27

История сбитого летчика. Ч.1

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

В ноябре 1980 года в далекой Анголе недалеко от города Менонге вооруженными повстанцами был сбит военно-транспортный самолет Ан-26 ВВС Народной Республики Ангола. Казалось бы рядовое событие для охваченной гражданской войной стране.


Западные СМИ в то время активно писали о кровопролитных боях на юге Анголы между правительственными войсками и оппозиционерами из движения УНИТА, которых поддерживала армия ЮАР, публиковали информацию о сотнях погибших с обеих враждующих сторон, взрывах на нефтяных терминалах, сбитых самолетах, диверсиях на дорогах и подрывах гражданских судов.

Ан-26 ВВС Анголы взлетает из Луанды. Курс — на Менонге, 1980 г.

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

В советской прессе тех времен информация об ангольском конфликте подавалась весьма дозировано. В основном публиковались материалы об успехах правительственной партии МПЛА на ниве строительства общества «свободного от эксплуатации», осуждались агрессивные действия «режима апартеида ЮАР», солдаты которого с территории оккупированной Намибии, сея смерть и разрушения, периодически вторгались в южные районы Анголы.


Публиковались материалы и об оказываемой Анголе со стороны СССР помощи в возведении народно-хозяйственных объектов, вскользь упоминалось, о том, что наши военные советники помогают ангольцам «в строительстве вооруженных сил».


А вот о том, что эта помощь часто выливалась в прямое участие в боевых действиях, что советские граждане, работавшие в Анголе, причем не только военные, но гражданские, гибли, получали ранения и попадали в плен в наших газетах тогда, конечно, не писали.


А между тем, случай с Ан-26, сбитым 21 ноября 1980 года под Менонге был далеко не рядовым. Дело в том, что транспортный самолет ВВС Анголы пилотировался… советским экипажем. Причем летчики, не имели никакого отношения к Министерству обороны СССР, они были гражданскими пилотами и работали на ФАПЛА — Народные вооруженные силы освобождения Анголы, так официально называлась правительственная армия.


Судьба распорядилась так, что мне, тогда, лейтенанту вооруженных сил СССР, военному переводчику пришлось участвовать в спасении экипажа Ан-26. В результате предпринятой спасательной операции четверых членов экипажа удалось с боем эвакуировать, а вот командир самолета Камиль Моллаев и бортмеханик Иван Чернецкий попали в плен к унитовцам.


Их объявили военными – так было выгодно УНИТА. Моллаева посчитали капитаном советских ВВС, а его коллегу — лейтенантом. И тут же обвинили в бомбардировках мирных жителей. Ровно два года повстанцы таскали за собой советских людей по ангольской саванне и джунглям, часто, демонстрируя их западным журналистам, как доказательство некой «советской экспансии в Анголе». И только, через два года, в ноябре 1982 года советских летчиков удалось вернуть на Родину. Через полгода уже в СССР за проявленные мужество и героизм командир экипажа ангольского самолета Камиль Моллаев будет награжден орденом «Дружба народов» СССР. А вот признания того, что он участник боевых действий в Анголе Камиль Абдурахманович будет добиваться долгих 29 лет…



Кто, как не вы, «камарада совьетико»?



Советские гражданские летчики помогали в 70-80-х гг. ХХ в. Анголе, летая на многих типах советской авиатехники: самолетах Ан-26, Як-40, Ту-134, вертолетах Ми-8. В стране с крайне неразвитой транспортной инфраструктурой, где, по сути, отсутствует железнодорожное сообщение, связь между провинциями осуществлялось только самолетами.


Регулярные авиарейсы имели решающее значение для консолидации нации и веры населения в президента Жозе Эдуарду душ Сантуша. Но своих подготовленных и опытных транспортных летчиков тогда у ангольского правительства было крайне мало.


Советские экипажи, конечно, берегли, на особо опасные маршруты над районами, которые контролировали унитовцы, не пускали. И возили они, как правило, только людей и невоенные грузы: медикаменты, продовольствие, топливо, запасные части. Однако в стране, где бушевала гражданская война, сложно было провести какие-то разграничительные линии.


И самолеты сбивали.


В августе 1980 года в районе Маталы при подлете к Лубанго был сбит ракетой, пущенной с земли, ангольский пассажирский Як-40 с 32-мя ангольскими пассажирами. В результате погиб советский экипаж в составе Валерия Ангурова, Вячеслава Крылова и Василия Голубева.

Аэродром в Менонге. Провинция Кванду Кубангу

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

А в ноябре 1980 года пришла очередь экипажа Камиля Моллаева. 15 ноября он отдыхал на отведенной летчикам вилле в Луанде и находился в домашнем резерве (резерв на случай, если по каким-либо причинам не сможет лететь экипаж запланированного на этот день рейса).


Во второй половине дня внезапно на виллу приехал капитан Колья Панчо, начальник штаба транспортной эскадрильи ВВС Анголы, к которой и был приписан экипаж Камиля Моллаева. Наши запросто называли его Колей, капитан учился в СССР и хорошо знал русский язык. Собирались обедать. «Все, нужно куда-то лететь», — подумал Камиль.


И не ошибся. Капитан вошел, помолчал, опустив голову. Потом сказал: «камарада Камиль, нужно лететь». И, лететь на юг Анголы, в провинцию Квандо-Кубанго, в район границы с Намибией. Советские летчики знали, что там сейчас идет настоящая война, а правительственные войска контролируют только населенные пункты, включая провинциальную столицу город Менонге. Большая часть территории провинции и дороги подконтрольны вооруженным отрядам УНИТА.


Там же, где-то в лесах, в саванне в треугольнике на границе Анголы с Замбией и Намибией на своей базе в Жамбе затаился и лидер унитовцев генерал Жонас Савимби. (Позже в плену Камиль познакомится с ним лично: он удостоится аудиенции у харизматичного лидера ангольских мятежников).

Точно на таком же самолете Ан-26 советского производства с опознавательными знаками ВВС Народной Республики Ангола летал Камиль Моллаев.

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

«Ну, ты же знаешь, Коля, нам наше начальство туда не разрешает летать», — ответил на просьбу капитана К. Моллаев. По соглашению сторон с целью безопасности советским гражданским экипажам, действительно, запрещалось летать южнее железной дороги Менонге — Лубанго — Мосамедиш (Намиб). Они, тем более, не имели право принимать участия в боевых действиях.


Ангольский начальник штаба с мольбой посмотрел на опытного советского командира. Он знал, что Камиль уже не раз выручал его и, несмотря на запреты, совершал полеты в этих районах. Знал он и то, что кроме Моллаева лететь некому. Только за последние две недели капитан потерял, подряд, в этом районе два самолета Ан-26 с военными ангольскими экипажами. Один пропал без вести, а другой подбили с земли и он чудом нашел в саванне грунтовую полосу, сел на вынужденную. Экипаж, из пяти человек спасли вертолетами, а машину потеряли.


В транспортной эскадрилье ВВС числилось пять советских экипажей и чтобы не посылать в данный район одних и тех же, был составлен график очередности, и лететь на сей раз должен был экипаж Владимира Попова, но он, почему-то, именно в этот день слег с малярией.


Ангольское военное командование требовало транспортный борт: воюющей армии срочно требовались боеприпасы, продукты, аккумуляторы, резина, запчасти, медикаменты. Все это, а еще и ящики со снарядами и минами, бочки с бензином, маслом находилось на базе ВВС в Менонге. Но доставить грузы на полевые аэродромы юга Анголы мог только трудяга Ан-26, способный садиться и взлетать с грунтовок. Там же ждали эвакуации и десятки раненых и больных ангольских военных. Оставалась одна надежда на «камарадаш совьетикуш» — так звали наших в Анголе.


«Пожалуйста, Камиль, — помоги, попросил Колья Панчо дрожащим голосом. У меня остался один единственный экипаж с правом бомбить и, я его должен беречь, бомбить больше некому (советским экипажам категорически запрещалось бомбить. – С.К.). Приказать я не могу…. От этого зависит жизнь многих наших солдат».


Что чувствовал в это момент Камиль Моллаев? Он вспоминает: «Я думал об ответственности, о престиже своей страны, о том, что мы приехали сюда помогать друзьям. И если я откажусь, это расценит как мою трусость, и соответственно, будет подорван авторитет доверия к нашей стране. А быть таким, для меня большой позор. Колья недаром пришел ко мне, он знал мои профессиональные способности и гордость. За три месяца работы в Анголе я не уклонился ни от одного задания и ни разу не вернулся, не выполнив полетный план. А ведь были и такие, находили разные причины не лететь: или сошлется на приступ малярии….


Как то раз, Колья похвалил меня и даже восхищался моей работой — прямо сказал: вы не сорвали ещё ни одного рейса. Он даже просился со мной в рейс (по профессии он был штурман). Сегодня я просто не мог ему отказать, хотя… нутром чувствовал, что меня собьют… Накнуне беседовал с советским майором-советником, он рассказал что унитовцами, в южных районах, захвачено наше оружие «Стрела 2», из которых и подбили два Ан-26».


Все это пронеслось в голове у Камиля, пока он разговаривал в Кольей. И, в конце концов, согласился. Но сказал, что должен прежде согласовать командировку (слово-то какое!) со своим советским руководством. А если добро не дадут, извини. Анголец все понял. Камиль поставил и условие, что если полет разрешат, ангольцы должны вооружить весь экипаж и дать автоматы. Добро было получено. С командиром полетели второй пилот Вячеслав Ретизник, штурман Николай Филь, бортрадист Николай Рыбалченко, бортмеханик Иван Чернецкий и два наземных авиатехника — Владимир Медведев и еще один, Моллаев не запомнил его фамилии. Нужно было торопиться, времени оставалось в обрез и сегодня же сесть в Менонге еще до захода солнца — там отсутствовало освещение полосы для ночного старта.



Командировка на войну



16 ноября 1980 года самолет ведомый экипажем Камиля Моллаева прилетел на базу ВВС в Менонге. Он едва успел сесть до захода солнца. До ухода на отдых Моллаев детально проинструктировал экипаж о бдительности, о необходимости опломбирования лючков, чтобы диверсанты не заминировали самолет (такие случаи были).


Но самое главное: мысленно отработал свои действия при вынужденной посадке или маневр уклонения при возможной встрече с южноафриканским истребителем. Вечером советских летчиков разместили в городской гостинице, а с рассветом следующего дня они начали «плотно» работать. Пять дней подряд самолет К. Моллаева совершал опаснейшие рейсы вдоль границы Анголы с Намибией. Без связи, всяких приводов и посадочных огней садился на разбитые полевые аэродромы, порой сомневаясь, кто контролирует его?


Фапловцы или унитовцы?


Перевозил раненых солдат, медикаменты, бочки с бензином, мины, снаряды, патроны в ящиках, артиллерийские установки, вывозил бомбы с брошенных фапловцами аэродромов.


Летал в Куито-Куанавале, вокруг которого упорно сжималось кольцо вооруженных оппозиционеров УНИТА. Однажды экипаж с большим перегрузом,еле успел взлететь с одного из грунтовых аэродромов, который окружали вооруженные до зубов унитовцы.

Камилю Моллаеву вручена медаль «За выполнение интернационального долга в Анголе». Резиденция Союза ветеранов Анголы, Москва, январь 2012 г.

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

В тот роковой день 21 ноября 1980 года самолет Камиля Моллаева, вылетел в Мпупу, городишко на границе с Намибией. Долетели нормально, разгрузились. Командир переговорил с местным военным начальством, поинтересовался, беспокоят ли унитовцы, на что получил ответ: «иногда стреляют, но они, там за рекой».


Этот ответ Камиль помимо воли зафиксировал в памяти. Потом факт, что унитовцы находятся за рекой, всплывет в его сознании в самый нужный момент. Взяли на борт 19 солдат ФАПЛА, в том числе раненых, и около 10 часов утра вылетели обратно в Менонге.


Камиль Моллаев вспоминает: «После взлета набрал высоту в 3000 метров. Выше нельзя было: впереди по маршруту полета и над Менонге стола облачность. При отсутствии приводных средств и незначительном уклонении от трассы, можно было и блудануть.


На 13-й минуте полета в кабине вдруг раздался негромкий хлопок: как будто в ладоши кто-то хлопнул. Осмотрелись, в кабине все в норме, по приборам, контролирующим работу двигателей, тоже в порядке. Второй пилот Вячеслав Ретизник выглянул в окно и в панике закричал: «правый двигатель сильно горит, ох горим, как сильно … »! Впоследствии, как говорил один из унитовских солдат, пленивших советских летчиков, с земли было видно, как горящее топливо большими языками падало с горящего самолета на землю и догорало.


Дальше Камиль действовал «на автомате»: дал команду бортмеханику выключить правый двигатель, принять меры к тушению пожара, бортрадисту — передать на землю о случившемся, прикрикнул на второго – панику прекратить, держать машину! «Эх, кабы знать,- вспоминал Моллаев, — бортрадист книжку читал, радиостанцию перед взлетом не включил, и связи с землей не было у нас. По его милости, нас своевременно и не начали искать».


Под самолетом была грунтовая посадочная полоса, на которую сел на вынужденную подбитый в начале ноября ангольский экипаж Ан-26. Экипаж тем и спасся. Его потом эвакуировали вертолетами. Счет шел на секунды. Самолет в воздухе горит мгновенно, как порох. В любой момент правое крыло, могло прогореть и разрушиться, и тогда Ан-26 завертелся бы в воздухе, как осенний лист, и рухнул на землю. Ракета ПЗРК с тепловой головкой влетела и взорвалась прямо в выхлопном сопле правого двигателя. Дорога была каждая доля секунды.


Летчик, применив экстренное снижение, попытался с левым разворотом посадить машину под собой, на площадку, но высота была слишком велика, а бросать горящий, готовый развалиться самолет еще в более крутое пике – чистое самоубийство. Тогда Моллаев принял решение продолжить снижение с разворотом на 270 градусов и посадить самолет, но обязательно, на этом берегу реки! С вертикальной скоростью 50 метров в секунду и поступательной более 500 км в час продолжалось снижение. Во чтобы то ни стало, на этом берегу – ведь унитовцы, по словам ангольцев, – «за рекой». Эта мысль буквально свербела в мозгу летчика.


Выровнял машину над верхушками громадных деревьев, но скорость была велика. Чтобы погасить ее снизился и стал цеплять верхушки деревьев. И ему это удалось. Командир экипажа смог совладать с горящей, теряющей управление машиной и посадил Ан-26, на берегу реки, остановившись в 10-15 метрах от воды, да так мастерски, что все, и экипаж, и пассажиры остались живы! И если бы посадочная скорость была на 3-5 км/час выше, была возможная вероятность всем утонуть в реке. И хорошо, что не попал на посадочную полосу, его там ждали, она была заминирована.


Камиль Моллаев вспоминает: «Самолет остановился перпендикулярно к реке, всего в 10-15 метрах от воды. Там была слегка заболоченная местность, это смягчило удар. Никто серьезно не пострадал: ушибы, да порезы в процессе побега (об этом я узнал гораздо позже от бортмеханика Ивана Чернецкого). В момент приземления на брюхо, я принял жесткий удар в поясницу и позвоночник, почувствовал сильную пронзительную боль. Из глаз брызнули яркие искры и пошли черно-белые круги. Самолет остановился, запахло горелым. Помню крик штурмана Филя: «Камиль, быстрей выскакивай, а то сгоришь!». В ответ громко прошептал: «Возьмите автоматы!». И потерял сознание». Сколько времени Камиль Моллаев просидел в кабине в таком состоянии, он не помнит. Придя в себя, с большим трудом поднял голову, кабину быстро заполнял едкий дым, никого из членов экипажа рядом не видно. Дверь из кабины в салон самолета плотно закрыта, видимо, заклинило при ударе и все выпрыгнули через окна.


Нужно выбираться, иначе сгорю, мелькнула мысль. Как в замедленной съемке, Камиль открыл свою форточку. Но прежде чем просочиться в узкий проем, опустил на землю свой автомат АК со складным прикладом (спасибо, Колья!), взял карту, валявшуюся в ногах, и медленно перенес отказывающееся подчиняться тело через переборку. Выполз из кабины на землю. С трудом поднялся, стал искать взглядом членов экипажа. Увидел их уже на значительном расстоянии, бегущих на юг гуськом друг за другом. Возникла мысль: «а почему на юг, надо же на север?». Стал надрывно звать: «Вернитесь!». Но тщетно. Затем непосредственно позвал штурмана-земляка: «Николай, вернись, вернись, Никол-а-й …»! Кто-то последний сделал попытку повернуть, но его остановили за руку (впоследствии авиатехник Владимир Медведев – не член экипажа, уже в Москве, рассказал: «Вижу, нет командира, говорю: командира нет, давайте вернемся за ним. Но меня одернули, не твое дело, иди за нами». Затем Камиль увидел в аварийном люке трех бьющихся в истерике солдат ФАПЛА, которые одновременно пытались пролезть в узкое отверстие, да и застряли в нем. Было смешно, но смеяться не было сил. Подошел, помог им. Одного, с трудом, затолкал обратно, двое тут же проскочили (худосочные были солдатики), а третий выскочил через открытую дверь салона. Заглянул в салон, там никого не было. Все трое моментально исчезли в ближайших кустах.



Не в моем характере оставлять людей в беде!



Голова страшно гудела, болела спина, и летчик понял, что без посторонней помощи не обойтись. Подошёл к кабине, поднял автомат с магазином и полетную карту и, выпрямляясь, почувствовал жуткую и пронзительную боль в позвоночнике, в районе лопаток, и черно-белые круги в глазах, непроизвольно вырвавшийся стон.


Его голос и стоны услышали, подбежали несколько фапловцев, летевших в самолете.


Португальского языка Камиль тогда еще не знал, но по жестам понял, спрашивают, что с ним? Летчик показал рукой на позвоночник, мол, сильно болит. Ангольцы помогли Моллаеву, подхватили подмышки и потащили к ближайшим кустам. Это было верное решение: тлеющий самолет мог взорваться в любую секунду.

Командир ангольского самолета Ан-26 Камиль Абдурахманович Моллаев.

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

Пока летчика тащили, вокруг послышалась стрельба, над головами засвистели пули. Камиль освободился от поддерживаемых его солдат, вставил магазин с патронами в автомат, перезарядил и побежал в сторону, куда ушел его экипажа.


Пули свистели над головой (как в кино), втянув голову в плечи, он продолжал бежать. Мелькнула мысль: сейчас срежут и сыновья не узнают, как и где погиб их отец. Все ангольцы без оружия, они летели в Менонге, кто в отпуск, кто в госпиталь, и свои стволы оставили в Мпупе. Один Камиль с автоматом. В конце концов, залег. Местность была открытая. Фонтанчики воды от пуль всплескивались возле головы. Но вдруг стрельба прекратилась. Отполз подальше. Настойчиво сверлила мысль: где же мой экипаж? В самолете ведь никого не осталось.


Прошло какое-то время. Нужно было что-то предпринять. Для начала, закопал в песок документы. Их было два. Один советский: простая серая бумажная корочка с фото, сертификат, выданный в советском посольстве взамен паспорта.


Другой – ангольский, закатанная в пластик маленькая карточка – что предъявитель сего, Камиль Моллаев – сотрудник ВВС Анголы. Стал ждать темноты, прислушиваясь, с автоматом на изготовку, переворачиваясь со спины на живот и обратно, пытаясь просушить одежду, т.к. лежал в водяной жиже. В последствии, как рассказывали унитовцы пленившие его: место это кишело крокодилами…


Даже мысли куда-то уйти без членов экипажа у Камиля не появилось. Если кто из них погибнет или попадет в плен, для спасшегося командира — это позор на всю жизнь! А он мог уйти с теми фаплавцами и спастись. Как сказал позже К. Моллаев: «Я бы с этим клеймом, не смог бы жить спокойно дальше. Не в моем характере бросать и оставлять людей в опасности». К вечеру стало заметно прохладнее, летчик стал мерзнуть. Решил ползти к самолету. Только там он надеялся собрать своиих. Самолет так и не взорвался, горючее выгорело, остатки фюзеляжа потихоньку тлели: от него ощутимо веяло теплом.


Моллаев вспомнил, что раньше никогда в жизни не ползал по-пластунски, а тут пришлось. Как бы врастая в землю пополз, забыв о боли в спине. Кругом была тишина, но он нутром чувствовал, что за ним из кустов наблюдают фапловцы: подойти боялись, но видели, раз советский летчик здесь, не убежал, за ним должны прислать вертолеты!


Камиль подполз к остаткам сгоревшего самолета, но, не остановился, пополз дальше, к реке, в горле стояла сушь жуткая сушь. Напился воды. Умылся. Мерзкая, мутная жидкость с мелкими красными червячками и прозрачными амебами – но жажда пересилила отвращение. Умылся, даже успокоился — вокруг тишина. Боль немного ушла. Смог встать, подошел к самолету: бугры расправленного металла, торчал один хвост, на нем хорошо была видна камуфляжная темно-зеленная раскраска с эмблемой ВВС Анголы. Обошел остатки машины, которая его сначала ввергла в этот ад, но потом, все-таки, спасла.


Спасибо, тебе, самолет….

Первый слева – Иван Чернецкий, второй – командир Ан-26 Камиль Моллаев. Фото сделано в Анголе.

История сбитого летчика. Ч.1 Ангола, СССР, Военные мемуары, Длиннопост, Текст

Среди расплавленного металла кабины экипажа Моллаев обнаружил обгоревшие остатки четырех АК, из числа выделенных экипажу ангольским капитаном Колья. С сожалением подумал, значит, не взяли ребята оружие, оставили, не послушали командира… А может не успели? Нужно было защититься от крокодилов, бегемотов, львов и другого зверья, добыть пищу. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.


Из расплавленного металла, корягой, выбрал стальной, из нержавейки, кипятильник для запаса воды, он был ещё горячим, зашипел в речной воде и, набрав воду, поднёс к остову хвоста самолета, поставил, сев на него и опёршись тяжёлой спиной на хвостовую часть. Вдруг услышал жалобный зов: «Камиль, Камиль? Моллаев узнал голос Ивана Чернецкого, своего бортмеханика. Мелькнула мысль: не бросили все-таки командира, здесь они!


Спросил, Иван, ты, как ты там, цел? Да. Остальные где? Иди сюда, к машине … . Сейчас. «Он видел меня и долго не решался выходить из укрытия, – вспоминал Камиль. — Я никак не ожидал увидеть его в противоположной стороне, куда они направились от горящего самолета, в начале. «Где наши? В каком они состоянии?». «Не знаю, я от них отстал, все целы, вроде крови не видел».


Оказывается, члены экипажа после вынужденной посадки долго открывали дверь неразгерметизированного салона самолета. Открыв, быстро выскочили из горящей машины, рванули в лес, не думая об остальных.


Все были молодые, здоровые 30-летние парни. Иван, грузный, вес к сотне, возрастом в 46 лет, поспешил за ними, но быстро сдал, отстал, дыхалки не хватило. И вернулся. Потом решил отсидеться в камышах. Вот увидел командира, обрадовался и вышел из укрытия. Командира резанула мысль: все-таки бросили, ушли….


Вдруг невдалеке на пригорке, зашевелись кусты, и показались силуэты вооруженных людей. Командир дал команду: к реке. Летчики решили спрятаться в воде. И хорошо, что не успели: не ведали они, что река кишела крокодилами. Пулеметно-автоматные очереди стрелкового оружия отрезали Камиля и Ивана от воды. К. Моллаев вспоминал: «Пришлось залечь за расплавленным металлом. Пули засвистели вновь, невозможно поднять голову, фонтанчики воды подымались в 10-15 сантиметрах у голов летчиков, вроде стреляли прицельно, а может сам Господь Бог оберегал. Рядом, со странным звуком, стали рваться запущенные с полевых минометов мины.


Тело Ивана распласталось поперёк траектории полёта пули, хорошая мишень. Говорю ему, Иван разверни тело вдоль траектории полёта пули. Он, как на оси, на животе, выставив задницу вверх, манипулируя ступнями ног, подвернулся, но не совсем и сделал это так смешно, что я расхохотался. Чего смеёшься, а я ему, ещё подверни.


Я вероятно ещё не осознавал о случившемся и о дальнейших событиях». Приподняв голову, Моллаев увидел, что их окружают люди с оружием. Автомат был рядом, подумал, лучше стрелять, в плен живым не сдамся. Взял на мушку цель, нажал крючок, и… клац, выстрела не последовало. За доли секунды у командира промелькнули тысячи мыслей одна страшнее другой, но главная: а почему нам раньше не выдавали оружие? Увидят, скажут: в Анголе воюют совьетико. А это — политика. Если я убью нападавшего, наверняка убьют и меня, а Иван без оружия, его невиновного – замучают. Его же кончат. Застрелиться самому. А Ивана кто застрелит? Или застрелить Ивана, а потом себя. Ну, это уже слишком. Солдаты УНИТА уже рядом. Стоп. Решение открыть огонь отменяется. Я гражданский специалист и клятву, в плен не сдаваться, не давал. Обстановка требовала других неадекватных решений. И Камиль резко, что было сил, как мог, отбросил автомат в сторону воды, в надежде избавиться от улик, но сил у изможденного летчика не хватили: не добросил.


Унитовцы уже над головой с автоматами, сильно возбуждены, агрессивны. Заставили встать, обыскали. Подобрали выброшенный автомат. Чей? Твой? Нет. Чей? Камиль жестом показал: не знаю, солдаты были в самолете, наверное, их. Один, видимо старший по званию, взял автомат, отстегнул магазин, взвел затвор, откуда вылетел патрон и блеснуло зеркало чистого ствола: не стреляли. Это, видимо, и спасло летчиков. Так для двух советских людей, украинца, и дагестанца начался долгий ангольский плен.

Дубликаты не найдены

+2
Экипаж оказался редкостными суками.
+1

Спасибо за рассказ! Вот настоящие Герои, а не эти чуваки из комиксов, которые на штаны одевают трусы.