-1

Голос иного

Красный свет аварийной лампы выхватил в темноте шлюзовой проём. Решётка вентиляции под его ногами, закованными в тяжёлые сапоги комбинезона, позвякивала, разносясь эхом по коридору каждый его шаг. Свет лампы сделала круг, освятив потолок обвешанный пучками проводов и вновь сполз по округлой стене коридора, освятив кромешную темноту в шлюзе. Ему показалось, что он заметил силуэт. Это заставило его остановиться словно магнитные пластины, встроенные в подошвы его сапог, активировались сами по себе. Черт возьми, этому бы он точно не удивился после всего случившегося. Но нет. Система магнитной фиксации была в порядке и полностью исправна. Животный страх вынудил его мозг заставить ноги ни делать больше, ни единого шага в по этому проклятому кораблю.
На мгновение, ему показалось, что силуэт, подсвеченный аварийной лампой, в раскоряку стоящий в шлюзе, пристально смотрит в его сторону. Лица его видно не было, лишь смоляная чернота покрывала его голову, сквозь которую блестели две звездочки глаз.

Сердце забилось чаще, а тело всем своим естеством захотело бежать прочь. Прочь, как можно дальше от этого взгляда, но мозг отказывался давать иной команды, кроме как замереть без движения. Красное пятно света вновь поползло по соседней стене к потолку, и проём шлюза с белёсым силуэтом погрузился во тьму. А когда вновь, сделав очередной круг, освятил проём, там уже никого не было. Он вновь почувствовал, что обрёл контроль над своими ногами и заставил себя сдвинуться с места. Полу расстёгнутый комбинезон, служивший под слойкой скафандра, волочился за ним. Понимание того, что все эти два мучительных оборота аварийной лампы он стоял затаив дыхание, пришло лишь тогда, когда легки, вновь наполнились спёртым воздухом. Медленно переставляя усталые ноги, он с опаской заглянул в проём. Никого. Кроме полумрака и мусора, в виде остатков грузовых контейнеров, которые после разгерметизации внешнего шлюзового клапана, разметало по всему отсеку, никого.
Стараясь не наступать на уже подсыхающие темные следы, он поспешил в сторону кают кампании. Эти пятна в темноте можно было бы принять за плохо выполненную работу ремонтника. Подумаешь, обшивка изъеденная ржавчиной. Челночные корабли скитальцев, каждый второй покрыт ржавчиной, как дворовая собака блохами. Но нет. Он не давал себе такой возможности обмануть самого себя. Это кровь! Это были следы крови. Он даже знал чьей. Да, черт возьми! Человек, которому она принадлежала, был жив каких-то два дня назад.

В голову вновь полезли странные мысли. Вначале это был словно отдалённый шум водопада, который словно постепенно нарастал, а сквозь шум падающей воды можно было расслышать…
- Что? – Он судорожно обернулся, мысленно молясь всем богам, каких только знал, что бы за его спиной не было белёсого силуэта. Но нет. Коридор позади него был совершенно пуст.
Преодолевая ноющую боль в суставах, он ускорил шаг желая поскорее преодолеть этот бесконечный коридор, что бы оказаться под защитой гермодвери кают кампании. Отгородиться от узкого лабиринта коридоров, соединяющих ужасный шлюзовой отсек и этот осквернённый и проклятый пилотный зал. Пучки проводов над ним, в некоторых местах провисали, что ему приходилось лавировать между ними, чтобы не задеть их.
Как мог корабли прийти в такую негодность всего лишь за два дня? Связующие кевларовые жгуты, которыми были стянуты провода, могут быть в использованы эксплуатации многие годы. Даже при сильнейших перегрузках, что бы они так износились, должны были пройти месяцы полётов. А собственно, сколько он находится здесь? Неожиданная мысль ударила его сознание, что он чуть не споткнулся. Головная боль вспыхнула в затылке. Сколько я здесь? Сколько прошло времени с того момента? Два дня? Неделя? Может быть многие годы? Может, я блуждаю здесь уже десятки лет?

- Сколько я… Сколько я… Сколько я… - Бубнил он себе под нос, стараясь идти прямо и не запутаться в шлейфе из верхней части комбинезона, тянущимся за ним.

Нет! Не может быть. Тогда бы кровь в шлюзовом отсеке давно бы высохла и правда превратилась бы в ржавчину. И наступи я на неё, была бы шершавой и сухой. А она нет, вязкая как смола никак не засохнет. Никак.

Он прошёл перекресток, рукава которого уходили один в сторону столовой, трижды будь она проклята, а другой к внешней гермодвери. Засмотревшись в темный провал коридора, ведущего к столовой, он был готов поклясться, что слышал это тошнотворное чавканье, он не заметил очередного просевшей связки проводов. Врезавшись в него, инстинктивно выставив руки вперёд, он заметил, как изоляционная обшивка пульсирует, словно венозный сосуд, а из зачищенных мест, по оголённым проводам, стекала черная смола. Словно пучок вырванных сухожилий вперемешку с венами сочащиеся кровью.

Отпрянув в сторону и прижавшись к стене, он заорал во всю силу своих легких. Боль обожгла гортань и голосовые связки, чьим максимумом, до этого момента, было лишь тихое бормотание. Разразившись хриплым кашлем, он упал на колени, царапая ногтями руки, пытаясь соскрести с них смоляные пятна. Но через какое-то время он понял, что исцарапал свои кисти до крови, на которых не было ни следа черной смолы. Он медленно поднял взгляд, словно ожидая удара. Над ним висела обычная связка проводов. Быстро поднявшись на ноги, он вновь заковылял по коридору, опираясь рукой на холодную трубу вентиляции, которая перестала поставлять охлаждённый воздух уже как сутки.
За изгибом коридора, он наконец-то увидел спасительное пятно белого света, падающего на решётки из проема, ведущего в кают-компанию. Аварийный генератор, в случаи неисправности общей системы питания, отдавал 70% энергии на поддержание всех приборов жизнеобеспечения экипажа в кают-компании. Остальная часть уходила на сигнал «сос», и аварийное освящение по всему кораблю. Не веря, что он смог преодолеть ужасные отсеки и шлюзы этого проклятого корабля, он добрался до пятна ослепительного света и первое время щурил слезящиеся глаза, привыкшие к красному полумраку коридоров. А когда его глаза смогли видеть, сквозь непрекращающиеся слезы он увидел Карига…
С Карига всё началось. Это он, радист торгового челнока с позывными Шаркта – 08, несколько дней назад, еще, будучи в трезвом уме и полно здравии, сообщил капитану, что поймал этот сигнал на коротких волнах. Капитан тогда собрал всех в пилотном зале, и включил аудио запись сигнала. Он конечно был не виноват, и всего лишь следовал уставу. Так, как предписано, поступать капитану. Но этим действием, капитан Ёхи подписал всем смертный приговор. Собравшийся экипажа услышал на аудиозаписи лишь белый шум, отдалённо напоминающий шум водопада.
Пожав плечами, первым зал покинул медик Калько, поскольку ему ещё предстояло провести хоть и не хитрую, но довольно долговременную термальную очистку повреждённых тканей второго пилота Тахоа. Который будучи человеком, достаточно любвеобильным, умудрился получить химический ожёг, облокотившись на расчехлённый конденсатор, пытаясь привлечь внимание ремонтника Нибии. Вслед за Калько зал, с разрешения капитана, покинул и остальной экипаж, кроме Карига. В тот день он засел в кресле радиста, нацепив наушники. Лишь после команды отбоя, Ёхи удалось выгнать его из кресла, под угрозой недельного карантина. Устанавливая наушники на зарядную станцию, он услышал в них тот самый шум, который уже более отчётливо был похож на звук падающей воды.
На следующий день за завтраком оставалось свободным лишь место Карига. Не обнаружив в спальной капсуле, Ёхи в сопровождении медика, нашли его в наушниках под радиоустановкой. Глаза Карига были пронизаны красными молниями лопнувших сосудиков. Они простояли над ним около десяти минут и поняли, что он не только не реагирует на них, но и даже не моргает. Было принято решение поместить его спальную капсулу силой для анализа и диагностики. Тахао, до этого отлёживающийся в капсуле уже третьи сутки, ссылающийся на острую боль во всём теле, вышел из кают кают-компании через час и заявил, что с ним в одном отсеке он не останется. После команды отбой многие из экипажа, до этого занятые своими делами и не посещавшими кают-кампанию, поняли, о чём говорил Тахао. Все погружались в крио сон, под пристальный взгляд, уже полностью покрасневших глаз Карига, из под экрана своей капсулы.

Утром, нестерпимый шум ревущего водопада вырвал многих из крио сна раньше назначенного времени. Экран капсулы Карига оказался разбит в мелкую крошку, а кровавые следы босых пяток уходили прочь из отсека.

Вторым кто почувствовал его, был Тахао. Разъярённый он вбежал в пилотный зал, собираясь лично стереть запись пойманного сигнала, а если Кариг будет мешать, то и его лицо стереть о приборную панель радиоустановки. Но в какой-то момент он остановился посреди зала, а затем, развернувшись к остальному экипажу, устремившемуся за ним с целью предотвратить дебош на корабле, и мелодичным женственным голосом попросил всех отойти назад в коридор.

Подобный тембр он не использовал ещё ни разу в жизни, поэтому его просьба послушался даже капитан, знавший его уже многие годы. После того, как все отстранились от Тахаон в изумлении, он подошёл к приборной панели и ввёл команду изоляции пилотного зала. Как только до Ёхи дошло, что произошло, он принялся молотить по дверям, выкрикивая все лестные слова, которые только мог вспомнить, пока остальной экипаж застыл позади него в недоумении. Затем из динамиков раздался металлический скрежет, и звон бьющегося стекла, после чего входная панель, издав неприятный писк погасла. Тахао и Кариг заблокировали пилотный зал, разбив входную панель. Гул водопада из динамиков усилился.
После шесть изнурительных часов попыток вскрыть гермодверь зала и неудачных запусков панели входа от резервного источника питания, капитан, пошатываясь, удалился в сторону шлюзового отсека, волоча за собой гидравлический лом. В этот день команды отбой не было и Ёхи в кают-кампании не появлялся. Даже крио-анабиоз, не мог заставить погрузиться в сон экипаж, одолеваемый нестерпимым шумом падающей воды. Те кто бросили попытки уснуть, покрытые инеем от крио распылителя, отправились в столовую. Лишь Калько зажав голову между двумя синтетическими подушками, пытался делать вид, что не слышит этого шума.

Колонки умолкли спустя два дня, тогда же открылись и двери пилотного зала. К тому времени экипаж был измотан десятками бессонных часов. Услышав блаженную тишину, многие уснули, кто, где был. Не проявив никакого интереса к видоизменённому пилотному залу и выползшим от туда Тохао и Каригу в полностью в невменяемом состоянии. Будучи абсолютно голыми и испачканными в какой-то черной смоле, они бились головами о обшивку стен и проходные шлюзы, издавая не членораздельные звуки, то и дело агрессивно кидаясь на всех, кто им попадётся на пути.

Истерия достигла своего пика, когда первый пилот Манкт, проснулся в столовой от громкого чавканья у себя над ухом. Открыв глаза, он не сразу осознал, что видит. Но когда картинка обработалась в его сонном мозгу, тошнота заполонила всё.. Потеряв дар речи, даже не в силах кричать он на четвереньках выполз из отсека столовой, где Тохао и Карига глодали остатки медика Калько. Они были подобны первобытным животным. Асарийским Гиенам, которые рвали плоть пойманной добычи. Их желудки не могли принять столько крови и мяса своего же вида, и их рвало, а потом они снова набрасывались на разорванное тело.

Манкт бросился в ремонтный отсек, что бы найти Нибию и предупредить её, там она обычно проводила последние несколько дней, спасаясь от безумия бессонницы перебирая экоскелет погрузчика.
Проносясь мимо пилотного зала, Манкт не предал сначала значения тому, что увидел, его было сложно уже поразить ещё больше. Но пробежав по инерции какое-то расстоянии, он остановился и развернулся в сторону открытого проёма. Вся приборная панель пилотного интерфейса была исписана черными смоляными символами. Спирали, пронзённые стрелками, треугольники с округлыми шипами. Чистое безумия геометрических фигур, которые словно нарушали свои же собственные границы. Визор и серверные отсеки были пронизаны пуками проводов, склизкие и измазанные той же смолой. А на обзорном мониторе было изображено Оно. Неровные черные линии, выведенные трясущимися от безумия пальцами, изображали монументальных размеров существо, которое не было похоже ни на одно, которое доводилось видеть Манкту за всю свою долгую жизнь в качестве пилота торгового корабля. Тогда оно впервые заговорило в его голове. Это началось как та аудиозапись, белый шум постепенно становился водопадом, а затем сквозь гул падающей воды в его сознание прокралось слово – «Смех». Манкт вначале подумал, что это его собственные мысли, но инородное слово пришло вновь, и было оно – «Боишься». В этот момент он понял, что его внутренний голос лишь повторил это слово, потому, что лишь на долю секунду, другой голос, иной, не успел спрятаться за ним, обронив в его сознании окончание, которое Манкт не произносил – «..ся». Этот слог заставил его бежать, что есть сил прочь из пилотного отсека. А слова всё продолжали раздаваться в его голове, уже не пытаясь прятаться за его внутренним голосом – «Живое», «Чувство», «Мальчик», «Кровь», «Лоно», «Мотивация», «Паскуда», «Персональный», «Поиграй». Каждое слово звучало громче и убедительнее предыдущего. Он слышал выкрики, и скулеж со стороны столовой, которые подстёгивали его бежать ещё быстрее. Когда Манкт добрался до ремонтного отсека его огненно-рыжие волосы стали белыми как снег, а Оно произнесло первую фразу – «Живое проникает из глубины забытия». Мысленно отмахиваясь от уже кричащих реплик произносимых в его голове, Манкт попытался открыть проходной шлюз, но ток был зафиксирован личным паролем Нибии.

Издавая гортанные звуки, за спиной у него пронеслись одичавшие существо некогда бывшие человеком. Не обращая на него никакого внимания, они устремили в шлюзовой отсек, откуда вскоре раздался женский крик. Добравшись до шлюзового отсека Манкт увидел, как в завалах грузовых контейнеров Нибия пытается отбиться от второго пилота Тохао скачущего вокруг неё.

Вдруг на весь корабль из динамиков раздался скрип, а затем послышался голос капитана Ёху. Его голос был уставшим и надорванным, он почти шептал и был не слышал за веренице выкриков в голове, но Манкту удалось услышать одно важное слово «Разгермитизация». Нибия тоже услышала это слова и увернувшись от обезумевшего бестия, бросилась к шлюзовой гермодвери с повреждённым замком. Пока она пыталась достать ключ карту, которая всё равно бы ей не помогла, Тохаон одним прыжком настиг её и уже сомкнул исцарапанные пальцы на её лице, как прозвучала сирена открытия внутреннего грузового шлюза. Затем сирена прозвучала второй раз, когда искусанные ногти полезли ей в глаза, всё содержимое шлюзового отсек вылетело в открытый космос. Набию и Тохао выдернуло сразу, затем грузовые контейнеры полопались от давления, словно конфетти.
Все эти проклятые дни, пока он блуждал по внутренностям уже изменяющегося корабля, что бы включить аварийный режим, который фиксирует внешние шлюзы и автономными механизмами открывает внутренние, блуждал в страхе, что когда-нибудь он наткнётся на Карига. И вот оно здесь перед ним. Худое, измазанное в крови и покрытое множество мелких порезов, словно он сам пытался себе навредить. Кариг не подавал признаков жизни. В правой руке он сжимал кухонный нож, которым судя по всему, пытался вырезать себе на животе узоры, уже знакомые для Манкта.

- Удел врат раскрыт не многими в стенах почёта… - Зашелестел голос в его сознании.

- Я не слышу этого…. – Прошептал он.

- Удел врат лишь раскрывает опору небытия… - Вдруг тело мертвого второго пилота стало выгибаться и трястись, нанося удары затылком о стену, с каждым разом увеличивая размах. А из его глаз стали просвечиваться бледное сияние.

- Нет! – Манкт вскричал и выбежал в коридор, скрывшись красноватом полумраке.

Какое-то время он бежал, пытаясь выжать из своего тела остатки сил, а затем, запутавшись в рукаве комбинезон, волочащегося за ним рухнул на вентиляционную решётку.

- Какой ты смешной. – Голос! Голос как и другой не прятался за его внутренним голосом, но был уже другой, он не шелестел. Он был… Кара?

- Ты запомнил моё имя? Я рада, что тебе понравилось проводить со мной время. – Голос девушки сменился заливистым смехом.

- А он точно нас чувствует? – Раздался второй голос.

- А это кто?! – Вскрикнул он.

- Не волнуйся ты так. Я позвала с собой свою подругу. Помнишь, я о ней тебе рассказывала? Она хотела познакомиться с тобой. – Раздался смешок. – Я показывала ей ту фотографию. Она любит рыжих.

- Я уже не рыжий… - Отрешённо прошептал он одними лишь пересохшими губами. – А где ты Кара? Ты у меня в голове? Или это ты вселилась в этот осквернённый корабль?

- Мы здесь. Ты можешь ощутить нас своей ладонью, если прикоснёшься.- Он прикоснулся ладонью к обшивке коридора, мысленно ощущая, что его, существо не способное выжить в пространстве бескрайнего холода, отделяет от смертельно пустоты каких-то 30 сантиметров металла. Крошечное расстояние между живым и мертвым. Между безумием и покоем.

Вдруг он почувствовал, как стой стороны, со стороны безжизненной пустоты корпус корабля стал проминаться внутрь и он увидел отпечаток двух ладоней.

- Иди за нами. Неужели ты не хочешь увидеть нас? Мы скучали по тебе. Как давно вы отбыли из Асарийского космопорта? – Вмятины от ладоней поползли вдоль стены в сторону пилотного зала.

Он медленно поднялся и соприкасаясь с вмятинами от ладоней медленно побрёл по коридору. По пути он избавился от комбинезона и вылез из сапог. Ему захотелось избавиться и от остальной одежды, но силы оставались лишь на то, что бы передвигать ногами, а ведь это сейчас было самым важным в его жизни. Голоса двух девушек в голове нисколько не пугали, на оборот, он хотел слышать их, он хотел видеть их. Он хотел, почувствовать их.

Войдя в зал пилотов, он отпустил вмятину от ладоней и шагая босыми ногами по чавкающей смоляной жиже, отодвигая непослушными руками толстые пульсирующие связки вен корабля «Шарката - 08», пачкаясь его смоляной кровью. На главном визоре среди мониторов таблиц и нарисованных символов, он заметил силуэт двух молодых девушек. Они вплыли по холодной пустоте космоса со стороны прохода, где они шли, держась за руки по разные стороны миров.

- Идём с нами. Чего ты ждёшь? –Рассмеялась Кара.

Они стали постепенно удаляться от визора корабля, пока не превратились в две мерцающие точки. Две мерцающие звездочки. Затем они погасли и снова вспыхнули, словно кто-то моргнул глазами. Постепенно на визоре стал проявляться силуэт исполинского существа плывущего среди астероидов и планет. Очень знакомый силуэт, но который не был похож ни на одно животное, которое доводилось видеть Манкту за всю свою долгую жизнь в качестве пилота торгового корабля.

Шум водопада вновь хлынул в его сознание, и за ним ему совершенно не было слышно сигнального датчика предупреждающего о критическом уровне кислорода.

Голос иного Длиннопост, Фантастический рассказ, Сон, Графоманство, Текст, Хочу критики

Найдены возможные дубликаты

Похожие посты
65

Как добраться до работы

Как добраться до работы Графоманство, Рассказ, Фантастический рассказ

Дракон Филимон работал в комитете по делам волшебных существ. Отвечал он за связь с общественностью. Правильно, кому же отвечать на вопросы о волшебных существах, как не волшебному по своей сути дракону?


Все хорошо, вот только одна проблема не давала покоя. Жил Филимон на одном конце города, а работал на другом. И как добираться до нужного места? Летать ему не разрешили, так и сказали: если бы ты был размером с голубя или на худой конец с ворону, то пожалуйста, летай сколько хочешь, а при твоих размерах ты представляешь угрозу, вдруг упадешь, так греха не оберешься. И ни какие уговоры и клятвы, что дракон в принципе не может упасть не помогали, нельзя и все тут. И пешком тоже не вариант: не приспособлены драконы для пешего передвижения.


Оставался трамвай. Но тут тоже проблема: внутрь он не влезал. Ну то есть влезть то он влез бы, но для других пассажиров места уже не останется.


Тогда Филимон договорился со знакомым вагоновожатым о том, что попробует дракон ездить сидя на крыше. И эксперимент отлично удался. Тогда Филимон пошел в дирекцию трамвайного депо, описал свою ситуацию, рассказал об удачном опыте и упросил дать ему разрешение ездить на крыше. Люди попались добрые и понимающие и пошли навстречу, только взяли с дракона обещание трамваев не царапать, контактных проводов не откусывать и на ходу посадку и высадку не осуществлять. Дракон даже годовой абонемент приобрел.


Так и стал Филимон ездить верхом на трамвае. Пассажиры сначала пугались, конечно, такая туша взгромоздится сверху, вдруг крышу продавит и вообще: дракон же, кто его знает, что ему в голову взбредет, вдруг кусаться начнет. Но потом видя, что вреда никакого а одна только польза - дракон своими крыльями создавал подъемную тягу облегчавшую трамвай отчего тот двигался быстрее привыкли и даже поверье пошло, что встретить с утра в трамвае дракона к удачному дню. Милиционеры же совсем на него внимания не обращали посчитав, что трамвайное депо таким образом украсило вагоны в честь какого то неведомого трамвайного праздника.


Вот так дракон Филимон нашел способ всегда вовремя попадать на работу.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: