7

История одной любви. Обратный отсчет: 3…

Часть четвертая. Дань традициям. Глава 1


Нужно на законодательном уровне запретить ядерные взрывы в черте города, обязательно напишу об этом Президенту в ближайшую прямую линию. Ослепшие глаза режет, словно в них капнули кислотой, и мозги текут, как пластилин в микроволновке. Или что это там, за окном? Солнце? Уже утро?

Лицо горело под испепеляющими лучами, в открытое окно сквозило, средняя температура по телу выходила нормальной. Я приподнялся, руки схватились за голову. С ощущением, что в ней построили штамповочный цех, справиться удалось лишь в ванной, под холодной струей. От поступавших всю ночь фактов голова пухла, как Выбегалловский кадавр от селедки, я начинал бояться за те же последствия. Фактов было много, но как ни раскладывай, как ни верти в разных плоскостях, от юридически корректных до справедливых, а единственно правильного решения не находилось.

На этот раз звук ожившего телефона заставил сердце остановиться: мелодия давным давно выставлена на Гаруна. Номер вновь работал. Из трубки раздалось знакомое:

– Привет, Гвоздопил.

– Сам такой. Где Хадя?

– Думал, ты порадуешься, что я жив, поинтересуешься здоровьем, новостями…

Я попытался унять пульс и дышать так, чтоб не сдувало стены:

– Если голос бодрый, то здоров, если звонишь со своего номера – значит, главные проблемы позади. Поэтому спрашиваю то, что интересует меня. Скажи, где она?

Гарун помолчал некоторое время.

– Нужно встретиться.

– Куда подъехать?

– Машина в порядке? Жду в чайхане на овощном рынке. Пока новую квартиру не найду, я временно тут, у земляков.

Собраться и прыгнуть за руль – дело минуты. Я не поехал, а полетел. Несколько кварталов пронеслись мимо в размытом виде, словно Лада преодолела сверхзвук. Состояние меняющихся невесомости и многократных перегрузок, что просто расплескивали по сиденью, прибавляли сходства сравнению.

Машенькины проблемы решим позже, сейчас на кону моя жизнь. Да. Именно жизнь.

Овощной рынок привычно бурлил. В нос шибануло сигаретным дымом, потом, пылью и смесью свежих и разложившихся фруктов, чадили разворачивавшиеся грузовики. Место встречи располагалось на задворках. Покупатели здесь не появляются, и продавцы приведением территории в божеский вид себя не утруждали – это же дело дворников, да-а? Когда лавчонки и развалы закроются, здесь промаршируют оранжевые жилеты, и будет шик-блеск-красота, а пока нужно или потерпеть, или не ходить, где посторонним не место. Сегодня я не был посторонним. Машину пришлось оставить у ждавших разгрузки фургончиков. На входе в спрятанную среди складов чайхану, куда местные жители почти не ходили, несколько горячих южных парней громко обсуждали что-то на своем языке. Появление чужака заставило умолкнуть, меня проводили пристальные взгляды, голоса вновь раздались, только когда за мной захлопнулась дверь.

Внутри царили тишина и почти пустота, за единственным занятым столиком сидел Гарун. Он привстал. Движения получились замедленные, чувствовалась боль. Мы традиционно обнялись, похлопав ладонями по спинам, но сделали это осторожно. Когда оба уселись, приятель указал на пузатый чайник со встроенным ситечком и пустую пиалу:

– Наливай. – Он откинулся на спинке стула и перевел дух. – Спасибо, что помог Хаде. Она передает привет.

– Где она?

– Кваздик, что с тобой? – На мне с удивлением замер взгляд темных глаз. – Хадижат уехала, и тебе более, чем кому-либо, не должно быть до нее дела. Я понимаю твой дружеский порыв, благодарю за помощь сестре, когда она оказалась в трудной ситуации, сам бы так поступил, но родственникам и землякам этого не объяснишь. Мы скрываем от них твое участие, пришлось сказать, что квартиру, где скрывалась сестра, ты снял по моей просьбе как посредник, потому что хозяева сдавали «только славянам». Но хватит об этом, теперь все в прошлом. Начинается новая жизнь, я оклемался, скоро все совсем заживет. Ну, не все, конечно. – Губы приятеля скривились. – Бегать и прыгать как прежде уже не буду, качалка и борьба отменяются.

– Не прибедняйся, на кладбище гораздо неуютнее. Для человека с тремя пулями в груди ты выглядишь отлично. – Я отхлебнул из пиалы и сразу отставил. – Вернемся к Хаде. Я хочу увидеть ее.

Первоначальное легкое удивление друга сменилось гневливым недоумением, глаза выкатились:

– Что за хрень, Квазд? Это невозможно, сам понимаешь.

– Нет ничего невозможного. Можно хотя бы поговорить с ней? Дай мне ее новый номер.

– Прекрати. За такие слова…

– Я люблю ее!

Прошел миллион лет, пока друг не покачал головой:

– Жаль.

Провисла и потекла каплей сжигающей кислоты новая пауза.

– Это все, что ты можешь ответить?! – не выдержал я. – Я люблю Хадю, я хочу жениться на ней!

Гарун вздохнул, взгляд проследил полет снулой мухи, прогревшейся на редком для здешних мест солнышке.

– Вы оба достойные люди, – сказал он, наконец, – но она не может быть твоей женой. И не в том дело, что вы разные, хотя это тоже. Если б я был уверен, что с тобой она обретет счастье, то помог бы бежать и где-то устроиться. Ты же этот вариант имеешь в виду, когда говоришь о женитьбе?

– Вообще-то…

Гарун перебил:

– Именно этот, потому что понимаешь – обычной свадьбы быть не может. Но, повторяю, не в этом дело. Хадижат сосватали еще при рождении. У нее жених, они ждали совершеннолетия.

Ощущение – словно кувалдой в лоб и промеж ног одновременно. Нет, еще одна – в солнечное сплетение, чтоб забыть, как дышать. И по лопаткам, чтоб крылья отвалились, причем с костями и с мясом, навсегда.

– Почему она мне не рассказала? – Я бессмысленно рассматривал носок левой кроссовки. На нем прилипла луковая шелуха, принесенная с улицы. Поднять взгляд оказалось невозможно.

– Зачем? – спросил Гарун.

Я мог бы сказать. Но… не мог. Пришлось обойтись общими словами.

– Гарун, я по-настоящему люблю Хадю, понимаешь? Когда она исчезла, хотел ехать на Кавказ, искать ее.

– Не вздумай. У нее все нормально, ты все испортишь. На днях будет свадьба.

Мир перевернулся и застыл, как монетка, от которой ждали орла или решки, а она встала на ребро. Впрочем, нет, она провалилась в ливневый сток.

– Мне казалось…

– Вот именно, – перебил Гарун, – казалось. Как у вас говорят, когда кажется – креститься надо. И этим ограничиться. Понимаю твои чувства, сестра – чудесная девушка. Но. Забудь о Хадижат, прошу по-хорошему. Ты желаешь ей счастья? По глазам вижу, что да. Если правда любишь – оставь ее в покое. Будет лучше всем. – Он перевел дух, глаза вновь сосредоточились. – И еще, о чем хотелось поговорить. Дело прошлое, но когда о Мадине пошли разговоры, тебя тоже видели в городе наедине с ней. Это правда?

Смысла отпираться не было.

– Да. Она приходила.

– Приходила она? – Гарун выделил последнее слово.

– Если надо, мои сокомнатники подтвердят. Все как раз уходили, когда она разыскивала адрес, и ей подсказали, как пройти.

– Подожди. Если они уходили, то Мадина пришла, когда ты остался один?

Я пожал плечами:

– Ты же знаешь, она сама решала, как поступать.

– Это и сгубило. – Гарун мощно выдохнул перед следующим вопросом. – А она пришла… зачем?

– Жаловаться на тебя. Ей не хватало свободы.

– И ты… – Внутри темных глаз собралась гроза. – Ты пошел ей навстречу?

– Будь она местной, неважно какой национальности, я бы не сомневался, как поступить. Мадина хотела жить как местная, но у нее другие корни, и она была твоей сестрой. Я выступил на твоей стороне.

– Спасибо, – выдохнул Гарун. Плечи расслабились, выдвинутая челюсть заняла обычное положение. – Я, конечно, не сомневался… Теперь в семье про Мадину не говорят, вычеркнули, будто не было. Но она была. Если не смогли воспитать правильно, значит, виноваты все окружающие, а не только она, правда? Слышал про клуб «Мужские радости»?

Дался им этот клуб. Прежде чем ответить, я перевел дыхание.

– Даже бывал. – Ответ вызвал такое удивление, что пришлось объясняться. – Один раз. Настя попросила составить компанию, потому что я твой друг. Когда ты исчез, она искала тебя. Везде. И в клуб пошла только поэтому.

Гарун мечтательно закатил глаза, затем закушенные губы скривились:

– Хорошая она девка – сдобная, ладная, вкусная, и как женщина такое творит, что без нее мир черно-белым становится. Только навязчивая. И неразборчивая, когда шлея под хвост попадет. Не сомневаюсь, что между делом и тебя оприходовала, раз вместе пошли. Признайся, было?

«Между делом» покоробило. Я буркнул:

– Настя тебя любит.

– Я ее тоже. Если время выберу, еще полюблю.

Когда-то такие разговоры меня веселили, сейчас вызвали тошноту.

– Ты говорил о Мадине, – хмуро напомнил я, – и спросил про клуб.

– Да. Меня пригласили друзья, обещали нечто изысканное и необыкновенное. Согласись, «Мурад» от других заведений отличается. Был день бразильских мотивов: карнавал, самба, перья, крылья, блестки, маски, мулатки, откровенные танцы и не менее откровенные конкурсы. Одна девушка привлекла взгляд. Она явно обратила на меня внимание и кого-то напоминала. Всех в уме перебрал – не мог угадать, кто это. Лицо закрыто, а всё открытое жутко размалевано. Голос не слышно, всегда молчит. Волнение с ее стороны я принял за интерес и стал искать встречи. Личности персонала известны только хозяину клуба, но от него слова не добьешься – он столько знает, что одну городскую элиту легко может поменять на другую, а ту на третью, и так до бесконечности. В результате я потратился на членскую карточку. Она стоила бешеных денег. Сначала пришлось участвовать там же в нескольких боях, затем еще влезть в долги. Когда стал бойцом, думал, что найдется возможность общения с девушками-сотрудницами. Не получилось. В первый раз прошел фестиваль бодиарта, где мою красавицу профессионалы превращали в инопланетянку, а любители – в чучело огородное. Меня жутко побили, с арены увезла «скорая», и окончания гуляний я не видел. Затем был день Индии с сари, песнями-танцами и праздником Холи, всех осыпали цветными порошками. Здесь мне повезло, но до финала не дошел. С работницами пересечься и пообщаться снова не получилось. Зато узнал, что они делятся на постоянный персонал и временный, интересующая меня особа была из разовых. После прошли дни искусства и арт-инсталляций, а с получением заветной карточки совпало позднее средневековье: парики, кружева, лосины и попугаистые жилеты у мужчин, которые выдавались при входе, и кринолины с высокими прическами у дам. Если ты там был, то знаешь – фантазия у организаторов просто зашкаливает. Не всегда моя избранница присутствовала, но когда была, неизменным оставалось одно: грудь всегда что-то прикрывало – лифчик, купальник, краска, цветная лента, блестки-звездочки. В других случаях мешало освещение, либо она вовремя отворачивалась.

Я понимал, что речь идет о Мадине, но не встревал. И про родинку – молчок. Мне неоткуда узнать про нее. Оказалось, Гарун вел именно к этому.

– Не спросишь, почему?

– Почему? – послушно выдал я, глядя в сторону.

– Даже не догадываешься?

– Догадываюсь, что ты говоришь о…

– Правильно, – перебил меня друг, пока с губ не слетело имя. Он не хотел марать его даже в воспоминаниях. – Я тогда почти не ночевал дома: шуры-муры, сиськи-миськи, любовь-морковь.

– И что ты сделал? Имею в виду, как наказал, когда узнал?

Гарун вздохнул.

– Убить хотел, но сестра все же. Запер дома. Но началась учеба… – Он обреченно махнул рукой. – Гору в мешок не положишь. Как ни старался бывать дома чаще и контролировать, не помогло. Ей навстречу пошел Султан, и ты знаешь, чем это кончилось.

– Сейчас ситуация как-то разрешилась?

Гарун машинально кивнул.

– Был сход старейшин, Шамиль явился к родственникам с повинной, теперь нужно выплатить семье Султана отступные и решить проблему с законом. По Гасану старейшины тоже ищут примирения, но там сложнее, он женщину убил. Если б Мадина не бросилась тогда на мою защиту…

– Она же сестра, она не могла…

– Именно потому, что сестра, она должна была знать свое место! Сейчас была бы жива, а я мог выступать на ринге

– Моя сестра не смогла бы стоять и смотреть, как меня убивают.

Гарун покачал головой и сменил тему.

– Машина в порядке?

– Летает как ласточка.

– Неужели не сломалась? Ты ее в спирте, что ли, держал?

– Проблемы решались по мере поступления.

– Спасибо, что сохранил и ремонтировал. Может, тебе помочь чем-то? Пока я отлеживался, ничего другого серьезного не произошло? Не смотри, что внешне я не боец, я всегда боец.

Не хотелось взваливать на друга свои заботы, но он сам спросил. Я не удержался:

– У сестры проблема.

– Сестра – это серьезно. – Ему ли не знать. Гарун нахмурился. – На тормозах такое спускать нельзя. Выкладывай.

И я выложил – все события ночи, что закончилась для меня лишь к рассвету. Снимки, которыми шантажируют, возвращены и уничтожены, на каком же этапе они попали к вымогателям? По моей просьбе Прохор среди ночи наведался к Аркаше, не забыл и соседа Гришку. Результат отрицательный. Даже если б хотели, они не могли скопировать – телефон в их руках был севший, выключенный и запароленный. Оба временных владельца вновь подтвердили свою непричастность, и Прохор ушел, на всякий случай припугнув на прощание.

В конечном разговоре со мной сержант указал единственного человека, кто мог, во-первых, сделать копии, а во-вторых, использовать их для криминального заработка.

Я связался с сестренкой. Сообщение, что с точки зрения профессионалов вымогателем является ее парень, она приняла в штыки. У меня даже зародилась мысль: а не устроили ли они этот цирк вдвоем, чтоб срубить деньжат? Версия имела серьезный минус: Машенька не просила денег у меня или у родителей, она отдавала свои накопления.

Сестренка не верила, что Захар способен на такое. Она сама переговорила с ним. Тот, естественно, все отрицал. Тогда с Захаром связался я. Он снова долго отнекивался и божился, и повлиять на работу его юных всезнающих мозгов смогло только утверждение, что полицией в качестве преступника рассматривается исключительно его кандидатура. Красочно расписанные последствия раздавили парня. Умоляя не рассказывать Машеньке, он признался, что хвалился произошедшим перед Данилой, тот смеялся и обзывал фуфлометом, и Захар отослал в качестве подтверждения кое-какие свидетельства – хотелось выглядеть круто перед более крутым приятелем.

Когда в качестве вымогателя появился второй фигурант, я задал Машеньке резонный вопрос: как получилось, что вымогают именно столько, сколько у нее есть? После эмоциональных переговоров, больше смахивавших на допрос с пристрастием, сестра сообщила: о ее сбережениях знали те же двое – Захар и Данила.

Когда в очередной раз разбуженный Захар вспомнил, что про утерю телефона со снимками он с Данилой поделился, а про возвращение – нет, все встало на места. Данила захотел заработать, решив, что подозрение падет на неизвестного вора.

Осталось придумать, как прищучить вымогателя. Тут Машенька встала в позу: ни морально, ни физически на дворового заводилу давить нельзя, иначе начнется война компроматов, в которой проиграют все. Когда за шторами стало светлее, чем внутри с лампочкой, мы решили, что утро вечера мудренее, и распрощались. Попытка уснуть удалась мне с первого раза, помогло чувство выполненного долга: не выходя из дома, за несколько часов я раскрыл преступление и нашел человека, который угрожал моей семье!

Утро не принесло новых идей, зато вернуло приятеля, на которого я и вывалил всю историю. Уяснив, что Данила – это тот самый местечковый бугор на ровном месте, с которым ходили на стрелку с соседским двором, Гарун сказал мне больше не беспокоиться об этом деле. Я все-таки беспокоился.

– Если не перечислить деньги сегодня, завтра…

– Ни в коем случае. – Брови приятеля изобразили чайку в полете, только черную. – Вечером с ним поговорят.

– Кто?

– Те, кто умеет находить подход ко всем, от школьников до губернаторов.

– На губернаторов может давить только Президент. Ты его имеешь в виду?

Гарун ушел от навязанной шутливости:

– Любой человек, какой бы пост ни занимал, это всего лишь человек. Значит, с ним можно поговорить и сделать предложение, от которого он не сможет отказаться. Ты же с Кавказа, должен понимать это как никто другой. Пусть весь мир будет против тебя, ты должен делать то, что должен. Если ты один против могущественной системы, найди в системе одного, с кем справишься, и вся система будет к твоим услугам. А когда умешь ставить буквой г любую систему, неужели не найдешь подход к возомнившему о себе одиночке? В общем, звони сестре, скажи, пусть не волнуется.

– Позвоню, когда все закончится.

– Как хочешь.

Некоторое время мы сидели молча.

– Значит, свадьба? – не выдержал я.

Машенькин вопрос почти решился, меня снова стала занимать собственная судьба.

Гарун кивнул:

– Если б не откровения в начале разговора, от которых голова кругом, можно было тебя пригласить. Теперь сам понимаешь.

– Понимаю. – Я поднялся, на стол легли ключи и документы. – Машина у входа. Бывай.

– Пока.

Этот день я и Машенька провели как на иголках. Минуты тянулись как нескончаемый товарняк через переезд, когда ты в ожидающей пробке и опаздываешь.

Ближе к вечеру пришло сообщение: «Успокой сестру, нигде ничего не вылезет, обещаю. Обидчик раскаялся и будет обходить ее за километр. Скоро заскочу с подробностями». Я просто переслал сообщение. Машенька залилась восторгами по поводу моих возможностей, а меня вновь окунуло в хандру.

Следующие дни были худшими в жизни. Жить, зная, что любимый человек выходит замуж за другого… разве это жизнь? В голове возникали дикие планы, навеянные кинематографом: поехать и вмешаться, разрушить, похитить, не допустить. И я бы сделал это, но горы Кавказа – отдельный мир, туда нельзя без приглашения. Встретить могут как друга, но выпустят ли, после того, что я решил совершить? Таким путем счастья Хаде не принесу. Уйдя от меня, она ушла навсегда. Классическое: «Но я другому отдана и буду век ему верна». Вернуть ее, снова оказаться вместе – отныне только через труп мужа. И раскаленные бессонницей мозги горкой накидывали идеи, как это устроить. Руки чесались. Останавливало одно: уход от меня – осознанный выбор. Гарун прав, если желаю счастья ей, а не себе, если действительно люблю – нужно оставить все как есть. Хадю так воспитали, она сможет быть счастлива только в условиях, к которым привыкла. А я? Какая разница. Нужно радоваться за нее, ничего больше в моей жизни не будет.


Глава 2


Потянулись дни без солнца. Тьма и пустота – снаружи и внутри. Вокруг что-то происходило, со мной разговаривали, куда-то приглашали. Кажется, я даже куда-то ходил. Точнее, меня водили. Не помню.

В очередной непрекрасный день на пороге возник Гарун.

– Кваздапил, тебе посылка от нашего мальчика. – На пол с грохотом упала огромная коробка. – Держи. Данила очень извиняется и просит принять это в дар как уверение в его самых благих намерениях на будущее. – Гарун кашлянул, его нога поворошила в содержимом раскрытой коробки. – Здесь компьютер, камеры, телефон и листок со всеми паролями. Как добыли, не спрашивай.

– Я что-то должен?

– Обидеть хочешь? Я помогал твоей сестре, а ты мне как брат, значит, я делал это для своей сестры. А для своей сестры я сделаю все.

– Твои ребята рисковали. – В голове всплыли начальные события из знаменитого «Крестного отца». – Может, какую-то ответную услугу?

– Если мне что-то понадобится, неужели не поможешь без лишних обязательств? Вопрос закрыт. Разбирайся. Если здесь не все, скажи, и что-то утаивший пацанчик пожалеет, что в прошлый раз не умер. Все, я побежал. До встречи.

Следующие дни я был занят интереснейшим занятием. Сначала оно казалось нескромно-забавным, затем – скользким и дурно пахнущим, скоро стало невыносимо противным. Что только не вскрылось. Сестренка рассказывала о безнаказанных посягательствах дворового главаря на каждую, кто жил в его районе. Нашлось все. И нашлось гораздо больше, чем я мог представить. Очень трудно было подавить позыв немедленно найти гаденыша и резать на ремни, наслаждаясь криками. Мало того, что Данила чувствовал себя единственным быком в стаде, еще он с помощью девчонок двора зарабатывал на подставах. Девчонки-малолетки совращали тех, кто при деньгах, а местный Робин Гуд изымал энные суммы у любителей сладенького в обмен на молчание. Часть добытого шла исполнительницам, все операции тщательно конспектировались.

Когда первый раз всплыли делишки с Данилой, Маша сказала: «Мы с девчонками договорились: если кто-то сможет уничтожить его записи, то со своими обратимся в полицию». Не пошли бы они в полицию. Они – соучастницы. Вот чего боялась сестренка, когда не хотела, чтоб я ввязывался в разборки с их предводителем. Она тоже принимала участие. У меня волосы встали дыбом. Пусть она только завлекала, а в решающий момент в дело вступали Ната, Даша или некая похожая на мальчика-подростка Марго, но и этого было достаточно. Она знала, что делает, и все равно делала.

Папки, в которых последние файлы составлял жесткий компромат, начинались с безобидного веселья вроде того, что было у нас в день знакомства: игра в бутылочку, поцелуйчики, легкий флирт. Затем разгоряченная ватага той же бутылочкой раздавала задания: поменять всех девочек местами, перенеся на руках, или просидеть по кону на коленях у каждого, если выпало слабому полу. Под дикий хохот девицы прокатывали парням сырое яйцо из штанины в штанину, а те им в ответ через кофточку. Естественно, что яйцо билось, и вещи приходилось снимать. Впрочем, их снимали многими способами. Постепенно доходило до игр с уединением – в ванной, в шкафу, в соседней комнате. Тут и вступала в действие аппаратура Данилы. Азарт не давал жертве сосредоточиться ни на чем, кроме плывущего в руки приза, а веселящаяся толпа участников не оставляла места для мысли, что все это – ради тупого развода на деньги. Очередные файлы открывали новые лица – не только среди добычи. Данила максимально втягивал в дело всех, затем их не выпускала из сетей система круговой поруки. Главными исполнительницами были Ната, Даша, упомянутая Марго, стыдливая полненькая Аленка и мелкая, выглядевшая младше Машеньки, при этом неуемно активная Оксана, чье имя сократили не просто до Ксюхи, а еще короче: Ксю. Единожды мелькали и другие. Квартира Данилы сменялась номерами отелей, саунами, одна запись сделана на природе на берегу речки, еще одна – в машине в лесу, другая – в машине в поле. Я знал это место, ближайшая точка, где можно спрятаться постороннему – едва ли не в километре. Для такого нужен невероятный приближающий объектив. И он легко нашелся на дне коробки.

На одной из записей Машенькин одноклассник-негр тоже заработал на желании некой мадам ближе познакомиться с малолетней экзотикой. Данила не брезговал ничем. Отцы семейств и чиновники на квартирные вечеринки с толпой подростков, естественно, не велись, это дело молодых и рьяных. Таких брали осторожно, за «случайным» знакомством следовали неспешные действия, создавались ситуации, и однажды юной знакомой требовалась срочная помощь: поводы придумывались разные, а «благодарность», которая не заставляла себя ждать, фиксировалась бездушной техникой. Будь городишко чуть побогаче, организатор проекта мог озолотиться. Ему не повезло с географией. Для расширения возможностей парень принялся возводить задел на будущее. «Акции» совершались не для денег, а впрок. По аналогии вспомнился «Крестный отец» Марио Пьюзо: мафия ежемесячно платила всем судьям и сенатором, чтоб если однажды понадобится, те не сомневались, в чью пользу вынести решение. Данила просто копил компромат на людей с хорошим стартом, с которых можно будет спросить потом: «Помните, что вы творили? Могу всем рассказать. Или забыть за соответствующее вознаграждение».

В следующее сначала не поверилось: на меня тоже нашлась заведенная папка. Без клубничного содержимого. В разделе «На всякий случай». В пояснении стояли мои данные с пометкой: «Добыть кое-что на братца на случай, если возникнут непонятки с Машей. Она им гордится, за него пойдет на многое». Выходит, стрелка с соседским двором спасла меня от участия в намечавшемся реалити-шоу.

В том же разделе находились похожие заготовки на всех девчонок и ребят двора. Их братья, сестры, родители, родственники, друзья – никто не был забыт. Некоторые папки оказались заполнены, другие ждали своей участи. Папка на отца Захара содержала следующее: «Взять нечего. В подпитии может забить до смерти. Кого? Как использовать? Подумать».

Помимо компромата на близких, которыми дорожат, дворовый умник копил данные на самих исполнительниц. Эти папки пухли от объема, просмотреть все не хватило бы месяца. Одна называлась «Машка». Я стер ее не глядя. Нервы после этого еще долго не могли успокоиться, но решение принято правильное – потому что душа успокоилась. Если чего-то не знаю, то и не надо. Главное, что больше никто не узнает.

Никогда бы не подумал, но несколько раз Данила сотворил добро – если судить исключительно по результату.

Сожитель матери Наты, достаточно молодой человек, частенько подкатывал к смазливой дочке, а подшофе, когда старшей не было дома, младшей прохода не давал. Данила пришел в его отсутствие с нужной техникой, и девушка в тот день не отказала. В нужный момент она стала звать на помощь, ворвался Данила с камерой, что передавала изображение на его домашний компьютер. Сожитель стал тише воды, ниже травы, а через пару дней слинял от греха подальше. Но запись Данила любовно хранил – вдруг этот персонаж всплывет где-то в нужном месте или поднимется в финансовом плане?

Вот еще пример «доброго» дела: пьяный отчим часто лупил Аленку, и ему подсунули притворившуюся столь же пьяной малявку Ксю. После угрозы передать запись в нужные органы Алена получила дома абсолютную свободу. Вроде бы все кончилось хорошо. Но. Средства, которыми добились цели – из разряда за гранью. И второе: каким образом Алена воспользовалась обретенной свободой? Как зафиксированную соучастницу одного преступления, ее втянули в другие. Обратного пути не стало. Теперь, если артачилась, ее бил сам Данила. Да и «клиенты» часто не брезговали тем же. Вот такое «добро».

Большой раздел был посвящен суммам, которые получили та или другая девчонка. Деньги отдавались, а строгий учет оставался. Поэтому Данила и просил у Маши не больше, чем у нее есть. Он знал с точностью до рубля.

И вдруг разом подставы кончились: три месяца назад что-то произошло,. Это «что-то» оставило Данилу без дохода, оттого и взялся за вымогательство у своих же. С тех пор не нашлось ни одной записи с соблазнением ради денег.

Итог впечатлял: парень создал и вел дело с размахом. Чтоб отдать это все просто так, ему надо было висеть вниз головой с крыши небоскреба, а внизу чтоб торчали колья, и кто-то замешивал бетон, где легко сгинут лишние полцентнера протоплазмы. Иначе не представляю, как. Лучше и не представлять.

Снова пробежавшись по папкам, я удалил все, что касалось меня и сестренки, и первым же телефонным звонком обрадовал Машеньку:

– Твой вопрос решен окончательно.

Голос в телефоне едва выскочил наружу от радости:

– Правда?!! Разве это возможно?! Я думала…

– О, хорошим делом занималась, продолжай в том же духе. Если будешь думать всегда, уверен, новых проблем не появится.

– Старая шутка.

– Это не шутка.

Многое хотелось добавить. Но – потом. Сейчас могу сорваться, как тогда, с первыми ее снимками.

Едва отключился – сразу новый вызов. С незнакомого номера.

(предпоследняя глава следует)

Дубликаты не найдены

+1

Начало на http://pikabu.ru/profile/p.ingvin

Единым текстом приключения Кваздапила до похода в клуб "Мурад" можно скачать здесь: https://vk.com/id368427674

Завтра финал.