13

История Бреста 7. Не родись красивой. Проект "В поисках утраченного времени" от 27 марта 2009

История Бреста 7. Не родись красивой. Проект "В поисках утраченного времени" от 27 марта 2009 В поисках утраченного времени, Брест, Неизвестная история, Республика Беларусь, Длиннопост

(Это все не мое, а с сайта газеты Вечерний Брест.

(ВАСИЛИЙ САРЫЧЕВ http://www.vb.by/projects/oldbrest/)

Вещь необыкновенная! Статьи постепенно собираются, и выходят отдельными книгами.

Недавно, вроде уже шестая вышла.

Очень много неизвестных и трагических историй. То, о чем никогда и не догадывался, и не знал. Захватывает.)



Так совпало, что 21 июня 1941 года в большинстве школ советской страны проходили выпускные вечера. Почему из этого ряда выпал наш город, однозначно не объяснить, тем более что до 1939 года в брестских гимназиях традиция бала и встречи рассвета была незыблемой. То ли в руководстве сочли, что в перекроенных классах молодежь еще не успела сдружиться или еще недостаточно перестроилась на советский лад (к слову, в 1940 году более чем двум десяткам брестских школьников впаяли от пяти до восьми лет заключения, это не считая отправленных с семьями в депортацию), а может, причиной была неспокойная обстановка на границе?


Впрочем, девушка со снимка – Галя Городник – ничего не теряла, поскольку, досрочно сдав экзамены, отправилась в Москву в составе небольшой делегации Брестского гортеатра (основная труппа находилась на гастролях в Пинске). Знавший Городника-отца режиссер театра симпатизировал его хорошенькой дочери и убедил родителя отпустить в поездку: пусть Галя примерится к вузам, столицу посмотрит.


О начавшейся войне узнали уже в Москве. Возвращаться некуда, и режиссер не придумал лучшего, чем отправить Галю и еще одну девушку в военкомат: там куда-то определят. Их и определили – на учебу зенитчицами.


На фронте Галя была серьезно ранена, долго лежала в госпитале в Горьком. Осталась там работать, получила специальное медицинское образование, познакомилась с будущим мужем. Покочевали с ним в послевоенной жизни, пока не осели в Тамбове.


Младшая сестра Гали Ирина училась в пятнадцатой школе, размещавшейся в здании бывшей гимназии «Мацеж школьна» на улице Ленина (сюда, к слову, ходили учиться многие дети командиров из крепости). В 1939 году Иру опустили на один класс (а тех, кто учился на польском языке, – на два), и к лету 1941 года она окончила семь классов.


Жили Городники в Шпановичах недалеко от железнодорожного моста. Мост и стоявшую неподалеку водонапорную башню с зимы 1939-го взяли под охрану. Ирина Дмитриевна вспоминает, что человек двадцать пять пограничников, как их называли в деревне (почти наверняка это был личный состав 11-го батальона 60-го железнодорожного полка НКВД; штаб полка размещался на ул. Комсомольской, 30), жили там же, у моста, в трех приспособленных вагонах. За полтора года «пограничники» (ставлю кавычки за отсутствием у меня более точной формулировки: красноармейцы, железнодорожники, энкавэдисты – все не то. – В.С.) перезнакомились со шпановецкой молодежью.


Ира занималась в танцевальной группе на станции Брест-Полесский. На 22 июня готовили концерт, Ира должна была танцевать крыжачок и лявониху. В последний день репетировали допоздна. Руководитель кружка написала домой записки, чтобы родители не всыпали за позднее возвращение, и попросила девочек завить волосы.


От станции – под Кобринским мостом и дальше по рельсам к водонапорной башне – Ира шла пешком. На полпути с девочкой разговорились двое незнакомых парней. Потом, задним числом, Ира вспомнила, что они курили польские папиросы «Мэва», производившиеся по ту сторону границы. Вспомнила и ужаснулась: кого же я тогда к мосту провела?!


В карауле стоял «пограничник» Ваня. На вопрос, кто с ней, Ира ответила: «Знакомые». Провожатые остановились в месте, где хорошо просматривалось расположение: жилые вагоны, вольеры с собаками. Ира долго не задержалась, сказала, пора идти, ей завтра выступать. А ребята неопределенно так заметили: кто знает, будет завтра выступление, не будет…


Ночь была светлая. Ира задержалась у зеркала, накручивая волосы на бумажки. Наконец легла. Едва закрыла глаза, раздались взрывы. Выскочила на улицу – бегут люди, военные и гражданские, кто в сапогах, кто босиком, в сторону кладбища. За кем-то из хозяев мчались их обезумевшие от страха собаки, лошади…


Несколько часов спустя Городники вернулись домой. Отец с Ирой и третьей дочерью – со стороны кладбища, мама умудрилась рвануть в противоположную сторону, через мост, решив, что родные побегут к своякам на Романовские хутора. Самое худое, что пропал 13-летний Саша. Пошли его искать за реку, видели с моста изрешеченные пулями вагоны и вольер с перебитыми собаками. Переворачивали трупы, пытаясь опознать. Родители вытащили из болота двух раненых и передали жившей в Шпановичах медицинской сестре. Та их переодела в гражданское и определила в городскую больницу, что была по другую сторону ул. Московской (в квартале между ул. Кирова и Халтурина), а потом вроде вывела в лес.


Братец Сашка нашелся. Как оказалось, бежал с бойцами по Московскому шоссе почти до Жабинки. Там военные свернули в лес, а подростку велели идти домой: «Куда тебе с нами...»


В полтора предвоенных года через дом от Городников снимала квартиру семья майора, в подчинении которого, как считала Ира, находились охранявшие мост «пограничники». (Известно, что 60-м железнодорожным полком НКВД командовал майор Г. Филиппов.) В конце мая или начале июня 1941-го майор уехал в командировку в Россию и как в воду канул. Жена страшно волновалась, никогда такого не было. Ирина мама посоветовала сходить к гадалке – чернявой такой пожилой женщине здесь же, в Шпановичах. «Как я пойду, жена майора…» – сомневалась она, но «пани Городникова» уговорила.


Гадалка наворотила какой-то чуши: «Твой муж жив и здоров, скоро явится. Но после этого начнется война, и он погибнет у тебя на глазах, а ты с ребенком благополучно доберешься на родину».


Через пару дней майор и вправду вернулся. Жена передала гадалкины слова, а тот истолковал по-своему: панику сеет, враг народа! И гадалку забрали.


…Майор погиб в первые минуты войны. Когда стрельба утихла, Городники помогли жене предать тело земле, а самой посоветовали отправляться с дочкой в свои края, пока кто-нибудь не выдал немцам.

Гадалку немцы из тюрьмы выбросили, и она вернулась домой. «Я знала, что меня посадят, а потом выпустят», – прокомментировала она соседям.


Еще из воспоминаний Ирины Дмитриевны Городник. Когда немцы выпустили из крепости женщин и детей, во двор к Городникам забрела восточница с ребеночком на руках. Совсем потерянная, не знала, куда идти, что делать. Родители ободрили: «Пришла – и хорошо, значит, Бог привел». Мама нагрела воды, грудничка искупали и перепеленали.


Потом мама спросила, есть ли кто знакомый за Брестом? Молодая женщина назвала одну из деревень. С собой ей дали что-то из еды, мыло и кусок материи.


Спустя неделю снова пришла. Спросила, может, что слышно про крепость? Оттуда иногда доносились выстрелы, но ничего больше Городники не знали. Потом еще разок появилась и после этого приходить перестала.



ВАСИЛИЙ САРЫЧЕВ

Найдены возможные дубликаты