102

Григорий Сыроежкин

Григорий Сыроежкин Ино, Разведка, Огпу, Разведчик, Сыроежкин, Длиннопост

Весть о награждении Григория Сыроежкина орденом Ленина за особые заслуги в борьбе с фашизмом в республиканской Испании застала его в уютном номере одной из гостиниц в центре Москвы.


Поздно вечером ему позвонил старый товарищ по Иностранному отделу ВЧК и сообщил «по секрету», что подписан и объявлен «кому надо» закрытый Указ Президиума Верховного Совета СССР, в котором фамилия Григория упоминалась в числе награжденных высшей советской наградой.


Григорий на радостях быстро спустился в дежурный ночной буфет и купил у сонного официанта бутылочку отборного грузинского коньяка. «Разопьем вместе с тем, кто первым придет меня поздравить…» — решил Сыроежкин. Григорий поднялся к себе на этаж и у дверей своего номера увидел троих незнакомых людей.


— Сыроежкин Григорий Сергеевич? — раздался голос.


— Да, это я, — улыбаясь во весь рот, ответил Григорий. — Одну минуточку, я сейчас…


Он распахнул дверь перед незнакомцами.


В прихожей один из них протянул Григорию сложенный вчетверо лист бумаги и, глядя куда-то в сторону, мрачно произнес:


— Это ордер на ваш арест и обыск помещения, гражданин… Прочитайте и распишитесь!


Словно после страшного удара, Григорий машинально развернул бумагу и поднес ее к невидящим глазам.


С неимоверным трудом, по буквам, он разобрал страшное слово «а-ре-сто-вать»…



Григорий Сыроежкин родился в 1900 году в Саратовской губернии. С раннего детства он воспитывался в военной среде. Его отец, происходивший из крестьянской семьи, служил младшим каптенармусом в Тифлисском гарнизоне, и маленький Гриша с детства решил стать военным. Он любил смотреть на строевые занятия; с восторгом карабкался на оседланную лошадь, подсаживаемый кавалеристами; проводил долгие часы в местной оружейной мастерской.


Когда мальчику пошел четырнадцатый год, его захватило другое увлечение — цирк. Обладавший недюжинным здоровьем, крепкий и ловкий, Григорий стал учеником знаменитых борцов — двух Иванов — Поддубного и Заикина, в то время гастролировавших в Грузии.


Сыроежки ну не было и шестнадцати, когда он впервые надел борцовское трико и начал выходить на манеж помериться силой со зрителями. В цирке он постиг искусство фокусника, джигитовку и другие премудрости, весьма пригодившиеся ему в жизни.


Но в одном из поединков противник сломал ему правую руку. Эта травма осталась на всю жизнь, рука стала короче, и с мыслью о цирковой карьере пришлось расстаться.


После революции 1917 года отец с семьей вернулся в родную деревню . Но Григорий не стал землепашцем. Он не смог усидеть в родительском доме и при первой же возможности ушел добровольцем в Красную Армию.


Однажды вместе с группой красноармейцев Григория послали в соседний район за фуражом. Документы не были правильно оформлены, и посланцев схватили как мародеров, обезоружили и привели в рабоче-крестьянский трибунал.


Их ожидало суровое наказание. Однако, к чести блюстителей революционной законности, они во всем разобрались и отпустили пленников с миром. Григорию же повезло вдвойне: в трибунале требовался грамотный писарь, и его пригласили на это место.


Здесь Сыроежкин получил основы юридических знаний.


Из трибунала Григорий попал на следовательскую, а затем и на оперативную чекистскую работу в Москву. Его направили в первую служебную командировку — на Тамбовщину, для подавления антоновского мятежа.


Там, командуя чекистским отрядом, Сыроежкин познакомился и провел совместную успешную операцию с эскадроном, которым командовал будущий маршал Георгий Жуков.


Однако решающую роль в судьбе Григория сыграли встречи с гораздо более ординарными людьми. Жизнь столкнула его с неким Стржелковским, который работал в то же время в трибунале и усердно вел дела «по борьбе с контрреволюционным саботажем».


Стржелковский не знал жалости к подсудимым. Он признавал только одну меру наказания по отношению и к правым, и к виноватым — расстрел.


И когда Григорий уже стал разведчиком, этот человек черной зловещей тенью пересек его жизненный путь.


Произошло это так. Сыроежкин получил от Менжинского и Артузова задание: под фамилией Серебряков пересечь польскую границу, выйти на контакт с польской разведкой и от имени легендированной чекистами оппозиционной властям организации «Либеральные демократы» передать спецслужбам Речи Посполитой ряд документов, подтверждающих наличие в Советской России влиятельной группы политических заговорщиков, готовых по первому требованию и при поддержке из-за рубежа свергнуть советское правительство и захватить власть.


Границу Сыроежкин пересек без особого труда через надежный переправочный пункт и благополучно добрался до Вильно.

Однако там, на оживленной улице в центре города, к Григорию подбежал человек.


— Гриша, друг! — закричал он и бросился обнимать Сыроежкина.


Григорий с трудом узнал его: Стржелковский, тот самый, который в 1919 году вершил неправый суд в ревтрибунале, где служил и Григорий.


Но тогда Стржелковский имел лихой кавалерийский вид, а сейчас перед Григорием стоял старик — заросший, опустившийся, с испитым лицом, в потертом, засаленном пальто с чужого плеча.


— Гриша, — Стржелковский заплакал. — И ты здесь! Вся старая гвардия ушла за кордон, все друзья!


Сыроежкин никогда не считал себя другом Стржелковского, а сейчас особенно. Мозг Григория лихорадочно работал: «Оттолкнуть, сделать вид, что Стржелковский ошибается? Не выйдет, слишком уж он вцепился в меня. Бежать? Но это значит провалить всю операцию, так тщательно продуманную».


А Стржелковский между тем тащил его в бар и просил угостить старого друга, у которого сегодня, как на грех, совсем не оказалось денег. Пришлось пойти.


Стржелковский рассказал, что после Гражданской войны, воспользовавшись своим польским происхождением, он переселился в Польшу, но и здесь ему жилось несладко: отовсюду гонят, работы нет. Григорий, в свою очередь, поведал ему наспех придуманную историю о том, что давно разочаровался в советской власти, порвал с ней, решил уйти «куда глаза глядят».


Расстались вроде бы по-хорошему, даже договорились о новой встрече, но Сыроежкин смутно догадывался, что так просто это происшествие не кончится.


Действительно, вскоре Григория задержали и доставили в полицию.


Там уже находился Стржелковский. Григорий ожидал этого и продумал линию поведения. Он разыграл «оскорбленную невинность», стал кричать, что Стржелковский — пьяница и кокаинист, рассказал, что они подрались во время службы в Красной Армии, из-за чего Стржелковский и сводит с ним личные счеты.


Зная Стржелковского с самой отрицательной стороны, полицейские поверили Сыроежкину, отпустили и даже извинились перед ним.


Конечно, здесь имело значение и то, что он представлял солидную «подпольную» организацию в СССР, которая снабжала «ценной разведывательной информацией» разведку панской Польши.


Встреча Сыроежкина-Серебрякова с капитаном польской разведки Секундой прошла благополучно.


Секунда выразил удовлетворение информацией (она была ему передана сразу же по прибытии Сыроежкина) и принес извинения от имени польских властей за «недоразумение с полицией».


Вернувшись в Москву, Сыроежкин подробно доложил обо всем случившемся. Конечно, его сообщение вызвало беспокойство в ИНО, но другого выхода не было — операцию следовало продолжать.


Вскоре Сыроежкин-Серебряков вновь был направлен в Польшу. Чекисты шли на риск, посылая его во второй раз: он ведь мог находиться на подозрении у польской контрразведки и рисковал жизнью.


Но, с другой стороны, это была и отличная проверка — если все сойдет благополучно, значит, поляки верят Сыроежкину.


На этот раз Сыроежкин-Серебряков доставил через границу два пакета. В одном из них находилось письмо полковника Павловского Борису Савинкову с приглашением посетить Россию, в другом — фотокопия секретного приказа народного комиссара по военным и морским делам о проведении маневров вблизи польской границы.


Этот «приказ» по просьбе руководства ОГПУ был специально подготовлен в единственном экземпляре в Наркомвоенморе, и на нем были проставлены все служебные пометки и индексы, которые должны быть на подлинном документе.


Но в Вильно Григория ждала неприятная неожиданность. Вместо капитана Секунды его встретил другой офицер, капитан Майер. Внешне флегматичный и немногословный, он был цепким и исключительно дотошным разведчиком. Он принял Сыроежкина-Серебрякова так же вежливо, как и капитан Секунда, может быть, чуть более официально.


Сыроежкин передал ему привезенные материалы. Когда Майер ознакомился с приказом, его глаза загорелись радостью. Он сразу же оценил значение привезенного документа. Поэтому, когда Григорий намекнул о плате за полученные сведения, капитан, не колеблясь, положил перед ним толстую пачку банкнот.

— Только распишитесь, пожалуйста, вот здесь, пан Сыроежкин, — учтиво улыбаясь, сказал Майер.


«Откуда он знает мою настоящую фамилию? — внутренне вздрогнул Григорий, — ведь я для него Серебряков!». Потом тут же сообразил: «Это все Стржелковский! Ну да ничего, я ведь не таил от них, что когда-то работал в трибунале, а потом ушел в подполье. Провоцирует или просто показывает свою осведомленность? Если первое, то сейчас ему конец — застрелю и буду прорываться». Григорий закашлялся, левой рукой полез в карман, будто бы за платком, нащупал там сталь пистолета.


— Я уж и забыл то время, когда Сыроежкиным был, — спокойно сказал Григорий. — И называть меня так — это большой грех, пан капитан, я от той жизни давно отказался.


— Да я просто не подумал, пан Серебряков! Извините меня. У нас здесь было так записано, вот я и…


— Обижаете, пан капитан, — вздохнул Григорий, — где здесь расписаться?


И аккуратно расписался: «Серебряков».


Майер не возразил и любезно согласился переслать Борису Савинкову пакет с посланием Павловского.


В тот же день Григорий отправился домой. В Москве Сыроежкин отчитался о результатах своей поездки Артузову, а затем и Менжинскому. В результате на свет появился служебный рапорт руководства ОГПУ, в котором, в частности, говорилось: «Тов. Сыроежкин Григорий Сергеевич… принимал активное участие в разработке дела врага советской власти террориста Бориса Савинкова, неоднократно рискуя жизнью.


Состоял официальным сотрудником ОГПУ, посылался неоднократно в Польшу. Во время поездок проявил огромную находчивость и смелость. Лишь благодаря этому ему удалось избежать почти неминуемого ареста, влекшего за собой расстрел и провал разработки дела.


Ходатайствуем о награждении Григория Сыроежкина орденом Красного Знамени».



Следующее десятилетие было для Григория особенно тревожным и опасным. В 1925 году он поступает в распоряжение полномочного представительства ОГПУ по Северо-Кавказскому краю. В этом регионе в те времена широко распространился бандитизм. Частым вооруженным нападениям подвергались предместья Грозного, нефтепромыслы и поезда, совершались многочисленные убийства советских работников, учителей, женщин.


Народ устал от бандитов, в руках которых скопилось огромное количество оружия. Однако бандитизм в этом регионе отличался особой живучестью. Одними лишь вооруженными силами справиться с ним было трудно. Требовались иные меры.


Сыроежкин был направлен в оперативно-разведывательный отряд, в задачи которого входили выявление и ликвидация наиболее крупных формирований уголовников и их активных пособников, терроризировавших всю округу.


Среди местного населения было немало таких, кто по родовому, религиозному или имущественному принципам, а порой и в результате прямых угроз и запугиваний оказывал бандитам содействие. Но были и такие, кто пострадал от них и относился к ним с ненавистью и презрением, особенно среди беднейшего населения горных аулов.


Умело опираясь на помощь местного населения, отряд чекистов, в состав которого входил Сыроежкин, смог успешно провести операцию по разоружению ряда бандитских формирований.


Еще одно ответственное задание Сыроежкин выполнил в Якутии, где в 1928 году японские агенты из числа бывших белогвардейцев готовили вооруженное восстание с целью создания марионеточного правительства и отделения Якутии от России.


Имена заговорщиков были известны, но они жили в укрепленных и хорошо охраняемых факториях. Свой и без того небольшой отряд Сыроежкину пришлось разделить на несколько групп. Сам он с одним помощником и проводником-якутом направился на факторию, где находился стоящий во главе заговора бывший штабс-капитан Шмидт.


Представившись ревизором Потребсоюза и предъявив соответствующие документы, Григорий знакомился с делами фактории, а вечерами пил и гулял с хозяином. На третий день, попросив Шмидта проводить его до околицы, Сыроежкин арестовал опасного заговорщика без единого выстрела.


У арестованных по этому делу изъяли большое количество оружия, боеприпасов, подготовленных воззваний и обращений к американским властям о признании независимости Якутии, а также много золота и пушнины.


Сейчас трудно сказать, имели ли заговорщики действительно серьезные политические цели. Скорее всего, они просто стремились обогатиться, а затем бежать в Америку и жить там в свое удовольствие.

После Якутии Сыроежкину пришлось побывать в Монголии и походить по тылам китайских войск в период конфликта на КВЖД. Затем он стал часто выезжать в служебные командировки в Норвегию, Германию, Финляндию и Швецию для проведения встреч с агентурой.


В Финляндии, например, он конспиративно встречался со Степаном Петриченко, одним из бывших руководителей Кронштадтского мятежа, который подробно информировал оперативного работника о военных приготовлениях на советско-финской границе.


В 1936 году вспыхнул фашистский мятеж в Испании. Со всего мира на помощь испанским республиканцам спешили добровольцы. Среди них находились и советские представители, многие из которых стали впоследствии выдающимися полководцами Великой Отечественной войны, а другие — знаменитыми партизанскими командирами, и среди них Герои Советского Союза С. Ваупшасов, К. Орловский, Н. Прокопюк, А. Рабцевич.


Сыроежкин написал в те дни три рапорта, прежде чем получил «добро».


Испанцы радушно встречали русских товарищей, хотя обстановка в стане республиканцев была непростой и не все одобряли приглашение в страну «большевистских комиссаров».


Под их знаменами находились не только коммунисты, но и социалисты, анархисты и даже троцкисты, не считая многих представителей различных мелкобуржуазных партий.


Советские разведчики, имея за своими плечами большой опыт Гражданской войны, принесли в Испанию методы партизанских военных операций. Григорий Сыроежкин был там одним из организаторов партизанской борьбы.


По его инициативе создавались партизанские группы, батальоны, бригады, которые успешно действовали в тылу франкистских войск, имея свои базы на республиканской территории.


Осенью 1937 года командование республиканской армии приняло решение объединить все силы для совместных действий в тылу врага. Так родился знаменитый 14-й специальный корпус, который осуществлял боевые операции на всех фронтах до самого конца войны, а в Андалузии, Кастилии и Каталонии — и после падения республики. Г.С. Сыроежкин стал старшим военным советником командира корпуса Доминго Унгрия.


Григорию Сергеевичу удалось, в частности, с небольшой группой бойцов предотвратить бегство с боевых позиций целой анархистской дивизии. Эта смелая и рискованная операция имела важное значение: она помешала наступлению фашистов на центральном участке Мадридского фронта.


Говорят, мир тесен. В Испании Сыроежкин встретил сына Бориса Савинкова. Лев Савинков вырос за пределами России. В начале 30-х годов работал во Франции шофером на бензовозах, затем возил богатых французских предпринимателей.


С началом Гражданской войны в Испании Лев Савинков добровольцем отправился туда и отважно сражался с фашистами в составе Интернациональной бригады.


По достоинству оценивая личные качества сына Савинкова, Сыроежкин способствовал продвижению Льва Савинкова по службе. С 1937 года Лев стал капитаном республиканской армии. Осенью 1938 года, незадолго до окончания войны в Испании, Сыроежкин переправил Льва Савинкова из Испании во Францию.


После оккупации гитлеровцами Франции Лев Савинков вступил в отряды Сопротивления и героически сражался с фашистами за освобождение Парижа.


В августе 1944 года Лев Савинков в составе группы из отряда «Союза русских патриотов», входивших в боевую организацию Сопротивления, водрузил красный флаг в Париже над зданием советского посольства на улице Гренель.


Так разошлись биографии отцов и детей, первой и последующих волн русской эмиграции, сотни представителей которой отличились на этот раз в антифашистской борьбе.


Сыроежкина в Испании прозвали Григорий Грандэ — Григорий Большой. Он был всеобщим любимцем: его ценили за смелость, честность, профессиональное мастерство, доброе, человечное отношение к людям.


Он всегда умел подбодрить, развеселить бойцов, был богат на выдумку, любил показывать фокусы, ведь сам когда-то выступал в цирке…



Летом 1938 года Григорий Сыроежкин был отозван в Москву. Хотя ранее он неоднократно избегал провалов на чужой территории, здесь ему от незаконного ареста уйти было невозможно. Он был обвинен в шпионаже в пользу Польши.


Основанием для ареста послужил тот же случай с задержанием Сыроежкина полицией Вильно по доносу Стржелковского.


— Не может быть такого, чтобы вас выпустили из польской тюрьмы просто так! — утверждал следователь с Лубянки. — Да и материалы, которые вы передали полякам, содержали государственную тайну.


— Но ведь мое руководство специально направило меня в Польшу для передачи этих сведений полякам, — возражал Г.С. Сыроежкин.


— Ваши руководители тоже оказались польскими шпионами! — был ответ.



На заседании Военной коллегии Верховного суда СССР 29 января 1939 года приговорён к расстрелу. Казнён в тот же день. В 1956 году посмертно реабилитирован.


Автор : Примаков Евгений Максимович . Очерки истории российской внешней разведки. Том 2

Дубликаты не найдены

+5

Евгений Максимович был очень умный и мудрый человек, которых очень мало было на столь высоких постах.

раскрыть ветку 3
+3

Как говорил другой известный товарищ: "Дураков, на самом деле, не так много, как кажется. Просто они так ловко расставлены."

+1
Это не бывший министр Примаков?
раскрыть ветку 1
+1

Лично я других таких Примаковых не знаю

+2

Как будто боевик посмотрел! Вот судьба у человека!

+2

Жизнь как роман...

раскрыть ветку 5
+3

прерванная росчерком пера палача.

раскрыть ветку 4
+5

Ещё бы пол-года протянул, а там и Берия наркомом стал.И роман бы был много длиннее.

раскрыть ветку 2
+2

Прям как Королеву Марго перепрочел

+1

Как неинтересно я живу.

раскрыть ветку 3
+2

И скучно умрешь.

раскрыть ветку 2
+2
Зато спокойно и размерено. Каждому свой путь!
раскрыть ветку 1
-3

Зато какой пломбир был вкусный, и колбаса! (Это всем сталинистам комментарий)

раскрыть ветку 2
-1

Сейчас тебе расскажут, что сралин святой и не ведал, что творят его подчинённые.

раскрыть ветку 1
0

"Время было такое"

Похожие посты
2224

Рихард Зорге и его жена

Рихард Зорге и его жена Рихард Зорге, Разведка, Разведчик, Жена, История, Интересное, Судьба, Любовь, Длиннопост

Ханако Исии у могилы своего гражданского мужа, советского разведчика Рихарда Зорге, казнённого в Японии за шпионаж


Исии разыскала адвоката Асанума, защищавшего на процессе Зорге. Вместе с ним она два года осаждала администрации тюрьмы и кладбища, добиваясь разрешения отыскать и захоронить по-человечески прах любимого. Над ней издевались, ее презирали, но все-таки уступили. В 1948 году гроб был найден на участке среди захоронений бродяг и бездомных.

Женщина опознала прах мужа по пряжке на ремне, золотым коронкам, поставленным после аварии, следам старого ранения на ноге, ботинкам. Перезахоронить прах Ханако не могла, потому что не было денег. Их хватило только на кремацию, и урну с прахом около года женщине пришлось хранить дома.

Настойчивая женщина все-таки нашла способ для получения необходимых средств. Она написала о разведчике книгу-воспоминание и на гонорар купила участок на кладбище Тама. Там же покоился Одзаки - друг и сподвижник советского разведчика. Исии отвезла на кладбище урну и установила на могиле большой валун. Новый памятник был поставлен в 1959 году на собранные японским обществом средства (японцы не считают его врагом). На гранитной плите выбита надпись: 'Здесь покоится герой, отдавший свою жизнь в борьбе против войны, за мир во всем мире. Родился в Баку в 1895 году. Приехал в Японию в 1933 году. Был арестован в 1941 году. Казнен 7 ноября 1944 года'.

В 1967 году останки разведчика перезахоронили оккупационные американские власти на токийском кладбище Тама. Разведчику были отданы все воинские почести.

Двадцать лет в СССР не признавали Зорге своим разведчиком. Ханаки расплакалась, когда давала первое интервью советскому журналисту. Она сказала, что двадцать лет ждала русских, чтобы рассказать им о Зорге. Эта история любви кажется нам очень романтичной. Но тот, кто хотя бы приблизительно знаком с японским менталитетом, может представить, что пришлось пережить женщине. Над ней постоянно издевались и смеялись (а это в Японии страшно), презирали, называя "японской подружкой".

В 1964 году заслуги разведчика были признаны, и Ханако назначили пенсию как вдове офицера. Она несколько раз бывала в СССР, лечилась и отдыхала здесь. В 2000 году Исии умерла. На кремацию ее отправили с золотым кольцом, сделанным из тех самых коронок Зорге. Она носила его всю жизнь.

Рихард Зорге и его жена Рихард Зорге, Разведка, Разведчик, Жена, История, Интересное, Судьба, Любовь, Длиннопост

источник

Показать полностью 1
35

Разведчик-нелегал комкор Федор Карин

Разведчик-нелегал комкор Федор Карин Ино, Огпу, Разведка, СССР, Разведчик, Нелегалы, Длиннопост

В 1896 году в семье бедного еврейского местечкового ремесленника Янкеля Крутянского, проживавшего с многочисленными домочадцами в селе Суслены Бессарабской губернии, родился очередной ребенок, которого родители назвали Тодресом, или на молдавский манер Тудором.


Впрочем, босоногие русские сверстники Тодреса, с которыми он играл в уличные игры в этом захудалом местечке, называли его более привычным русским именем Федор.


Отец мечтал, чтобы его отпрыск «вышел в люди», и когда сыну исполнилось десять лет, отдал его в реальное училище.


Именно в училище он помимо основных дисциплин начал активно заниматься немецким и английским языками, которые должны были пригодиться будущему коммерсанту. Во время учебы Тодрес сближается с революционно настроенными сверстниками.


Он вступает в подпольный кружок Российской социал-демократической рабочей партии и ведет революционную агитацию.


С началом Первой мировой войны 18-летний Крутянский был мобилизован в армию и по заданию военной ячейки РСДРП(б) вел среди солдат революционную пропаганду, за что был отправлен в штрафную роту.


Тодресу удалось совершить побег из штрафной роты и эмигрировать в соседнюю Румынию, где он продолжил революционную деятельность.


В 1915 году после вступления Румынии в войну на стороне Антанты, Тодрес был приговорен Королевским судом к тюремному заключению.


В 1917 году, благодаря победе Февральской революции в России, он освободился из тюрьмы по амнистии для политических заключенных и возвратился домой, где включился в активную революционную работу.


После победы Октябрьской революции Крутянский служил в бессарабской бригаде Красной гвардии. В одном из боев с румынскими войсками был ранен.


В начале 1919 года командовал эскадроном конной разведки. Одновременно являлся активистом Компартии Бессарабии.



НА ЧЕКИСТСКОЙ РАБОТЕ


В начале 1919 года Тодрес Крутянский был назначен политическим комиссаром Всеукраинского уголовного розыска, членом коллегии Всеукраинской чрезвычайной комиссии (ВУЧК). По решению руководства ВУЧК он сменил имя и фамилию и стал именоваться Федором Яковлевичем Кариным.


В августе того же года молодого чекиста переводят на работу в Москву, в оперативную часть Особого отдела ВЧК, где под руководством Артура Артузова (фамилия при рождении – Фраучи) он активно борется с врагами советской власти.


В сентябре 1919 года московские чекисты ликвидировали разветвленный контрреволюционный заговор белогвардейского «Национального центра». Заговорщики создали в Москве штаб Добровольческой армии во главе с генерал-лейтенантом царской армии Николаем Стоговым и назначили вооруженное выступление на вечер 21 сентября.


За три дня до предполагаемого выступления белых Председатель ВЧК Дзержинский доложил на Политбюро ЦК РКП(б) план мероприятий по разгрому заговорщицких организаций. Операция по ликвидации «Национального центра» и штаба Добровольческой армии Московского района продлилась несколько дней. В ней принимал участие с оружием в руках и Федор Карин. В общей сложности чекисты при поддержке красноармейцев и рабочих московских заводов арестовали около 700 членов контрреволюционных террористических организаций.


Новый, 1920 год Федор Карин встретил на посту делопроизводителя Особого отдела ВЧК. «Канцелярская» должность была таковой только на бумаге. И вместо регистрации «входящих» и «исходящих» документов молодой чекист активно привлекается к оперативным мероприятиям.


В частности, он участвует в разработке польской агентуры, входит в состав «Комиссии Артузова», созданной в ВЧК для борьбы с польскими шпионами в России.


1920-й стал годом окончания Гражданской войны на европейской территории России. На Дальнем Востоке боевые действия продолжались еще два долгих года. Но в тех же временных рамках Гражданской войны проходили «локальные» войны против интервентов – стран Антанты и некоторых других государств.


Среди них следует выделить российско-польскую войну 1920 года.


Готовить армию  Польши страны Антанты начали еще в конце 1919 года.


Поляки тогда получили от одной лишь Франции почти 1,5 тыс. орудий, около 3 тыс. пулеметов, свыше 300 тыс. винтовок, 0,5 млрд. патронов, 200 броневиков, 300 самолетов, уйму прочего военного снаряжения.


К весне 1920 года польская армия, полностью укомплектованная и обученная, насчитывала около 750 тыс. солдат. 25 апреля 1920 года войска панской Польши, воспользовавшись тем, что основные силы Красной армии были заняты борьбой с Добровольческой армией, в частности, с закрепившимися в Крыму войсками барона Врангеля, нанесли молодой республике удар в спину, перейдя внезапно в наступление.


Противостоявшие им войска Красной армии, входившие в состав Западного и Юго-Западного фронтов, насчитывали всего около 65 тыс. бойцов.


Боевые действия начались для поляков успешно: в первые же недели наступления они захватили Житомир, Коростень, в мае взяли Киев и вышли на левый берег Днепра.


ВЦИК, Совнарком и ЦК РКП(б) объявили срочную мобилизацию в действующую армию коммунистов и комсомольцев. Под ружье встали около 1 млн. человек.


В мае руководство ВЧК направило Артузова с группой сотрудников Особого отдела ВЧК на Западный фронт для организации особых отделов армий и налаживания их работы против польской агентуры.


Вместе с Артузовым на Западный фронт командируется и Карин. Московским чекистам пришлось бороться с польскими шпионами, вылавливать диверсантов, сражаться с засылаемыми в тыл Красной армии бандами польских националистов.


Им удалось предотвратить взрыв штаба Западного фронта, расположенный в Минске, которым в то время командовал Михаил Тухачевский.


Согласно сохранившимся архивным материалам в 1920 году Карин трижды выезжал вместе с Артузовым на фронт. При его активном участии особые отделы Западного фронта ликвидировали основные ячейки Польской войсковой организации (ПОВ), занимавшиеся проведением диверсий и терактов в тылу Красной армии.


В мае 1921 года Карин возвратился на работу в Особый отдел. В это время чекисты вышли на след контрреволюционной организации «Народный союз защиты Родины и свободы» (НСЗРиС), возглавляемой известным террористом эсером Борисом Савинковым.


В годы Гражданской войны он «прославился» тем, что организовал восстание эсеров в тылу Красной армии, в городах Рыбинске и Ярославле. Во время этих восстаний были убиты тысячи мирных граждан.


В начале 1921 года Савинкову удалось создать Западный областной комитет своей организации на Украине и в Белоруссии.


Для борьбы с савинковцами Артузов разработал операцию «Синдикат-2», в реализации которой участвовал и Карин. В июле 1921 года Западный областной комитет НСЗРиС был ликвидирован.


В 1925 году был арестован и сам Борис Савинков. А операция «Синдикат-2» продолжалась до полного разгрома его организации.



ПЕРЕХОД НА РАБОТУ В ИНОСТРАННЫЙ ОТДЕЛ


В 1922 году Гражданская война завершилась на всей территории Советской России. 6 февраля 1922 года ВЦИК РСФСР упразднил ВЧК и образовал Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР.


Внешняя разведка вошла в состав ГПУ. Федор Карин становится сотрудником Иностранного отдела (ИНО) ГПУ (внешней разведки).


28 июня 1922 года Коллегия ГПУ утвердила «Положение о закордонном отделении ИНО ГПУ», в котором были определены его функции, четко сформулированы основные задачи разведывательной работы за рубежом, указаны средства их выполнения.


Коллегия ГПУ приняла решение создать резидентуры ИНО в основных европейских странах.


В документе также предусматривалось целенаправленное использование нелегальных возможностей разведки.


Для решения задач, поставленных перед внешней разведкой, были крайне необходимы грамотные, квалифицированные кадры, имевшие опыт чекистской работы и владевшие иностранными языками.


Федор Карин, которому исполнилось всего 26 лет, идеально подходил для работы в Иностранном отделе. Помимо молдавского и русского, он свободно владел румынским, немецким и английским языками. Молодого разведчика, но уже опытного чекиста, сразу же направили руководителем нелегальной резидентуры в Румынию.


Цель его поездки заключалась в том, чтобы изучить возможности организации разведывательной работы в этой стране и на Балканах с нелегальных позиций.


В его задачу входило и выполнение разведывательных заданий «военно-политического характера как в отношении самой Румынии, так и существующих там белогвардейских организаций».


Находясь в Румынии, с которой у молодого Советского государства в ту пору не было дипломатических отношений, Карин передавал в Центр информацию о работе румынской разведки против нашей страны, взаимоотношениях Бухареста с малой и большой Антантой, о военно-политических договорах Румынии с соседними странами.


Видное место в работе возглавляемой им нелегальной резидентуры ГПУ занимали вопросы деятельности на территории Румынии антибольшевистских группировок,  выявление их связей с Россией, а также использование этих организаций румынскими спецслужбами.


В Румынии Карин пробыл всего пять месяцев. Из Бухареста он переводится заместителем руководителя нелегальной резидентуры в Вену, откуда продолжает работать по Румынии.


Столица бывшей Австро-Венгерской империи в то время предоставляла великолепные возможности для работы разведок всех стран мира из-за своего либерального полицейского режима и возможности относительно легко приобретать настоящие документы.


В связи с распадом многонациональной империи Габсбургов большинство архивов, в которых фиксировались акты о рождении, смерти и т.п., находились в хаотическом состоянии, чем пользовались разведслужбы различных стран.


В декабре 1922 года Карин был отозван в Москву. Его работа в командировке была признана успешной. В том же месяце он был командирован в Болгарию под прикрытием уполномоченного Всероссийского Общества Красного Креста (ВОКК).



ПОД ПРИКРЫТИЕМ ВОКК


3 ноября 1921 года ВЦИК Советов принял декрет об амнистии, в соответствии с которым был разрешен въезд в страну бывшим солдатам и офицерам белой армии, находившимся за границей.


Позже в Софии группой прогрессивных русских эмигрантов, оказавшихся в Болгарии в результате Гражданской войны в России, была создана организация «Союз возвращения на Родину» («Совнарод»).


В мае-июне 1922 года «Совнарод» обратился с вопросом о репатриации соотечественников в полпредства РСФСР в Константинополе и Вене. В июле того же года наркоминдел Советской России заключил с болгарским правительством соглашение о репатриации.


Аналогичное соглашение было заключено и с верховным комиссаром Лиги наций по делам военнопленных Фритьофом Нансеном.


В соответствии с ним репатриация русских беженцев на родину поручалась Красному Кресту. Нансен добился также введения для русских беженцев временных паспортов (так называемых нансенских), что значительно облегчило их возможное возвращение в Советскую Россию.


Усилиями организации «Совнарод» только за один год в Советскую Россию возвратились 121 843 человека из различных стран, что составило 10% всей русской эмиграции.


А всего благодаря деятельности Фритьофа Нансена домой вернулось более 500 тыс. русских беженцев. В 1922 году Нансен был удостоен Нобелевской премии мира.


Находясь в Болгарии и занимаясь репатриацией русских беженцев, Карин вел также активную разведывательную работу против Главнокомандующего Русской армией за границей барона Врангеля и его организации.


Разведчик постоянно информировал Центр о деятельности русской военной эмиграции на Балканах, подготовке Врангелем нового «крестового похода» против большевиков.


С помощью Карина в соседних с Болгарией странах – Сербии и Греции – были нелегально созданы «Союзы возвращения на Родину».


Карин активно способствовал возвращению в Советскую Россию своих соотечественников из этих стран.


Одновременно возглавляемая им нелегальная резидентура проводила большую разведывательную и контрразведывательную работу по проверке репатриантов и вербовке среди них перспективных лиц.  Болгарское правительство под влиянием генерала Врангеля также весьма прохладно относилось к этой идее.


Однако советской внешней разведке удалось провести специальную операцию по дискредитации белого движения и добиться изгнания из Болгарии, хотя и на время, некоторых представителей командного состава Русской армии.


9 июня 1923 года в Болгарии был совершен военно-фашистский переворот. Новые власти страны арестовали наиболее активных членов «Совнарода», обвинив их в «коммунистической пропаганде», а в октябре того же года распустили эту организацию. Вскоре Карин возвратился в Москву.



НА РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ РАБОТЕ В КИТАЕ


В марте 1924 года Карин был направлен в служебную командировку в Китай, в город Харбин под официальным прикрытием Уполномоченного по репатриации. В Китае он проработал до 1927 года сначала заместителем, а затем резидентом «легальной» резидентуры.


Одним из основных объектов внешней разведки органов госбезопасности в этом регионе являлась белогвардейская эмиграция, осевшая там после окончания Гражданской войны в России.


Большое внимание уделялось также японской разведке, активно действовавшей в Маньчжурии и готовившей ее захват Японией.


Руководимая Кариным резидентура завербовала русского эмигранта Ивана Иванова-Перекреста. Он имел обширные связи среди японских военнослужащих, сотрудников жандармерии, китайцев, служивших в японских учреждениях.


Как вспоминал впоследствии известный советский разведчик генерал-майор Василий Зарубин, являвшийся в то время заместителем резидента Карина:

«Перекрест был агентом-групповодом и самостоятельно занимался вербовкой агентуры. Он также добывал весьма ценную информацию о деятельности японской военной миссии в Маньчжурии».



В 1927 году через Иванова-Перекреста был добыт совершенно секретный документ – «Меморандум Танаки», в котором излагались планы завоевания Японией Маньчжурии, Китая, советского Приморья и Дальнего Востока.


Как отмечается в официальных документах Службы внешней разведки России, «получение «Меморандума Танаки» явилось крупнейшим достижением в работе советской внешней разведки против милитаристских устремлений Японии в период 1920-х – начала 1930-х годов».


Несколько позже резидентуре удалось также получить докладную записку генерала Юкиро Касахары.


В «Меморандуме Танаки» впервые открывались истинные планы Японии по завоеванию мира.


Обозначались этапы осуществления этой задачи: сначала подчинение Маньчжурии и Монголии, затем Китая.


После овладения ресурсами Китая Япония должна была перейти к завоеванию Индии, стран бассейна Тихого океана, Малой и Центральной Азии и, наконец, Европы. Одновременно в качестве «программы национального развития Японии» в меморандуме выдвигалась «необходимость вновь скрестить мечи с Россией».


Премьер-министр и министр иностранных дел Японии генерал Гиити Танака, в частности, писал: «Японо-советская война, принимая во внимание состояние вооруженных сил СССР и его отношения с иностранными государствами, должна быть проведена нами как можно скорее. Я считаю необходимым, чтобы императорское правительство повело политику с расчетом как можно скорее начать войну с СССР… Япония должна завоевать мир, а для этого она должна завоевать Европу и Азию, и в первую очередь – Китай и СССР».



В 1929 году руководство советской внешней разведки приняло решение опубликовать «Меморандум Танаки» в китайском журнале «Чайна критик». Вскоре текст документа был перепечатан в американских средствах массовой информации.


Его публикация вызвала грандиозный международный скандал.


Япония выступила с опровержениями, однако ей никто не поверил.


После разгрома милитаристской Японии в 1945 году «Меморандум Танаки» фигурировал в качестве официального документа на Токийском трибунале, осудившем японских военных преступников.


В 1928 году резидентурой была также получена докладная записка военного атташе Японии в Москве генерала Юкиро Касахары, представленная им в Генеральный штаб, в которой обосновывалась необходимость начала военных действий против СССР.


Будучи ярым врагом Советского Союза, но далеко не глупым человеком, Касахара подчеркивал в своей докладной записке, что «воевать с СССР нужно сейчас, или не воевать никогда впоследствии».


Позиция генерала была должным образом оценена японским военным руководством: после возвращения из Советского Союза он был назначен на должность начальника 5-го (русского) отдела 2-го (разведывательного) управления Генерального штаба японской армии.


Работа Федора Карина в качестве резидента ОГПУ в Харбине была настолько успешной, что в начале 1930-х годов харбинская резидентура стала главной «легальной» резидентурой внешней разведки в Китае.


Особое внимание Кариным уделялось террористическим планам японской военщины в Маньчжурии, каналам засылки японских разведчиков в СССР, деятельности антисоветских эмигрантских центров.


Им была получена информация о том, что японская военная миссия в Харбине приступила к созданию в приграничных районах вооруженных банд белогвардейцев для организации восстания на Дальнем Востоке, чтобы использовать данное обстоятельство в качестве предлога для ввода японских войск в СССР якобы для «защиты японских подданных».


За период пребывания в Харбине Кариным были созданы серьезные заделы в работе против Японии, которые использовались советской разведкой еще многие годы.


Достаточно отметить, что сотрудник руководимой им резидентуры Василий Пудин получил сотни секретных японских документов и добыл около 20 японских и китайских шифров.


В 1927 году завершилась служебная командировка Федора Карина в Китай. За успешную работу в качестве резидента он был награжден нагрудным знаком «Почетный чекист».



ВО ГЛАВЕ НЕЛЕГАЛЬНЫХ РЕЗИДЕНТУР


В ноябре 1927 года разведчик был направлен в США для организации там работы с нелегальных позиций. За океаном он находился до середины 1928 года.


Карину удалось обосноваться в Нью-Йорке, приобрести надежные документы, легализоваться и создать прикрытие для ведения нелегальной работы.


Созданной им нелегальной резидентуре на связь была передана ценная агентура, которая добывала документы Госдепартамента США, в том числе копии докладов послов США в Европе и на Дальнем Востоке, а также некоторые материалы по экономической и научно-технической разведке.


Работа Карина на посту резидента положительно оценивалась Центром.


В июне 1928 года по указанию Центра Карин из США переехал в Германию, где также возглавил нелегальную резидентуру. Она состояла из шести человек, включая курьера и содержателей конспиративной квартиры.


Несмотря на это, резидентура располагала обширной агентурной сетью, имевшей выходы на белогвардейскую вооруженную организацию Русский общевоинский союз (РОВС) во Франции, правительственные учреждения Германии, Франции и США.


Поскольку с агентурой в других странах поддерживать связь через курьеров было затруднительно, в марте 1931 года Карин был переведен на нелегальную работу во Францию.


Во Франции Карин проработал до августа 1933 года и добился впечатляющих результатов в вербовочной работе. Руководимая им нелегальная резидентура имела «своих людей» в спецслужбах, важных правительственных учреждениях, выходы на главарей РОВС генералов Кутепова и Миллера.


За успешную работу во Франции Карин был награжден вторым нагрудным знаком «Почетный чекист».


Из служебной аттестации за 1933 год, подписанной начальником Иностранного отдела ОГПУ Артуром Артузовым:


«Тов. Карин Федор Яковлевич, член ВКП(б) с 1919 года, работник ВЧК–ОГПУ с 1919 года является одним из наиболее опытных и квалифицированных руководителей разведки в условиях подполья. Считаю тов. Карина в первом десятке лучших организаторов-разведчиков СССР».


По возвращении в Москву в сентябре 1933 года Карин был назначен начальником 1-го отделения ИНО ОГПУ, занимавшегося ведением разведки в США и Европе. Ему было присвоено звание старшего майора госбезопасности, что соответствовало армейскому званию генерал-майора.



ПЕРЕХОД НА РАБОТУ В ВОЕННУЮ РАЗВЕДКУ


В связи с приходом к власти в Германии Гитлера и возросшей опасностью войны в мае 1934 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос о координации деятельности Разведывательного управления РККА, Иностранного и Особого отделов ОГПУ. Решением ЦК партии начальник ИНО ОГПУ Артур Артузов был назначен по совместительству заместителем начальника Разведывательного управления Красной армии.


Ему было предложено в месячный срок проанализировать работу военной разведки и разработать меры по устранению недостатков, прежде всего многочисленных провалов военных разведчиков.


При назначении на этот пост Артузов в качестве единственного условия оговорил право взять с собой в Разведывательное управление РККА около 20 сотрудников ИНО ОГПУ. Просьба была удовлетворена.


Вместе с ним на руководящие должности в военную разведку были переведены Отто Штейнбрюк и Федор Карин. Последний был назначен начальником 2-го (Восточного) отдела Разведупра РККА.


Ему было присвоено звание корпусного комиссара, что соответствовало воинскому званию генерал-лейтенанта.


В июне 1934 года Артузов подготовил подробный доклад на имя Сталина, в котором были проанализированы причины провалов военной разведки в Европе. Они вызывались низкой дисциплинированностью сотрудников Разведупра, пренебрежением правилами конспирации, использованием коммунистов европейских стран в работе «легальных» и нелегальных резидентур.


Выводы Артузова были одобрены Сталиным, который распорядился «навести должный порядок» в работе военной разведки.


Однако в феврале 1935 года по вине видного военного разведчика Александра Петровича (Израиля Хайкелевича) Улановского произошел очередной, весьма серьезный провал резидентуры Разведупра в Копенгагене.


Расследование показало, что, несмотря на указания Артузова о недопустимости привлечения к разведработе коммунистов, пятеро связников резидентуры Улановского состояли в компартии Дании.


К тому же один из них являлся осведомителем полиции. Конспиративная квартира нелегального резидента была взята полицией под наблюдение.


Вскоре датские спецслужбы, организовав засаду, арестовали на ней сразу троих резидентов Разведупра из других европейских стран, прибывших к Улановскому в Копенгаген на совещание.


Поскольку начальник Разведупра Ян Карлович Берзин (Петерис Янович Кюзис) отсутствовал в Москве, докладную записку на имя наркома обороны Клима Ворошилова был вынужден подготовить Артузов.


Нарком, с недоверием относившийся к представителям ОГПУ в его ведомстве, использовал данное обстоятельство для дискредитации Артузова и пришедших вместе с ним в военную разведку чекистов. Перед тем как направить докладную записку Сталину, он написал на ней резолюцию, смысл которой сводился к тому, что Артузов мало что сделал для улучшения разведывательной работы.


После этого провала военной разведки Сталин назначил на должность начальника Разведупра Семена Урицкого, который имел тот же ранг корпусного комиссара, что и Артур Артузов, Отто Штейнбрюк и Федор Карин, пришедшие из ОГПУ. Урицкий ревниво воспринял этот факт и вскоре фактически отстранил их от всех дел по руководству военной разведкой.


20 декабря 1936 года Артузов пишет на имя Урицкого письмо, в котором просит объяснить причины подобного отношения к разведчикам, пришедшим в Разведывательное управление РККА из ОГПУ.


Однако его попытки объясниться с вышестоящим начальником ни к чему не привели. 11 января 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) по предложению наркома обороны Ворошилова приняло решение об освобождении Артузова, Штейнбрюка и Карина от работы в Разведывательном управлении РККА и направлении их в распоряжение НКВД.


29 марта 1937 года был арестован нарком НКВД Генрих Ягода . Новый нарком Николай Ежов начал чистку органов госбезопасности от лиц, работавших вместе с Ягодой.


15 апреля сотрудниками оперативного отдела был арестован Артузов. Вскоре вслед за ним были арестованы Штейнбрюк и Карин.


Дело «об участии комкора Карина в военно-фашистском заговоре», более известное как сфабрикованный Ежовым «заговор генералов», было рассмотрено на заседании Специальной комиссии 21 августа 1937 года.


Комиссия приговорила Карина к смертной казни.


В тот же день выдающийся разведчик Федор Яковлевич Карин был расстрелян. Вместе с ним были расстреляны Артузов, Штейнбрюк и другие чекисты. Их тела были тайно погребены в районе подмосковного совхоза «Коммунарка» в безымянной братской могиле.


5 мая 1956 года Военная коллегия Верховного суда СССР пересмотрела дело по обвинению Карина в измене Родине.


Военная коллегия отменила решение Специальной комиссии от 21 августа 1937 года «за отсутствием состава преступления».


Так было восстановлено честное имя выдающегося разведчика-нелегала комкора Федора Карина, погибшего в возрасте 41 года.

Автор : Владимир Сергеевич Антонов - ведущий эксперт  истории внешней разведки, полковник в отставке.

Разведчик-нелегал комкор Федор Карин Ино, Огпу, Разведка, СССР, Разведчик, Нелегалы, Длиннопост
Показать полностью 1
284

Рассекречено признание Кима Филби в шпионаже на СССР

Рассекречено признание Кима Филби в шпионаже на СССР Ким Филби, Разведчик, СССР, КГБ, Ми-5, Холодная война, Разведка, Шпионаж, Длиннопост

Ким Филби в Москве

Национальный архив Великобритании рассекретил часть текста признательных показаний, которые советский агент Ким Филби дал британской разведке в 1963 году.


Вскоре после дачи этих показаний Ким Филби бежал в Москву, где оставался до конца жизни в роли консультанта КГБ.


Текст его признания, датированный 11 января 1963 года и имевший гриф "секретно", был частично опубликован Национальным архивом среди других документов разведывательной службы МИ-5.


Двойная жизнь


Ким Филби возглавил в конце 1940-х годов отдел контрразведки британской разведслужбы МИ-6 и долгое время вел жизнь двойного агента.


"Никто из сотрудников ОГПУ, с которыми я имел отношения, ни разу не пытался получить от меня заверения в полной верности", - говорится в показаниях.


"Говоря вкратце, я поступил в ОГПУ так, как кто-то поступает на службу в армию. Наверное, было много британских солдат, которые подчинялись приказам в битве при Пашендейле [битва в Первой мировой войне, в которой британская армия понесла огромные потери], но при этом были убеждены в неверности этих приказов", - говорится в показаниях Филби.

Рассекречено признание Кима Филби в шпионаже на СССР Ким Филби, Разведчик, СССР, КГБ, Ми-5, Холодная война, Разведка, Шпионаж, Длиннопост

Ким Филби до конца жизни был почетным сотрудником КГБ

Ким Филби дал эти показания своему другу и бывшему коллеге по разведке сотруднику МИ-6 Николасу Эллиотту в Бейруте, где Филби был корреспондентом ряда британских изданий.


Филби рассказывает в них о том, как был завербован советской разведкой в 1934 году во время встречи в лондонском Риджент-парке с человеком, которого он называл тогда "Отто" и который на самом деле был резидентом советской разведки в Великобритании Арнольдом Дейчем.


В 1963 году британская разведка намеревалась послать собственного следователя для допроса Филби в Бейруте, однако контрразведка МИ-6 считала, что Филби, будучи двойным агентом, будет откровеннее в беседе с бывшим коллегой.


Ким родился в Индии, в семье британского чиновника, работавшего в колониальной администрации. Он получил образование в частной школе в Англии и поступил в Кембриджский университет.


В своих показаниях 1963 года Филби рассказывает о том, как Арнольд Дейч во время их первого свидания в лондонском парке доказывал ему, что человек с подобными семейными связями и происхождением может сделать для победы коммунизма больше, чем обычный член партии или сочувствующий.


Кембриджская пятерка


Ким Филби был самым успешным из пяти британских коммунистов, шпионивших на Москву - знаменитой "Кембриджской пятерки".


Он признался Эллиотту в том, что одним из первых полученным им заданий было составление списка членов кембриджской ячейки компартии. По словам Филби, когда он представил список Дейчу, тот выбрал из него Гая Бёрджесса и Дональда Маклина для дальнейшей разработки и вербовки.


"Я выступил за привлечение Дональда, но имел сильные возражения в отношении Гая из-за его ненадежности и неосторожности", - говорил тогда Филби. Однако его возражения были отметены, и в результате вербовка Бёрджесса представила не большую трудность, чем привлечение Маклина.


В 1951 году оба они бежали в СССР, после того как Филби предупредил их о том, что они находятся под подозрением.


Опубликованный сейчас текст признания Филби заканчивается его рассказом о своей последней встрече с "Отто", когда тот, нарушив все привычные правила конспирации, позвонил ему домой и объявил, что вскоре приедет.

Рассекречено признание Кима Филби в шпионаже на СССР Ким Филби, Разведчик, СССР, КГБ, Ми-5, Холодная война, Разведка, Шпионаж, Длиннопост

Ким Филби в 1955 году на пресс-конференции в своем доме, когда он объявил, что с него официально сняты подозрения в шпионаже

"Он прибыл в состоянии большого возбуждения и с чемоданом в руке, - рассказывал Филби. - Он позвонил по моему телефону и заказал себе билет на самолет в Париж на следующее утро. Больше я его не видел".


Приложенные к признанию рукописные заметки с комментариями содержат указания, что этот эпизод относится к 1936 году, хотя по другим документам Дейч покинул Британию годом позже.


Филби находился под подозрением с 1951 года, но продолжал занимать важные посты в британской контрразведке в силу некомпетентности ее руководства, которое не могло поверить, что он мог оказаться предателем.


В 1955 году с него были официально сняты подозрения в шпионаже.


В 1963 году Эллиотт прибыл в Бейрут, где Филби был в то время корреспондентом британских газет, и потребовал личной встречи с ним, в ходе которой предложил ему иммунитет от судебного преследования в обмен на возвращение в Лондон и полное признание.


Однако Филби тянул время, давая малозначимые показания, и 23 декабря 1963 года бежал из Ливана на борту советского торгового судна.

Рассекречено признание Кима Филби в шпионаже на СССР Ким Филби, Разведчик, СССР, КГБ, Ми-5, Холодная война, Разведка, Шпионаж, Длиннопост

Ким Филби со своей последней женой Руфиной Пуховой в Москве в 1980-е годы

Учитывая колоссальный скандал, который нанес бы огромный ущерб репутации разведывательным службам и Форин-офису в случае разоблачения Филби в качестве советского шпиона, есть основания считать, что британская разведка знала о плане побега Филби и даже способствовала ему.


Из опубликованных ныне документов также следует, что советский резидент Арнольд Дейч пытался использовать родственные связи со своим кузеном Оскаром Дейчем, миллионером и владельцем кинотеатров "Одеон", для прикрытия своей шпионской деятельности в Британии.


Его кузен, вероятно, не знавший о связях Арнольда с советской разведкой, сообщил в письме в министерство внутренних дел в 1936 году, что намерен принять Арнольда Дейча на работу в качестве психолога с годовым жалованием в 250 фунтов, указав, что тот глубоко изучал психологию кинопроизводства.


В круг его обязанностей должно было войти исследование причин популярности тех или иных типов фильмов.


Однако из тех же документов следует, что заявка Оскара Дейча была отвергнута на том основании, что на это пост можно было легко найти британского психолога.


bbc.com

Показать полностью 3
94

Подвиг разведчика Каминского

4 июля 1936 г. в женевскую прокуратуру из тюрьмы Сен-Антуан был доставлен Карл Петер Нордман, арестованный 23 мая того же года по обвинению в шпионаже. В кабинете прокурора находился адвокат. Прокурор заявил арестованному:


— Господин Нордман — или как вас там? Следственная комиссия приняла решение освободить вас до суда под залог в 10 тысяч швейцарских франков. Вам надлежит еженедельно отмечаться в полицейском участке и сообщать о своем местонахождении. Выезд из города вам запрещен. Подойдите и распишитесь вот здесь.


Нордман поставил свою подпись.


— У вас есть вопросы? — спросил прокурор.


— Я бы хотел получить свой паспорт.


— Паспорт останется у нас, тем более что он фальшивый.


— Господин прокурор, я заявляю протест! Я получил этот паспорт в посольстве Дании в Риме на законных основаниях.


— На следствии вы играли в молчанку, а теперь разговорились… Вот послушайте, — прокурор взял со стола какую-то бумагу и начал читать: «На ваш запрос о гражданине Дании Карле Петере Нордмане сообщаем, что таковой в книгах родившихся и жителей города не значится. Посольство Дании в Риме ответило, что паспорт за номером… не выдавался».


— Мне следователь уже говорил об этом, — спокойно ответил Нордман. — Но здесь какая-то ошибка.


— Никакой ошибки! — парировал прокурор. — Мы дважды проверяли.


— Подождите меня в приемной, — попросил адвокат, когда Нордман отправился к двери.


— Господин прокурор, может, все-таки вы бы отдали ему документ? Ведь без паспорта даже в гостиницу не устроишься.


— Что вы беспокоитесь, господин адвокат? Этот тип сумеет найти пути проехать туда, куда ему нужно, и без этого паспорта. Мы бы его так просто не выпустили, если бы пресса не раздула целую кампанию. Вот, полюбуйтесь, что пишут в сегодняшних газетах: «В отношении Нордмана происходит явная несуразность. Его, человека, который стремился предотвратить террористический акт, держат в тюрьме, а террорист, полковник Коновалец, за которым числится не одно «мокрое дело», свободно разгуливает по улицам Женевы».


Адвокат направился в приемную, где его ждал подзащитный. Они вместе вышли на улицу. Адвокат дал ему свою визитную карточку и сказал, чтобы завтра он зашел к нему в контору.


Нордман остался на улице один, подошел к небольшому скверику, сел на лавочку и минут десять любовался работой двух садовников, которые поливали клумбу с красивыми цветами. После тюрьмы этот сквер показался ему райским уголком.


Затем он встал, быстро направился вдоль улицы и зашел в первое попавшееся кафе.


Прокурор не ошибся: паспорт действительно был липовый, и человек этот был совсем не Нордманом, а резидентом советской внешней разведки Иваном Николаевичем Каминским (псевдоним Монд).

Подвиг разведчика Каминского Ино, СССР, Разведка, Каминский, Резидент, Длиннопост

Родился в 1896 году в с. Корнин Сквирского уезда Киевской губернии, украинец, из семьи крестьянина. До 14 лет жил в деревне, зимой ходил в школу, на каникулах с 10-летнего возраста работал у помещика в поле.


Затем отец привез его в Москву и отдал «мальчиком на побегушках» в книгоиздательство «Агроном». Позднее Иван работал в ссудной кассе и одновременно учился. Закончил гимназию без отрыва от работы. В 1915 году был призван на военную службу, окончил школу прапорщиков, был направлен на румынский фронт, дослужился до подпоручика.


После Октябрьской революции вернулся на родину, где хозяйничали немцы. Вместе с товарищами организовал в тылу петлюровских войск 1-ю Волынскую повстанческую революционную дивизию, после ее переформирования в регулярный 1-й Волынский стрелковый полк был назначен командиром полка. В боях получил тяжелое ранение, находился на излечении в Москве. По выписке из госпиталя был направлен на работу в Особый отдел МЧК. В 1922 году переведен на работу в ИНОГПУ. С этого времени началась его работа в разведке. Первые пять загранкомандировок были по легальной линии. В 1922–1924 годах он работал помощником резидента в Польше, в 1924–1925 годах — помощником резидента в Чехословакии. С 1925 по 1927 год — резидентом в Латвии, в 1927 году — резидентом в Италии, в 1929–1930 годах — резидентом в Финляндии.

За восемь лет загранкомандировок на руководящих должностях Иван Николаевич приобрел большой опыт разведывательной работы, хорошо изучил страны пребывания, овладел несколькими иностранными языками. В характеристике, написанной в 1931 году, отмечалось, что «Каминский — хороший организатор, на самостоятельной работе вполне оправдал себя, за границей работал успешно, во всех отношениях честен».



Когда встал вопрос о разделе резидентуры Беера, руководство ИНО предложило Каминскому возглавить нелегальную резидентуру, которую он должен был сформировать из восточной стороны «треугольника Беера». Разведчик воспринял это как должное, несмотря на то, что он был известен в качестве советского дипломата во всех странах, где теперь ему предстояло работать с нелегальных позиций.


Поскольку в резидентуре Беера уже имелись провалы, Монду предписывалось тщательно разобраться с личным составом, отсеять агентуру, вызывающую подозрение, освободиться от малополезных связей, сделать организацию структурно более компактной, усилить контроль за работой сотрудников, жестко требовать соблюдения правил конспирации и безопасности.


Наиболее активно действовала группа Вебера — И.И. Брохиса. Об этом замечательном человеке нужно рассказать подробнее. Он был выходцем из России, из семьи крупного фабриканта-миллионера польского происхождения. Свою судьбу с разведкой Брохис связал в несколько необычных условиях. В 1917 году, выехав на Дальний Восток для того, чтобы выручить застрявший там товар отца, «застрял» и сам до установления советской власти. На Дальнем Востоке он познакомился с чекистом-разведчиком, которому оказывал помощь во время оккупации края японцами. Брохиса рекомендовали на работу в разведку. Когда Брохис вернулся в Польшу, он вошел в резидентуру Беера, а затем Каминского.


Как крупный предприниматель, он имел широкие связи в правительственных кругах и мог получать секретную информацию из руководства министерств иностранных дел, внутренних дел и от военного министра. Он приобрел несколько весьма ценных источников из числа чиновников этих ведомств. Добывал документальную информацию о замыслах и практических действиях польских властей, направленных против СССР.


Он также получал данные о готовившихся провокациях русских и украинских террористических формирований, действовавших под покровительством польских спецслужб на польско-советской границе.


В разведывательной работе Брохису помогала его сестра, которая содержала конспиративную квартиру для встреч с некоторыми источниками. Брохис имел филиал своей фирмы в Берлине и поэтому часто наведывался в Германию, привозил разведывательные материалы и передавал их Монду на конспиративных встречах.


Брохис нравился Каминскому: основательный, спокойный и исключительно смелый. В глубине души резидент тревожился за него.


Внушала опасение его прежняя работа в резидентуре Беера. В случае возникновения подозрений он должен был незамедлительно выехать в Берлин.


Но трагедия, которая потом разыгралась в Варшаве, как ни парадоксально, началась именно в Берлине. В один из приездов Брохис заметил за собой наружное наблюдение. Затем немецкая полиция произвела обыск в его конторе и берлинской квартире. В полицейском управлении, куда он был доставлен, его пытались обвинить в шпионаже в пользу Польши. Но спустя несколько дней он был освобожден за отсутствием улик.


Тем не менее, Каминский дал ему указание выехать в Швейцарию. В Польше он не должен был появляться ни при каких обстоятельствах.


Каминский был уверен, что такой дисциплинированный работник, как Брохис, беспрекословно выполнит его указание.


Но произошло непредвиденное. Вместе с Брохисом в Берлине была его жена, а их малолетний сын оставался в Польше. Супруги договорились, что муж едет в Швейцарию, жена — в Варшаву, а спустя некоторое время она с сыном прибудет в Цюрих.


Затем план несколько изменили. Брохис решил проводить жену до границы с Польшей, там пересесть на другой поезд и направиться в Швейцарию. При подъезде к пункту пересадки на немецкой территории Брохис вдруг решил следовать до Варшавы. А через пару дней намеревался незаметно отбыть в Швейцарию.

Через несколько дней он был арестован польской контрразведкой на вокзале при попытке выехать за границу. Варшавский окружной суд после двухдневного разбирательства приговорил Брохиса и одного из его помощников к смертной казни через повешение. Казнь состоялась в присутствии чиновников Министерства иностранных дел — как бы в назидание им, поскольку помощник разведчика был из этого ведомства.


Во время следствия и на суде Брохис держался стойко и никого не выдал. Мужественно принял смерть и его помощник.


Жене Брохиса разрешили два свидания с ним: одно на процессе во время перерыва, а другое — за два часа до приведения приговора в исполнение. Разведчик не мог сказать ей многого, так как при свиданиях присутствовала охрана. Однако он сумел шепнуть, чтобы она обратилась за помощью к советским разведчикам. Жену и сына Брохиса удалось нелегально вывезти в СССР, где по ходатайству руководства внешней разведки им было предоставлено советское гражданство.


Провал повлек за собой новые аресты членов группы, среди которых оказалась и сестра Брохиса. Были приняты экстренные меры по выводу из Польши сотрудников и агентов, связь которых с группой Брохиса могла быть установлена польской контрразведкой. В связи с провалом группы Брохиса Центр дал указание Каминскому вывезти на родину или перебросить в другие страны членов резидентуры, которые могли привлечь к себе внимание польской и германской контрразведок.


После завершения работы по локализации провала Ивану Николаевичу было предложено выехать в Москву Но на родине задержался ненадолго. Уже весной 1934 года он был направлен в Париж в качестве резидента нелегальной резидентуры для работы по эмигрантским террористическим организациям на территории Франции, Бельгии и Швейцарии. Кроме того, предусматривалось решение отдельных задач по этой линии в Германии и Польше.


Резидентура должна была создаваться практически на голом месте. Кроме двух-трех источников и связной по кличке «Жанна» в распоряжении Каминского никого не было. Началась кропотливая работа по приобретению источников, и уже через полтора года Каминский имел своих людей в наиболее важных объектах разведывательного интереса.


Было и немало трудностей. Особенно тяжело проходила работа по внедрению нужных людей в окружение полковника Коновальца, который руководил террористической группой ОУН и был известен своей лютой ненавистью не только к СССР, но и к Польше. Он родился в Восточной Галиции, которая тогда принадлежала Австрии, а после войны перешла к Польше. В качестве австрийского офицера попал в плен к русским. Спустя полтора года бежал из плена и включился в борьбу за отделение Украины от Польши и России. Затем он переселился в Вену, с 1923 по 1930 год жил в Берлине, а после этого переехал в Женеву и стал заниматься журналистской деятельностью.


После убийства польского министра Перацкого летом 1934 года в прессе сообщалось о заявлении польского министра юстиции, который возлагал ответственность за убийство на ОУН и полковника Коновальца. ОУН приписывалось убийство еще нескольких польских граждан, среди которых были высокопоставленные сотрудники государственных органов Польши.


Но именно Коновалец возглавлял боевое крыло ОУН. После вступления СССР в Лигу наций он начал подготовку террористического акта против советской делегации. Главной мишенью в этой операции должен был стать нарком иностранных дел М.М. Литвинов.


Центр дал указание Каминскому активизировать изучение Коновальца и его окружения, создать возможность следить за действиями террористов. Каминский перебрался в Швейцарию и по рекомендации парижской «легальной» резидентуры установил контакт с родственницей проверенного источника, молодой девушкой Терезой. Она характеризовалась как вполне надежный человек и могла помочь Ивану Николаевичу в подборе людей для организации наблюдения за Коновальцем и его группой. Времени было мало, террористы могли начать действовать в любую минуту, и надо было торопиться.


Выбор пал на Терезу еще и потому, что ее жених работал в полиции и у него был доступ к картотеке на лиц, находившихся под подозрением. Каминский был уверен, что Коновалец должен проходить по полицейской картотеке, и на него там наверняка хранятся интересные материалы.


В процессе контакта с девушкой Каминский пытался установить знакомство и с ее женихом. Однако скоро убедился, что лучше всего действовать через нее. А жених нуждался в деньгах в связи с предстоящей свадьбой и поэтому на предложение Терезы о передаче материалов ответил согласием.


Первое задание по Коновальцу жених выполнил быстро и четко, дав подробную полицейскую установку: биографические данные, прошлую работу, занятие в настоящее время, ряд связей, адрес.


Коновалец Евгений

Подвиг разведчика Каминского Ино, СССР, Разведка, Каминский, Резидент, Длиннопост

Затем к разработке Коновальца был привлечен брат Терезы. Каминскому нужно было организовать непосредственное наблюдение за группой лидера террористов. Брату было поручено вести скрытое наблюдение за самим Коновальцем, некоторыми членами его группы и по возможности выявлять их намерения.


К сожалению, дальнейшую работу по Коновальцу пришлось прекратить из-за вмешательства швейцарской полиции. Как выяснилось потом, жених Терезы струсил и доложил своему начальству о сделанном ему предложении. Полиция арестовала брата Терезы, а затем и самого Каминского. На допросах брат во всем сознался. Тереза была задержана, но аресту не подвергалась. Во время допросов она вела себя более осторожно, признала факт знакомства с разведчиком, но свела все к чисто личным отношениям.


Анализ обстоятельств провала и складывавшейся обстановки дал Центру основания полагать, что швейцарские власти не заинтересованы в раздувании шумихи вокруг этого дела. Поэтому было принято решение нанять опытного адвоката и строить защиту Каминского на том, что у него не было намерений нанести какой-либо урон Швейцарии, а занимался он исключительно вопросами обеспечения безопасности советской делегации в Лиге наций.


Эта версия была подготовлена на случай суда и представления неопровержимых доказательств, что Каминский является советским гражданином. Она соответствовала действительности, и швейцарская полиция догадывалась о том, что происходит. К тому же версия была бы понятна и общественности, если бы она узнала о процессе.


Однако дело приняло другой, более благоприятный оборот. На следствии Каминский вел себя исключительно достойно и профессионально. Он не отступил от «легенды», упорно утверждал, что не связан с СССР, никаких показаний не давал и даже в знак протеста против плохого обращения с ним объявил голодовку.


Чтобы выяснить личность арестованного, полицейские органы направили запрос по месту его рождения, указанному в паспорте.


Но и это ничего не прояснило. Разведчик упорно стоял на своем и доказывал, что местные бюрократы все перепутали.


Следователи, которые вели допрос, оказались в весьма затруднительном положении: они не только не могли доказать, что арестованный занимался шпионажем, в чем ему было предъявлено обвинение, но и не сумели даже установить его личность. Это рассматривалось вышестоящим начальством как серьезный провал в их работе. Чтобы добиться желаемых результатов, к разведчику стали применять различные формы физического и психического воздействия. Он был помещен в одиночную камеру строгого режима, пища — хлеб и вода — всего два раза в день, лишение прогулок и другие меры, которые должны были, по замыслу следователей, расслабить волю и подорвать физическое состояние арестованного. В таких условиях Иван Николаевич провел две недели.


Твердость Каминского привела к тому, что у полицейских чиновников начали появляться сомнения в его виновности. Кроме того, определенное влияние на это дело начала оказывать пресса. Некоторые газеты встали на защиту арестованного и критиковали власти за то, что те встали на сторону террориста Коновальца, а жертву запрятали в тюрьму.


В конце концов прокуратура сообщила адвокату, что она готова выпустить арестованного. Так Каминский оказался на свободе. Но эта свобода была еще далека от реальной. Он оставался под наблюдением полиции, которая могла арестовать его в любое время. Кроме того, у него не было на руках никаких документов.


Для нелегального выезда из Швейцарии Каминский решил воспользоваться данными, полученными им в свое время от женевского таксиста. На территории Франции, недалеко от швейцарской границы, находилось одно увеселительное заведение, которое посещалось швейцарцами и служащими Лиги наций.


Туда можно было ездить без предъявления документов при пересечении границы. Разведчик, убедившись в безопасности маршрута, преспокойно проследовал через границу, а затем пересел на поезд и через несколько часов был в Париже.


Операция по намеченному сценарию против Коновальца не состоялась. Однако, хотя и с издержками, предпринятые действия достигли цели. Швейцарские власти, обеспокоенные тем, что личность этого человека стала слишком привлекать к себе общественное внимание, запретили ему пребывание на территории Швейцарии.


Разработанные против советской делегации планы оказались сорванными.

Продолжать работать во Франции Иван Николаевич уже не мог, наверняка швейцарская полиция предупредила французов о его возможном появлении в стране. Поэтому Каминский принял необходимые меры безопасности — несколько изменил внешность, на улице появлялся в основном вечером, не поддерживал контактов со старыми знакомыми.


Вскоре он был переправлен в Москву и после короткого отдыха приступил к работе в центральном аппарате ИНО в должности начальника отделения. По тому времени это была достаточно высокая должность. ИНО состоял из нескольких отделений, их начальники входили в руководящее ядро разведки.


В докладной записке начальника ИНО Слуцкого на имя комиссара внутренних дел отмечалась положительная работа Каминского по выполнению поставленной перед ним задачи, мужественное поведение во время тюремного заключения и содержалось ходатайство о награждении его вторым знаком «Почетный чекист».


Дальнейшая судьба Ивана Николаевича сложилась трагически. В 1938 году он был арестован по ложному доносу и приговорен к длительному сроку заключения. Однако в 1944 году неожиданно освобожден из тюрьмы и возвращен на работу в центральный аппарат.


В это время начались операции по обезвреживанию бандеровцев. Иван Николаевич имел большой опыт работы против украинских националистических формирований за границей. Многие из их участников во время войны служили в фашистских карательных или охранных отрядах. В конце войны бандеровские лидеры развернули диверсионную работу в тылу Красной Армии.


Борьба с бандеровцами осложнялась недостатком кадров, знающих их методы действий. Тут-то и вспомнили о Каминском. Его дело было пересмотрено, и он снова оказался в строю.


Разведчик с головой ушел в работу, как будто и не было шести тюремных лет. Однако судьба вновь оказалась к нему суровой. Во время командировки в Западную Украину он погиб от пуль бандеровцев. Так на боевом посту закончился путь этого мужественного человека.

По материалам : 


Примаков Евгений Максимович " Очерки истории российской внешней разведки." Том 2

Колпакиди А., Дегтярев К. Внешняя разведка СССР.

Показать полностью 2
143

Одиссея шпиона Дмитрия Быстролетова

Одиссея шпиона Дмитрия Быстролетова СССР, Огпу, Шпион, Разведка, Ино, Длиннопост

Михаил Любимов, бывший полковник КГБ, автор ряда работ по истории спецслужб СССР, на шутливый вопрос журналиста: “Кто лучший шпион всех времен и народов?” ответил: “В 20-40-х годах советская разведка была лучшей в мире. Там работали люди, одержимые идеей построения коммунизма. С моей точки зрения, самый потрясающий наш разведчик - это Дмитрий Быстролетов, его жизнь похожа на авантюрный роман, в котором чего-чего, а приключений хватало. Он работал в 20-30-х годах, о нем было сравнительно мало известно. Но сделал он много, очень много. У нас же классные разведчики к сожалению заканчивали тюрьмой не за границей, а на родине, которой служили”.



Да, биография у Быстролетова так насыщена событиями и приключениями, что, пожалуй, Джеймс Бонд отдыхает, - воскликнет каждый, кто прикоснется к фантастической биографии советского разведчика. Дмитрий Быстролетов - юрист, врач, художник, писатель, полиглот, знавший 22 языка(!), - - и это все о нем...


Дмитрий Александрович родился 4 января 1901 года в Крыму, в поселке Ачкор под Севастополем. Он был внебрачным сыном графа Александра Николаевича Толстого - брата писателя Алексея Толстого.


Сам Дмитрий был возведен в графское достоинство 2 ноября 1917 года, но через 5 дней Октябрьская революция отменила все титулы. Мать, Клавдия Дмитриевна Быстролетова, была дочерью священника Кубанского казачьего войска, работала учительницей в сельской школе.


С 1904 по 1914 год - десять лет - Дмитрий жил в Санкт-Петербурге у друзей отца, в семье графини де Корваль, где получил блестящее домашнее образование и воспитание. В 1915-1917 гг. обучался в Севастополе в Морском кадетском корпусе. Успел еще поучаствовать в Первой мировой войне. В составе 2-го флотского экипажа принимал участие в десантных операциях на Турецком театре военных действий. В 1916 году Дмитрий приезжает в Анапу, где жила его мать, и поступает одновременно в выпускные классы гимназии и мореходного училища.


По окончании их был зачислен вольноопределяющимся Морских сил Добровольческой армии генерала Деникина. В 1919 году дезертировал и бежал в Турцию. В 1922 году поступил на медицинский факультет университета Яна Амоса Коменского в Братиславе, однако вскоре перевелся на юридический факультет Пражского университета.


Дмитрий Быстролетов, находясь за рубежом, все время жил надеждой вернуться на Родину, в Россию. И в 1923 году было удовлетворено его ходатайство о предоставлении советского гражданства. А пока жил и учился в Чехословакии. Здесь он стал одним из инициаторов создания Союза студентов-граждан СССР.


В апреле 1925 года Дмитрий приезжает в Москву на Первый Всесоюзный съезд пролетарского студенчества.


Его принимают как почетного гостя. Здесь происходит событие, определившее дальнейшую судьбу Дмитрия Александровича: он встречается с начальником КРО ОГПУ А.Артузовым и помощником начальника ИНО (иностранного отдела) ОГПУ М. Горбом, которые предложили ему работать на советскую разведку. Быстролетов, не будучи коммунистом и имея свои особые взгляды на многие аспекты внутренней и внешней политики руководства СССР, стал сотрудником советской внешней разведки.


Вернувшись в Прагу, Дмитрий Александрович был принят на работу в советское торгпредство, где прошел путь от регистратора до заведующего информационным отделом.


Работа в торгпредстве стала легальным прикрытием для его основной деятельности на ниве разведки. В период работы в Праге Быстролетов провел несколько ценных вербовок.


Одной из первых успешных операций Быстролетова на новом поприще стала разработка истопника германского посольства по имени Курт. По имевшимся в резидентуре сведениям, помимо своих прямых обязанностей он занимался и сожжением секретных документов. Как это происходило и какую пользу можно извлечь из этого, предстояло выяснить Дмитрию.


Он начал с наружного наблюдения. Вскоре выяснил, что Курт - большой любитель пива. По субботам он регулярно посещал пивную около Вацлавской площади, где, по свидетельству писателя Гашека, любил бывать бравый солдат Швейк. Там Курт сидел до закрытия, выпивая за вечер ровно шесть кружек пива. В разговоры истопник не вступал, хотя по-чешски говорил свободно, правда, с акцентом. Курт, по-видимому, был судетским немцем. Быстролетов решил изобразить прибалтийского немца, которого война и революция, так же как и Курта, изгнали с родины.


Быстролетов больше месяца проводил субботние вечера в пивной. Когда уже примелькался, пришел позже обычного. Спросил разрешения по-чешски с немецким акцентом занять свободное место рядом с Куртом. Слово за словом, и завязался оживленный разговор. Захмелевший немец был рад соплеменнику.


После нескольких встреч Курт уже считал Дмитрия близким приятелем. Между делом разведчик выяснил, что Курт раз в неделю сжигает в топке котельной документы в присутствии третьего секретаря и охранника посольства.


Но они ничего не смыслят в этом деле. Стоит истопнику включить тягу на полную мощность, и пламя мазутной форсунки пойдет поверху, а нижний слой документов остается нетронутым. И тогда Быстролетов предложил истопнику выгодное дельце.


Он найдет покупателя на документы, которые будет приносить Курт, а сотня-другая крон им не помешает. Решающую роль сыграло то, что приятель Курта поклялся не раскрывать покупателю, от кого он получает товар.



Венгерский граф,английский лорд и американский гангстер



В феврале 1930 года Быстролетову было поручено возглавить спецгруппу разведчиков, перед которыми стояла задача технической и экономической разведки и вербовка агентуры. В состав группы входила жена Быстролетова чешка Иоланта, которой часто приходилось выполнять ответственные задания.


В качестве нелегала “Андрею” пришлось при выполнении различных заданий побывать в США, Италии, Австрии, Испании, Греции, Англии, Франции, Германии, Италии, Швейцарии, Австрии, Голландии под прикрытиями голландского художника Ганса Геллени и венгерского графа Перельи де Каральгаза, американского гангстера Джо Перрели, бразильского бизнесмена, английского лорда.


Дмитрий Быстролетов был мастером перевоплощения. Чаще всего в ход шел венгерский граф. Именно эту маску Дмитрий использовал для обольщения немки, фанатичной поклонницы Гитлера. Дело в том, что она в службе безопасности рейха ведала архивом агентурных данных об СССР. Советская разведка ею очень заинтересовалась.


Но как к ней подобраться? Это была история в духе мелодрамы. Изображая венгерского графа, Быстролетов сумел с ней не только познакомиться, но быстро сблизиться и даже стать ее женихом. Дело шло к свадьбе. Но копии нужных документов были уже добыты. И невеста получает сообщение, что граф трагически погиб на охоте в задунайских лесах.


Егерь неудачно выстрелил, медведь остался жив, а заряд попал в графа. Несчастная невеста одела траур. Однако этой парочке суждено было еще раз столкнуться в дверях берлинского кафе. Несостоявшаяся невеста упала в обморок, а Быстролетов воспользовался суматохой и быстро исчез.


Дмитрий Быстролетов сумел завербовать сотрудника британского Форин оффис “Арно” - шифроващика Эрнеста Х.Оулдэма, от которого были получены английские шифры и коды, еженедельные сборники шифротелеграмм МИД, другие секретные документы. Вообще получение дипломатических шифров европейских стран стало его специализацией. В период с 1930 по 1936 год Быстролетов получил германские шифры и установил контакт с сотрудником военной разведки Франции.


От него были получены австрийские, итальянские и турецкие шифровальные материалы, а также секретные документы спецслужб гитлеровской Германии.


Одновременно с работой в разведке в 1931-1935 гг. Быстролетов учился на медицинском факультете Цюрихского университета и получил диплом доктора медицины по специальности “Акушерство и гинекология”. Тогда же, как практикующий врач одной из швейцарских частных клиник, сделал научное открытие о регулировании пола будущего младенца при планировании семьи.


В Берлине и Париже он также обучался в Академии художеств и брал уроки у художников-графиков.



В опале



Приказом по ОГПУ от 17 сентября 1932 года Быстролетов был награжден почетным боевым оружием с надписью “За беспощадную борьбу с контрреволюцией” от коллегии ОГПУ. В 1937 году Быстролетов с женой возвратились в Москву. В том же году он стал членом Союза художников СССР.


После возвращения Быстролетов работал в центральном аппарате разведки. 25 февраля 1938 года он был неожиданно уволен из НКВД и переведен во Всесоюзную торговую палату на должность заведующего Бюро переводов. В ночь с 17 на 18 сентября 1938 года Быстролетов был арестован по обвинению в шпионаже и в связях с расстрелянными к тому времени Н.Самсоновым (был резидентом советской разведки в Берлине) и Теодором Малли, а также перебежчиком И.Рейсом.


Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Дмитрия Быстролетова к 20 годам заключения в лагере общего режима. Его жена и одновременно сотрудница по разведработе покончила с собой после ареста мужа.



Мог гулять по Парижу, но предпочел тюрьму



В 1947 году Быстролетов был доставлен в МГБ СССР. Министр госбезопасности Абакумов цинично ему сказал: “Может, хватит уже отдыхать. Пора и за работу”. Он предложил амнистию и возвращение на работу в разведку. Быстролетов от амнистии отказался, потребовал повторного суда и реабилитации. Абакумов такой реакцией заключенного был взбешен. Он сказал: “Этот человек уже через неделю мог гулять по Парижу, но предпочел тюрьму”.


После беседы с Абакумовым Быстролетова отправили в спецтюрьму “Суханово”, где он три года содержался в одиночной камере, в итоге тяжело заболел. После лечения в тюремной больнице был отправлен на каторжные работы в Озерлаг, затем в Камышлаг.


В 1954 году Дмитрий Александрович, наконец, вышел на свободу. В 1956 г. реабилитирован.



Удивительный полиглот



После освобождения Дмитрий Быстролетов работал научным консультантом в НИИ медицинской и медико-технической информации министерства здравоохранения СССР.


С января 1957 г. работал во Всесоюзном институте научной и технической информации переводчиком с английского, немецкого, датского, голландского, норвежского, африканерского, шведского, португальского, испанского, румынского, французского, итальянского, сербохорватского, чешского, словацкого, болгарского и польского языков в области биологии и географии.


С ноября 1958 г. Дмитрий Александрович - языковый и литературный редактор реферативного журнала Академии медицинских наук СССР, а затем НИИ медицинской и медико-технической информации министерства здравоохранения СССР.


Когда Быстролетов после 16 лет заключения вышел на свободу, он жил в Москве в крохотной комнатке старой коммуналки. “Она напоминала, - рассказывал Дмитрий Александрович, - то ли каюту 3-го класса, то ли камеру дореволюционного образца”. Повернуться там было негде - стол, стул, кровать.



Под опекой Андропова



В 1969 году о Быстролетове вспомнили. Когда одна из его статей, посланных в журнал “Новый мир” проходила цензуру, представитель КГБ увидел знакомую фамилию. Доложили Андропову, и он распорядился взять под опеку старого разведчика. Быстролетову дали квартиру, выделили пенсию. Журнал “Наш современник” опубликовал его приключенческую повесть.


Быстролетов - автор 16 книг и мемуаров, в которых дает свое видение обстановки в стране накануне Второй мировой войны, оценку действий в этот период руководителей советского государства и особенно Сталина. Дмитрий Быстролетов писал: “В отношении разведки Сталин допустил еще одно, совершенно особое преступление: он не воспользовался сообщаемыми ему сведениями и самоотверженная, напряженная работа и героизм наших советских разведчиков оказались ненужными. А сознание ненужности и обманутости - хуже смерти. Что смерть? Мы знали на что шли”.


Свой главный труд “Пир бессмертных” Быстролетов начал писать, еще находясь в лагере. В этой книге он рассказал и о своих путешествиях, и о пребывании в заключении, и о службе в разведке.


В 1963 году в нескольких номерах журнала “Азия и Африка сегодня” Быстролетов опубликовал серию очерков “История путешествия - африканские путевые заметки голландского художника”. В 1973 году по его сценарию был снят художественный фильм “Человек в штатском” о работе разведки. Картины художника Быстролетова демонстрировались на нескольких его персональных выставках.


Умер Дмитрий Александрович Быстролетов 3 мая 1975 года.


До сих пор многие документы об операциях, в которых участвовал Дмитрий Быстролетов, засекречены и не стали достоянием истории. Однако то, что о нем уже известно, не вызывает сомнений - это был один из выдающихся разведчиков ХХ века.

Одиссея шпиона Дмитрия Быстролетова СССР, Огпу, Шпион, Разведка, Ино, Длиннопост

http://russian-bazaar.com/ru/content/17254.htm

Показать полностью 1
106

Коротков А.М.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Александр Михайлович Коротков (22 ноября 1909 года, Москва — 27 июня 1961 года, Москва) — советский разведчик, генерал-майор (с 1956 года).


Остался без отца ещё до рождения. Кроме Александра, мать Анна Павловна воспитывала сама также старшего сына Павла и дочь Нину.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Саша Коротков, 1919 год.



1927 год – после окончания 9 класса средней школы работает помощником электромонтёра.

Во время футбольных тренировок на стадионе «Динамо» Александр встретился с Вениамином Леонардовичем Герсоном, секретарём председателя ВЧК—ОГПУ Дзержинского и одним из основателей общества «Динамо».


1928 год — по личной рекомендации Герсона принят на работу в Комендатуру Административно-хозяйственного Управление ОГПУ монтёром по лифтам и лифтёром.


Декабрь 1928 года — переведён в ИНО ОГПУ делопроизводителем, а затем старшим делопроизводителем.


Январь 1930 года — помощник оперуполномоченного, позднее оперуполномоченный 2-го, 7-го, а после этого опять-таки 2-го отделений ИНО ОГПУ.


1932 год — краткосрочная оперативная и языковая подготовка.


1933 год — направлен на нелегальную разведывательную работу в Париж в составе оперативной группы «Экспресс», которую возглавлял Л. Л. Никольский (А. М. Орлов). Цель — разработка Второго бюро (разведка) Генерального штаба французской армии, проведение вербовок в его центральных подразделениях.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Первая зарубежная командировка в качестве нелегалов: Александр Коротков и его жена Мария Вильковыская.


Выдавая себя за австрийца чешского происхождения Рошенецкого, Коротков поступил в Сорбонну на курс антропологии. Одновременно начал учёбу в Парижской радиошколе.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Билет студента Парижской радиошколы на имя Карла Рошенецкого.



При попытке завербовать студента, который работал фотографом во Втором бюро, попал в поле зрения французской контрразведки, после чего был временно выведен в Германию, а оттуда в СССР.


1935 год — уполномоченный резерва отдела кадров, после этого оперуполномоченный 7-го отделения ИНО ГУГБ НКВД СССР.


1936 год — под именем Владимира Петровича Коротких и прикрытием должности представителя Наркомтяжпрома при торгпредстве СССР в Германии направлен в долгосрочную командировку в Берлин.


Декабрь 1937 года — получил задание выехать во Францию для нелегальной работы, где возглавил специальную группу по ликвидации ряда предателей.


Задания, которые Александру Короткову пришлось выполнить в 1938 roдy, он получил от руководства разведки, но исходили они лично от Сталина.


В марте 1938 года группа ликвидировала сотрудника НКВД СССР — невозвращенца Г. Агабекова («Жулик»), в июле того же года — секретаря международного объединения троцкистов Рудольфа Клемента.


1938 год — отозван в Москву и переведен в резерв назначения.


1939 год — уволен из органов НКВД.


Апрель 1939 года — после письма на имя уволившего его наркома Берии восстановлен на службе в разведке на должности старшего уполномоченного.


Май 1939 года – назначен заместителем начальника 1-го (немецкого) отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД.


Конец 1939 года — под прикрытием должности дипкурьера НКИДа был в загранкомандировках в Дании и Норвегии.


Июль 1940 года — под прикрытием стендиста по обслуживанию советских выставок в городах Кенигсберг и Лейпциг направлен на месяц в Германию. Задача — восстановление связи с особо ценными источниками, работа с которыми была законсервирована в 1936 — 1938 годы.

Август 1940 года — в качестве заместителя резидента легальной резидентуры под прикрытием должности 3-го секретаря полпредства СССР в Германии возвращается в Берлин. Был на связи с «Брайтенбахом» (Вилли Леманом) и другими ценными агентами.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Лейтенант госбезопасности Коротков, 1940 год.



Александр Михайлович Коротков был, по отзывам хорошо знавших его товарищей, одним из наиболее талантливых сотрудников внешней разведки. Однако его информации, впрочем, как и информации многих советских разведчиков, руководство не совсем верило.


20 марта 1941 года Коротков, встревоженный складывавшейся ситуацией, направил из Берлина личное письмо на имя наркома государственной безопасности СССР Л.П. Берии:«Тов. Павлу — лично.В процессе работы с «Корсиканцем» от него получен ряд данных, говорящих о подготовке немцами военного выступления против Советского Союза на весну текущего года. Анализ этих сведений дает следующую картину.


В октябре 1940 года К. сообщил: «В ближайшее время предстоит военная оккупация немцами Румынии. Эта оккупация явится предварительным шагом против СССР, целью которой является отторжение от Советского Союза территории западнее линии Ленинград — Черное море, создание на ней полностью находящегося в немецких руках правительства. В остальной части Советского Союза должно быть образовано дружественное Германии правительство».


Эти сведения известны от одного из руководителей фирмы «Лейзер» Т., входящего в группу «Корсиканца». Т. почерпнул их из разговора со своим другом, работающим в верховном командовании немецкой армии. Последний узнал об этом от своего начальника.


«Икс», работник комитета по четырехлетнему плану при Геринге, рассказал «Корсиканцу», что он получил задание подготовить расчеты об экономическом эффекте от оккупации советской территории немцами. При этом приводилось мнение начальника генерального штаба сухопутной армии Гальдера о неспособности Красной Армии оказать длительное сопротивление, о возможности оккупации Украины в чрезвычайно короткий срок при молниеносном ударе и взятии даже Баку.


Знакомый «Корсиканца», принц 3., имеющий связи в военных кругах, заявил ему, что подготовка удара против СССР стала очевидностью.


Об этом свидетельствует расположение сконцентрированных на нашей границе немецких войск. Немцев очень интересует железная дорога Львов-Одесса, имеющая западноевропейскую колею.

Другой подысточник «Корсиканца» Ц., знакомый с людьми из бюро Риббентропа и службы безопасности СС, ссылаясь на свой разговор с двумя фельдмаршалами, заявил, что Германия в мае выступит против СССР.


Руководитель статистического института, работающего по заданиям военного командования, Л., рассказал «Корсиканцу» также о готовящемся нападении на СССР.

От других лиц «Корсиканец» получал аналогичные данные. Например, немцы подготавливают карты расположения наших промышленных районов; лица, знающие русский язык, получили извещения, что в случае мобилизации они будут использованы в качестве переводчиков при военных трибуналах; двоюродный брат «Корсиканца» сообщил, что в процессе зондирования почвы об отношении к Гитлеру военного руководства также сложилось впечатление о подготовке войны против СССР.


Состоялся разговор с уполномоченным «Форшунгсамта» (служба подслушивания Геринга). Он высказал личное мнение, что операции против Британских островов отсрочены, сначала последуют действия в районе Средиземного моря, затем против СССР и только потом против Англии. Как теперь сообщает «Корсиканец», царит общее мнение, что операции против Англии отложены…


Еще в прошлом году «Лесовод» получил данные от работника группы немецкого командования о том, что Германия начнет военные действия против СССР. Косвенные сведения поступали тогда же также от «Кузнецова» и «Брайтенбаха».»



Тем не менее ответ в резидентуру так и не пришел. Это письмо не получило заслуживающей того оценки со стороны руководства НКВД и было списано в его личное дело…


С началом войны Германии против СССР советское посольство в Берлине было блокировано отрядом СС под командованием оберштурмфюрера Хейнемана – ни из здания, ни в здание никого не пускали. Только один человек мог выехать из посольства и проследовать по строго определенному маршруту в сопровождении Хейнемана — первый секретарь В.М. Бережков. Он был выделен для связи с МИД Германии и по вызову из этого министерства выезжал для переговоров, которые касались главным образом вопросов процедуры обмена составами посольств.


В один из этих тревожных дней из гаража посольства к парадному подъезду подали автомашину «Опель-олимпия». За руль сел Бережков, рядом с ним, как всегда, уселся Хейнеман, а на заднем сиденье находился третий пассажир.


Машина тронулась, стоявшие у ворот эсэсовцы расступились, откозыряли шефу. Однако в этот раз путь лежал не на Вильгельмштрассе, сегодня советского представителя не вызывали в МИД, и поэтому машина проехала по городу и остановилась у большого универсального магазина. Пассажир быстро вышел, а автомобиль тронулся и исчез за поворотом.


Вышедшему из машины человеку было лет 30, спортивного телосложения, шатен, черты его лица говорили о волевом, решительном характере.


Это был Александр Михайлович Коротков, заместитель резидента советской внешней разведки в Берлине. Он не спеша прошел по магазину, замешался в толпе покупателей, поднялся на лифте на третий этаж и через 5 минут уже был у выхода из магазина, который вывел его на другую улицу. За эти минуты он прошел короткий, однако очень надежный проверочный маршрут внутри магазина, которым пользовался раньше, и, не выявив ничего подозрительного, сел в подошедший к остановке трамвай.


Проехав четыре остановки, вышел, поднялся по малолюдному переулку вверх. Никаких признаков наружного наблюдения заметно не было.


После этого завернул за угол, пересек проходной двор и вошел в подъезд пятиэтажного жилого дома.


Ему надо было ещё раз удостовериться, что слежки за ним нет. Через стекло двери хорошо просматривался выход из двора, и если был бы «хвост», то в этой ситуации он обязательно выявил бы себя.


Приблизительно через час «опель-олимпия» подъехал к универсальному магазину. Разведчик уже был на месте. Он не торопясь подошел к машине и через минуту занял прежнее место на заднем сиденье.


— Ну как, встретились? — обернувшись, спросил Хейнеман.

— Да, все нормально, она была очень рада. Благодарю Вас, возможно, больше не придется увидеться с моей Гретхен.

— Что поделаешь, война, — вздохнул немец.


Эта поездка Короткова в город дала очень много. Был проведён инструктаж одного из руководителей антифашистской организации «Красная капелла» в отношении ее действий и поддержания связи в условиях войны.


Само собой, что этой поездке предшествовала основательная подготовительная работа.

Сотрудники резидентуры заметили, что офицер СС Хейнеман, уже не молодой человек, был дружелюбно настроен по отношению к сотрудникам посольства. Бережкову, с которым он постоянно общался, рассказывал семейные новости, жаловался на трудности в связи с болезнью жены, высказывал беспокойство за судьбу сына, который заканчивал военное училище, говорил о денежных затруднениях в связи с лечением жены и покупкой экипировки для сына, которая по немецким законам приобреталась самим выпускником.


Посольство было заинтересовано в налаживании добрых отношений с начальником охраны. Это помогало легче решать многие вопросы, в том числе и касавшиеся снабжения продовольствием. Особый интерес был и у резидентуры. Поэтому Бережкову было рекомендовано руководством посольства проявлять повышенные знаки внимания к Хейнеману и, в частности, приглашать его на кофе, на обед.


Хейнеман был общительным человеком, и скоро он вместе с Бережковым завтракал, обедал, а иногда и ужинал. По установленному немцами порядку в вестибюле посольства размещался начальник охраны, солдаты же несли наружную службу. Поэтому они не видели, чем занят их начальник. Стол сервировали в комнате, которая примыкала к вестибюлю, и в случае необходимости офицер мог быстро занять свой пост.


Повар трудился вовсю, и на столе всегда были хорошая еда и напитки. Хейнеман был доволен отношением к нему посольства и со своей стороны старался не создавать особых неудобств для его сотрудников.


В резидентуре пришли к выводу, что немцу можно дать деньги, так как он жизненно нуждается в них.


В одной из бесед, когда речь зашла о деньгах и Хейнеман сокрушался по поводу грядущих расходов, Бережков предложил ему рейхсмарки.


— Я был бы рад вам помочь, господин Хейнеман, — заметил как бы мельком Бережков. — Я довольно долго работаю в Берлине и откладывал деньги, чтобы купить большую радиолу. Но теперь это не имеет смысла и деньги все равно пропадут. Нам не разрешили ничего вывозить, кроме одного чемодана с личными вещами и небольшой суммы на карманные расходы. Мне неловко делать такое предложение, но, если хотите, я могу вам дать тысячу марок.


— Я очень благодарен за это предложение, — помолчав, сказал Хейнеман. — Но как же я могу так запросто взять крупную сумму?


Уговаривать немца долго не пришлось. Вскоре деньги были у него в кармане. По окончании беседы Хейнеман еще раз поблагодарил Бережкова и сказал:

— Я был бы рад, если б имел возможность быть вам чем-либо полезным.

— Мне лично ничего не нужно, — ответил Бережков, — вы просто мне симпатичны и я рад вам помочь.


На следующий день оберштурмфюрер вновь вернулся к разговору о деньгах и еще раз поблагодарил дипломата, выразив сожаление, что не может его отблагодарить.


— Видите ли, господин Хейнеман, как я уже говорил, мне самому ничего не нужно. Но один из работников посольства, мой приятель, просил об одной услуге. Это чисто личное дело.

И Бережков рассказал вымышленную историю о дружбе его друга с немецкой девушкой и что из-за того, что война началась так внезапно, друг не смог попрощаться и хотел хоть на часок вырваться к ней. Немец задумался, затем предложил вариант выезда из посольства…


Во время второго выезда в город, который состоялся через несколько дней, Коротков провел встречу с другим руководителем «Красной капеллы», проинструктировал его о работе в период войны, передал условия связи с Центром, снабдил деньгами и явками на другие страны.

После нападения нацистской Германии на СССР Коротков вернулся в Москву в числе интернированных дипломатических сотрудников.


С августа 1941 года заместитель начальника, а с октября 1941 года — начальник 1-го отдела (разведка в Германии и на оккупированных ею территориях) 1-го управления НКВД СССР.

На отдел во время войны было возложено ведение разведывательной работы на территории Германии, Польши, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Румынии, Югославии, Греции.


Коротков лично участвовал в подборе людей, особенно если речь шла о важных операциях, контролировал их подготовку, проводил отдельные занятия, отдавал распоряжения по обеспечению курсантов соответствующими документами, а затем обеспечивал их заброску в тыл противника.


1943 – 1945 годы – под фамилией полковника Михайлова выезжал в Тегеран и Афганистан для выполнения специальных заданий по ликвидации германской агентуры.

Судьба еще раз забросила Александра Михайловича Короткова в Берлин уже после Победы.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Полковник Коротков, Берлин, 1945 год.



8 мая 1945 года принимал участие в подписании Акта капитуляции Германии – заместитель наркома НКВД СССР комиссар rосбезопасности втoporo paнra Серов поручил полковнику Александру Короткову возrлавить rруппу офицеров по обеспечению безопасности немецкой делеrации. Коротков, должен был проинструктировать нeмецких rенералов и адмиралов, как будет проходить цepeмония, и сопровождать их безотлучно как во время подписания Акта, так и до caмoro отлета из Берлина.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Подписание Акта о капитуляции.За генерал-фельдмаршалом Кейтелем — полковник Коротков, май 1945 года.



С 20 октября 1945 года по 19 января 1946 года находится в Берлине в качестве резидента объединённой резидентуры внешней разведки в Германии и заместителя политического советника при Советской военной администрации в Германии.


К концу войны на территории Германии действовало несколько оперативных групп, снабжавших информацией руководство страны и командование Красной Армии. По окончании войны эти оперативные группы были объединены. В итоге создалась первая послевоенная резидентура внешней разведки под прикрытием Аппарата политического советника при Главнокомандующем советской военной администрации в Германии. Первым резидентом берлинской резидентуры в октябре 1945 года был назначен полковник Коротков.По официальной должности прикрытия Александр Михайлович был заместителем политсоветника. Положение давало ему возможность часто общаться с маршалом Г.К. Жуковым. Маршал почти всегда принимал вне очереди полковника Короткова, хотя в приемной постоянно было много посетителей, потому что был убежден, что услышит от Александра Михайловича важные новости, которые он ежедневно докладывал Сталину.


За это время была налажена работа резидентуры, развернута активная деятельность на территории советской и западных оккупационных зон. Были восстановлены связи с некоторыми источниками довоенного периода, приобретено значительное число новых.

Резидентура провела ряд ответственных операций по поиску и изъятию секретных документов гитлеровских спецслужб, технической документации КБ и заводов, занимавшихся разработкой и выпуском новейших образцов оружия, получению образцов новой техники и информации о современных технологиях.


Очень интересно рассказывал о стиле его работы один из руководителей нелегальной разведки Николай Алексеевич Корзников, который длительное время работал с ним вместе.


«При разработке важных операций, — говорил Корзников, — Коротков обязательно приглашал к себе непосредственных исполнителей.Бывало, он закрывался на полдня с ними в своем кабинете и в деталях прорабатывал предстоящее мероприятие. Их можно было застать без пиджаков, с засученными рукавами, ползающими по картам на полу».


Он старался передать свой опыт, знания непосредственно исполнителям.


В то же время он с готовностью подхватывал их свежие мысли, а иногда и неординарные подходы к решению сложных разведывательных задач.


С мая 1946 года — начальник управления «1-Б» (нелегальная разведка) и заместитель начальника ПГУ МГБ СССР.


С 29 июля 1947 года — начальник 4-го управления (нелегальная разведка) Комитета информации при Совете Министров СССР, с 19 мая 1949 года — одновременно член Комитета информации.

С 9 сентября 1950 года — заместитель начальника Бюро № 1 МГБ СССР по разведке и диверсиям за границей. На основании Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) за № 77/310 от 9 сентября 1950 rода в МГБ СССР было образовано сверхсекретное (даже для этоrо вeдомства, rде вообще все было секретным) подразделение, скромно поименованное Бюро № 1, предназначенное для проведения диверсий и террористических актов за rраницей.


Пункт третий Постановления выrлядел так:

«Утвердить нaчальником Бюро № 1 МГБ СССР т. Судоплатова П. А., заместителем начальника Бюро № 1 т. Короткова А. М., освободив ero от работы в Комитете информации».


С ноября 1952 года — заместитель начальника ПГУ МГБ СССР и начальник управления «С» (нелегальная разведка).


С марта 1953 года — заместитель начальника, с 28 мая 1953 года — и. о. начальника ВГУ МВД СССР. С 17 июля 1953 года — начальник отдела HP ВГУ (нелегальная разведка).

С марта 1954 года — и. о. начальника Спецуправления (НР — нелегальная разведка), врио заместителя начальника ПГУ.


С 6 сентября 1955 года — начальник Спецуправления и заместитель начальника ПГУ КГБ при Совете Министров СССР.


Ноябрь 1956 года — в качестве заместителя руководителя опергруппы КГБ И. А. Серова принимал участие в оперативных мероприятиях по подавлению венгерского восстания.

С 23 марта 1957 года — под прикрытием должности советника Посольства СССР в ГДР был Уполномоченным КГБ по координации и связи с МГБ (Министерство государственной безопасности) и МВД ГДР.


На его плечи легло руководство самым крупным подразделением советской разведки за границей, ориентированным на ведение активной разведывательной работы по НАТО. Кроме этого, аппарат осуществлял сотрудничество с органами безопасности ГДР, оказывал непосредственную помощь советским военным разведывательным службам, действовавшим с территории ГДР.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Министр госбезопасности ГДР Эрих Мильке поздравляет Александра Короткова с наградой орденом ГДР «За заслуги перед Отечеством» (степень «в золоте»).


В конце июня 1961 года Александр Михайлович прибыл в Москву на совещание руководящих работников КГБ. Одновременно он побывал в ряде правительственных учреждений для решения текущих задач работы берлинского аппарата.

Коротков А.М. СССР, КГБ, Разведка СССР, Разведка, Разведчик, Коротков А м, Легенда, Длиннопост

Коротков в последний год жизни, 1961 год.



Утром 27 июня он посетил отдел ЦК на Старой площади. Вышел оттуда хмурый, недовольный беседой. Видимо, не во всем нашел взаимопонимание.


От здания ЦК до площади Дзержинского прошел пешком, хотел немного развеяться. Здесь сел в машину и отправился на стадион «Динамо».


Он еще утром созвонился с Иваном Александровичем Серовым, бывшим председателем КГБ, и договорился поиграть с ним в теннис.


Спорт, езда на автомобиле, игра в теннис или шахматы всегда помогали А.М. Короткову сохранять душевное равновесие и успокаиваться после частых волнений. Он рассчитывал, что и на этот раз игра поможет ему вернуть бодрость, поднимет настроение.


Во время игры он нагнулся за мячом — и острая боль пронзила сердце. Коротков потерял сознание. Через несколько минут его сердце перестало биться…

По материалам:


Примаков «История Российской внешней разведки в 6 томах» Том 4

Гладков «Коротков»

Показать полностью 8
266

Операция «Снег».

«Снег» — кодовое название операции советской внешней разведки, направленной против ликвидации угрозы со стороны Японии, которая была блистательно проведена в обстановке строжайшей секретности в 1940-х годах.


В конце 1920-х годов правящие круги Японии избрали агрессивный курс для достижения мировой гегемонии. Основные положения его были закреплены в секретном докладе премьер-министра генерала Гинти Танаки, получившем название «меморандум Танаки». Этот доклад был добыт советским агентом и стал достоянием мировой общественности.


В середине 1930-х годов, после прихода к власти в Германии Гитлера и подписания антикоминтерновского пакта, вероятность нападения Японии на советский Дальний Восток резко возросла.


Руководство внешней разведки СССР не исключали, что японцы могут попытаться напасть на дальневосточные рубежи СССР, как только Германия решится выступить против Советского Союза.В результате анализа ситуации было принято решение провести разведывательную операцию, в процессе которой побудить правительство США предостеречь Японию от экспансии. Ведь политика Токио в то время в тихоокеанском регионе прямо угрожала интересам Соединенных Штатов и их союзников.


Операция была совершенно секретной и о ней знали лишь:


— основной участник операции — заместитель начальника 2-го отделения 3-го отдела 1-го управления НКВД СССР Виталий Павлов;

Операция «Снег». Операция Снег, Разведка, Ино, Длиннопост

1914 – 2005 годы) — деятель госбезопасности СССР, разведчик, дипломат, генерал-лейтенант, участник Великой Отечественной войны.


— начальник внешней разведки НКВД Павел Фитин;


— разведчик Исхак Ахмеров, нелегально работавший в США;

Операция «Снег». Операция Снег, Разведка, Ино, Длиннопост

— нарком Лаврентий Берия.



Ахмеров был автором идеи этой операции и ее разработчиком, а Павлов — исполнителем.



Вот что пишет в своей книге «Операция “Снег”» В. Павлов:


«Нарком вызвал меня в октябре 1940 года. Разговор с ним был предельно кратким. Он спросил, понимаю ли я всю серьезность предлагаемой операции? Детали его не интересовали, их не обсуждали.


— Сейчас же, — строго наказал Берия, — готовь все необходимое и храни все, что связано с операцией, в полнейшей тайне. После операции ты, Ахмеров и Павел Михайлович должны забыть все и навсегда. Никаких следов её ни в каких делах не должно остаться.»


Агентом влияния на правительство и президента Соединенных Штатов был выбран Гарри Декстер Уайт – американский антифашист, который пользовался особым расположением министра финансов Генри Моргентау и часто готовил докладные записки для президента Рузвельта.


Кстати, операция была названа «Снег» по ассоциации с фамилией Уайта, означающей по-английски «белый».

Операция «Снег». Операция Снег, Разведка, Ино, Длиннопост

Гарри Декстер Уайт (Harry Dexter White; 9 октября 1892 года — 16 августа 1948 года) — американский экономист, представитель министерства финансов США на Бреттон-Вудской конференции.

1917 год – вступает в ряды американской армии, получил звание лейтенанта. Во время Первой мировой войны служил во Франции в не-боевых отрядах.

1922 год — поступает в Колумбийский университет, затем перешёл в Стэнфордский университет, где получил первую научную степень по экономике.

1930 год – преподает в университете Лоуренса, в Эпплтоне.

1934 год – поступает на работу в Министерство финансов США.

1938 год — возглавил только что созданный отдел валютных исследований.


Декабрь 1941 года — назначен помощником министра финансов Генри Моргентау (младшего)и играл роль посредника между Государственным департаментом и Министерством по вопросам международных отношений.


Американский историк А. Кубик считал Уайта скрытым коммунистом, сотрудничавшим с разведкой СССР. Эти мнения в отношении Уайта скрупулезно проверялись американской контрразведкой, однако тщетно.


«Нелояльность» Уайта также расследовала и комиссия Конгресса под руководством Дайса. Психологическим террором она смогла добиться только одного: категорически отрицавший все обвинения Уайт не выдержал травли и после очередного допроса в августе 1948 года скоропостижно скончался.


Дела на него, которые завели ФБР и комиссия Конгресса, были закрыты. Никому не удалось доказать, что он был агентом советской разведки. Истина восторжествовала, так как в действительности Гарри Декстер Уайт никогда не состоял в агентурных отношениях с советскими органами.Павлов писал:«Со своей стороны я, наверное, единственный оставшийся в живых участник операции «Снег», могу засвидетельствовать: Гарри Декстер Уайт никогда не состоял с нами в агентурных отношениях».

В свое время Ахмеров под именем Билла — учёного-синолога  через своего агента познакомился с Уайтом, поэтому было решено, что в США поедет Павлов и встретится с ним.


В ходе встречи Павлов, представившись коллегой Билла, изложит Уайту тезисно идеи (исходящие от Билла, как специалиста по Дальнему Востоку), касающиеся угроз, со стороны Японии:


— США не могут мириться с неограниченной японской экспансией в тихоокеанском регионе, затрагивающей их жизненные интересы;


— располагая необходимой военной и экономической мощью, Вашингтон способен воспрепятствовать японской агрессии, однако он предпочитает договориться о взаимовыгодных решениях при условии, что Япония прекратит агрессию в Китае и прилегающих к нему районах;


— Япония отзовет все свои вооруженные силы с материка и приостановит экспансионистские планы в этом регионе, а также выведет свои войска из Маньчжурии.



В конце апреля 1941 года, прикрываясь дипломатическим паспортом, Павлов выехал в Вашингтон, где провел встречу с Уайтом.


Во время встречи Павлов прекрасно понимал, что Уайт — ответственный сотрудник государственного учреждения США, и поэтому не собирался предлагать ему ничего такого, что выходило бы за рамки закона или ущемляло бы интересы его страны.


Напротив, все представленные ним идеи предлагали защиту национальной безопасности Соединенных Штатов. Кроме того, зная о твердых антифашистских убеждениях Уайта, в разговоре советский разведчик напрямую подчеркнул, что эти идеи продиктованы стремлением противодействовать германскому фашизму и японскому милитаризму.


После происшедшей встречи из США в Москву ушла шифротелеграмма:«Все в порядке, как планировалось. Клим».


На этом операция «Снег» заканчивалась.


Уайт 6 июня и 17 ноября 1941 года составил документы, содержание которых вошло в меморандум министра Моргентау для Хэлла и Рузвельта от 18 ноября.


Павлов отмечает в своих воспоминаниях:«Сейчас, когда я смог ознакомиться с текстами записок, подготовленных Уайтом для Моргентау и доложенных президенту Рузвельту, мне стало ясно, что «тезисы Билла», переданные мною, автор развил в убедительные аргументы, которые принял на вооружение Белый дом».



26 ноября 1941 года японскому послу в США адмиралу Номуре был вручен ультиматум с требованием немедленно отозвать японские вооруженные силы из Китая, Индонезии и Северной Кореи. Японскому правительству предлагалось также выйти из союза Берлин — Рим — Токио, заключенного в сентябре 1940 года.


Японцы категорически отвергли ультиматум. 7 декабря 1941 года они напали на Перл-Харбор и через два часа после этого нападения вручили Хэллу заявление о том, что объявляют войну США. Опасность нападения Японии на СССР теперь была исключена.


Вступление США в войну с Японией устраняло подобную угрозу, поэтому любые действия для достижения такой гарантии были выгодны нам. С этих позиций операция «Снег» была полностью оправдана.


21 ноября 1995 года газета «Майнити» (Токио) писала:«Операция «Снег» — один из шедевров советской разведки… Ультиматум Вашингтона перечеркнул даже теоретическую вероятность японской агрессии на советском Дальнем Востоке. По мнению многих японских исследователей, он спас Москву, позволив перебросить на Западный фронт сибирские дивизии».


По материалам:


Бирюк «Секретные операции ХХ века. Из истории спецслужб»

Павлов «Операция “Снег”»

Тельманов «Операция “Снег”»

Википедия

Показать полностью 2
35

«Фермер».

«Фермер». Огпу, Ровс, Разведка, Скоблин, СССР, Агент, Длиннопост

Скоблин Николай Владимирович (1885 год – 1937 год) – военачальник Российской империи, участник Первой мировой и гражданской войн, генерал-майор (26 марта 1920 года), агент ИНО НКВД.Дворянин.Закончил Чугуевское военное училище.


1914 год — прапорщик 126-го пехотного Рыльского полка.30 декабря 1915 года, будучи в чине подпоручика, был награждён орденом св. Георгия 4-й степени за отличие в бою с австрийцами у сел Сновидова и Космержин (7-го июня 1915 года).


1917 год – Скоблину присвоено звание штабс-капитана, он вступает в 1-й ударный отряд (затем Корниловский ударный отряд).


1917 год — начало 1918 года — получив звание капитан, служит в Корниловском ударном полку командиром роты, затем командиром батальона, позднее — помощником командира полка.

Ноябрь 1918 года – получил звание полковник и становится командиром Корниловского полка.

1919 год — назначен сначала командиром Корниловской группы, а затем и Корниловской дивизии, став самым молодым начальником дивизии среди белогвардейцев.


С Добровольческой армией Николай Владимирович Скоблин был в двух Кубанских походах (за Ледяной поход он был награжден орденом за № 29, что свидетельствует об авторитете тогда уже полковника), наступал на Москву, эвакуировался из Крыма.26 марта 1920 года в возрасте 26 лет был произведён в генерал-майоры.


Бывший доброволец Димитрий Лехович писал спустя годы:«Небольшого роста, худой, хорошо сложенный, с правильными, даже красивыми чертами лица, с черными, коротко подстриженными усами, он производил бы вполне приятное впечатление, если бы не маленькая, но характерная подробность: Скоблин не смотрел в глаза своему собеседнику, взгляд его всегда скользил по сторонам. Человек большой личной храбрости, Скоблин имел военные заслуги и в то же время значительные недостатки. Он отличался холодной жестокостью в обращении с пленными и населением. Но в суровые дни и однополчанам, и начальству приходилось прежде всего считаться с воинской смекалкой Скоблина, закрывая глаза на его недостатки».


Одним из них была безрассудная храбрость.


После эвакуации из Крыма в Галлиполи Корниловская ударная дивизия была сведена в полк. Командовал им, как и раньше, Скоблин.


В середине июня 1921 года в узком кругу старших офицеров Корниловского ударного полка и командиров Первого армейского корпуса состоялось бракосочетание Николая Скоблина с Надеждой Плевицкой. Посаженным отцом был генерал Кутепов, венчал их главный священник Галлиполийского лагеря, благочинный Дроздовской дивизии, военный протоиерей отец Николай Бутков. Благословляли их иконой Николая Чудотворца, полковой реликвией дроздовцев.

Впервые о советском агенте «Фермере» широкой общественности рассказали в 1989 году, после публикации статьи в газете «Неделя».


А начиналось все так.


После похищения генерала Кутепова, увенчавшего конец второй фазы операции «Трест», советские контрразведчики решили приступить к борьбе с русской военной эмиграцией. Был придуман простой план: завербовать кого-нибудь из начальников РОВСа.


Однако кого?


И кто сможет это сделать?


По всем управлениям ОГПУ СССР была отправлена ориентировка, смысл которой сводилась к тому, что нужен надежный человек, в прошлом белогвардеец, который знаком с лидерами Русского общевоинского союза лично и смог бы уговорить их работать на советскую разведку.

Через некоторое время пришел ответ, подписанный начальниками контрразведывательного и иностранного отделов ОГПУ Украины:«Вы обратились к нам с просьбой подыскать сотрудника, который мог бы выполнять работу в Югославии. Мы решили рекомендовать вам для этой цели нашего секретного сотрудника «Сильвестрова». Последний является проверенным человеком, весьма толковым, решительным и настойчивым. О вашем решении просим срочно нас известить, так как, если вы не найдете возможным использовать «Сильвестрова» по Югославии, мы отправим его на другую работу».


Под псевдонимом «Сильвестров» в советской разведке числился бывший штабс-капитан Корниловского ударного полка Петр Георгиевич Ковальский, бывший в Белом движении с первого дня. После «Бредовского похода», который закончился в Польше интернированием армии, Ковальский предпочел остаться в Польше. Три года он жил, буквально побираясь, и однажды решился пойти в советское посольство с повинной. Несмотря на то, что он был корниловцем — самым лютым врагом советской власти — ему разрешили вернуться на Родину, где призвали в Красную армию, потом перевели в ГПУ.


После письма из ОГПУ Украины Ковальского немедленно затребовали в Москву и заставили написать, кого из лидеров Белого движения он знает лично:


«1. Генерал Кутепов. Мы познакомились в общежитии Красного Креста в Новочеркасске в 1917 году, где собиралось первое ядро Добровольческой армии. Встречались часто. Во время обороны Ростова Кутепов был в опале у Корнилова (Корнилов не любил бывших гвардейцев) и был младшим офицером в офицерской роте, от командования был отстранен за оставление Таганрога. Встречались, повторяю, часто, но были довольно далеки.

2. Генерал Скоблин. Мы познакомились в 1917 году при формировании Отдельного ударного отряда 8-й армии. Скоблин был штабс-капитаном. Мы были большими приятелями. Почти год служили в одном полку — Отдельный ударный отряд, Корниловский ударный полк, Славянский ударный полк. После ранения один раз гостил у него в Дебальцево, другой и последний раз кутили в Харькове в «Астраханке» в 1919 году.

3. Генерал Скало. Бывший «императорский стрелок», познакомились с ним в Кременчуге, когда он был назначен начальником обороны района. Были большими друзьями, часто пьянствовали, вместе отступали в Польшу, где сидели в Щелковском лагере. Жили в одном бараке, часто пьянствовали и там. Последний раз виделись в 1920 году.

4. Генерал Шатилов. Познакомились на Царицынском фронте, часто встречался с ним в штабе Врангеля, близко знаком не был».



Из всего этого списка ГПУ больше всего интересовал генерал Шатилов, однако было сомнение, чтобы он вспомнил какого-то Ковальского. На втором месте шел Скоблин. Что о нем знали в Москве?


В иностранном отделе ОГПУ на него была составлена следующая справка-характеристика:

«Скоблин Николай Владимирович. 1893 года рождения, из дворян Черниговской губернии. Убежденный белогвардеец, одним из первых прибыл на Дон по приказу Корнилова.

Генерал-майор, командир Корниловского Ударного Полка. Галлиполиец.

Личностные качества: храбрость, хладнокровие, выдержка, умение расположить к себе окружающих, общительность. Вместе с тем циничен, склонен к интриганству и карьеризму.

Существует на доходы от концертной деятельности жены. Может быть взят в разработку в качестве агента».



В то время достоверной информации о лидерах Русского общевоинского союза у иностранного отдела ГПУ не было, несмотря на многолетнее наблюдение за русской эмиграцией. Долгие годы они были вынуждены ориентироваться на показания вернувшихся в СССР, например, на воспоминания генерала Слащева, который лично знал всех лидеров Белого движения на Юге России.


После продолжительных размышлений в Иностранном отделе ГПУ было принято решение попытаться завербовать генерала Скоблина, для чего Ковальский был отправлен в Европу.

В Париж Ковальский прибыл в сентябре 1930 года. Сравнительно быстро узнав адрес Скоблина, он незамедлительно отправился к нему домой и начал вербовку. Скоблин был готов. Просил он за свои услуги 250 долларов (что приблизительно равно 4500 современных долларов) в месяц и 5 тысяч франков единовременной выплаты.


Ковальский отправляет письмо в Москву следующего содержания:«Генерал пошел на все и даже написал на имя ЦИК просьбу о персональной амнистии. По моему мнению, он будет хорошо работать. Жена генерала согласилась работать на нас.Подписка Скоблина написана симпатическими чернилами «пургеном» и проявляется аммоняком (летучая щелочь). Беда в том, что когда аммоняк улетучивается, то снова письмо теряется. Пусть у нас его проявят какой-либо другой щелочью после первого чтения.Визитная карточка служит паролем. Генерал будет разговаривать с любым посланным от нас человеком, который предъявит такую визитную карточку».



Отчет Ковальского сопровождало заявление Скоблина:«ЦИК СССР. От Николая Владимировича Скоблина.

Заявление.

12 лет нахождения в активной борьбе против советской власти показали мне печальную ошибочность моих убеждений. Осознав эту крупную ошибку и раскаиваясь в своих проступках против трудящихся СССР, прошу о персональной амнистии и даровании мне прав гражданства СССР.

Одновременно с сим даю обещание не выступать как активно, так и пассивно против советской власти и ее органов. Всецело способствовать строительству Советского Союза и обо всех действиях, направленных к подрыву мощи Советского Союза, которые мне будут известны, сообщать соответствующим правительственным органам.

10 сентября 1930 года».



Москва сразу же ответила:«Вербовку генерала считаем ценным достижением в нашей работе. В дальнейшем будем называть его «Фермер», жену – «Фермерша». На выдачу денег в сумме 200 американских долларов согласны. Однако деньги ему надо выдавать не вперед, за следующий месяц, а за истекший, так сказать, по результатам работы. Пять тысяч франков выделены.

Однако прежде, чем мы свяжем «Фермера» с кем-либо из наших людей, нужно получить от него полный обзор его связей и возможностей в работе. Пусть даст детальные указания о людях, коих он считает возможным вербовать, и составит о них подробную ориентировку.

Возьмите у него обзор о положении в РОВС в настоящее время и поставьте перед ним задачу проникновения в верхушку РОВС и принятия активного участия в его работе. Наиболее ценным было бы, конечно, его проникновение в разведывательный отдел организации.

В докладе «Сильвестрова» упоминается о том, что она (Плевицкая ) также дала согласие. Однако мы считаем, что она может дать нам гораздо больше, чем одно «согласие». Она может работать самостоятельно.

Запросите, каковы ее связи и знакомства, где она вращается, кого и что может освещать. Результаты сообщите. В зависимости от них будет решен вопрос о способах ее дальнейшего использования».



Иностранный отдел, чтобы закрепить успех, приказал Скоблину подписать два важных документа:

1. «Постановление Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик о персональной амнистии и восстановлении в правах гражданства мне объявлено. Настоящим обязуюсь до особого распоряжения хранить в секрете».

2. «Настоящим обязуюсь перед Рабоче-Крестьянской Красной Армией Союза Советских Социалистических Республик выполнять все распоряжения связанных со мной представителей разведки Красной Армии безотносительно территории. За невыполнение данного мною настоящего обязательства отвечаю по военным законам СССР».



21 января 1931 года в Берлине состоялась встреча «Фермера» и «Фермерши» с руководством внешней разведки СССР в Европе.


По итогам встречи резидент сообщил из Берлина в Центр:

«Центр. Андрею.

«Фермеры» произвели на меня хорошее впечатление, работать с нами хотят, видимо, без всякой задней мысли, вполне искренне.

Оба великолепно информированы обо всём, что происходит в белых кругах, знают подноготную многих интересующих нашу службу лиц. Объявление о персональной амнистии ЦИК СССР произвело на них сильное впечатление. Поклялись в верности нам, в выполнении каких угодно заданий. По моему — не врут.

Из состоявшейся беседы можно сделать вывод, что «Фермер» при хорошем руководстве, если не будет каких-либо глупостей с нашей стороны, станет таким ценным источником, каких мы в рядах РОВС, да и в других организациях пока не имели.

Иван».



За четыре года на основании сведений, которые были получены от Скоблина, были арестованы 17 агентов и террористов, заброшенных в СССР. Удалось установить 11 явочных квартир в Москве, Ленинграде и Закавказье.


Деятельность Скоблина была успешной во многом потому, что ему удалось умело использовать противоречия, доходившие до открытой вражды между различными группировками внутри РОВС: шла постоянная борьба за власть, за близость к генералу Миллеру, за право принимать решения и распоряжаться финансами.


23 сентября 1937 года русская эмиграция была потрясена новостью: в Париже загадочно исчезли председатель Русского общевоинского союза генерал Евгений Карлович Миллер и начальник Объединения чинов Корниловского ударного полка генерал Николай Владимирович Скоблин. Вся французская полиция была поднята на ноги, установлено круглосуточное наблюдение на вокзалах, морских портах, приграничных станциях .


Надежда Плевицкая была арестована французской полицией. Следствие по ее делу продолжалось больше года. Суд состоялся в конце ноября 1938 года.


А 14 декабря старшина присяжных огласил вердикт: Надежда Плевицкая была признана виновной по всем пунктам обвинения. Приговор суда был беспощадным: 20 лет каторжных работ и 10 лет запрета на проживание во Франции.


26 июня 1939 года Николай Скоблин также был признан французским правосудием виновным в похищении генерала Миллера и заочно приговорён к пожизненной каторге. Однако этот приговор остался только на бумаге. Генерал Скоблин погиб в 1937 году (по другим сведениям — в 1938 году)…

По материалам:

Антонов «Женские судьбы разведки»

Гаспарян «Генерал Скоблин»

сайт Википедия

Шварев «Разведчики-нелегалы СССР и России»

Показать полностью
182

Это все про него.

Это все про него. Разведка, Разведчик, СССР, История, Длиннопост, Рихард Зорге
18 октября 1941 года в Токио был арестован японской полицией советский разведчик Рихард Зорге, он же "Рамзай". Почти три года он содержался в тюрьме, затем был приговорен к смертной казни и повешен. Что еще известно о нем?
Это все про него. Разведка, Разведчик, СССР, История, Длиннопост, Рихард Зорге

Необыкновенно удачливый авантюрист, страстный женолюб, завсегдатай токийского квартала красных фонарей (по донесениям японских и нацистских спецслужб, Зорге был женат три раза - на немке Кристине, русской Екатерине и японке Исии, она же Мияке, а в Японии "поддерживал устойчивые контакты» с 52 женщинами").

Великовозрастный байкер, в подпитии гоняющий на бешеной скорости по Токио на сверкающем мотоцикле марки "Цундап".


Собутыльник, уверенно перепивающий нужных людей в бесконечных застольях, а потом блистательно выкачивающий из них важные сведения для Центра, хотя сам, по воспоминаниям приятеля, выпивая, проходил все состояния пьяницы: экзальтированность, слезливую униженность, агрессивность, паранойю…


Редкий интеллектуал, в библиотеке которого только об одной Японии насчитывалось около 1000 книг.


Легендарный разведчик, не брезговавший никакими средствами добывания информации…

Это все про него. Разведка, Разведчик, СССР, История, Длиннопост, Рихард Зорге

Резолюция Сталина на агентурном сообщении, полученном из НКГБ СССР из Берлина: "Т-ву Меркулову. Может, послать ваш "источник" из штаба Герм. авиации к еб-ной матери.Это не "источник", а дезинформатор. И.Ст."


Зорге одним из первых сообщил в Москву данные о составе нацистских сил вторжения, дате нападения на СССР, общую схему военного плана вермахта. Однако эти данные были настолько детальны и, кроме того, не совпадали с уверенностью Сталина в том, что Гитлер не нападет на СССР, что их проигнорировали, посчитав даже, что Зорге двойной агент...

Показать полностью 2
283

Граф Чернышев: русский "Джеймс Бонд".

Граф Чернышев: русский "Джеймс Бонд". История, Шпион, Разведчик, Наполеон, Разведка, Длиннопост

Его называли "царем Парижа", он спас от пожара сестер Наполеона и был ему близким другом, но на деле служил России и добывал для Отечества ценные сведения. Русский "Джеймс Бонд" XIX века - граф Александр Чернышёв.


Русский Джеймс Бонд


Фильмы про суперaгентов типа Джеймса Бонда неизменно собирaют полные залы: зрители любят лихо закрученные «шпионские истории». Как жaль, что никому из отечественных кинорежиссёров не приходит в голову экрaнизировать приключения «русского Бонда» — отвaжного и удачливого рaзведчика Александрa Чернышёвa, бросившего вызов самому Нaполеону. Он срaжался с «плохими пaрнями», пoкорял сердца неприступных красавиц, добывал сверхсекретную информaцию в стaне врaгa. И всё это не киношные выдумки, а чистaя прaвдa.


Отпрыск старинного дворянского рода граф Александр Иванович Чернышёв родился в 1786 году. Отец нашего героя, Иван Львович, имея хорошие связи при дворе, пристроил сына камер-пажом к государю. Александр I обратил внимание на смышлёного юношу, определив его офицером конной гвардии.


Первая встреча


В 1805 году Россия вступилa в войну с нaполеоновской Фрaнцией. В битвaх при Аустерлице и Фридлaнде Чернышёв срaжaлся геройски, зaслужив золотую шпaгу с нaдписью «Зa храбрость» и Георгиевский крест. После Тильзитского мирa Алексaндр I поручил молодому кавалергaрду достaвить в Пaриж письмо для Нaполеонa. Тaк, Чернышёв впервые встретился с фрaнцузским имперaтором.


Ведя светскую беседу, Бонaпарт стaл рассуждaть о недaвней военной кампании и ошибках русских генералов. И вдруг молодой офицер стал горячо возрaжать имперaтору. Дипломaты и придворные схвaтились зa головы: неслыхaнное нaрушение этикетa! Но Наполеон лишь улыбнулся, а Чернышёвa – одного из немногих, осмелившихся ему перечить – зaпомнил.



Царь Парижа


Все понимaли: Тильзитский мир – лишь отсрочкa, решaющая схвaткa между Россией и Фрaнцией впереди. Информация о противнике нужнa как воздух. И вот, в 1810 году, в русском посольстве в Пaриже появился новый «дипломaт» — Алексaндр Чернышёв. Во фрaнцузской столице он жил на широкую ногу, денег не жaлел, обрел немало влиятельных друзей и зaслужил репутацию неукротимого покорителя женских сердец.


Обрaз легкомысленного повесы и прожигателя жизни стaл прекрaсной мaской умного и рaсчетливого рaзведчикa. Ему удaлось «рaзговорить» самого Наполеона: на приёмах и aудиенциях имперaтор чaсто общался с русским «дипломaтом», невольно выдaвая ему свои сeкрeты.



Ещё более теплыми их отношения стaли после пожaрa нa приёме в aвстрийском пoсoльстве. Среди всеобщей пaники хлaднокровие сохрaнил лишь Чернышёв: он вынес из пылaющего домa сестёр Нaполеонa — Каролину Мюрат и Полину Боргезе. О русском герое зaговорил весь город, Чернышёва прозвaли «цaрём Парижа». После великосветских приёмов и пирушек с офицерaми Чернышёв переправлял в Петербург секретные сведения, пoлученные от чрезмернo откровенных сoбеседников. «Зачем не имею я побольше министров, подобных этому молодому человеку», — нaписaл Алексaндр I нa полях одного из доклaдов Чернышёва.


Игра с огнем


Рaзведчик создaл целую сеть информaторов — и каких! Он «курировал» чиновника французского военного министерства, регулярно составлявшего для Бонапарта сводки о дислокации и действиях фрaнцузской армии в Европе. Эту сверхсекретную информацию получaли лишь Нaполеон и… Чернышёв.


Одним из ценнейших aгентов был князь Талейран, в конспиративной переписке с Петербургом Чернышёв именовaл сиятельного шпиона «Анной Ивановной». Эта «дaма» обошлaсь русской казне в кругленькую сумму, но информация Тaлейрaна того стоилa.


Игрa с огнём не моглa тянуться бесконечно: в феврaле 1812 годa фрaнцузские контррaзведчики нaгрянули в квaртиру Чернышёвa и нaшли «компромaт». Но опытный «дипломaт» был уже дaлеко. «Его Величество чрезвычайно огорчен поведением грaфa Чернышева», — выговаривал французский МИД русскому послу в Париже. Зная пылкий темперамент Нaполеонa, нетрудно предстaвить, кaкими словaми он выражaл своё «чрезвычайное огорчение».


Генерал-министр


За заслуги Чернышёв получил генеральские эполеты.


И снова в бой: Отечественнaя война, зaгрaничный поход. В 1814 году генерaл Чернышёв с победоносными русскими войсками вновь окaзaлся в Пaриже. Алексaндр I хотел было нaпрaвить его для сопровождения Наполеона в ссылку на Эльбу, да передумaл: «Бонапарту в несчастии тяжело будет видеть того, кто был при нем во время величия». И кто тaк ловко обвёл его вокруг пальца, добавим мы.


В 46 лет Чернышёв стaл военным министром (помните резолюцию Александрa I на его доклaде?). Но рaзведчики «бывшими» не бывaют, поэтому генерaл неизменно уделял особое внимание подготовке резидентов для рaботы за рубежом.


Скончaлся Александр Иванович Чернышев в 1857 году. В подмосковном городе Лыткарино, у здaния бывшей усадьбы Чернышевых генералу установили пaмятник. Россия помнит о том, кто всю жизнь служил ей верой и правдой.

Показать полностью
429

Легендарному разведчику Алексею Николаевичу Ботяну исполнилось 99 лет.

Вдумайтесь: Алексей Ботян родился в деревне Чертовичи Виленской губернии в 1917-м. И первый свой подвиг совершил еще в составе польской армии в начале Второй мировой. В сентябре 1939-го его артиллеристский расчет сбил три фашистских "Юнкерса". А потом судьба неведомым образом повернулась так, что Ботян стал сотрудником советской внешней разведки.

Это он послужил прототипом знаменитого киношного майора Вихря. И действительно, группа из 28 разведчиков Красной армии сумела в числе множества других подвигов спасти от разрушения польский город Краков. Один из бойцов командира Алексея Ботяна, поляк по национальности, сумел пробраться на склад взрывчатых материалов и подорвать его. Так был сорван план гитлеровцев заминировать и уничтожить исторический центр Кракова. А потом наступили годы безвестности.


На долгое время офицер Алексей Ботян исчез. Зато в одной, а потом и в другой стране появился надежный разведчик-нелегал. Этот период из жизни Алексея Николаевича по-прежнему под жесточайшим грифом "совершенно секретно". В 2007-м награда нашла Ботяна: ему было присвоено звание Героя России. Общительный, оптимистичный, любящий шутку, не боящийся встреч с журналистами Алексей Ботян до недавних пор появлялся на волейбольной площадке, заезжал в тир, поражая коллег по службе меткостью стрельбы из пистолета. Сегодня Ботяна можно увидеть в картинной галерее - художник Александр Шилов, впечатленный личностью Героя, написал его прекрасный портрет.


Был момент, когда здоровье ветерана дало понятный сбой. Годы вроде бы начали брать свое. И Алексей Николаевич все больше сидел, переключившись на игру в любимые шахматы. Однако в последнее время усилием воли Ботян встал и свое 99-летие встречает в боевом настроении. Пример полковника Ботяна подтверждает известную истину: настоящие разведчики, чей мозг все время в работе, живут долго. 99 - хорошо. Хотелось бы через год поздравить ветерана с более серьезным и круглым юбилеем.

Легендарному разведчику Алексею Николаевичу Ботяну исполнилось 99 лет. Ботян, Разведка, Разведчик, Майор Вихрь, Герой России
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: