146

Илюша хочет поиграть. Часть 1 из 2

Сколько себя помню, мне всегда снились странные и тревожные сны. Кошмары, насквозь пропитанные чувством отчаяния и безвыходности, преследуют меня уже больше двадцати лет, а их сюжеты неизменны.
Сдаётся мне, я всегда знал, что существует объективная причина, по которой эти пугающие и порой безумные сновидения не оставляют меня в покое: нечто, уходящее корнями далеко в прошлое, в глубокие, покрытые беспросветным мраком уголки моей памяти.
В своих страшных снах, я всякий раз оказываюсь в огромном тёмном помещении. Рисунки на его стенах размыты, а интерьер слишком часто меняется, чтобы как-то его охарактеризовать. Кроме меня внутри помещения находятся и другие люди. Их около двадцати. Среди них есть дети, взрослые и даже старики. Я знаю, что все мы – пленники в этом месте. Некоторые плачут и умоляют их отпустить, другие же напротив сосредоточены и сконцентрированы. Я изучал это место много раз, но так и не отыскал ни единого намёка на дверь или окна. Тем не менее, свет там был и исходил он от редких лампочек, висевших под потолком. Само освещение в одних снах было тусклым, в других ослепительно ярким, а в третьих – вовсе меняло цвет, то на агрессивно красный, то на золотистый или холодный голубой.
Когда проводка над головами начинала потрескивать, а свет мигать, то это означало, что пришло время игры. Затем, будто следуя неким существующим внутри моих сновидений законам, появлялись две держащиеся за руки фигуры – старик со старухой, на чьих морщинистых лицах запеклась кровь, а глазницы взирали на присутствующих пустыми тёмными дырами. Никто никогда не видел, откуда они приходили. Эти двое просто возникали посреди помещения, словно из ниоткуда. Один из них обязательно имел при себе плотный серый мешок, внутри которого, как я уже знал, находилось огромное множество перегоревших лампочек. На внутренней стороне каждой из них были написаны названия игр.
Происходящее напоминало лотерею. Старик предлагал добровольцу вынуть из мешка одну из лампочек, надпись внутри которой определила бы, во что нам всем предстоит играть. Я понятия не имел, что будет в случае неподчинения, но те, кто оказался здесь задолго до меня, судя по всему, знали гораздо больше, потому что доброволец находился всегда.
Дальнейшее развитие событий имело множество разных вариантов, но одним из самых странных и запоминающихся был тот, в котором добровольцем выступал я. Во снах, я всё время оказываюсь в детском теле, а этот повторявшийся многократно сюжет логически кажется мне самым первым, если попытаться выстроить их все в хронологическом порядке.
Просыпаясь, я всегда помню чувство неуверенности и непонимания, которые ощущал, когда тяжёлая рука какого-то взрослого подталкивала меня вперёд, заставляя выйти из толпы и приблизиться к безглазой парочке. Помню, как безглазый старик мягким и лишённым злости тоном подсказывал мне:
– Засунь руку в мешок и достань лампочку, мальчик.
Я не могу самостоятельно влиять на события в этих снах. Каждый раз всё повторяется заново, словно я просматриваю одну и ту же запись со старой видеокассеты. Порой какие-то детали ускользают, как вырезанные из плёнки кадры, но сюжет остаётся прежним.
Нервно кусая губы, я подчиняюсь и нащупываю в утробе мешка холодные колбочки пузатых ламп накаливания. Ухватившись за первый попавшийся цоколь, я извлекаю предмет наружу. Мне приходится приподнять лампочку над головой, чтобы рассмотреть её и в этот момент она волшебным образом вспыхивает.
– Прочитай-ка, что там такое написано, сынок, – скрипит незрячий старик, и я обращаю внимание на проявляющиеся в тусклом сиянии красные буквы, начертанные на внутренней стороне стеклянной колбы.
– ПЕ-СОЧ-НИ-ЦА, – произношу я слово по слогам и слышу, как какая-то женщина за моей спиной начинает громко и истерично рыдать.
– Пожалуйста, пусть он выберет снова, – дрожащим голосом молит один из мужчин. Упав на колени и сложив ладони вместе, он ползёт к стоящей в центре помещения парочке.
– Илюша хочет поиграть, – доносится из щербатого рта старухи.
Она топает ногой и на мгновение свет в комнате гаснет. Я слышу, как лопается лампочка в моей руке, и инстинктивно зажмуриваю глаза. Когда я открываю их снова, на смену тьме приходит желтоватое освещение. Рядом нет ни старика, ни старухи. А затем откуда-то сверху из многочисленных тёмных дыр в потолке начинает сыпаться песок.
Я вижу, как растерянные взрослые в панике мечутся по помещению, как плачут немногочисленные дети и молятся пожилые пленники. На скрипучем дощатом полу вырастают барханы. Мелкие песчинки залетают мне за шиворот, я чувствую их на своей коже, во рту, на зубах. От них никуда не деться. Мне приходится карабкаться наверх, чтобы не утонуть в их растущем океане. Наверное, именно так ощущает себя муравей, случайно угодивший в песочные часы.
Песок прекращает сыпаться лишь тогда, когда заполняет половину помещения. Его так много, что любой из взрослых легко мог бы дотянуться до потолка, встав в полный рост. Но вместо этого все они ползают на коленях, копаются в песке и что-то в нём ищут.
Я озираюсь по сторонам и замечаю торчащее из небольшого холмика колесо игрушечной машинки. Потянув за него, мне удаётся извлечь наружу небольшой пластмассовый самосвал с откидывающимся кузовом.
Проводка снова трещит.
– Он идёт, – доносится до меня чей-то шёпот.
– Боже, спаси нас рабов твоих грешных, – бормочет старуха в цветастой ночнушке.
Рядом со мной, вглядываясь в окружившую песочницу тьму, замер мужчина в деловом костюме. На его лбу выступили капли пота. Дыхание у мужчины тяжёлое, в глазах застыл животный страх. Я дёргаю его за рукав.
– Кто там, дяденька?
– Тссс, – он прижимает дрожащий палец к губам, а потом его взгляд цепляется за найденный мной самосвал. – Дашь поиграть, мальчик? – спрашивает меня он. Плоть мрака разрывается и на песочнице появляется Илюша – главный герой моих больных кошмаров. Первое, что бросается мне в глаза, – это его неестественно большая голова, мостящаяся на кажущихся узкими плечах. Лишь вглядевшись, я понимаю, что она не настоящая. На лице Илюши нет эмоций, потому что оно сделано из пластика. Замершая на границе света и тьмы фигура взирает на игроков чёрными омутами громадных глазниц. Из их бездны за нами наблюдает тот, кто зачем-то нацепил на себя маску в форме головы огромного пупса.
Несмотря на визуальные диспропорции, не возникало никаких сомнений в том, что Илюша был гораздо крупнее, выше и сильнее всех взрослых, оказавшихся в этой громадной, наполненной песком комнате. Его джинсовый комбинезон и голубая рубашка, украшенная изображениями мультяшных крокодилов, лишь добавляли противоестественности всему происходящему. Вот только размеры Илюшиной детской одёжки были рассчитаны отнюдь не на ребёнка.
Согнувшись вдвое и цепляясь макушкой за потолок, он приближается к нам.
Мужчина в деловом костюме тянется к моему самосвалу.
– Дай мне его, мальчик, – говорит он. – Всего на минуту, ну.
Отчего-то мне хочется спрятать игрушку за спину, но сказать взрослому «нет» я не могу, потому что меня воспитывали совсем не так. К тому же, если мужчина захочет, ему не составит никакого труда отобрать у меня машинку.
Я послушно отдаю самосвал. Вцепившись в него, мужчина тут же меняется в лице. Высунув язык, он начинает старательно изображать звуки работающего мотора, разбрызгивая слюни и ведя себя до того инфантильно, что, если бы не довольно жуткая обстановка и контекст ситуации, это вызвало бы смех у любого из присутствующих.
– Зря ты отдал ему, – говорит девочка, сидящая в паре метров от нас. На вид ей лет тринадцать, ей тоже страшно, но она, как мне кажется, понимает что к чему. – Если великан увидит, что ты не играешь, то накажет.
Перед словом «накажет» она осекается, осторожно подбирая подходящее слово.
– Дяденька, отдайте мне игрушку, – прошу я уползающего от меня в другую сторону мужчину, но тот игнорирует мои просьбы.
Я вижу как остальные пленники, уже отыскав в песке другие игрушки, тоже принимают активное участие в спектакле. Гротескная фигура Илюши перемещается между ними, время от времени останавливаясь и внимательно наблюдая за их игрой с целью отыскать «жуликов». Движения его быстрые, но слегка неуклюжие.
– Взрослые не умеют играть как дети, – шепчет девочка. – Если он заметит, что они притворяются то…
– Накажет, – заканчиваю я за неё.
– Я не жулик, – с обидой в голосе оправдываюсь я, и девочка поджимает губы.
Рядом со мной проползает женщина лет тридцати пяти. В её руках игрушечная лодка. На широко распахнутых немигающих глазах пелена из слёз. Она издаёт нечленораздельные звуки, видимо пытаясь имитировать шум рассекаемых волн и порывы ветра, но в конце концов прекращает это и из её груди начинают вырываться жалобные всхлипы.
– Лодка. Дурацкая лодка, – плача и дрожа, повторяет она. – Как в неё играть, если кругом песок? Они, сука, издеваются! Это не честно!
Из дальней части помещения доносится вопль, и я становлюсь свидетелем того, как Илюша своими пухлыми руками выламывает челюсть мужчине средних лет, после чего с противным чавкающим звуком проталкивает её в горло бьющейся в конвульсиях жертве. Первый жулик, чья актёрская игра, по видимому, не пришлась великану по душе, получил наказание.
Бездыханное тело падает на песок, разбрызгивая вокруг себя тёмную как гранатовый сок кровь и вызывая цепную реакцию у остальных участников игры. Одни принимаются ещё усерднее изображать увлечённых игрушками детей, в то время как другие, растеряв остатки инстинкта самосохранения, начинают отчаянно плакать, просить о пощаде или просто драть глотки. Илюша приходит в возбуждение, воет и мечется от одного к другому, отыскивая источники шума, чтобы устранить их все. Хрустят сломанные шеи, катятся по песку оторванные части тел, и проникает под кожу всё глубже и настойчивее. Я опускаю голову вниз, прикрывая уши руками, лишь бы не слышать эти звуки и вижу разрастающееся тёмное пятно на моих светло-коричневых штанишках.
Женщину с лодкой вырвало, и она уползает в другую сторону, подальше от чудовищно огромного ребёнка с кукольной головой. Несколько мальчиков и девочек с визгом разбегаются от скачущего по песочным холмам Илюши. Кто-то трясёт меня за плечо.
– Эй, у меня есть идея.
Я оборачиваюсь. Бледное лицо девочки с ведёрком и лопаткой обращено ко мне. Она старается не смотреть на то, что происходит неподалёку от нас.
– Вот держи, – говорит она и суёт мне в руку маленькую игрушечную дудку.
– Я не знаю, как с этим играть, – всхлипывая, признаюсь я. – Просто дуть в неё? Это поможет?
– Не нужно с этим играть, – отзывается она, спешно копая в песке яму. – Помоги мне.
Я не задаю лишних вопросов. Мне хочется верить в то, что незнакомка знает, что делает. Я принимаюсь копать вместе с ней, используя свои маленькие руки. Песок осыпается, и сделать достаточно глубокую яму не получается.
– Ложись, – командует девочка.
Всецело доверяя ей, я занимаю место в небольшом углублении. Убрав лопатку в сторону, она руками сгребает песок, погребая меня под ним. Прежде, чем зарыть моё лицо, она спрашивает, как меня зовут.
– Миша, – говорю ей я.
– А я Ника. – Она улыбается мне, и я ощущаю, как много усилий ей приходится приложить, чтобы изобразить на своём лице эту улыбку, дабы хоть немного меня успокоить.
Она переворачивает пластмассовую дудку и прижимает к моим губам её обратную сторону так, чтобы моё дыхание не вынуждало игрушечный инструмент издавать звуки, способные выдать моё местонахождение.
– Дыши в неё, Миша. Как через соломинку. Скоро всё закончится, – говорит она, и её голос предательски дрожит.
А потом Ника засыпает моё лицо песком.
∗ ∗ ∗
Настоящих друзей у меня не было долгое время. Я рос плаксивым и замкнутым ребёнком, компании сверстников предпочитал книги и журналы радиотехники, а прогулкам на улице игры на приставке, подаренной отцом за пару месяцев до того, как он ушёл из семьи. Все тягости воспитания легли на хрупкие плечи матери – склонной к депрессиям и болезненной женщины, у которой едва ли хватало времени на меня, учитывая то, сколько ей тогда приходилось работать.
Кошмары, терроризировавшие меня ночами, лишь усугубляли положение. Описанный мной был лишь одним из огромного множества снов, в которых мне и другим его участникам снова и снова приходилось участвовать в жестоких играх огромного монструозного ребёнка. Я рос, а кошмары по-прежнему оставались со мной.
В юные годы меня пугало абсолютно всё: темнота, звук закоротившей проводки, мерцающие лампочки в подъезде, куклы и даже грёбаные песочницы на детских площадках. Но становясь старше, я учился справляться со своими страхами. Со временем одни из них отступили, с другими я научился сосуществовать.
Я неоднократно пытался делиться историями о своих снах с матерью, но её они, кажется, пугали ничуть не меньше. Когда мне было одиннадцать, она впервые отправила меня к детскому психологу. Впоследствии я посетил больше десятка специалистов. Они не помогли мне избавиться от жутких ночных видений, но научили с ними жить.
Окончив выпускной класс, я поступил в университет на факультет программирования, где, несмотря на свою нелюдимость и низкие социальные навыки, умудрился найти приятелей. Общий интерес к культуре нулевых, бессонницы, фолк-рок и любовь к старым платформерам и аркадам сплотили нас. На втором курсе, запираясь в завешенной плакатами музыкальных групп душной и серой комнате студенческого общежития, мы творили собственные миры, собирая самодельные игровые приставки, перепаивая старые платы и создавая простейшие восьми- и шестнадцатибитные игры. Со временем это маленькое хобби стало перерастать для меня в нечто по-настоящему серьёзное и, если для моих друзей наши посиделки так и оставались способом развлечься и убить время, то для меня они плавно перетекли в первые попытки разработки собственных инди-игр. Некоторые из них возымели относительный успех и даже обрели свою группу фанатов среди ценителей андерграунда и идейных творцов, создающих локальные шедевры за пачку «Дошика». Но все мои ранние разработки были нишевым продуктом, тогда как сам я метался в поисках вдохновения, чтобы сотворить свой magnum opus, достойный внимания куда большего числа геймеров.
Мама умерла, не дожив пары месяцев до моего выпуска. Сахарный диабет и ранее сильно подкосил её, но внезапная пневмония обернулась ещё более коварным врагом. Я вышел из стен вуза одиноким и потерянным. Друзья, которых я едва успел обрести, разъехались кто куда, чтобы начать строить собственные жизни. Кроме матери у меня не оставалось никого, но и её я лишился.
Последующий год превратился в длинный мучительный марафон из запоев, депрессии и низкооплачиваемых подработок. Я жалел и ненавидел себя, а затем стал постепенно выбираться из этой казавшейся бездонной ямы, снова засев за работу над играми. И кто бы мог подумать, что в конечном итоге именно мои странные кошмары помогут мне в моей реабилитации. Месяцами я жадно искал идеи, но всё это время невольно игнорировал ту, что мне настойчиво подбрасывало собственное подсознание. Помню, как ко мне пришло озарение и, схватившись за блокнот с важными заметками, я дрожащей рукой набросал на заляпанной кофе странице портрет треклятого Илюши.
Сны, что я долгие годы считал своим проклятием, дали толчок для создания одного из лучших моих творений. В течение последующих трёх месяцев я спал по три часа в сутки, много курил и почти не вставал из-за компьютера в свободное от подработок время. Результатом вложенных усилий стала игра «Pantagruel Games». Демо-версия проекта содержала двадцать восемь уровней, каждый из которых представляет собой отдельную мини-игру со своими правилами. Основной целью игры являлось выживание. Главным антагонистом стал жестокий ребёнок-великан Пантагрюэль, держащий в плену игрока и девятнадцать NPC, также участвующих в устроенных похитителем квестах. Несмотря на небольшую и замкнутую локацию, довольно примитивные, хотя и не лишённые специфичности дизайн и графику, у игры, несомненно, был шарм. Главными ингредиентами для её создания послужили мрачные элементы и клаустрофобная атмосфера моих больных фантасмагоричных сновидений. Бережно переносимые мной из вакуума личных хрупких воспоминаний в мир полигонов и программных кодов, они оживали, порой пугая меня самого.
Вслед за первыми восторженными откликами и успехом на сервисах рекуррентных платежей последовали предложения о сотрудничестве от студий и гейм-дизайнеров. Игры Пантагрюэля стали хитом, а их асоциальный творец медленно возвращался к жизни.
∗ ∗ ∗
Три года минуло с тех пор, как не стало мамы.
Я бросил курить, почти завязал с алкоголем и в кои то веки привёл в человеческий вид старую двухкомнатную квартирку, ремонт в которой в последний раз делали, кажется, ещё до развала Союза. Волна хайпа вокруг «Пантагрюэля» незаметно стихла, однако в шкуре слегка позабытого всеми разработчика инди-игр я чувствовал себя куда комфортнее. Занимаясь и раскручивая новые проекты, я параллельно рисовал модели и участвовал в бета-тестах для крупных игровых студий. Таблетки донормила на ночь делали мои сны спокойными и безмятежными. Именно здесь находилась та самая точка равновесия, сходить с которой для меня не было никакой причины. До тех пор, пока одно единственное сообщение, пришедшее поздней ночью на мою электронную почту, не вскрыло старые раны.
Человек, представлявшийся Константином, писал о том, что был весьма впечатлён «Играми Пантагрюэля». По его словам он нашёл в них массу интересных и пугающих совпадений, ввиду чего хотел бы узнать, что именно послужило мне вдохновением для создания игры. В конце Константин упомянул о желании встретиться лично, потому как испытывает некоторые неудобства, обсуждая столь личные вещи в интернет-переписке. На всякий случай он даже оставил адрес. Письмо не привлекло бы моего внимания, если бы в самом его конце автор не приписал постскриптум, содержание которого заставило меня ощутить накатывающую паническую атаку.
«А какую игрушку в песочнице нашли вы, Михаил?»
В «Играх Пантагрюэля» не было ни одного уровня хоть как-то ссылающегося на самый запоминающийся из моих снов. Константин будто оставил пасхалку, которую мог бы расшифровать лишь посвящённый. И я прошёл эту проверку.
Первой моей реакцией стало немедленное удаление письма. Помню, как выскочил на балкон, достал запрятанную «дежурную» пачку сигарет, хранившуюся там с тех самых пор, как я завязал, и жадно закурил. В последующие несколько дней, я никак не мог сконцентрироваться на работе. Мысли о полученном от незнакомца сообщении не давали покоя, а последней каплей стал в очередной раз повторившийся кошмар. И снова я оказываюсь в теле беспомощного напуганного мальчишки, извлекающего перегоревшую лампочку из мешка. Снова мужчина в строгом костюме забирает мой игрушечный самосвал, а ребёнок с неестественно большим телом и огромной кукольной головой заставляет взрослых играть в детские игры. Во сне я снова вижу её – девочку Нику с бледным лицом и печальным взглядом. Она спасает мне жизнь.
Проснувшись, я первым делом бросился к ноутбуку, чтобы извлечь из корзины удалённое трое суток назад сообщение от Константина. Всё, что мне нужно – это адрес. А ещё ответы на чёртовы вопросы, что терзали меня слишком долго.
∗ ∗ ∗
Константину около сорока. Он лысеет, хромает на одну ногу и изредка бросает на меня слегка виноватый взгляд. Признаётся, что не особо увлечён всеми этими компьютерными играми, а на «Pantagruel Games» наткнулся случайно: увидел, как в неё играет его одиннадцатилетний племянник.
– У неё довольно строгое возрастное ограничение, – зачем-то припоминаю я, но мужчина отмахивается.
– Будто вы не знаете нынешних подростков, Михаил. Сами ведь в его годы рубились в стрелялки, – он посмеивается, провожая меня вглубь квартиры.
Мне не хочется быть душным, пытаясь объяснить ему принципиальную разницу между экшен-шутером и сурвайвал-хоррором, ведь на самом деле волнует меня совсем иное.
– Вам чаю? Кофе? Или может чего покрепче? – гостеприимно интересуется Константин, поправляя рукава невзрачной кофты на худых руках, но я успеваю увидеть рассекающие его запястья шрамы.
– Кофе, пожалуйста.
Шаркая тапочками, мужчина перемещается по кухне и предлагает мне присесть.
– Вам, наверное, редко приходится совершать вот такие визиты. Знаю, я поступил некрасиво, обманув вас, но, поверьте, на то была причина и у меня действительно есть необходимость в серьёзном разговоре, – говорит Константин.
В голосе его читается взволнованность.
– Это был самосвал, – набравшись смелости, говорю я.
– Вы спросили меня в письме, какую игрушку я отыскал в песочнице. Самосвал. Я нашёл в песке самосвал.
Константин молчит, заливает кипятком кружку с тёмными крупицами растворимого кофе на дне и протягивает мне.
Он садится, вытирает вспотевшие ладони о ткань спортивных штанов и таращится на качающуюся на ветке сороку, наблюдающую за нами по ту сторону окна.
– Часто он тебе снится? – наконец задаёт свой вопрос хозяин квартиры.
– Сейчас уже реже, чем раньше. Но раньше – стабильно пару раз в неделю.
– Счастливчик, – цокает языком Константин. – Мне вот снился почти каждую ночь до недавних пор.
– Я думал, что один такой, – нервно сглотнув, говорю я. – Не знал, что есть и другие.
– Нас таких немного. Быть может, только мы с тобой и остались, парень. Назвал бы случайностью то, что нашёл тебя, вот только не верю я в такие совпадения. Как думаешь, он хотел этого?
– Кто он?
Константин одаривает меня удивлённым взглядом.
– Как это кто? Илюша. Или как ты его там теперь называешь? Пан-та-грю-эль, – будто пробуя слово на вкус, проговаривает мой собеседник.
– Его не существует, – после недолгой заминки говорю я.
Выражение удивления на лице Константина сменяет полное осознание.
– Так ты ни черта не помнишь? – он подаётся вперёд, чуть склонившись над столом. – Или твои мозгоправы тоже пытаются убедить тебя в том, что ты всё выдумал?
– Он лишь плод нашего воображения.
– Да ну? И как много ты знаешь людей, которым снятся столь похожие до мелочей сны? Никакая это не выдумка! – он вдруг бьёт кулаком по столу, заставляя кофе в моём бокале расплескаться. – Не верь никому, кто убеждает тебя в обратном.
Константин снова поправляет рукава своей кофты и выпрямляется на стуле. Я первым решаюсь нарушить тишину.
– Мне было лет восемь, когда всё началось. Что было до этих снов вспомнить сложно, – говорю я, морща лоб. Воспоминания о раннем детстве ускользали, едва я пытался за них уцепиться. Немногочисленные обрывки всплывали неясными фрагментами. Отец. Мать. Скрипучие качели во дворе бабушкиного дома.
– Я попал туда в девятнадцать, – подхватывает Константин, пригвоздив взгляд к незримой точке на стене. – Помню, как ехал на велосипеде, услышал звук позади себя, потом ощутил удар, а проснулся уже там.
– Где? – тихо, словно боясь вырвать его из воспоминаний, спрашиваю я.
– Они называли это Игровой комнатой. Илюша каждый раз создавал её заново. Нас всегда было не меньше двадцати. Кто-то выбывал, и приходили новые участники. Возможно, мы с тобой даже не пересекались. Я пережил шестнадцать игр прежде, чем нашёл счастливую лампочку.
– Что за счастливая лампочка?
– Та, благодаря которой я оказался на свободе, – поясняет Константин. – Ты тоже её нашёл, иначе не сидел бы тут рядом со мной и этого разговора бы не случилось.
– Была такая игра «Пятнашки». Посреди комнаты появлялась огромная полная лампочек яма. Внутри этих лампочек были цифры от одного до пятнадцати. У Илюши на шее висели огромные говорящие часы. Когда он запускал их, они начинали отсчитывать время. Нам давались мешки и жалкие три минуты, чтобы залезть в яму, отыскать лампочки со всеми числами, собрать их и подняться наверх. Те, кто не успел – погибали. Жуликов, упустивших хотя бы одно число, Илюша тоже не жаловал.
– Он их наказывал, – вспоминаю я.
– Сложнее всего было в яме, – говорит мужчина. – Лампочки лопались под тяжестью двадцати игроков, в панике топчущихся по ним. Стекло впивалось в кожу. Некоторые из участников дрались между собой. Это был самый настоящий ад. И чем дольше мы там находились, тем сложнее было отыскать уцелевшие лампочки. Их было больше тысячи. И среди этой тысячи всегда имелась одна единственная счастливая лампочка. Вместо цифры внутри неё была нарисована маленькая рожица с кривой улыбкой. Я знал, что отыскать её удавалось единицам, но тогда удача повернулась ко мне лицом.
– Так значит, тебя просто отпустили?
– Да, так всё и было, – кивает Константин, пытаясь припомнить детали. – Я был слаб. Меня волокли по лесу. Долго, наверное, сейчас уже трудно сказать. Дотащили до трассы и оставили там, на остановке. Помню дождь, облупившуюся голубую краску, проезжающие мимо машины и пожелтевшие объявления. На этом всё. Когда открыл глаза в следующий раз, то уже лежал в больнице.
– Мне всегда казалось, будто я сам это выдумал, – признаюсь я, вновь разрушая повисшую в воздухе тишину. – Я рассказывал о своих снах маме, но она избегала разговоров о них, а после отправила к специалистам. Я полагал, что пугал её своими фантазиями. Эти кошмары всегда оставались для меня лишь жуткими фантазиями, порождёнными моим воображением. Я не помню игровую комнату, не помню счастливую лампочку и инцидентов с моим похищением. Ничего из этого.
– Быть может, оно и к лучшему, – отзывается мужчина. – Хотел бы я забыть, как и ты, но не выходит. – Он чешет руки в тех местах, где под тканью рукавов белеют шрамы. – Годы летят, а Илюша продолжает являться в мои сны. Думаю, даже покинув игровую комнату, мы все сохраняем некую связь с этим местом. Спасение – лишь иллюзия.
– Что он такое? – наконец решаюсь задать свой главный вопрос я.
– Илюша то? – Константин потирает колючий подбородок. – Чёрт его знает. Когда-то я считал его чудовищем, но сейчас, по прошествии всех этих лет, понимаю, что он был просто ребёнком. Странным, больным, изуродованным и обладающим страшным даром. А ещё ужасно одиноким.
Хозяин квартиры усмехается.
– Всего лишь его марионетки. Такие же, какими были и все мы. Кто-то из игроков однажды сказал мне, что они приходятся ему бабкой и дедом, которым родители Илюши отдали на воспитание своё монструозное чадо. Но, похоже, они не сумели дать так необходимой ему любви и тепла, раз он сотворил с ними такое.
– Думаете, это они похищали людей?
Константин пожимает плечами.
– Кто-то точно похищал. Ведь Илюша всегда нуждался в друзьях, которые играли бы с ним. Понимал ли он что творил? Даже не представляю, что творилось в этой его громадной голове. Возможно, его понятия дружбы были слишком искажены.
– Что вы ещё помните о том месте?
Теперь, когда рассказанные Константином истории складывались в единую картину, я желал больше деталей.
– Между играми я иногда просыпался, – говорит мужчина. – В том же самом месте, только теперь там были окна, двери и металлические койки, на которых нас всех разложили. Игроки-ветераны называли это место Общим домом. В отличие от игровой комнаты оно было реальным. Я помню, что был связан, чувствовал слабость и боль во всём теле. А ещё там были трубки. Целая паутина из трубок, связывавших всех, кто находился внутри, словно системой капельниц. Они переплетались, висели под потолком, как какие-то лианы, и собранные в пучки тянулись в дальний конец помещения – туда, где на большой деревянной кровати у самой стены лежал он.
– Илюша?
– Он самый, – кивает Константин. – Должно быть, именно так гадёныш и проникал в наши сознания, а после затягивал в свой воображаемый мир, где мог творить всё что угодно. Старики тоже были там. Бродили меж коек, накачивали нас какой-то дрянью и время от времени уносили мёртвые тела. Тогда я и смекнул, что умирая внутри фантазий Илюши, ты уже не просыпаешься.
– Думаете, он ещё жив?
Собеседник пожимает плечами. Провожая меня у порога, он старается не смотреть мне в глаза, и я чувствую себя немного виноватым за то, что пробудил воспоминания о событиях, которые он предпочёл бы забыть. Точно так же, как их, похоже, однажды забыл я.
– Какая игра тебе снится чаще? – спрашивает Константин, одёргивая рукава.
– Песочница. А вам?
– Игра в наоборот.
– Не помню такую, – честно говорю я.
Мужчина чешет затылок.
– Странная штука, – произносит он. – Илюша менял игровую комнату так, что всё в ней становилось неправильно. Лампочки были не над нами, а валялись и горели прямо на полу. На стене появлялись часы, подвешенные вверх тормашками, а стрелки на них двигались в обратную сторону. Ещё была мебель и стулья, как сталактиты свисавшие с потолка. Мы должны были стоять смирно, а двигаться разрешалось только задом-наперёд, иначе тебя ждало наказание. Единственный, кто мог игнорировать эти правила – Илюша. Он подходил к каждому по очереди. В руках у него была дощечка, на которой он мелом чертил разной сложности фигуры, а потом передавал её игроку. Задача: повторить эту фигуру, но начертив её в обратном порядке. Ошибёшься – проиграешь. Игрокам можно было подсказывать друг другу, но и произносить предложения ты должен был, соблюдая установленные законы игры. Некоторые плакали. Плакс Илюша не любил больше всего. Он разбивал им головы этой дощечкой, потому что в мире, где всё наоборот, слёзы не могут катиться по щекам вниз. Они должны втекать в глаза.
Константин тяжело вздыхает.
– Место, где вас держали, – говорю я. – Его так и не нашли, верно?
– Думаю, всё потому, что Илюша сам не желал быть найденным.
И тогда я задаю свой последний вопрос.
– Вы ещё помните, где находится та остановка?

Продолжение следует...

Автор: Итан Нелоу

CreepyStory

6.2K поста29.8K подписчика

Добавить пост

Правила сообщества

1. Подпишись на наше сообщество, чтобы не пропустить интересные истории от новых авторов!

2. Правила сообщества в целом идентичны правилам Пикабу:

https://pikabu.ru/information/rules

3. Нетематические посты подлежат переносу в общую ленту.

4. За провокации, флуд политотой и подобное - бан.

5. Неинформативные посты, содержащие видео без текста озвученного рассказа, будут вынесены из сообщества в общую ленту.

6. Прямая реклама ютуб каналов, занимающихся озвучкой страшных историй (крипистори), с призывом подписаться, продвинуть канал, будут вынесены из сообщества в общую ленту.

7. Три нарушения правил сообщества - бан.

8. Уважаемые авторы, размещая текст в постах, пожалуйста, делите его на абзацы. Размещение текста в комментариях - не более трех комментов. Не забывайте указывать ссылки на предыдущие и последующие части ваших произведений. 

Подробнее
Лучшие посты за сегодня
8526

Отличник по самооценке

Отличник по самооценке
7305

Какой-то серьезный движ пошёл с Илоном

Tesla внезапно исключают из индекса S&P ESG


Правительство США замораживает строительство на новом аэродроме SpaceX в Техасе из-за нарушения экологических норм


Стюардесса из SpaceX обвиняет Маска, что он как-то до неё домогался во время массажа — раздевшись перед ней и предлагая переспать

Какой-то серьезный движ пошёл с Илоном Политика, США, Илон Маск
7111

Война план покажет. О возможных изменениях экономической парадигмы Российской Федерации. 21.05.2022

Война план покажет. О возможных изменениях экономической парадигмы Российской Федерации. 21.05.2022 Политика, Экономика, Финансы, Санкции, Парадигма, Рубль, Длиннопост
Война план покажет. О возможных изменениях экономической парадигмы Российской Федерации. 21.05.2022 Политика, Экономика, Финансы, Санкции, Парадигма, Рубль, Длиннопост
Показать полностью 2
7070

А лисички

А лисички
5342

Плен

4910

Я закончил школу... В 27

Я закончил школу... В 27 Эмоции, Школа, Неочём, Длиннопост
Я закончил школу... В 27 Эмоции, Школа, Неочём, Длиннопост
Показать полностью 2
4780

Друг виноват

4647

С добрым утром

С добрым утром
4626

Нацизма на Украине нет

4456

Пожалуй, не стоит

Пожалуй, не стоит Юмор, Lowcost cosplay, Дюна, Шаи-хулуд
Показать полностью 1
4230

И правда

И правда
4062

Что они о себе возомнили?

Что они о себе возомнили?
4019

Поездатое

Поездатое
3869

А действительно!

3429

Представляю вашему вниманию - Гренландская полярная акула

Представляю вашему вниманию - Гренландская полярная акула Twitter, Юмор, Мат, Акула, Морские обитатели, Длиннопост, Повтор
Представляю вашему вниманию - Гренландская полярная акула Twitter, Юмор, Мат, Акула, Морские обитатели, Длиннопост, Повтор
Представляю вашему вниманию - Гренландская полярная акула Twitter, Юмор, Мат, Акула, Морские обитатели, Длиннопост, Повтор
Представляю вашему вниманию - Гренландская полярная акула Twitter, Юмор, Мат, Акула, Морские обитатели, Длиннопост, Повтор
Представляю вашему вниманию - Гренландская полярная акула Twitter, Юмор, Мат, Акула, Морские обитатели, Длиннопост, Повтор
Показать полностью 5
3291

Это явно не настоящий Вассерман

Это явно не настоящий Вассерман Политика, Комментарии на Пикабу, Сдача, Скриншот
Показать полностью 1
2905

Добро пожаловать в Россию...

Добро пожаловать в Россию... Политика, Россия, Агрессия, Великая Отечественная война
Показать полностью 1
2887

Вирус оспы обезьян уже в Европе

2581

Легко

Легко
2516

Те самые времена когда красивые не были похожи одна на другую

Те самые времена когда красивые не были похожи одна на другую Фотография, Модели, Красивое
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: