364

История первых корейских переселенцев в России

История первых корейских переселенцев в России Авторский рассказ, Южная Корея, Эмиграция, Истории из жизни, Свой среди чужих, Длиннопост

Я не претендую на документальность моей работы. Все, о чем я пишу это когда-то прочитанное мной прежде, пережитое лично моими родственниками и услышанное от взрослого поколения. Это субъективное мнение и если заметите неточности, то прошу не принимать серьезно.


Первые переселенные корейцы в СССР, а именного Узбекистане, Казахстане и Туркменистане в основном занимались сельским хозяйством. Привезли первых корейцев в 1937 году с Дальнего Востока. Тогда перед началом войны руководство страны решило изолировать вероятную линию фронта от людей неблагонадежных, которые возможно могут примкнуть к силам противника. Корейцы как раз то и являлись теми неблагонадежными и находились где-то между СССР и вражеской Японией.


И вот в один день, всех азиатов просто выводили из домов и вели на вокзал. На сборы давали 24 часа. Один из моих дальних родственников рассказывал, что его дед из Южной Кореи, он приехал на Дальний Восток, проведать сестру на пару дней. Именно тогда его схватили и не слушая никаких объяснений посадили в поезд.


Сажали всех в товарные вагоны, забивая выше норм, и этот эшелон шел очень долго. Многие в пути умирали, из-за холода, отсутствия условий и антисанитарии. Затем прибыв в Среднюю Азию, людей с детьми и узелками на плечах высаживали кучами на станциях уездных городков или по среди степи. По рассказам моей покойной бабушки первое что люди начали делать это копать ямы в мерзлой земле, кидать вниз вещи, потом ложились пожилые люди, затем укладывали детей и сверху молодые, чтобы укрыться от ветра снега и мороза. Уже на следующее утро часть стариков не проснется.


А потом начали так же быстро осваивать дикие земли и выращивали рис, лук, капусту и прочие культуры. Воля к жизни. Посевной рис берегли пуще глаз. Дети умирали от голода, но к этому заветному посевному мешочку не притрагивались.


Среди переселенцев были и образованные люди. Не все попадали в Среднюю Азию, некоторые попадали в Россию и начинали жизнь в городской черте. Но это наверное больше исключение. Так же есть отдельная категория это сахалинские корейцы, которые отличаются от остальных переселенных. Их язык культура ближе к южнокорейской.


Среди первого поколения корейцев в СССР было крепкое понятие что главное — это дать образование своим детям любой ценой. Если в какой-нибудь семье в одном ребенке из множества остальных видели способности к учебе, то в него вкладывались все средства и частично отстраняли от физических или полевых работ несмотря на то, что вся семья буквально тянула жилы из себя чтобы прокормиться. На больших семейных торжествах обязательно отмечалось то, чего, к примеру добился сын Николая, и остальным детям следовало брать с него пример. Это была одна из лучших похвал для самого Николая. Это была высшая степень гордости.


Это дало результаты. И уже следующее поколение свободно владело русским языком и относительно большой процент закончило ВУЗы. Часть из них начинало светскую жизнь, а остальные продолжали заниматься полями. Были и настоящие выдающиеся личности, которые возглавляли целые колхозы, и поднимали их до очень зажиточного уровня.


Я застал работу на полях будучи ребенком. Как происходила организация? Кто-то находил землю. Это могла быть земля государственного колхоза или частные владения. Требовалось гектаров двадцать в среднем. Оценивалась почва, условия полива, наличие техники, природные условия, сбыт и остальные детали. Далее давалась телеграмма родственникам и друзьям с предложением взять делянку. Каждый человек брал себе по несколько гектаров.


И вот, где-то в феврале или марте, на месте уже порядком десяти человек. Межевали землю, строили каждый себе времянки из бревен, обшитых рубероидом или же копали землянки. Условия полевые. Но строилось доброкачественно так как с первой оттепелью вызывали семьи. А дальше тяжелые рабочие дни, когда выходили на поля с первыми лучами солнца и до самого заката. Атмосфера в бригаде зависела от мудрости старшего по бригаде – бугра. За организацию процессов и справедливый менеджмент он получал процент от каждой делянки. От хорошего бугра никогда не бежали и старались работать в дальнейшем.


Сколько зарабатывали на таких полях? В 1986 году, работая в Днепропетровске и сажая лук, отец смог за сезон заработать 20 тысяч рублей. Квартира в строящемся доме стоила приблизительно 12 тысяч рублей (с взяткой) и жигули шестой модели за 7 тысяч рублей. По сути, это были отличные деньги несмотря на то, что это требовало серьезных капиталовложений на переезд, проживание, продукты, наем техники и рабочей силы. За все это надо было платить наличностью. Плюс высокие риски. Или как это называется сейчас – форс мажор. Типа «гарёжки» - это когда поле не взошло, погодные условия, неурожай, или иные обстоятельства заставляющие бросить поле и вернуться домой без копейки и в долгах. Но согласитесь, что за сезон заработать капитал — это шикарно. Сейчас такое заработать невозможно. А именно тогда в Средней Азии начинали появляться первые зажиточные корейцы. Именно они начали привозить первые иномарки, видеомагнитофоны, строить отличные дома и справлять шикарные свадьбы не во дворе а фешенебельных ресторанах.


Когда-то я даже написал случай, произошедший с мои дядей. Не буду переписывать в основной текст, а просто вставлю отрывок рассказа моего дяди:


- В тот год, я совсем не опытный был. Мама, ну бабушка твоя, говорит поле есть в Казахстане. Я подумал, и решил брать. Вдвоем с бабушкой твоей отправились. На поезде. Бригадир тогда ее сестры муж был. Выделил нам делянку. Там в каждой семье по несколько работников, а я один с матерью пожилой. Хоть и знала мать всю работу, но там же пахать надо. Так что только сам на себя надеялся.


Посевные работы начались, у всех на полях народу, а у меня никого. В одного сажал семена. Смотрю как другие работают. Выстроились цепочкой и идут один за другим. Первый, значит, идёт впереди тяпкой машет. Второй лунки после первого ровняет красиво так ладошкой. Третий семечко бросает. Четвёртый закапывает. И так слаженно. А я один. Ударю тяпкой до влажного грунта кину семечку и как попало разровняю. Мне лишь бы быстрее. Медленнее всех иду. Денег чтобы рабочих нанять нет. Но, думаю, останавливаться нельзя. Три гектара засеял. Сам. На четвертый уже махнул. Не успеваю.


А потом через некоторое время на соседних делянках всходы пошли. Сначала мелко-мелко. Потом гуще. Я хожу по своему полю - ничего. Откопаю семечку, а она даже не взбухла. Совсем отчаялся. У соседей уже всходы с палец. У меня лысо. Начал думать, как домой добираться.

А потом. - дядя опрокинул очередную стопку и продолжил- птицы. Птицы какие-то налетели. Типа грачей что-ли. Перелетные. Тучей. И как давай эти всходы дергать. Все повыдергивали. Да еще такие умные в тех местах, где всхода не было клювом раскопали и семечку достали. Видят бугорок в том месте и ковыряют. А на моем поле пытались да не нашли. Не видно, где семечка в земле.


Погнали этих птиц, да поздно. Почти под чистую поля пропололи. Все соседи в отчаянии. А я думаю если бы даже у меня и взошло все равно бы птица сожрала. И сижу себя успокаиваю.

А через несколько дней у меня всход пошел. Первый росток. Второй. Третий. И как зазеленеет все почти разом. Даже не удобно стало перед соседями что у меня одного только так. Урожай я собрал приличный. Поехали продавать. А на местном рынке я почти монополист. У остальных почти все перекуп отсюда и цены выросли. Бабушка торговала вообще хорошо. Пожилому человеку покупатель больше доверяет. Каждый день больше моего. Цены держали. Двадцать пять тысяч привез домой…>


Поля у большей части корейцев были не только источник заработка это был образ жизни. Родились обычаи и поговорки на этом фоне. Как в песнях у Высоцкого про высоту, так же и поля показывали человека как он есть, вор он или честный, плут или благородный. Кстати, и невест себе присматривали на полевых работах. Так, между прочим, познакомились и мои родители.

Из своего полевого детства мне ярко запомнилось как на поле бабушка по отцовской линии, залечивала раны. Этот метод я позже не встречал нигде, ни в кино, ни в литературе. Условия были походные. По близости ни больниц, врачей и даже телефонов. Если кто-то сильно и глубоко ранился, и шло обильное кровотечение, а отвезти в больницу не являлось возможным то за дело бралась бабушка. Она брала любую хлопковую ткань, отрезала полоску шириной в сантиметров десять и в длинно около метра, и начинала скручивать ее в крепкий тугой жгут толщиной с палец. Затем поджигала жгут с одной стороны и как только он хорошо разгорался тут же тушила. Из жгута поднималась тонкая струя густого белого дыма. Рану же нельзя было мочить водой и сразу надо было держать прям над этой струей дыма. Было немного больно. И процедура длилась около двух часов, а может и больше. В итоге рана чернела и коптилась как самое настоящее копченное мясо. Уже к концу процедуры рана переставала болеть и по ощущениями выглядела как двухнедельная рана. Ее можно было трогать пальцем, надавливать и боль не чувствовалась. Дым останавливал кровотечение, обеззараживал и снимал боль. Заживала такая рана гораздо быстрее и главное не гноилась. У меня на теле таких залеченных ран великое множество и от них, как ни странно, не осталось ни следа.


Про бабушку тоже стоит написать по подробнее. Она у меня, как я выяснил уже находясь тут в Корее, была не из самой Кореи, а чосончок. Типа китайской кореянки. Об этом свидетельствуют диалект и культурные особенности. Наречие, на котором говорила моя бабушка и все советские корейцы, сами южнокорейцы не понимают, но зато корейцы, приехавшие из Китая, понимают отлично.


Об ее жизни я знаю не много, знаю, что в детстве жила на Дальнем Востоке. Жили не богато, и больше вели хозяйство. Грамоте обучена не была. Перед самым выселением в Узбекистан встретила моего деда, вышла замуж и родила семеро детей включая моего отца. Про деда знаю еще меньше, только то, что он был грамотным и интеллигентным человеком. Но приехав в Узбекистан смог устроиться на работу лишь парикмахером. Зарабатывал очень мало, так как по натуре человек был сверхщепетильный и мог стричь одного клиента пол дня. Ушел из жизни рано.


Детей бабушка поднимала сама и была очень властной, строгой и сильной женщиной. Во всей махалле ее боялись и обходили стороной. Однажды, когда я гостил у нее на каникулах, во двор заехал солидный мужик в белой рубашке и на велосипеде. Это был заведующий продуктового магазина. Он достал бумаги из папки и очень вежливо, почти лебезя, попросил бабушку поставить подпись. Он собирал подписи на то, чтобы стать управляющим улицы – махаллакомом. Бабушка посмотрела на него пронзительным взглядом, а потом сказала на узбекском – Сколько я помню, ты всегда обманывал людей в своем магазине. Хитрая сволочь. Теперь ты решил обманывать всю улицу?


Грузный мужик, понимая, что разговор пошел не туда стал, нервно улыбаясь быстро разворачивать свой велосипед в тесном проулке, но это ему сразу не удавалось. Наконец он кое как смог это сделать и уже убегая слышал, как бабушка кричала ему в след что он вор.

Мне рассказывала двоюродная сестра как она один раз пришла со школы зареванная. Бабушка вскочила, бросила свои дела и спросила, что случилось. Оказалось, что по дороге домой соседский мальчик докопался до нее и обидел. Бабушка как была босиком, так и вышла за дверь. Потом прошла босиком по всему двору, за ворота и через большую дорогу к дому, где жил этот мальчик. В калитку она не стучала, а просто вошла. Во дворе на тапчане сидела вся узбекская семья и принимала пищу.


-Где Моська? – спросила бабушка у членов семьи. Моська это был, по-моему, Мансур. Так его все ласкательно называли во дворе. Отец молча показал на дверь, куда успел сигануть пацан. Бабушка молча зашла в дверь и стало слышно, как она начала его лупить и бранить. Даже отец семейства побоялся заступиться.


Я был у бабушки самым любимым внуком. Меня она кормила самым вкусным и отборным. Часто ловила меня бегающего по улице за руку и заставляла высморкнуться в ее фартук. Затем утерев нос сажала на коленки и долго целовала, называя сисимиллионом. Это как выяснилось позже означало «секстиллион». Это число было самое невообразимо большое в ее понимания и отражало ее любовь ко мне.


На мне бабушка вымещала всю свою ласку и заботу. Этим пользовались и остальные члены семьи, к которым бабушка испытывала любви меньше. Если в доме разбивалась посуда, которую бабушка очень берегла или ломалось что-то ценное, то эту вину сваливали на меня. Я же гордо молчал. Гнев бабушки сходил моментально. – Ну ничего, ничего. Андро, ты не порезался?


Для бабушки я был продолжатель фамилии Ким из рода Киммегимов. Род берет свое начало в городе Кимхе в Южной Корее. Искупав меня на кухне в большом старом местами помятом алюминиевом тазу, она нежно обтирала меня махровым полотенцем. А однажды позвала мою маму и показывая на родинку в паховой области поучительно сказала – «Видишь эту родинку? Это отметина рода Киммегимов!». Давая маме понять, что принц настоящий и это объясняло всю ее любовь ко мне. Приехав в Корею будучи взрослым, я случайно услышал на работе что действительно существует легенда о том, что у настоящих Киммегимов есть родинка на причинном месте, о чем свидетельствует народный фольклор. Я, как выяснилось, действительно был наследником большого исторического рода, проживая в маленьком провинциальном городке Узбекистана. Ирония заключается в том, что мой отец в один прекрасный день решил это исправить и потребовал, чтобы я сменил свою фамилию на материнскую. Что я в последствии и сделал. Отец меня почему-то недолюбливал.


Бабушка до последнего думала обо мне. Когда я был маленьким она часто ругалась на фабричные или купленные в магазине мальчиковые трусы. Поэтому порывшись в своих запасах доставал хорошую, дефицитную ткань, которую очень берегла и начинала кроить, резать, и строчить на ручной машинке мне особые трусы с широкой паховой областью, типа шаровар. У нее был культ мальчика продолжителя рода которого надо было беречь самого и конечно его детородные органы.


Я приехал, когда она уже умерла. Не успел. Моя мадамя (тетя по корейски), когда похороны уже прошли, отозвала меня в сторонку и развернула кусок ткани. Там были сложены сшитые бабушкой трусы из разных лоскутков и кривыми строчками, она уже почти не видела нормально, а еще деньги. Она держала их под подушкой и ждала. Вот тогда я наконец расплакался хотя все похороны слезы не шли.


Продолжение следует..


Предыдущие части моего сочинения о жизни в Южной Корее.


Первая Часть

Вторая Часть

Третья Часть