Голова. 17 «Тебе – жар, ему - холод!» - «иссик-совук» (3)⁠⁠

(3)

Копия свидетельства об удочерении была последним листком в этой подшивке. Среди нескольких других копий документов.  От запечатлённых на них имён, фамилий и должностей у меня слегка свело скулы.

-Вы ведь никак не могли получить фотокопии некоторых из этих бумажек по официальным каналам, пусть и архивным, - констатировал я, закрывая папку, способную превратиться с первых президентских в Республике выборов в серьёзное досье с компроматом на того, кто подмял под себя этот пост.

-Это вы верно заметили, - призналась женщина. – Некоторыми дубликатами документов и своими мыслями поделился со мной мой бывший сокурсник с журфака ТашГУ. Он хорошо знает эту семью, так как не только родом из тех же мест, но и разбирается во всех этих религиозных хитросплетениях, которыми повязаны все её члены. Сейчас этот человек в оппозиции к власти, а до недавнего времени был депутатов в Верховном Совете… - Женщина осеклась, поняв, что сболтнула лишнего, но всё же добавила: - Впрочем, с полгода назад, или около этого, в результате организованных на него и его семью преследований со стороны спецслужб, он был вынужден покинуть страну… Возможно навсегда.

Серьёзно?! Тётеньку попросили полистать старые архивные бумажки в поисках происшествий, похожих на случай с бабкиной головой, а она в своём усердии вышла на пламенных революционеров?! Весьма странный ход мыслей, доложу я вам. Но интереснее всего было то – как это всё она собиралась связать воедино с нашими здесь «свистоплясками»?

-Я бы не хотела, чтобы некоторые из этих бумаг увидел кто-либо другой, кроме вас…

Уверен, что если бы не я, к кому эта женщина очень долго присматривалась для оценки надёжности, то дед получил бы от неё в свои руки немного сокращённый вариант её всё ещё странных наработок.

-Нашу семью интересует конечный результат, - успокоил я женщину. – Без политики и тем более – без оппозиции к ней.

Я взялся за следующую, третью папку.

«Лилит – как много в этом слове!.. Или – в этом духе?!», «Что в имени твоём всем нам, Лилит?..», «Лилит - женское начало зла – мать Ахримана!» - То ли наброски для статей, то ли просто размышления на бумаге. Тот же подчерк и та же манера изъяснения, что и в предыдущей папке. Скелет архивных копий документов обрастал плотью, продолжая оживать прямо на глазах. Но выходило так, что в члены этого монстра фактов, жизнь вдохнула всё та же мистика, а не искра человеческого гения.

Известный журналист (назовём его для нас – Махмудов) не сомневался в том, что в лице удочерённой девочки наш Ахриман там, на максимально нечистом для благочестия месте, воскресил к жизни саму Лилит, как когда-то, в начале времён, она породила его самого. Если хотите - своеобразный круговорот воплощения в материальное духов в нашем мире. Учитывая же не только политическую силу этого человека в нашей стране, делающего столь серьёзные заявления, но и его известность в журналистском сообществе (догадаться о его персоне не составило труда), то не прислушаться к его выводам было бы просто неуважительно. Понятное дело, что данные заметки адресовывались строго тем, кто был в «теме», дабы не оставить посвящённых в неведении о происках духов зла, оседлавших хребты нечистых на руку человеков.

Чем руководствовалась семья, удочерив ещё одного ребёнка, в которой к тому времени было уже восемь детей – старшая дочь и семеро сыновей, – этот вопрос пока оставался открытым, но не без намёков.  В любом случае, в этой семье никогда не скрывали того, что девочка – приёмная. А учитывая ещё более сократившееся число единоверцев с приходом воинствующего атеизма на смену не менее кровожадного ислама, то многодетных родителей можно было понять в их поисках будущего семейного счастья для своих кровинушек. Тем более подобный метод – поддерживания своей популяции путём адаптации малюток со стороны – был хорошо известен и отработан в их кругу. Необходимы были лишь знаки свыше – рука Ахурамазды над избранным для этой цели ребёнком!

Но кто мог подумать, что свидетельства благих знамений в тайной сущности девочки оказались не то, что ложными, а даже наоборот – диаметрально противоположными?! Конечно, всякий из непосвящённых в перипетии борьбы добра и зла, задался бы очевидным вопросом: зачем всемогущему и изобретательнейшему в создании дьявольских козней Ахриману столь сложный в реализации план для одного из своих явлений этому миру в материальной оболочке? Разве мало рождается детей от блудниц, неужели перевелись заражённые бешенством волчары или чего-то там ещё, поражённого злом – в угоду демону демонов, - стало меньше в человеке? Знаете, посвящённый в дела духовные гражданин только печально улыбнётся на подобную пытливость ума, обусловленного поверхностной логикой обывателя, и просто пройдёт мимо – у него нет времени на тех, чья жизнь ограничена временем бытия земного.

Ибо зачем Ахриману те, кто и так его, какой для него смысл утверждать грех отступничества среди тех, кто родился и живёт в безверии к истинному и благому Богу? Его поступь по этой земле – была и есть – в ногах грешников; он смотрит на всех нас, на весь мир, созданный всеблагим Ахурамаздой, глазами каждого из нас – отступников от истины; он слышит наши проклятья, нашу ложь, наши наветы и наши богохульные речи - нашими ушами; он льстит всем вокруг, он молится ложным богам, он пустословит и бранится нашими ртами, нашим языком; он чувствует, он осязает этот мир и нас в нём - нами самими – рабами его ненависти к Благому! Каждый из рода людского, созданный Творцом всего сущего, становится воплощением Тьмы, отказавшись от Господа! Ведь не зря смысл и основа веры каждого храма, посвящённого Ахурамазде – огонь -  являющий Его в силе очищения от скверны! Именно огонь лишил Ахримана его личного присутствия в этом мире, выжегший все его члены и ощущения, когда тот попытался прикоснуться к нему, дабы уподобиться Благому! 

Так ответь, душа, посвящённая в тайны миропорядка сил, стоящих выше человеческих: из чьей среды должно выйти совершенному демону, дабы окончательно разрушить то, что от неё, как от присутствия в ней божественного, осталось на пороге безвременья?! То-то и оно – молочная каша получится лишь в том случае, если она сварена на молоке, а не на воде! И, разумеется, ни в коем случае не забываем и про другие, не менее важные для навара, вкуса и заправки, ингредиенты: крупы, соль, маслецо, много масла! И вот она – пища из кухни Тьмы - которой суждено вскормить последних глашатаев Заратустры: злаки с пажитей греха, замешанные на скверне беззаконий, приправленные одержимостью, насыщенные безумием ереси и лютым колдовством!

Глава семьи вёл две абсолютно противоположные жизни: в соцмиру – добросовестный и исполнительный госслужащий в горсовете, а в подполье – прямой потомок жрецов Благой веры, и хранитель Бахрама – священного Огня, главного из трёх, олицетворяющих божественное присутствие. Ещё его предки, будучи дастурами (священники высшего чина), собирали от многих очагов, очищали и хранили этот огонь в храмах огня Афрасиаба - столице легендарного Турана, уничтоженной монголами части древнего Самарканда!

Хранительница же домашнего очага была как примерной домохозяйкой, так и активным общественником. Она одна из первых, в середине 1920-х, в их городе поддержала движение «Худжум» (освобождение женщин Востока от ига религии и угнетения патриархатом), присоединившись к акту публичного сожжения ненавистной паранджи – как символа женского рабства - на городской площади, проводимого такими же сознательными представительницами слабого пола. Правда, это был не её личный выбор, а решение мужа и отца-муллы на их семейном совете – золотое правило поддержки важных начинаний той или иной власти, являлось твёрдым залогом их выживания на протяжении многих поколений. И что с того, что муж - член партии и пламенный оратор идей коммунизма – искренне презирал весь этот соцстрой за его тотальную лживость и тиранию, а его свёкор – мулла их местечковой, махаллинской мечети – использовал ислам для прикрытия истинной Веры, а внешний фасад мечети - для сохранения за ним Храма огня? Все их личные жертвы приносились духу времени и обслуживающим его временщикам ради одной цели - сберечь божественные откровения Заратустры. Ибо как можно сомневаться в могуществе Ахурамазды, творца Праведности и Истины (Аши), когда твоя небольшая молельня для аллахопослушных, а в действительности – негасимый очаг подлинной веры, стоит всего в сотне метров от грандиозных развалин мечети Биби-Ханым, в своё время самой большой в Центральной Азии?! Той самой, которую построил величайший из распространителей ислама – Тамерлан, «Меч Ислама», но которая позорно рухнула ещё при его жизни, не устояв на месте разрушенного храма Ахурамазде, заложенного когда-то самим Заратустрой! Здесь, в столице древнего Турана, на землях ариев, ты родился, но быв непонят – изгнан, чтобы затем вернуться и в Гатах воспеть Творца!..

Что ж, скрывать истинную сущность ребёнка среди тех, кто и сам, из жизни в жизнь прячет себя от других под приятными для тех личинами – не так уж и палевно. Девочку назвали Лейла – ночная путешественница. Придя из ночи, она осветила новый день нового года. Правда, года новой для страны, для всего мира войны, разбудив в тот самый день, когда привезли девочку в её новый дом, воинствующий и кровожадный дух Тамерлана.  

Если бы только отец семейства заподозрил неладное именно тогда, когда тем же вечером, после долгой дороги, поднёс девочку к священному огню в знак очищения от злых духов, и пламя, символизирующее чистоту, отстранившись от ребёнка, чуть не погасло, то, кто знает, скольких скорбей удалось бы избежать. Но он в тот момент подумал на сквозняк, прикрикнув на старшего сына за его оплошность с дверью. Ведь как дыхание младенца может совладать с многовековой силой священного огня, свидетельствующего о присутствии Ахурамазды?!

Только, если это не дыхание демона всех демонов из самых глубин вечной Тьмы!..

Ислам, младший из сыновей, души не чаял в девочке! Несмотря на то, что и сам ещё в три года сосал грудь матери, первой насытиться от материнских сосцов давал своей, ставшей ему молочной, сестрёнке. Его привязанность к новому члену семьи не то что не беспокоила родителей, наоборот – безмерно радовала их. С ней он делился и лучшими игрушками, и ей он нёс всё вкусное, защищал и оберегал, а пойдя в школу, прилежно учился не для родительской похвалы, а чтобы порадовать своими успехами свою молочную половинку! Для неё он хотел быть лучше всех своих сверстников во всём: будь то учёба или схватка на кулаках с самым главным уличным задирой – у него была цель, и он к ней шёл! И никогда не сомневался в том, что это не её нежную ручку мать вложили в его руку, а это малышка схватила его, чтобы провести через всю отведённую ему жизнь. У девочки была цель, и Ахриман к ней шёл…

Первый, подтверждённый акт прямого колдовства был зафиксирован нашим дотошным журналистом в середине шестидесятых, когда Исламчик (не такой уж и выдающийся инженер-конструктор) без особых в начале своего профессионального пути связей и талантов, вдруг получил перспективную должность в республиканском Госплане – центральный узел экономики всей страны. К тому времени Ислам был женат во второй раз, а его ребёнку от первого брака шёл второй год. И нет, женой его и в первый, и во второй раз стала не Лейла - она была его верной тенью. Тенью его души.

Истинный древний обряд «иссик-совук» (а не то, что сегодня под этим термином известно в более упрощённых формах), требующий человеческой жертвы – самый ужасный и жестокий в чёрной магии, но и самый действенный. Ужас заключается в том, что для этого требуется крепкий, здоровый и как можно более младенческого возраста ребёнок, а жестоким этот чёрный колдовской ритуал делает то, что в непорочное тельце втыкаются ведьмовские иглы. Голова, сердце, печень, лёгкое, желудок, позвонок – тончайшие иглы, освящённые смертью в телах покойников, вводятся умелой рукой того, кто постиг совершенное зло и ненависть к человеку. Младенец не пожалуется на причину пронизывающей его внутренности боли, он не покажет, где болит, и он не укажет на того, кто медленно и изощрённо его убивает, а молоко матери, которым она вскармливает его в жизнь, теперь только продлевает время его мучений. Чем больше примет в себя ребёнок заговорённых жал смерти и чем дольше с ними проживёт – тем значительнее будет результат обряда. Смысл же этого дьявольского ритуала в том, чтобы с помощью наделённых оккультными силами игл ведьмы высосать жизненную энергию непорочного дитя и наделить ею в виде удачи, успехов, власти, богатств и всего прочего того, во имя которого это совершается.

Второй ребёнок друзей молодой семьи Хакимовых, с которыми те познакомились и сблизились вскоре после того, как они обосновались в Ташкенте, умирал больше месяца. Чем хуже ему становилось, тем чаще чета Хакимовых наведывались к ним, чтобы поддержать горюющих над их увядающим малюткой родителей.

Лейла, сестрёнка Ислама Хакимова, всегда приходила в этот дом с первой семьёй своего брата. За теряющего силы, вес и здоровье грудничка, она переживала больше всех. Часто брала его на руки, давая отдохнуть матери, обессиленной от постоянного недомогания и плача малыша, от бессонных ночей и тревог. Она носила его по комнатам, выходила с ним во двор, пела ему мягким голосом сирены, убаюкивала его тихим, словно шелест опавших листьев, шёпотом. В её руках ребёнок успокаивался и затихал… Вот только его глазки, с недетским ужасом смотревшие на ту, которая из раза в раз вонзала в него тончайшие, почти с волос иглы, не видел никто, кроме её самой и Ахримана, любующимся её глазами на дело рук своих.

Знал ли Ислам с самого начала о том, что творит его боготворимая сестрёнка ради его блага? Держал ли в своих руках те самые иголочки, побывавшие прежде в мёртвой плоти, а затем впившиеся в жизненно важные органы невинного сынишки его друзей во имя своего земного преуспевания и процветания? Всегда ли он и Лейла действовали сообща, уверенно двигаясь к намеченной цели по трупам даже детей, по безумной боли доверившихся им людей и по разрушенным судьбам тех, кто имел несчастье соприкоснуться с ними?.. Нет, про тот первый случай, до которого настырный журналист сумел докопаться, он не был уверен в прямой причастности Ислама к смерти малыша. Невиданной удачей было уже то, что вообще получилось установить настоящую причину смерти ребёнка после стольких лет неведения, правда, неофициально и в полном секрете от всех причастных.

Нашего журналиста-расследователя Махмудова, на мысль проверить информацию о смертях маленьких детей из окружения Ислама Хакимова и его сестры Лейлы, навёл их родной племянник – Джамшид Хакимов, также журналист, правда, только начинающий. Познакомились они благодаря тому, что оба усиленно «копали» под того, кто на данный момент уверенно и целенаправленно очищал свою единоличную власть от всех неугодных ему.  Молодому и деятельному парню не давала покоя смерть его отца, Арслана Хакимова, видного областного судьи, случившаяся не так давно. Примечательным в этом деле было то, что буквально через короткое время после загадочной смерти своего брата в 1989, Ислам успел прийти к власти в союзной Республике незадолго до кончины Союза… Политика, интриги, семейные тайны и прочее – пока перелистнём…

Вот, нужное нам: мать Джамшида, русская, медсестра, рассказала среди прочего сыну о том, что, когда тот ещё был у неё грудничком, она, после первого с его рождения визита к ним Лейлы, наткнулась на иглу, выступающую из его тельца. Просмотрев и прощупав затем каждый сантиметр кожи ребёнка, она, к своему облегчению, больше не нашла ни проколов на нём, ни припухлостей. Может, это был несчастный случай – малыша, по недосмотру положили туда, где завалялась иголка, или она была в пелёнке и вонзилась в него при пеленании? – Так могла оправдаться её золовка, если это и вправду не было случайностью. Но, как бы там ни было, они с мужем, с которым она тем же вечером поделилась этой ужасной новостью, решили не предъявлять Лейле столь ужасных обвинений, но сообщить о происшедшем. Молодая женщина, услышав о том, что приключилось с её племянником, и какие страдания ему причинила игла длиной с целый палец, очень расстроилась и проплакала у себя в гостевой комнате весь вечер. Ведь она не могла не любить детей, отучившись в престижном медицинском на детского психиатра, и получив в свои 26 место врача психоневролога в интернате для детей-инвалидов. На следующее утро она, сославшись на неотложные дела, уехала домой в столицу. Хотя погостить у брата в Джизаке, куда он переехал с семьёй, получив работу в местном суде и ставшего отцом в третий раз, собиралась дня на три.

Матери Джамшида младшая сестрёнка мужа никогда не нравилась. Несмотря на её привлекательную внешность, доверительную манеру общения и гибкий ум, чувствовалась в этой пробивной и успешной молодой особе нечто фальшивое и отталкивающее. Нет, далеко не все к Лейле относились с опаской и недоверием, напротив, многим она симпатизировала, и большинство из тех, кто с ней пересекался, хотели бы видеть её в своих друзьях. Но вот те, кто немного работал над своей духовной составляющей, кого тревожила мораль, справедливость и даже состояние их души, не могли не заподозрить в ней ложь, пропитавшей не только всю её жизнь, но и её саму – до самых внутренних глубин. Тем более зная о том, что произошло за то же время, но до того, когда странная и, скорее всего, ручной работы, очень тонкая, но невероятно прочная игла пронзила печень её сынишки: смерть отца Лейлы и патриарха всего их большого семейства; вторая женитьба недавно разведённого Ислама на женщине, чьи родители имели отношение к ЦК Республики и его стремительный взлёт – многообещающее место в Госплане! Но это были видимые для посторонних события, а вот то, что «прекрасная» Лейла, при поддержке Ислама, сразу после смерти их отца, потушила священный огонь, который тот так бережно хранил на протяжении всей своей жизни и завещал его своему старшему из сыновей, знали только посвящённые.

Итак, подытожим строго по времени: первое – смерть отца; второе – избавление от непростого древнего Огня, не дававшего Лилит проявить себя во всю силу; третье – принесённый в жертву ребёнок близких друзей Ислама, ради его успеха; четвёртое – развод с первой женой (кстати – также из знатной семьи, оказавшей своему провинциальному зятю неоценимую помощь в начале его карьерной и политической деятельности); пятое – новая женитьба на 19 летней девушке из ещё более значимой в столице семьи; шестое – должность в госаппарате! И всё это - за год с небольшим!.. Безусловно, если бы в этой составляющей не фигурировала Лейла, то сверхудачную карьеру нашего Исламчика, умудрившегося в свои 29 столь близко приблизиться к Олимпу власти, можно было бы без труда списать на хорошо продуманную стратегию его женитьб по расчёту…

Однако серьёзному в стране оппозиционеру и к тому же видному в Средней Азии журналисту Джахангиру Махмудову – не переставал я себе напоминать - не давала покоя вездесущая и загадочная Лейла (нисколько не шутя к имени которой он стал приписывать демоническое – «Лилит»!), как затем оказалось, косвенно причастная к делу о расследовании смерти ребёнка «по неосторожности». Действительно, тогда в теле покойного малыша, совсем случайно, наткнулись на странные иглы. Но как они туда попали – никто не мог понять, тем более учитывая то, что мать с ребёнком перед его смертью попали в больницу, проведя в ней несколько дней до самой трагедии. Подозревали тогда и саму мать, в связи с чем о её психическом состоянии опрашивали не только родственников, но и знакомых (в том числе и Лейлу), а также не исключали и работников больницы – врачей, медсестёр, санитарок. Страшный инцидент всё же пришлось замять, так как мать, узнав, какие муки перед ужасной смертью пришлось вытерпеть её ребёнку, чуть не сошла с ума, а против персонала ничего весомого не нашли.