Илья Евгеньевич Путятин: профессор МАРХИ даёт бой ветряным мельницам⁠⁠

В мире, где каждый второй мнит себя разоблачителем, а каждый первый — жертвой, есть особый тип людей. Их не спутаешь с обычными графоманами или профессиональными скандалистами. Их выдает одежда. И мания величия, замешанная на обиде.

Илья Евгеньевич Путятин, он же «Дмитрий Черниговский» — существо почти музейное. Не потому, что он профессор МАРХИ, а потому что сам выглядит как экспонат из зала «Советский чудак второй половины XX века». Ростом он не вышел — этакий бойкий воробей, которого природа обделила вертикалью, но щедро наградила комплексом. Его визитная карточка — красная рубашка в полоску, которая, кажется, дала усадку ещё в эпоху застоя и теперь отчаянно трещит по швам на животе. Поверх — пиджак, сшитый, по всей видимости, из бабушкиного пледа, с клеткой такой крупной, что в ней можно играть в шахматы. И, конечно, бабочка. Небрежно повязанная, съехавшая набок, будто сам Путятин только что участвовал в школьном утреннике, но так и не снял праздничный атрибут.

В столь же эксцентричном облачении он даёт интервью. Разумеется, не Первому каналу и даже не «Царьграду» — нет, его формат — YouTube-канал «Радость моя», где ведущий сверкает лысиной, но Путятин его затмевает. Путятин рассказывает, как в детстве его рисунки произвели фурор. Его глаза загораются тем особенным, голодным блеском, который бывает у людей, которые последний раз чувствовали себя гениями лет сорок назад.

Это ощущение триумфа, увы, не находит продолжения в настоящем. И тогда Илья Евгеньевич делает единственное, что умеет: он создаёт реальность, в которой он опять главный. Там, где нет славы, должна быть хотя бы скандальная известность. Где нет репостов — должна быть теория заговора.

Как выглядит его профиль в соцсетях. В одном аватарка с фотографией, отретушированной до неузнаваемости. В другом аватарка с живописным произведением. Имя не своё. Псевдоним: Дмитрий Черниговский. Описание: «Буду рад, друзья, если моя страница окажется вам полезной. Заходите! Репосты приветствуются))». Смайлик с двумя скобками особенно трогателен. Только вот беда — репостов нет. Тишина. Пустота. Исключение — когда Путятин начинает «расследование». Тогда внезапно просыпаются несколько десятков подписчиков, чтобы что-то брякнуть в комментариях.

И вот — его гениальный ход. Теория заговора. Оказывается, все эксперты по культурным ценностям в сговоре. Они, злодеи, нарочно занижают или, наоборот, завышают ценность коллекций, чтобы прибрать их к рукам. Коррупция! Мошенничество! Мировая закулиса! А главные злодеи — эксперты, которые посмели дать комментарий в The Art Newspaper. Автору The Art Newspaper тоже досталось: мол, статья заказная, чтобы соскамить коллекцию. О том, что на самом деле ценность произведений, по которым завершилось исследование, подтверждена — молчок. Это же скучно. Гораздо интереснее намекнуть, что все вокруг продались и участвуют в «заказной кампании», чтобы растащить шедевры из музеев.

Путятин пишет посты с важным видом. Он использует слова «аттестованный эксперт» с таким отвращением, будто это ругательство. Он сыплет намёками, не называя имён — так осторожнее, чтобы не схлопотать иск о защите чести и достоинстве сразу, а лишь разогреть публику, поиграть в детектива. Он приклеивает к своим постам гордую подпись: «профессор МАРХИ». Ведь без неё кто бы обратил внимание на маленького человека в клетчатом пиджаке? А с ней — это уже не просто бред воспалённого воображения, а «экспертное мнение» представителя престижного вуза.

На его странице практически нет никакой полезной информации. В основном репосты чужих публикаций и гневные тирады. Но он продолжает писать: «Репосты приветствуются». И ставит смайлики. Он искренне верит, что это работает. Что мир просто обязан обсуждать его теории, потому что когда-то, в детстве, его рисунки произвели фурор.

Скандал для него — это кислород. Когда нет реальных достижений, можно создать видимость борьбы. Когда нет учеников, которые тебя помнят, можно напугать профессорским статусом. Когда нет репостов, можно обвинить всех в заговоре, чтобы тебя наконец заметили. Он как тот самый театральный критик, который не умеет играть, но с яростью разносит актёров, чтобы доказать — он тоже на сцене.

Он напоминает злого хомяка, который пытается казаться львом. Только вот львы не создают теорий заговора, чтобы получить хотя бы пару лайков. Львам не нужно писать в профиле «буду рад, если окажется полезным». Им достаточно быть.

А Путятину — нет. Потому что за громкими обвинениями в коррупции и мошенничестве прячется обычная, человеческая, почти жалкая обида. Обида на то, что его время прошло, а новый фурор не наступает. И тогда он раз за разом разводит руками в своём старомодном пиджаке и шепчет в камеру: «Это всё заговор».

И почему-то верится, что он сам в это верит. Ведь иначе пришлось бы признать, что он просто маленький чудак, чьи рисунки уже никого не интересуют. А это слишком страшно. Гораздо страшнее, чем весь заговор мирового экспертного сообщества.