14

Интеграция. 8.

Ночную стыль покамест ещё не разветрило, но мороз был терпим, не давил. Яркое солнце искрило по заснеженной глади озера. Оставляя по правую руку островное побережье, ощетинившееся глухим ельником, Егорча пересёк пролив. Далее, забирая влево, оставить позади ещё пару островов.


Уступистые каменистые мысы, поросшие редкими кряжистыми соснами по весне добычливы на токующих глухарей. Достаточно с ночи облюбовать укромный кустарник, залечь и недвижимо дожидаться рассветных сумерек. Сейчас же, стоило Егорче остановиться, как вместо шелеста лыж по насту, на уши давило тишиной полное безмолвие.


Глубоко взрезавший берег материка залив Егорча одолел напрямки, посерёдке. Чуть правее уходила вглубь далёкая болотина, изредка, среди топи, перемежавшаяся чахлыми берёзами на островках багульника. Летом тут не пройти, но по краю, вдоль лесополосы, ближе к концу июля завсегда богато на спелую ярко-жёлтую морошку.


Ближе к загубине Егорча заприметил свежий след. Болото пересекала поперёк недавняя волчья тропа. Пройдя чуть дале, там, где полого уходил вверх по склону возвышенности редкий листвяник, Егорча углядел глубокую рыхлую борозду. Так и есть. Недавно шли сохатые, глубоко проваливаясь, по ещё не слежавшемуся свежему снегу. Если стае удалось удачно обложить поблизости лосей, будут пировать дня три, пока не оставят от добычи лишь крупные обглоданные кости.


***


- Пировать, так пировать, ребя! – Егор выудил из пакета первый малёк. Пили «Льдинку». Метиловый растворитель. Перед тем, как содрать алюминиевую пробку, следует перевернуть чекушку строго горлышком вниз и хорошенько садануть ладонью по донышку. В таком случае спиралью закручивается белёсый осадок. Когда успокоится, можно пить. Без этой процедуры от «Льдинки» выворачивало кишки на первом глотке.


Пили втроём: Егор, Мехляй и Василиса. На дворе стояла осень уходящего девяносто девятого, впереди грозил всевозможными коллапсами и концами света грядущий миллениум.


Василиса принёс «психов», грибов-псилоцибов.


- Ты в первый раз, Егор?

- Ну да.

- Смотри, если с технарём замешивать, может и не вштырить.

- Да ладно, Василиса, хоть попробую. По сколько жрать-то?

- Для первого захода пробуй двадцатку.


Есть грибы было противно, приторно пахли землёй. Егор уложил порцайку штабельком на краюху хлеба и так и захавал. Подождал с полчаса и решился повторить.


Приход случился после, минут через сорок, когда вся троица уже завалилась в клубешник на дискач. Егор стоял на лестнице, над танцполом, когда рэйвовая долбёжка вдруг ушла на задний фон. В ушах тонко пищало, частые вспышки страбоскопа резали глаза. Мутные силуэты Мехляя и Василисы маячили рядом. Они что-то кричали Егору в ухо. Так, словно в тумане, Егор кумарил ещё часа два, и только потом попустило.


Это было не в пример лучше того, что случилось после «психов» с Рогом, Вовкой Роговым. В тот раз тусили в подъезде. Рог уложил в себя восемьдесят штукарей на голодный желудок и неожиданно наглухо поехал башней. Стоило пацанам указать на кого-нибудь из них и крикнуть: «Вовка, смотри, мясо!», как Рог тут же кидался вдогон. С розочкой от пивной бутылки. Это уже во дворе было. С тех пор и пошло у них это название за грибами – «психи».


Егор не помнил, как потерял Мехляя с Василисой, и оказался на улице. Пока он долго и натужно блевал за углом клуба сзади подошли трое. Егор едва успел обернуться, чтобы их заметить. Вырубился сразу, после первого удара в голову. Очнулся без куртки и без денег в выпотрошенных карманах брюк.


***


Куропаток Егорча не углядел. Порхнули прямо из-под ног. За последнюю неделю прижало морозами и лес стоял замерший, трескучий. По такой погоде куропатка закапывается под наст для тепла, лишь красный гребешок торчит из снега. Безветрие мешало, не скрадывало шелест лыж. Тут, либо с собакой промышлять, либо по свежевыпавшему снегу, да чтоб с ветерком, тревожащим кроны деревьев.


Ежели заприметить чуть издали лежбище куропаток, то можно приладиться метров за пятнадцать и шарахнуть дробью с гладкостволки прямо в сугроб, в котором они и сидят.


В тот раз Егорча не обманулся насчёт волков. Стая гужевала поблизости ещё дня два. Морозными лунными ночами сквозь стены избы отчётливо доносился заунывный вой. В свою первую зиму на острове Егорча опасался, мало ли какой хищник повадится ходить к заимке на запах съестного.


Даже прикапывал на всякий случай снегом то немногое, что выбрасывал на временную помойку в десятке метров от избы. Кости, или реже тщательно выскобленные банки из-под тушёнки. По весне, когда сходил снег, Егорча закапывал скопившееся за зиму в свою помойную ямину, укрытую лапником.


Последние две зимовки не было слышно даже отдалённых буранов. Раньше, бывало, местные искали медвежьи берлоги на окрестных островах.


В этот год Егорча приладился ставить на зайцев капканы, позаимствованные им по осени с Герчиной заимки. Высмотреть предварительно заячьи тропы, которых, особливо в морозы, натоптано вокруг было порядочно. На приманку клок жухлой травы, либо мелких осиновых веток.


Сегодня, вернувшись ввечеру до заимки, Егорча порядком растеплил печь на две топки для помывки. Уже не первый год думал проставить небольшим срубом баньку, чтоб не мыкаться с нагретой водой в ведре. Одно время Егорча даже присматривал на острове окрест подходящие сосновины небольшого диаметра. Но сруб лишь полдела. Из инструментов лишь ножовка с топором. Доски на пол и для наката, не говоря уж о двери, взять было неоткуда. Да и Пахом в своё время говаривал Егорче, что на каменку подбирается особый камень.


***


- Камень?

- Не, ты что. Чистый пластилин. Сегодня взял. Ща закатаем по парочке жирных плюшек. Это лучше, чем камень с пылью.


С Юраном Егор встретился неожиданно. Не виделись года два наверно, с тех пор, как закончили универ. Егор как раз вышел из продуктового с парой пива. На перекрёстке, мигнув фарами, притормозил чёрный джип. В открытое окно улыбался Юран.


- Ты чо, где?

- Нормально, Егор, слушай. В банке, в кредитном отделе. Уже год как.

- Что за банк? Я гляжу, нормально ты бабок поднял на паркетник, Юран.

- Не, на окладе не поднимешь. Это с леваков.

- А что за тема?

- Глухие кредиты. Те, что заведомо не вернутся. С них и процент. За то, что всё гладко оформлено.


За разговорами доехали из центра до спальника, где Юран снимал квартиру. Егор помог ему вытащить с балкона зимнюю резину.


- Ща Егорыч до сервиса метнёмся в гаражи. Пока переобуют вдуемся как раз.

- И часто ты так?

- Гашик-то? Под настроение.


По пути тормознулись возле ларька купить поллитровку минералки. Оставив машину в шиномонтаже, зашли за гаражи. Пока Егор вылил воду из бутылки и проплавил с раскуренной сигареты дырку возле донышка, Юран размял хорошую плюху. Аккуратно приладил её на сигарету, спустил в пластик. Выдули. Следом заправили вторую.


Егора размазало, как только они уселись в переобутый паркетник. Юран, привычный к дозняку раскатывал по городу, улыбаясь, что-то рассказывал. Егор сперва ещё мог что-то невпопад отвечать, но потом, с непривычки, его придавило наглухо. Сперва пошло в разгон сердце, колотясь в бешеном ритме. Егор размяк, не в силах шевельнуться.


Почему-то остро чувствовалось, будто застёгнутый ремень безопасности давит в плечо, вжимая безвольное тулово в пассажирское сиденье. И не было сил, ни отстегнуться самому, ни попросить Юрана. Подсев на измену, Егор совсем потерял счёт времени и лишь думал о том, чтоб не стукануло сердце. Отпустило его по словам Юрана где-то через час.


***


К середине зимы вода уходила всё дальше от берега, и под конец декабря Егорча рубил топором уже третью по счёту прорубь в ста метрах от берега. Сперва раскопать снежный покров на метр в глубину. После прорубал топором прямоугольный контур. При средней толщине льда в двадцать-тридцать сантиметров удобнее сперва не рубить до самой воды, чтоб не брызгало. Когда намеченный контур готов, скользящими сквозными ударами вдоль освободить вырубленный кусок от основной толщи льда и подтопить вниз, под кромку.


Егорча невольно улыбнулся, вспомнив свой первый опыт, когда минут пять безуспешно пытался вытащить плавающий кусок наверх, прежде чем додумался завести один торец под лёд и хорошенько толкнуть с противоположного конца. Чуть топор тогда не утопил.


Позже Егорча обнаружил, что если вырубленную полынью присыпать рыхлым снегом, то замерзает она дольше, нежели оставить с чистой водой. Тем не менее, особо когда хорошо приморозит ночью, с утра за водой всё равно приходилось идти с топором.


Обильные ноябрьские снегопады остались позади. Вместе с ними утихли и ветра. Казалось, природа замерла в преддверии очередной смены календарного года. Ночами лютовали трескучие морозы. Короткие зимние дни слепяще сверкали в лучах яркого солнца, бесчисленно отражаясь мириадами бликов по белоснежной глади озера. Безмолвная тишина, царящая вокруг, оградила линией горизонта привычные Егорче очертания дальних берегов так, словно за ними не было и не могло быть ничего иного.


***


Ощущение тишины, давящей на уши, было гнетущим и будто бы осязаемым. Егор шёл по узкоколейке, часто спотыкаясь о шпалы и распинывая в стороны щебёнку. Рельсы бликовали апрельским солнцем, высветляясь причудливыми красками бегающих искр. Егор знал, что искры это уже глюки. Как он оказался в этой промзоне, Егор не помнил. Шёл, тщательно всматриваясь в две нитки рельс, убегающих вперёд. Где-то дальше они искривлялись и скрывались за поворотом между пакгаузов. Остального, ни справа, ни слева не существовало.


Тарен Егору подогнал Гринго. В одной «бомбе» из индивидуальной аптечки шесть таблов.


- Смотри, Егор, одна, полторы, максимум две, не больше. Иначе может заглючить жёстко, до измены.


До измены пока не доходило, но третий табл был явно лишним. Егору казалось, будто он с трудом переворачивает вязкие тяжёлые мысли, монотонно долбящиеся в виски. Сперва он, как и советовал Гринго, закинулся одной. Минут двадцать ничего не происходило. Ровным счётом ничего. Мысль закинуть ещё две разом, пришла неожиданно. Как будто это не сам Егор подумал, а шепнул кто-то сторонний. Может это и было запоздалое действие первой?


А потом сознание вырубило начисто. Вторым отрывочным воспоминанием после узкоколейки посреди промзоны был гипермаркет «Лента». Круглосуточный. Егор обнаружил себя стоящим перед главным входом. Было уже темно. Безудержно клонило в сон. Карманы пусты, ни телефона, ни денег. Даже завалящего жетона на метро, и того нет.


Войдя внутрь, Егор долго шлялся между продуктовыми рядами. Взял вакуумную упаковку слабосолёной сёмги и литровую банку экспортной балтики-семёрки. Уйдя к рядам хозтоваров в дальний конец гипера, Егор наткнулся на укромный закуток перед дверью аварийного выхода. В этом месте вдоль стены стояли стеллажи с коврами, дальше линолеум в рулонах, ещё что-то. Полуметровое пространство между стеной и стеллажной стойкой было перегорожено решёткой метра два высотой.


Егор воровато огляделся – нет ли камер видеонаблюдения поблизости, уцепился за решётку, упёрся ногой и перелез на ту сторону. Пробрался подальше вдоль стены, стащил пару каких-то половиков, уложенных на заднем ряду стеллажа. Вскрыв зубами упаковку, Егор жадно съел сёмгу, запивая пивом, разложил половики на полу, лёг и тут же заснул.


***


Бережно развернув тряпицу, Егорча нарезал несколько добротных шматков. Этой осенью удалось взять на редкие сети четыре хороших лосося. Вычистив требуху, Егорча промазывал солью пока ещё не красное плотное мясо, заворачивал в чистую тряпку и укладывал в кадушку поверх мелкого нерестового сижка. Спустя время, в засоле мясо лосося краснело. Не в пример покупной норвежской сёмге, лосось не такой жирный, да и вкус совершенно другой. Чувствуется, что не из садка, где рыбу откармливают искусственными кормами.


Помимо солёного лосося сегодня на праздничном столе вареная лосятина и макароны. Егорча достал календарь, купленный летом во время очередной ходки в деревню за припасами. Взяв с укреплённой над столом полки карандаш, зачеркнул очередную дату – тридцать первое декабря.


Помнится, первая зимовка Егорчи на острове прошла без такой банальной и привычной в быту вещи, как календарь. Потом, уже весной, купил в деревенском магазине, стыдливо спросив у продавщицы какой сегодня день.


Ходки в деревню на моторке за основным припасом на зиму Егорча обычно делал под конец лета, пока не начало раздувать резкими осенними ветрами волну. Грузился под завязку, так, что моторка шла обратно порядком осевшей, разваливая скулами надвое водную гладь озера. Сперва основательно тарился в деревенском магазине по привычно заведённому порядку. Крупы, консервы, макароны, соль. Из хозтоваров спички, канистра керосина, нательное бельё, мыло, прочая гигиена.


Запас горючки брал в канистры у одного из местных мужиков, Василича. Тот гонял на своей буханке до райцентра за сто километров. Там на заправке наполнял в двухсотлитровые бочки. Василич же по своему охотничьему билету прикупал для Егорчи патроны на гладкостволку. Заодно у жены Василича, Тамары можно было и подстричься.


Сегодня в четвёртый раз Егорча встречал Новый Год на острове. Выходило ровно три с половиной года полного забвения одиночной отшельнической жизни. Накануне Егорча достал свои сбережения и пересчитал то, что оставалось. Один миллион рублей.


***


Торговля «тройным» не прекращалась и ночью, но шёл одеколон уже по полуторной таксе. Работа в целом была не пыльная. Дневную смену продавщица заканчивала в семь вечера. К этому времени Егор подгребал в ларёк и сменял её до одиннадцати. После закрыть железными щитами витрины, расстелить матрас поверх ящиков с пивом и на боковую до восьми утра.


За одеколоном нескончаемой чередой шли бичи. Днём они собирали стеклотару, а вечером начинали отмечать очередной прожитый день привычным банкетом. Для этих целей и служила стальная цепочка, позволяющая открыть дверь на десять сантиметров.


Работу Егору предложил по знакомству Прохор. Он уже давно работал в комке, но на другой точке, неподалёку. А тут появилась вакансия на продавца-сторожа.


Погорел Егор через три месяца. Помимо левака с одеколона начал потихоньку обсчитывать покупателей. В особенности поддатых трудяг с находившегося рядом завода. Они как раз шли через остановку, на которой стоял комок, неизменно останавливаясь добрать пивка в дорогу. Вынимая дополнительный заработок из кассы после одиннадцати, самому себе Егор в пиве тоже не отказывал.


Возможно, по этой причине где-то прилично напутал в расчётах, что взять себе, а что оставить для официальной выручки. А потом коммерс Саша, который и держал несколько комков вместе с Егоркиным, неожиданно устроил внеплановую ревизию.


Недостачу вычли из зарплаты за последний месяц работы. Как раз в размере месячного оклада. «Больше на глаза мне не попадайся, Егор» - таким было прощальное напутствие от коммерса Саши.


Спустя неделю комок пошли вскрывать втроём. Егор знал, что Прохор ночевать не остаётся. Закрывает витрины ларька железными ставнями на болтах и уходит через пару кварталов к подруге в общагу.


Егор знал, что гаечного ключа в комке не было, и гайки на болтах изнутри закручивали вручную. Если снаружи подцепить шляпку болта отвёрткой и подтянуть его на себя, тем самым прижав гайку к раме с той стороны, то можно аккуратно выкрутить сам болт.


Дрон согласился сразу, а Малёк поначалу застремался. Но Малёк был нужен. Тощий, маленького роста – он как раз сможет пролезть через проём раздаточного окошка, если выкрутить хотя бы пару болтов из четырёх и отогнуть металлический рифлёный щит центральной витрины. По итогу Егор с Дроном Малька всё-таки уговорили.


- Короче, парни, так. Там вся дневная выручка. Это раз. Саша приезжает за баблом с утра обычно. После ревизии должны были завезти сигарет, возьмём блоками самых дорогих. Это два. Ну и в рюкзаки набьём баклах пива задарма.

- Егор, а милиция если? Нас не заметут случаем?

- Малёк, не ссы. Там улица просматривается в обе стороны, магазинов рядом нет. Если что, можно быстро сквозануть за комок, там в арку, за гаражи и дворами ты уже на соседней улице. Скажи, Дрон.

- Верняк, Егорыч. Да и район бичёвский, в натуре. Кого там встретишь ночью возле завода?


К ларьку подгребли часа в два ночи. Перед этим раскатали поллитру водяры, рихтанув на каждого парой пива для храбрости.


Всё вышло именно так, как и планировал Егор. С правой стороны центрального щита сначала нижний, а потом и верхний болты чуть поддались наружу, стоило только поддеть их тонкой отвёрткой. Медленно, по пол-оборота выкручивал Егор болты, пока Дрон с Мальком стояли рядом, нервно озираясь по сторонам. Кровь, подогретая алкоголем, жарко стучала в виски. Прерывистое дыхание и чуть подрагивают руки в адреналиновом ожидании успешного финала затеянной делюги.


Прохор выскочил из неожиданно распахнувшейся двери комка в тот момент, когда Егор с Дроном начали отгибать в сторону щит, закрывающий витрину, с той стороны, где были выкручены болты.


- Убью, суки! – как можно громче заорал Прохор, замахиваясь увесистым молотком, который, как помнил Егор, зачем-то валялся в ларьке за ящиками с пивом, под электрощитком.


Дрон с Мальком бросились через дорогу в одну сторону, Егор, стремительно прянув за угол комка, в другую. Убегая, он думал только об одном. Успел или не успел опознать его Прохор в слабом свете стоящего неподалёку на остановке уличного фонаря.


***


Егорча прикрутил фитиль керосинки, приподняв стекло, легонько дунул на язычок пламени. Ночная темь разом ввалилась в уютное тепло избы сквозь индевелое оконце. Теперь только отсвет рдеющих алым угольев из приоткрытой печной дверцы чуть высветлил южную стену сруба возле нар. Ещё с полчаса выждать и можно будет закрыть трубу, не боясь угореть.


Егорча поднялся с табурета, толкнул наружу дверь, обитую войлоком. Через холодные сени вышел на мороз, не вздев ватника. Долго стоял, задрав голову вверх, не ощущая холода. Бездонное чёрное небо в россыпи ярких далёких звёзд всматривалось ответно, словно готовясь свалиться разом вниз и накрыть своим бескрайним куполом такой малый сегодня размером остров.


Оставалось полчаса до Нового Года. Где-то там пили и веселились остальные люди. Желали друг другу всего самого наилучшего и мысленно расставались с прошедшим. Там, в суете далёких городов, оставленных когда-то Егорчей, продолжалась та самая жизнь, в которой он так и не сумел отыскать своё. То, что могло бы наполнить смыслом каждый прожитый день.


Остров безмолвствовал. Замершие в морозной тиши островерхие ели высились над Егорчей, ещё более усиливая ощущение собственной малости перед тем вечным и незыблемым миром, что был вокруг.


В сенях на завалинке покоилась выложенная пару часов назад остудиться литровка водки. Егорча взял её ещё летом в сельмаге и приберёг до поры.

Вскоре далёкие куранты на Спасской башне дадут отсчёт новому календарю. Егорча подхватил в сенях запотелую литруху, плотно прикрыл за собой дверь, уберегая тепло добротно протопленной избы. Чиркнув спичкой, заново запалил керосинку. Крутанул винтовую пробку и плеснул в кружку первую сотку. После первой волны жгущего нутряного тепла накинул вдогон вторую.


Задумчиво глядя на подрагивающий язычок жёлтого пламени сквозь подёрнутое причудливыми разводами копоти стекло керосинки, Егорча калейдоскопом прокручивал в памяти всё то, что связывало его незримыми нитями с жизнью.


С той самой жизнью, которая не остановилась и никогда не остановится в своём неустанном марафоне. С той самой жизнью, что вечным течением гонит щепки чьих-то судеб в заданном временем русле. Огибая встречающиеся попутно острова забвения. Минуя их, чтобы замкнуться кругом и начать всё сначала.


***


Летом будущего года заимку случайно обнаружат туристы-байдарочники из Москвы, остановившись для ночлега аккурат на приглянувшемся им песчаном берегу залива.


Убрав валежину, которой неизвестный хозяин, уходя, когда-то подпёр дверь снаружи, они будут долго рассматривать и фотографировать на память внутреннее убранство избы. Тщательно выскобленная посуда на полке. Аккуратно сложенная поленница берёзовых дров подле печки. Рядом запасливо приготовленная береста на растопку.


Не решившись нарушить заведённого кем-то строгого порядка, они, ничего не тронув, так же подопрут дверь снаружи рогатиной, точно хозяин вскоре вернётся обратно после своей отлучки.


Переночуют на побережье и наутро двинутся в обратный путь.

Дубликаты не найдены

+3

Начало произведения меня заинтриговало. Сейчас вернусь к этому началу, чтобы подробнее его разобрать. Предупреждаю, что заметку пишу с голоса, редактировать не буду, поэтому принимайте как есть.

Ну вот:

Ночную стыль покамест ещё не разветрило, но мороз был терпим, не давил.

Да, отлично, очень стильная и мощная первая фраза. Ведь первая фраза всегда важна. Человек по прочтение её решает, читать ли ему дальше. Я решил читать дальше, хотя что-то меня насторожило.

Потом я понял, что это было. Постоянно повторяющиеся некие странные, как бы редко используемые, местечковые словечки, а ещё – слова, которые как бы придают происходящему некую эпичность.

Сейчас поищу. Ну вот, пожалуйста: Болотина, завсегда, заприметил, углядел.

Не. Некрасиво, нехорошо. Их попросту слишком много. Если бы они попадались хотя бы раз в абзац, это было бы как-то уместно. А так – плохо.

Даже имя главного героя как-то каким-то боком имеет к этому не совсем удачному принципу выбора слов отношение. Просто Егор, почему нет?

Для меня непонятной оказалось вторая сюжетная линия, которая связана с наркотиками, грибами и прочим.

Да, она может быть, но мне кажется, здесь есть какая-то общая незавершенность, к чему она? Мне не совсем понятно.

Это о минусах. Что же касается плюсов вашего сочинения.

Хороший стиль. Как-то это все же берет за душу. Мелкие огрехи царапают слух то здесь, то там, но в общем это хочется читать, хочется прочитать это до конца, и более того, хочется ещё чего-нибудь такого почитать.

Итак, мне очень понравилось. Спасибо.

Надеюсь, критика моя была по делу и вам пригодится. Я поступил бы так: дал рассказу отлежаться и ещё раз бы его отредактировал.

раскрыть ветку 9
+1

Крайне признателен, спасибо Вам большое.

раскрыть ветку 4
0

Жду продолжения, очень-очень!

Уже несколько дней мысленно - с главным героем на острове))

раскрыть ветку 1
0
Дальше будет ли?
раскрыть ветку 1
0

Имхо:

"Просто Егор, почему нет?"  Потому, что Егор это имя в обычной жизни, на острове Егорча.  И слова все местечковые и деревенские из жизни на острове.

"Да, она может быть, но мне кажется, здесь есть какая-то общая незавершенность, к чему она? Мне не совсем понятно."

Нужна для того, что бы открыть персонажа, показать каким он был, почему ушел, от чего ушел. По мне так, что-то многовато на него навалили. Человек вполне мог уйти и от обычной жизни работа-дом.


Надеюсь, что это не конец произведения.

раскрыть ветку 3
0

пока что именно так, с цинично открытым финалом. возможно и будет продолжение, но, не буду лукавить, не скоро. прожитое с Егорчей прожито, а намеренно выдумывать продолжений я не хочу.

раскрыть ветку 2
+2
Что-то про туристов приписка конкретно с толку сбивает.
0

Это всё??? Неожиданно.

раскрыть ветку 1
0

финал расейский, открытый

Похожие посты