534

«Градации серого»

«Градации серого». © Гектор Шульц


- Какой цвет вы видите? – серьезно и без тени иронии спросила меня юная девушка в белом халате, показывая на свои губы.

- «Девять», «Е», «Девять», «Е», «Девять», «Е», - ответил я, прикрывая правый глаз. Она улыбнулась сухо и вежливо, кивнула и показала пальцем на цветок, стоящий на соседнем столике.

- Какой цвет?

- «Семь-пять-семь-пять-семь-пять», - она вновь улыбнулась и кивнула, после чего села за стол и придвинула к себе сенсорную панель.

- Нарушений не обнаружено, - я слабо улыбнулся и выдохнул. Пятая проверка. Осталась еще одна, и я получу лицензию пилота. Лицензию, о которой мечтал с детства, смотря в серое небо с плывущими по нему темно-серыми облаками. В этих облаках иногда виднелись очертания огромных самолетов, тоже серых. Светло-серых, темно-серых, почти белых, и почти черных. Я мечтал, что когда-нибудь окажусь за штурвалом этих диковинных птиц и буду смотреть сверху на маленькую серую землю и великолепную белизну солнца. Идеальную белизну, которую ничто не способно затмить. И теперь за моими плечами семь лет учебы в Академии полетов, двадцать восемь тысяч часов на тренажере и семь вылетов с инструктором. Всё, ради мечты.

- Подскажите, когда последняя проверка? – спросил я девушку, отвлекшись от мыслей. Та рассеянно на меня посмотрела, закусила губу и на минуту задумалась.

- Если ответ придет сегодня, то через четыре дня, - ответила она и ободряюще улыбнулась. – Ваши результаты феноменальны. Я давно не видела таких цифр и такой точности. Вы получите лицензию. Даже не сомневайтесь.

- Спасибо, - на первый взгляд сердце билось ровно, но я давно заметил, что пульс немного спешит. Всегда спешит, стоит мне переступить порог этой комнаты. Сейчас пульс снова участился и пришлось его немного успокоить. Надеюсь, она не заметила, что щеки немного посветлели.

- Не за что, - девушка протянула мне полупрозрачную карточку с моими результатами и тихо вздохнула. – Я сообщу вам, когда получу ответ от коллег. Тогда решим с точным временем шестой проверки.

- Простите, обычно я так не поступаю, - задержав дыхание, выпалил я. Сердце скакнуло и продолжило биться в привычном ритме, - но что вы делаете сегодня вечером? Могу я пригласить вас на чашечку кофе?

- Обычно я так не поступаю, - серьезно ответила она и тут же лукаво улыбнулась, - но, почему бы и нет. Я заканчиваю в пять.

- Буду ждать у входа, - кивнул я и, сдержанно поклонившись, направился к выходу. Стерильно-белая дверь ушла в сторону с тихим шипением, выпуская меня в темно-серый коридор, освещенный белым светом ламп под потолком.


- Небо. Мечта моего детства, - задумчиво произнес я, делая глоток из светло-серой чашки. Кофе был чуть горьковатым, но я любил именно такой. Мозг тут же услужливо сообщил цветовой код напитка. «Десять-десять-десять». – Я пообещал отцу, что получу лицензию.

- Я тоже хотела стать пилотом, - улыбнулась она. – Не прошла четвертую проверку градаций серого. Ошиблась с кодом цветка розы.

- Прости, Лора. Я не знал, - нахмурился я, но она лишь рассмеялась и легонько прикоснулась к моей руке, лежащей на столе.

- Не извиняйся. Мне нравится моя работа. Да, я не летаю, но я принимаю участие в этом. Поверь, я видела многих, но ни у кого не было таких результатов, как у тебя. Если шестая проверка не выявит отклонений, то я отправлю рекомендацию в космический центр, - моё сердце вновь скакнуло. Космический центр. О нем я и мечтать не мог. Туда попадали только лучшие из лучших. И сидели они не штурвалами самолетов, а за грозными и могучими космическими кораблями, величаво плывущими среди бескрайней темноты космоса. Интересно, может ли солнце быть белее, чем обычно? Без фильтра в виде облаков. – Только не думай, что это из-за приглашения выпить кофе.

- Я и не думал, - улыбнулся я. – Тебя часто приглашают?

- Каждый претендент, - вздохнула она.

- Почему же ты тогда согласилась пойти со мной?

- Я увидела волнение.

- Волнение? – удивился я.

- Да, - кивнула она. – Ты хотел пригласить меня, а не повысить свои шансы получить лицензию, как остальные. Они не волновались, а их голоса были ровными. Твой голос чуть дрожал. Не смущайся. Я давно уже на тесте по градациям серого. От меня не ускользнут даже самые слабые оттенки, - в кафе вдруг зазвучала песня Брайана Адамса. Старинная баллада о любви – «Пожалуйста, прости меня». – Потанцуем?

- С радостью, - ответил я, отметив, как заблестели глаза моей спутницы.


Мы танцевали под прекрасную мелодию, в одиночестве кружась посреди зала. Остальные посетители на нас даже не смотрели. Они продолжали читать новости с планшетов, переписывались с кем-то, или задумчиво смотрели в окно. Никто не слушал песню. Кроме нас.


В какой-то миг я почувствовал приятный аромат. Так пахли цветы, нагретые солнцем. Так пах летний воздух перед грозой. Так пахла она, задорно улыбаясь и положив свою голову мне на плечо. Мое сердце скакнуло, сбилось с ритма и принялось биться быстро, заходясь в галопе. Белые лампы вдруг резанули по глазам сильнее обычного, а в груди стало жарко. И тут же все резко исчезло. Свет, цвет и всё остальное, кроме нас, песни и дивного аромата.


- Спасибо, - тихо шепнула она, слегка прикоснувшись губами к моему уху и обдав его теплом. Сердце сошло с ума и резко успокоилось. Вместе с этим вновь вернулся зал кафе, запахи еды и серые цвета. Но я смотрел лишь на свою спутницу, а она смотрела на меня. Она улыбалась, а я замер, не в силах поверить в то, что видел.

Её глаза, чей цветовой код раньше я безошибочно определял, как «шесть-восемь-шесть-восемь-шесть-восемь», сейчас были не серыми, а какими-то странными. Яркими и вызывающими дискомфорт. Мозг почему-то решил, что таким должен быть цвет неба. Но я точно был уверен, что у неба другой цветовой код. «Шесть-восемь-шесть-восемь-шесть-восемь». Она заметила мое удивление, нахмурилась и слегка сжала в объятиях, словно пытаясь привести меня в чувство. – Что-то не так?

- Нет, нет, Лора, - улыбнулся я, смотря в её глаза. – Все хорошо. Просто я давно не танцевал.

- Я тоже, - тихо ответила она. – Два года назад я танцевала последний раз.


Перед шестой проверкой я нервничал. Со мной точно что-то было не так. Сердце скакало, как сумасшедшее и я не мог больше контролировать его темп. Но хуже всего было то, что градации серого исчезали, уступая место каким-то странным сочетаниям. Сначала я списал это на стресс и, придя домой, принял стандартные витамины, после чего лег спать.

И проснулся от того, что солнце жалило лучами мое лицо. Открыв глаза, я не мог сдержать удивления и вскрикнул, когда увидел, что ослепительно белый солнечный цвет тоже изменился. Он стал каким-то другим. Мозг почему-то решил, что более насыщенным, и упрямо пытался убедить меня в том, что это и есть настоящий цвет солнца, чей код я не мог идентифицировать.


Я не выходил на улицу и не принимал гостей, сославшись на подготовку к шестой проверке. Но состояние только ухудшалось. Глаза слезились, и я был вынужден достать из шкафа солнцезащитные очки. Стало чуть полегче, но цвета продолжали меняться. Сначала я хотел записаться к врачу, но потом выбросил эту мысль из головы. Наверняка он передаст результаты обследования в центр и тогда о лицензии можно забыть. Лишь вечерние разговоры с Лорой, хоть немного позволяли отвлечься от дурных мыслей. Я продолжал уверять себя, что это стресс и все пройдет к моменту последней проверки. Лоре я не говорил об этом, но она словно чувствовала, что что-то не так.


На четвертый день, перед выходом из дома, я выпил витамины и успокоительное, после чего, надев очки, вышел на улицу. Но мне не стало легче. Цвета взбесились, и я шарахался от всего, что ранее казалось мне привычным и простым. Только в метро, где царил приятный сумрак, я смог немного успокоиться. В сумраке цвета не так били по глазам и в какой-то момент пришла надежда, что градации серого вернутся. Как было раньше.


- С тобой все хорошо? – тихо спросила Лора, пользуясь моментом, что её ассистент отошел к столу, чтобы подготовить мою карточку.

- Нет, - честно ответил я, вытирая вспотевшие руки об джинсы. Она улыбнулась и робко прикоснулась к моему плечу.

- Все в порядке. Ты просто волнуешься. Это нормально. Все волнуются.

- «У них цвета не сходят с ума», - подумал я, но решил промолчать. Лора присоединила к моей голове датчик и снова улыбнулась. Теплой и доброй улыбкой.

- Итак, вкратце о шестой проверке. На ней проверяется твоя способность различать особо сложные градации серого. Всего пять вопросов. Информация будет загружаться в компьютер, и он самостоятельно произведет анализ. Таковы правила космического центра. Им важны самые точные данные, - я кивнул в ответ и, пару раз глубоко вдохнув, постарался скорректировать ритм сердца. На удивление помогло. Цвет глаз Лоры потускнел, и я вновь увидел знакомый, светло-серый холодок. – Начинаем?

- Да. Спасибо, - она промолчала, но я увидел улыбку.


- Какой цвет вы видите? – спросила Лора, показывая карандашом на вазу. Мозг, до этого спокойно выдававший правильный код, на пару мгновений задумался.

- «Эф», «Восемь», «Эф», «Восемь», «Эф-эф», - ответил я. Ассистент Лоры кивнул, сверившись с компьютером, и она продолжила, на этот раз указав на розу, стоящую в вазе. Я знал, что цветовой код лепестков этого цветка «сорок-сорок-сорок», но озвучил совершенно другое. – «Семь-дэ-ноль-четыре-четырнадцать».

- Что? – нахмурилась Лора, снимая очки. Ассистент тоже выглянул из-за компьютера. – Повторите, пожалуйста.

- «Сорок-сорок-сорок», - ассистент вновь кивнул, но Лора, задумчиво закусив губу, внимательно на меня посмотрела и без раздумий перевела карандаш на лежащую на столе книгу. Обычную книгу, только не серого цвета. Я пытался сказать правильный код, но внутри меня что-то не давало этого сделать. В итоге я сдался и тихо пробубнил. Так, что услышала только Лора. – «Ноль-ноль-три-один-пять-три».

- Я не услышал. Повторите, пожалуйста, - тут же откликнулся ассистент, но Лора, покачав головой, подошла ко мне и сняла датчик с головы. – Мы закончили?

- Перерыв на пять минут, - ответила она и, наклонившись ко мне, добавила шепотом. – Пошли со мной.

- Куда? – сердце предательски заныло, а странные цвета стали еще ярче, когда я увидел глаза Лоры, с тревогой, смотревшей на меня.

- Неважно. Пошли, - сухо бросила она и крепко вцепившись в мою руку, потащила за собой.


Мы шли по коридору, который больше не был темно-серым. Даже цвет ламп под потолком изменился. Лора шла впереди меня, задумчиво смотря себе под ноги. Я не решался с ней заговорить и лишь отмечал с удивлением, как расступаются люди, освобождая ей дорогу.

Наконец она остановилась перед дверью, на которой тускло светилась табличка с именем. «Профессор Карл Шмидт», - прочитал я и Лора, вздохнув, прислонила ладонь к сенсорной панели, заставив её уйти в сторону.

- Проходи. Тебе надо поговорить с профессором Шмидтом, - тихо сказала она.

- О чем? – растерянно спросил я, вызвав у неё улыбку.

- Ты знаешь о чем. И говори только правду, - она ласково прикоснулась к моему плечу и, развернувшись, пошла обратно. Сглотнув тягучую слюну, я заставил себя улыбнуться и вошел в кабинет.


На первый взгляд показалось, что кабинет пуст, пока за белым столом я не увидел седого, худощавого старичка, читающего какую-то старую книгу. Обложка книги не была серой и мой мозг, как обычно, подкинул информацию, что цвет называется «ореховый». Решив пока не удивляться, я робко кашлянул, привлекая внимание старичка и, дождавшись, когда он посмотрит на меня, сделал шаг вперед.


- Проходите. Не стесняйтесь, - тихо, но с улыбкой, произнес он, вставая из-за стола и протягивая мне руку. – Профессор Шмидт. Карл Шмидт. Глава центра по изучению градаций серого.

- Очень приятно, профессор, - ответил я, забыв от волнения представиться. Профессор указал рукой на диван, который мой мозг отметил, как «кремовый» и, не дожидаясь меня, уселся ближе к окну.

- Лора перевела мне ваши данные с шестой проверки, - улыбаясь начал он и тут же вскинул руки в извиняющем жесте, заметив, что я побледнел. – Не переживайте, молодой человек. Здесь нет ничего страшного.

- Вы уверены, профессор? Градации серого… они ведут себя странно. Иногда я их не вижу, - замявшись, ответил я. – Вместо них другие… цвета. Где-то глубоко я понимаю, что это за цвета, но не могу их объяснить.

- Я могу, - вздохнув, ответил профессор. – Вам кажется, что вы не в порядке, но вы, как раз в порядке. Поверьте, мне на слово. То, что вы видите, в некотором роде уникально. Мало, кто способен видеть что-то большее, чем градации серого. Увы, но таких людей сейчас единицы. И вы – один из них.

- Но… почему? – сердце вновь забилось в груди, подобно загнанному в угол зверю. Голова закружилась, а свет, отражающийся от белого пола и белых стен больно резанул по глазам. Зажмурившись, я обхватил голову ладонями и сжал зубы, стараясь успокоиться. – Я не просил этого! Я всего лишь хочу получить лицензию.

- Когда-то давно, тысячи лет назад, люди видели мир в иных цветах, чем сейчас, - задумчиво вздохнул профессор. – Раньше мир разделялся не только на оттенки серого. В нем было множество и других цветов. Ярких, сочных, живых. Но человечество утратило возможность видеть их. Оно пыталось контролировать то, что контролировать в принципе невозможно. Скажите, когда вы последний раз смотрели на небо? Просто так, без каких-либо мыслей.

- В детстве, - чуть подумав, ответил я. – Я мечтал, что когда-нибудь буду там, в вышине, за штурвалом самолета…

- Детство. В детстве мы еще можем видеть настоящие цвета, но потом теряем эту возможность. Или, правильней сказать, отказываемся от нее. Когда пытаемся контролировать свою жизнь, не замечая магию вокруг, - кивнул профессор и протянул мне книгу. – Взгляните. Это альбом с репродукциями из Лувра. Был когда-то давно такой музей, в котором хранились сокровища из мира искусств. Взгляните и скажите, что вы видите? Видите ли вы картины в серых цветах или в… других?

- В других, - шумно сглотнув, ответил я. – Они очень яркие и резкие. От них болят глаза и кружится голова.

- Такое бывает, когда возвращается способность различать цвета. Вы привыкнете. Скажите, когда вы впервые это заметили? – спросил он, внимательно смотря на меня поверх очков.

- В кафе, - без раздумий ответил я. – Когда танцевал с Лорой. Сначала я почувствовал приятный запах её духов, а потом к нему добавилось что-то еще. И мир словно выключился, а когда включился я…

- Что вы увидели? – профессор привстал со своего места, вцепившись в подлокотник морщинистой рукой.

- Увидел, что глаза Лоры стали другого цвета. Цвета, который я никогда не видел. И мой мозг идентифицировал его, как…

- «Цвет неба», - кивнул профессор, улыбнувшись. – Раньше его называли голубым. Да, молодой человек. У Лоры голубые глаза, а не светло-серые.

- Но почему?

- Ответ прост. Влюбленность, - с хитрецой ответил профессор. Он вздохнул и, поднявшись, направился к своему столу, а когда вернулся, протянул мне фотографию, с которой на меня смотрела красивая женщина. – Это моя жена, Элиза. Именно она помогла мне увидеть мир таким, каков он есть, а не в тусклых градациях серого. Когда её не стало, я начал искать других людей… и не находил. Находил лишь безэмоциональных существ, которых больше волнует пульс своего сердца или новости в газете, чем небо над головой или шуршащая под ногами листва в парке. И только через двадцать лет я встретил в этом центре такого же человека, как я. В глазах которого мир окрашен в настоящие цвета.

- Получается, что я не смогу вернуться к тому состоянию, в котором пребывал раньше? – спросил я, когда профессор замолчал.

- Сможете, - коротко ответил он. – Но так ли вам нужны эти градации серого?


Выйдя из кабинета профессора, я прислонился к стене и, подняв голову, посмотрел на лампу над головой. Свет, исходящий от нее, не был ослепительно белым. Он был мягким, желтоватым и теплым. Посмотрев на стены, я не увидел темно-серого оттенка. Вместо него я увидел темно-синий. У проходящего рядом ученого, мельком взглянувшего на меня, были зеленые глаза, а на ногах ярко-розовые кроссовки. Уборщик в серо-зеленом комбинезоне катил по коридору красную тележку. Градации серого не исчезли, но их стало куда меньше.


Я вышел на улицу и впервые за долгое время посмотрел на небо. Оно было голубым и чистым. Лишь изредка по нему проплывали белые барашки облаков, окрашенные солнцем в желтые оттенки. Машины, проплывающие по скоростной автостраде, не были больше серыми. Сейчас они превратились в яркие цветные кляксы.


- Значит, ты тоже видишь? – я не вздрогнул, когда рядом раздался голос Лоры. Обернувшись, я улыбнулся и осторожно взял её за руку, заставив слегка порозоветь.

- Вижу. Профессор говорит, что я привыкну, - тихо ответил я.

- Мне он когда-то сказал то же самое, - улыбнулась она и прижалась к моему плечу. Мы стояли рядом, смотря на далекие облака и не замечая спешащих по своим делам людей, как и они не замечали нас, уткнувшись в видеофоны и планшеты с новостями.

- Это была ты, - Лора лишь вздохнула в ответ.

- Я.

- Ты говорила, что танцевала последний раз два года назад, - догадка заставила сердце снова пуститься в пляс.

- Да. Тогда-то я и увидела цвета. Настоящие, а не градации серого.

- Ты же могла отказаться от них. Получить лицензию пилота…

- Могла, но не стала, - улыбнулась она. Её глаза и впрямь были похожи на небо, только в них поблескивала грусть. – Нам пора. До конца рабочего дня еще три часа. Как раз успеем завершить шестую проверку.

- Я не хочу, - она удивилась, а в воздухе слабо запахло её духами, к которым примешался аромат цветов.

- Но твоя мечта… Ты с детства мечтал стать пилотом. Мечтал о небе.

- Зачем мне небо, когда я могу видеть его каждый день в твоих глазах? – она не ответила. Только прижалась сильнее, обдав теплом и успокоив бешено стучащее сердце. Я понимал, что серость больше не вернется, потому что мы сделали выбор. Мы выбрали живые цвета, а не градации серого.

Дубликаты не найдены

+43

И он даже не спросил, с кем это она танцевала два года назад и увидела цвета. А ведь она тогда сильно в когото влюбилась, явно

раскрыть ветку 1
+11

Ай да Карл! Старик а туда же... И бедная Элиза. Думает муженёк-проффесор просто старенький поэтому эрекции нет...

+23

Вот только любовь пройдёт за два года. А лицензия пилота позволила бы зарабатывать всю жизнь.

раскрыть ветку 3
+7
Но но. Ёщё Бегбедер говорил, что любовь живёт три года
раскрыть ветку 1
+3
Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки? А девушки потом(
+5
А кто сшил розовые кроссовки и серо-зеленый комбинезон, и покрасил тележку в красный цвет,а стену в коридоре в темно синий?
+4

это укороченная версия [Полный вперёд назад, или Оттенки серого] Джаспера Ффорде?

+8

Такая шикарная идея, и так бездарно залита розовыми соплями в финале...

раскрыть ветку 4
+2

Ой, я вас умоляю, такой себе ванильный Эквилибриум + Гаттака. Ничего не ново.

раскрыть ветку 1
-1
Идея бредовая, серьёзно.
раскрыть ветку 1
+3
Читая с телефона сам начал видеть цветовые галлюцинации
+2

То есть, для подготовленного пилота, прошедшего тысячи часов на тренажерах, много лет работающего, в которого вложены огромные деньги - достаточно просто влюбиться, чтобы навсегда потерять лицензию и работу? Кто же в этой вселенной вообще управляет самолетами, если влюбленность - это нормальный инстинкт и нормальные чувства, которые в жизни ощущал практически каждый человек?


И да, почему самое важное качество пилота - не скорость реакции, не дисциплинированность и не знания, а умение различать тонкие оттенки цвета, с чем легко справится компьютер?

+4

Т.е. он всю жизнь определял цвета тремя одинаковыми числами, вроде 3F 3F 3F, и в мозгу даже ничего не щёлкнуло спросить, отчего там 3 числа и что бы значило 3F 00 00. Похоже, люди в их мире стали дебилами.

раскрыть ветку 3
+12
Да там вообще альтернативно-одаренная вселенная. Главный навык пилота – на глаз определять интенсивность видимого излучения, при том, что это умеют делать компьютеры. Не говоря уже о том, что кодируется относительное значение, а не абсолютное.
Еще более странно, зачем в этом мире используются краски ярких оттенков?
Автор абсолютно не следит за правдоподобностью, и это не ляпы, это – канва сюжета.
Розовые сопли для тринадцатилетних девочек.
0
Вполне возможно мы тоже не фиксируем что то простое и понятное, но не сразу очевидное. Ньютона не просто так гением называют за открытие гравитации, хотя любой человек видел падающие яблоки
раскрыть ветку 1
+2
Пасиб, дядя Гектор_))))
+2

"Блажен кто не ведает" или "Горе от ума"? Что лучше?

Автор явно плохо знаком с физикой, с оптикой. Явно не художник, не фотограф или окулист, поэтому и был способен написать такой неплохой рассказ.

Но к несчастью я-то знаком с оптикой, и поэтому вижу тут бред. Бред в центральной идее. Серьезно, поэтому, воспринимать историю не получится. Автору бы решив писать о цветах стоили бы потратить вечер и разобраться в оптике и её восприятии человеком

+2
Иллюстрация к комментарию
+1

28 тыс. часов на тренажере за 7 лет, то есть в среднем 11 часов в день без учёта выходных. Я так понимаю, у него одна гигантская мозоль вместо задницы?

0
И никто не вспомнил о фильме "Посвященный"? Гектор, признайтесь — смотрели ведь?
0

Да у нас нарушение режима безопасности

http://scpfoundation.net/scp-8900-ex

0

Он увидел Солнце!

0
Спасибо!
0

Классно! Спасибо!

0
Блин, я думала, это фрагмент из книги. Так интересно.
0

Эх, романтика.

0
28 тысяч часов тренажёра за семь лет? 🙂
раскрыть ветку 1
0

Нормально, че, по 12 часов ежедневно. Ещё немного на перерывы останется.

-10

променять небо, космос, на письку. браво.

раскрыть ветку 7
+18

Вообще то на любовь. А любовь - это не только писька.

раскрыть ветку 5
+4

Вернись к сверстникам гыгычущим при слове писька.

-9

Сразу понял, что бред.

ещё комментарии
-1

До мурашек. Но концовка смазана, имхо.

-1

Главная мысль будто слова ворчащей бабки с лавочки - "уткнулись в свои компуктеры, света белого не видят, вот раньше-то люди испытывали настоящие эмоции, да и трава была зеленее (буквально)"

-1
А вот я бы сильно задумался.
-3
Вы что тут с ума посходили настолько длинные посты делать?
Похожие посты
142

«Завтра! Нелегит»

«Завтра! Нелегит» Гектор Шульц, Рассказ, Фантастика, Текст, Длиннопост
«Завтра! Нелегит» Гектор Шульц, Рассказ, Фантастика, Текст, Длиннопост
«Завтра! Нелегит» Гектор Шульц, Рассказ, Фантастика, Текст, Длиннопост
Показать полностью 3
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: