1

Изумрудное светило (окончание в комментариях)

Когда зазвонил телефон, я уже мысленно выключал телевизор и направлялся в сторону тёплой уютной кровати. Вздохнув, я посмотрел на экран. Имя абонента спокойного сна не предвещало, и, смирившись с ожидавшей меня печальной участью, я поднял трубку.

– Привет, Лёха! Чего звонишь так поздно?

Я постарался придать голосу хоть какое-то подобие бодрости.

– Привет, Серёг! Не разбудил? – привычно энергичный голос моего друга зазвучал из трубки. Интересно этот человек вообще когда-нибудь устаёт?

– Нет, нет, – ответил я. – Заканчиваю разбор почты. Ты, вообще-то, обещал, что в этом месяце будет меньше заказов.

– Ну прости, друг, – в голосе Лёхи действительно звучали извинительные нотки. – Я сам удивился такому наплыву. Ничего, отдыхать поедешь, как запланировал. Обещаю. Только…, – он замялся, – тут есть одно дельце.

Я напрягся. Знаю я его дельце. Ещё вчера всё понял, когда он закинул в мой багажник коробку с жёсткими дисками, материнками и прочей компьютерной требухой.

– Ты обещал, что они просто полежат в багажнике до завтра, – возмутился я.

– Серёга, прости, но всё пошло не по плану.

Ну конечно, когда у нас что-то шло по плану. Всегда всё в последний момент срывается.

– От меня до стройки ехать не ближний свет, – напомнил я в тщетной надежде, хотя и сам понимал, что Лёха просто так не отправил бы в такую даль.


На этом заказе висели солидные деньги, способные с лихвой перекрыть неудобства от одной бессонной ночи. Поэтому спустя полчаса я уже спускался к своей машине, влив предварительно в организм самую большую кружку крепкого кофе, которую сумел отыскать. Часы показывали заполночь, когда я выехал на пустынное шоссе. Радио крутило ночной эфир, а дорога обещала занять не меньше полутора часов.

Городские пейзажи однотипных панельных пятиэтажек и пустынных дворов сменились лесным массивом. Машина мчалась по трассе, фарами разгоняя мрак безлунной ночи. Монотонность начинала убаюкивать, и я решил, что народная мудрость «тише едешь, дальше будешь» сейчас как никогда верна.

Притормозив на обочине, я вышел из машины. Стояла по-летнему приятная ночь. Чуть прохладный воздух дышал лесной свежестью, хвоей и прелой листвой. Я даже снял ветровку и бросил в машину, наслаждаясь холодящим прикосновением к коже. Лес, темневший на фоне ночного облачного неба, шумел разноголосицей шелеста листьев и птичьих криков, а из салона вклинивалась тихая приятная музыка. Дорога в это время суток пустовала, и я прикрыл глаза, наслаждаясь внезапной минутой уединения.

Неожиданный шум, донёсшийся из машины, вырвал меня из блаженного оцепенения. Расслабляющий джаз сменился шорохом статики. Я озадачено сменил несколько волн, но колонки хрипели, как ни в чём не бывало. Пожав плечами, я выключил радио и сел в машину. Всё, перерыв окончен. Пора ехать дальше.

Под колёсами вновь зашуршал асфальт. Ночной воздух приободрил, выветрив сонливость, и я, напевая смутно знакомую мелодию, уже воображал, как через неделю умотаю на море. Надо только закупить летних шмоток. И маску. И ласты. Наверное. А Катька будет ждать традиционный магнитик. Надо себе пометить, а то забуду…

Его я заметил в последний момент. Тёмный силуэт на тёмной дороге трудно различить. Тело сработало раньше головы. Я вдавил тормоз в пол, одновременно нажимая на клаксон и выкручивая руль. Завизжали покрышки, а машину закрутило в безумном танце.

Лес… Дорога… Лес… Дорога…

Свет фар выхватывал окружающий пейзаж. Один раз мне удалось разглядеть в этой круговерти смазанный образ замершего человека. А дальше мне навстречу устремилась обочина, и последнее, что я успел запомнить – это толстый ствол сосны.


Какой же мерзкий звук. Как будто что-то хлюпает. Непонятный звук, но очень мерзкий. И ещё эта боль в груди. Опять за столом уснул, так и до искривления позвоночника недалеко. Хватит уже работать до поздней ночи. Я вслепую зашарил рукой в поисках пульта, чтобы выключить телевизор, издававший этот мерзкий хлюпающий звук, но вместо мягкого дивана, рука скользнула по осколкам разбитого стекла.

Туман в голове мгновенно прояснился. Нет, я не дома. И звук явно не из телевизора. И грудь отдавит не край стола, а натянувшийся ремень безопасности. Картинка быстро встала на место. Ночная трасса, человек бредёт по дороге, дерево стремительно летит на встречу.

Я открыл глаза. Передняя пассажирская дверь смялась до неузнаваемости, стекло разбросало мелким крошевом по салону, а оконный проём закрывает огромный ствол сосны. Остальные стёкла хоть и остались на месте, но покрылись сетью трещин. Правая фара приказала долго жить, а левая, продолжая исправно светить, разрезала ночной мрак.

Снова раздался хлюпающий звук. Меня передёрнуло от отвращения, но я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Плевать на этот звук. Сейчас главное отметелить того дебила, что переходил дорогу. Меня распирало от клокотавшей злобы. Я взялся за дверную ручку, намереваясь выйти из машины, и повернулся к водительской двери.

С хлюпающим звуком, оставляя влажные разводы, по стеклу провели серой склизкой ладонью. Я даже не понял, что испугался. Я просто замер, держась за дверную ручку. Затем волна леденящего ужаса растеклась внутри, заморозив мысли в голове. Всё что я мог делать в тот момент – просто смотреть, как чья-то ладонь, размазывая слизь, ощупывает треснувшее стекло. Она не принадлежала человеку. И дело даже не в трупно-сером, с синими прожилками, цвете кожи. Ладонь узкая, с шестью неестественно длинными тонкими пальцами. Чёрные ногти заострены на концах. Сама рука тощая и такая же непропорционально длинная.

Тем временем ладонь прекратила ощупывать стекло и вместо этого заскребла по нему, оставляя тонкие царапины. Первая волна ужаса схлынула, возвращая контроль над телом. Я медленно, изо всех сил стараясь не издать ни звука, отпустил дверную ручку и, содрогаясь всем телом, тихонько нажал на штырёк дверного замка. С тихим шипением он утопился, и потянулись бесконечно долгие мгновения, пока в голове набатом стучало «Сработай, сработай».

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздалось шипение сзади и щелчки внутри дверей. Не отдавая себе отчёта, я шумно выдохнул.

А потом я заорал. Заорал как никогда прежде. Я упал на соседнее сиденье и старался вжаться в искорёженную дверь, в то время как парализованное ужасом сознание отчаянно твердило «Спасите, спасите, спасите…».

В окне появилась огромная шарообразная голова с чёрными глазами-бусинками. Всё та же трупно-серая кожа с синими прожилками блестела от слизи, а вместо нижней челюсти свисали длинные извивающиеся щупальца. Она, не мигая, смотрела на меня, совсем по-человечески склонив голову на бок.

Видимо, когда сработал замок, ЭТО поняло, что я всё ещё жив. Понаблюдав немного за тем, как я бьюсь в истерике, монстр внезапно развернул щупальца, словно лепестки растения, и присосался к автомобильному стеклу. В чёрном провале, служившем, по-видимому, этому ожившему кошмару ротовым отверстием, блеснуло что-то белое. С глухим ударом в стекло врезался острый клык. Затем снова и снова. Звук глухих ударов сводил меня с ума, я вопил, чтобы он уходил, чтобы не трогал меня и ещё что-то совсем неразборчивое.

Монстр, тем временем, отлепился от стекла, оставив влажный след от щупалец, и опустил взгляд куда-то вниз. Страшная догадка пронзила сознание. «Нет, нет, нет» твердил я. Снаружи резко дёрнули ручку, затем снова и снова. Существо несколько раз попыталось открыть дверь, затем перешло к задней двери и также попробовало открыть её.

Это безумие продолжалось некоторое время. Монстр переходил от одной двери к другой, яростно ломился в двери, скрёб и ощупывал стёкла, иногда присасывался и пытался пробить их клыком. Затем всё прекратилось. Он подошёл к водительской двери, вновь склонил голову набок, и, не мигая, смотрел некоторое время на меня, скорчившегося на пассажирском сиденье. Затем, издав тихий рык, медленно отступил от машины, куда-то в сторону дороги и исчез из вида.

Прошло, по меньшей мере, минут десять, прежде чем я решился шевельнуться. Аккуратно приподнявшись на локтях, я выглянул в окно. Никого. Сердце стучало как безумное, шум крови в ушах оглушал.

Так. Либо у меня жуткая травма головы и я лежу сейчас без сознания, либо… Нет, бред всё это, такой мерзости не может существовать в природе.

Но пережитой ужас, потёки слизи, царапины на стекле… Как я ни старался, я не мог себя переубедить. Это… Это было здесь, пыталось забраться в машину, хотело добраться до меня.

Я ещё раз огляделся вокруг. Всё также пустынно. Я с надеждой ожидал света чужих фар, прорезающих мрак, шума покрышек и далёкий рокот двигателя. Но минуты тянулись, а ночная трасса оставалась пустынной.

Так, если монстр ушёл… может он решил, что перепуганный человек внутри машины не стоит потраченного времени? Бросил попытки и пошёл дальше по своим делам. Эта мысль меня немного успокоила. Дождусь рассвета, а там с первой попуткой свалю отсюда.

Но внезапная догадка окатила холодным душем, сметая установившееся успокоение. А что ему мешает найти камень потяжелее и разбить стекло? Страх вновь продрал острыми когтями по нервам. Я с трудом утёр пот со лба дрожащей рукой.

Нет, надо уходить. Хоть куда-нибудь. Хоть в лес.

Я осмотрелся ещё раз. Ночной лес застыл в неподвижности, словно выжидая чего-то. Набрав воздуха в лёгкие, я потянул штырёк замка и медленно открыл дверь.

Трава ответила тихим шелестом, когда я ступил на неё, хотя мне звук показался оглушающим громовым раскатом. Волна ужаса прокатилась по всему телу, сдавливая горло в спазме, и мне почудилось, как длинная, узкая, шестипалая ладонь обвивает мою шею, а холодная мерзкая слизь струится по спине. Но наваждение быстро исчезло, давая возможность с шумом выдохнуть. Захлопнув дверь, я, не медля ни секунды, обогнул машину и рванул вглубь леса.


Я мчался, не разбирая дороги, и, наверное, чудом не переломал себе ноги о многочисленные корни. Вскоре в боку закололо, но я и не думал замедлиться. Только когда боль стала совсем нестерпимой, я остановился и устало опёрся о ближайшее дерево. Лес неизменно хранил безмятежное молчание, но теперь, после пережитого, подобная безмятежность не казалась мне умиротворяющей. То и дело чудились шорохи, мерещились хлюпающие шаги и едва слышимое рычание.

Отдышавшись, я, титаническим усилием воли, сумел взять себя в руки и обдумать дальнейшие действия.

Мне нужно позвать на помощь. Точно, позвонить надо. Лёха поможет. Скажу, что попал в аварию, он примчится и подберёт меня.

Я зашарил по карманам в поисках телефона. Может выпал, пока я бежал? Нет. Не выпал. Обессиленный, я присел рядом с деревом. Нет, он не выпал. Он покоится там, где и я его и оставил. Во внутреннем кармане ветровки, которая сейчас лежит в машине.

Я невидящим взором смотрел в одну точку. Вернусь назад… нет, там это существо. Не вернусь назад? Останусь один посреди леса, где оно меня само отыщет. Я раскачивался из стороны в сторону в нерешительности.

В конце концов, одни доводы перевесили другие, и я встал на ноги. Далеко-далеко за деревьями едва проглядывался свет от единственной уцелевшей фары.

Дорога обратно заняла намного больше времени. Я то и дело останавливался и озирался. Мне продолжали мерещиться леденящие душу звуки за спиной, жутковатые образы мелькали среди деревьев. Когда до места аварии оставалось несколько метров, я притаился за деревом и осмотрел машину.

Уже который раз холодок пробежал у меня по спине. Окно со стороны водителя зияло пустотой, дверь была распахнута настежь, водительское сиденье искромсано в клочья, а приборная панель исцарапана и искорёжена. Похоже, монстр вернулся, не нашёл меня и в ярости выместил злобу на машине. Может, пошёл дальше меня искать? Ладно. Не важно. Главное его здесь нет, а значит хватай ветровку и беги.

Я подполз к задней правой двери, уцелевшей после столкновения. Тихонько приоткрыв дверь, запустил руку внутрь и нашарил рукав ветровки. Вытянув её одним движением из салона, я тут же ощупал карманы и с облегчением почувствовал в ладони прямоугольник телефона.

Сжимая ветровку в руке, я медленно пополз в сторону чащи. Метров через пять я нырнул за ближайшее дерево, оглянулся назад и успел остановить вопль ужаса, лишь зажав себе рот ладонью. Склизкий серый затылок возвышался над крышей моей машины. Монстр стоял ко мне спиной, выискивая что-то на той стороне дороги.

«Меня», – вспыхнула мысль в голове.

Не сводя глаз с блестящего затылка я начал медленно отступать назад. Шаг, второй, третий… Под ногой предательски хрустнула ветка. Монстр у машины замер, а затем начал неспешно разворачиваться в мою сторону. Я не стал дожидаться, пока он обернётся, а просто помчался со всех ног прочь от машины.

Я снова бежал, не разбирая дороги. Но теперь даже ужасная боль в боку не могла остановить меня. Я слышал хруст веток под ногами, рокочущее дыхание и периодически накатывавшее зловоние тухлой рыбы. Временами хруст перемещался то влево, то вправо. В конце концов, мне начало мерещиться, что меня преследует уже не одно чудовище, а сразу несколько, потому что хруст веток, зазвучал сразу со всех сторон. В какой-то момент у меня мелькнула мысль, что монстр уже давно отстал от меня, и сейчас я пугаюсь хруста веток под собственными ногами, но желания остановиться и проверить у меня не возникало.

Неожиданно деревья расступились. Из-за темноты я не заметил, как под ногами, вдруг, появилась трасса. Споткнувшись о край дорожного полотна, я пропарил несколько метров в воздухе и растянулся на асфальте.

Правое предплечье и колено саднили острой болью, а сбитое дыхание вырывалось из горла резкими толчками. Я вжимался в асфальт, пытаясь отдышаться, и в страхе ожидал прикосновения тонких влажных пальцев к коже. Сил ни идти, ни даже встать у меня не оставалось.

Но никто ко мне не приближался. И шестипалая узкая ладонь не скользила по шее. Здесь и сейчас были я, мои судорожные вдохи и боль ободранной кожи. Спустя некоторое время я всё же набрался сил и поднялся на ноги.

Я вернулся на шоссе, но, похоже, сделал очень большой крюк, так, как ни машины, ни даже отсвета от её фар не проглядывалось. Мысли метались в голове.

Мне нужно выйти к машине. Или пойти в сторону города. Да, точно, пойду обратно в город. Даже если не наткнусь по дороге на машину… Да и чёрт с ней. Позвоню Лёхе по дороге, он меня заберёт отсюда.

Прикинув направление, я повернул налево и пошёл по трассе. Ветровка всё ещё была при мне, я быстро надел её и на ходу достал телефон из кармана.

На моё счастье уровень сигнала показывал три деления, хотя, после всего пережитого, я ожидал, что удача отвернётся от меня. Сигнал, казалось, устанавливался целую вечность. Пошли длинные гудки, и моё сердце всякий раз замирало в ожидании бодрого голоса.

Ожидания не оправдались ни на первый раз, ни на второй, ни на третий. Я звонил и звонил другу, но он не поднимал трубку. Потом я позвонил Катьке, потом ещё на несколько номеров, в том числе в службу экстренной помощи. Но везде тянулись унылые длинные гудки без ответа. С каждым неудачным звонком новая волна паники накатывала на меня. Никто не отвечал. Никто.

От повторных попыток дозвониться меня отвлекло странное ощущение. Я перенёс вес на правую ногу. Кроссовок тут же погрузился на несколько сантиметров в дорожное покрытие. Затем я слегка попрыгал на ней. То, что я до этого считал асфальтом, пружинило в ответ, словно мягкая резина.

Я опустился на одно колено и провёл ладонью по шоссе. Шершавая зернистая поверхность оцарапала кожу, но, когда я надавил ладонью, та, практически без сопротивления, утонула в чёрном материале.

Я встал на ноги. Происходящее казалось страшным сном, но пережитой ужас, усталость и ноющая болью ободранная кожа не позволяли мне усомниться в реальности происходящего. Не обращая больше внимания на странное поведение асфальта, я продолжил свой путь. Вспыхнувшая было надежда на спасение, угасла, когда выяснилось, что никто не отвечает на мои звонки. Вернулась прежняя напряжённость, ощущение затравливаемой жертвы. Я то и дело озирался и вслушивался в окружавший меня лес. Но он хранил безмолвие и неподвижность. Деревья мрачными исполинами возвышались надо мной, сопровождая невидимым взором. Ни шелеста листвы, ни вскрика птицы – ничего не нарушало их молчаливого бдения застывших в ожидании развязки зрителей.

Я ощущал свой страх, тысячью микроскопических лапок мечущийся по спине. Нервное напряжение начало сказываться, у меня заныло в висках, а зрение перестало фокусироваться на одной точке. Словно сомнамбула я брёл вперёд, пока не почувствовал, как дорога понемногу начала забирать кверху. Краем измученного сознания я подумал, что здесь не должно быть холмов, но этот факт был настолько малозначителен по сравнению с остальными, что я отмахнулся от этой мысли.

Я вышел на вершину холма и постоял немного, вглядываясь вдаль. Саван кромешной тьмы надёжно укутывал окружающее пространство, но у меня сложилось такое впечатление, что вдалеке различались контуры каких-то титанических объектов.

А затем всё осветилось ровным изумрудным светом. Окружающая тьма расступилась, стволы и кроны деревьев окрасились в зелёные цвета. Я поднял взгляд наверх, туда, оттуда изливался этот безжизненный свет и у меня подкосились колени. Я смотрел и смотрел наверх, я просил, чтобы облака вернулись обратно, чтобы я забыл то, что сейчас увидел и пребывал в блаженном неведении дальше, чтобы, наконец, пришло чудовище и растерзало меня. Облака оказались последним заслоном перед ужасающей правдой.

Я созерцал застывшее в бесконечности затмение. Чёрные диск заслонял светило, и вокруг него изливался зелёный дымчатый свет короны. Я с ужасом рассматривал чуждое солнце, пока в голове медленная складывалась цельная, хоть и пропитанная откровенным безумием, картина, объяснявшая и появление той жуткой твари, и странное дорожное покрытие, и внезапно выросший холм.

Я с трудом оторвал взгляд от жуткой звезды и поднялся. Освещение было не настолько сильным, как мне показалось в первый раз, и больше всего напоминало ночь при яркой луне. Но его хватило для того, что бы рассмотреть раскинувшуюся у подножия холма равнину. Очертания исполинских конструкций оказались рёбрами огромных трёхгранных пирамид, отливавших в зелёном свете глянцевой чернотой.

Не сумев различить более подробные детали исполинских строений, я принялся рассматривать окружающую пирамиды равнину. Тени, отбрасываемые исполинами, накрывали её часть, но, даже на участках, освещённых неярким зелёным светом, ничего существенного, кроме неясных контуров, разглядеть не получалось.

Я постоял немного, размышляя о дальнейших действиях. После открывшейся правды, возвращаться назад, в лес, не имело смысла. Внутри меня гнездилась пустота с примесью апатичного любопытства. Просто желание человека, уже распрощавшегося со своей жизнью, понять ради чего он умирает.

Спуск вниз занял минут пять. Холм оказался довольно высоким и крутым, и к подножию я пришёл на слегка гудящих от усталости ногах. Затем я двинулся в сторону пирамид, черневших на фоне неба. Здесь, внизу, деревья уже не обступали дорогу, отчего исчезло смутное ощущение постоянной слежки.

По краям дороги, ведущей к пирамидам, стояли колонны. Сначала они были не выше двадцати сантиметров, но чем ближе я подходил к пирамидам, тем выше они становились. Из любопытства я подошёл к одной из колонн. Точёная, цилиндрической формы, она была в диаметре около полуметра, и возвышалась над землёй примерно на метр. При местном освещении точно определить цвет материала не удавалось, но у меня сложилось впечатление, что поблёскивающий глянцем материал был голубого цвета. Мягкие обводы напоминали по форме песочные часы, за отличием того, что нижняя часть была чуть меньше верхней, а к плавно зауженной горловине шестью тонкими перекладинами крепилось кольцо из того же материала, что и остальная колонна.

В тусклом свете различались концентрические чёрные, с волнистым контуром, овалы, покрывавшие колонну. То тут, то там, словно круги на воде, они расходились, накладывались друг на друга, образуя витиеватые узоры. Зелёные отсветы вспыхивали на точёных гранях и волнистых узорах, создавая эффект полыхавшего внутри колонны пламени.

Я перешёл к следующей колонне. Она была уже квадратной формы, из чёрного материала, порытого белыми узорами. Вершину колонны венчало, что-то, что можно было бы принять за цветок, но лепестки были прямыми, с заострёнными кончиками и округлыми, а в центре зиял провал. Цветок навевал смутные ассоциации, и я наклонился чуть ниже, чтобы лучше рассмотреть. Холодок пробежал вдоль спины. В памяти всплыли присосавшиеся к автомобильному стеклу щупальца и хищно блеснувший клык.

Меня передёрнуло от этой мысли. Да, действительно, это были щупальца того монстра, только здесь они окружали отверстие четырьмя рядами, словно лепестки растения. Я немного помедлил и потянулся рукой к одному из лепестков. На секунду мелькнула мысль, что делать этого не стоит.

Материал оказался необычайно гладким и тёплым. Он слегка пульсировал, а когда я провёл по нему пальцами, под кончиками завибрировало. Я слегка сжал щупальце. Оно ответило твёрдостью камня и слегка усилившейся пульсацией.

Изучив колонну, я продолжил путь к пирамиде. Они продолжали расти в размере и вскоре превысили мой рост, в то время как я, с всё нарастающим восхищением, рассматривал причудливые формы и восхитительные узоры, созданные рукой неведомого мастера. Спустя минут двадцать, дорога вывела меня на площадку, выстеленную тем же упругим материалом. Площадка простиралась вокруг насколько видел глаз. Пирамиды подпирали небеса, отбрасывая исполинские тени на землю. Вокруг пирамид доброй россыпью гнездились уже знакомые мне колонны. Но помимо них на площадке стояло множество статуй и витиеватых конструкций непонятного назначения.

Я решил обогнуть тень, отбрасываемую ближайшей пирамидой, чтобы лучше рассмотреть содержимое площадки. Ближайшей ко мне оказалась ажурная конструкция, метра три высотой и метра два в диаметре, изготовленная из материала имевшего, судя по всему, янтарного цвета, сплошь пронизанного тёмными прожилками. Шесть тончайших, не толще шариковой ручки, колонн подпирали купольный свод, сформированный из свёрнутого спиралью цилиндрического бруска. Я невольно залюбовался странной конструкцией. Неведомый мастер создал идеальную полусферу, а спираль вилась с филигранной точностью.

Насмотревшись на ажурный купол, я двинулся дальше. Взгляд скользил от одной восхитительной скульптуры к другой, пока глаз не выхватил знакомый силуэт. Слегка опешивший от того, что в столь странном месте есть знакомые мне формы, я двинулся в сторону силуэта. И по мере приближения, удивление внутри меня нарастало.

Это оказалась статуя оленя. Самого обыкновенного оленя. Он вглядывался в неведомые дали, слегка повернув голову на могучей изящной шее влево, большие ветвистые рога устремились вверх, а мощный торс покоился на четырёх поджарых мускулистых конечностях.

Я провел ладонью по шее и ощутил мельчайшие ворсинки меха. Невероятная естественность позы и внимание к мельчайшим деталям вдыхали жизнь в изваяние, а зелёные блики, игравшие в огромных глазах, на ветвистых рогах и плавных обводах лишь могучего тела усиливали эффект.

Я отвернулся от оленя. Былая апатия отчаявшегося человека отступила. Нет, я не питал иллюзий по поводу возможности вернуться домой, но это место, полное невероятных чудес, пробудило во мне азарт исследователя. Меня охватило желание приподнять, накрывавший это место, полог тайны.

Я продолжил путь к пирамиде, выискивая знакомые очертания. Мне попадались медведи, дельфины, орлы и множество других животных. Но помимо них попадались и другие, неведомые мне звери. Многолапые, многоголовые, с крыльями и без, прямоходящие и ползучие, в форме торов, октаэдров или, например, в виде бесформенных луж с множеством коротких ложноножек.

Существа самых невероятных форм и размеров окружали меня. Каждый раз, рассматривая очередную неведомую тварь, мурашки пробегали по спине от того, насколько правдоподобным было исполнение. И тут я обратил внимание на некоторую закономерность. Чем больше я видел незнакомых существ, тем меньше попадалось обычных животных. Или, например, создания в виде геометрических фигур постепенно замещались иными.

Внезапно меня осенило, и я повернул обратно. Мысли лихорадочно скакали в голове. Может это какой-то музей. Вот зона земных существ, там каких-то ластоногих, здесь зона прямоходящих слизней. Я продолжил идти между статуй, ориентируясь уже на знакомых мне животных. Вскоре появились скульптуры растений. Высеченные из пульсирующего камня дубы, берёзы, кусты роз и букеты ромашек громоздились то тут, то там.

Следом появились уменьшенные модели античных построек, инженерных сооружений, орудий труда и оружия. Полутораметровый сфинкс или спартанский шлем, лежащий на пьедестале. Античность сменилась средневековьем. Затем пошли современные здания, автомобили, самолёты. Шаг за шагом мимо меня проносилась многовековая история человечества.


Я стоял возле пирамиды. Нет, с холма невозможно оценить его размеров. Здесь, у подножия, ощущаешь себя песчинкой, затаившейся у стопы титана, безмолвно подпирающего небеса.

Я обернулся назад. Рядом со мной возвышались скульптуры мужчины и женщины. Совершенно нагие они стояли друг напротив друга и смотрели куда-то вдаль, воссозданные, как и всё на этой площадке, с мастерской точностью.

Я осторожно подошёл к пирамиде и коснулся поверхности. Чёрный камень под пальцами отозвался знакомой пульсацией и теплотой. Хотя пирамида и была гладкой на ощупь, под пальцами ощущались какие-то неровности.

Я ещё раз провёл рукой по камню. А затем ещё и ещё раз. Смутное ощущение возникло у меня, когда я проводил по камню рукой. Словно бы это были не просто неровности, словно бы кто-то высек на полированной глади камня рисунок. Но в местном полумраке различались только самые приблизительные очертания.

Чувство близкой тайны кольнуло меня. Я словно стоял перед дверью, открыв которую, обнаружу ответы на все вопросы. Но дверь не поддавалась, и мне оставалось лишь в бессилии скрестись в неё. Прикидывая варианты решения проблемы, я опёрся спиной о подножие пирамиды, и сел на землю. Что-то в кармане ветровки ударилось о камень, вырывая меня из раздумий. Это телефон в кармане ветровки ударился о пирамиду. Словно ужаленный я вскочил на ноги и выхватил его. Заряд в телефоне ещё оставался, и спустя мгновение загорелась телефонная вспышка.

Маленький конус белого света, лившийся из телефона, невольно вызвал у меня улыбку. На этой равнине, пропитанной мёртвым изумрудно-зелёным светом, он казался нелепым и неуместным.

Подножие, действительно, оказалось испещрено барельефами. Сначала я выхватил сцену, где изображалось множество человекоподобных фигур. Я наклонился ближе и пригляделся. И вновь ощутил, как липкий страх заполз под кожу, а на лбу выступил пот. Невероятная проработка рисунка позволяла без труда различить на нём мельчайшие детали, в том числе щупальца, свисавшие в нижней части лица, узкие шестипалые ладони, не пропорционально длинные руки и ноги.

На барельефе без сомнений изображались существа, подобные тому жуткому монстру, что ещё недавно пытался растерзать меня. Взяв себя в руки, я продолжил осмотр барельефа. Вот, судя по всему, одна группа существ разговаривает другой, тут изображён какой-то ритуал посвящения, а здесь они что-то строят.

Я шёл и осматривал сантиметр за сантиметром. Высеченная в камне история медленно складывалась в голове, но окончательного понимания никак не наступало. Я настолько увлёкся изучением пирамиды, что, когда луч фонаря внезапно выхватил из мрака угол чего-то белого, я не сразу его заметил.

Я сделал шаг назад и посветил на странный белый предмет. Внезапное открытие шокировало меня. А затем я засмеялся. Сначала тихо, неуверенно, затем всё громче и громче. Смех перерос в полноголосый истерический хохот, раскатами разлетавшийся по всей равнине. Мне плевать, даже если сюда сбегутся тысячи этих монстров, пусть разорвут меня на части, дверь открылась, тайна растворилась, оставив после себя кристально чистую и ослепительно ясную истину.

Я хохотал, пока не сбил дыхание и не зашёлся в кашле. Успокоившись, я ещё раз осмотрел предмет, прибитый к пирамиде. Это был белый дорожный знак, разделённый чёрной полосой на две части. Сверху чёрными буквами, столь знакомым шрифтом значилась надпись «Москва», перечёркнутая косой красной чертой. Надпись снизу гласила «Городской округ Химки». Знак смялся в том месте, где его пригвоздили к пирамиде, местами подёрнулся ржавчиной, краска кое-где облупилась. Но русские буквы на нём прекрасно сохранились, раскрывая ужасающую правду.

Я скользнул пятном света дальше. Рядом висел обычный скоростной велосипед. Чёрный штифт насквозь пробил раму, вбитый в толщу пирамиды. Колёса погнулись и сдулись, порванная цепь безвольно висела, а ржавчина изъела детали. Рядом с велосипедом висела поломанная детская кроватка.

Я скользил лучом света дальше, выхватывая всё новые и новые, столь знакомые, предметы, затем быстро перевёл взгляд на барельефы у подножия и начал вдвое усердней их изучать. Наверное, мой хохот переполошил всю округу, но, по крайней мере, я хочу разобраться в происходящем.

Дубликаты не найдены

0
Если это действительно написал ты, то бросай вызов Дарье Донцовой и после победы садись на ее трон!
0

Хочется еще!

раскрыть ветку 1
0

Благодарю, обязательно будет.

0
Будто фильм посмотрел. Отлично написано.
раскрыть ветку 1
0
Благодарю за столь приятный отзыв)
0

(окончание)

За спиной твёрдый камень, массив пирамиды возвышается надо мной, а в лицо светит чуждое солнце. Плечо пульсирует болью, мешая мыслям собраться воедино, лёгкие разрывает надсадное дыхание, а ноги отказываются удерживать тело.


Погоня закончилась быстро. Они загоняли меня медленно, словно дичь, один за другим отрезая пути к спасению. Охота превратилась в игру, они тянули время, наслаждаясь моим отчаянием, терпеливо смакуя каждое мгновение нарастающего бессилия.


И теперь я стою перед ними, окружённый и обессиливший. Обломок всё ещё зажат в кулаке. Безразличие снова накатывает, но уже иного рода. Пускай человечество погибло, пускай стало жертвой, брошенной к ногам неведомых звёздных властелинов, но здесь и сейчас, возможно, последний человек в этом чуждом, ласкаемом зелёными лучами, мире, умрёт, сопротивляясь до последнего.


Они стоят плотным полукольцом, терпеливые и ликующие. Первый монстр шагает в мою сторону. Поперёк его лица синеет и сочится кровью рана. Не дожидаясь нападения, я делаю неуклюжий слабый выпад. Удар проходит мимо, зато живот разрезает острая боль. Порез неглубокий, ведь они не хотят убить меня раньше времени. Тварь отскакивает назад и по окружению прокатывается волна звука, больше всего напоминающего горловое бульканье. Я вижу, как вытягиваются и трепещут щупальца на их лицах. Они ликуют, созерцая мои страдания, они хохочут от нелепых попыток сопротивляться, их забавляет слабость обессилевшей жертвы.


Игра продолжается. Каждый раз я пытаюсь ударить или увернуться от удара, каждый раз на моём теле вспухает новый порез, каждый раз по толпе прокатывается ликование. Я опёрся о пирамиду в ожидании развязки. Даже сквозь одежду чувствуется теплота и пульсация камня, и эти ощущения меня успокаивают.


Я обвожу взглядом окруживших меня монстров. Сейчас или никогда. Я кинусь в последнем отчаянном рывке и попробую напоследок хотя бы покалечить одного из них. Но что-то меня останавливает в последний момент. Какое-то подспудное чувство подсказывает: «Что-то не так».


Они все смотрят не на меня, а на пирамиду. Я украдкой прослеживаю их взгляд. Тёмная гладь камня всё также подпирает небеса. Но существа продолжают неотрывно смотреть на постройку, совершенно потеряв ко мне интерес.


Приступ боли заставляет меня отскочить от пирамиды. Без каких либо причин камень раскаляется и начинает пульсировать. Я кожей ощущаю ритмичные толчки, долетающие по воздуху.


Я тоже оборачиваюсь к пирамиде. Я забываю о боли, я больше не обращаю внимания на толпу чудовищ за спиной. Таинственная метаморфоза, происходящая с пирамидой, завораживает меня.


Камень источает жар всё сильнее и сильнее, ритмичные пульсации усиливаются, земля под ногами начинает слабо вибрировать. Внезапно изумрудный свет становится ярче.


А затем пирамида раскрывается. От вершины прорезается белая полоса и, не доходя полуметра до основания, останавливается. Затем половинки граней, словно створки ворот, с оглушающим скрипом расходятся, выпуская наружу белёсые клубы тумана. Я кидаюсь на землю, уклоняясь от массивных плит, и, прикрыв голову руками, замираю.


Когда скрип затихает, я поднимаю голову и осматриваюсь. Чудовища разорвали окружение, разбежались в стороны, но продолжают неотрывно смотреть на открывшийся проход. Надеясь воспользоваться внезапно открывшимся шансом на побег, я молниеносно вскакиваю, но внезапный удар чудовищной силы сотрясает землю, сбивая меня с ног.


Что-то выходит из пирамиды. Я не могу разглядеть его, я не могу даже уловить его контур. Что-то изменчивое, фрагментарное и огромное. Каждое движение изменяет его, там, где только что была пустота, появляется гигантское плечо или гроздь щупалец, а массивная нога-колонна, мгновение назад опиравшаяся на землю, внезапно пропадает.


Существа в благоговении падают на колени и воздевают руки вверх. Они раскачиваются из стороны в сторону, щупальца на их лицах яростно вытягиваются, дёргаются и извиваются. Я ощущаю их экстаз, их ликование, их восхищение совершенным созданием, сошедшим на землю. Томительное ожидание, оказалось ненапрасным, смутные знамения несли в себе истину. Теперь же они, словно умирающий от жажды, лихорадочно впитывают великое действо, предвкушая ещё больший триумф.


Я вновь встаю на ноги. Надо бежать отсюда, надо скрываться, ещё есть шанс. Но когда я уже собираюсь бежать прочь, в отчаянной попытке спасти жизнь, ощущение чужого взгляда парализует меня. Оно смотрит без интереса, в своём величии оно не видит столь жалкого существа. Меня пронизывает до костей холод космоса, испепеляет жар самых горячих звёзд, передо мной в безумном хороводе кружатся миллионы галактик, сквозь меня проходит опыт миллиардов жизней. Я смотрю в глубины невиданных миров, где создания, достигшие величия покоятся в вечном сне, и одновременно смотрю в глаза всемогущего существа, что находится на зыбкой грани пробуждения и нервно ворочается в готовности сбросить оковы сна.


Внезапно нахлынувшие ощущения отпускают. Оно отворачивается. Я с безразличием наблюдаю, как монстры вскакивают на ноги, как стремительно кидаются ко мне, в намерении разорвать богохульника, осквернившего священное таинство. И я рад этому, я всем естеством желаю смерти.


Я, но не моё тело. Оно бунтует против меня, не слушается. Я кричу ему «Стой», я воплю «Хватит», но оно карабкается наверх, в белёсую хмарь прохода, увлекая меня вслед за собой. Я упираюсь, цепляюсь из последних сил, прошу прекратить страдания. Тело глухо к моим мольбам, оно бежит вперёд, оставляя меня только в бессилии наблюдать, окутывающий нас белый туман.


Затем из тумана проступают гигантские исполины, стражи, стерегущие покой Великих. Они безмолвно осуждают нас за столь бесцеремонное осквернение священной колыбели. Я отчаянно взываю к их милосердию, яростно осуждая невежество тела, но толстые стволы и пышные ветви стражей нависают, пытаясь схватить и уничтожить нас. Тело же продолжает бежать вперед, не обращая внимания на них, стремясь к единственной цели – призывно сверкающим впереди огням и доносящимся голосам.


«Сегодня ночью поисково-спасательная команда обнаружила пропавшего без вести Сергея Ларина. Мужчина найден в лесу в неадекватном состоянии, физически истощённым, с многочисленными ушибами и порезами. Он экстренно доставлен в ближайшую больницу для оказания медицинской помощи.


Его объявили пропавшим без вести три дня назад. О пропаже заявил близкий друг Сергея Алексей Кузнецов. Так же Алексей заявил, что в ночь пропажи Сергей несколько раз звонил ему на телефон, но, по словам мужчины, в трубке звучали только помехи, и он не смог выяснить причины звонка. Возможно это связано с поломкой телефона, произошедшей вследствие аварии.


В ходе оперативных мероприятий был обнаружен автомобиль пропавшего. Самого Сергея на месте аварии не было. Как утверждает следствие, мужчина самостоятельно выбрался из автомобиля и направился в лес.


По утверждениям очевидцев при нём был обнаружен продолговатый предмет из странного материала, который был немедленно изъят. В местном отделении полиции от комментариев отказались».

0

(2 ч.)

Предвестником всегда служило солнечное затмение. Гигантский диск навсегда заслонял светило, ввергая мир в вечный мрак. Затем с небес спускались они. Сотни кораблей устремлялись к поверхности, неся жутких существ, желающих только одного – служить. Служить богам, чей сон порождает жизнь во Вселенной. Немыслимые технологии, дарованные Великими, стирали границу между наукой и магией. Малейшие очаги сопротивления безжалостно и жестоко подавлялись. Благословлённые могучими хозяевами, захватчики приходили, чтобы победить, и побеждали.

Затем в бесконечной ночи звучали напевы жутких ритуалов из глубин давно забытой древности. На возведённых алтарях вершились тёмные таинства, миллиарды жизней обрывались, чтобы восславить сон Великих. Когда же оставались только мёртвые руины, в небесах возжигалось новое солнце, изливавшее на опустевший мир свой изумрудно-зелёный свет. Захватчики строили на костях канувшей в лету цивилизации, памятники, восславляя непреклонную волю хозяев, и здесь же увековечивались расы, послужившие целям великих богов. И так было до, и так будет после.

Барельеф прервался, когда я обошёл пирамиду на три четверти. Я сидел в её тени и с тоской смотрел на другие исполины. Не было смысла идти туда. Там меня ждали те же боевые трофеи, повешенные развешанные на пирамидах и ужасная история, бережно сохранённая на тёплом пульсирующем камне.

Я размышлял о дальнейших действиях. Открывшаяся истина не вызвала у меня каких-то сильных эмоций. После увиденного дорожного знака, я ожидал чего-то подобного. В принципе, теперь можно посидеть здесь в ожидании конца. Или взобраться обратно на холм и пойти по дороге в обратную сторону.

Я посмотрел на лес, росший на холме. Призрачная надежда, конечно, но может всё же… Попробую. Хуже уже точно не будет.

Но не успел я пройти и десятка метров, как какое-то движение со стороны склона привлекло моё внимание. Я присмотрелся пристальнее и в ужасе прирос к земле. Лавируя между скульптур, они бежали по площадке. Несмотря на то, что я до этого момента ни разу не видел их полностью, а сейчас мог различить лишь очертания, я узнал непропорционально длинные конечности и округлые головы. Монстры двигались с невероятной скоростью, сильно раскачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге.

Ужас немного отпустил меня, и я отошёл к пирамиде, неотрывно следя за чудовищами. Похоже, тень надёжно укрывала меня от глаз, потому что они начали расходиться в разные стороны. Точно сосчитать количество не представлялось возможным из-за наставленных повсюду скульптур. Я начитал не меньше десятка, хотя меня не покидала уверенность, что их больше.

Добраться до склона теперь почти невозможно. Единственное преимущество перед преследователями состояло в том, что они не знали где я. В голове лихорадочно замельтешили мысли в попытках найти безопасный выход из окружения. Несколько существ бежало прямиком в мою сторону, ещё несколько шли параллельно курсом слева. Справа движения не наблюдалось, и я, короткими перебежками от изваяния к изваянию, двинулся в ту сторону, в надежде обойти их.

Скульптуры знакомой мне техники, инженерных сооружений, животных и растений плавно сменились чуждыми для человеческого глаза формами. Я удалялся от одной пирамиды, наблюдая, как на небосводе, постепенно вырастала другая.

Приближался край исполинской тени, служившей мне укрытием. Теперь предстояло преодолеть полосу изумрудного света метров двести в ширину, прежде чем нырнуть под спасительную сень соседнего гиганта. Я застыл у самого края, спрятавшись от своих преследователей за изваянием, больше всего напоминавшим гироскоп. Возвышаясь на добрых четыре метра, шесть его колец покрывала искусная вязь, а в центре размещалось что-то вроде толстой квадратной перекладины с восемью ручками. Бросив несколько быстрых взглядов по сторонам, я опрометью кинулся сквозь полоску изумрудного света на другую сторону.

Когда до спасительной темноты оставались считанные метры, я услышал его. Сначала надсадный рык, а затем шлёпающие звуки стремительного бега. В отчаянном рывке я в нырнул спасительную тень и, не разбирая дороги, побежал дальше, надеясь оторваться от погони.

В конце концов я спрятался за одной из статуй и осмотрелся. Недалеко уже мелькали силуэты тварей. Не дожидаясь пока они отрежут мне единственный путь к спасению, я по широкой дуге двинулся в сторону склона.

К счастью, надсадное рычание я услышал раньше, чем монстр появился в поле зрения. Я быстро укрылся за изваянием какого-то крупного существа, больше всего напоминавшего скопление морских ежей, опиравшихся на трёх тонких лапках, подобных тем, что у кузнечика.

Чудовище появилось внезапно, метрах в двадцати от меня. Новая волна ужаса и отвращения окатила с ног до головы, словно холодный душ. Привыкнуть к подобному зрелищу невозможно. Контуры тела, пропорции, движения – всё в образе этого омерзительного создания было противоестественно человеческой природе.

Монстр последовательно обыскивал каждую статую на своём пути, постепенно приближаясь к моему укрытию. Я обогнул изваяние странного существа и скользнул к следующему изваяние и прикинул свои шансы. Ещё пара таких перебежек оставит преследователя позади. Я уже приготовился скользнуть к следующему укрытия, но внезапно налетевший запах тухлятины остановил меня в последний момент.

Другой монстр вышел прямо на меня. Он осматривал какое-то массивное сооружение из нагромождённых друг на друга кубов, и оказался настолько близко, что я различил движение мышц и жил под трупно-серой кожей, слышал клокотавшее в глотке дыхание, видел блеск маленьких чёрных глаз.

Меня спас тот факт, что я заметил его раньше, чем он меня. Я отскочил за мгновение до того, как шесть острых ногтей распороли воздух, целясь в живот. Я в ужасе кинулся прочь, и сам не заметил, как вновь оказался возле статуи, похожей на скопление морских ежей. А тварь уже стремительно мчалась на меня, занеся руку в замахе.

Я вслепую схватил первый подвернувшийся предмет под руку и рванул его на себя. Раздался приглушённый хруст, и что-то оказалось зажатым в моей ладони. Обуреваемые ужасом мысли не успевали за телом, и я, зажмурив глаза, рефлекторно направил предмет в сторону своего преследователя.

Резкая тяжесть навалилась на меня, а плечо пронзила острая боль. Я завалился на асфальт, спружинивший под мои телом и открыл глаза. Тварь нависала надо мной, пронзённая насквозь каменным шипом, оторванным от статуи, и я ощущал, как по пальцам струится смердящая прохладная кровь.

Внезапный хлюпающий топот вырвал меня из оцепенения. Я резко сбросил с себя безвольную тушу, вскочил на ноги. Схватив покрепче каменный шип, я рванул его из тела и, не целясь, ударил им наотмашь. Вновь раздался приглушённый хруст, и я почувствовал, как ломается оружие в руках. Следом раздался пронзительный, полный боли, ярости и ненависти, вой, эхом раскатившийся по площадке. Чудовище, упав на колени, держалось за лицо.

Раненое плечо вопило при каждом движении, я чувствовал, как футболка и рукав ветровки медленно намокают, но внезапный шанс на спасение заставил меня броситься прочь от раненого монстра.

Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: