лицо подушкой, как я сделал однажды с ее матерью. Но я не мог заставить себя. Я так сильно любил ее, даже больше, чем когда-то свою жену.

Но когда она подросла и с каждым днем все больше стала походить на мать, я понял, что это только вопрос времени.

Я до сих пор помню ночь, когда жена мне все рассказала. Ночь нашей пятой годовщины. Она купила мой любимый виски, приготовила нам несколько сочных толстых бифштексов и усадила меня за обеденный стол. Наш маленький сын крепко спал в своей комнате.

– Я должна сказать тебе кое-что важное, – сказала она.

От ее тона у меня побежали мурашки по спине.

– Я беременна.

Дыхание перехватило от радости, я улыбнулся. Но она не ответила на улыбку.

– Я не понимаю, – сказал я, затаив дыхание. – Разве это не прекрасная новость?

Губы ее сжались в тонкую линию.

– Это девочка. Я это чувствую.

Я ждал, что она объяснит в чем проблема, но вместо этого она начала нести какую-то чушь.

– Девочки в моей семье… – Она на мгновение запнулась. – У нас у всех есть особые… способности.

Я покачал головой.

– Эм, ладно? – сказал я с вопросительной интонацией. – И в чем они заключаются?

Моя жена нахмурилась.

– Будет лучше, если я покажу.

Она схватила со стола нож для стейка. И прежде, чем я успел ее остановить, яростно полоснула себя по запястью. Я бросился к ней, с грохотом опрокинув стул. Схватил ее за руку. Но то, что предстало перед моими глазами, не имело никакого смысла. Ее плоть была рассечена до кости, но кровь не текла.

– Она не потечет, пока я не разрешу, – сказала она.

И вот тогда-то и появилась кровь. Она струилась вниз по руке, потом вверх, складываясь в причудливую форму. Кровавый сгусток отделился и поплыл вверх, рисуя парящее в воздухе лицо. Лицо моей жены. А потом по спирали вниз, как в воронку, втянулся обратно в ее рассеченную руку. Плоть снова сплелась воедино.

В тот вечер я не притронулся к ужину.

Во всем, что случилось после, был виноват только я. Но в свою защиту скажу, что я чувствовал, что мое доверие было обмануто. Я не знал, к кому обратиться. Слабый и уставший от жизни, я сошелся с другой женщиной. Конечно, все тайное рано или поздно становится явным.

Когда я вернулся домой в тот день, моя жена сидела на одном из деревянных стульев из столовой. Она передвинула его на середину гостиной, так что, когда я вошел, сразу наткнулся на ее взгляд. Наша маленькая дочь тихонько посапывала в своей комнате. Я слышал, как сын смотрит мультики в своей комнате. Когда я посмотрел в глаза моей жены, я понял, что она все знает.

Она встала. У меня кровь застыла в жилах. Потом я понял, что это был не просто озноб – моя кровь действительно густела и застывала. Жена медленно подошла ко мне.

– Я могу заморозить тебя изнутри, – сказала она. – Лопнуть все кровеносные сосуды в твоем теле. Могу сварить тебя живьем. Могу заставить тебя истекать кровью из глаз, ушей и каждой поры. И в следующий раз я так и сделаю.

Мое сердце остановилось, и я без сознания рухнул на пол. К тому времени, как я очнулся, жена уже нашла мою любовницу и сделала с ней то, чем угрожала мне. После этого мы постоянно ссорились, и моя жена начала терять контроль. Моя мать умерла от кровоизлияния в мозг. Сестра – от желудочного кровотечения.

Она никогда не признавалась в этом, но я знал, что это ее рук дело. У меня не было выбора, я должен был убить ее.

И вот теперь я задавался вопросом, должен ли я убить и свою дочь тоже. Сердце сжалось от чувства вины, когда я вспомнил, как много лет назад она впервые показала мне свой фокус... Я знал, что мог бы тогда остановить все это подушкой и какими-нибудь таблетками, как однажды сделал с женой.

Она сказала, что это был несчастный случай. А может, так оно и было. Но когда я смотрел на тело моего сына, покрытое кровью, хлынувшей из каждой его поры, мне было все равно.


***

Дзен

Показать полностью
66

Мы не должны были выжить

Витя устало сел в кресло, чуть скрипнувшее колёсиками по ламинату. Обвёл взглядом комнату, особенно внимательно осмотрелся за спиной. Дверь прикрыта, а в коридоре есть освещение. Единственное место, которое его очень тревожило — дальний угол, в районе кровати. Туда не доставал свет от лампы и тени язвительно качались, прячась за шторами. Тянулись к изголовью, стараясь залезть под свисающую простынь.

Хотелось спать, но мучительно болевшая голова не давала этого сделать. Последняя неделя вся как в тумане, постоянный недосып плюс депрессия и возникшие проблемы в жизни — и он с трудом может вспомнить во сколько сегодня проснулся и что делал.


Но сейчас необходимо сосредоточиться, как раз и нужное время настало. Пощёлкал мышью и зашёл в скайп. Выбрал нужный контакт, добавил ещё один и нажал на телефонную трубку.


Яна отозвалась быстро, словно сидела и ждала звонка. Хотя, может так оно и было. На экране монитора отобразилась девушка лет двадцати пяти. Красные уставшие глаза и всклокоченные волосы, которые она безуспешно пыталась пригладить, навели Витю на мысли, что не он один плохо спит последние недели. Больше разглядеть ничего не было возможно — ни комнату, ни окружающую обстановку, казалось лицо Яны и тело по плечи просто плавают в темноте.


— И что такого ты хотел рассказать? — нахмурилась девушка, даже не поздоровавшись. Снова пригладила непослушные волосы. — Не самое лучшее время для разговоров.

— Погоди, сейчас..., — пробормотал Витя. — Сейчас Кирилл ещё должен присоединиться.


Друг не спешил отвечать. Яна стала грызть ногти и немного отклонилась назад. Теперь даже лицо стало еле видимым, остальное поглотила тьма. Через несколько томительных секунд Кирилл всё же соизволил появиться.


— Привет, Вить, — безрадостно сказал старый друг. За его спиной под плохим освещением стал заметен бедный интерьер комнаты. Шкаф, неубранная постель и стоявший рядом стул с висящими джинсами — вот и всё, что Витя разглядел. На самого Кирилла он старался не смотреть. Друг махнул головой Яне, поджав губы.

— Привет..., — Яна неловко улыбнулась. Приблизилась к камере, догадавшись, что её стало плохо слышно. — Извини, что не перезвонила... дела.

— Да, понимаю, — тот пожевал губу. Нахмурил брови. — Я всё понимаю... и навещать тоже меня не стОит, не достоин я этого.

Яна вздохнула.

— Кирилл, не начинай пожалуйста... Мы обсуждали уже...

— Погодите ребята, — пробормотал забытый Витя. Сказал погромче, видя, что его вообще не слушают. — Ребят!

— Ты камеру включать будешь? — спросила Яна, мгновенно переключаясь с начинающейся ссоры.— Не очень удобно общаться с чёрным экраном.

— Хорошо, — не стал спорить Витя. — Сейчас...

Потёр глаза и посмотрел вначале на неё, а затем мельком на Кирилла.

— Выглядишь хреново, — тот не стал обманывать. — Дружище.


Последнее слово было произнесено с понятным ему намёком, намёком на то, что они в последнее время разобщились, давно не виделись, перестали быть лучшими друзьями, но Витя смолчал. Лишь медленно кивнул, соглашаясь со словами о своём виде.


— Итак, — Яна скрестила руки на груди, словно ограждаясь от того, о чём хотел поговорить Витя. Словно уже заранее знала, про что пойдёт речь. — Зачем ты нас вот так собрал? Если хотел просто пообщаться, то мог позвонить каждому.

— А нам разве не надо ничего обсудить? — немного резко спросил Витя.

Неожидавшая такого тона Яна на несколько секунд замолчала. Кирилл лишь хмыкнул, насмешливо поглядывая на них.

— Ты ещё обвинениями будешь сыпать?! — пришла в себя девушка. — Совсем ошалел?

Витя понял, что перегнул палку. Срываться на друзьях это не то, что хотелось делать сейчас.


— Извини... сам не знаю, что на меня нашло..., — он сконфуженно скривился. — Просто мы давно не общались... с того раза...

Девушка тоже сникла, передёрнула плечами, словно вспомнив что-то нехорошее.

— Да, — произнёс Кирилл. — Есть такое. Не звоним, не пишем. Забываем друзей.

Витя постарался пропустить это мимо ушей. Он и сам прекрасно знал в чём виноват.

— Яна права, — Кирилл шумно отпил воды из стакана. — Говори, зачем звал.

Витя не стал долго разглагольствовать. Он предчувствовал реакцию и поэтому решил задать этот вопрос сразу.

— Какие вам снятся сны?

Как он и ожидал — Яна, хмурясь, придвинулась ближе к монитору и даже Кирилл поменялся в лице.


— Извини, что? — девушка приподняла брови. — Ты реально позвонил нам для обсуждения снов?

— Пожалуйста, ответь, — Витя потёр подбородок. — Это важно.

— Я сейчас отключусь, — отрезала Яна. — Мне расхотелось говорить.

Кирилл хранил молчание.

— Ты можешь ответить? — продолжал настаивать Витя.

— Нет! — взвизгнула девушка. Она снова окунулась в темноту, отодвинувшись от монитора.

— Кошмары... — Кирилл исподлобья посмотрел на друзей. — Я думаю, что нам всем снятся кошмары.


В глазах Вити мелькнул затаённый страх. Яна принялась снова приглаживать волосы, словно это единственное, что сейчас её волновало. В полутьме даже такие простые действия выглядели неприятно — казалось отрубленная голова пялится в монитор, стараясь уложить непослушные пряди.


— Он прав? — Витя оглянулся, рассматривая свою комнату. Дверь так же прикрыта, из-под небольшой щели выбивается свет. Всё хорошо.

— Скажи вначале ты, — боязливо пробормотала Яна.

— Мне снится Игорь... как он выглядел после аварии, — Витя потёр раскалывающиеся вискИ. На мгновение замолчал, к чему-то прислушиваясь. Затем продолжил. — И не только снится... мне кажется он появляется каждую ночь... стоит у изголовья, когда я закрою глаза, прячется за шторами, ходит по кухне, поджидает в темноте. Чтобы утянуть за собой, забрать в небытие. Укоряет меня, говорит, что я слишком легко отделался.

— Мы не должны были выжить, — голос Яны изменился, стал хриплым. Она откашлялась, вытирая рот ладонью. Витя заметил маленький красный развод, оставшийся на руке. — Мне он постоянно говорит эту фразу. Я, ты, Кирилл — мы должны были тогда погибнуть, шанса выжить практически не было.

— Практически не было, — повторил Витя. — Мы везунчики, что тут сказать.

Кирилл заливисто расхохотался.


— Ахаха! Ну ты и сказанул, — снова отхлебнул воды, чуть не поперхнувшись. — Хорошее подобрал слово — везунчики.

— Я почти не сплю, так урываю по паре часов днём, — ни к кому не обращаясь продолжил Витя.— Но так долго продолжаться не может. Я чувствую, что почти на грани... Ощущаю всякое... голоса, зовущие меня по имени. Когда дремлю, то сквозь веки вижу смутные силуэты, толпящиеся вокруг... А ты, Ян?

— Прошлой ночью он чуть не задушил меня, — всхлипнула девушка. Всё, что она держала в себе, вылилось в торопливо сказанных словах. — Было как при сонном параличе, я не могла пошевелиться... а Игорь возник из неоткуда, словно выполз из-под кровати. Шипел, что скоро мы все встретимся, осталось совсем немного, — она быстро взглянула на Витю. — И то, что вина лежит на тебе...

— В смысле? За рулём был он, — Витя непонимающе смотрел на друзей. — Вы же сами помните!

— Ты был рядом, — парировала Яна. Хотела сказать ещё что-то, но смолчала.

— И что? Мне надо было хвататься за руль? — Витя ожидал всего, но не того, что его будут обвинять в случившемся.

— Может быть..., — пробормотала еле слышно Яна.

— А может тебе стоило тоже подумать, прежде чем лезть в машину?! — он скривился от собственного громкого голоса. — Ты ведь прекрасно видела, что Игорь нетрезвый.

— Это мягко сказано, — влез Кирилл. — На ногах он держался так себе...

— Мы все сели к нему в тачку. Так что не надо перекладывать лишь на меня вину.

— Ты мог его переубедить, — опять Кирилл. Витя помотал головой, разгоняя сонливость. — Игорь бы тебя послушался. Вы с ним были... как одно целое.

— А какие кошмары у тебя? — обратилась к Кириллу Яна. — Ты единственный не рассказал.

— У меня они немного другие...

Девушка осеклась, пристыженно глядя на него.


— Не позновато ли друзья-приятели мы начали этот разговор? — Кирилл не смотрел в камеру, барабаня по столу пальцами. — Таким темпом может и про меня вспомните через пару месяцев. Да, Ян?

— Пожалуйста..., — прошептала она. — Ты сам знаешь... и я, и Витя...если что-то понадобится, мы приедем.

Кирилл ухмыльнулся и отъехал от стола.

— Очень заметно, как вы навещали меня... друзья.


Витя не хотел, но глаза сами уставились на инвалидную коляску. Раньше он старался не обращать внимания на неё и это удавалось из-за того, что Кирилл сидел очень близко к монитору. Сейчас же, когда парень отодвинулся, всё стало слишком заметно.


— Красота, да? — усмешка не сходила с лица Кирилла. Поскрипывая колёсиками он проехался по пустой комнате и вернулся обратно.

На глаза Яны навернулись слёзы.

— Не вини нас, — Витя, как мог, отводил глаза. Не желал видеть своего приятеля таким... злым и, одновременно, беспомощным. — Так могло произойти с любым из нас.

— Но произошло со мной! Не с тобой, не с ней, — Кирилл нервно замахал руками. Хрипло продолжил, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — А со мной, жалкие вы куски дерьма. И что я вижу - одна меня тут же бросает, а лучший друг перестаёт общаться. Все заняты своими проблемами.

Витя пристыженно молчал, он ещё перед разговором догадывался, что Кирилл припомнит им их поведение.


— Из-за этого я стал инвалидом! Понимаете?! Из-за сраного Игоря! Вы отделались ушибами, а мне досталась самая вишенка! — продолжал говорить Кирилл, не замечая ничего. Наконец опустошённо замолчал. — Может и правда лучше, если бы мы действительно там сдохли, разбившись на дороге...

— Не говори так, — Витя не знал, куда деть глаза. Теперь его собственные проблемы казались не такими серьёзными. Плюс голова всё сильнее болела. — Мне так жаль.

— Если бы он вывернул руль в другую сторону, то на таком вот замечательном агрегате сейчас рассекала бы Яна, — Кирилл снова улыбнулся. Только улыбка получилась немного страшной, уголок правой губы съехал вниз, делая его похожим на сумасшедшего.

— Витя мог его остановить, — повторила Яна из своей темноты. Теперь было сложно даже рассмотреть её лицо, так... смутный контур.

— Почему ты заладила это говорить?

— Зачем ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО позвал нас? — продолжала Яна. Голос опять стал хрипящим.

— Чувствует вину, — Кирилл не дал Вите ответить. — Разве не ясно? Пытается переложить всё дерьмо на плечи... Игоря.

— Потому что он вёз нас тогда! — зарычал парень. Шум в ушах усилился и он раздражённо помотал головой, пытаясь от него избавиться. — Мне нужно, чтобы вы выслушали меня, чтобы мы вместе, как всегда делали раньше, решили эту проблему! Мне нужны вы!

— Ты до сих пор убеждён в своей полной непричастности, это сильно въелось в тебя, — голос Яны прозвучал совсем рядом, но лицо так и осталось во тьме.

— Не понимаю, — он испуганно заозирался, покрутил громкость на колонках, стараясь понять в чём фокус, произошедший со звуком.

— Никакого Игоря не было, — вкрадчивый шёпот Кирилла в другое ухо, словно он находился в паре сантиметрах от Вити. — Ты его выдумал, убрать с себя ответственность за содеянное.

— Нет..., — он с ужасом смотрел, как тьма из камеры Яны медленно перетекает в комнату Кирилла. Расползается по стенам, приближаясь к другу.

— Ты выпил... очень сильно... и решил, что до дома совсем недалеко... а мы согласились с тобой...,— теперь Кирилла тоже не было видно совсем, остался лишь его грустный голос. — Да, мы тоже виноваты, но.. мы уже умерли, а вот ты остался.

— Не может такого быть. Я не верю! Нас спасли, отец Яны помог... лишь Игоря не удалось откачать, тело слишком сильно повредилось при ударе.

— Ты сам начинаешь уже осознавать, что это неправда, — сказала Яна. — Из-за тебя мы погибли и ты придумал для своего успокоения, что всё закончилось хорошо. Почти все живы, почти все здоровы.

С камеры, поверх монитора, начала стекать чёрная жижа, но Витя остался сидеть на месте.


В голове мелькали обрывки воспоминаний — он смеётся над друзьями, которые боятся лезть в автомобиль, стрелка спидометра всё больше, но он лишь прибавляет скорость... Резкий, бьющий по ушам, визг тормозов, машину крутит, почти невозможно удержать руль, громкий вопль Яны... тишина... лишь кровь течёт по лицу, почти так же, как сейчас чёрная жижа по монитору... он скрипя зубами поворачивает голову и видит Яну — всклокоченные волосы закрыли лицо, кажется словно девушка в обмороке... но шея, неестественно вывернутая в сторону, заставляет содрогнуться. Кирилл выглядит ещё хуже — переломанные руки и ноги, превратили его в какую-то страшную игрушку, лишь похожую на человека. Безжизненные зрачки смотрят прямо Вите в глаза, но он не может оторваться. Лишь запоздало пришедшая боль, наконец-то, лишает его чувств.


— Мне очень жаль...— Чернота вылилась через экран сильным потоком, поглощая стол, и громадной волной ринулась на Витю...



* * *

Его резко вырвало из забытья. Словно мгновенно окатили холодной водой с головы до ног. Витя попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Ещё пара безуспешных телодвижений также ни к чему не привели.

— Очнулся, значит..., — хриплый голос где-то справа.


Витя скосил глаза, силясь хоть что-то рассмотреть. Зацепил белёсое пятно на краю зрения, которое, после произнесённых слов, быстро зашевелилось, увеличилось в размерах. Непонятная белая фигура растеклась, стала более расплывчатой, отлетев от него на пару метров. Витя попробовал открыть рот, но даже такое простое движение было ему не под силам.

Пятно вернулось. Приблизилось к нему. Фигура обретала объёмность, с каждой секундой всё больше походя на человека.


— Узнаёшь меня? — голос одновременно был знаком, и не знаком. Голова начинала болеть, когда Витя попытался вспомнить.

Человек наклонился. Стал виден больничный халат и уставшее лицо мужчины лет пятидесяти. Он смахнул пот со лба и уставился на Витю злыми, но замученными глазами.

Понимание окатило второй волной тело парня. Зрачки расширились.


— Узнал..., — удовлетворительно прошептал мужчина. — Михаил Александрович, отец Яны... Мы пока что одни, но скоро набегут другие врачи, так что я потороплюсь. Чудесно, просто несказанно повезло, что ты вышел из комы в мою смену... Я столько потратил на тебя сил, даже не представляешь — хотя вначале думал просто задушить за то, что ты натворил. Ты же всё помнишь, ведь так?! Жалкий кусок дерьма, уговорил Яну и Кирилла, что всё будет в порядке, что тут недалеко... и остался жив! Вот, что меня больше всего взбесило! Машина всмятку, хорошие люди погибли, а ты... живой... и почти здоровый. Пострадал совсем немножко.

Витя силился произнести хоть слово, пошевелить хотя бы пальцем.

— Начинаешь осознавать? Тебя выволокли буквально с того света, но вот мозг принимать бразды правления над телом уже отказался...

Мужчина через силу улыбнулся, прислушиваясь к шуму снаружи.


— Может действительно есть какая-то высшая кара, хотя... я ни во что давно уже не верю... Столько чудовищно неправильного творится вокруг, что скорее всего это просто случайность, практически невозможная, но тем не менее... я рад, что она случилась с тобой. Наслаждайся полученной жизнью. А я постараюсь продлить её как можно дольше.


Он почти ласково вытер слезинку, одиноко вытекшую из глаза Вити. Зрачки парня бешено крутились. Мужчина практически ощущал ужас, слышал безмолвные вопли, разносившиеся по комнате.

Улыбнулся и вышел, прикрыв дверь.

Показать полностью
281

Держитесь подальше от улицы, когда фонари начинают мерцать в ночи

Сегодня мы решили без объявления предложить вам смесь жанров триллера и хоррора. Мы хотим переводить те истории, которые будут вам интересны, поэтому попробуем разные жанры. Дайте знать в комментариях, если у вас есть пожелания =)

Эта история совсем свежая и практически 100% затравка на серию. Если автор продолжит развивать тему, а вам станет интересно узнать, что там будет дальше, мы продолжим перевод

Оригинал (с) likeeyedid (автору большое спасибо за разрешение)

Переводят все те же, все там же =)

Держитесь подальше от улицы, когда фонари начинают мерцать в ночи Мистика, Триллер, Ужасы, Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Страшные истории, Перевел сам, Яндекс Дзен, Утопия

Я вырос в самом сердце Харви-Лейн. В большом доме с безупречно симметрично подстриженной лужайкой и идеально выкрашенными оконными рамами. Вы никогда не сможете представить себе людей настолько же предупредительных, как жители нашего города. Если в стене вашего дома начал шататься кирпичик, они сразу придут, и предложат помочь с починкой. Если ваша собака потеряется, весь район будет искать ее. А стоит вам простудиться, на пороге вашего дома, как по волшебству, возникнет сосед с дымящейся кастрюлей куриного супа.


Это сообщество наполнено добротой и сердечностью.

Так всегда говорит моя мать. В ее мире – нашем мире – не было таких слов, как злость и ненависть. Поледняя явно и вовсе не существует в Харвилле

Город кажется совершенным, но мне совершенно не нравится здесь жить. Я ненавижу его внешнее благополучие, потому что в глубине души понимаю, что люди не могут все время быть настолько счастливыми и дружелюбными. Я, например, точно знаю, что не могу. Больше не могу с тех пор, как отец оставил нас с матерью всего за день до моего 14-летия. Не попрощавшись и не объясняя причин. Мое последнее воспоминание о нем – большая ссора между ним и мамой. Я не знаю, о чем они говорили. Знаю только, что все, что мне от него осталось, – это грохот захлопнувшейся входной двери.

Я думала, что мама будет расстроена, но она улыбнулась как ни в чем ни бывало и сказала мне, что он сам виноват, что добровольно покинул самое прекрасное место на земле.

Ей не понадобилось много времени, чтобы утешиться, найти замену и снова выйти замуж. Дуг еще более восторженный человек, чем она, и поэтому желчь подкатывает к горлу каждый раз, когда мне приходится с ним общаться. Прошло уже два года, но я до сих пор не смог привыкнуть к присутствию Дуга. Вовсе не потому, что он плохо со мной обращался. Он постоянно ухмылялся и отпускал глупые шутки. Готовил и помогал мне с домашней работой. Внешне он был безупречен, но каждый раз, оказываясь с ним рядом, все мое существо вопило, что с ним что-то не так.

Признаюсь, в детстве я обожал свою жизнь на Харви-Лейн. Мама с папой водили меня на детскую площадку, и я играл там до тех пор, пока глаза не начинали слипаться, а ноги – болеть. Там я познакомился со своим лучшим другом Элиасом. Изогнутые брови всегда придавали ему немножко сумасшедший вид. Мне кажется, что, когда мы выросли, внутри нас вырос и гнев, которого нам так не хватало в этом месте. Но тогда мы еще с удовольствием играли весь день, пока мои родители сидели на траве с другими семьями, устраивали пикники и болтали о замечательной жизни в Харвилле.

Если бы вы просто взглянули на этих людей, то поняли бы, почему им так нравится быть здесь. В нашем маленьком городке не бывает никаких проблем. Здесь нет бедности, насилия, агрессии. Все организовано, так что вам не придется беспокоиться ни о чем, даже если вы одиноки. Может быть, никто никогда отсюда не уезжает потому, что все мы боимся тягот внешнего мира.

Конечно, это только видимость. В конце концов, никто же даже не думает поднимать публично тему об исчезновении детей. Сначала я был слишком мал, чтобы понять это. Но каждый год или около того по городку поползли слухи, что бесследно пропал очередной ребенок. Однажды я услышал, как папа говорил маме об опасностях Харви-Лейн, и почувствовал, как нарастает тревога.

– Подобное происходит повсюду, Маркус. Ты просто больше об этом тревожишься из-за разительного контраста с нашей жизнью. Легко расстроиться из-за чего-то, если знаешь только гармонию и мир, – мелодичным голосом щебетала мама.

– Легко расстроиться, если знаешь, что следующим может быть наш ребенок, – сурово отвечал мой отец.

В этот момент мама заметила, что я подслушиваю. Улыбка слетела с ее лица в мгновение ока. Больше в нашем доме никогда не обсуждали пропавших детей. Меня же просто разрывало от вопросов, и однажды ночью папа подошел ко мне, чтобы заверить, что я никогда не буду в опасности:

– Пока ты возвращаешься домой до того, как включатся уличные фонари, ты всегда будешь в безопасности со мной и мамой. Понял, дружок?

Он погладил меня по голове и через мгновение я уже забыл о темной стороне Харвилла.

***

Это было давно. Теперь я был уже далеко не в том возрасте, чтобы возвращаться до темноты, и я точно знал, что отец не будет ждать меня дома.

Если честно, я старался как можно больше времени проводить вне дома. Я уже не боялся, что кто-то или что-то, заставляющее детей исчезать, заберет и меня. Я был почти взрослым. Кроме того, Элиас считал, что эти дети и не пропадали. Они просто бежали из Харвилла, потому что больше не могли выносить этой утопии. Скорее видимой, чем материальной. В этом он не ошибался. Если бы не мой единственный друг, единственный циничный человек, которого я здесь нашел, я бы тоже давно сбежал. Но его присутствие помогло мне кое-как привыкнуть к простой жизни здесь. В конце концов, другой жизни я и не знал.

Все шло довольно хорошо, учитывая обстоятельства. Последнее исчезновение произошло несколько месяцев назад и, конечно, официально не случалось вообще.

Дилан Дулленс. 13-летний мальчик из одной из самых известных семей в округе. Дулленсы всегда были в гуще событий. Миссис Дулленс организует все ежегодные Рождественские праздники. Она где-то достает большую елку для центральной площади, руководит Комитетом по украшениям и водит по улицам колядующих. Мистер Дуллинс – глава Ассоциации Собственников. Он тот самый человек, к которому нужно обратиться, если ты хочешь хотя бы малейших изменений для города. И он всегда будет запрещать тебе это с самой дружелюбной улыбкой. У них есть еще четверо детей, и все они чрезвычайно популярные и пафосные. Когда Дилан внезапно перестал ходить в школу, всем сказали, что его отправили в престижную школу-интернат за океаном.

Мы все знали, что это ложь, но никто не возразил. Думаю, большинство родителей просто радовались, что это произошло не с их детьми.

После исчезновения Дилана дети больше не пропадали, и для Харвилла наступили благодатные времена. Проводилось еще больше фестивалей чем обычно, редкие улицы с разбитым асфальтом ускоренно чинили. Город выглядел лучше, чем когда-либо, а жители были так восторженны и счастливы, что хотелось выколоть себе глаза.

Я давно оставил попытки обсудить проблемы города с мамой или Дугом. У них всегда была куча причин, чтобы обосновать что угодно, и все, что они делали, – это пытались убедить меня вступить в какой-нибудь клуб, сходить на соседскую вечеринку или снова присоединиться к Скаутам. Я, с некоторых пор, перестал участвовать в любых клубах или событиях города и постарался дистанцироваться от отчима и матери настолько, насколько это было возможно.

***

Неведение блаженно только до тех пор, пока опасность не начнет наступать вам на пятки.

Все началось с мерцания уличного фонаря. Знаете, как бывает, когда свет вот-вот собирается погаснуть. Первый знак, что лампочка почти отслужила свое, и ее пора бы заменить.

Я шел по пустой улице к дому и, проходя мимо мерцающего фонаря, поднял голову, чтобы посмотреть, что с ним. Вокруг лампы кружились мелкие насекомые, привлеченные ярким светом, и вдруг он погас.

В этом не было ничего такого, разве что тут погас и второй фонарь дальше по улице. Я быстро обернулся и с облегчением увидел, что свет с другой стороны еще горит.

Я продолжал свой путь, преследуемый мерцанием фонарей. Каждого фонаря, мимо которого я проходил. В конце концов, я не выдержал и побежал. Прямо к пастельно-зеленой двери дома моего детства. Я взлетел на крыльцо, захлопнул за собой дверь и запер ее на все три замка. После того я осторожно выглянул в окно, и у меня перехватило дыхание, а сердце чуть не выпрыгивало из груди.

Улица погрузилась во тьму.

Я с трудом втянул воздух и попытался убедить себя, что это, должно быть, просто перебои с электричеством. Здесь такое частенько случается. Но стоило мне коснуться выключателя рядом с дверью, как прихожую залило ярким светом. Электричество не отключали.

– Что ты здесь делаешь?

Прозвучал грубый голос за моей спиной, и мое сердце пропустило удар.

– Дуг, какого хрена?! – крикнул я.

– Джуллиан, мальчик мой, ты же знаешь, что в этом доме не ругаются, – сказал он полуулыбнувшись.

– Почему ты стоял в темноте? – спросил я все еще дрожащим голосом.

– Тебя здесь сейчас не должно быть, Джуллиан. Ты ведь знаешь это, не так ли? – сказал он, подходя на шаг ближе ко мне.

Он выглядел и звучал дружелюбно, но вел себя еще более странно, чем обычно.

– Ни сейчас, ни тогда.

– Эммм, а где мама? – спросил я, не на шутку разнервничавшись.

– Сегодня вечером городское собрание. В последнее время дела в городе идут не особо хорошо. Ты разве не заметил, что болеет больше людей, чем обычно? А поля в этом году сушит засуха. Это, извини за прямоту, неоптимально.

Он был прав. За последние пару дней мне пришлось отнести суп нескольким разным соседям, несмотря на то, что люди в Харвилле почти никогда не болели.

– А ты почему не с ней? Ты же не пропускаешь собрания?

– У меня сегодня была другая задача.

Дуг смотрел на меня не отрываясь, пока говорил. Могу поклясться, что он даже не моргал. Мне было невероятно некомфортно находиться с ним дома наедине, но, к счастью, звонок в дверь спас меня. Пришел Элиас, решивший посмотреть вместе фильм, после того, как его продинамили со свиданием. Я никогда еще не был так счастлив видеть его.

Когда мы обернулись, Дуга уже не было.

***

Утром мы услышали новость. Джинни, девушка, живущая через три двери от нас, пропала. На этот раз обошлось без неправдоподобных причин. На этот раз все точно знали, что произошло что-то ужасное. Прямо перед крыльцом ее дома растеклась огромная лужа крови. Власти инициировали расследование, которое, естественно, ни к чему не привело. Люди скорбели, но делали это по-Харвилльски. Ее родители не проронили ни слезинки, никто не носил траур.

И все в городе шло хорошо и прекрасно. Даже лучше, чем обычно. В курином супе больше не было необходимости. Улицы блестели от чистоты, шелестела зеленая трава, погода радовала. Жизнь быстро вернулась к норме. Казалось, все забыли о Джинни. Но только не мы с Элиасом. Раньше мы думали, что теперь, когда мы стали старше, нам ничего не грозит. Но Джинни было уже 17 лет.

А меня еще больше запутывало то, что я был прямо там, на той улице в ночь, когда это произошло. Связано ли как-то это все с уличными фонарями?

***

На следующей неделе мы с Элиасом решили сделать то, чего еще никогда не делали. Мы пошли на городское собрание.

Оно начиналось в восемь вечера. Я знал, что мам и Дуг будут там, а с прошлой недели я как мог старался их избегать. Особенно после того, как увидел огромную сияющую улыбку на лице мамы, когда она небрежно упомянула исчезнувшую соседскую девочку, пока готовила яичницу на завтрак. Я мог бы поспорить, что ее глаз немного дернулся, когда она рассуждала, как сложно будет очистить кровь с дорожки, но на том все.

Мы подъехали к ратуше на велосипедах, но оставили их на дальней улице, чтоб никому не попались на глаза. На собрания не допускались дети младше 18 лет. Убедившись, что все уже внутри, мы вошли в холл.

Он был пуст. Все собрались в большом зале.

– Наверное, это плохая идея, – прошептал я.

– Тсссс.

Элиас подкрался к приоткрытой двери. Он махнул мне рукой, и я неохотно подошел.

– Они аплодируют, – прошептал Элиас, когда мы присели под дверью.

“Большое Харвилльское поздравление семье Мурри!”

Аплодисменты стали яростней, толпа ликовала. Мурри – фамилия родителей Джинни… Мистер Дулленс продолжил.

“Мы все безумно счастливы видеть вас частью нашего сообщества! Нам ли не знать, как почетно совершить жертвоприношение! Все наши семьи что-то отдали, чтобы все жители могли получить благодать. Именно так все и должно быть.”

Мое сердце бешено колотилось. Я хотел… нет, мне отчаянно нужно было узнать, что за сатанинские идеи они здесь проповедовали. Но после кратких аплодисментов собрание просто вернулось к стандартным вопросам, будто ничего и не произошло.

***

– Жертвоприношение!? Что за херня? – Элиас почти кричал на меня, когда мы вышли на улицу.

Я некоторое время молчал. Я уже давно знал, что с идеальной оболочкой Харвилла что-то не так. Просто не понимал, что все настолько плохо. Родители здесь отказываются от собственных детей - и ради чего? Хорошего района? Меня всего трясло.

– Той ночью... – пробормотал я. – Думаю, я должен был исчезнуть.

Я подумал о мерцании фонарей. Если бы оно так сильно не напугало меня, я бы не побежал домой. Как будто что-то так пыталось меня предупредить. Или кто-то.

– И, возможно, мой отец тоже ушел не по своей воле.


~

Дзен

Показать полностью
64

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ"

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ

Новую адаптацию  романа Клайва Баркера "Кабал" / "Племя тьмы" 1988 года "  снимет Майкл Догерти ("Кошелек или жизнь").


В 1990 году на экраны вышла первая киноадаптация, которую срежиссировал сам Баркер.


Сюжет: Молодой человек по имени Бун считает себя виновным в серии зверских убийств. В этом его убедил психиатр Деккер (отличная роль режиссера Дэвида Кроненберга). Бун ищет спасения в легендарном Мидиане, подземном городе беглецов, где прощаются все грехи. Этот город - убежище «Ночного народа» древней расы чудовищных монстров - мутантов, живых мертвецов, меняющих свой облик и скрывающихся от дневного света и человеческих глаз. Тепло встреченный «Ночным народом» Бун отныне должен превыше всего ставить безопасность Мидиана. И навсегда забыть Лори, которая любит его и пытается разыскать. А по ее следам идут полиция и Деккер, мечтающий уничтожить «Ночной народ»...


Фанатам творчества Баркера может быть интересен и документальный фильм Tribes of the Moon: The Making of Nightbreed (2014), посвященный созданию фильма "Ночной народ".

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ

В 2020 году вообще интерес к творчеству Баркера возрос: выходит новый "Кэндимэн", готовится сериальная адаптация «Книг крови» и "Восставшего из ада".

Канал Syfy и студия Universal Cable Prods собираются выпустить сериал  "Ночной народ" Клайв Баркер, Зарубежные сериалы, Ужасы, Мистика, Длиннопост, Сериал Ночной народ
Показать полностью 2
132

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж, Объявление, Авторский рассказ

Сентябрь закончился настало время подвести итоги.

По теме "Правила, написанные кровью" - было придумано и выложено два рассказа

https://pikabu.ru/story/do_poslednego_shchelchka_7744511- @MaxKitsch

https://pikabu.ru/story/nikto_i_nikogda_7700313- ваш покорный слуга.

@dzubeikibagami - я надеюсь ты остался доволен?


Мы объявляем новую тему на месяц октябрь - "Апельсиновые корки". 

Тему любезно подкинула - @MoranDzhurich.

Закрытие темы "Правила, написанные кровью". Объявление новой темы на октябрь Ужасы, Фантастика, Мистика, Челлендж, Объявление, Авторский рассказ

К участию приглашаются все желающие почесать своё ЧСВ. Срок сдачи работ до 30 октября.

Ссылки на рассказы можете кидать в комментарии.

Показать полностью 1
45

До последнего щелчка

Мой ответ Чемберлену @WarhammerWasea на тему Правила, написанные кровью

До первого щелчка дойти несложно — почти все треки лежат в открытом доступе, но и без них найти дорогу можно даже случайно.


Анна выбирает любимый квадрат: от увенчаной двуглавым орлом стелы в парке до угловатого жилого здания (конструктивизм, 1932-й год), поворот налево, вниз по улице до советского привета Баухаусу из семидесятых, вновь налево и далее вдоль сквера до дома, который в XIX веке отстроила себе местная врачебная знаменитость. Ещё один левый поворот, улица подымается вдоль реки и выводит обратно к чугунному орлу, оседлавшему гранит.


В городе занимается осень, едва начинает вечереть и идти по прохладе легко и приятно.


Повторить пять раз — и будет первый щелчок. Взвод до первого щелчка происходит почти незаметно и Анна любит квадрат «от орла» как раз за то, что он самый внятный из известных ей.


Последний шаг пятого круга требует чуть больше усилий, словно шагаешь в гору по совершенно ровной поверхности. Нога касается земли и на мгновение стихает какофония, доносящаяся из окон музыкального училища, отдалённый гул улицы и карканье ворон. А потом, почти без предупреждения, ты погружаешься на один слой ниже.


Словно пройти сквозь дверь и оставить часть себя по другую её сторону. Словно пройти сквозь дверь там, где отродясь не было двери.


Здесь (вечный спор, место это или состояние) все предметы окрашены чуть ярче, чем в обычном мире, а люди, напротив, приглушены и будто бы наложены поверх в неумелой попытке создать коллаж.


Говорят, здесь живут все дети. По крайней мере, мир за первым щелчком воскрешает, казалось, давно забытые ощущения.


Впрочем, «здесь» — это всё ещё «там»: можно подойти к прохожему и заговорить с ним, можно посетить магазин или кафе, но сама идея коммуникации пугает. Словно делаешь это впервые, прекрасно зная как, но не имея собственного опыта.


Анна направляется глубже. После первого щелчка незримый таймер начинает обратный отсчёт. Примерно через полтора часа её выбросит обратно. Мир поблекнет, люди снова станут понятными.


Ближайшее место, где можно взвестись до второго щелчка — в десяти минутах хода. Сама локация находится буквально за углом, но идти к ней можно только делая правые повороты, иначе потрескавшаяся чаша давно пересохшего фонтана так и останется мёртвым обломком ушедшей эпохи. Обмануть мир, повернув налево через правое плечо не удастся — загадочная логика места-без-имени выстроена вокруг домов и улиц.


Поэтому, снова вдоль конструктивистского здания, но теперь на перекрёстке — направо.

Вывеска с надписью «Милиция» в освежённых красках сияет алчным кумачом.


Следующий поворот — у пугающе людного ресторана, к разноцветным буквам «ЗООПАРК» над скромными воротцами. Сам зоопарк скрыт за забором из зелёного профлиста. Ветер доносит тяжёлый запах навоза и хриплый рык какого-то крупного зверя.


Ещё одни воротца, опять поворот, асфальтовая дорога ведёт между заросшим деревьями спуском к реке и продолжением того же зелёного забора.


Далее, мимо губернаторского дворца и всё той же стелы. После первого щелчка нельзя смотреть на балкон с которого Наполеон приветствовал всё ещё победоносные войска в день своего рождения — сейчас, впрочем, это правило выполнить легко: достаточно идти мимо, не оборачиваясь.


В пабликах до сих пор спорят, можно ли встречаться взглядом с Соллертинским, но по всей видимости, Иван Иванович испытывал неприязнь исключительно к воспитанникам заведения, у входа в которое он имел несчастье находиться.


Дальше, на балконе углового, докторского дома — не должно находиться дамы в белом. Коренных обитателей мира за первым щелчком не так уж и много, но те, что есть, как правило, вышибают со взвода, болезненно и надолго. Строгая женщина в старомодном платье появляется редко, но если встречается — то следующий лунный месяц нечего и пытаться взвестись.


В этот раз балкон пуст, только треплется на ветру привязанная к перилам тряпка невероятно сердитого канареечного цвета.


За поворотом Анна встречает Василия: знакомого проводника, который тащит наматывать свои пять кругов стайку восторженных первокурсниц. Василий бородат и, кажется, слегка нетрезв. Анна показывает ему поднятый кверху указательный палец. Проводник кивает и молча проходит мимо: за первым щелчком, при намерении взвестись на второй желательно молчать. У протеже Василия явно такого желания нет. Они взведутся на первый, пощекочут нервы, покупая какую-нибудь мелочь в магазине и если Василию повезёт, как минимум одна из них окажется в его койке.


Сам он, кажется, не был дальше второго, в отличие от Анны. У неё сложился авторитет если не самого отбитого ходока в городе, то уж точно, самого живучего. Возможно, в последнем не было какой-то особенной её заслуги, просто она не пыталась вырвать у собственного отражения бриллиантовые глаза, не охотилась за ржавыми голубями, плачущими морфием, не спорила с живущими на бетонных яблоках бумажными гусеницами и даже и не подумывала о том, чтобы умыкнуть у племени плотоядных троллейбусов их золотой фетиш.


То, что она хотела выкрасть у мира-под-городом, было куда сокровенней и лежало гораздо глубже, чем любая корыстная добыча.


Тем временем, за поворотом, в неглубоком дворике, Анну ждала чаша фонтана. Издалека она выглядела так же, как и всегда, но, наклонившись, можно было увидеть бегущие по дну блики, словно свет проходил сквозь невидимую жидкость.


Мир-взведённый был сегодня благосклонен к гостье. Та помассировала пальцы, достала из сумочки скарификатор и, выдохнув, как перед прыжком в холодную воду, проколола себе безымянный палец. Над бледной кожей выступила едва заметная капелька крови. Анна мысленно выругалась и зажав щепотью уже указательный палец, так, чтобы он густо покраснел, со всей силы погрузила в него острие.


Густая вишнёвая капля оторвалась от руки и полетела вниз, к муаровому узору поверх замшелого бетона. Чуть ниже края фонтана она разбилась о невидимую плоскость и растеклась по ней, в стороны и вниз, красноватым, колышущимся облачком.


Это длилось несколько секунд, а потом как в обратной перемотке, кровь собралась в крохотную сферу и, словно от беззвучного удара, свет в глазах Анны на мгновение померк.


Когда она, хватаясь за осклизлый бетон, приподнялась и открыла глаза, перед ней возносились звенящие розовые струи, на высоте второго этажа они обрастали пышной пеной и мелкими брызгами осыпались вниз, в заполненную вишнёвой жидкостью чашу.


Анна отшатнулась от фонтана, не дожидаясь, когда то, что живёт в нём за вторым щелчком, попытается схватить её за руку или волосы.


Город вокруг опустел. Надписи утратили смысл. Правила сменились.


В который раз Анна ощутила горькую иронию её положения. Когда-то правила — другие, придуманные людьми — забрали у неё Павла. Те самые, которые должны были его защищать каждый раз, когда он поднимался навстречу таящейся в проводах неслышной и невидимой смерти.


Те самые правила, которые написаны кровью и в которые он волей-неволей вписал собственную трагическую строку.


Потом собирались комиссии, бумажные волны вздымались между безликими кабинетами, сталкивались в коридорах и разбивались друг о друга в пену из фамилий, допусков, нарядов, фидеров и подстанций, телефонных звонков и записей в журналах и по всему выходило, что отлаженный механизм дал сбой. Не по чьей-то конкретной вине — и это особенно бесило заседающих и обвиняющих — а просто потому что система таила в себе возможность одного неучтённого частного случая, что-то вроде бюрократической петли с положительной обратной связью.


Виноватым, в конечном итоге, назначили Павла. Анна (А вы, девушка, простите, ему кто?) осталась наедине с чужим городом. На одной цепочке у неё висел алюминиевый крест и золотое кольцо на мужской палец. И больше не было ничего, о чём имело бы смысл упоминать.

До первого щелчка дойти несложно — найти дорогу можно даже случайно. Особенно, если идёшь к мосту, туда где между колонн, мнящих себя ростральными, вода у подножия массивных быков неглубока, а камни тверды.


Каким-то непостижимым способом, ей тогда удалось сразу взвестись до второго щелчка. Вероятно, город решил, что взнос был уже уплачен Анной сполна. То, что она увидела внизу вместо речной воды заставило её ужаснуться но, вместе с ужасом к ней пришла холодная уверенность: с этой минуты она не сомневалась, что открывшейся ей мир безраздельно принадлежит мёртвым. И она вцепилась в то, что считала преддверием аидова царства с осатанелой одержимостью.


Не вызывало в ней ни малейшего сомнения, что за очередным (третьим, пятым, сотым?) щелчком можно обнаружить всех тех, кто покинул мир людей. И что их можно вернуть назад, похитить, выкупить, увести хитростью или силой. Главное — добраться, а там уже она сможет найти верный способ.


О том, как дойти до третьего щелчка пишут мало, и ещё меньше пишут правду. Закрытые форумы и каналы, полные едких недомолвок, содержат крупицы полезных знаний, которые надо собирать и выменивать обманом и лестью. Англоязычный субреддит был куда более доброжелателен, но завязанные на культурных кодах англосаксов правила редко подходили к городам бывшего Советского Союза.


Анну спасло образование лингвиста, которое она до этого успела трижды счесть бесполезным. Но — и это она открыла независимо от других — правила переходили друг в друга как фонемы в заимствованных словах: по строгим и неизменным законам. Принцип был отдалённо схож, но применим.


Потом уже, когда опыт и репутация открыли для неё посвящение в высший градус ходящих по щелчкам, она с некоторым разочарованием обнаружила, что до неё это открытие совершали десятки других.


Тем временем, ноги донесли Анну до городской Ратуши. Она собиралась было свернуть направо, к кресту над обрывом, но вовремя увидела, как из здания семинарии выдвигается шествие молчаливых мужчин в чёрных одеждах. На рясах из тускло поблескивающего кожзама схимнические кресты переплетались с рунами, орлами и свастиками. Белые, распущенные волосы спадали на плечи из-под фуражек с черепами. Казалось были видны холодные, блестящие ртутью зрачки — неизбежные стигматы туземцев места-без-нас.


По слухам, за прошедшие семьдесят лет, пыточные подвалы ни на миг не остановили своей работы.


Отрезанная от ближайшего места взвода, Анна продолжила путь мимо Ратуши вниз и направо. В обыденном мире её следующий пункт назначения служил пивнушкой под открытым небом. Здесь на месте пошловатой ограды с претензией на прованс возвышался мрачный острог. Из-за массивных ворот доносился дрожащий бас колёсной лиры и расстроенное пьяное пение.

Но памятник у ворот был тем же: пожилым сапожником, сидящим у натянутого на колодку ботинка. Бронзовый человек со звуком, напоминающим скрип промасленной кожи, размахнулся молотком и звонко стукнул по бронзовой подошве.


Анна с раскрытым блокнотом в левой и собственным молотком наготове в правой, сверилась с записями и стукнула дважды.


Сапожник замешкался на секунду и ударил четыре раза — Анна ответила тремя ударами. Ещё два удара с его стороны и один — с её. Так они обменивались числами, которые, по сути своей, благословили древнего бога сапожника, того, что воскрешает мёртвых, навевает ветер и ниспосылает дождь (стучит бронзовый молоток). Того, кто освобождает заключённых и сохраняет верность Свою спящим во прахе (вторит стальной молоточек Анны) и так далее, удар за ударом, число за числом.


Наконец, бронзовый человек оставил свою работу, улыбнулся и высунул язык. На кончике языка виднелась налипшая почтовая марка. Анна аккуратно сняла её, стараясь выглядеть почтительной настолько, насколько это возможно по отношению к бронзовому истукану. Марка была пожелтевшей с изображением аверса и реверса древней монеты, надписями на иврите и числом 1000 арабскими цифрами.


Поколебавшись мгновение, Анна положила марку себе в рот.


Мощённая булыжником мостовая бугрилась под ней, когда девушка осознала себя лежащей посреди неверной геометрии мёртвых зданий. Воздух был металлическим на вкус. Небо лоскутным одеялом свисало с крыш.


Бронзовый сапожник полулежал у стены, его голова была изуродована пулевыми отверстиями а на груди ядовитым цветком желтела прибитая толстым ржавым гвоздём шестиконечная звезда.

Обратно к Ратуше Анна почти бежала, замедляясь время от времени, чтобы оглянуться по сторонам. Мир за третьим щелчком оставил ей перекрестье шрамов на спине и фантомную боль в крайней фаланге мизинца.


Отсюда удачливые авантюристы умудрялись выносить предметы либо драгоценные, либо — пусть и ненадолго — наделённые самыми удивительными свойствами. Чёрная, тревожная вода из фонтана, которая в первые полчаса могла мгновенно излечить рак — или столь же мгновенно убить. Охраняемые чудовищами драгоценности. Исполненные тайного знания книги, написанные буквами, разбегающимися от человеческого взгляда.


Чаще, впрочем, добравшиеся досюда были счастливы вернуться ни с чем.


Здесь были свои правила, большую часть которых Анна вывела сама: из старых дневников, архивных вырезок, фотографий и карт. В какой-то момент всё это разномастье сложилось в череду условий, настолько очевидных, что даже удивительно стало, как это больше никто не понимает таких простых вещей.


Камень у музея местного художника, например, имел на себе узор из трещин, которые замечательно накладывались на карту пятьдесят третьего года, и при помощи простого карандаша можно было увидеть, как проступает в графитовой штриховке указание номер телефона из старого справочника.


По этому номеру — пять цифр против нынешних шести, если подождать достаточно долго, можно было услышать щелчки, соответствующие номеру городской газеты за семьдесят шестой год, ответы к кроссворду в котором в свою очередь вели ещё дальше.


Часы с каждой стороны Ратуши показывали собственное время и только половина отметок на циферблатах была цифрами. Анна сложила числа с трёх сторон и уже собиралась повернуть за угол, чтобы подсмотреть четвёртую, когда она услышала как что-то тяжёлое приближается со скрежетом раздвигаемого асфальта.


Как ей удалось за секунду обогнуть здание и скрыться за противоположным углом — девушка не помнила. Время не существовало для неё, пока тело спасалось бегством. Пришла в себя она уже при виде того, как над крышей, там где только что стояла она, возвышается покрытая зеленоватыми потёками боковина цистерны водонапорной башни.


С этой башней Анна встречалась пару раз, на почтительном расстоянии. Будто ожившая апория Зенона, водонапорная башня перемещалась, оставаясь недвижимой в каждый отдельный момент. Слухи о башне ходили самые мрачные, как, впрочем, практически обо всём по эту сторону третьего щелчка.


Анна не испытывала желания выяснять, чем именно её внезапная визави видит и, прижавшись к стене, ожидала, когда скрежет начнёт стихать.


Наконец, она решилась выглянуть: башня в своей непостижимой манере удалялась вверх по центральной улице. И когда Анна уже подсмотрела последние числа, над высотным знанием в отдалении поднялись, будто солдаты в атаку, чёрные прямоугольники. На них вспыхнули желтоватые лампочки, проморгались и сложились в надпись прямо на виду водонапорной башни


ОНА ПРЯЧЕТСЯ ЗА РАТУШЕЙ


Воздух выпрыгнул из груди Анны, казалось, вместе с сердцем. Башня издала ржавый рёв и начала разворачиваться. Асфальт расступался у её подножия там, где из-под него прорастали сочащиеся мазутом трубы.


Анна бросилась бежать. Она проскочила арку в дворик — там манекены играли разноцветными стеклянными шариками в известную только им игру, перемахнула через невысокую ограду и втиснулась между двумя сарайчиками. За её спиной башня удивительно беззвучно заместила арку собой.


Ноги вынесли девушку к тому самому зданию семинарии, которое она так старательно обходила щелчок тому назад. Здесь за окнами пылало, источая жирный маслянистый дым, жаркое оранжевое пламя, вращались шкивы и лезвия и доносилось исполненное боли многоголосие.

Впрочем, снаружи не оказалось никого, кто мог бы задержать Анну и она счастливо проскочила дальше, к тропинке вдоль забора над крутым склоном.


Водонапорная башня прошла впритирку к огню, на фоне темнеющего неба она казалась пламенеющей палицей.


Тропинка оборвалась вниз: Анна наполовину поехала, наполовину покатилась по склону, обдирая ладони о кустарник. Башня замерла над обрывом, смоляная в алеющем контровом свете.


Её ржавый голос заревел сиреной и на этот призыв сквозь чёрное небо уже опускалось на город что-то огромное, почти невидимое, сотканное из дыма и мрака.


Анна бежала, стараясь не смотреть на близкую реку. Тропинка петляла под ногами, саднили отбитые колени и ладони, сбитое дыхание заставляло платить нестерпимой болью за каждый глоток воздуха.


Мглистые щупальца опустились до самой земли и теперь подслеповато но споро нашаривали беглянку между деревьев.


Заветное место Анна чуть не пропустила в наступившей тьме.


Квадрат из разноцветных крышечек, аккуратно вдавленных в землю. Полсотни по каждой стороне. Число на Ратуше было связано с этим квадратом через дюжину проделанных Анной логичных и понятных ей преобразований. По ту сторону квадрата был последний щелчок. Не мог не быть.


За предыдущие экспедиции Анна успела перебрать почти все способы совместить число с квадратом. Теперь в её списке оставалось всего два.


Она отсчитала по крышкам справа налево и сверху вниз первое простое число, которое было больше числа с Ратуши и выковыряла соответствующую крышечку из земли. Затем, Анна достала из внутреннего кармана куртки чекушку «Чёрного рыцаря», вставила крышку от неё на освободившееся место в квадрате и залпом опустошила бутылку.


Последним, что она заметила были стремительно окружающие её мглистые протуберанцы.

Когда тьма рассеялась, Анна обнаружила себя там, где начала своё путешествие: у гранитной стелы, увенчанной двуглавым орлом.


Вокруг стояла торжественная тишина. Воздух был прозрачен и недвижим. Каждый лист на деревьях и на земле был окрашен в свой собственный, неповторимый оттенок золотого.

Мир, облачённый в парчу, почтительно расступался вокруг Анны.


Она медленно обошла стелу. Пушки по углам почтительно блестели. По небу был раскатан глубокий закатный бархат.


На скамейке в конце парка сидел долговязый молодой мужчина с нелепым вихром на голове, в синей служебной куртке со светоотражающими лентами на рукавах. Он выглядел удивительно неуместным на фоне всего, что его окружало. Он выглядел так, каким запомнила его Анна в последний вечер. Павел — это был, несомненно, он — сидел с книгой, погрузившись в чтение и, по всей видимости не замечал ничего вокруг.


Анна пошла быстрее, потом побежала, слёзы бриллиантами расцветили мир перед её взором. За несколько шагов она остановилась и осторожно, шаг за шагом, приблизилась к скамейке.


Мужчина медленно поднялся ей навстречу, словно нехотя отрывая взгляд от страниц. Посмотрел на неё.


В его глазах блестели зрачки цвета ртути. Анна пошатнулась и опустилась на колени, в неотвратимо тускнеющее золото. Небо, разом наполнившееся влагой и желтушным светом фонарей стремительно возносилось. Сквозь треснувшую землю и расколовшийся воздух Анна падала вниз, без мыслей, без эмоций, всё ещё ощущая ладонями холодные чугунные перила моста. Мужчина улыбнулся, разомкнул уста и поприветствовал её ржавым воем сирены.

Показать полностью
50

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Это третья статья из задуманного мною цикла о малой прозе Стивена Кинга. Он, к слову, сегодня отмечает очередной день рождения. Как говорится, Герман Вук еще жив – а мы этому, конечно, очень рады.

На этот раз мы рассмотрим те рассказы Кинга, что составляют, пожалуй, самую любопытную категорию. Эти истории сложно однозначно назвать пугающими – по крайней мере, большую их часть – однако они великолепно справляются со вниманием читателя: привлекают его яркими деталями и атмосферой, абсурдностью выдумки и разгулом фантазии. Говоря по-простому, речь пойдет о мистике у Кинга и его наиболее интересных фантастических допущениях.


Больные фантазии

Говоря о малой прозе Кинга, стоит отметить, что большая часть его текстов выстраивается на идее дополненной реальности – реальности, в которой явно присутствует что-то лишнее, и именно это присутствие подчас пугает нас. Но так происходит, конечно же, не всегда. Порой с помощью такого вот дополнения привычной жизни Кинг пытается выразить интересную мысль, задать читателю хороший вопрос, а то и просто знатно развлечься – и во всех трех случаях мы с вами точно не останемся в дураках, если доберемся до финала истории.

Взглянем, например, на самый первый опубликованный в СССР рассказ Кинга – «Поле боя». Эта увлекательная история не столько пугает, сколько забавляет читателя своей абсурдностью, неожиданным гротеском, а также отличной динамикой. Идея оживших игрушек, используемая здесь, вряд ли сильно кого-нибудь удивит – но как же здорово она подана!

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Иллюстрация к «Полю боя» из журнала «Юный техник», 1981 год


Не удивительно и то, что пугать читателей игрушками Кингу наскучило не сразу. В рассказе «Обезьяна» мы снова сталкиваемся с «оживающим» артефактом детства, вот только теперь абсурд ситуации здесь не может казаться смешным; страдания отца и сына – главных героев рассказа – выписаны настолько тщательно и достоверно, что их страхи передаются нам во время чтения, и до самого конца хочется верить, что все у них обойдется.

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

«Дар дьявола», фильм 1984 года. Симпатяга, правда?


Следующий на очереди – «Долгий джонт», легендарный рассказ, удачно вместивший в себя научную фантастику и чистый незамутненный ужас. История ученого, изобретшего телепортацию, безусловно, интересна, но ее «обрамление» и суровый финал намного ценнее; они показывают, насколько страшно бессознательное человеческое любопытство, и что главный враг человека в первую очередь он сам.

Рассказ «Сезон дождей» очень типичен для Кинга: женатая парочка на машине совершает поворот не туда, останавливается в тихом непримечательном местечке, а затем попадает под дождь.

Обычная история, правда? Вот только есть одно но: набирающий силу ливень вовсе не простой, а благодарить тут стоит фантазию Кинга и – что наиболее вероятно – десять казней египетских.


Сдвиги реальности

В некоторых своих рассказах Кинг не наделяет реальность чем-то чуждым, а скорее работает с тем, что уже есть. Словно карты в руках опытного шулера меняются местами судьбы, пространства, время, сон и явь – и вот уже читатель не понимает, где правда, а где вымысел, но остановить чтение едва ли может.

Взять хотя бы «Всемогущий текст-процессор». Технологически этот рассказ, разумеется, устарел, однако в нем затронут самый сложный и один из самых важных конфликтов – человека и его судьбы. Может ли человек сменить исходные данные своей жизни, переформатировать ее так, как ему нужно? В реальности – нет, а у Кинга – почему бы и нет? Другой пример такого мистического «программирования» собственной жизни встречается в рассказе «Дом на Кленовой улице». Конечно, его маленькие главные герои и сами не понимают толком, что происходит, однако шанс, предоставленный судьбой, терять они не намерены – а мы с замиранием сердца до последней страницы за ними следим, и надеемся, что с ее окончанием у этих детишек все будет хорошо.

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Иллюстрация Дж. К. Поттера к рассказу "Всемогущий текст-процессор"


Конечно, сопереживать детям просто. А вот в рассказе «Велотренажер» – довольно странном, надо признать, рассказе – мы становимся свидетелями медленного погружения в пучину безумия: главный герой начинает видеть то, чего видеть не должен, а виной всему становится его навязчивое желание сбросить лишний вес. Однако если разобраться, вовсе не в умопомешательстве дело. В действительности эта история демонстрирует мастерское умение Кинга деконструировать реальность в угоду прихоти своей фантазии, и его талант невероятно чуткого рассказчика позволяет нам поверить в эту деконструкцию.

Ну а самым удивительным и, не побоюсь этого слова, самым мощным примером сдвига реальности у Кинга может служить рассказ «Последнее дело Амни». Постмодернистский лейтмотив конфликта героя и автора делает это произведение одним из самых необычных и ярких в малой форме Кинга. Приключения детектива Амни в мире, совершенно внезапно ставшем для него чужим, сочетают в себе напряженность триллера и смелость магического реализма, атмосферу забойного детектива и абсурдное чувство юмора Короля Ужасов – все вместе это и делает историю самобытной и уникальной.


Мистические дары

Вообще, мистические истории у Кинга зачастую преисполнены некоторой внутренней изящности, очарования, в котором и проявляется его авторский голос. Кинг прекрасно владеет эмоцией читателя, и потому он зачастую покоряет не фактическим содержанием, а самим рассказом – неторопливым, вкрадчивым и метким. Все мы помним полные боли слова Джона Коффи из романа «Зеленая миля» (а скорее всего, из его замечательной экранизации работы Фрэнка Дарабонта):

«...Они помогли ему убить себя. И так происходит каждый день во всём мире...».

Эти слова и есть яркий пример того, как немилосердно работает Кинг с чувствами своего читателя, и именно за эту жестокость мы любим его как автора. Ну, не за оживающие игрушки ведь, правда?

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Но не всегда Кинг жесток с читателем. Порой он просто показывает нам нечто удивительное: так в рассказе «Аяна» мы становимся безучастными свидетелями череды чудесных исцелений, и в конце остаемся с немым вопросом – но рассказ уже окончен, и теперь нужно немного подумать самим.

Прекрасным примером сочетания мистики, красоты, словесного изящества и пластичности мысли может служить «Короткая дорога миссис Тодд»; эта история никого не планирует пугать, но в ней определенно сокрыты некоторые жуткие подробности и пара пугающих вопросов, но что намного важнее – внутренние драйв и сила, способные растормошить любого.

А вот гораздо более поздняя «Дюна» скроена значительно проще, зато бьет точно в цель, и этим вызывает восхищение: обмануть ожидания читателя так, чтобы ему это было приятно – прелесть, да и только!

Стивен Кинг: Чарующий голос Тьмы Стивен Кинг, Литература, Мистика, Проза, Ужасы, Рассказ, Книги, Творчество, Длиннопост

Ну и под конец упомянем венценосный рассказ, заслуживший престижную премию имени О.Генри, «Человек в черном костюме». В нем ничего особенно страшного не происходит: всего-то лишь старик рассказывает историю, приключившуюся с ним в далеком детстве.

Но чарующий голос тьмы нашептывает нам, что именно здесь, в словах дряхлого старика и скрывается самая страшная догадка Кинга: если у тебя не осталось форели в корзинке, а смерть неизбежно близка, то дела твои, к сожалению, плохи...

***

Первая статья цикла: Стивен Кинг: способный ученик Лавкрафта

Вторая статья цикла: Стивен Кинг: Король Ужасов
Мой паблик в ВК, в котором такой дури полно: https://vk.com/mythable

Показать полностью 5
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: